ПОДГОТОВКА.

23. ЗВОНКИ В СТУДИЮ.

— Вряд ли на планете найдется человек, — начал Маркус Килфорд, — не знающий, что до столетия гибели «Титаника» осталось всего четыре года. И едва ли не каждый слышал о планах подъема затонувшего корабля. Я вновь рад приветствовать здесь трех лидеров столь амбициозного проекта. Беседовать с ними мы будем по очереди. Затем вы сможете позвонить и задать вопросы. В нужный момент внизу экрана появится номер телефона студии.

Джентльмен слева от меня — знаменитый подводный инженер Джейсон Брэдли. О его встрече с гигантским осьминогом на ньюфаундлендских нефтяных разработках уже слагают легенды. Сейчас он представляет Международный орган по морскому дну и отвечает за все операции с затонувшим кораблем.

Рядом с ним — Руперт Паркинсон. Этот человек чуть было не добыл для Англии кубок Америки в прошлом году (очень жаль, что вам не удалось победить в регате, Руперт). Его фирма готовится к поднятию носовой части корабля. Как известно, она крупнее отколовшейся кормы.

Справа от меня — Дональд Крейг. Он сотрудничает с корпорацией «Ниппон-Тернер» — крупнейшей на данный момент медийной сетью. Дональд расскажет о планах подъема задней части корабля, продержавшейся на поверхности дольше носовой. Корма унесла с собой под воду большинство погибших в ту незабываемую ночь, девяносто шесть лет назад…

Мистер Брэдли, не будет ли справедливо назначить вас на роль рефери? Вы могли бы проследить, чтобы два этих джентльмена не жульничали во время состязания?

Паркинсон и Крейг в унисон запротестовали. Кил форду пришлось поднять руку, успокаивая их.

— Прошу вас, друзья! Вам дадут слово. Пусть первым выскажется Джейсон.

«Отлично, меня вырядили дипломатом, — подумал Брэдли. — Пожалуй, придется играть по правилам. Килфорд хочет нас раззадорить — это его работа. Не нужно хорохориться. Спокойствие, только спокойствие».

— Я не считаю нашу встречу состязанием, — осторожно ответил Брэдли. — По планам обеих сторон подъем «Титаника» состоится в середине апреля две тысячи двенадцатого года.

— Именно пятнадцатого апреля? Обе части?

Ведущий затронул больную тему. Брэдли не особо желал обсуждать ее публично. Он долго вдалбливал руководству МОМД простую мысль: не следует устраивать глупостей типа фотофиниша. Две столь крупные подъемные операции ни в коем случае нельзя проводить одновременно, тем более на расстоянии в один километр. Слишком велик риск катастрофы. Попытка провернуть два сложных дела одновременно — прекрасный рецепт провалить оба.

— Позвольте кое-что уточнить, — проговорил Паркинсон и, не дожидаясь разрешения, продолжил: — Мы не собираемся поднимать свою половину «Титаника» на поверхность. Носовой части суждено навсегда остаться под водой, иначе коррозия ее мгновенно уничтожит. Мы не устраиваем телешоу.

Он старался не встречаться взглядом с Крейгом и не смотреть в камеру.

«Жалко Дональда, — вздохнул про себя Брэдли. — Им стоило отправить Като, чтобы сравнять силы. Насладились бы настоящим шоу. Что он, что Руперт — мастера в сардонической учтивости. Старались бы превзойти друг друга изо всех сил, но донельзя по-джентльменски». Брэдли досадовал, что не может помочь Крейгу. Он испытывал к Дональду теплые, почти отцовские чувства. Но не следовало забывать: роль дипломата обязывает сохранять дружественный нейтралитет.

Крейг нервно поерзал в кресле и обиженно взглянул на Паркинсона. Килфорд явно потирал руки от радости.

— Что скажете, мистер Крейг? Не намереваетесь ли вы заснять сие величественное зрелище — всплывающую из-под воды корму, объятую искусственным айсбергом?

Именно так собирался поступить Като, хотя ни разу не заявлял об этом прилюдно. Но в глобальной электронной деревне срок жизни подобных тайн исчисляется миллисекундами.

— Вы правы, — робко проговорил Дональд, — мы действительно планируем поднять корму над уровнем моря. Однако пробудет она там недолго…

— Но достаточно для создания зрелищных кадров?

— …поскольку мы, как и вы, Руперт, отбуксируем ее под водой к месту последнего упокоения, к Токио-на-море. Коррозия нашей половине лайнера не грозит; основная часть металлических конструкций будет заключена в глыбу льда, и их температура приблизится к точке замерзания. — Дональд на секунду умолк. Его губы тронула неторопливая улыбка. — Кстати, — проговорил он, — слышал, вы тоже собираетесь делать съемку для телевидения? Ходят слухи, что к «Титанику» опустятся аквалангисты, как только он достаточно приблизится к поверхности. Мистер Брэдли, на какой глубине возможно провернуть подобное?

— Зависит от того, чем будут дышать водолазы. До тридцати метров используют воздух. Сто метров и ниже — дыхательные смеси.

— Чудесно. Не сомневаюсь: добрая половина спортсменов-аквалангистов со всего мира пожелает навестить «Титаник» задолго до его прибытия во Флориду.

— Дональд, вы подкинули отличную идею, — дружелюбно откликнулся Паркинсон. — Я непременно ее обдумаю.

— Что ж, теперь, когда лед тронулся, — ха-ха! — давайте поговорим о деле. Дональд и Руперт, прошу вас рассказать, на каком этапе сейчас ваши проекты. Конечно, я не требую раскрывать профессиональные тайны. Затем хотелось бы, чтобы Джейсон прокомментировал ваши рассказы, если он не против. Начнем по алфавиту. Слово вам, Дональд!

— Ну… гмм… проблема в том, что корма сильно пострадала. Налицо серьезные разрушения. Заключить ее в глыбу льда — единственный разумный способ поднять и отбуксировать заднюю часть как единое целое. Мы все прекрасно помним, что лед легче воды, он хорошо держится на поверхности. Об этом, видимо, забыл капитан Смит в тысяча девятьсот двенадцатом.

Мои друзья в Японии разработали очень эффективный метод замораживания морской воды с помощью электрического тока. Температура вблизи дна почти равна нулю. Потребуется совсем небольшое понижение.

Мы разработали кабели с нейтральной плавучестью и термоэлектрические элементы. Подводные роботы начнут устанавливать их через несколько дней. Сейчас ведутся переговоры насчет поставки электричества. Надеемся в ближайшее время подписать контракты.

— Вы изготовите глубоководный айсберг, и что дальше?

— Э… эту тему я бы предпочел не обсуждать сейчас.

Присутствующие наверняка решили, что Дональд увиливает от ответа. Но он действительно не знал, каков дальнейший план. Вопрос его обескуражил. Что Като имел в виду, когда они разговаривали последний раз? Наверняка японец пошутил. С его стороны было не очень вежливо оставлять партнеров во мраке неведения…

— Хорошо, Дональд. Джейсон, желаете прокомментировать?

Брэдли покачал головой.

— Нечего добавить. Проект дерзкий, но наши ученые не видят в нем изъянов. Безусловно, здесь есть… как бы выразиться… поэтическая справедливость.

— Руперт?

— Согласен. Идея красивая. Остается надеяться, что она сработает.

Паркинсон мастерски разыграл искреннее сожаление по случаю возможной неудачи соперников. На самом деле он ждал именно такого исхода.

— Руперт, ваша очередь. На каком вы этапе?

