ГЛАВА 29.

Не зря говорят, что на войне день идет за три, совсем не зря. Старит не только дыхание смерти, выстуживающее воздух, и ее вечно ищущий блуждающий взгляд, особенно цепкий на поле боя, но и тот бешеный темп, которым несется жизнь. К'ирсан Кайфат познал эту истину в полной мере.

Вот только день как вернулись с охоты на орвусовых лазутчиков, где было безумие внезапных нападений, суматошное бегство с добычей и кровавая резня увлекшегося погоней неприятеля, а сегодня уже в лагере появился гонец от короля. Верхом да с еще одним конем в поводу — сразу видно, что кто-то срочно потребовался командованию.

Кайфат поначалу подумал на эльфа — как и он сам, еще пьяного от пролитой крови, с шалыми глазами и едва сдерживаемой жаждой битвы. Слишком уж они рисковали тогда, слишком выложились, и теперь следовало хотя бы седмицу перевести дух, прийти в себя, но на войне не до отдыха. Да и какое ему в принципе дело до проклятого Перворожденного? У Кайфата к этому народу серьезный счет имеется… К'ирсан даже с облегчением подумал, что проклятый длинноухий теперь уберется подальше и червячок ненависти прекратит на время точить сердце.

Он ошибся, король Гелид желал видеть именно его, лейтенанта четвертой роты Львов, и видеть немедленно. Хоть в последнем бывший раб не ошибся! Пришлось приниматься за сборы, основную долю которых заняли дела роты. За коменданта лагеря остался Ясин Шлях — он, впрочем, уже давно и успешно этим занимался, а все боевые операции взял на себя Терн Согнар как правая рука лейтенанта. В общем, рота не пропадет, люди это проверенные и надежные, вот только что будет с К'ирсаном? Несмотря на всю внешнюю невозмутимость и холодность, он всегда с содроганием вспоминал времена своего хаотичного, лишенного смысла бегства, и каждое внезапное изменение в жизни будило именно эти ощущения прошлого. Привычно перебрав в уме все возможные проколы или сомнительные для стороннего наблюдателя эпизоды своей бурной жизни, он вновь решил, что подозрительного меньше не стало и опасаться стоит всего.

Гонец оказался молчуном, под стать самому К'ирсану, хотя и сама манера передвижения не располагала к праздным беседам. Блуждания по узким лесным тропинкам, затем скачка через холмы до безымянной деревеньки, а там их уже ждал малый пузырь.

«Ого, да что же стряслось-то?» — Столь высокого внимания Кайфат еще не удостаивался. Ощутив удивление хозяина, у него из-за пазухи выглянула сонная мордочка Руала. Громадный в сравнении с ним воздушный корабль показался Прыгуну недостойным внимания, и он возмущенно даже не куснул, а обозначил укус в подбородок К'ирсана, после чего вновь спрятался — досыпать.

Полет занял часа четыре — пузырь был не самым быстроходным и далеко не комфортным. Кайфат весь заледенел от пронизывающего ветра, который задувал в плохо заделанную пробоину в пассажирской палубе. Экипажи пузырей активно участвовали в боях, и уже немало летающих кораблей теперь никогда не поднимется в небо.

Но полеты опасны не только во время боев и сражений — эту истину в очередной раз доказала команда небольшого воздушного транспорта с К'ирсаном на борту. Что-то команда напортачила с управлением, не успела затормозить, и пузырь с силой врезался в свежеотстроенную причальную мачту нижней палубой. От удара лейтенанта Львов так приложило о борт, что он только чудом не вывалился в обнажившуюся рядом пробоину. Дрянная заплатка все-таки не выдержала и провалилась вниз. Невозмутимый ранее гонец, которого прокатило по полу совсем рядом с открывшимся провалом, теперь цветом напоминал недозрелый плод друла. Даже шесть саженей свободного полета до надежной земли страшили. Когда же они перебрались на мачту и спустились вниз, гонец не выдержал и принялся мучительно избавляться от содержимого желудка. И наверняка он теперь ненавидел Кайфата, равнодушно стоявшего совсем рядом. Хотя тому было на все это плевать — врагом больше, врагом меньше; главное самому не зевать, тогда и недруги не опасней ручных скортов, давно забывших о вкусе крови врага.

