ГЛАВА 2.

Адмирал военно-морского флота Луис Авила сидел на стуле опустевшего бара в чуждом ему городе. Он устал от поездки и только прилетел в город после работы, из-за которой оказался за многие тысячи миль всего за двенадцать часов. Он потягивал вторую порцию тоника и рассматривал множество разноцветных бутылок позади барной стойки.

Любой мужчина способен блюсти трезвость в пустыне, но в оазисе лишь твердый духом может усидеть не разомкнув губ.

Почти год Авила не размыкал губ на зов дьявола. Глядя на свое отражение в увешанном зеркалами баре, он позволил себе редкий момент согласия с образом, бросавшим ему ответный взгляд.

Авила был одним из тех средиземноморских мужчин-счастливчиков, которым старение было к лицу. Спустя годы его жесткая черная щетина превратилась в выдающуюся бороду с проседью, огненные черные глаза стали излучать спокойную уверенность, а упругая оливковая кожа высушенная солнцем и испещренная морщинками придавала ему вид человека, который постоянно щурится на море.

Даже в 63 года его тело выглядело худым и подтянутым — впечатляющее телосложение, которое в дальнейшем было только подчеркнуто сшитой на заказ формой. В данный момент Авила был одет в свой белый военный мундир — царственно выглядевший наряд, состоящий из двубортного белого кителя, широких черных погон, множества медалей за службу, накрахмаленной белой рубашки со стоячим воротничком, а также украшенных шелком белых широких брюк.

Может «Непобедимаая армада» впредь и не будет самой могущественной на планете, но мы все еще знаем, как должен выглядеть офицер.

Адмирал уже несколько лет не надевал этот мундир — но предстоял особый вечер, а ранее, когда он прогуливался по улицам этого безвестного городка, рад был благосклонным взглядам женщин, как и тому, что мужчинами ему выделена была широкая койка.

Все уважают тех, кто живет по уставу.

— Повторить тоник? — спросила симпатичная барменша. Ей было за тридцать, фигуристая, с игривой улыбкой.

Авила отрицательно помотал головой.

— Нет, спасибо.

Этот бар был совсем пуст, и Авила ощущал на себе восхищенный взгляд барменши. Приятно было вновь стать замечаемым. «Я вернулся из бездны».

Ужасающее событие, пятью годами ранее буквально разрушившее жизнь Авилы, беспрерывно металось в закоулках его сознания — всего одно оглушительное мгновение, когда земля разверзлась и поглотила его целиком.

Кафедральный собор в Севилье.

Пасхальное утро.

Андалузское солнце струилось сквозь витраж, разбрызгивая калейдоскопы цвета сияющими всплесками на каменный интерьер собора. Радостно и торжественно прогремели органные трубы, когда тысячи верующих праздновали чудо воскрешения.

Авила встал на колени рядом с перилами Причастия, его сердце наполнилось благодарностью. После долгой службы в море он был благословлен величайшим божьим даром — семьей. Широко улыбаясь, Авила обернулся через плечо на свою молодую жену Марию, которая все еще сидела на скамье. На позднем сроке беременности она не могла много ходить. Сидящий рядом с ней их трехлетний сын Пепе взволнованно помахал отцу. Авила подмигнул мальчику, и Мария тепло улыбнулась мужу.

— Слава тебе, Господи, — подумал Авила, оборачиваясь к перилам, чтобы приложиться к чаше.

Мгновение спустя старинный собор пронзил оглушительный взрыв.

В мгновение ока его мир был сожжен дотла.

Взрывная волна отбросила Авилу на алтарную ограду, его тело раздавило волной обломков и останков людских тел. Когда он пришел в сознание, то не мог дышать из-за густого дыма, и на какой-то момент не мог понять, где находится и что случилось.

Потом, сквозь звон в ушах, он услышал страдальческие стоны. Авила вскарабкался на ноги, постепенно с ужасом понимая где находится. Он уверял себя, что это все кошмарный сон. Пошатываясь, он прошел сквозь задымленный собор, пробрался мимо стонущих и изувеченных жертв, и спотыкаясь в отчаянии побрел туда, где всего пару минут назад ему улыбались жена и сын.

Там не осталось ничего.