— Мы используем очень простую технику, никакой экзотики. «Титаник» покоится на глубине, где давление во много раз превышает атмосферное. Непрактично закачивать в корпус воздух. Для подъема мы намерены применить полые стеклянные шарики, собрав их в сетки определенного размера. Их плавучесть не зависит от глубины. Некоторые пачки разместят в важнейших точках корпуса корабля ДУ — простите, дистанционно управляемые устройства. Но большая часть будет прикреплена к подъемной люльке, которую мы подведем под корпус.

— Но как вы собираетесь соединить корпус с люлькой? — вмешался ведущий.

«Килфорд зря времени не терял, хорошо подготовился, — восхитился Брэдли. — Любой дилетант счел бы подобный момент само собой разумеющимся, не обратил бы на него внимания. Однако эта деталь — ключ ко всей операции».

Улыбка Паркинсона растянулась от уха до уха.

— Дональд бережет свои маленькие секреты, позвольте и нам сохранить свои. В ближайшее время мы проведем кое-какие испытания. Джейсон любезно согласился за ними пронаблюдать — правда, Джейсон?

— Да, если флот США одолжит «Марвин». Увы, у МОМД нет собственных глубоководных субмарин. Но мы над этим работаем.

— Хотелось бы в один прекрасный день совершить погружение вместе с вами… пожалуй, — мечтательно проговорил Килфорд. — У вас есть возможность поддерживать видеосвязь до самого дна?

— Разумеется. С помощью оптоволоконного кабеля. В нашем распоряжении несколько комплексов с мониторами.

— Блестяще. Начну уговаривать продюсера. Так… Вижу, поступило немало звонков. Первый звонок от мистера… о, простите, от мисс… Чандрики де Сильва из Ноттинг-Хилл-Гейт. Слушаем вас, Чандрика…

24. ЛЕД.

— Это потребительский рынок, — произнес Като с нескрываемой радостью. — США и СССР наивно пытаются выторговать лучшие условия. Если упереться рогом, думаю, и те и другие заплатят, чтобы мы забрали у них радиоактивные игрушки.

На другом краю Земли Крейги видели Като с помощью последнего чуда коммуникационной техники. «ПОЛАР-1», представленный с большой помпой около месяца назад, был первым оптоволоконным кабелем, проложенным под арктической полярной шапкой. Пропала необходимость в долгой передаче сигнала на геостационарную орбиту, исчезла совсем небольшая, но раздражающая задержка сигнала. Работа глобальной телефонной системы значительно улучшилась. Собеседники больше не перебивали друг друга, не тратили время на ожидание ответа. Как сказал генеральный директор компании «ИНТЕЛСАТ», улыбаясь сквозь слезы: «Теперь спутникам связи можно поручить работу, предназначенную для них Господом Богом, — обслуживание самолетов, кораблей и автомобилей. И как приятное дополнение — удовлетворение нужд любителей прогуляться на свежем воздухе».

— Вы уже договорились? — спросил Дональд. — Заключили сделку?

— К концу недели уточним детали. Один русский, один янки. Потом они начнут выяснять, кто лучше сработает для нас. По мне, это приятнее, чем перебрасываться ядерными ракетами.

— Бесспорно.

— Британцы и французы тоже пытаются внедриться. Нам это только на руку. Поможет вести торги. Думаю, удастся подписать кого-то из них в качестве наблюдателя. Или если потребуется ускорить ход операции.

— Чтобы держаться вровень с Парки и компанией? Или вы хотите поднять нашу часть раньше?

Последовала долгая пауза. Ее хватило бы на передачу сигнала до Луны и обратно.

— Прошу вас, Эдит! — укоризненно проговорил Като. — Я имел в виду форс-мажорные обстоятельства. И мы, и Паркинсоны обещали МОМД осуществить подаем между седьмым и пятнадцатым апреля две тысячи двенадцатого года. Нужно уложиться в указанные сроки — вот и все.

— Это реально?

— Позвольте показать вам маленькое домашнее видео. Буду крайне признателен, если вы не станете включать запись. Версия не окончательная. Хотелось бы услышать замечания на текущем, этапе.

Японские киностудии давно и заслуженно имели отличную репутацию в вопросах работы с моделями и спецэффектами. «Сколько раз Токио разрушали чудища всех мастей?» — подумал Дональд.

Авторы ролика идеально смоделировали детали корабля и морское дно; они учли даже оптические эффекты, создаваемые водой. У человека, не знающего, что видимость на глубине едва достигает ста метров, не возникло бы сомнения в реальности происходящего на экране.

Полуразрушенная задняя часть «Титаника» — примерно треть корабля — лежала на плоской илистой равнине. Ее окружали обломки, образовавшиеся, когда судно раскололось надвое. Состояние самой кормы было сносным, несмотря на частично отсутствующую верхнюю палубу. Однако остальное выглядело так, словно по лайнеру ударили гигантским молотом. Из морского дна выглядывала лишь половина руля. Два гигантских винта из трех полностью засосало в ил и песок, и спасти их из плена представлялось колоссальной проблемой.

— Правда, неважно выглядит? — весело проговорил Като. — Теперь смотрите.

Мимо медленно и лениво проплыла акула. Неожиданно она заметила воображаемую камеру и испуганно ретировалась. «Неплохо», — отметил Дональд и мысленно поздравил аниматоров.

Скорость воспроизведения видео увеличилась. В правом нижнем углу картинки замелькали цифры. Секунда на экране равнялась часу в жизни. Сверху спустились тонкие стержни и, соединившись между собой, образовали сетчатую раму вокруг останков корабля. К полуразрушенному корпусу протянулись толстые кабели.

День четырехсотый. Прошло больше года. Вода, до этого мгновения невидимая, приобрела белесый, молочный оттенок. Сначала верхняя часть кормы, затем искореженная обшивка корпуса, потом все остальное до самого дна медленно исчезло в огромном облаке сверкающей белизны.

— День шестисотый, — гордо возвестил Като. — Самый большой кубик льда в мире. Правда, форма у него не совсем кубическая. Представьте, как после этого встрепенутся продажи морозильников!

«В Азии — может быть, — подумал Дональд. — Но не в Великобритании, а тем более не в Белфасте…» Протесты слышались уже сейчас. Отовсюду доносились вопли вроде «святотатство!». Начались угрозы бойкотировать все японское. Что ж, это проблема Като, и он ее отлично осознавал.

— День шестьсот пятидесятый. Морское дно на несколько метров ниже винтов теперь так же укреплено, как и корпус. В ледяную глыбу заключено все, что требовалось. Остается лишь поднять ее на поверхность. Лед даст только часть необходимой плавучести. Поэтому…

— …поэтому придется выпрашивать у Парки несколько миллиардов стеклянных шариков.

— Хотите — верьте, хотите — нет, Дональд, но мы подумывали самостоятельно изготовить эти шарики. Но копировать западную технологию? Увольте!

— И как вы собираетесь выкручиваться?

— Очень просто. Наш путь — высокие технологии. Пока никому не говорите. Мы собираемся поднять «Титаник» с помощью ракет.

25. ДЖЕЙСОН-МЛАДШИЙ.

Редко, но случалось, что у заместителя директора Международного органа по морскому дну, ведавшего Атлантикой, не было официальных дел, поскольку обе операции по подъему «Титаника» шли гладко. Однако Джейсон Брэдли не относился к породе людей, наслаждающихся бездельем.

О доходах ему переживать не приходилось. Проценты от капиталовложений в разы превышали жалованье в МОМД, и Брэдли считал себя до некоторой степени вольнонаемным агентом. Пусть другие сидят в крошечных кабинетах, а Джейсон Брэдли снимался с места, когда хотел, и посещал любые интересующие его подразделения. Генеральному директору он сообщал о своих отлучках через раз. Его всюду встречали с распростертыми объятиями. Слава Брэдли шла впереди него. Начальники других отделов смотрели на него скорее как на экзотичного гостя, нежели как на соперника.

