ГЛАВА 50.

КОМАНДУЮЩИЙ ДИЕГО ГАРСА повел своих четырех вооруженных агентов Гвардии прямо через центр Пласа-де-ла-Армериа, не отрываясь глядя вперед и не обращая внимания на шумные СМИ за забором, нацеливших на него через решетку телевизионные камеры и требуя комментариев.

Во всяком случае, они увидят, что кто-то принимает меры.

Когда он и его команда прибыли в собор, главный вход был заперт — неудивительно в этот час — и Гарса начал стучать в дверь ручкой своего пистолета.

Ответа не последовало.

Он продолжал стучать.

Наконец, замки повернулись, и дверь распахнулась. Гарса оказался лицом к лицу с уборщицей, которая выглядела по-видимому встревоженной маленькой армией за дверью.

— Где епископ Вальдеспино? — потребовал Гарса.

— Я… я не знаю, — ответила женщина.

— Я знаю, что епископ здесь, — заявил Гарса. — И он с принцем Хулианом. Вы их не видели?

Она покачала головой.

— Я только приехала. Я убираюсь вечером по субботам после…

Гарса протолкнулся мимо нее, направляя своих людей разойтись по.

Темному собору.

— Закройте дверь, — сказал Гарса уборщице. — И не мешайте.

С этими словами он поднял оружие и направился прямо в кабинет Вальдеспино.

Через площадь, в диспетчерской подвального здания дворца, Моника Мартин стояла у кулера с водой и потягивала длинную сигарету. Благодаря либеральному «политически правильному» движению, охватывающему Испанию, курение в дворцовых офисах было запрещено, но с лавиной предполагаемых преступлений, обрушившихся на дворец сегодня вечером, Мартин решила, что немного пассивного курения вполне допустимо.

Все пять новостных станций на приглушенных телевизорах расположились в один ряд перед тем, как она продолжила свое живое освещение убийства Эдмонда Кирша, грубо проигрывая отснятый материал его жестокого убийства снова и снова. Конечно, каждой ретрансляции предшествовало обычное предупреждение.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Следующая запись содержит графические изображения, которые не предназначены для просмотра всеми зрителями.

«Бессовестно,» — подумала она, зная, что эти предупреждения не восприимчивы к сетевым мерам предосторожности, а скорее умная реклама, чтобы никто не менял канал.

Мартин еще раз затянулась сигаретй, просматривая различные сети, большинство из которых выдавали информацию о растущих теориях заговора с заголовками «Последние новости» и бегущей строкой.

Футурист убит церковью?

Научное открытие потеряно навсегда?

Убийство заказано королевской семьей?

— Вы должны сообщать новости, — проворчала она. А не распространять порочные слухи в форме вопросов.

Мартин всегда верила в важность ответственной журналистики как краеугольного камня свободы и демократии, и поэтому ее регулярно разочаровывали журналисты, которые подстрекали к спорам, передавая явно абсурдные идеи — все это время избегая юридических последствий, просто превращая каждое смехотворное заявление в главный вопрос.

Даже уважаемые научные каналы так поступали, спрашивая своих зрителей: «Возможно ли, что этот храм в Перу был построен древними пришельцами?».

Нет! Мартин хотелось кричать на телевизор. Это чертовски невозможно! Перестаньте задавать идиотские вопросы!

На одном из телевизионных экранов она увидела, что CNN пытается по возможности сохранять уважение.

Помним Эдмонда Кирша.

Пророк. Провидец. Творец.

Мартин взяла пульт и увеличила громкость.

«…человек, который любил искусство, технологии и инновации, — грустно заявили в новостях. — Человек, чья почти мистическая способность предсказывать будущее сделала его известным. По словам коллег, все предсказания, сделанные Эдмондом Киршем в области информатики, стали реальностью».

«Правильно, Дэвид, — вмешалась соведущая. — Я просто хочу, чтобы мы могли сказать то же самое про его личные предсказания».

