ГЛАВА 35.

Ярик сидел в какой-то мрачной дыре и жевал кусок пережаренного мяса то ли крысы, то ли какой иной твари. Раньше он бы даже не прошел рядом с тем, кто ест такое, но теперь ему были нужны силы. Грязный, измочаленный кусок — это источник жизненных сил, которые ему просто необходимы. Мириться с положением, когда тебя засасывает в трясину городского разбоя, когда надо постоянно скрываться от местных стражников, работающих вполне профессионально, он не собирался.

Рядом копалась в копне спутанных сальных косм девка. Именно девка, ибо женщиной назвать это существо просто не поворачивался язык. А запах, что от нее шел, забивал даже вонь этого заброшенного участка городской канализации. Несколько горящих факелов бросали дрожащие тени на лица расположившихся поблизости людей, вызывая еще большее раздражение. О боги, как Ярик презирал и ненавидел этот сброд!

«Эти все еще не верят слухам обо мне. Видать, одноглазый урод решил проверить Раба, — нагнетая в себе ярость, подумал Ярик. — Я тебе покажу проверки!».

— А ну отвали, тварь! К своим ублюдкам иди! — рявкнул он и ударил раскрытой ладонью соседку.

Та откатилась в сторону, но сделала это очень грамотно, и вот уже стоит на четвереньках, оскалив зубы, а между пальцами блестит лезвие.

«Дура! — лениво подумал Ярик. — А их главарь вдвойне дурак, если думает, что я куплюсь на их детские уловки».

Он уже был на ногах и теперь стоял чуточку согнувшись. До потолка оставалось с локоть, но лучше не рисковать, да и удобней так. Со спины ощущались волны смертельной угрозы. Ярик презрительно ухмыльнулся и в момент, когда оборванка прыгнула на него, шагнул влево и нанес рубящий удар сжатыми пальцами правой руки. Под рукой хрустнуло, но он не задумываясь тут же ударил с резким выбросом энергии ногой назад. Нападавшие с визгом разлетелись в стороны.

— Ну что же ты, Курган, таких неумех посылаешь. Хозяин может даже оскорбиться. Как бы не посчитал, что его не уважают. — Ярик говорил с акцентом жителя Сардуора. С его абсолютной памятью сделать это было очень легко. За те полтора сезона, что они с Даргом жили в Гамзаре, он успел в совершенстве изучить торн, или общий язык, но образ есть образ. Полузверь-получеловек с Сардуора просто не может говорить правильно!

Ярик по-звериному оскалился, и в темноте зажглись два фонарика глаз кайфата. И с десяток человек еще одной городской банды задрожали в ужасе. Казавшиеся пустыми побасенками страшноватые слухи о стоявшем перед ними человеке обрели плоть. Кто-то просто окаменел, боясь пошевелиться, а кто-то, наоборот, начал отползать в сторону от проштрафившегося главаря. Это была уже седьмая банда, которую Дарг брал под свой контроль, и все городское дно было в курсе его методов подчинения. Начавшийся было бунт против Хозяина удалось подавить в зародыше.

Хозяин и Раб — вот как их звали здесь, убийца-хозяин и его цепной зверь. Банды, никогда не знавшие единой власти, собирались в стальной кулак. Дарг плевал на всех: на ночных хозяев, на городские власти, на магов. Он выстраивал свою силу, четвертую силу в этом городе, где царили деньги и порок. Дарг нуждался в деньгах, но для их добычи необходимы соответствующие инструменты.

Тот первый раз, когда по приезде в город хозяин Ярика захватил в плен аристократа, стал только ступенькой к построению пирамиды власти в Нижнем Гамзаре, на вершине которой вольготно расположился Дарг. Аристократа отпустили за выкуп, а оборванцы стали первыми воинами подземной армии кочевого вождя. Нагоняя на своих «подопечных» ужас и подслащивая пилюлю богатой добычей, он быстро набрал силу. Несогласные с его методами управления планомерно уничтожались. Так родился миф о Хозяине.