Четыре других исполнительных директора (по Тихому, Индийскому, Ледовитому океанам и Антарктике) охотно знакомили его с тем, что происходит в их владениях. Ничего странного: им пришлось объединиться в борьбе с общим врагом — глобальным поднятием уровня моря. После десятка с лишним лет споров, зачастую весьма желчных, было достигнуто согласие: Мировой океан поднимается на один-два сантиметра в год.

Члены «Голубой планеты» и другие «зеленые» винили во всем человечество; ученые сомневались в их правоте. Да, миллиарды тонн углекислоты от теплоэлектростанций и автомобилей вносят некоторый вклад в пресловутый «парниковый эффект», но третейским судьей в этом вопросе по-прежнему имеет право выступать только Матушка-Природа. Самые героические попытки людей изгадить атмосферу не идут ни в какое сравнение с вредом от извержения одного крупного вулкана. Но людям, чей дом мог погибнуть еще при их жизни, не было дела до заумных споров.

Многие считали главного научного сотрудника МОМД Франца Цвикера ведущим океанографом в мире. Он с этим мнением не спорил. Первым, на что обращали внимание посетители, входя в его кабинет, была обложка журнала «Тайм» с заголовком «Адмирал океана». И ни одному гостю не удавалось уйти без лекции об операции «Нептун» или, в лучшем случае, без ее рекламы.

«Стыд и срам, — любил говаривать Цвикер. — У нас столько фотоснимков Луны и Марса, где видно все до мельчайшего кратера… А большая часть родной планеты людям до сих пор не известна! В надежде добиться прорыва в медицине — когда-нибудь, в необозримом будущем! — тратятся миллиарды на картирование человеческого генома. Безусловно, это очень важно; но съемка океанического дна с разрешением до метра окупится мгновенно. С камерой и магнитометром мы могли бы обнаружить все когда-либо затонувшие корабли, со времен зари мореплавания!».

Обвиняющим его в мономании Цвикер с удовольствием отвечал излюбленной цитатой из Эдварда Теллера[35]: «Вы не совсем правы. У меня несколько мономаний».

Однако операция «Нептун» определенно доминировала среди маний ученого. Пообщавшись с ним несколько месяцев, Брэдли сам отчасти начал ею страдать — в то время, когда голова была свободна от мыслей о «Титанике».

В результате, после долгих месяцев мозгового штурма и работы в программе КАДКАМ, породившей материалы объемом в множество гигабайт, инженеры создали экспериментальное автономное устройство для исследования морского дна дальнего радиуса действия — «Марк-1». Официальное сокращение «ЭАУИМДДРД» продержалось неделю. Потом его быстренько заменили…

— Не очень-то он похож на папочку, — заметил Рой Эмерсон.

Брэдли эта шутка порядком поднадоела, но никто из коллег, кроме генерального директора, не догадывался почему. Обычно ему удавалось кисло улыбаться, демонстрируя последнее лабораторное чудо очень-очень важным персонам. Гостей менее важных брал на себя руководитель отдела по связям с общественностью.

— Никто не верит, но он назван не в мою честь. Робот, впервые побывавший внутри «Титаника», принадлежит Военно-морскому флоту США. Его назвали «Джейсоном-младшим» по чистой случайности. Так уж вышло, что странное имечко стало ассоциироваться со мной.

Но этот, принадлежащий МОМД «Джейсон-младший» гораздо сложнее аппарата штатовских вояк. Он полностью автономен: может работать сам по себе несколько дней — или недель — без вмешательства человека. Первым «Джейсоном» управляли через кабель. В свое время его назвали щенком на поводке. Мы же обошлись без поводка. Наш друг самостоятельно отправляется на охоту и гуляет по дну Мирового океана, принюхиваясь ко всему, что ему представляется интересным.

«Джейсон» лишь немного превосходил человека по размеру и имел форму толстой торпеды. Он был оснащен камерами, объективы которых смотрели вперед и вниз. Двигался робот при помощи одного многолопастного винта и нескольких маленьких реактивных двигателей, позволявших маневрировать. В различных обтекаемых выступах хранились инструменты. Но манипуляторы, столь типичные для дистанционно управляемых устройств, у аппарата отсутствовали.

— Он что, без рук? — удивился Эмерсон.

— Зачем они? Без них дизайн получился более четким, обеспечивающим большую скорость и радиус действия. «Джейсон-младший» — лишь разведчик; мы всегда можем отправиться туда, где он обнаружит что-то интересное, будь то на дне или ниже. Он оборудован магнетометром и сонаром.

«Джейсон» впечатлил Эмерсона; такая машина не могла не восхитить человека, наделенного изобретательским инстинктом. Короткий период славы, принесенной «волновыми дворниками», давно миновал. К счастью, деньги, пришедшие вместе с ним, не испарились.

Похоже, Эмерсон оказался «человеком одной идеи»; позднейшие его изобретения все до одного оказались неудачными. Широко разрекламированный эксперимент по забрасыванию полых стеклянных шариков в корпус «Титаника» через трубу, наполненную воздухом, породил много споров. Опыты пока шли не слишком удачно. Эмерсонова «дыра в море» упрямо не желала оставаться открытой; шарики блокировали ее почти полностью на полпути до дна. В итоге опускались они так хило и медленно, что польза от трубы сводилась к нулю.

Паркинсоны ужасно расстраивались, а Эмерсон жутко неловко чувствовал себя на последних заседаниях совета директоров. Что и говорить, английские аристократы умели довести человека до отчаяния. Уже несколько недель даже Руперт общался с Эмерсоном лишь сухими официальными фразами.

Но самым страшным было не это. Хуже оказался удар, нанесенный насмешливым вашингтонским мультипликатором, создавшим безумный мультик «Томас Альва Эмерсон»[36]. Герой сего произведения своими кошмарными идеями посрамил бы даже Руба Голдберга[37]. Перечень изобретений начинался с моторизированной «молнии», продолжался цифровой зубной щеткой и кардиостимулятором на солнечных батарейках. Когда дело дошло до спидометров, устроенных по системе Брайля и предназначенных для слепых мотоциклистов, Рой Эмерсон обратился за советом к адвокату.

— Выиграть иск против кинокомпании, — произнес Джо Уикрэм, — так же легко и просто, как написать «Отче наш» на рисовом зернышке фломастером. Их защитник будет разглагольствовать о положительных отзывах в прессе и интересе общественности. Затем примется цитировать длиннющие отрывки из Билля о правах. Конечно, — мечтательно добавил он, — я бы рад схватиться с этими прожженными акулами адвокатского мира. Всегда мечтал поучаствовать в деле, которое будет слушаться в Верховном суде.

Эмерсон благоразумно отказался от предложения Уикрэма. Мультипликационная атака имела одно положительное последствие. Паркинсоны — все до одного — решили, что нападки несправедливы, и грудью встали на защиту Роя. И хотя к его инженерным предложениям перестали относиться всерьез, ему поручали ознакомительные задания типа сегодняшнего.

У скромного научно-исследовательского центра МОМД на Ямайке, открытого для всех, секретов не было. Здесь — по крайней мере, теоретически — мог получить консультацию любой, чья деятельность каким-либо образом имела отношение к морю. Самыми известными клиентами центра являлись представители компаний «Паркинсон» и «Ниппон-Тернер». Они наведывались на Ямайку за советами по осуществлению своих проектов. И те и другие использовали любую возможность, чтобы разведать, как идут дела у конкурентов. Они предусмотрительно избегали конфликтов по поводу сроков подъема «Титаника», но порой у обеих сторон вырывались не слишком удачные фразы типа: «Не ожидал встретить здесь вас!» В зале ожидания аэропорта Кингстона Рою Эмерсону показалось, что он видит человека из окружения Като.

