ГЛАВА 40.

Все же скрытые сумерками улочки Равеста необъяснимо притягательны. Может, в том виноват легкий ветерок, остужающий разгоряченное тело, или же таинственная Ярдига, с усмешкой взирающая с высоты небес. Хотя, вероятно, К'ирсан просто ощущал себя в ладах с окружающим миром.

Бал во дворце продолжался допоздна. Как ни странно, но Кайфата увлекли медленные плавные движения здешних танцев, заставили чувствовать музыку, держать ритм… Или все дело в партнерше?! Красавица Мелисандра почему-то решила посвятить едва ли не весь вечер одному мужчине, просто вынуждая К'ирсана вылезать из панциря холодной отчужденности.

— Чувствуется грация воина! — шептала халине Мелисандра во время их первого танца. — Ведь признайтесь, капитан, вы не знаете этого танца?!.. Однако прекрасно подстраиваетесь под движения, а потом и сами начинаете вести.

Придерживать руками гибкий стан красивой женщины приятно настолько, что говорить просто не хотелось, но вопрос требует ответа… да и женщины не любят, когда партнер молчит!

— Халине, пока мне был известен лишь танец с клинком, но вы познакомили меня с другими! — мягко шепнул Кайфат и едва заметно улыбнулся. Он втянул ноздрями странный, нечеловеческий аромат ее кожи. Все-таки он тогда, на пузыре, не ошибся!

Их разговор оказался столь же неспешен, как и звучащая вокруг музыка. Они часто замолкали, а потом вновь продолжали свою странную беседу. Ни к чему не обязывающие вопросы и ответы, мягкая пикировка и даже шутки… В такие моменты уходят все мысли, а остается лишь здесь и сейчас.

В перерывах между танцами Мелисандра стремительно убегала, выискивая в толпе очередного высокопоставленного вельможу, но после разговора вновь возвращалась к партнеру.

В какой-то момент К'ирсан увидел Настю с Его Величеством королем Зелода и мысленно расхохотался.

«Молодец! Раз стало совсем плохо, то найди себе защитника. И кто, как не король, подойдет на эту роль лучше всего?!» — безо всякого пренебрежения подумал капитан и усмехнулся одними губами.

Потом его вновь нашла халине Мелисандра, и они танцевали. Лишь к окончанию бала К'ирсан снова отгородился от мира барьерами холода и спросил у халине Балтусаим:

— Моя госпожа, смею ли знать, почему вы выбрали именно меня на этот вечер?

В глазах женщины появилась усмешка, и она едва ли не промурлыкала:

— Я так понимаю, мои слова о вашей мужественности или моем чувстве благодарности к спасителю вас не устроят?

Не теряя ритма движений, Кайфат с грустью покачал головой.

— Не устроят!

— Ну а как вы, капитан, отнесетесь к тому, что мне просто интересны сильные люди, способные многого достичь… Даже начав подъем по лестнице жизни с самого низа… с рабства? — К'ирсан чувствовал, как женщина улыбается под вуалью. — Вот, у вас даже руки не дрогнули. Вы все так же уверенно ведете и почти естественно улыбаетесь… К'ирсан, вы знаете, что у вас не получается улыбка? Она у вас какая-то безжизненная, в ней нет чувства.

— Иногда происходит нечто такое, после чего становишься иным. Что-то прибавляется, что-то исчезает… а случается, какая-то часть тебя попросту отмирает! — одними губами произнес Кайфат и отпустил партнершу. Танец закончился, как и бал.

— Поэтому вы и будите во мне страшное любопытство! Такой холодный, строгий и опасный мужчина… — Женщина провела ладонью по груди капитана и весело потребовала: — Надеюсь, что вы не пропадете вновь и будете захаживать к нам с Лакристой… Ну а если будет угодно судьбе или воле короля и вы вдруг окажетесь в Ралайяте в городе Чилизе, то милости прошу во дворец к моему отцу… До встречи!