— Пойдемте, лейтенант, — поднявшись с колен и неприязненно скривившись, процедил гонец и двинулся в сторону резиденции короля Зелода. — Не надо заставлять короля ждать!

С последней фразой он явно погорячился — вряд ли законный властитель Зелода настолько сильно охвачен предвкушением встречи с каким-то лейтенантом, что вынужден ее ожидать.

Внутрь резиденции их пропустили только после трех тщательных проверок. Покушение на многое заставило смотреть иначе, потому и опасались убийц под заклятием личины. Вокруг дома вышагивали гвардейские караулы, на крышах соседних домов замерли стрелки, внутри же не протолкнуться от бойцов роты личной охраны короля. К'ирсан насчитал аж шесть магов, увешанных следящими артефактами, которые, не жалея сил и заклятий, изучали каждого посетителя. Кайфата словно ледяной душ обдавал каждый раз, когда внимание очередного чародея обращалось на его персону.

— Что у тебя там? — ткнул пальцем на оттопыренную рубаху еще молодой колдун, отпустивший для солидности бороду. — Оружие и личные вещи оставлять здесь! — Бдительный маг указал на приземистый монументальный на вид стол с лежащими на нем тремя мечами и одним кинжалом. Говоря все это, чародей не забывал внимательно следить за движениями Кайфата и королевского гонца, который не представился даже здесь.

К'ирсан вздохнул и подошел к столу. Сначала он отцепил ножны с мечом и кинжалом, после чего покосился на заметно напрягшегося волшебника и трех королевских стражей с оголенными мечами и вытащил из-за пазухи взъерошенного Руала. Держа его на вытянутой руке, лейтенант пристально посмотрел в глаза четвероногого друга и послал короткую мысль: «Сиди здесь, сторожи!» Затем посадил Прыгуна на ножны меча, по которым тот стал прохаживаться с возбужденным видом, угрожающе посматривая на людей. Всем своим видом он демонстрировал угрозу и готовность защищать хозяйское добро до смерти.

— Не нагадит? — обеспокоенным тоном поинтересовался молодой волшебник, но ответ К'ирсана его ничуть не успокоил. — Ладно, проходите, лейтенант. По коридору третья дверь!

Кайфат кивнул и оглянулся на гонца:

— Ну, пошли…

— Лейтенант, мне приказано доставить вас в резиденцию. И все. Что дальше — не моя забота! — Судя по прохладному тону, гонец действительно невзлюбил своего подопечного. К'ирсан в ответ ухмыльнулся и, натянув маску, которую его попросили снять еще на первом посту, пошел к указанной двери.

Вела она в комнату, смежную с королевским кабинетом, где посетители ожидали аудиенции. Там уже сидели два капитана и лейтенант, а у окна притулилась худощавая фигура чиновника.

— Имя, звание, цель визита! — густым сочным басом рявкнул воин пера и чернильницы. Диссонанс с внешним обликом оказался столь разителен, что К'ирсан вздрогнул. По лицам офицеров расплылись довольные улыбки: не только они купились на внешность канцелярской крысы.

— К'ирсан Кайфат, лейтенант четвертой роты Львов, Двенадцатый легион, — отрапортовал он и быстро добавил: — Цель визита — приказ короля.

Чиновник с сожалением осмотрел запыленные ботинки вошедшего офицера, поношенную форму, тяжело вздохнул и сообщил:

— Тут у всех приказ короля. Садитесь, Его Величество пока занят.

