ГЛАВА 95.

«БОГ НЕ НУЖЕН,» — подумал Лэнгдон, повторяя сказанное Эдмондом. Жизнь возникла спонтанно из законов физики.

Понятие спонтанной генерации долгое время теоретически обсуждалось некоторыми из величайших умов науки, и сегодня Эдмонд Кирш представил совершенно убедительный аргумент в пользу того, что спонтанное поколение действительно произошло.

Никто еще и близко не подходил к демонстрации этого… или даже к тому, чтобы объяснить, как это могло произойти.

На экране, созданная Эдмондом модель первичного бульона теперь изобиловала крошечными виртуальными жизненными формами.

— Наблюдая за моей многообещающей моделью, — сказал Эдмонд, — я руздумывал, что произойдет если запустить ее? В конце концов, колба с первичным бульоном взорвется и произведет все животное царство, в том числе человека? А если пойти дальше? Если выждать достаточно долго, произойдет следующий шаг в эволюции человека и сообщит нам куда мы движемся?

Эдмонд снова появился рядом с E-Wave.

— К сожалению, даже этот компьютер не может справиться с моделью такой величины, поэтому мне пришлось найти способ сузить моделирование. И я закончил тем, что заимствовал технику из маловероятного источника… Уолта Диснея.

Теперь на экране появился примитивный, двумерный, черно-белый мультфильм. Лэнгдон узнал классический «Пароходик Вилли»* 1928 года.

* Самый ранний из сохранившихся звуковых мультфильмов; первый звуковой фильм студии Диснея и третий мультфильм с участием Микки Мауса.

В последние десять лет искусство мультипликации быстро развивалось.

— от архаичных книжек комиксов о Микки-Маусе к сегодняшним дорогостоящим анимированным фильмам.

Рядом со старым мультфильмом появилась яркая, гиперреалистическая сцена из недавнего анимационного фильма.

— Этот качественный скачок сродни трехтысячелетней эволюции от пещерных рисунков до шедевров Микеланджело. Как футуриста меня увлекает любое умение, которое быстро развивается, — продолжил Эдмонд.

— Я узнал, что техника, которая совершает этот прыжок, называется «твининг». Это ускоренный метод компьютерной анимации, в котором художник просит компьютер генерировать промежуточные кадры между двумя ключевыми изображениями, плавно превращая первое изображение во второе, по существу заполняя пробелы. Вместо того, чтобы рисовать каждый отдельный кадр вручную, который можно сравнить с моделированием каждого крошечного шага в эволюционном процессе, художники в настоящее время могут рисовать несколько ключевых кадров… а затем обращаются к компьютеру для выполнения наилучшим образом промежуточных шагов и заполнения оставшейся части эволюции.

— Это твининг, — пояснил Эдмонд, — типичное применение вычислительных мощностей, но когда я впервые о нем услышал, меня осенило, и я понял, что в этом ключ к раскрытию нашего будущего.

Амбра обратилась к Лэнгдону с вопросительным взглядом.

— К чему он клонит?

Не успел Лэнгдон предположить, как на экране появилось новое изображение.

— Человеческая эволюция, — сказал Эдмонд. — Этот картинка — своего рода «ускоренный ролик». Благодаря науке мы создали несколько ключевых кадров: шимпанзе, австралопитеки, хомо хабилис*, хомо эректус*, неандертальцы, и все же переходы между этими видами остаются неясными.

* Человек умелый, человек прямоходящий.

Как и ожидал Лэнгдон, Эдмонд изложил идею использовать компьютерный «твининг», для заполнения пробелов в эволюции человека. Он описал, как различные международные проекты генома (человеческий, палео- эскимосский, неандертальский, шимпанзе) использовали фрагменты костей для составления полной генетической структуры почти дюжины промежуточных этапов между шимпанзе и хомо сапиенс.

— Я знал, что если я использую в качестве ключевых кадров эти реально существовавшие первобытные генотипы, — сказал Эдмонд, — то смогу запрограммировать E-Wave на построение эволюционной модели, которая свяжет их все вместе — своего рода эволюция, построенная по точкам. И начал я с простого признака — размера мозга, а это очень точный показатель эволюции интеллекта.

На экране нарисовался график.