Сотрудники МОМД, конечно, прекрасно знали обо всех подводных течениях в отношениях конкурентов и при случае пользовались ими в своих интересах. Франц Цвикер обожал продвигать собственные проекты, устраивая все так, чтобы оплачивали их другие. Брэдли радовался сотрудничеству, особенно если удавалось лишний раз опробовать «Джейсона-младшего». С такой же готовностью он давал короткие интервью и вручал всем подряд глянцевые брошюрки с описанием операции «Нептун».

— …Как только мы усовершенствуем программное обеспечение, — рассказывал Брэдли Эмерсону, — робот сможет обходить препятствия и действовать самостоятельно в чрезвычайных ситуациях. Тогда мы выпустим его, так сказать, без привязи. Он создаст такие подробные карты морского дна, каких человечество еще не видело. По окончании работы «Джейсон» поднимется на поверхность. Мы его подберем, перезарядим аккумуляторы и выгрузим собранные данные. Потом он снова погрузится в океан.

— А если, к примеру, робот встретится с большой белой акулой?

— Мы это предусмотрели. Акулы редко атакуют что-то незнакомое. Да и вид у «Джейсона-младшего» не самый аппетитный. Его сонары и электромагнитные импульсы способны отпугнуть большинство хищников.

— Где и когда вы намерены тестировать его?

— Начнем в следующем месяце, в местах, карты которых у нас уже есть. Затем переберемся на континентальный шельф. А потом — на Гранд-Бэнкс.

— Не думаю, что вблизи от «Титаника» вы обнаружите что-то новое. Обе части корабля сфотографированы с точностью до квадратного миллиметра.

— Верно. Но нас интересует другое. «Джейсон» способен исследовать дно не менее чем на двадцать метров ниже его поверхности. Такого на месте крушений кораблей раньше никто не делал. Бог знает, что там прячется. Даже если ничего, эксперимент покажет возможности «Джейсона-младшего», и это послужит значительным толчком для продвижения проекта. Через неделю я отправляюсь на «Эксплорер». Хочу все подготовить. Сто лет не бывал на нем. Парки… то есть Руперт собирается мне что-то показать.

— Да, точно, — усмехнулся Эмерсон. — Мне нельзя об этом говорить, но не могу удержаться. Мы нашли истинное сокровище «Титаника». Именно там, где оно должно находиться.

26. КУБОК МЕДИЧИ.

— Интересно, — прокричал Брэдли, стараясь пересилить рев и лязг моторов, — вы осознаете стоимость сделки? Постройка корабля стоила почти четверть миллиарда, а для тех времен миллиард долларов был настоящими деньгами.

Руперт Паркинсон щеголял новеньким, с иголочки, яхтсменским костюмом. Картину дополнял защитный шлем. Подобное облачение казалось совсем неуместным рядом с техническим бассейном «Гломар Эксплорера». Прямоугольник маслянистой воды площадью больше теннисного корта окружали массивные подъемные механизмы и прочие машины. Внешний вид большей части из них выдавал солидный возраст оборудования. В глаза бросались следы поспешного ремонта, мазки антикоррозийной краски и зловещие таблички «НЕ РАБОТАЕТ». Однако в основном аппаратура все же функционировала; Паркинсон уверял, что в плане ремонта они опережают график.

«Трудно поверить, — думал Брэдли. — Последний раз я стоял здесь и смотрел на этот прямоугольный бассейн тридцать пять с лишним лет назад. Но годы будто прошли мимо… однако сейчас тяжело вспомнить того салагу, что совсем недавно подрядился на первую в жизни серьезную работу. Уверен, он и не мечтал заниматься тем, что сейчас делаю я».

Все сложилось лучше, чем ожидал Брэдли. За десятки лет сражений с юристами из ООН, полным набором чиновников из государственных департаментов и лидерами экологических движений он постепенно привык к мысли, что все они — неизбежное зло.

Дни «Дикого Запада» на море миновали. Было время, когда на глубине ниже сотни морских саженей законы не действовали; теперь Брэдли сам стал шерифом, и, к немалому его удивлению, новая должность радовала бывшего пирата. Кое-кто из прежних коллег называл его преображение «перепрофилированием».

Кроме прочего, теперешний статус Джейсона Брэдли подчеркивал взятый в рамочку и повешенный на стенку кабинета сертификат от общества «Голубая планета». Он висел рядом с фотографией, подаренной Брэдли много лет назад знаменитым пожарным Адером Рыжим, боровшимся с огнем на нефтеразработках. Фотография была подписана: «Джейсон, разве не здорово, когда тебе докучают страховые агенты? Всего наилучшего. Рыжий».

Текст сертификата от «Голубой планеты» звучал более торжественно:

ДЖЕЙСОНУ БРЭДЛИ — В БЛАГОДАРНОСТЬ ЗА ГУМАННОЕ ОБРАЩЕНИЕ С УНИКАЛЬНЫМ СУЩЕСТВОМ — OCTOPUS GIGANTEUS VERRILL.

Не реже раза в месяц Брэдли покидал кабинет и летел на Ньюфаундленд — в провинцию, прежде гораздо больше соответствовавшую своему названию[38]. После старта двух проектов мир стал проявлять все больше внимания к драме, разыгравшейся на Гранд-Бэнкс. Начался обратный отсчет времени до две тысячи двенадцатого года. Делались ставки на победителя в «Гонке за "Титаником"».

Но существовала еще одна причина для состязаний, более острая…

— Что меня раздражает по-настоящему, — проговорил Паркинсон, когда они отошли подальше от хаотичного шума, — так это умники, пристающие с вопросом: «Вы обнаружили тела погибших?».

— У меня постоянно спрашивают то же самое. Когда-нибудь придется ответить: «Да. Вы — первый».

Паркинсон рассмеялся.

— Возьму на вооружение. Но я выкручивался иначе. Известно ли вам, что ботинки и туфли, лежащие на дне, до сих пор обнаруживаются парами, всего в нескольких сантиметрах друг от друга? Обычно обувь дешевая, ношеная. Но в прошлом месяце нам попался блестящий образчик работы лучшего английского сапожника. Кажется, будто туфли только из мастерской: на ярлычке можно прочесть «По дозволению его королевского величества». Они определенно принадлежали пассажиру первого класса…

Сейчас туфли под стеклянным колпаком в моем кабинете. Когда ко мне пристают насчет тел погибших, я указываю на них и говорю: «Смотрите — внутри нет даже кусочка кости. Там, внизу, очень голодный мир. И кожу бы сожрали, не будь она пропитана таниновой кислотой». После такого пояснения любопытные быстренько затыкаются.

«Гломар Эксплорер» не предназначался для приятного времяпрепровождения. Однако Руперт ухитрился превратить кормовую каюту, расположенную прямо под взлетно-посадочной площадкой для вертолета, в подобие роскошного гостиничного номера. Каюта напомнила Брэдли о первой встрече с Паркинсоном на Пикадилли. Казалось, это произошло сто лет назад. Между тем в новеньком гнездышке Руперта находился предмет, совсем не вписывающийся в интерьер.

Это был деревянный ящик около метра высотой, на вид — почти новый. Подойдя ближе, Брэдли ощутил знакомый, безошибочно узнаваемый запах — металлический привкус йода. Свидетельство долгого пребывания в морской воде. Какой-то ныряльщик — быть может, Кусто? — назвал такой запах «ароматом сокровищ». Воздух пропитался им. У Брэдли часто забилось сердце.

— Поздравляю, Руперт. Вы все-таки забрались в прадедушкину каюту.

— Да. Два глубоководных дистанционных устройства проникли туда неделю назад и разведали обстановку. Перед вами первая вещь, доставленная ими на поверхность.