Как только необычная, загадочная женщина проскользнула к выходу из зала, Кайфат с некоторым даже облегчением подумал:

«Хорошо хоть Терн этого не видел! Уж он бы не стал сдерживаться и все высказал о болванах, которые спокойно дают уйти таким женщинам!».

Шагая по улочкам столицы, капитан Львов размышлял лишь о Мелисандре, начисто забыв обо всем остальном. Отступили опасные раздумья и предчувствия, развеялась усталость… Утром ему придется искать свою роту и окунаться с головой в унылую армейскую рутину, но это все потом, сейчас же он предоставлен самому себе, своим мыслям и чувствам…

Многие воины погибли оттого, что просто преступно расслабились в мирное время. Вокруг всегда полно опасностей, и враги застыли в ожидании хотя бы тени слабости. Если у тебя много недругов, то забудь о мире даже в душе!

Чувство опасности взвыло, когда К'ирсан завернул на узкую улочку, зажатую между двухэтажными домами из кирпича. Еще не понимая, что происходит, он как-то боком отпрыгнул вправо и нырнул в Сат'тор. Прилетевшие из-за угла соседнего дома две стрелы лишь впустую выщербили стену.

— Очень резво! — Из тьмы выступил высокий эльф в необычном ало-черном плаще, скрывающем фигуру. Резной деревянный посох Перворожденного глухо постукивал по камням.

Сознание Кайфата привычно отмечало все эти детали, не задерживаясь на чем-то одном и стараясь охватить всю картину в целом. Как и для Длинноухих, ночь не была ему помехой. Разум капитана плавал в Пустоте транса, отгородившись от яда ненависти. Но ее отголоски прорывались даже сквозь воздвигнутые барьеры, подталкивая к краю, за которым лишь пропасть боевого безумия.

— Узнал я тебя, эльф! Ведь это ты приковал меня к столбам?! — Если бы К'ирсан мог слышать себя со стороны, то узнал бы в голосе свирепые интонации Шипящего. — Вместе с еще одним длинноухим выродком вы творили вашу мерзкую волшбу!

Эльф остановился и холодно рассмеялся. Следом за магом появились еще пятеро воинов Маллореана: двое встали рядом с чародеем Перворожденных, а трое других отрезали человеку путь к отступлению.

— Знаешь, у долгой жизни есть один недостаток: с каждым прожитым годом все трудней найти достойного противника… Тебя маги Гарташа считают Врагом из этих фиорских сказок, хотя, надеюсь, ты меня все же не разочаруешь! — высокомерно объявил маг. — Мне наплевать на мир смертных, но ты убил эльфов! Знай, имя твоего палача Эльнир, и я князь-маг клана Фек'яр!..

Что там еще собирался сказать ненавистный Перворожденный, Кайфат уже не слышал — из-за спины подул ветер угрозы. Эльфы решили не играть в благородство и попытались выиграть схватку малой кровью. Воины Маллореана с обнаженными мечами набросились на врага со спины, за пару секунд преодолев разделявший их десяток саженей. Вот только К'ирсан оказался готов к атаке.

Стремительно развернувшись, он вызвал в памяти одно из созданных еще в Астрале плетений, и с его ладони сорвалась стайка зеленых игл. Основной удар принял Перворожденный, обогнавший соплеменников. Его меч уже начал движение, которое должно было завершиться на шее человека, когда сотворенные К'ирсаном магические шипы вонзились в его защиту. Окутывавшее Длинноухого свечение магии дрогнуло, и тут же во все стороны полетели брызги крови. Уже мертвое тело оказалось отброшено назад, а Кайфат обнажил меч и метнулся навстречу второму Перворожденному. По клинку побежали язычки зеленого пламени, и К'ирсан ударил с разворота снизу вверх. Эльф отступил на шаг, но капитан, не останавливаясь, крутанул кистью и рубанул врага поперек туловища. Воин Маллореана успел разглядеть удар, но человек оказался слишком быстр.

