ГЛАВА 51.

Возвышающийся как необтесанная гора на углу Каррер-де-Провенса и Песедж де Грасиэ, шедевр Гауди 1906 года, известный как Каса Мила — это наполовину жилой дом и наполовину нестареющее произведение искусства.

Задуманный Гауди как бесконечная кривая, девятиэтажная структура сразу узнаваема своим вздымающимся фасадом из известняка. Его отклоняющиеся балконы и неравномерная геометрия придают зданию природную ауру, как будто тысячелетия буйных ветров вырезали впадины и изгибы, как в пустынном каньоне.

Хотя шокирующий модернистский дизайн Гауди поначалу не приняли, Каса Мила повсеместно восхвалялась искусствоведами и быстро стала одной из самых ярких архитектурных драгоценностей Барселоны. В течение трех десятилетий Пере Мила, бизнесмен, который заказал здание, проживал вместе с женой в обширной главных апартаментах, сдавая в аренду двадцать оставшихся квартир здания. До сих пор Каса Мила на Песедж де Грасиэ 92 считается одним из самых эксклюзивных и востребованных адресов во всей Испании.

Когда Роберт Лэнгдон направил «Теслу» Кирша по элегантной усаженной деревьями аллее, он почувствовал, что приближается. Песедж де Грасиэ был Барселонской версией Елисейских полей в Париже — самой широкой и грандиозной авеню, безупречно благоустроенной и с выстроившимися вдоль дизайнерскими бутиками.

Шанель… Гуччи… Картье… Лоншан…

Наконец, в двухстах метрах отсюда Лэнгдон увидел его.

Мягко подсвеченный снизу, бледный, изразцовый известняк и продолговатые балконы Каса Мила мгновенно выделили его среди прямолинейных соседей — как будто красивый кусок океанского коралла выбросило на берег и он остался лежать на пляже, сделанном из шлакоблоков.

— Этого я и боялась, — сказала Амбра, нетерпеливо показывая пальцем куда-то вниз по элегантной авеню. — Посмотрите.

Лэнгдон опустил взгляд на широкий тротуар перед Каса Милой. Похоже, перед зданием припарковались полдюжины грузовиков прессы, и множество репортеров давали прямые репортажи с использованием резиденции Кирша в качестве фона. Несколько агентов безопасности держали толпу подальше от входа. Смерть Эдмонда, похоже, превратилась в связанную с Киршем новость.

Лэнгдон осмотрел Песедж де Грасиэ в поисках парковки, но места не нашлось, и движение не прекращалось.

— Поехали туда, — поторопил он Амбру, понимая, что у него нет выбора, кроме как проехать мимо того угла, где столпились представители прессы.

Амбра нырнула вниз, присев на корточки и скрывшись из вида. Лэнгдон отвернул голову, когда они приезжали мимо угла, где стояла толпа.

— Похоже, они все столпились у центрального входа, — сказал он. — Нам ни за что не пробраться внутрь.

— Возьми правее, вмешался Уинстон с ноткой веселой уверенности. — Я учел, что это может произойти.

Блоггер Гектор Маркано печально посмотрел на верхний этаж Каса Мила, все еще пытаясь принять, что Эдмонда Кирша действительно больше нет.

В течение трех лет Гектор докладывал о технологиях для Barcinno.com — популярной совместной платформы для предпринимателей Барселоны и передовых стартапов. Он чувствовал себя почти работающим у ног самого Зевса, когда великий Эдмонд Кирш жил здесь, в Барселоне.

Гектор впервые встретился с Киршем более года назад, когда легендарный футурист любезно согласился выступить на флагманском ежемесячном мероприятии Barcinno — FuckUp Night — семинар, в котором дико успешный предприниматель открыто говорил о своих самых больших неудачах. Кирш застенчиво признался в толпе, что за шесть месяцев он потратил более 400 миллионов долларов, преследуя мечту построить то, что он назвал E-Wave — квантовый компьютер с такой скоростью процессора, что будет способствовать беспрецедентным достижениям во всех науках, особенно в комплексе системного моделирования.

— Боюсь, — признавался Эдмонд, — что мой квантовый скачок в создании квантовых компьютеров пока что привел в квантовое никуда.