На ящике еще виднелись буквы, проштампованные тушью и не потускневшие после столетнего пребывания в бездне океана. Надпись обескураживала:

РЕЗАНЫЙ ОРАНЖ-ПЕКОЕ ПОМЕСТЬЕ ВЕРХНИЙ ГЛЕНКЕРН МАТАКЕЛЛЕ.

Паркинсон благоговейно поднял крышку и снял лист фольги, лежащий под ней.

— Стандартный восьмидесятифунтовый ящик для цейлонского чая, — пояснил он. — Подошел по размерам, и его быстро переупаковали. Я понятия не имел, что в тысяча девятьсот двенадцатом году уже пользовались алюминиевой фольгой! Между прочим, за резаный оранж-пекое сейчас дали бы хорошую цену на аукционе в Коломбо. Но чаёк свое дело сделал. Восхитительно сделал.

Кусочком плотного картона Паркинсон аккуратно счистил верхний слой влажной черной массы. «Совсем как подводный археолог, — подумал Брэдли, — извлекающий из ила на дне фрагмент глиняной посуды». Но речь шла не о греческой амфоре возрастом в двадцать пять веков. Руперт раскопал кое-что более изысканное.

— Кубок Медичи, — любовно прошептал Паркинсон. — Человечество не видело его сто лет и не ожидало увидеть вновь.

Он обнажил лишь верхние несколько дюймов. Этого оказалось достаточно, чтобы проступило стеклянное кольцо с разноцветными полосками, сплетающимися в причудливый узор.

— Мы не станем вынимать его, пока не дойдем до берега, — проговорил Паркинсон. — Целиком он выглядит вот так.

Англичанин раскрыл большой альбом с названием «Шедевры венецианского стекла». Фотография на всю страницу изображала предмет, похожий на замороженный сверкающий фонтан.

— Глазам не верю, — признался Брэдли после секундного молчания. — У кого поднималась рука пить из такого? И, что важнее, кому по силам изготовить подобное чудо?

— Хорошие вопросы. Прежде всего, вещь чисто декоративная. Ею не пользовались. На нее лишь смотрели. Идеальная иллюстрация к высказыванию Уайльда: «Всякое искусство совершенно бесполезно».

Жаль, но на второй вопрос ответить не могу. Мы не знаем. Конечно, легко строить догадки, рассуждать о технике изготовления… Но как стеклодуву удалось добиться, чтобы все эти завитушки переплетались? Обратите внимание: крошечные сферы помещаются одна внутри другой! Если бы я не увидел их собственными глазами, то спорил бы до посинения, что создать подобное возможно только в невесомости.

— Поэтому компания «Паркинсон» заказала местечко на «Скайлэб-три»?

— Что за нелепый слух? Даже опровергать не стану.

— Рой Эмерсон поделился со мной мечтами о полете в космос… и о создании лаборатории в условиях невесомости.

— Отправлю-ка я Рою вежливое сообщение. Попрошу, чтобы поменьше трепал своим треклятым языком. Но раз уж затронули эту тему — да, по нашему мнению, у стеклодувного дела в условиях невесомости есть перспективы. Промышленная революция из этого, как из придуманного в прошлом веке плавучего стекла, не вырастет, но попробовать стоит.

— Вопрос прозвучит невежливо, но… сколько стоит кубок?

— Полагаю, вы спрашиваете как лицо официальное, поэтому позволю себе не называть сумму, которую представлю в отчете для компании. И потом, вы же знаете, насколько капризен рынок произведений искусства. Цифры там скачут и падают быстрее, чем на товарных биржах! Поглядите на ушедшую недавно за миллионы долларов мазню конца двадцатого века! Теперь за нее и цента не дадут. В нашем же случае речь идет не просто о вещи. В ней заключена история. Как ее можно оценить?

— Назовите хотя бы порядок.

— Буду весьма разочарован, если цена окажется ниже пятидесяти миллионов.

Брэдли присвистнул.

— И сколько еще на дне подобных штук?

— Много. Вот список предметов, подготовленный для выставки, запланированной Смитсоновским институтом. Институт, кстати, не отказался от идеи, только передвинул дату на сто лет вперед.

В перечне значилось более сорока произведений искусства. Каждый пункт снабжался пространным техническим комментарием по-итальянски. Напротив примерно половины названий стояли вопросительные знаки.

— Тут какая-то загадка, — пояснил Паркинсон. — Двадцать два предмета отсутствуют. Мы точно знаем, что они находились на борту, и уверены, что прадед держал их в каюте. Он жаловался на тесноту. Коллекция мешала устроить вечеринку.

— Собираетесь по традиции обвинить во всем французов?

Это была старая и язвительная шутка. После обнаружения «Титаника» в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году французы совершили к нему несколько экспедиций. Пытаясь извлечь из судна различные предметы, они причинили ему значительный ущерб. Баллард и коллеги так и не простили французских варваров.

— Нет. У них отличное алиби. Мы пробрались в каюту первыми. Думаю, прадед попросил перенести ящики в соседнее помещение или в коридор. Уверен, они где-то неподалеку от его жилища. Рано или поздно мы их найдем.

— Надеюсь, что так; если ваши предположения верны — в конце концов, вы эксперт, — то ящики со стеклом покроют все расходы на проект. Остальное — чистая прибыль. Отличная работа, Руперт.

— Благодарю. Надеюсь, второй этап пройдет так же удачно.

— Вы о «Кроте»? Я заметил его рядом с техническим бассейном. Появилось что-нибудь новое после вашего последнего отчета? Надо сказать, та информация оказалась весьма скудной.

— Знаю. Свалилась куча срочных дел, когда из вашего ведомства полетели требования насчет графиков и сроков. Но сейчас мы на коне. Надеюсь.

— По-прежнему хотите сначала провести испытания на чистом участке дна?

— Нет. Начнем сразу с остова корабля. Мы уверены, все системы работают отлично. Зачем ждать? Помните финал программы «Аполлон» в шестьдесят восьмом? Самая дерзкая азартная игра в истории техники! Здоровенный «Сатурн V» летал только дважды, без человека на борту. Второй полет прошел отчасти неудачно. И все же НАСА пошла на рассчитанный риск. При следующем запуске в корабль посадили людей. И это был не просто полет в космос. Они отправились на Луну!

— Конечно, у нас ставки пониже. Но если «Крот» не сработает либо потеряется, возникнут большие неприятности. От него зависит вся операция. Чем скорее узнаем о возможных трудностях, тем лучше.

— До нас никто не устраивал подобного. Но первое испытание все равно будет в реальных условиях. Хотелось бы, чтобы вы присутствовали.

Ну, Джейсон, как насчет чашечки хорошего чая?

27. ПРЕДПИСАНИЕ.

«Статья 1. УПОТРЕБЛЕНИЕ ТЕРМИНОВ И СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ. 1. Для целей настоящей Конвенции: (1) "Район" означает дно морей и океанов и его недра за пределами национальной юрисдикции; (2) "Орган" означает Международный орган по морскому дну. Статья 145. ЗАЩИТА МОРСКОЙ СРЕДЫ. В соответствии с настоящей Конвенцией в отношении деятельности в Районе принимаются меры, необходимые для обеспечения эффективной защиты морской среды от вредных для нее последствий, которые могут возникнуть в результате такой деятельности. С этой целью Орган принимает соответствующие нормы, правила и процедуры, в частности, для: (а) предотвращения, сокращения и сохранения под контролем загрязнения морской среды и других опасностей для нее… уделяя особое внимание необходимости защиты морской среды от вредных последствий таких видов деятельности, как бурение, драгирование, выемка грунта, удаление отходов, строительство и эксплуатация или техническое обслуживание установок, трубопроводов и других устройств, связанных с такой деятельностью». Конвенция ООН по морскому праву, 1982 г.