Второй нападающий еще падал, когда капитан отклонил метнувшийся к нему клинок третьего и отступил вправо. Эльф потерял равновесие и качнулся вперед, а К'ирсан шагнул к нему навстречу и просто швырнул в сторону наплывающего заклинания князя-мага.

Эльнир сотворил нечто вроде золотистой паутины или сети, и вот в нее-то и втолкнул противника капитан Львов. Воин, попавшийся в силки тонких нитей магии, задергался, но лишь сильней увяз в заклятии. Спеленатый эльф упал, а маг громко выругался по-тролльски. К'ирсан зло рассмеялся и ответил на языке гоблинов, затем прыгнул вперед и вонзил острие меча в сердце беспомощного врага. Стоящие рядом с чародеем лучники успели выпустить несколько стрел, но в стремительно передвигающегося человека не попали.

Кайфат шевельнул рукой, и в противника полетел небольшой шар магического огня. С каждым разом это плетение давалось ему все легче и легче, уже не требуя долгих манипуляций с энергиями. Словно заклинание намертво впечаталось в сознание и оставалось лишь наделить его Силой.

Взбешенный князь-маг ударил по смертельному снаряду посохом, и пульсар осыпался на мостовую водопадом искр. Брызнули в стороны капли расплавленного камня, заставив стрелков опасливо отступить. Сам Эльнир прокричал заклинание, и, повинуясь взмаху его посоха, в Кайфата врезался таран из множества шипящих мелких молний. Сотворенный капитаном Львов щит оглушительно лопнул, а сам К'ирсан отлетел на несколько саженей назад.

Дикая, чаще всего инстинктивная магия человека все-таки смягчила удар, и только потому легионер отделался прожженной в десятках мест одеждой, многочисленными ранками и треснувшими ребрами. Ожидал ли князь-маг подобной живучести от убийцы эльфов или нет, но он не останавливаясь сотворил еще несколько заклинаний. Вспучились горбом камни мостовой, и десятки щупалец-лиан набросились на К'ирсана, норовя скрутить, пронзить шипами и накачать ядом. А Эльнир пропел длинную фразу, и с его посоха сорвался клубок слепящего света. Стремительно пролетев по пологой дуге, он вонзился в переплетение сражающихся с человеком растений. На миг вспыхнула полусфера магического взрыва, и все стихло, лишь в воздухе кружились крупные хлопья пепла.

Разогнав резким порывом ветра серую пелену, князь-маг впился взглядом в темный силуэт и вновь выругался. Это оказался вставший на одно колено и тяжело опирающийся на меч убийца. Внезапно маг ощутил дрожь Астрала, побеспокоенного какой-то силой. Потребовав от воинов встать к нему ближе, он принялся спешно творить заклинание защиты.

Сам К'ирсан, уже слабо соображавший, что вокруг происходит и что он творит, повинуясь звериной жажде жизни, сплетал нечто жуткое. Перед глазами вертелся круговорот из знаков Древнего алфавита, фразы из которых, точно скрепы, соединяли полотно Силы с астральной проекцией ученика Шипящего. Кайфат уже не различал реальность и мир Астрала, они переплелись для него настолько плотно, что невозможно стало отделить одно от другого. Лишь только образ ненавистного князя-мага слабо дрожал на грани видимости его внутреннего ока.