Теперь они запустили архивные кадры крепкого, загорелого Эдмонда Кирша, дающего пресс-конференцию на тротуаре у Рокфеллер-центра в Нью- Йорке. «Сегодня мне тридцать лет, — сказал Эдмонд, — и моя ожидаемая продолжительность жизни всего шестьдесят восемь лет. Однако, с будущими достижениями в области медицины, технологий долголетия и регенерации теломера, я предсказываю, что доживу до своего сто десятого дня рождения. На самом деле, я настолько уверен в этом факте, что просто забронировал «Радужную комнату» для вечеринки в честь 110-летия». Кирш улыбнулся и посмотрел на верхнюю часть здания. «Я только что оплатил весь счет на восемьдесят лет вперед, включая поправку на инфляцию».

Соведущая вернулась, мрачно вздохнув. «Как говорится в старой поговорке: «Мужчины планируют, а Бог смеется».

«Верно, — подхватил ведущий. — И на вершине интриги, связанной с гибелью Кирша — лавина спекуляций о природе его открытия. Он пристально посмотрел на камеру. — «Откуда мы появились? Куда мы движемя? Два увлекательных вопроса».

«И чтобы ответить на эти вопросы, — взволнованно добавила ведущая,

— к нам присоединились две очень опытные женщины — епископальный министр из Вермонта и эволюционный биолог из Лос-Анджелеса. Мы вернемся после перерыва и узнаем их мнение».

Мартин уже знала их мнение — полярные противоположности, или их бы не пригласили на ваше шоу. Несомненно, министр скажет что-то вроде: «Мы пришли от Бога, и мы уйдем к Богу», а биолог ответит: «Мы эволюционировали от обезьян, и мы вымрем».

Они ничего не докажут. За исключением того, что мы, зрители, будем смотреть лишь то, что достаточно раздули.

— Моника! — крикнул Суреш поблизости.

Мартин повернулась и увидела, как директор электронной безопасности огибает угол и практически бежит.

— В чем дело? — спросила она.

— Епископ Вальдеспино только что позвонил мне, — сказал он, затаив дыхание.

Она приглушила телевизор.

— Епископ позвонил… вам? Он рассказал, черт побери что он делает?!

Суреш покачал головой.

— Я не спрашивал, а он не рассказал. Он звонил с вопросом, могу ли я проверить кое-что на ваших телефонных серверах.

— Я не понимаю.

— Вы знаете, что ConspiracyNet теперь сообщает, что кто-то из этого дворца звонил в Гуггенхайм незадолго до сегодняшнего события — с просьбой к Амбре Видаль добавить имя Авилы в список гостей?

— Да. И я попросила вас разобраться с этим.

— Хорошо, Вальдеспино поддержал ваш запрос. Он позвонил и спросил, могу ли я войти в распределительный щит дворца и найти запись этого звонка. Он хотел узнать, могу ли я выяснить, где во дворце его организовали, чтобы лучше представить, кто здесь мог этот звонок совершить.

Мартин смутилась, подумав, что сам Вальдеспино был наиболее вероятным подозреваемым.

По информации Гуггенхайма, — продолжал Суреш, — на стойке регистрации вечером раздался звонок с основного номера Мадридского Королевского дворца, незадолго до этого события. Что зафиксировано в их телефонных журналах. Но вот проблема. Я заглянул в наши журналы коммутатора, чтобы проверить исходящие звонки с той же отметкой времени.

— Он покачал головой. — Ничего. Ни одного звонка. Кто-то удалил запись звонка из дворца в Гуггенхайм.

Мартин долгое время изучала своего коллегу.

— У кого есть доступ, чтобы сделать это?

— Именно это Вальдеспино спросил меня. И поэтому я сказал ему правду. Я сказал, что как глава электронной безопасности мог удалить запись, но я этого не делал. И что единственным человеком, имеющим разрешение и доступ к этим записям, является командующий Гарса.