— У нас большие неприятности, — сообщил Като по телефону из токийского офиса. — Я не шучу.

— В чем проблема? — осведомился Крейг, отдыхающий в саду около замка. Время от времени он любил взглянуть на что-нибудь, находящееся дальше полуметра от глаз. Сегодня выдался необычайно теплый и солнечный вечер для ранней весны.

— «Голубая планета». Они отправили очередной протест в МОМД. Боюсь, на этот раз обоснованный.

— Мне казалось, мы все утрясли.

— И я так думал. В юридическом отделе у всех мозги набекрень. Законно можно сделать все, что мы хотели, кроме собственно подъема корабля.

— Немного поздновато перестраивать планы, нет? И кстати говоря, вы ни разу не упоминали, как собираетесь осуществить второй этап подъема. Разумеется, шутку насчет ракет я не принял всерьез.

— Прошу прощения. Мы вели переговоры с фирмами «Дюпон», «Тиокол» и «Юнион карбид» и еще с десятком компаний. Не хотелось рассказывать, пока не определились с поставщиком.

— Поставщиком чего?

— Гидразина. Ракетного монотоплива. Поэтому я не слишком усердствовал с правдой.

— Гидразин? Где же я слы… О, конечно! Именно его Касслер использовал в книге «Поднять "Титаник"!».

— Точно. Старик не промах, отличная идея. Гидразин разлагается на чистый азот и чистый кислород, выделяя при этом значительное количество теплоты. Но Касслеру не приходилось воевать с «Голубым миром». Они пронюхали про наши замыслы — интересно знать как! — и теперь кричат, что гидразин — опасный яд. Часть его, видите ли, обязательно прольется в океан, как бы осторожно мы ни действовали, и так далее, и тому подобное.

— Он действительно ядовит?

— Ну… пить его я бы не стал. Пахнет как концентрированный аммиак. На вкус, наверное, и того хуже.

— Что собираетесь делать?

— Бороться, естественно. Продумывать альтернативные варианты. Парки обхохочется.

28. КРОТ.

Предполагалось, что трехместная глубоководная субмарина «Марвин» сменит «Альвин» — аппарат, сыгравший ключевую роль при первом обследовании затонувшего «Титаника». Однако старичок пока не собирался в отставку, хотя почти все его изначальные компоненты попали на свалку и на смену им пришли новые.

«Марвин» был значительно комфортнее предшественника и имел больший запас энергии. Отпала необходимость два с половиной часа тоскливо опускаться до дна в режиме свободного падения. С помощью двигателей «Марвин» мог добраться до «Титаника» меньше чем за час. В случае необходимости, убрав все наружное оборудование, титановая сфера, защищающая кабину экипажа, готова была всплыть на поверхность за несколько минут — этакий пузырь с воздухом, защищенный от компрессии.

Брэдли предстояло получить вдвойне новый опыт. Во-первых, он ни разу не видел «Титаник» собственными глазами. Во-вторых, хотя он и вел «Марвина» на пробных испытаниях при погружении не ниже километра, опускаться в новом аппарате до самого дна ему не приходилось. За ним внимательно наблюдал опытный пилот субмарины, изо всех сил стараясь не ограничиваться ролью пассажира.

— Высота двести метров. Расстояние до затонувшего судна сто двадцать.

Высота! Странно было слышать это слово, находясь за штурвалом глубоководного аппарата. Между тем внутри кабины жизнеобеспечения «Марвина» глубина почти не имела значения. Для Брэдли гораздо важнее было знать расстояние до дна и держаться подальше от препятствий. Ему казалось, что ведет он не субмарину, а скользящий на бреющем полете самолет и ищет в густом тумане опознавательные знаки…

«Ищет», правда, не совсем подходило к ситуации. Брэдли точно знал, где цель. Великолепное эхо сонара летело далеко впереди глубоководного аппарата. Теперь до корабля оставалось всего сто метров. В следующее мгновение телекамера должна поймать «Титаник» в объектив. Но Брэдли мечтал увидеть его своими глазами, без посредничества техники. Он вырос до эпохи видео, и ему проще было поверить в реальность происходящего без мерцающего экрана.

В ярком свете фар «Марвина» возник острый, как лезвие, нос корабля. Брэдли выключил двигатель. Маленькая субмарина плавно заскользила к приближающимся стальным утесам.

Теперь от «Титаника» Джейсона отделяли всего несколько сантиметров адамантинового стекла, рассчитанного на колоссальное давление. Он взирал на призрак, не покидавший атлантические воды почти сто лет; казалось, корабль до сих пор движется вперед, будто его странствие только началось.

Гигантский якорь, наполовину скрытый занавесом водорослей, терпеливо ждал, когда его опустят. В сравнении с ним «Марвин» казался карликом. Тонны железа выглядели настолько зловеще, что Брэдли отвел субмарину подальше от кормы. Он медленно поплыл вдоль ряда иллюминаторов, похожих на пустые глазницы черепа.

Джейсон почти забыл о цели миссии. К реальности его вернул голос из мира наверху.

— «Эксплорер» — «Марвину». Мы ждем.

— Прошу прощения. Залюбовался. Он так хорош! Экран не передает всего великолепия. Такое нужно видеть самому.

Насколько знал Брэдли, старый спор, адекватно ли отражает реальность видеокамера, решился давным-давно. Роботы и их электронные датчики поистине бесценны — да, без них невозможно обойтись и в разведке, и во многих других операциях. Но они не способны передать картину целиком. «Телеприсутствие», спору нет, — чудесное изобретение. Однако порой оно порождает опасные иллюзии. Зритель может поверить, что видит некую отдаленную реальность, стопроцентно настоящую. На самом деле правды в ней всего процентов девяносто пять. Оставшиеся же пять жизненно важны: люди погибали из-за того, что до сих пор не существовало надежного способа передачи сигналов тревоги, выявляемых обонянием. Брэдли видел тысячи фотографий и видеозаписей «Титаника», но только теперь в его голове начала складываться полная картина.

Не хотелось отрываться. Он прекрасно понимал отчаяние Роберта Балларда, у которого при первом погружении было всего несколько секунд на осмотр судна. Наконец Брэдли включил кормовые двигатели, увел «Марвина» от гигантской металлической скалы и отправился к настоящей цели путешествия.

«Крот» покоился в люльке примерно в двадцати метрах от «Титаника». Его нос целился вниз под углом примерно в сорок пять градусов. Аппарат походил на космический корабль, стартовавший не в ту сторону. По этому поводу ходило немало злых шуток насчет пусковых устройств, построенных инженерами одного небольшого европейского государства.

Коническая буровая головка глубоко ушла в осадочный грунт. В нескольких метрах позади нее лежала широкая полоса металла — балласт «Крота». Брэдли развернул «Марвина», чтобы улучшить обзор, и переключил устройства видеозаписи на ускоренную съемку.

— Готовы, — отрапортовал он наверх. — Давайте обратный отсчет.

— Начинаем отсчет с десяти секунд. Инерционное управление включено… семь… шесть… пять… четыре… три… два… один… подъем! Прошу прощения — закапывайтесь!

Буровой механизм начал вращаться. «Крот» почти сразу скрылся за облаком ила. Брэдли успел поразиться скорости, с которой исчезала из вида установка. Через несколько секунд она полностью зарылась в дно.

— Бур работает, — сообщил Брэдли. — Ничего не вижу. Стартовая площадка затянута дымом. То есть илом…

Ил оседает. «Крот» исчез. Вижу небольшую воронку. Быстро затягивается. Подплывем с другой стороны. Ждем возвращения «Крота».