Наконец сотворенный каркас заклинания затрепетал, наполнился жизнью, и в руках у К'ирсана появился лук с наложенной на тетиву стрелой. Человек не видел, как два эльфа со страшной скоростью выпускали в него стрелы, вязнущие в загустевшем воздухе, а маг выкрикивал десятки заклинаний… В этот момент он сосредоточился на наконечнике сотворенного магического оружия, наполняя его силой своей ненависти к народу лесов, и эфир задрожал от источаемого яда. А потом Кайфат прицелился в силуэт врага и отпустил тетиву. Жуткий заряд устремился к цели… но проклятый Перворожденный успел укрыться за круглым щитом магии, и вскипевший вокруг шторм взбешенных Сил разделил противников…

Очнулся К'ирсан, лежа в глубокой рытвине на мостовой среди оплывших обломков камня и спекшейся земли. Сверху сыпалась непонятная дрянь, от которой свербело в носу и слезились глаза. Дома на десяток саженей вокруг были разрушены — стены фасадов провалились внутрь. Хотя, быть может, разрушений и больше, но за густой пеленой мелкой пыли Кайфат разглядеть ничего не мог. В той стороне, где стояли эльфы, полыхало яркое пламя.

— Разрази меня мархуз!!! — пробормотал капитан Львов и закашлялся. Рука нащупала какой-то продолговатый предмет, который оказался рукоятью меча. Клинок К'ирсана уцелел, что еще раз подтвердило мастерство гномов-оружейников.

— Да поглоти Тьма этот мир! — взвыл Кайфат и ударил кулаками по земле перед собой. — Как же я устал бегать!!!

По измазанному грязью лицу текли злые слезы. Такое ему уже не простят, и попадать в застенки «чистых» или лапы Длинноухих ублюдков он не желал. Оставалось вернуться к игре в догонялки с многочисленными преследователями.

Постанывая от боли, К'ирсан поднялся на ноги и, с трудом засунув меч в ножны, двинулся в сторону речного порта. Уже не скрываясь, он нащупал под землей линию Силы и принялся жадно глотать энергию. Каждый следующий шаг давался все легче и легче, пока он не смог бежать…

Нет ничего более унылого, чем запертый в клетке хищник. Он мечется за своей решеткой, стремясь туда, на волю, прочь от барьеров и надсмотрщиков. Вот только остаются на месте стальные прутья, закрыта дверь и зверь сходит с ума от тоски и бессилия.

Король Зелода напоминал плененного зверя. Он раздраженно мерил шагами комнату и ругался сквозь сжатые зубы. В углу напротив окна в просторном кресле сидел однорукий человек и осторожно поглаживал короткую бородку. Герцог Лукарт Аларийский, а ныне Первый советник короля, сохранял холодное спокойствие и внимательно слушал государя.

— Как же это мерзко ощущать себя предателем! Никак не достойно дворянина! — едва ли не простонал Гелид и посмотрел на нового советника.

Пока король не раскаивался в выборе — герцог не только быстро подобрал вожжи управления гражданскими делами королевства, но и обладал двумя неоспоримыми достоинствами: был безусловно предан трону и оказался старше молодого Ранса почти на полсотни лет. Последнее позволяло ему ненавязчиво и уважительно, на правах старшего, давать королю советы, которые тот не стерпел бы от менее зрелого собеседника. И как-то так сложилось, но Гелид сам стал искать у калеки ответы на многие вопросы.

— Ваше Величество, понимаю ваши чувства, но вынужден возразить самым решительным образом, — медленно, словно с трудом подбирая слова, начал грасс Лукарт. — Правитель выше морали и подчиняется лишь одному закону — необходимости. Нужды государства и народа — вот та планка, что ограничивает волю монарха. Если нет угрозы благополучию страны, то можно и в мораль поиграть…

— Да понимаю я, но все равно гадко на душе! — устало отмахнулся Ранс и по старой привычке подскочил к окну.

— Этот К'ирсан Кайфат очень интересная личность. Дважды оказывал вам, государь, весьма ценные услуги, очень умело воевал и поднялся от простого легионера до капитана. — Герцог словно бы не разговаривал с королем, а просто рассуждал вслух. — Однако сумел сохранить в тайне прежнюю жизнь. Откуда шрамы, насколько хорошо владеет магией, бастардом какого древнего рода является… Немало вопросов, очень немало! Такому остается или подниматься на самый верх, или сгинуть в пыточных подвалах!