Вообще, мир городских катакомб был поделен между враждующими группировками местного отребья. Каждая банда состояла из тридцати — сорока человек, причем реальную силу составлял костяк банды едва ли в десяток человек. Вот такой костяк и необходимо было подчинить в первую очередь. Сначала этим занимался лично Дарг со своими новыми сообщниками, но потом поручил это Ярику. И едва ли не впервые Ярик познал тогда вкус боли от Темного ошейника. Раб отказался выполнить приказ господина! Дарг рассвирепел, и несколько часов непрекращающейся муки сломили непокорного корда. Так Ярик стал сподручным убийцы-хозяина.

Сначала его посылали против одиночек — чтобы набрался опыта! А набираться было чего. Мир уголовников — это мир зверей. Ты можешь быть непревзойденным мастером боевых искусств, но тебя до смерти забьет толпа подростков. И все потому, что главное правило выживания в таком мире — отсутствие правил! Ты можешь одним ударом свалить бандита с ног, а он, не вставая с земли, вцепится зубами в ногу и вырвет сухожилие… Бывали такие случаи, бывали, а ведь Ярик не был мастером боевых искусств! Насколько он понимал, Дарг использовал его как владельца кайфата — зверя, что находил веские аргументы против любого противника.

Но Ярику пришлось изучать искусство драки в катакомбах и на личном примере. И он учился. Теперь Ярик постоянно жил в маске зверя, с которым сроднился в невообразимо далеком и каком-то даже родном Смертельном Лесу. Нет, Ярик не научился драться или сражаться, он научился убивать, убивать людей. Хотя эти существа и людьми-то назвать можно было с трудом. Насильники, убийцы, воры, ни в грош не ставящие чужую жизнь, они уважали единственный закон — закон силы. И железной рукой Дарг и его раб насаждали уважение и страх перед их силой. Так Ярик и получил свое прозвище.

Единственной для него отдушиной был Руал — бессловесный зверь и Молчун — местный старик. На окраине города прямо на берегу реки находилось скопление карстовых пещер, настоящий пещерный город. Их-то и облюбовали местные нищие. Здесь было относительно безопасно, хотя, конечно, только в сравнении с миром катакомб. Одним из таких нищих и был Молчун. Ярик познакомился с ним случайно. Однажды он и приданные ему люди отдыхали после рейдов по пещерам. Ярик, взбешенный очередным приказом хозяина и переполненный ненавистью к окружавшим его уродам, отправился бродить по темным коридорам подземелья, где и столкнулся с закутанным в лохмотья стариком. Первое, что тогда поразило Ярика, это отсутствие страха на лице старика. Жуткие слухи ходили о слуге Хозяина, а этот не испугался. Узнал, но не испугался! Второе — отсутствие вони немытого тела, по которой легко распознавался здешний обитатель. И Ярик заговорил с этим стариком… а тот ответил, что и породило их странноватую дружбу.

Старик был потрясающе образован. Умел читать и писать, знал историю и географию, мог часами рассказывать о каком-нибудь политике, который жил тысячу лет назад. Со стариком Ярик отдыхал. Именно он научил Ярика письму на общем языке и рассказал об окружающем мире: о череде великих войн, о гномах и эльфах, троллях и гоблинах, о людях… Молчун умер в начале зимы. Ярик похоронил его на вершине холма, откуда открывался отличный вид на Гамзар, который, несмотря ни на что, очень любил старик. Он так и не рассказал Рабу, кто он и почему жил здесь, но в памяти Ярика Молчун остался просто хорошим человеком…

А потом опять были рейды и схватки в ночи. Дарг теперь занимался планированием нападений на дома богачей и сбытом вещей скупщикам краденого. Теперь бывший кочевой вождь не боялся преследования сородичей. На первые же пять сотен фарлонгов, отнятых у того самого аристократа, захваченного в порту, он заказал у мага смену своей ауры. Тот поработал на славу. По старым признакам его не мог теперь найти никто, а Ярик не вылезал из катакомб, которые гасили любые способы магического поиска.

Дарг теперь уважал магию. Даже общий язык он изучил с ее помощью. Купил дорогой обучающий амулет. С его теперешними деньгами это оказалось легко. Сейчас кочевник был буквально увешан всевозможными магическими амулетами, защитными или атакующими. Благо он мог себе это позволить. Золото рекой текло на счета Дарга в гномьих банках.