— Не спешите. У вас не меньше получаса. В худшем случае — пятьдесят минут. На малыша можно делать ставки.

«"На малыша"! Да в него вбухан не один миллион долларов, — подумал Брэдли, ведя "Марвина" к носу "Титаника". — Не справится с задачей, застрянет — и Парки со товарищи придется заново усесться за чертежные доски».

Брэдли остановил субмарину слева от носа корабля. «Крот» появился через сорок пять минут. От устройства не требовалось ставить рекорды скорости. Погружение, лишившее его девственности, прошло успешно.

Аппарат Паркинсона только что надежно установил первый из запланированных тридцати поясов. Каждый рассчитывался на массу в тысячу тонн. По завершении операции «Титаник» поднимут со дна, как дыню в авоське.

Такова была теория. Похоже, она работала. До Флориды еще далеко, но теперь чуть ближе, чем раньше.

29. САРКОФАГ.

— Нашли!

Эмерсон ни разу не видел Руперта настолько возбужденным; для англичанина такое настроение было совсем не типичным.

— Уверены? — переспросил Рой. — Где?

— Почти не сомневаюсь. Девяносто девять процентов, что это он. Ну, девяносто пять. Там, где и ожидалось. В единственной свободной каюте, неподалеку от прадеда, в нескольких метрах. Помещение не успели подготовить до отплытия. Сейчас обе двери заклинило. Придется прорубаться. Погружаем ДУ, пусть работает. Останьтесь здесь, понаблюдайте.

«Уж не знаю, — подумал Эмерсон. — Дело семейное, а я посторонний». Да и тревога могла оказаться ложной, как обычно бывало со слухами о затонувших сокровищах.

— Как скоро проникнете в каюту?

— Не позднее чем через три часа. Там тонкая сталь, режется быстро.

— Желаю удачи. Держите меня в курсе.

Рой Эмерсон вернулся к работе — то есть продолжил старательно изображать деятельность. Когда он не изобретал, его мучила совесть. В последнее же время он почти перестал заниматься своими делами. Попытки навести порядок в электронном хаосе баз данных путем перемещения и классификации информации создавали иллюзию полезной деятельности.

Словом, радостное волнение Паркинсона ему не передалось.

Небольшая компания, набившаяся в каюту Руперта на борту «Гломар Эксплорера», не отрывала глаз от монитора. Зрители забыли даже про стаканы с напитками. Неудивительно: на судах типа «Эксплорера» по давней традиции бытовал сухой закон. В стаканах не было ни капли алкоголя.

По столь важному случаю собралось рекордное число Паркинсонов — почти кворум, как заметил кто-то из присутствующих. Родственники по большей части не разделяли уверенности Руперта в успехе, однако почти все изволили понаблюдать за проведением операции. Прежде здесь бывал только Джордж. Уильям, Арнольд и Глория приехали впервые. Помимо Паркинсонов в каюте собрались офицеры из команды корабля, главные инженеры и сотрудники полдюжины фирм, специализирующихся на работе в океане. Все увлеченно следили за дистанционным роботом ДУ-3, плавно скользящим над палубой «Титаника».

— Заметили, — прошептал кто-то, — как разрослись водоросли? Может быть, из-за нашего освещения? Корабль выглядел по-другому, когда работа только начиналась. Мостик теперь напоминает висячие сады Семирамиды…

Никто не ответил. Все молча вглядывались в экран. ДУ-3 опустился к зияющей полости. На ее месте некогда располагалась величественная лестница. Почти сто лет назад элегантные дамы и их стройные кавалеры всходили и опускались по ступеням, покрытым толстым ковром, не представляя, какая судьба их ждет. И конечно, они помыслить не могли, что спустя всего два года с небольшим августовские выстрелы грубо прикончат золоченый эдвардианский век[39].

ДУ-3 свернул в правый главный коридор на прогулочной палубе и поплыл мимо кают первого класса. Здесь, в узком проходе, робот двигался медленно. Теперь каждые две секунды на экране сменялись застывшие черно-белые кадры.

Все данные и сигналы управления передавались по системе ультразвуковой связи, через ретранслятор, установленный на палубе. Время от времени возникали раздражающие задержки. Экран темнел, и единственным подтверждением работы ДУ-3 в такие моменты служил высокочастотный пронзительный свист. Он означал, что на пути робота встретилось препятствие и поглотило транслируемую волну, из-за чего связь временно прервалась. После небольшого интервала, уходившего на электронное «рукопожатие» и коррекцию ошибки, картинка возвращалась. Пилот ДУ-3, находившийся на четыре километра выше робота, мог продолжить работу. Разрывы связи никак не влияли на обстановку в каюте «Гломар Эксплорера». Зрители не произносили ни слова.

Все облегченно вздохнули, когда робот остановился перед простой, никак не помеченной дверью. Белые доски ослепительно сияли в лучах прожекторов. Казалось, маляры ушли только вчера. Краска, облупившаяся лишь в нескольких местах, превосходно сохранилась.

Теперь ДУ-3 приступил к сложному, но крайне важному этапу работы. Следовало закрепиться — а эта процедура под водой так же важна, как в космосе. Сначала робот вогнал в дверь каюты два взрывных установочных винта и с их помощью «приклеился» к рабочей поверхности.

Коридор озарился ярчайшим светом термальной дуги. В сравнении с этой вспышкой потускнели даже прожекторы ДУ-3. Тонкий металл двери не сопротивлялся раскаленному добела лучу — излюбленному инструменту многих поколений грабителей, вскрывающих сейфы. Не прошло и пяти минут, как в двери образовался круг диаметром около метра. Вырезанный диск накренился вперед и медленно упал на пол, подняв небольшое облачко ила.

ДУ-3 отсоединился от двери. Приподнявшись немного, он заглянул в образовавшееся отверстие. Картинка на экране дрогнула, но тут же стабилизировалась. Сработала автоматическая фокусировка.

Руперт Паркинсон радостно воскликнул:

— Вот они! Как я и говорил — один… два… три-четыре-пять — поверните камеру вправо… шесть, семь… чуть выше… Бог мой — а это что за…

Никто из присутствующих не смог припомнить, кто же закричал первым.

30. PIETA[40].

Джейсон Брэдли видел нечто похожее всего однажды, в каком-то фильме про космос, название которого он забыл. Робот уносил к звездам мертвого астронавта, заключив его в механические объятия… Теперь же другой робот поднимался со скорбным грузом из атлантических глубин к выстроившимся по кругу надувным лодкам.

— Последняя, — грустно проговорил Паркинсон, — Девочка. Имя до сих пор не выяснили.

«Совсем как те русские моряки, — вспомнил Брэдли. — Они так же лежали на этой палубе больше тридцати лет назад». В голову лезла глупая штампованная фраза, и прогнать ее не удавалось. «И в этот момент появился я».

Как многие моряки, поднятые тогда, во время операции «ДЖЕННИФЕР», теперешние мертвецы, казалось, просто спят. Поразительно, необъяснимо. Все человечество пыталось решить эту загадку. После всех интервью, после всех заверений, что на «Титанике» невозможно обнаружить даже кусочка человеческой кости…

— Я поражен, — признался Брэдли Паркинсону. — Как удалось опознать их после стольких лет?

— Газеты того времени… семейные альбомы… даже у бедных ирландских эмигрантов сохранилась хотя бы одна фотография. Ведь люди покидали родной дом навсегда. Вряд ли в Ирландии остался чердак, не перетряхнутый репортерами за последние пару дней.

ДУ-3 передал скорбную ношу ныряльщикам в резиновых костюмах. Они осторожно уложили мертвое тело в люльку, прикрепленную к стреле одной из лебедок «Эксплорера». Тело было очень легким. С подъемом без труда справился один рабочий.

