ГЛАВА 90.

АМБРА ВИДАЛЬ почувствовала море волнения, когда старый компьютер к счастью издал отрывистый звук после второй попытки Лэнгдона ввести поэтическую строчку.

ПАРОЛЬ ВЕРНЫЙ.

«Слава богу!» — подумала она, когда Лэнгдон встал от стола и повернулся к ней. Амбра тут же искренне обняла его и крепко сжала. Эдмонд был бы так благодарен.

— Две минуты и тридцать три секунды, — отчеканил Уинстон.

Амбра отпустила Лэнгдона, и они оба перевернулись к экранам ЖК-

Экранов. На центральном экране отображались часы с обратным отсчетом, которые она в последний раз видела в Гуггенхайме.

Прямая трансляция начнется через 2 минуты 33 секунды.

Текущие удаленные участники: 227 257 914.

Более двухсот миллионов человек? Амбра была потрясена. Видимо, пока они с Лэнгдоном летели над Барселоной, весь мир обратил внимание. Аудитория Эдмонда стала астрономической.

Помимо экрана обратного отсчета продолжали работать камеры наблюдения, и Амбра заметила внезапные перестановки в деятельности полиции на улице. Один за другим, офицеры, стучавшие в двери и разговаривающие по радио перестали это делать, вытащили свои смартфоны и уставились в них. Внутренний дворик за пределами церкви постепенно превратился в море бледных, нетерпеливых лиц, подсвеченных экранами мобильных телефонов.

«Эдмонд остановил мир на своем пути, — подумала Амбра, ощущая жуткое чувство ответственности, потому что люди во всем мире готовили посмотреть презентацию, которая будет транслироваться из этой самой комнаты. — Интересно, смотрит ли Хулиан,» — подумала она, а затем быстро отмахнулась от этой мысли.

— Уже пошла заставка программы, — сообщил Уинстон. — Думаю, вам будет удобнее смотреть в гостиной Эдмонда на другом конце этой лаборатории.

— Спасибо, Уинстон, — сказал Лэнгдон, провожая Амбру босиком по гладкому стеклянному полу, мимо сине-серого металлического куба и в гостиную Эдмонда.

Здесь наряду с коллекцией элегантной мебели и велотренажером на стеклянном полу лежал восточный ковер.

Когда Амбра после стеклянного пола ступила на мягкий ковер, она почувствовала, как ее тело начинает расслабляться. Она забралась на диван и подогнула ноги под себя, оглядываясь в поисках телевизора Эдмонда. — Куда смотреть?

Лэнгдон, видимо, не слышал, так как отошел в угол комнаты что-то посмотреть, но Амбра получила свой ответ спустя мгновение, когда вся задняя стенка комнаты начала светиться изнутри. Появилось знакомое изображение, проецируемое изнутри стекла.

Прямая трансляция начнется через 1 минуту 39 секунд.

Текущие удаленные участники: 227 501 173.

«Целая стена — экран?».

Свет в церкви медленно погас, и Амбра уставилась на изображение высотой в восемь футов. Казалось, как будто Уинстон устроил для них дома большое шоу Эдмонда.

В десяти футах, в углу комнаты Лэнгдон встал как вкопанный — не из- за огромной телевизионной стены, а из-за маленького предмета, который он только что заметил. Он стоял на элегантном пьедестале, как будто экспонат музейной выставки.

Перед ним в металлическом витрине со стеклянным фасадом располагалась одна пробирка. Пробирку закупорили и промаркировали, в ней содержалась мутная коричневатая жидкость. На мгновение Лэнгдон подумал: возможно, это какое-то лекарство, которое принимал Эдмонд. Потом он прочитал название на этикетке.

— Это невозможно, — сказал он себе. — Зачем это здесь?!

В мире было очень мало «знаменитых» пробирок, но Лэнгдон знал, что эта безусловно настоящая. Не могу поверить, что Эдмонд владеет одной из них! Вероятно, он тайно приобрел этот научный артефакт за огромную цену. Так же, как и картину Гогена в Каса Миле.

Лэнгдон присел на корточки и посмотрел на семидесятилетнюю стеклянную пробирку. Ярлык с липкой лентой был выцветшим и изношенным, но две фамилии все еще можно было разобрать: МИЛЛЕР-ЮРИ.

