ГЛАВА 24.

В двухстах ярдах от Королевского дворца Мадрида, внутри Кафедрального собора Альмудена, у епископа Вальдеспино на мгновение перехватило дыхание. Он все еще не снял церемониальную мантию и сидел перед своим офисным ноутбуком, прикованный к трансляции из Бильбао.

Это будет масштабная новость.

Из всего он понял лишь, что мировые СМИ уже вышли из себя. Главные выпуски новостей по очереди показывали авторитетов в области науки и религии, рассуждающих о презентации Кирша. Остальные высказывали гипотезы о том, кто убил Эдмонда Кирша и почему. Судя по всему средства массовой информации сошлись во мнении о чьей-то серьезной заинтересованности в том, чтобы открытие Кирша никогда не увидело свет.

После долгого раздумья Вальдеспино достал свой мобильный телефон и позвонил.

Раввин Ковеш ответил на первый звонок.

— Ужасно! — Голос раввина был близок к крику. — Я видел по телевизору! Нам нужно сейчас же обратиться к властям и рассказать им, что мы знаем!

— Раввин, — ответил Вальдеспино размеренным тоном. — Я согласен, что это ужасающий поворот событий. Но прежде чем мы начнем действовать, нужно подумать.

— Здесь не о чем думать! — выпалил Ковеш. — Ясно, кто-то не остановится ни перед чем, чтобы похоронить открытие Кирша, а они мясники! Я убежден, что именно они убили и Саида. Они наверняка знают кто мы и скоро придут к нам. У нас с вами есть моральное обязательство пойти к властям и рассказать, что сказал нам Кирш.

— Моральное обязательство? — с сомнением спросил Вальдеспино. — Похоже, вы хотите сделать информацию общедоступной, а посему ни у кого нет мотива, чтобы заставить нас с вами замолчать.

— Конечно, наша безопасность — это серьезный фактор, — согласился раввин, — но у нас также есть моральное обязательство перед миром. Я понимаю, это открытие поставит под сомнение некоторые фундаментальные религиозные убеждения, но есть одна вещь, которую я узнал за свою долгую жизнь: вера всегда выживает, даже перед лицом великих лишений. Я убежден, что вера переживет и это, даже если мы раскроем выводы Кирша.

— Я слышу вас, друг мой, — наконец сказал епископ, сохраняя как можно более примирительный тон. — Я слышу решимость в вашем голосе и уважаю ваше мнение. Мне хочется, чтобы вы знали, что я открыт для обсуждения и даже для размышлений. И все же, умоляю вас, если мы хотим объявить об этом открытии миру, давайте сделаем это вместе. При свете дня. С честью. Не от безысходности по пятам этого ужасного убийства. Давайте спланируем его, отрепетируем и правильно отредактируем новости.

Ковеш ничего не сказал, но Вальдеспино слышал дыхание старика.

— Раввин, — продолжал епископ, — в настоящий момент единственной самой насущной проблемой является наша личная безопасность. Мы имеем дело с убийцами, и если вы делаете себя излишне заметным, например, отправляясь в органы власти или на телевизионную станцию — это может закончиться насилием. В особенности я боюсь за вас. У меня есть защита внутри дворцового комплекса, но у вас… вы ведь совсем одиноки в Будапеште! Совершенно ясно, что открытие Кирша — это вопрос жизни и смерти. Пожалуйста, позвольте мне позаботиться о вашей защите, Иегуда.

Ковеш помолчал.

— Из Мадрида? Но как это возможно…

— В моем распоряжении имеются некоторые ресурсы по обеспечению безопасности королевской семьи. Оставайтесь дома и запирайте двери. Я попрошу, чтобы два агента Королевской гвардии помогли вам собраться и привезли в Мадрид, где мы будем уверены, что вы окажетесь в безопасности в дворцовом комплексе, и где мы с вами можем сесть лицом к лицу и обсудить, как двигаться вперед наилучшим образом.

— А если я приеду в Мадрид, — осторожно сказал раввин, — и мы с вами не сможем договориться о том, как действовать?

— Мы договоримся, — заверил его епископ. — Знаю, я старомоден, но я тоже реалист, как и вы. А вместе мы найдем наилучший план действий. Я верю в это.

— А если вашу веру признают ошибочной? — давил Ковеш.

Вальдеспино почувствовал спазм в желудке. На мгновение он.

Замешкался, выдохнул и ответил как можно спокойнее.

— Иегуда, если в конечном итоге мы с вами не сможем найти решения, то расстанемся друзьями, и каждый будет делать то, что считает нужным. Даю вам слово.

— Благодарю вас, — ответил Ковеш. — Я последую вашему совету и приеду в Мадрид.

— Хорошо. А пока заприте двери и ни с кем не разговаривайте. Упакуйте сумку, и по телефону мы договоримся о деталях, когда они у меня будут. — Вальдеспино сделал паузу. — И не теряйте веры. Скоро увидимся.