Ни скамеек. Ни людей.

Только кровавые останки на обугленном каменном полу.

К счастью ужасное воспоминание прервал резкий стук дребезжащей двери бара. Авила схватил свой тоник и быстро глотнул, отмахиваясь от темноты, как уже был вынужден делать много раз.

Дверь открылась так широко, что Авила смог увидеть двух плотных мужчин, ввалившихся внутрь. Они фальшиво напевали ирландскую песню, на них были надеты зеленые футбольные майки, с трудом натянутые на их животы. Вероятно, игра закончилась в пользу ирландских гостей.

«Приму это как сигнал,» — подумал Авила, поднимаясь. Он попросил счет, но барменша подмигнула ему и отмахнулась. Авила поблагодарил ее и повернулся с намерением уйти.

— Черт побери! — воскликнул один из вошедших, уставившись на впечатляющий мундир. — Это же король Испании!

Двое мужчин разразились хохотом и двинулись к нему.

Авила попытался обогнуть их и выйти, но тот, что был покрупнее, схватил его за руку и потянул обратно к барному стулу.

— Погодите, Ваше величество! Мы проделали долгий путь до Испании и намерены выпить кружечку с ее королем!

Авила покосился на грязную руку, обхватившую его свежевыглаженный рукав.

— Отпустите, — сказал он тихо. — Мне нужно идти.

— Нет… вам нужно остаться и выпить пива, дружище. — Мужчина усугубил хватку, а его друг принялся тыкать грязным пальцем в медали на груди Авилы. — Похоже, вы просто герой, папаша. — Человек потянул к себе одну из самых важных наград Авилы. — Средневековая булава? Так вы рыцарь сияющих доспехов?! — Он загоготал.

«Терпимость» — напомнил себе Авила. Ему встречалось множество подобных мужчин — туповатых, несчастливых душ, которые никогда ни за что не боролись, мужчин, которые слепо злоупотребляли своей свободой и правами, за которые так рьяно сражались их предки.

— Вообще-то, — спокойно ответил Авила, — булава — это символ испанского морского отдела спецопераций.

— Спецопераций? — переспросил мужчина с поддельным содроганием. — Впечатляет. А что насчет этого символа? — он указал на правую руку Авилы.

Авила посмотрел на свою ладонь. В середине мягкой плоти была черная татуировка — символ, датировавшийся 14-тым столетием.

«Эта метка служит мне защитой,» — подумал Авила, глядя на эмблему. Хотя мне она не понадобится.

— Не важно, — сказал хулиган, наконец отпуская руку Авилы и обращая свое внимание на барменшу. — А ты симпатичная, — сказал он. — Ты испанка на 100 %?

— Да, — сказала она снисходительно.

— В тебе нет ничего ирландского?

— Нет.

— А хотела бы? — он забился в истерике.

— Оставь ее в покое, — скомандовал Авила.

Мужчина повернулся, сверкая глазами.

Второй головорез сильно толкнул Авилу в грудь.

— Пытаешься указывать нам, что делать?

Авила глубоко вздохнул, чувствуя себя усталым после долгого путешествия, он махнул рукой в сторону бара.

— Джентльмены, прошу, садитесь. Я куплю вам пиво.

«Я рада, что он остается», — подумала барменша. Хотя она была в состоянии позаботиться о себе сама, но то, как спокойно он разговаривал с этими двумя животными, заставило ее почувствовать себя слабовольной, она надеялась, что он останется до закрытия.

Офицер заказал два пива, и еще один тоник для себя, возвращаясь на свое место у бара. Двое футбольных хулиганов сели по разные стороны от него.

— Тоник? — усмехнулся один. — Я думал, мы пьем вместе.

Офицер одарил барменшу усталой улыбкой и выпил тоник.

— Боюсь, у меня назначена встреча, — сказал офицер, поднимаясь на ноги. — Наслаждайтесь выпивкой.

Когда он встал, те двое, будто сговорившись, крепко ухватили его ручищами за плечи и водворили обратно на стул. В глазах офицера сверкнула и затем померкла вспышка гнева.

— Дедуля, не думаю, что ты хочешь оставить свою девушку наедине с нами, — головорез посмотрел на нее и сделал отвратительное движение языком.