Иногда Ярика поражала беспечность хозяина. Ну неужели он не понимает, что подобный беспредел долго продолжаться не будет? Ночные хозяева — местная воровская гильдия — не терпели конкурентов на своей территории, а уж про стражу и говорить нечего. Могли отомстить и вконец запуганные жители катакомб. Но и надо признать, Ярик только здесь осознал гениальность его хозяина: за неполный сезон организовать в чужой стране свою банду и, успешно грабя людей, сколотить неплохое состояние… Цифры Ярик не знал, но знал, что деньги приличные.

Последнее время Ярик, скрываясь от облав потерявшей терпение городской стражи, постоянно искал хозяину новых членов для его банды взамен выбывших по естественным для воров и убийц причинам. Этим он напоминал королевского вербовщика, только тот заманивал щедрыми посулами и крепким вином, а Ярик использовал чужой страх.

Общее число бандитов Дарга колебалось от тридцати до пятидесяти человек, чего вполне хватало, чтобы выскочить через какую-нибудь лазейку на поверхность, ограбить богатый дом или магазин, а затем снова скрыться в городских подземельях и затеряться в лабиринте пещер. В операциях на поверхности Ярик не участвовал, но вот под землей он хлебнул лиха сполна. Кровь и грязь, вонь стали его вечными спутниками. Пребывание в этом аду слилось для Ярика в одну бесконечную кошмарную ночь. Он потерял счет времени, все события для его утомленного разума слились в одно отдающее горечью пятно. Почти двенадцать седмиц он не вылезал из проклятых подземелий…

Единственное событие, врезавшееся в его память, произошло ближе к концу осени, когда Ярик чувствовал себя в тесных подземных лазах уже довольно свободно и ожидал неприятностей только от хитрого и жестокого зверя — человека. Это событие показало всю глубину его заблуждений. Дарг направил своего раба с тремя своими подручными разведать подземные пути подхода к дому какого-то богача. Домик хоть и стоял на отшибе, но затея проникнуть внутрь напрямую была обречена. Высокая каменная стена, крепкие ворота, два рыкача, бегающие по двору, пятеро сторожей да еще и всевозможные магические ловушки превращали банальный грабеж в настоящий штурм крепости. У Дарга же не было никакой возможности не то что незаметно провести этот штурм, а вообще его осуществить. Поэтому он где-то раздобыл планы старого города чуть ли не Эпохи Войн и нашел там схему карстовых ходов. Вот один из этих ходов Ярик со товарищи и должен был разведать.

Пройдя по канализационным ходам и выйдя к переплетению карстовых пещер, они начали поиск. Как Ярик и ожидал, за прошедшие века система пещер довольно сильно изменилась. Вода, подземные толчки и вмешательство человека породили новые ходы и засыпали старые. На план пришлось со спокойной душой наплевать и продолжить разведку почти вслепую. Превосходно чувствуя направление, Ярик надеялся найти подходящий ход среди множества возможных. Осуществляя поиск, он со своими помощниками в какой-то момент был вынужден спуститься на более низкие уровни этого пещерного города. Судя по ощущениям, и уровень городской канализации, и более низкий уровень кое-где уцелевших старых катакомб остались далеко позади, когда люди вышли к достаточно просторной пещере. Здесь сильно пахло сыростью и слышался далекий шум воды. Ярик выбрался к подземной реке. Именно тогда его спутники, делая отвращающие зло знаки, зашептали о Водах Кали. Ярик, скептически относящийся ко всяким образчикам подземных страшилок, угрозами заставил своих помощников идти дальше.

Руал сновал где-то недалеко, разыскивая удобный ход, ведущий вверх, люди же, крадучись, шли вперед. Мягкий свет магических светильников разгонял тьму. Неприятный звук клацающих зубов сильно действовал на нервы Ярику — его спутники никак не желали считать свои верования глупыми сказками. Через некоторое время забеспокоился и Ярик. В воздухе словно повисло напряжение, сгустившееся из тьмы. Нет, не было угроз и ощущения явной опасности — только напряжение, но привыкший доверять себе Ярик приказал остановиться. Неожиданно прибежал возбужденно попискивающий Прыгун. Прислушавшись к своему четвероногому другу, Ярик еще больше засомневался. В сердце Руала царило смятение. Зверь нашел что-то интересное, но в то же время не хотел это показывать хозяину из-за желания покинуть эти места как можно быстрее. Ярик на мгновение задумался и, приняв решение, шепотом велел спутникам ждать его. Сам же пошел за кайфатом.

