38. ДЕБАТЫ.

Вопрос звучал просто, но найти ответ оказалось нелегко. Что станет с дисциплиной на борту «Магеллана», если цель миссии поставлена на голосование?

Конечно, результат, каким бы он ни был, капитану руки не свяжет. Нежелательные решения можно проигнорировать. Так и придется поступить, если большинство захочет остаться. Но подобного исхода Сирдар Бей не мог вообразить. Не прими он мнения большинства в таком случае, командный дух на корабле упадет ниже некуда. Случится катастрофа. Земляне разделятся на две группировки. Чем это грозит, лучше не думать.

И все же командир должен быть жестким, но не упрямым. Предложение имело смысл и выглядело привлекательным. Капитан сам с удовольствием пользовался гостеприимством президента и намеревался снова встретиться с той чемпионкой по десятиборью. Здешний мир прекрасен; возможно, землянам удастся ускорить процесс возникновения континентов, дав пространство для жизни миллионам новых людей. Намного проще, чем колонизировать Саган-2…

Есть вероятность вообще не добраться до цели. Надежность корабля оценивается в девяносто восемь процентов, однако остаются непредвиденные опасности извне. Лишь нескольким доверенным офицерам известно о части ледяного щита, оторвавшейся на сорок восьмом световом году. Если бы тот метеорит (или что это было?) пролетел немного ближе…

Предполагали, что угрожавший «Магеллану» объект — древний космический зонд с Земли. Гипотеза не подтвердилась: шанс, что она правдива, оказался ничтожным.

Неизвестные просители теперь именовали себя новоталассианами. Значит ли это, размышлял капитан, что их много и они организуются в политическое движение? Если так, то необходимо скорее заставить их раскрыть карты.

Пришло время созвать Совет корабля.

Отказ Моисея Кальдора звучал коротко и вежливо.

— Нет, капитан. Я не могу участвовать в обсуждении. Ни за, ни против. Иначе экипаж перестанет верить в мою беспристрастность. Но на нейтральную роль — председателя или ведущего, как ни назови, — согласен.

— Хорошо, — кивнул капитан Бей, большего он и не ожидал. — Кто будет представлять стороны? Вряд ли новоталассиане явятся излагать свои взгляды.

— По мне, лучше прямое голосование без споров и дискуссий, — жалобно проговорил первый помощник.

В глубине души капитан считал так же. Но доверие ответственных высокообразованных людей, возложенное на него двести лет назад, будет подорвано, если придется отказываться от решения, принятого демократическим путем.

Собрать Совет удалось не сразу. Возможность проголосовать предоставлялась всем членам экипажа; пришлось пересматривать графики и служебные расписания, дробя периоды сна. Половина экипажа находилась на Талассе. Из-за этого возникала проблема безопасности. Очень нежелательно, чтобы талассиане подслушали дебаты, чем бы те ни закончились…

Когда начался Совет, Лорен Лоренсон сидел один в комнате на Талассе. Впервые пришлось запереть дверь. На офицере снова были очки, но сейчас он не плавал в подводном лесу. Он находился на борту «Магеллана», в знакомом зале собраний, глядя в лица товарищей. Время от времени Лорен переключал вид на экран, предназначенный для замечаний и окончательного решения. Пока на нем виднелось одно короткое сообщение:

«РЕЗОЛЮЦИЯ: Космический корабль "Магеллан" завершает миссию на Талассе. Все первоначальные цели могут быть достигнуты здесь».

«Моисей на корабле, — резюмировал Лорен, окинув взглядом собравшихся. — Поэтому его не видно в последнее время. Выглядит усталым. Бей тоже. Кажется, все серьезнее, чем представлялось…».

Кальдор отрывисто постучал по столу, требуя внимания.

— Капитан, офицеры, члены экипажа! Это первый Совет корабля, но все вы знаете процедурные правила. Хотите что-то сказать — поднимите руку. Для письменного заявления используйте клавиатуру; адреса шифруются, обеспечивается анонимность. Прошу быть максимально краткими. Если вопросов нет, начнем с пункта 001.

Новоталассиане добавили несколько аргументов, но основным осталось первоначальное предложение, потрясшее Сирдара Бея две недели назад. За этот срок в установлении авторства капитан не продвинулся.

Самое весомое дополнение звучало так: остаться здесь — долг посланцев Земли. Таласса нуждается в их технологиях, культуре, генах. «Сперва следовало бы поинтересоваться мнением хозяев планеты, — размышлял Лорен, хотя очень хотелось согласиться с новоталассианами. — Мы же не старомодные империалисты. Или я ошибаюсь…».

Присутствующим дали время перечитать заявление. Кальдор снова постучал по столу.

— Никто не попросил разрешения высказаться в пользу резолюции; естественно, такая возможность будет предоставлена позже. Попрошу лейтенанта Эльгара изложить аргументы против.

С Рэймондом Эльгаром, задумчивым молодым инженером-связистом, Лорен почти не пересекался; тот обладал музыкальными способностями и заявлял, что напишет о полете «Магеллана» эпическую поэму. Когда его просили продекламировать хотя бы строфу из будущего шедевра, он неизменно отвечал: «Погодите до Сагана-2 плюс еще годик».

