ГЛАВА 64.

ЕПИСКОП ВАЛЬДЕСПИНО снова украдкой посмотрел на Хулиана, который безучастно уставился в окно седана марки «Опель», ехавшего по шоссе М-505.

«Интересно, о чем он думает?» — в мыслях полюбопытствовал Вальдеспино.

Принц молчал уже около получаса, и сидел практически неподвижно, не считая случайных рефлекторных попыток достать из кармана телефон, и только после этого сознавая, что тот лежит в сейфе.

«Нужно подержать его в неведении еще какое-то время,» — подумал Вальдеспино.

Сидевший за рулем аколит из того собора все еще вел машину в направлении Каситы-дель-Принсипе*, однако Вальдеспино вскоре предстояло поведать ему, что путь их лежит вовсе не к уединенной резиденции принца.

* В переводе с испанского «домик принца».

Хулиан вдруг оторвался от окна и тронул аколита за плечо.

— Включите, пожалуйста, радио, — сказал он. — Я бы хотел послушать новости.

И не успел молодой человек выполнить эту просьбу, как Вальдеспино подался вперед и положил ему руку на плечо.

— Давайте просто посидим в тишине, хорошо?

Хулиан повернулся к епископу, явно недовольный тем, что его просьбу попросту проигнорировали.

— Я извиняюсь, сказал Вальдеспино, чувствуя как растет недоверие в глазах принца. — Уже поздно, а вся эта болтовня, знаете ли… Предпочитаю поразмышлять в тишине.

— Я тут поразмышлял, сказал Хулиан, и голос его прозвучал довольно резко, — и я бы хотел знать, что происходит в моем государстве. Мы полностью изолировали себя от внешнего мира сегодня, и я уже начинаю сомневаться, хорошая ли это была идея.

— Конечно, это хорошая идея, — заверил его Вальдеспино, — и я очень благодарен за доверие, которое вы мне оказали. — Он убрал руку с плеча аколита и указал на радио. — Включите, пожалуйста, новости. Может радиостанцию Мария Испания? — Вальдеспино очень надеялся, что всемирная католическая радиостанция подаст информацию о сегодняшних тревожных событиях более мягко и тактично, в отличие от большинства других средств массовой информации.

Из дешевых автомобильных динамиков раздался голос радиоведущего. Он обсуждал презентацию Кирша и его убийство. Все радиостанции мира говорили в данный момент только об этом. Вальдеспино оставалось лишь надеяться на то, что его собственное имя никак не всплывет в ходе данной трансляции.

К счастью для него, в данный момент обсуждалась опасность антирелигиозных посланий, которые проповедовал Кирш, особенно угрожающим было его влияние на испанскую молодежь. В качестве примера, радиостанция включила запись отрывка одной из лекций Кирша, которую он недавно прочитал в Университете Барселоны.

— Многие из нас боятся признаться себе в том, что они атеисты, — сказал Кирш собравшимся спокойным голосом. — И все же, атеизм — это не философия, а взгляд на мир. Атеизм — это просто признание очевидного.

Некоторые студенты, согласившись, зааплодировали.

— Термин «атеист», — продолжал Кирш, — и существовать-то не должен. Ни у кого не возникает нужды называть себя «неастрологом» или «неалхимиком». Мы никак не называем людей, сомневающихся в том, что Элвис еще жив, или людей, сомневающихся в том, что пришельцы бороздят галактику с единственным намерением скот попугать. Атеизм — не более, чем шум, поднимаемый людьми разумными в присутствии носителей необоснованных религиозных верований.

Все большее количество студентов стало аплодировать, выражая таким образом одобрение.

— Это не мое определение, к слову, — сказал Кирш студентам. — Эти слова принадлежат нейробиологу Сэму Харрису. И если не сделали этого до сих пор, то просто обязаны прочесть его книгу под названием «Письмо к христианской нации».

Вальдеспино нахмурился, вспоминая про шумиху вокруг написанной Харрисом книги «Carta a una Nacion Cristiana»*, которая хоть и была написана изначально для американцев, но разошлась по всей Испании.

* Письмо к христианской нации (исп.).

— Поднимите руки, кто из вас верит в кого-то из этих древних богов? — продолжал Кирш. — В Аполлона? Зевса? Вулкана*? — Он сделал паузу, а затем рассмеялся. — Никто из вас, не так ли? Итак, выясняется, что все мы с вами атеисты, но с уважением относимся к этим богам. — Он вновь сделал паузу. — Я просто добавил в этот список еще одного бога.

* Вулкан (лат. Vulcanus) — бог огня и покровитель кузнечного ремесла в древнеримской мифологии. В древнегреческой мифологии ему соответствует бог Гефест — бог огня, самый искусный кузнец, покровитель кузнечного ремесла, изобретений, строитель всех зданий на Олимпе, изготовитель молний Зевса.

Толпа зааплодировала громче.

— Друзья, я не утверждаю, что отсутствие бога это факт. Я лишь говорю: если есть божественная сила во Вселенной, она истерически насмехается над созданными нами религиями в попытке установить ее существование.

Все засмеялись.

В этот момент Вальдеспино даже обрадовался тому, что принц попросил включить радио. Хулиан просто должен был это услышать. Дьявольски привлекательное обаяние Кирша послужило явным доказательством того, что враги Христа больше не сидят сложа руки, а всячески пытаются отвлечь людские души от Бога.