Лейтенант Кайфат огляделся и, выбрав стул у самого входа, с удовольствием сел. Лучше сейчас, конечно, принять ванну, переодеться да хорошенько пообедать, но кого интересуют желания простого офицера? От безделья К'ирсан принялся изучать сидящих перед ним товарищей по оружию. Лейтенант был из Василисков, судя по пряжке на поясном ремне, — из Четырнадцатого легиона, а вот капитаны — Скорпионы из Восьмого легиона. Всех троих роднило одно — чистая, ладно сидящая парадная форма. Именно в таком виде пристало являться на аудиенцию к государю, а не в запыленных и пропахших потом тряпках. Капитаны явно слышали о выскочке-лейтенанте, и теперь все их взгляды выражали одно: иного и нельзя было ожидать от деревенщины!

Единственным человеком, явно продемонстрировавшим свою неосведомленность, оказался лейтенант. Он довольно дружелюбно улыбнулся и спросил:

— Только с границы? Ваших ведь, кажется, в Кинзал направили.

Этот лейтенант демонстрировал редкостную непосредственность, сидя на стуле верхом обхватив руками спинку. Чувствовалось пренебрежение к глупым условностям обладателя длинной родословной сановных предков, да и склонность к авантюрам проглядывала сквозь лукавый прищур глаз.

— С границы, но не из Кинзала. Моя рота стоит лагерем чуть в стороне, — медленно, словно бы задумчиво, протянул Кайфат.

— А, лазутчиков ловите. Тоже дело, а я вот только вчера с границы с Суматом прибыл. Скажу вам, три дня назад там было действительно жарко. Славно баронским выродкам всыпали, — мечтательно произнес собеседник К'ирсана. — Уже слышали?.. Ах да, прошу простить мою невежливость, виконт Емил Аларийский. — Общительный лейтенант чуть привстал и вежливо наклонил голову.

— Весьма рад знакомству, — любезно ответил Кайфат. — Я буквально час как с пузыря, а до того ходил в рейд…

— О, так вы самое интересное пропустили! Вчера утром наш король дал бой слишком зарвавшимся негодяям из Союза городов, — с воодушевлением начал рассказ виконт.

Из его довольно обстоятельного рассказа К'ирсан понял следующее. Верстах в пятидесяти от границы с Зелодом на берегу Оленди скопилась масса войск. Здесь находилось так и не подоспевшее подкрепление армии, уже разгромленной на Поле Крови и под Фиором, громоздились временные склады с провиантом, обмундированием, оружием и припасом для метателей, ожидали своего часа гигантские речные баржи и одна пиратская галера.

По другую сторону границы стоял полк Скорпионов Шестого легиона армии Зелода, две роты метателей и пятнадцать магов, которые вновь закрыли ворота на Оленди, где уже заканчивалась постройка стен новых фортов. А в трехдневных переходах стояли основные силы Шестого легиона, прикрывавшие подбрюшье всего королевского востока.

Договорившись с засевшим в Равесте Орвусом, Союз городов приостановил продвижение войск на север и перебросил ударные части латников в Сумат. В результате у маленького заштатного городишки собралось почти четырнадцать тысяч солдат, не считая обслуги машин и обозников. Еще седмицы полторы, и эти силы легко смели бы заслон Шестого легиона. Ну а если учесть подготовку наступления войск Орвуса Барлонгского, то востоку грозила война на два фронта, выиграть которую почти невозможно.

Королевский штаб это прекрасно понимал и спланировал ударить первыми. Говорят, король лично настоял на этом решении, внеся кое-какие коррективы, которые многим не понравились — офицеры не хотели рисковать жизнью государя.