Его способность видеть в темноте проявляла себя не слишком активно. Все словно было покрыто туманом, его ночное зрение вязло во тьме, и он хорошо видел только на расстоянии двадцати — тридцати локтей. Внимательно посматривая себе под ноги, Ярик заметил странную особенность: каменный пол был неестественно ровным, кое-где даже угадывалось нечто напоминающее резьбу. Неожиданно впереди выросли уходящие ввысь темные громады. Обратив на это внимание, Ярик даже вздрогнул.

Подойдя ближе, он разглядел, что перед ним каменные колонны, уходящие к самому своду пещеры. И это были явно не естественные образования, чувствовалась рука человека. Но вот человека ли?!

Руал подбежал к основанию одной из колонн и зашипел. Ярик подошел ближе и замер от изумления — перед зверем лежала мумифицированная конечность некогда живого существа. Если быть более точным, то это была рука. Причем рука знакомого Ярику существа. Раб присел на корточки и принялся рассматривать чужие останки. Те же самые чешуйки, черные когти и странные суставы — никакого сомнения, перед ним конечность ящерочеловека. Смущал только идеально ровный срез чуть выше локтя и отсутствие остального тела. Пальцы руки словно все еще пытались скрести камень пола, силясь достичь неведомой цели. Ярик перевел взгляд на каменные колонны и замер. Там были барельефы.

Ярик почесал подскочившего Руала и попытался разобраться с каменным изображением. И сразу же непроизвольно поморщился: чувство необъяснимой гадливости наполнило его душу. Когда же он начал осознавать увиденное, это чувство только усилилось, вдобавок ко всему обогатившись еще и неприятным холодком, угнездившимся где-то в области затылка и теперь топорщившим волосы. Изображения будили животные инстинкты вроде страха или даже ужаса.

Вообще любая картинка, а уж тем более каменная, изначально воспринимается как нечто несерьезное, не могущее напугать. Здесь все было иначе. Нет, обыкновенные невзрачные изображения разнообразных существ, какие-то сценки, все как обычно, но почему бросает в дрожь?

Всего на колонне Ярик насчитал около сорока картинок с человекоподобными фигурами (то есть с двумя руками, двумя ногами и головой) — точнее сказать нельзя. На каждой из картинок эти создания осуществляли какое-то действие, каждый раз другое. На одной существа, окружив более высокую фигуру, били ей поклоны, а на другой такая же фигура кромсала товарок на части чем-то длинным и напоминающим меч. Иногда существа сражались с разнообразными тварями, а в других случаях эти же самые твари помогали существам в сражениях с иными фигурами. На одной из них Ярик с удивлением узнал схематическое изображение ящерочеловека и ящероконя. На других картинках существа просто сидели, а поверх изображений шла сеточка мелких черточек, заставляющая изображение расплываться, — казалось, что неведомый художник норовил показать растворение существ в неизвестной субстанции. Самая верхняя картинка рассказывала о сражении костлявых фигур с существом в плаще или какой-то хламиде, что скрывает фигуру. Бьющие молнии и рассыпающиеся камни были переданы здесь довольно точно… Обычная резьба по камню, вот только реакция на нее совершенно непонятная.

Неожиданно Ярик почувствовал навязчивое желание бежать прочь. Повисшее было в воздухе напряжение переросло в волну паники и ощущение напрягшейся перед решающим броском смертельной угрозы. Волны опасности ощущались со всех сторон. Странно зашипел ничего не боящийся Прыгун и принялся искать защиты у хозяина. Он взлетел к нему на плечо и попробовал оттуда нырнуть за пазуху. Ошарашенный Ярик расстегнул ворот, и зверек с писком нырнул внутрь, где и затих. Ярик вскочил на ноги и побежал назад.