Понятно, почему лейтенант Эльгар добровольно (или не очень) согласился на эту роль. Вряд ли поэтические амбиции позволили бы ему поступить иначе. К тому же не исключено, что он действительно работал над эпопеей.

— Прошу капитана и товарищей по экспедиции уделить толику внимания.

«Странная фраза, — отметил Лорен. — Интересно, сам придумал?».

— Думаю, все как душой, так и разумом согласятся, что идея остаться на Талассе весьма привлекательна. Но прошу учесть следующее.

Нас всего сто шестьдесят один человек. Имеем ли мы право принимать необратимые решения от имени миллиона спящих?

И что станет с талассианами? Предполагается, что, оставшись, мы им поможем. Но так ли это? Местное население довольно текущим образом жизни. Вообразимо ли, что миллион землян станет частью талассианского общества, не разрушив его? Подумайте о нашем опыте и подготовке, о нашей цели, в конце концов! Много лет назад мы посвятили себя этой миссии… Не будем забывать о долге. Поколения наших предков пожертвовали собой, чтобы полет «Магеллана» стал возможен. Они дали человечеству шанс на выживание! Чем больше солнц мы достигнем, тем выше вероятность, что род людской не погибнет. Мы видели талассианские вулканы в действии; кто знает, что случится здесь через столетия?

Я слышал несерьезные речи о тектонических преобразованиях. Якобы с их помощью удастся создать новые континенты для возросшего населения! Напомню: на Земле за тысячелетия исследований тектоника так и не стала точной наукой. Вспомните катастрофу на плато Наска три тысячи сто семьдесят пятого года! Заигрывание с силами, таящимися внутри Талассы, — безрассудство!

Достаточно слов. Мы обязаны предоставить талассиан их судьбе и продолжить путь к Сагану-два. Иного решения быть не может.

— Спасибо, лейтенант Эльгар, — поблагодарил Кальдор. — Ценим вашу краткость. Кто-нибудь желает высказать противоположное мнение?

Все беспокойно зашевелились. Наступила глубокая тишина.

С минуту ничего не происходило. Наконец на экране появились сообщения.

«002. Не мог бы капитан оценить вероятность успешного завершения миссии? 003. Предлагаем разбудить представительную выборку спящих и узнать их мнение. 004. Предлагаем спросить талассиан. Это их мир».

Сохраняя полную секретность и нейтралитет, компьютер нумеровал и высвечивал реплики членов Совета. Лучшего способа воспроизводить мнения людей, желающих прийти к консенсусу, не придумали за два тысячелетия. Все находившиеся на корабле и на Талассе набирали сообщения с помощью семи кнопок маленьких клавиатур. Вводить необходимые комбинации не задумываясь учили каждого ребенка.

Лорен обвел взглядом собравшихся и с интересом отметил, что почти все держали руки на виду. Никто не сидел с отсутствующим взглядом, набирая приватное сообщение на спрятанной под столом клавиатуре. Однако в дискуссии принимало участие немало народа.

«015. Как насчет компромиссного варианта? Корабль мог бы продолжить полет, оставив часть экипажа на Талассе».

Кальдор постучал по столу.

— Мы обсуждаем не это решение, — заявил Моисей, — но оно взято на заметку.

— Отвечаю на пункт ноль ноль два, — вступил в разговор капитан Бей, вовремя вспомнив, что следует получить разрешающий кивок от председателя. — Вероятность составляет девяносто восемь процентов. Не удивлюсь, если шансы достичь Сагана-два окажутся выше, чем шансы Северного или Южного острова не уйти под воду.

«021. Кроме Кракана, у талассиан нет серьезных неустранимых проблем. Может, поможем им с вулканом? КНР».

Кто это, интересно… Конечно — Кингсли Расмуссен. Судя по всему, желания оставаться инкогнито у него нет. Высказал мысль, время от времени приходящую в голову почти каждому.

«022. Мы предлагали восстановить антенну дальней космической связи на Кракане, чтобы поддерживать с ними контакт. РММ. 023. Работы в худшем случае на десять лет. КНР».

— Джентльмены, — раздраженно проговорил Кальдор, — отклоняемся от темы.

«Добавить что-нибудь? — задумался Лорен. — Нет, не хочу участвовать в этих дебатах: слишком много и плюсов, и минусов. Однажды придется выбирать между долгом и счастьем. Но не сейчас. Не сейчас…».

— Ваша сдержанность меня удивляет, — признался Кальдор. За две минуты на экране не появилось ни одной надписи. — Никто больше не желает высказаться на столь важную тему?

Он с надеждой подождал еще минуту.

— Отлично. Возможно, вы захотите продолжить дискуссию в неформальной обстановке. Отложим голосование. В течение последующих сорока восьми часов можете излагать мнения. Спасибо.

Он поймал взгляд капитана Бея. Тот с явным облегчением поднялся из-за стола.

— Благодарю, доктор Кальдор. Совет корабля окончен.

Сирдар Бей тревожно посмотрел на Моисея. Советник изучал экран, словно видел его впервые.

— Все в порядке, доктор?

— Прошу прощения. Вспомнил кое-что важное.

В тысячный раз блуждая по лабиринту собственного подсознания, Моисей действительно набрел на нечто стоящее.

Причиной стал пункт 021. «У талассиан нет серьезных неустранимых проблем».

Теперь Кальдор знал, почему ему снилась Килиманджаро.