Два полка Тринадцатого легиона на четырех перегруженных трофейных баржах с дополнительными движителями вышли из освобожденного Юрхана. По берегам реки их сопровождали две сотни эльфийских воинов, занятых охотой на вражеских наблюдателей. В двадцати верстах от вражеского лагеря легионеры сошли на берег. Сам король с тысячей Черных щитоносцев и Василисками Четырнадцатого легиона вылетел из Фиора на больших транспортных пузырях. По словам виконта Емила воздушные суда сначала шли на северо-запад, затем развернулись и, пройдя над Козьими горами, двинулись на Сумат. Увы, хитрость не удалась, и когда воздушный флот подошел к лагерю, то там уже были готовы к встрече. Армия противника была разделена на несколько крупных соединений, каждое из которых прикрывали мощные метатели, и выведена в поле. Хотя почему задумка не удалась, вполне понятно: говорят, у Нолда в Козьих горах несколько наблюдательных пунктов со сложными следящими артефактами. Запретную магию оттуда высматривают. Вот и успели островитяне предупредить своих наперсников!

Не сплоховали капитаны пузырей. Резко отключив движители, отчего воздушные корабли сразу же потяжелели, они начали довольно быстро опускаться вниз. На двух воздушных судах даже открыли клапаны, стравливая газ, поэтому спуск у них напоминал падение. Лишь отменная реакция и слаженность экипажа, успевшего в считаных саженях от земли вновь запустить магическую механику, предотвратили катастрофу. В результате часть войск менее чем за десять минут начала высадку, формируя заслон перед уже начавшими движение баронскими латниками, а остальные были готовы начать ее через пять-шесть минут. Своих больших собратьев наверху остались прикрывать четыре пузыря с метателями.

Удар передового отряда врага был страшен, но Скорпионы устояли, давая возможность развернуть порядки щитоносцам. В тылу своих войск мастеровые спешно собирали специальный помост для короля, откуда он мог наблюдать битву и разить врага Молотом. Увы, но с палубы пузыря это не получалось — движитель начинал работать с перебоями, что грозило падением.

Конечно же две тысячи не могли устоять против четырнадцати, готовившихся черной волной смыть жидкую шеренгу безумцев, бросивших вызов такой мощи. Следом за атакующей армией спешно передвигались колесные метатели, готовые сбивать любой воздушный корабль, приблизившийся на дистанцию выстрела. Но у капитанов пузырей был иной приказ.

Как только закончилась высадка десанта, флот обошел по дуге место битвы и ударил по беззащитному городу, уничтожая военные склады, взрывая дома. Первым пострадал склад с зарядами к метателям. Естественно, что здесь не были предусмотрены гигантские погреба, в которых и принято хранить такие опасные припасы, потому-то воздушный удар оказался невиданно эффективным. После огненных залпов внизу словно разверзлись врата в Бездну. Море огня хлынуло во все стороны, а обретший крепость черной бронзы воздух ударил в один из пузырей, размолотив палубу в щепу и изорвав шар. Охваченные огнем обломки рухнули прямо в сердце огненного шторма. Остальные капитаны стали более осторожны, нанося хотя и менее мощные удары, но все же причиняя врагу серьезный урон. Через десяток минут город напоминал остров, расколовшийся на части после извержения вулкана.

Для войск баронств это стало шоком, заставившим их на мгновение замедлить бег, оглянуться на этот запредельный, кошмарный грохот и гул, на пляшущие до небес языки пламени… Именно в этот миг ударил Молот короля. Описывая силу удара, лейтенант Емил Аларийский даже вздрагивал и поеживался. Три раза выплеснулась в мир чудовищная мощь древнего артефакта, целых три раза. Король бил далеко вперед, стараясь не зацепить собственных солдат, поэтому жуткие взрывы раздались в тылу врага, поразив те части, что еще только готовились вступить в бой.

Проплешины обугленной земли были саженей по двадцать в диаметре, от сотен людей остались только пепел и сажа, а по краям лежали десятки обожженных, изломанных тел. Враг за секунды потерял почти тысячу человек и дрогнул. Рога затрубили немедленное отступление, и противник побежал. Легионеры Зелода сами оказались не готовы к явленной им мощи и замешкались, когда следовало без остановки гнать баронских вояк. И тогда стало ясно, на что надеялись полководцы Союза городов. В бой вступили маги.