Уже на бегу он услышал впереди во тьме жуткие вопли. Так способен кричать только человек перед лицом неотвратимого, всепоглощающего и всепроникающего ужаса, истинного кошмара, порожденного больным сознанием и обретшим плоть. А затем к зазвучавшим еще сильнее воплям прибавился угрожающий хруст… И тут Ярик вылетел прямо к ожидавшим его напарникам. Они стояли в круге света от их лежащих на полу фонарей совершенно обнаженные и дико орали. Все трое! Первой мыслью было: «Почему они голые, а все их вещи и одежда на каменном полу?» — но затем Ярик увидел главное. Захлебываясь воем и тараща во тьму обезумевшие глаза, люди стояли так, словно на них дул ураганный ветер. Их шатало, трясло, а под кожей словно бегали маленькие жуки. И главное, они словно «плыли» у него перед глазами. Так бывает, когда кружится голова. В памяти возникла картинка с колонны, там тоже изображение расплывалось…

По чувствам, пусть и запоздало, резануло ощущение великого зла, Зла с большой буквы. Не то ощущение враждебности и личного неприятия, что возникает в течение жизни каждого человека или народа, а ощущение полной инородности, говорящее о невозможности совместного существования. Это было изначальное и вечное Зло. Далее Ярик действовал как-то не раздумывая, словно именно так и должно поступать. И этот поступок был едва ли не самым безрассудным в его жизни. Он прыгнул к людям.

Метнувшееся в прыжке тело будто попало в кисель. Такой привычный воздух приобрел вязкость и густоту. В сознании послышался многоголосый шепоток. Мерзость зазвучавших в голове голосов отравляла сознание и душу. Хотелось свернуться калачиком и завыть. Все тело закололо мелкими иголочками, и возникло чувство, словно некто пытается проникнуть внутрь. Но Ярик был готов к чему-то подобному. Он отгородился от чужих голосов и начал борьбу с чужой волей: Ярик вышвыривал тренированным разумом пришельца, а тот пытался сокрушить поставленные барьеры. Градины пота текли по лицу. Ярик с ужасом начал осознавать, что в этой борьбе ему не выстоять. Ну десять секунд, ну двадцать, и он встанет четвертым рядом с бандитами…

А ноги продолжали толкать тело вперед. С каждым шагом Ярик приближался к содрогающимся в агонии людям. Уже забылись цель и смысл этого движения, но он продолжал смертельную борьбу за каждый новый шаг. Как-то незаметно Ярик встал между своими бывшими спутниками, и руки нанесли три мощнейших удара, смертельных удара. Хрустнули чужие кости, и до Ярика дошла волна чужого замешательства. Тела прекратили содрогаться и уже устремились к полу, и каким-то шестым чувством Ярик ощутил облегчение освобожденных душ.

Он видел все словно в замедленной съемке: вот откинулась голова у одного и тело стало заваливаться назад, вот начали крениться набок двое других. Ноги уже несли Ярика прочь, к выходу. Каждый шаг давался все легче, словно смерть первых трех жертв сильно ослабила неизвестного врага. Корд же предоставленный ему шанс не упустил. Тела только упали, а он уже несся далеко во тьме, восстанавливая в памяти маршрут движения…

Уже потом, в знакомых катакомбах городской канализации, Ярик ощутил горячие струйки, бегущие по груди. Оказалось, что переполненный ужасом Руал разодрал хозяину всю грудь. И уже потом, когда Ярик встретился с Даргом, тот внимательно выслушал раба и как-то по-новому оглядел его с головы до ног. На дерзкие слова Ярика о том, что он больше никогда не спустится в глубинные уровни подземелий, кочевник только молча кивнул. Чуть позднее он приказал Ярику посмотреть на свое отражение в какой-нибудь чистой луже. Корд так и сделал. И увидел, что среди его вновь отросших волос появилось множество седых прядей. Кошмарный монстр оставил своему бежавшему противнику памятку. А в глубинах сознания Ярика жило воспоминание о еще одной каменной картинке, увиденной только мельком: четырехрукое бесполое существо с пустыми глазницами, попирающее ногами непонятные знаки и вместо украшения носящее на груди череп ящера. Помнил он и о царапинах, нанесенных когтями, о царапинах, которые складывались в такие знакомые иероглифы. Прочитать фразу не было никакой возможности, но смысл ощущался нутром. «Ужас! Смерть! Зло!» — пытался передать погибший неведомо когда ящерочеловек. И его послание все же нашло адресата. Ярик познал, что такое настоящее Зло, Зло, рядом с которым тварь, напавшая на троих бандитов, казалась легким дуновением Тьмы перед штормом из Бездны…

После того случая Ярик стал более осторожен. Всякий лаз он рассматривал теперь как прямой выход на кошмарную тварь, что, естественно, добавило лишнего напряжения. Но Дарг продолжал его направлять к различным бандам ради вербовки и с целью устрашения. О желании заниматься подобной работой у раба никто не спрашивал.