Волосы на затылке Лэнгдона зашевелились, когда он снова прочел фамилии.

МИЛЛЕР-ЮРИ.

Боже мой… Откуда мы появились?

Химики Стэнли Миллер и Гарольд Юри провели в 1950-х годах легендарный научный эксперимент и попытались ответить на этот самый вопрос. Смелый эксперимент потерпел неудачу, но их усилия заметили во всем мире и они стали известны с тех пор благодаря эксперименту Миллера- Юри.

Лэнгдон вспоминал, что в классе биологии средней школы он как зачарованный узнал, как эти два ученых попытались воссоздать условия на заре происхождения земли — горячей планеты, покрытой взболтанным, безжизненным океаном кипящих химикатов.

Первичный бульон.

Взяв те же химические вещества, которые существовали в древних океанах и атмосфере — воду, метан, аммиак и водород — Миллер и Юри нагрели смесь, чтобы сымитировать кипящие моря. Затем они подвергли ее электрическими раззрядами, чтобы сымитировать молнию. И, наконец, они охладили смесь, так же, как остыли океаны планеты.

«Их цель была простой и смелой — разжечь жизнь из безжизненного первичного океана. Чтобы сымитировать «происхожение жизни», используя только науку,» — подумал Лэнгдон.

Миллер и Юри изучали смесь в надежде, что примитивные микроорганизмы могут образоваться в обогащенной химическим составом смеси — беспрецедентный процесс, известный как абиогенез. К сожалению, их попытки создать «жизнь» из безжизненной материи не увенчались успехом. Вместо жизни у них осталась только коллекция бесполезных стеклянных пробирок, которые теперь томились в темном шкафу в Калифорнийском университете в Сан-Диего.

По сей день креационисты по-прежнему ссылались на неудачу Миллера- Юри, как научное доказательство того, что жизнь не могла появиться на земле без помощи рук Бога.

— Тридцать секунд, — раздался голос Уинстона над головой.

Мысли Лэнгдона безостановочно вращались. Он встал и пристально смотрел на затемненную церковь вокруг них. Несколько минут назад Уинстон заявил, что самыми большими прорывами в науке были те, которые создали новые «модели» Вселенной. Он также сказал, что MareNostrum специализируется на компьютерном моделировании — моделировании сложных систем и наблюдении за их запуском.

«Эксперимент Миллера-Юри, — подумал Лэнгдон, — является примером раннего моделирования… моделирования сложных химических взаимодействий, происходивших на первичной Земле».

— Роберт! — окликнула Амбра с другого конца комнаты. — Начинается.

— Уже иду, — ответил он, двигаясь к дивану с неожиданно зародившимися подозрениями, что он только что увидел часть работы Эдмонда.

Пересекая комнату, Лэнгдон вспомнил эффектное вступление Эдмонда над травянистым лугом Гуггенхайма. «Сегодня вечером, давайте будем похожими на древних исследователей, — сказал он, — на тех, кто оставил все позади и отправился через огромные океаны». «Эра религии подходит к концу, и наступает эра науки». «Представьте себе, что произойдет, если мы чудесным образом узнаем ответы на главные вопросы жизни».

Когда Лэнгдон занял свое место рядом с Амброй, огромный дисплей на стене начал транслировать обратный отсчет.

Амбра изучающе посмотрела на него.

— Вы в порядке, Роберт?

Лэнгдон кивнул, когда драматические звуки заполнили комнату, и на экране перед ними материализовалось лицо Эдмонда размером в пять футов. Прославленный футурист выглядел худым и усталым, но он широко улыбался в камеру.

«Откуда мы появились? — спросил он, и волнение в его голосе усилилось. Музыка смолкла. — И куда мы движемся?».

Амбра взяла Лэнгдона за руку и с тревогой сжала ее.

«Эти два вопроса являются частью одной и той же истории, — заявил Эдмонд. — Итак, начнем сначала — с самого начала».

Игриво качнув головой, Эдмонд полез в карман и вытащил небольшой стеклянный предмет — пробирку с мутной жидкостью, с выцветшими фамилиями Миллер и Юри.

Лэнгдон чувствовал как бешено колотилось его сердце.

«Наше путешествие начиналось давным давно… за четыре миллиарда лет до Рождества Христова… дрейфуя в первичном бульоне».