— Помимо привязки общих структурных показателей, таких как размер мозга, E-Wave нанес на график тысячи более скрытых генетических признаков, от которых зависят познавательные способности — показатели пространственного воображения, словарного запаса, долговременной памяти и скорости осмысления.

На дисплее теперь мелькнула быстрая последовательность похожих графиков, все из которых демонстрировали одинаковый экспоненциальный рост.

— Затем E-Wave создал беспрецедентную модель интеллектуальной эволюции с течением времени. — Лицо Эдмонда снова появилось. — «И что?» — спросите вы. Почему нас волнует процесс, посредством которого люди стали интеллектуально доминирующими? Потому что, если мы установим закономерность, компьютер сможет рассказать нам, как эта модель будет вести в будущем. — Он улыбнулся. — Если я скажу два, четыре, шесть, восемь… вы ответите десять. Я по существу попросил E-Wave предсказать, как будет выглядеть «десять». Когда E-Wave смоделирует интеллектуальную эволюцию, я могу задать очевидный вопрос: что будет дальше? Каким будет человеческий интеллект через пятьсот лет? Другими словами: куда мы движемся?

Лэнгдона завораживала такая перспектива, и хотя он недостаточно разбирался в генетике или в компьютерном моделировании, чтобы оценить точность предсказаний Эдмонда, концепция выглядела изобретательной.

— Эволюция видов, — сказал Эдмонд, — всегда связана с окружающей средой, и поэтому я попросил E-Wave наложить вторую модель. Экологическую модель сегодняшнего мира легко сделать, когда все наши новости о культуре, политике, науке, погоде и технологии транслируются в Интернете. Я попросил компьютер обратить особое внимание на те факторы, в наибольшей степени влияющие на развитие головного мозга человека — будущие разработки лекарств, новые технологии здравоохранения, загрязнение окружающей среды, культурные факторы и т. д. — Эдмонд сделал паузу. — А потом, — заявил он, — я запустил программу.

Все лицо футуриста заполонило экран. Он смотрел прямо в камеру.

— Когда я запустил модель… произошло нечто очень неожиданное. — Он едва заметно оглянулся, а затем вернулся к камере. — Что-то глубоко тревожащее.

Лэнгдон услышал испуганное дыхание Амбры.

— Поэтому я снова это запустил, — сказал Эдмонд, помрачнев. — К сожалению, произошло то же самое.

Лэнгдон увидел неподдельный страх в глазах Эдмонда.

— Так что я изменил параметры, — сказал он. — Переработал программу, меняя каждую переменную, и запускал ее снова и снова. Но получал все тот же результат.

Лэнгдон подумал, что возможно, Эдмонд, обнаружил, что человеческий интеллект после многовекового развития теперь приходит в упадок. Были явно тревожные признаки того, что такое предположение могло оказаться верным.

— Я был расстроен этими данными, — сказал Эдмонд, — и не мог найти им объяснения. И я обратился за анализом к компьютеру. E-Wave выразил свою оценку наиболее ясным из доступных ему способов. Нарисовал мне картинку.

На экране появилась графическая шкала эволюции животных, начавшаяся около ста миллионов лет назад. Это была сложная и красочная мозаика с горизонтальными пузырьками, которая расширялась и сокращалась с течением времени, изображая, как появлялись и исчезали виды. На левой стороне графика доминировали динозавры уже на вершине их развития в этот момент истории, которые были представлены самым толстым из всех пузырьков, который стал больше во времени, а потом внезапно лопнул около шестидесяти пяти миллионов лет назад с массовым вымиранием динозавров.

— Это временная шкала доминантных жизненных форм на Земле, — сказал Эдмонд, — представленная с точки зрения популяции видов, положения в пищевой цепи, межвидового превосходства и общего влияния на планету. По сути, это визуальное представление о том, кто правит балом на земле в любой момент времени.

Взгляд Лэнгдона скользил вдоль диаграммы, где различные пузыри расширялись и сокращались, указывая, как появлялись, разрастались и исчезали различные большие популяции видов.

— Рассвет хомо сапиенс, — сказал Эдмонд, — происходит в 200 000 году до нашей эры, но для появления на этом графике мы не стали достаточно важны, примерно до шестидесяти пяти тысяч лет до н. э., когда изобрели лук и стрелу и стали более эффективными хищниками.