Вот и теперь он занимался «вербовкой» членов одной из независимых банд. И, словно баранов, ведя новых рекрутов к месту сбора, он всеми фибрами души ожидал развязки. Рядом, скалясь, шли помогающие ему бандиты. Вооруженные крепкими тесаками, в плотных кожаных куртках, они разительно отличались от затравленно озирающихся бродяг. А ведь несколько седмиц назад были точно такими же! Неожиданно от ошейника ему передалось ощущение подергивающегося, тянущего поводка. Приказав своим «подопечным» продолжать шагать к месту сбора, он нырнул в боковой отросток и бегом направился в противоположную сторону. Хозяин звал к пустырю на краю города.

Спустя полчаса он вылез через небольшую расселину на вершину холма и теперь уже в полную силу побежал на зов хозяина. Тот его уже ожидал довольно долго.

— Почему задержался? — сухо поинтересовался он.

Ярик что-то неопределенно промычал. А сам напряженно всматривался в лицо хозяина: оно было непривычно бледным.

— Господин ранен? — наконец спросил Ярик.

— Ерунда, важно другое: воры заложили нас страже, и меня нашли. Слепка ауры у них нет — я позаботился, но надо уходить. — Дарг говорил с сильным раздражением, затем пнул сумку у ног. — Здесь твоя одежда, но сначала искупайся и сбрей эти патлы. У тебя пятнадцать минут. Через полчаса мы должны быть на станции.

На какой именно, он не уточнил, и Ярик стрелой метнулся к реке. Тот факт, что еще зима, хозяина не беспокоил. Нет, здесь, конечно, бывали теплые зимы, без снега. Но ведь и не жара! Поэтому, когда они быстрым шагом двигались назад к городу, Ярик с трудом себя сдерживал, чтобы не сорваться на согревающий бег, пока не догадался заставить кровь бежать быстрее простым усилием воли.

Станцией оказалась станция воздушных пузырей. Пятнадцать фарлонгов за билет плюс отдельная плата за питание и провоз багажа. Раньше Дарг себе позволить такое не мог, но раньше и Дарг был другой.

Вообще, пузырная станция, или пузырная переправа, представляла собой высоченную, в пятнадцать саженей, башню, на вершину которой вела винтовая лестница, выводящая на открытые площадки, называемые причалами. К каждому такому причалу и подходили воздушные пузыри, оказавшиеся местным аналогом дирижаблей. Общая конструкция несколько отличалась от виденной Яриком еще на земных картинках. Отсутствовали винты, а часть, отвечающая за летучесть — собственно пузырь, или шар, — только раза в два превышала кабину внизу. На Земле эта кабина называлась гондолой, здесь же — палубой. Маленькие пузыри несли одну палубу, большие или большегрузные пузыри две, а то и три. Это чудо местной техники являлось детищем как магов, так и инженеров. От всей конструкции шел устойчивый аромат защитной магии. Как уяснил для себя Ярик, в качестве несущего вещества здесь наверняка используется водород, а магические артефакты существенно снижают вес палуб, что делает возможным уменьшить размер шара. Идея об уменьшении силы тяжести Ярику в голову даже не пришла — скорее об увеличении.

Наиболее магически защищенной частью транспортного пузыря оказался шар. Жестких корпусов здесь, вероятно, не знали, и верхняя часть представляла собой гигантский мешок из плотной ткани. В магическом зрении этот шар виделся переплетением силовых нитей, питающихся от пульсирующего сердца в центре одной из палуб. Мощь, сосредоточенная здесь, впечатляла…

Дарг первым поднялся по высоким ступеням. Их пузырь находился на самом верху башни, на седьмом пассажирском ярусе. Вообще внутреннее убранство отличалось простотой, если не бедностью: голые стены, каменные ступени да деревянные перила. Отсутствовала даже какая бы то ни было резьба. От себя поблагодарил неведомых богов за отсутствие у них багажа. У богато разодетого Дарга через плечо висела небольшая прямоугольная кожаная сумка, в таких здесь носят бумаги, да на поясе верная сабля. У Ярика же не было и этого: в принесенной хозяином сумке лежала только одежда раба, теперь пустая сумка, полная камней, мирно покоилась на дне реки. Единственным грузом Ярика можно было считать его четвероногого друга: за пазухой тихо сопел Руал.