Мартин удивилась.

— Вы думаете, Гарса сунулся в наши телефонные записи?

— Это имеет смысла, — сказал Суреш. — В конце концов, работа Гарсы заключается в защите дворца, и теперь, если есть какое-либо расследование в отношении дворца, этого звонка никогда не было. С технической точки зрения, мы имеем правдоподобное отрицание. Удаление записи проходит долгий путь, чтобы снять дворец с крючка.

— С крючка? — спросила Мартин. — Нет сомнений, что этот звонок был! Амбра внесла Авилу в список гостей! И стойка регистрации Гуггенхайма проверит…

— Правда, но теперь чему поверят больше — слову молодого человека за стойкой регистрации в музее или всему Королевскому дворцу? Что касается наших записей, то этого вызова просто не было.

Стандартное суждение Суреша показалось слишком оптимистичным для Мартин.

— И вы все это рассказали Вальдеспино?

— Это правда. Я сказал ему, что, если Гарса действительно звонил, похоже, Гарса и удалил его, пытаясь защитить дворец. — Суреш сделал паузу. — Но когда я повесил трубку после разговора с епископом, я понял кое-что еще.

— И что же?

— Технически, есть третий человек с доступом к серверу. — Суреш нервно оглянулся в комнате и подошел ближе. — Коды регистрации принца Хулиана дают ему полный доступ ко всем системам.

Мартин уставилась.

— Это нелепо.

— Я знаю, это кажется нелепым, — произнес он, — но принц находился во дворце, один в своих апартаментах, когда был совершен звонок. Он мог легко позвонить, а затем войти на сервер и удалить запись. Программное обеспечение просто в использовании, а принц намного лучше разбирается в технологиях, чем думают люди.

— Суреш, — огрызнулась Мартин, — вы действительно думаете, что принц Хулиан, будущий король Испании, лично отправил убийцу в Музей Гуггенхайма к Эдмонду Киршу?

— Я не знаю, — сказал он. — Я лишь говорю, что это возможно.

— Зачем принцу Хулиану делать такие вещи?!

— Ради бога, вы не должны задавать подобные вопросы. Вспомните всю плохую прессу, с которой приходилось иметь дело, о том что Амбра и Эдмонд Кирш проводят время вместе? Рассказ о том, как он полетел с ней в свою квартиру в Барселоне?

— Они работали! Это был бизнес!

— Политика — это все видимость, — сказал Суреш. — Вы научили меня этому. И мы с вами знаем, что публичное предложение о женитьбе принца не сработало для него так, как он себе представлял.

Телефон Суреша запищал, и он прочитал входящее сообщение, а лицо его при этом отражало недоверие.

— Что там? — потребовала Мартин.

Не говоря ни слова, Суреш повернулся и побежал что есть силы к центру безопасности.

— Суреш! — Мартин загасила сигарету и побежала за ним, нагнав его у одного из рабочих мест его службы безопасности, где один из техников просматривал зернистую пленку записи наблюдения.

— На что мы смотрим? — требовательно спросила Мартин.

— Это задний выход из кафедрального собора, сказал техник. — Пять минут тому назад.

Мартин и Суреш наклонились и смотрели как на видеоролике молодой аколит вышел сзади из собора, поспешил вдоль относительно тихой Калле Майор, разблокировал старый потрепанный «Опель-седан» и забрался внутрь.

«Ладно, — подумала Мартин, — он идет домой после мессы. И что тут такого?».

На экране «Опель» выехал, проехал короткое расстояние, а затем неожиданно припарковался к задним воротам собора — тем же воротам, через которые только что вышел аколит. Почти мгновенно две темные фигуры низко пригнувшись выскользнули через ворота и прыгнули на заднее сиденье машины аколита. Два пассажира были, без сомнения, епископом Вальдеспино и принцем Хулианом.

Спустя несколько мгновений, «Опель» ускользнул, исчез из-за угла и из поля зрения.