Шестнадцать угольно-черных крутящихся смерчей внезапно выросли позади отступающих войск, зацепив несколько десятков несчастных, плоть которых была сорвана с костей в один миг.

— Вот ведь парадокс магии, — заметил виконт. — Ураганные смерчи были, считай, в трех десятках саженей, а ветер почти не ощущался. И оттого еще страшней становилось!

Вместо того чтобы ударить смерчами по строю легионеров, маги сотворили совсем уж нечто запредельное. Изогнувшись гигантскими червяками, шестнадцать столбов прыгнули навстречу друг другу и потонули в огромной золотистой вспышке, породив мощный поток ветра, а за ним — полотнище искрящегося света. И вот оно-то и попыталось накрыть солдат Зелода.

Спас всех король. Его Молот ударил с такой силой, что по телу государя заплясали голубые молнии, а видимый поток ревущего огня в локоть толщиной вонзился прямо в центр чужого заклятия.

— Знаете, К'ирсан, я, как и многие, увлекаюсь Искусством, но там было нечто невообразимое. Такое буйство Стихий, такая первозданная ярость, что все потуги магов выглядят чем-то донельзя примитивным и откровенно смешным. — Голос виконта звенел от восхищения, а Кайфат заметил, с каким интересом слушают его капитаны и даже чиновник. В будущем герцоге пропадал талантливейший рассказчик.

Полотнище оказалось разорвано в мельчайшие и уже безвредные клочки. Пострадал только левый фланг, который самым краем задело вражеское заклятие. Девять Черных щитоносцев, увешанных амулетами и облаченных в защищенные магией доспехи, были безжалостно уничтожены вражеской волшбой. Их скрюченные тела многим теперь будут долго сниться в кошмарах. Гибель товарища всегда страшней любого ужасного убийства врага.

Пока легионеры отходили от шока, в правый фланг баронских войск ударили два полка Тринадцатого легиона и хлынул поток эльфийских стрел. Ряды врага смешались, поднялась паника, предпринял атаку и только что разминувшийся со смертью десант с пузырей. В суматохе магического сражения почти треть метателей подожгли залпами с пузырей, а другие увязли в людской массе и угрозы не представляли. Началось избиение врага. На том берегу Оленди находилось почти девять тысяч солдат Союза городов, остальные бежали, преследуемые малыми пузырями.

— Вот только король, говорят, пострадал! Слишком много энергии применил, чуть свою жизнь в таком потоке магии не утопил! — закончил рассказ грасс Емил и с сожалением покачал головой.

В этот момент один из капитанов, видимо, решился все-таки сделать замечание сыну влиятельного герцога, слишком уж разоткровенничавшемуся, но тут открылась дверь в кабинет короля, и оттуда вышел королевский маг.

— Проходите, — раздраженно, с плохо скрытой усталостью буркнул он и прошагал в коридор. Офицеры тут же встали, заскрипев стульями: судя по словам мага, Его Величество требовал к себе всех.

Король сидел за столом, теребя короткий ярко-красный шнур из парадной генеральской амуниции. Лицо Гелида I Ранса оказалось болезненно бледным, губы выглядели бескровными. Рядом с государем стояла чашка с дымящимся отваром, и успокаивающе светил зеленый хрустальный шар на подставке.

— Садитесь, уважаемые офицеры! Я рад вас видеть за этим столом, — хрипло проговорил король и закашлялся. Чуть успокоившись, он припал к чашке, осторожно глотая лекарство. Приглядевшись, К'ирсан увидел мельчайшие искорки заклятия, вложенного в напиток.

Наконец государю стало лучше, лицо даже немного порозовело, и он возобновил прерванную речь:

— Все вы приглашены сюда по одной причине — вы оказались лучшими в решении нестандартных, требующих военного таланта и недюжинной смелости боевых задач. — Гелид окинул четверку офицеров испытующим взором. — Мы только что нанесли страшный удар по армии наглых соседей, от которого они вряд ли оправятся в ближайшие седмицы. Предатель теперь остался один, и этот шанс следует использовать. До коренного перелома войны, за которым окончательная победа, остался только шаг. И мы сделаем его назло врагам!