— Я хотел дать ему особый летучий полк, — глухо произнес Гелид и тяжело вздохнул, — а он взял и так замазался в Джуге!!! — внезапно заорал король и вновь принялся ходить по кабинету.

— Да, Запретная магия и резня едва ли не в центре Гамзара… — вскинув брови, произнес герцог Аларийский.

— Еще можно было бы как-то сгладить напряжение с Джугой, но за теми встал Нолд. В делах Запретной магии их весь Торн поддержал бы! А, что там говорить про Нолд, Джугу и прочих, мы его отдали нелюди, мерзкой нелюди! Эльфам!!! — вновь взорвался криком король и уселся за стол.

— Вот к тому и подходим… Ведь мы предполагали устроить ему заточение в крепости на севере, а потом, когда шумиха уляжется, поставить на полезную для государства должность. И в этом смысле предложение уважаемого эл'Висмара оказалось как нельзя кстати. Такой подарок стал бы для воина утешением до срока, а потом… — обстоятельно говорил герцог, медленно произнося слова. — Но есть силы и Силы! Не нам спорить с Маллореаном, который бросает вызов самому Нолду. Когда Светорожденные что-то просят, то им это немедленно следует отдать.

— Убить эльфа! Даже безумец до такого не додумается! — прошептал Гелид Ранс и погладил лежащий на специальной стойке Молот.

— Смею заметить, Ваше Величество, но мне кажется, дело не только в этом. Убийство Перворожденного всего лишь повод, а ненависть к этому капитану кроется гораздо глубже, — погладив пальцем переносицу, предположил герцог Лукарт. — Такое ощущение, что затронута честь князя-мага и всего его клана… Они даже нашей помощью не воспользовались, предпочли с этим К'ирсаном встретиться самостоятельно… Ваше Величество, прошу простить, но в городе действительно что-то горит, или это мое зрение чудит?!

Король глянул в окно и увидел, как за несколько кварталов от дворца поднимается яркое зарево.

В дверь раздался торопливый стук, и, как только Гелид разрешил войти, внутрь вбежал молоденький слуга и испуганно проблеял:

— Ваше Величество! Эльфы… Они с каким-то колдуном подрались и кучу домов по камушкам разнесли! Говорят, из них только половина уцелела, а чародей ушел!

— Ладно, ступай! — махнул рукой Гелид Ранс и повернулся к Советнику. Глаза государя блестели, а рот скривился в злой усмешке.

— Ну, смею предположить, что помочь пострадавшим союзникам все-таки стоит. Выразить соболезнования, озаботиться судьбой раненых и погибших… А позже можно будет попенять на разрушения и отказ от нашей помощи! — в отличие от короля грасс Лукарт остался спокоен. — Гильдейские и наблюдатели от Нолда уже наверняка знают о схватке, но все же стоит их предупредить…

Гелид I Ранс кивал соглашаясь, но с лица его не сходила мечтательная улыбка.

— Ушел, выродок! Все-таки ушел! — Князь-маг говорил со жгучей ненавистью, которой ему еще никогда не приходилось испытывать.

Эльнир стоял на горе битого кирпича, оглядывая поле боя, и кипел от бессильной ярости. Он проиграл убийце, врагу клана и всего народа Маллореана. Никто еще не сотворил столько зла Перворожденным за последние сотни лет, сколько этот смертный представитель людского племени. Хотя человек ли он?! Только что, каких-то несколько десятков минут назад, эльф столкнулся с волшбой из самых глубинных областей Запретной магии, с грубым, еще сырым чародейством, не прошедшим через горнило опыта. Он увидел еще не Искусство, но уже Силу.

— Значит, ты разбудил-таки в себе Древнюю кровь, мальчик?! Но где ты получил знания, где?! — Эльф судорожно сжимал изрядно укоротившийся посох с одним обугленным концом. — И куда ты направился сейчас, К'ирсан Пришедший Извне?!