Лэнгдон отсканировал вперед до отметки 65 000 до н. э., где появился тонкий синий пузырь, обозначающий хомо сапиенс. Пузырь расширялся очень медленно, почти незаметно, примерно до 1000 г. до н. э., когда он быстро стал толще, а затем, как будто экспоненциально расширялся.

Когда его взгляд достиг крайнего правого угла диаграммы, синий пузырь раздулся, заняв почти всю ширину экрана.

«Современные люди, — подумал Лэнгдон. — Безусловно, наиболее доминирующие и влиятельные виды на Земле».

— Неудивительно, — сказал Эдмонд, — в 2000 году, когда этот график заканчивается, люди изображаются как преобладающие виды на планете. Никто не приближается к нам. Он сделал паузу. — Тем не менее, вы видите следы нового пузыря, появляющегося… здесь.

Графика увеличилась, показывая крошечную черную форму, начинающую формироваться над опухшим голубым пузырем человечества.

— Новые виды уже на картинке, — сказал Эдмонд. Лэнгдон увидел черную капельку, но она выглядела незначительной по сравнению с синим пузырем — крошечная рыба-прилипала на спине голубого кита.

— Я понимаю, — сказал Эдмонд, — что этот новичок выглядит тривиальным, но если мы продвинемся вперед с 2000 года по сегодняшний день, вы увидите, что наш новичок уже здесь, и он тихо растет.

Диаграмма разворачивалась до тех пор, пока не достигла текущей даты, и Лэнгдон почувствовал, как его грудь сжалась. За последние два десятилетия черный пузырь значительно расширился. Теперь он занимал более четверти экрана, борясь с гомо сапиенс за влияние и доминирование.

— Что это?! — взволнованно шепнула Амбра. Лэнгдон ответил: — Я понятия не имею… какой-то бездействующий вирус? — Его разум пробежал список агрессивных вирусов, которые разлетелись по различные регионам мира, но Лэнгдон не мог себе представить, что этот вид незаметно и быстро растет на земле. Бактерия из космоса?

— Этот новый вид коварный, — сказал Эдмонд. — Он распространяется экспоненциально. Он постоянно расширяет свою территорию. И самое главное, он развивается… намного быстрее, чем люди. Эдмонд снова посмотрел в камеру, его выражение было смертельно серьезным. — К сожалению, если я промотаю вперед этот моделирующий ролик, чтобы показать нам будущее, даже через несколько десятилетий вот что обнаружится.

Диаграмма снова развернулась, теперь отображая шкалу времени до 2050 года.

Лэнгдон вскочил на ноги, глядя в недоумении.

— Боже мой, — прошептала Амбра, в ужасе прикрывая рот.

Диаграмма ясно показывала грозный черный пузырь, расширяющийся с ошеломляющей скоростью, а затем, к 2050 году, полностью поглощающий светло-голубой пузырь человечества.

— Мне жаль, что приходится вам это показывать, — сказал Эдмонд, — но в каждой запущенной мной модели происходило то же самое. Человеческий вид развивался до нашего нынешнего момента в истории, а затем совершенно внезапно появился новый вид и стер нас с земли.

Лэнгдон стоял перед ужасной графикой, пытаясь напомнить себе, что это всего лишь компьютерная модель. Как известно, подобные изображения могли повлиять на людей на подсознательном уровне, чего не должно быть с непроверенными данными, но диаграмма Эдмонда возымела на него эффект окончательности — как будто человеческое исчезновение было уже свершившимся фактом.

— Мои друзья, — сказал Эдмонд, его тон был достаточно мрачным, как будто предупреждающим о скором столкновении астероидов. — Наши виды находятся на грани исчезновения. Я потратил свою жизнь на предсказания, и в этом случае я проанализировал данные на всех уровнях. Могу сказать вам с очень высокой степенью уверенности, что человеческой расы, какой мы ее знаем, не будет уже через пятьдесят лет.

Первоначальный шок Лэнгдона теперь уступил место недоверию и гневу к своему другу. «Что ты делаешь, Эдмонд?! Это безответственно! Ты построил компьютерную модель — тысячи аспектов могут быть ошибочными в твоих данных. Люди уважают и верят тебе… из-за этого поднимется массовая истерия».

— И еще одно, — сказал Эдмонд, его настроение омрачилось еще больше. — Если внимательно посмотреть на модель, вы заметите, что этот новый вид не полностью уничтожит нас. Точнее… он поглотит нас.