На седьмой причал они вышли как-то неожиданно. Шли-шли, а потом раз, и появился выход на открытую непогоде причальную площадку. Там уже давно ожидал своих пассажиров пузырь. На боку подвешенной кабины красовалась надпись «Виноградная гроздь». Для входа в кабину требовалось пройти по широкому трапу, что завис над пропастью. Несмотря на перила, у некоторых переход по этим кажущимся такими ненадежными пятисаженным доскам вызывал крики отнюдь не восхищения. Выйдя на площадку, Дарг с кордом как раз успели увидеть, как переходила какая-то знатная дама со служанкой или компаньонкой. Одетая в темно-зеленое дорожное платье до пят, в шляпке с опущенной на лицо вуалью дама с аристократической небрежностью проследовала в кабину пузыря; иначе вела себя скромнее одетая дама, ее компаньонка. Застыв посередине трапа и судорожно вцепившись в перила, она что-то потерянно шептала себе под нос. Идущий следом здоровенный мужик, то ли телохранитель, то ли еще кто, легко подхватил испуганную девушку и внес внутрь.

Ярик при виде этой сцены широко ухмыльнулся… и получил сильнейший удар в лицо от хозяина.

— Забываешься, тварь! Я напоминаю это уже в который раз: раб не смеет смеяться над свободным! Никогда! — Дарг говорил абсолютно спокойным голосом, словно рассуждал о погоде. — Понял?

— Да, господин, — столь же ровно ответил Ярик, успокаивая разъярившегося Руала. — Я все понял, господин.

Дарг пошел первым. Он шел легким прогулочным шагом, придерживая рукой свою сумку. Следом Ярик. Пройти по трапу для него не составило никакого труда. Страх перед такой мелочью, как высота, остался далеко на Земле, гораздо сложней справиться со сжимающей горло ненавистью.

Отведенная им каюта отличалась от каюты в пассажирской карете только несколько большими размерами, в остальном все точно такое же. Разве что кровати не двухъярусные, а располагающиеся по бокам от широкого обзорного окна. Надо отметить, что пассажирские места располагались на второй, самой нижней палубе. Нумерация здесь шла сверху вниз, и первая, непосредственно под пузырем, — это палуба с каютами экипажа, капитанским мостиком, двигательным отсеком и складским помещением. Воздушный корабль имел средние размеры, и здесь не предусматривались трюмы для грузов. «Виноградная гроздь» принимала до сорока пассажиров и обслуживалась семью членами экипажа. Экипаж составляли капитан, навигатор, маг четвертого ранга, отвечающий за обслуживание всей магической кухни корабля, два матроса и два стюарда, один из которых выполнял обязанности кока. Камбуз располагался на пассажирской палубе, рядом с лесенкой, ведущей на первую палубу. Вдоль бортов кабины размещались внушительные резервуары с водой. Сюда собиралась вода из преобразованного водорода (так пузырь снижался), отсюда же и бралось топливо для заполнения шара водородом. Система отличалась продуманностью и изяществом. В экстренной ситуации пузырь мог даже сесть на землю — в этом случае весь водород связывался кислородом, но такая схема требовала колоссальных затрат энергии при взлете, а также угрожала самой конструкции корабля.

Все время полета Дарг проводил в кают-компании на носу корабля. Здесь собиралась большая часть пассажиров и развлекала себя разговорами, игрой в карты, кости и камни. Об этом Ярик мог судить только по обрывкам чужих разговоров — в кают-компании рабу не место. Большую часть полета Ярик сидел в каюте, лишь изредка выходя на смотровую площадку на корме. Он мог часами стоять и глядеть на убегающую землю. Красота пейзажей просто завораживала. Скорость полета составляла около семи миль в час, не было рывков и столь знакомых по книгам «воздушных ям». Последнее объяснялось либо конструктивными особенностями воздушного судна, либо вездесущей магией.