Сегодня вечером, когда Гектор услышал о планах Кирша объявить о потрясающем открытии, его взволновала мысль, что это может быть связано с E-Wave. Он нашел ключ к тому, чтобы заставить его работать? Но после философской преамбулы Кирша, Гектор понял, что открытие какое-то другое.

«Интересно, узнаем ли мы когда-нибудь, что он открыл,» — подумал Гектор с тяжелым сердцем от того, что в дом Кирша он пришел не блог вести, а отдать ему последние почести.

— E-Wave! — выкрикнул кто-то рядом. — E-Wave!

Вся собравшаяся вокруг Гектора толпа начала показывать и нацеливать свои камеры на гладкую черную «Теслу», которая теперь медленно пробиралась на площадь и приближалась к толпе с яркими галогенными фарами.

Гектор с удивлением уставился на знакомый автомобиль.

Машина Кирша Тесла X с ее номерным знаком E-Wave была известна в Барселоне, как «папамобиль» в Риме. Кирш часто показывал двойную парковку на Каррер-де-Провенса напротив ювелирного магазина DANiEL ViOR, вылезая, чтобы подписать автограф, а затем пугая толпу, устанавливал автопарковку на своем автомобиле, направляя пустое транспортное средство по заранее запрограммированному маршруту по улице и через широкий тротуар. Датчики обнаруживали пешеходов или любые препятствия. И наконец машина добиралась до ворот гаража, которые открывались и медленно сворачивала вниз по спиральному пандусу в частный гараж под Каса Мила.

Хотя стандартной возможностью любой модели «Теслы» была самопарковка — открывание дверей гаража, заезд прямо на место и самоотключение — Эдмонд высокомерно взломал систему управления своей «Теслы», чтобы заложить в нее более сложный маршрут.

И все в интересах этого шоу.

Но в этот вечер зрелище было гораздо более странным. Кирша не было в живых, однако его машина только что появилась, медленно двигаясь по улице Каррер-де-Провенса, затем через тротуар, поравнялась с дверью элегантного гаража и медленно продвигалась вперед по мере того, как люди расступались.

К машине бросились журналисты и фотографы, всматриваясь сквозь густо тонированные окна и вскрикивая от удивления.

— Там пусто! Нет никого за рулем! Откуда она взялась?!

Ранее охранники Каса Мила были свидетелями этого трюка, и удержали людей подальше от «Теслы» и от двери гаража, пока она открывалась.

Для Гектора вид пустой машины Эдмонда, ползущей к гаражу, вызвал образы скорбящей собаки, возвращающейся домой после потери своего хозяина.

Как призрак «Тесла» тихо пробралась через дверь гаража, и толпа разразилась эмоциональными аплодисментами, увидев любимую машину Эдмонда, как это было раньше уже много раз. Машина начала спуск по спиральному пандусу в самую первую подземную парковку Барселоны.

— Я не знала, что ты такой клаустрофоб, — прошептала Амбра, лежа рядом с Лэнгдоном на полу «Теслы». Они втиснулись в небольшой участок между вторым и третьим рядом сидений, скрывшись под черным виниловым чехлом, который Амбра вытащила из грузового пространства, невидимые сквозь тонированные окна.

— Перебьюсь, — Лэнгдон с трудом преодолевал дрожь, больше озабоченный самоходной машиной, чем своей фобией. Он ощущал, как машина спускается по крутому спиральному пандусу и опасался, что она в любой момент может разбиться.

Двумя минутами ранее, когда они парой припарковались на Каррер-де- Провенса, у ювелирного магазина DANiEL ViOR, Уинстон дал им предельно ясные указания.

Амбра и Лэнгдон, не покидая машины, пробрались на третий ряд сидений, и затем, Амбра нажав лишь кнопку на смартфоне, активировала систему автоматической парковки автомобиля.

В наступившей темноте Лэнгдон ощутил, как машина сама медленно движется по улице. А поскольку в стесненномом пространстве тело Амбры оказалось прижатым к нему, он невольно вспомнил свой первый опыт пребывания на заднем сиденье машины с хорошенькой девушкой. «Тогда это было более волнительным,» — подумал он, и в этом была ирония, если учесть, что сейчас он лежал в самоходной машине с будущей королевой Испании.