Повинуясь безмолвному порыву, Паркинсон и Брэдли отошли от поручня; они уже успели насмотреться на печальный ритуал. За сорок восемь часов из склепа, оберегавшего свою тайну почти столетие, извлекли трупы пятерых мужчин и одной женщины. Время оказалось не властно над ними.

В каюте Паркинсона собралась та же компания. Брэдли протянул Руперту маленький компьютерный модуль.

— Здесь все сведения, — пояснил он. — Лаборатория МОМД трудится не покладая рук. Есть ряд неясных деталей, но общая картина, похоже, вырисовывается.

Не знаю, слышали ли вы историю «Альвина». Она случилась на раннем этапе карьеры аппарата. Он потерпел аварию на большой глубине. Экипажу еле удалось выбраться. Они оставили внутри субмарины недоеденный завтрак.

Два годя спустя аппарат подняли на поверхность. Остатки завтрака лежали там, где их бросили. Вот вам первый пример, что в холодной воде, при низкой концентрации кислорода органика разлагается очень медленно.

— Я слышал, со дна Великих Озер поднимали прекрасно сохранившиеся тела погибших в кораблекрушениях. Лица моряков все еще выражали изумление!

— Так вот, — продолжал Брэдли, — главное условие — труп должен покоиться в герметичном помещении, куда не доберутся морские животные и микроорганизмы. Так и произошло в данном случае; эти люди пытались выбраться, но оказались в ловушке. Бедняги, они, наверное, заблудились на территории первого класса! Взломали замок на задней двери каюты. Входную же открыть не удалось. В коридор хлынула вода…

Но дело не только в холоде и герметизации. Приготовьтесь к самой захватывающей части истории. Вы слыхали о «болотных людях»?

— Нет, — признался Паркинсон.

— Я тоже — до вчерашнего дня. Время от времени датские археологи обнаруживают идеально сохранившиеся трупы возрастом более тысячи лет. По всей видимости, это жертвы каких-то жестоких ритуалов. На телах можно разглядеть каждую морщинку, каждый волос. Они похожи на невероятно реалистичные скульптуры. Причина? Трупы лежали в торфяных болотах, и от разложения их спас танин. Помните туфли и ботинки, обнаруженные на «Титанике»? Кожа осталась совершенно целой!

Паркинсон не был дураком, хотя порой притворялся персонажем из книжки Вудхауса[41]. Он мгновенно понял, куда клонит Брэдли.

— Танин? Но откуда?.. Конечно! Ящики с чаем!

— Именно. Часть из них разбилась при столкновении «Титаника» с айсбергом. Но наши химики утверждают, что танин объясняет случившееся лишь отчасти. Корабль перед плаванием покрасили. В пробах воды обнаружено немало мышьяка и свинца. Очень нездоровая среда для любых бактерий.

— Уверен, здесь и кроется ответ, — проговорил Паркинсон. — Какой необычный поворот судьбы! Чай сработал намного лучше, чем можно было представить! Невообразимо! Но, боюсь, прадед добавил нам хлопот. А все только наладилось…

Брэдли понимал, о чем говорит Руперт. К старинному обвинению в святотатстве и покушении на братскую усыпальницу теперь добавится обвинение в разграблении могилы. И как ни странно, могила оказалась свежей. По крайней мере, с виду.

Давным-давно забытые Томас Конлин, Патрик Дули, Мартин Галлахер и еще трое их пока безымянных спутников в корне изменили положение дел.

Этот парадокс, безусловно, согрел бы душу любого истинного ирландца. С обнаружением трупов «Титаник» словно ожил.

31. ПРОБЛЕМА ЭЛЕКТРОСНАБЖЕНИЯ.

— Мы нашли решение, — произнес усталый, но торжествующий Като.

— Какой теперь в этом смысл? — вздохнул Дональд Крейг.

— Эта истерия скоро закончится. Наши пиарщики трудятся засучив рукава. И ребята Парки, кстати, тоже. Мы провели пару встреч на высшем уровне, чтобы сформировать объединенную стратегию. Возможно, все обернется им и нам на пользу.

— Не понимаю…

— Все просто. Благодаря нашим тщательным исследованиям… точнее, благодаря тщательным исследованиям Парки, этих бедолаг похоронят на родине, по-христиански. Ирландцы такое любят. Никому не говорите, но мы уже ведем переговоры с Папой.

Дональд оскорбился легкомысленным подходом Като. Крейг представлял, как расстроится Эдит. Ее глубоко тронула история девочки, которой мир дал имя Колин.

— Вы бы поосторожнее. Некоторые из погибших могли быть протестантами.

— Вряд ли. Они взошли на борт «Титаника» где-то на юге, верно?

— Верно. В Квинстауне. Но такого города на карте уже не найти. После объявления независимости Ирландии название почти не используется. Теперь город называется Кобх.

— Можно по буквам?

— К-О-Б-Х.

— Что ж, мы переговорим с архиепископами. Кто там еще есть? Кардиналы, конечно. Все утрясется. Позвольте, я расскажу, что придумали наши инженеры. Если получится, выйдет намного лучше, чем с гидразином. «Голубая планета» начнет агитировать за нас!

— Приятная будет метаморфоза. Попахивает волшебством.

— Волшебство — наша работа, вы не знали?

— И каковы технические характеристики предполагаемого чуда?

— Во-первых, мы сделаем айсберг покрупнее, чтобы поднять больший вес. В результате потребуется лишь около десяти килотонн дополнительной плавучести. Такую мелочь мы могли бы обойти, воспользовавшись шариками Парки. Сначала были опасения, что так и придется поступить. Но есть способ поаккуратнее и почище. Электролиз. Расщепление воды на кислород и водород. С его помощью мы доставим газ на дно.

— Старинная идея. Где взять столько электричества? И слишком уж велика опасность взрыва.

— Глупости, Дональд. Газы будут поступать к раздельным электродам. Изолируем их друг от друга мембраной. Насчет тока вы правы. Гигаватты в час! Но мы и их достанем. Как только наши атомные подводные лодки и охлаждающие элементы Пельтье будут готовы, мы переключимся на электролиз. Возможно, придется арендовать еще одну подлодку. Кстати, почему субмарины называют лодками? Я говорил, что к нам готовы присоединиться британцы и французы? В общем, электричество — не проблема.

— Элегантно, — проворчал Дональд. — Теперь понимаю, что вы имеете в виду, говоря о преображении «Голубой планеты». Конечно, они сменят гнев на милость. Все любят кислород.

— Точно. После операции подъема мы вскроем наши надувные шарики, и весь мир задышит чуточку легче. По крайней мере, так будут утверждать пиарщики.

— А водород улетит в стратосферу, никому не причинив вреда. Ой… а как же бедный-несчастный озоновый слой? Не наделаем новых дырочек?

— Мы учли это. Хуже, чем сейчас, не будет. Слабое утешение, но все же.

— Быть может; имеет смысл собирать газы по мере подъема? Ведь это сотни тонн кислорода и водорода при давлении четыреста атмосфер. Ценное сырье, зачем его выбрасывать?

— Мы и об этом подумали. Тонкий вопрос. Возрастает техническая сложность, добавляется стоимость доставки цистерн и так далее. Конечно, поэкспериментировать можно. Появится обходной маневр, если лобби защитников окружающей среды снова поднимет голос.

— Вы все просчитали! — искренне восхитился Дональд.

Като медленно покачал головой.

— Наш друг Брэдли однажды сказал мне: «Когда решите, что учли все, — море придумает что-нибудь новое». Мудрые слова. Я о них никогда не забываю… Но пора заканчивать разговор. Передавайте Эдит сердечный привет.