ГЛАВА 48.

Пока такси «Убер» с Авилой мчалось во тьме на восток, адмирал спрашивал себя, сколько раз в течение всей морской службы он останавливался в Барселоне.

Его предыдущая жизнь представлялась теперь далеким миром, закончившимся взрывом в Севилье. Судьба была жестокой и непредсказуемой любовницей, и в то же время казалось, что сейчас она достигла жутковатого равновесия. Та же судьба, разорвавшая его душу в Севильском кафедральном соборе, теперь предоставила ему вторую жизнь — перезагрузка, рожденная в святых стенах совсем другого собора.

По иронии судьбы, человек, который подобрал его там, был простым физиотерапевтом по имени Марко.

— Встреча с папой? — спросил Авила своего наставника несколько месяцев назад, когда Марко впервые предложил эту идею. — Завтра? В Риме?

— Завтра в Испании, — ответил Марко. — Папа здесь.

Авила смотрел на него так, словно тот был сумасшедшим.

— Но в СМИ ничего не говорится о том, что Его Святейшество находится в Испании.

— Немного доверия, адмирал, — смеясь ответил Марко. — Разве у вас есть какие-то дела на завтра?

Авила глянул вниз на свою раненую ногу.

— Мы выйдем в девять, — напомнил Марко. — Обещаю, что наша небольшая поездка будет гораздо менее болезненной, чем восстановление.

Следующим утром Авила, одетый в военно-морскую форму, которую Марко доставил из дома моряка, схватил пару костылей и прихрамывая добрался до машины Марко — старый «Фиат». Марко выехал из больницы и направился в южном направлении по Авенида-де-ла-Раса. В конечном итоге он покинул город и, проехав по скоростной трассе N-IV, устремился на юг.

— Куда мы едем? — неожиданно встревожившись спросил Авила.

— Расслабьтесь, — улыбаясь сказал Марко. — Просто доверьтесь мне. Это займет всего лишь полчаса.

Авила знал, что на трассе N-IV не было ничего, кроме выжженных пастбищ, по меньшей мере еще на 150 километров. Он начинал думать, что совершил ужасную ошибку. Через полчаса езды они подъехали к жуткому городу-призраку Эль-Торбикасс — некогда процветающей фермерской деревне, население которой недавно сократилось до нуля. На какую планету он меня везет?! Марко проехал еще несколько минут, затем съехал с этой дороги и повернул на север.

— Видите это? — спросил Марко, указывая на поле под паром вдалеке.

Авила ничего не увидел. Либо молодой наставник страдал галлюцинациями, либо старели глаза Авилы.

— Разве это не удивительно? — объявил Марко.

Авила прищурился на солнце и наконец увидел темный силуэт, возвышающийся на фоне пейзажа. Когда они подъехали ближе, его глаза недоверчиво расширились.

— Это… собор?

Масштабы здания выглядели так, как он мог ожидать от Мадрида или Парижа. Авила прожил всю свою жизнь в Севилье, но никогда не знал о соборе здесь, в чистом поле. Чем ближе они подъезжали, тем более впечатляющим казалось здание, его огромные цементные стены обеспечивали такой уровень безопасности, которую Авила видел только в Ватикане.

Марко выехал с главного шоссе и поехал по короткой подъездной дороге к собору, приближаясь к возвышающимся железным воротам, которые блокировали их путь. Когда они остановились, Марко достал ламинированную карточку из бардачка и положил ее на приборную панель.

Охранник подошел, посмотрел на карточку, а затем заглянул в автомобиль и широко заулыбался, когда увидел Марко.

— Bienvenidos,* — сказал охранник. — ^Que tal, Marco?*

* Добро пожаловать. Как ты, Марко?

Двое мужчин обменялись рукопожатием, и Марко представил адмирала Авилу.

— Ha venido a conocer al papa, — сказал Марко охраннику. — Он пришел на встречу с папой.

Охранник кивнул, любуясь медалями на униформе Авилы и махнул им. Когда огромные ворота распахнулись, Авила почувствовал, что входит в средневековый замок.