Лэнгдон почувствовал, как машина выпрямилась на дне пандуса, сделала несколько медленных поворотов, а затем проскользила до полной остановки.

— Вы прибыли, — объявил Уинстон.

Немедленно Амбра отдернула брезент и осторожно села, всматриваясь в окно.

— Ясно, — сказала она, выпрыгивая.

Лэнгдон вышел за ней, с облегчением стоя на открытом воздухе в гараже.

— Лифты находятся в главном фойе, — сказала Амбра, указывая на извилистую рампу въезда в гараж.

Однако взгляд Лэнгдона внезапно захватило совершенно неожиданное зрелище. Здесь, в этом подземном гараже, на цементной стене прямо напротив парковочного места Эдмонда висела в элегантной раме картина с приморским пейзажем.

— Амбра? — сказал Лэнгдон. — Эдмонд украсил свое место для парковки живописью?

Она кивнула.

— Я задавала ему тот же вопрос. Он сказал мне, что каждый вечер его радушно приветствовала дома сияющая красота.

Лэнгдон усмехнулся. Холостяки.

— Этого художника Эдмонд безмерно уважал, — сказал Уинстон, его голос, теперь автоматически перешел в сотовый телефон Кирша в руке Амбры.

— Вы узнаете его?

Лэнгдон не узнал. Картина, казалось, представляла из себя ничто иное как искусный акварельный морской пейзаж — просто обычный авангардистский вкус Эдмонда.

— Это Черчилль, — сказала Амбра. Эдмонд все время цитировал его.

Черчилль. Лэнгдону понадобилось мгновение, чтобы понять, что она.

Имела в виду самого Уинстона Черчилля, знаменитого британского государственного деятеля, который, помимо того, что был военным героем, историком, оратором и лауреатом Нобелевской премии, был художником замечательного таланта. Лэнгдон теперь вспомнил, как Эдмонд цитировал британского премьер-министра однажды в ответ на комментарий, который кто-то сделал о религиозных людях, ненавидивших его: «У вас есть враги? Хорошо. Это значит, что вы что-то отстаивали!».

— Именно разнообразие талантов Черчилля наиболее впечатлило Эдмонда, — сказал Уинстон. — Люди редко проявляют профессионализм в таком широком спектре деятельности.

— И поэтому Эдмонд назвал тебя «Уинстон»?

— Да, — ответил компьютер. — Высокая оценка от Эдмонда.

«Рад, что я спросил,» — подумал Лэнгдон, предположив, что имя Уинстон намек на Уотсона — компьютер IBM, который доминировал над the Jeopardy (опасность), телевизионной игрой десятилетней давности. Без сомнения, Уотсон теперь считался примитивной, одноклеточной бактерией в эволюционных масштабах синтетического интеллекта.

— Что ж, хорошо, — сказал Лэнгдон, наблюдая за местонахождением лифтов. — Поднимемся наверх и попробуем найти то, зачем мы пришли сюда.

В этот самый момент, в Мадриде, в Соборе Альмудена, командующий Диего Гарса, сжимая телефон, недоверчиво слушал, как координатор по связям с общественностью дворца Моника Мартин сообщала ему обновленную информацию.

Вальдеспино и принц Хулиан покинули безопасный дворец?

Гарса не мог представить, что они себе думают.

Они ездят по Мадриду в машине аколита? Это сумасшествие.

— Мы можем связаться с транспортными ведомствами, — сказала Мартин. — Суреш считает, что они могут использовать камеры движения для отслеживания…

— Нет! — объявил Гарса. — Оповещение любого о том, что принц находится вне дворца без охраны слишком опасно! Его безопасность — наша главная забота.

— Ясно, сэр, — сказала Мартин внезапно смущенным тоном. — Вы должны еще кое-что знать. Речь идет о пропавшей записии телефонного звонка.

— Постойте, — сказал Гарса, отвлекшись на появление четырех агентов своей гвардии, которые, к его удивлению, подошли и окружили его. И прежде чем Гарса смог как-то отреагировать, агенты обезоружили его, отобрав пистолет, а также телефон.

— Командующий Гарса, — сказал его ведущий агент, сохраняя каменное лицо. — У меня прямой приказ поместить вас под арест.