Молодой Ранс замолчал, пристально вглядываясь в лица сидящих перед ним воинов, и увидел лишь сосредоточенность и внимание.

— Сохранившие верность короне люди докладывают, что через восемь дней граф Курт Гудкар во главе армии самозванца выйдет из Равеста и двинется на Фиор. Некоторые из вас уже столкнулись с наглыми попытками проторить путь наступающему врагу. — При этом Гелид посмотрел на К'ирсана и улыбнулся. Казалось, что действиям одного лейтенанта он уделял особое внимание.

— Наши войска уже готовят ему достойную встречу, но едва ли не главная заповедь войны: сражайся по своим правилам, а не по чужим. Штаб подготовил план, согласно которому в оставшейся почти без войск столице следует провести ряд акций. Попрошу ознакомиться с деталями. — Король разложил на краю стола четыре пакета. — Так уж сложилось, но именно вы станете тем камнем, который перевесит чашу с нашей победой не только в битве, но и во всей войне.

Пока офицеры распечатывали плотные конверты и внимательно вчитывались в сухие строчки приказов, король отдыхал, откинувшись на неудобную спинку стула. Время текло медленно, но Гелид Ранс никого не торопил. Все вопросы надо было решить именно сейчас, потом успех задуманного будет зависеть только от этих людей.

Наконец, когда лейтенант Емил последним отложил исписанные листки в сторону, Гелид I заговорил вновь:

— От вас и ваших людей требуется незаметно войти в Равест и перебить или рассеять отряды городской стражи. На каждом берегу Карсты расположено по две казармы, они-то и будут первой целью атаки. Под прикрытием возникших беспорядков необходимо провести захват наиболее близких приспешников самозванца. — Скучный менторский тон короля на последних словах сменился яростным шепотом: — Живьем брать выродков. Слышите?! Живьем!

— Ваше Величество, но почему тогда сам герцог Орвус стоит в списке едва ли не последним? — решился на вопрос неизвестный К'ирсану капитан Скорпионов.

— Потому как он всего лишь пустоголовая марионетка в руках умелых кукловодов! Вот они-то на свет не показываются, предпочитают дергать за ниточки из тени, — презрительно бросил король и вновь отпил из чашки.

— Мой король, значит, имена главных зачинщиков заговора находятся в этом списке? — осторожно поинтересовался К'ирсан Кайфат, поняв, что никто из его сотоварищей задавать этот вопрос не собирается.

— Верно, лейтенант. Некоторые из этих людей — предатели не только собственной чести, но и государства. Теперь уже ясно, что бунтовщики договорились с Союзом городов и Нолдом, купив их поддержку землями предков. — Молодой государь говорил тихо, но многочисленные красные пятна на лице говорили об истинной цене его спокойствия.

После ответа Гелида несколько десятков секунд в кабинете стояла тишина, пока король не понял, что больше вопросов не будет.

— Вижу, что штабисты на этот раз хорошо потрудились, раз у вас больше нет вопросов. Остается надеяться, что и впредь все будет так же просто и ясно. — Последний Ранс иронично улыбнулся и тут же деловито объявил: — Лэры офицеры! Напоследок хочу сообщить, что после успешного выполнения поставленных задач каждого ждет достойная награда… Да не оставит вас Светлый Оррис!

Дружно отдав честь, офицеры заспешили прочь. Отсчет времени начала тайной операции на пока еще вражеской территории уже пошел. На подготовку отрядов к переброске под Равест осталось меньше суток.

— Лейтенант Кайфат, задержитесь, — окликнул К'ирсана король, заставив остальных офицеров покоситься на выскочку-лейтенанта.

Как только кабинет покинули остальные офицеры и закрылась дверь, Гелид Ранс обратился к Кайфату:

— Лейтенант, для вас у меня будет еще одно задание, едва ли не более важное, чем остальные. Вы должны найти посла Нолда и передать ему пакет — не секретарю, охраннику или жене, а именно ему!