— Я американец, — продолжал Кирш, — и понимаю, насколько мне повезло — родиться в одной технологически наиболее развитых и интеллектуально передовых стран мира. И потому я счел крайне тревожным то, что по результатам недавнего опроса половина моих соотечественников верят совершенно буквально в то, что существовали Адам и Ева — что всемогущий Бог создал два вполне развившихся человеческих существа, от которых произошли все различающиеся расы, без каких-либо проблем родственного спаривания.

Раздался общий смех.

— В Кентукки, — продолжал он, приходской священник Питер ЛаРуффа публично заявил: «Если где-то в Библии я найду стих, в котором говорится, что «два плюс два будет пять», то я поверю в это, и приму это за истину».

Все засмеялись еще сильнее.

— Я согласен, это может показаться смешным, но я вас уверяю, что данные убеждения скорее ужасающие, чем смешные. Многие люди, поддерживающие данные убеждения — очень яркие личности, это образованные профессионалы: врачи, юристы, учителя, и даже, в некоторых случаях, люди, которые стремятся занять высшие посты в этом мире. Однажды я слышал, как конгрессмен США Пол Браун сказал: «Теория Дарвина и Теория Большого Взрыва — это ложь, которая идет прямо из преисподней. Я верю в то, что нашей земле девять тысяч лет, и что мир был сотворен за шесть дней, как мы все и знаем» — Кирш умолк. — И что наиболее ужасно, так это то, что конгрессмен Браун в Комитете по Науке, Космосу и Технологиям, и когда ему задали вопрос о происхождении археологических артефактов, датированными миллионами лет, то его ответ был: «Артефакты были помещены туда Богом, чтобы проверить крепость нашей веры».

Голос Кирша вдруг стал тихим и безрадостным.

— Допускать невежество — значит плодить его. Бездействовать в то время, как наши руководители проповедуют абсурд — преступное самодовольство. Как и позволять школам и церкви учить отборной неправде наших детей. Настало время действий. Пока мы не очистим наш вид от суеверного мышления, мы не имеем права хвататься за все, что нам приходит в голову. — Он сделал паузу, и в толпе пошел ропот. — Я люблю род людской. Я верю, что наш разум и наш вид имеют безграничный потенциал. Верю, что мы находимся на пороге новой, просвещенной эры, мира, в котором религия, наконец, отступит… и воцарится наука.

Толпа разразилась оглушительными аплодисментами.

— Ради бога, — рявкнул Вальдеспино, с отвращением качая головой. — Выключи это.

Аколит подчинился, и трое мужчин продолжили путь в тишине.

В пятидесяти километрах отсюда, Моника Мартин стояла напротив запыхавшегося Суреша Баллы, который, едва залетев, подал ей мобильный телефон.

— Долгая история, — выдохнул Суреш, — но вам нужно прочитать эту эсэмэску, которую получил епископ Вальдеспино.

— Подождите. Мартин чуть не уронила устройство. — Это телефон епископа?! Как, черт возьми, вы…

— Не спрашивайте, просто прочтите.

Встревоженная Мартин направила взгляд на телефон и начала читать эсэмэску на экране. Через несколько секунд она побелела.

— Боже мой, епископ Вальдеспино…

— Опасен, — сказал Суреш.

— Но… это невозможно! Кто этот человек, который написал епископу?!

— Неизвестный номер, — ответил Суреш. — Я работаю над его распознаванием.

— А почему Вальдеспино не удалил это сообщение?

— Без понятия, уныло ответил Суреш. — Что это, небрежность? Самонадеянность? Я постараюсь восстановить остальные сообщения, которые он удалил, и, заодно, мы постараемся понять, с кем же таким таинственным переписывался Вальдепспино, но я первым делом решил сообщить эту новость о Вальдеспино вам, чтобы вы могли сделать соответствующее заявление по этому поводу.

— Нет, я не буду этого делать! — сказала она, все еще находясь в потрясении. — Дворец точно не будет делать заявление на этот счет, и раскрывать такую информацию!

— Но, в таком случае, кто-нибудь другой сделает это в ближайшее время. — Суреш быстро объяснил причины, побудившие его заняться поисками телефона Вальдеспино — это был прямой совет, полученный им по электронной почте, с адреса monte@iglesia.org, того самого информатора, который снабжал материалами портал ConspiracyNet. И если этот человек поступит так, ему следовало бы, то СМС-переписка епископа недолго будет оставаться тайной.

Мартин закрыла глаза, пытаясь представить реакцию всего мира на неопровержимые доказательства того, что католический епископ, имеющий очень тесную связь с королем Испании, непосредственно участвовал в предательстве и сегодняшнем убийстве.

— Суреш, — прошептала Мартин, медленно открывая глаза. — Мне нужно, чтобы вы поскорее выяснили кто такой этот информатор «Монте». Сможете сделать это для меня?

— Я попробую. — В голосе его было мало надежды.

— Спасибо. — Мартин вернула ему телефон епископа, и заторопилась к выходу. — И отправьте мне скриншот этой эсэмэски!

— Куда вы направляетесь? — окликнул ее Суреш.

Моника Мартин не ответила.