У стремящегося ввысь собора, который появился перед ними, было восемь шпилевых башен, каждая с трехъярусной колокольней. В основе структуры храма было трио огромных куполов, снаружи облицованных темно¬коричневым и белым камнем, что создавало необычное ощущение современности.

Авила опустил взгляд на подъездную дорогу, которая разветвлялась на три проезда, из которых каждый подчеркивался аллеей из высоких пальм. К его удивлению, все пространство загромождено было припаркованным транспортом — сотнями единиц — шикарными седанами, обветшалыми автобусами, заляпанными грязью мопедами… всем, что можно себе представить.

Марко миновал их все и подъехал к переднему дворику храма, где их машину заметил охранник, который посмотрел на часы и указал им рукой на пустое парковочное место, явно для них зарезервированное.

— Мы немного опаздываем, — сказал Марко. — Нам нужно поторопиться внутрь.

Авила собирался ответить, но слова застряли у него в горле.

Он только что увидел знак перед собором:

ПАЛЬМАРИАНСКИЙ КАТОЛИЧЕСКИЙ СОБОР.

Боже мой! Авила почувствовал, что отступает. Я слышал об этом соборе!

Он повернулся к Марко, пытаясь контролировать стук своего сердца.

— Это твой собор, Марко? — Авила старалася говорить спокойнее. — Ты… пальмарианец?

Марко улыбнулся.

— Вы произносите это слово, как будто это какая-то болезнь. Я просто набожный католик, который считает, что Рим заблудился.

Авила снова посмотрел вверх на собор. Странное заявление Марко о знакомстве с папой вдруг стало понятным. Папа находится здесь, в Испании.

Несколько лет назад телевизионная сеть Canal Sur выпустила документальный фильм под названием «Темная церковь», целью которого было раскрыть некоторые из секретов Пальмарианской церкви. Авила был ошеломлен, узнав о существовании странной церкви, не говоря уже о ее растущей пастве и влиянии.

Как известно, Пальмарианская церковь была основана после того, как некоторые местные жители утверждали, что стали свидетелями серии мистических видений в близлежащем поле. Предположительно, Дева Мария явилась им и предупредила, что католическая церковь изобилует «ересью модернизма» и что настоящую веру нужно защищать.

Дева Мария призвала палмарианцев создать альтернативную церковь и осудить нынешнего папу Римского как ложного папу. Эта убежденность в том, что папа Ватикана был не действительным понтификом, известна как седевакантизм — вера в то, что «место» Святого Петра буквально «пусто».

Более того, пальмарианцы утверждали, что есть свидетельства что «истинный» папа был на самом деле их собственным основателем — человеком по имени Клементе Домингес и Гомес, который взял имя Папа Григорий XVII. При папе Григории — «антипапе», по мнению господствующих католиков, — Пальмарианская церковь неуклонно росла. В 2005 году, когда папа Григорий умер во время проведения пасхальной массы, его сторонники провозгласили сроки его смерти чудодейственным знаком сверху, подтверждающим что этот человек фактически был связан непосредственно с Богом.

Теперь, когда Авила пристально посмотрел на огромный собор, он не мог не заметить, что здание выглядит зловещим.

Кто бы ни был нынешний противник папы римского, я не заинтересован во встрече с ним.

В дополнение к критике своих смелых заявлений о папстве, Пальмарианская церковь подверглась обвинениям в «промывании мозгов», культовом запугивании и даже ответственности за несколько таинственных смертей, в том числе прихожанки церкви Бриджит Кросси, которая, по словам адвокатов ее семьи, «не смогла спастись одной из Пальмарианских церквей в Ирландии».

Авила не хотел обижать своего нового друга, но это было совсем не то, чего он ожидал от сегодняшней поездки. — Марко, — сказал он с извиняющимся вздохом, — извини, но я не думаю, что смогу это сделать».