На одно долгое мгновение офицер тихо сел, а потом засунул руку в карман.

Оба мужчины схватили его.

— Эй, что ты творишь?

Очень медленно офицер достал из кармана телефон и что-то сказал по- испански мужчине. Они смотрели на него непонимающе, и он перешел обратно на английский.

— Простите. Мне нужно позвонить своей жене и сказать, что я задержусь. Кажется, мне придется пробыть здесь немного дольше.

— Вот это разговор, приятель, — сказал тот что покрупнее, осушил свой пивной стакан и громко поставил его на стол. — Еще один!

Когда барменша наполняла их стаканы еще раз, она увидела в зеркале, что офицер нажал несколько кнопок на своем телефоне и прижал его к уху. На том конце ему ответили, и он начал говорить на беглом испанском.

— Le llamo desde el bar Molly Malone*, — говорил офицер, читая название и адрес бара на лежащем перед ним подносе. — Calle Particular de Estraunza, ocho**. Он мгновение подождал и затем продолжил. — Necesitamos ayuda inmediatamente. Hay dos hombres heridos***. — Тут он повесил трубку.

* Я звоню из бара "Молли Мэлоун" (исп.).

** Улица Эстраунсы, восемь. (исп.).

*** Нам срочно нужна помощь. Есть двое раненых. (исп.).

^Dos hombres heridos?* У барменши подскочил пульс. Двое раненых?

* Двое раненых? (исп.).

Не успела она осознать им сказанное, как произошло непонятное — офицер развернулся вправо, направив сокрушительный удар локтем снизу в нос бандита покрупнее, с отвратительным хрустом. Лицо этого человека залило кровью, и он упал навзничь. Не успел второй отреагировать, как офицер вновь развернулся, на сей раз — влево, врезав локтем ему по горлу так, что тот рухнул спиной со стула.

Потрясенная барменша уставилась на лежавших на полу двух мужчин, один из которых визжал в агонии, а другой задыхался и теребил горло.

Офицер медленно встал. С жутким спокойствием он убрал свой кошелек и положил банкноту в сто евро на стойку.

— Мои извинения, — сказал он ей на испанском. — Полиция скоро приедет вам на помощь. — После этого он повернулся и ушел.

Выйдя из бара, адмирал Авила вдохнул ночного воздуха и пошел по аллее Масарредо в направлении реки. Звук полицейских сирен становился все ближе, и он скользнул в тень, чтобы пропустить представителей власти. Предстояла серьезная работа, и в тот вечер Авила не мог себе позволить дальнейших затруднений.

Регент дал четкие указания по поводу сегодняшней миссии.

Для Авилы исполнение приказов Регента не вызывало беспокойства. Никакого принятия решений. Никакого чувства вины. Простое действие. После карьеры, которая только и подразумевала отдачу приказов, было облегчением отказаться от штурвала и дать другим управлять кораблем.

В этой войне я пехотинец.

Несколько дней назад, когда Регент поделился с ним волнующим секретом, Авила не видел другого выхода кроме как посвятить всего себя этому делу. Жестокость задания прошлой ночи преследовали его, но все же он знал, его действия будут прощены.

Праведность существует во многих формах.

И еще наступит смерть до того как день закончится.

Когда Авила вышел на открытую площадь у набережной реки, он поднял взгляд на огромное сооружение. То было волнообразное нагромождение извращенных форм, покрытое металлическими пластинами — будто два тысячелетия развития архитектуры вышвырнули в окно ради всеобщего хаоса.

Некоторые называют это музеем. Я называю это чудовищем.

Сосредоточившись на своих мыслях, Авила пересек площадь, проделывая извилистый путь между рядами экзотичных скульптур перед музеем Гуггенхайма в Бильбао. Когда он приблизился к его зданию, увидел десятки посетителей, расхаживавших в изысканных черно-белых одеждах.

Безбожники собрались.

Но вечер пойдет не так как все думают.

Он поправил фуражку адмирала и разгладил китель, мысленно настроил себя на задание, которое было впереди. Сегодняшний день был частью гораздо большей миссии — крестовый поход праведности.

Когда Авила пересекал площадь перед входом в музей, он осторожно коснулся четок в своем кармане.