Вальдеспино повесил трубку, чувствуя страх в своем сердце; он подозревал, что дальнейший контроль над Ковешем потребует большего, чем просто призыва к рациональности и осмотрительности.

Ковеш запаниковал… в точности как это было у Саида.

Они оба не смогли увидеть картину шире.

Вальдеспино закрыл свой ноутбук, спрятал его под мышку и двинулся по темному святилищу. Все еще не сняв церемониальной мантии, он вышел из собора в вечернюю прохладу и направился через площадь к сверкающему белому фасаду Королевского дворца.

Над главным входом Вальдеспино увидел герб Испании — гербовый щит в окружении Геркулесовых столбов* и древний девиз ПЛЮС УЛЬТРА, что означает «за пределы». Некоторые полагали, что фраза касалась многовековых поисков Испанией возможностей расширить империю во времена золотого века. Другие полагали, что это отражало давнюю веру страны в то, что за пределами земной существует и жизнь небесная.

* название, использовавшееся в Античности для обозначения высот, обрамляющих вход в Гибралтарский пролив.

В любом случае, Вальдеспино чувствовал, что девиз теряет свою актуальность с каждым днем. Когда он увидел развевающийся высоко над дворцом испанский флаг, он грустно вздохнул и его мысли вновь обратились к больному королю.

Я буду скучать по нему, когда его не станет.

Я так многим ему обязан.

В течение нескольких месяцев епископ ежедневно посещал любимого друга, прикованного к постели во Дворце Сарсуэла на окраине города. Несколько дней назад король призвал Вальдеспино к своему изголовью, и ему показалось, что король чем-то глубоко обеспокоен.

— Антонио, — прошептал король. — Я боюсь, что помолвка моего сына оказалась… слишком поспешной.

«Безумной, более точное определение,» — подумал Вальдеспино.

Два месяца принц принц доверил Вальдеспино новость, что намеревается сделать предложение Амбре Видаль, хотя познакомился с ней не так давно. Ошеломленный епископ призывал Хулиана к осмотрительности. Принц убеждал, что влюблен, и его отец заслужил увидеть своего единственного сына женатым. Кроме того он сказал, если они с Амброй создадут семью, ее возраст не позволяет слишком долго ждать.

Вальдеспино мягко улыбнулся королю.

— Да, я согласен. Предложение дона Хулиана застало всех нас врасплох. Но он только хотел сделать вас счастливым.

— У него есть долг перед своей страной, — сказал король решительно, — а вовсе не перед отцом. И хотя мисс Видаль прекрасна, мы ее толком не знаем, для нас она посторонний человек. Я сомневаюсь в ее мотивах при принятии предложения дона Хулиана. Это было слишком поспешно, и честная женщина отвергла бы его.

— Вы правы, — ответил Вальдеспино, хотя для защиты Амбры дон Хулиан дал ей небольшой выбор.

Король осторожно потянулся и взял костлявую руку епископа в свою.

— Друг мой, я не знаю, как прошло время. Мы с вами уже старые люди и я хочу поблагодарить вас. Вы давали мне мудрые советы в течение многих лет, когда я потерял жену, в период изменений в нашей стране, и я многое получил благодаря силе вашей убежденности.

— Наша дружба — честь, которую я буду хранить вечно.

Король слабо улыбнулся.

— Антонио, я знаю, что вы приносили жертвы, чтобы остаться со мной. Например, Рим.

Вальдеспино пожал плечами.

— Если бы я стал кардиналом — это не приблизило бы меня к Богу. Мое место всегда было здесь, с вами.

— Ваша преданность была благословением.

— А я никогда не забуду то сочувствие, которое вы выказывали мне все эти годы.

Король прикрыл глаза и крепко сжал руку епископа.

— Антонио… Я беспокоюсь. Мой сын скоро окажется у руля мощного корабля, корабля, который он не подготовил к навигации. Пожалуйста, направляйте его. Будьте его путеводной звездой. Держите вашу твердую руку поверх его руля, особенно в трудных морях. Прежде всего, если он отклонится с курса, я прошу вас помочь ему найти свой путь назад… назад ко всему непорочному.

— Аминь, — прошептал епископ. — Я даю вам слово.

И теперь, прохладным вечером проходя через площадь, Вальдеспино поднял глаза к небесам. «Ваше Величество, пожалуйста, знайте, что я сделаю все возможное, чтобы выполнить ваши последние пожелания».

Вальдеспино успокоился, зная, что король слишком слаб, чтобы смотреть телевизор. Если бы он увидел сегодняшнюю трансляцию из Бильбао, он бы умер на месте, увидев к чему пришла его любимая страна.

Вальдеспино был прав- за железными воротами, по всему Калле де Байлен каналы связи собирали и расширяли свои спутниковые башни.

«Стервятники», — подумал Вальдеспино; вечерний воздух проникал под его одеяния.