Недалеко, среди вороха битой черепицы исцарапанный эльфийский воин накладывал шину на руку раненому товарищу. О плохом состоянии второго можно было судить по блуждающему взгляду и мелким бисеринкам пота на лбу. Рядом топтался сержант новой городской стражи, сформированной из легионеров, и потрясенно смотрел не столько на раненого, сколько на подрагивающие руки Перворожденного, делавшего перевязку. Как-то не вязался в его сознании облик Светорожденного с привычной грязью войны.

Среди развалин домов тенями бродили перепуганные люди, выжившие в катаклизме скоротечной схватки. Работали команды огнеборцев, отгоняли зевак стражники. На кручу к князю-магу забрался представитель Гильдии магов Равеста.

— Маги всего Зелода скорбят вместе со Светорожденными… — осторожно начал разговор колдун. — Но закон есть закон, вы не согласитесь объяснить… Разумеется, в удобное для вас время!.. Так вот, не согласитесь как-то объяснить творимую здесь волшбу?!

— Что?! — рявкнул эльф, и равестский маг вдруг разозлился:

— Вы понимаете, здесь творилось Тьма ведает что! Столько запретной волшбы за десять лет не наберется, сколько ее одной этой ночью было! Артефакты аж раскалились…

— Мне все равно, что там с вашими артефактами, человек!!! — оборвал мага Эльнир, и его глаза опасно сверкнули.

— Значит, договора начала эпохи уже ничего не значат?! — разъярился чародей, забыв, что с эльфами в таком тоне не разговаривают.

Князь-маг выкрикнул заклинание, и его собеседник упал на колени, сжимая руками грудь. Внутри точно маленькая молния поселилась, которая теперь металась по всем органам, вызывая взрывы жуткой боли.

— Спрашиваешь про договора?! — Эльф наклонился над поверженным колдуном. — Нет, это я у вас спрашиваю, почему проспали Врага из ваших дрянных пророчеств. Вы так долго с ними носились, а потом взрастили на своей земле чудовище. Как так получилось, а?!!

Люди старались убраться подальше от беснующегося чародея, и через минуту на десяток саженей вокруг никого не оказалось. Один лишь эльфийский стрелок продолжал хлопотать вокруг товарища.

— Да отпусти ты этого несчастного… Умрет ведь, бедолага. — Уверенный насмешливый голос заставил князя-мага вздрогнуть.

— Да кто ты… — начал было Эльнир, но осекся.

Будь он неграмотным попрошайкой, то сказал бы, что перед ним стоял демон, но то был не выходец из глубин Бездны. Князь-маг назвал бы его эльфом, если бы не отсутствие у пришельца волос, острые звериные зубы, кошачьи глаза и когти на пальцах.

— О, Светорожденный не признал сородича! — рассмеялся пришелец и шевельнул кистями рук, разминаясь.

— М'Ллеур?!! — ошеломленно протянул Эльнир и увидел, как темный эльф склонил голову.

— Варрек Минош, мой Светорожденный собрат! Примешь ли ты вызов? — с издевательской иронией произнес обитатель самого сердца Горха и оскалился.

Главный маг клана Фек'яр выдохнул сквозь сжатые зубы и, выпустив потерявшего сознание человека из оков заклятия, твердо сказал:

— Мое имя Эльнир, и я князь-маг великого рода Фек'яр!

— Вот как, вы все-таки сохранили остатки былого? Пусть даже в такой малости, как название, но сохранили… Верно, предатель? — с яростью прошипел варрек и рыкнул: — К бою!

В тот краткий миг, когда он только услышал слово «предатель», Эльнир понял, что схватку ему не выиграть. Но и умереть в бою он не имеет права! Клану нужны его сила и могущество, но еще больше — те знания, которые он получил этой ночью. Он обязан бежать, и для того хороши любые средства…

С места разгорающейся дуэли двух могущественных магов вытаскивал своего товарища эльфийский стрелок, скрипя зубами и проклиная всю магию этого мира.