Иногда Ярик сталкивался с другими пассажирами в коридорах палубы, и ему приходилось выполнять обязательный ритуал — становиться на колени и, опираясь кулаками о пол, стоять в такой позе до той поры, пока аристократ или купец не пройдут мимо. Радовало, что с представителями низших сословий можно было вести себя попроще. На Сардуоре подобных церемоний не существовало, но здесь все иначе. Где-то на пятый день пребывания в Джуге Дарг отвел Ярика к какому-то человеку, и тот за день преподал своему подопечному основы поведения раба. Здесь с этим было строго. Как ходить, как одеваться, как и что говорить — все это регламентировалось сводом правил.

Так, Дарг вынужденно ходил только с биркой иноземца на шее. Такие бирки вменялось носить всем иноземцам в странах Объединенного Протектората. Кроме того, не принадлежа к воинскому сословию и не являясь дворянином, Дарг носил на корабле саблю с привязанной рукоятью. Теперь выхватить свое оружие мгновенно он не имел никакой возможности. Эти подробности, касающиеся хозяина, Ярик разглядел уже только на корабле, до этого тот жил просто как богатый гражданин Джуги.

Этим-то и объяснялось, почему Ярик перед посадкой на пузырь опять должен был побриться наголо и даже втереть в голову выданную хозяином пахучую мазь — оказалось, что она задерживает рост волос и придает коже бронзовый оттенок, под стать загорелому телу человека. Одевался корд теперь в штаны и рубаху из грубого сукна мышиного цвета и куртку из овечьей шерсти. Рубаха без воротника открывала шею с ошейником раба. При ходьбе каждый шаг корда отзывался глухим стуком каблуков крепких ботинок.

Но главное — это правила поведения. Ходить с опущенными глазами, не заговаривать со свободным человеком без разрешения, руки держать вдоль тела или прижатыми к груди, лицо должно быть бесстрастным, говорить тихо и спокойно. В случае столкновения со знатью на узком пространстве необходимо выполнять этот самый унизительный ритуал. Последнее заставляло Ярика просто зеленеть от злобы, но на лице не дрогнул ни один мускул, как и положено.

Однажды Ярик столкнулся в проходе с той самой аристократкой в темно-зеленом платье. Похоже, она вообще предпочитала зеленую гамму или, в крайнем случае, какие-то осенние цвета — вариации желтого или оранжевого. Лицо скрывала неизменная вуаль, лишь ярко-зеленые, как весенняя зелень, глаза светились сквозь тончайшую ткань. Манеры этой, несомненно, молодой женщины отличались грацией и внутренним достоинством, чувствовалось, что она привыкла быть в центре мужского внимания и знала себе цену. Завидев эту женщину, Ярик опять припал к полу, лишь мельком успев перехватить оценивающий взгляд, ощупавший все его тело, особое внимание уделив ошейнику раба. Мягко шурша тканью, женщина прошла в сторону кают-компании, за ней тенью ступал телохранитель. Холодный взгляд его безразличных глаз так же оценивающе пробежал по молодому рабу, и он проследовал за хозяйкой.

Даму звали леди Мелисандрой, а ее компаньонку — Оливией. Телохранитель носил столь же мрачное, как и он сам, имя Джек. Чтобы узнать все это, Ярик даже не прилагал никаких усилий, достаточно было зайти на камбуз за обедом для себя и хозяина и просто послушать разговоры двух стюардов. Так открылся и тот факт, что Оливия дико боится высоты и все время лежит в своей каюте, а Джек нелюдим и просто за вопрос о своей подопечной может дать в морду любопытствующему. Сама же леди Мелисандра являлась постоянной темой для разговоров на этом транспортном пузыре. Кто она, почему в вуали и что скрывает — эти вопросы порождали просто невообразимые версии. Фантазия сплетников и сплетниц разыгрывалась здесь на всю катушку, но, как и всегда бывает в таких случаях, правда всего лишь где-то рядом, ускользая от неумех ловцов истины…

Только когда его миновали люди, Ярик встал и задумчиво пошел дальше. Задумчивость его объяснялась тем фактом, что, когда молодая женщина проходила мимо, он ощутил своим обостренным обонянием ее запах. В нем смешались горечь полыни и раскаленного солнца, аромат разнотравья и молодости, необычный и волнующий запах, смущал лишь один момент — люди так не пахли…