— У меня было чувство, что вы собираетесь это сказать, — ответил как будто невозмутимо Марко. — И я признаю, что у меня была такая же реакция, когда я впервые приехал сюда. Я тоже слышал все сплетни и темные слухи, но могу заверить вас, это не более чем клеветническая кампания, возглавляемая Ватиканом.

«Можно ли ли обвинять их? — раздумывал Авила. — Ваша церковь объявила их незаконными!».

— Риму нужна была причина, чтобы отлучить нас, поэтому они сфабриковали ложь. В течение многих лет Ватикан распространял дезинформацию о пальмарианцах.

Авила оценил великолепный собор в богом забытом месте. В этом было что-то странное.

— Я в замешательстве, — сказал он. — Если у вас нет связей с Ватиканом, откуда к вам поступают деньги?

Марко улыбнулся.

— Вы поразитесь количеству тайных последователей пальмарианцев среди католического духовенства. В Испании существует множество консервативных католических приходов, которые не одобряют либеральных изменений, исходящих из Рима, и они спокойно направляют деньги в такие церкви, как наша, где соблюдаются традиционные ценности.

Ответ был неожиданным, но это было верно для Авилы. Он также ощутил нарастающий раскол в Католической Церкви — раскол между теми, кто считал, что Церкви нужно модернизироваться или умереть, и теми, кто верил, что истинная цель Церкви заключалась в том, чтобы оставаться непоколебимой перед лицом развивающегося мира.

— Нынешний папа — замечательный человек, — сказал Марко. — Я рассказал ему вашу историю, и он сказал, что для него большая честь приветствовать награжденного военного офицера в нашем соборе и встретиться с вами лично сегодня после службы. Как и у его предшественника, у него был военный опыт, прежде чем прийти к Богу, и он понимает, что вы переживаете. Я действительно думаю, что его точка зрения может помочь вам обрести мир.

Марко открыл дверь, чтобы выйти из машины, но Авила не мог двигаться. Он просто сидел на месте, уставившись на огромное здание, чувствуя вину за укрывательство слепого предрассудка в отношении этих людей. Справедливости ради, кроме слухов он ничего не знал о Пальмарианской церкви, а Ватикан тоже не обходился без скандалов. Более того, собственная церковь Авилы вообще не помогла ему после нападения. «Простите врагов, — сказала ему монахиня. — Подставьте другую щеку».

— Луис, послушайте меня, — прошептал Марко. — Я понимаю, что я немного обманул вас, но это было с добрыми намерениями… Я хотел, чтобы вы познакомились с этим человеком. Его идеи сильно изменили мою жизнь. После потери ноги я был там же, где вы сейчас. Я хотел умереть. Я погружался во тьму, и слова этого человека дали мне цель. Просто приходите и послушайте, как он проповедует.

Авила колебался.

— Я рад за тебя, Марко. Но думаю, я справлюсь сам.

— Справитесь? — Молодой человек рассмеялся. — Неделю назад вы приставили пистолет к виску и нажали на курок! Вы не в порядке, друг мой.

«Он прав, — Авила знал, — и через неделю, когда терапия завершится, я вернусь домой одиноким и потерянным».

— Чего вы боитесь? — настаивал Марко. — Вы морской офицер. Взрослый человек, командовавший кораблем! Вы боитесь, что через десять минут папа будет промывать вам мозги и захватит в заложники?

«Я не знаю, чего я боюсь,» — подумал Авила, глядя на раненую ногу, чувствуя себя удивительно маленьким и бессильным. Почти всю свою жизнь он был ответственным и отдавал приказы. Он сомневался в перспективе слушать чьи-то приказы.

— Не обращайте внимания, — наконец сказал Марко, закрепляя ремень безопасности. — Простите. Я вижу, что вам неудобно. Я не хотел давить на вас. — Он потянулся, чтобы завести машину.

Авила чувствовал себя дураком. Марко был практически ребенком, в три раза младше Авилы, без ноги, пытался помочь другому инвалиду, а Авила ответил неблагодарностью, скептическим настроем и снисходительностью.

— Нет, — сказал Авила. — Прости меня, Марко. Для меня было бы честью послушать проповедника.