— Ваше Величество, мне следует знать, что внутри? — спросил Кайфат, вытянувшись перед законным правителем Зелода.

— Следует, — согласно кивнул Гелид. — Это предложение о мире в нашей необъявленной войне. Я закрываю глаза на покушение на собственную жизнь, а они — на убийство Безликих и некоторые другие недоразумения. Пусть будет все как прежде… Но только Курт Гудкар должен остаться без их поддержки в грядущей битве!

— Простите, Ваше Величество, но какой интерес Нолду заключать этот договор? Ведь если граф Гудкар победит, то… — вежливо попытался уточнить лейтенант.

— Передашь послу, что законный король Зелода будет держать сторону островитян в случае их конфликта с народом эльфов!..

…Лейтенанта К'ирсана Кайфата на выходе из королевской резиденции ждал двадцатилетний парнишка в форме матроса воздушного флота Зелода.

— Лэр лейтенант! Экипаж воздушного судна «Белая искра» ждет вашего прибытия на борт! — отрапортовал паренек и, не удержавшись, широко улыбнулся. Муштрой с командами пузырей никто не занимался, потому и следовали там скорей духу военного устава, чем его букве.

В ответ на это донельзя уставшему командиру Львов оставалось лишь помянуть недобрым словом демонов Бездны. Мечты о ванне и чистой кровати без клопов следовало отложить на очень далекое будущее.

Командира опытного от новичка отличает не срок службы и не звание, а способность распределить задачи между подчиненными так, чтобы проблема решалась наилучшим образом и без участия непосредственного начальства. Одним такие решения даются сразу, а другие на всю жизнь становятся для подчиненных пугалом, которое отталкивает своей суетливой бестолковостью и склонностью к работе дровосека, тоже любящего рубить сплеча.

Война заставляет иначе смотреть на вещи. Здесь твой отряд или работает, как гномьи часы, или готовься к странствиям в мирах иных, нематериальных. Ведь судят не только клинки врага, но и карающая длань короля. На войне мало выжить, надо выполнить приказ.

Утром следующего дня лагерь роты Кайфата напоминал муравейник перед грозой — та же бессмысленная на первый взгляд беготня и спешка, но с видимым порядком и дисциплиной для понимающего наблюдателя. Распределив обязанности между сержантами, К'ирсан ушел в лес к давно облюбованному овражку с чистым родником. Царила в этом месте особая атмосфера умиротворенности и покоя, снимающая боль в ранах душевных и остужающая пыл горячих чувств. Сама земля дышала безмятежностью, давая отдых усталому разуму. Командир Львов иногда приходил сюда по ночам и часами сидел, вслушиваясь в журчание воды и вдыхая запах свежести… Нельзя уйти, не попрощавшись с таким замечательным местом! Может, такая сентиментальность и не к лицу суровому воину, как подумают некоторые новички, но кто собирается перед ними отчитываться?!

У самой воды поросший густой травой лежал наверняка уже не одну сотню лет гладкий валун. Кайфат подошел к нему и, наступив ногой, замер. У него всего несколько минут тишины, а после вновь надо возвращаться к обязанностям отца-командира… Но все задумки оказались замками на песке — набежала сильная волна и смыла строение, оставив бессмысленную кучу мокрой грязи. Уединение лейтенанта было безжалостно нарушено.

— Лейтенант, вот уж не ожидал, что вы любите природу! — Опасно мягкий голос раздался из-за спины, но едва слышные шаги Кайфат услышал еще раньше.

— Она неразумна, а значит, ее не за что ненавидеть, — не оборачиваясь, безжизненно сказал легионер. Шаги пришельца стихли, он замер в сажени от командира Львов.

— Знаете, лэр, вы ухитрились произвести на меня в первую нашу встречу сильное впечатление. Мой народ привык к проявлениям любых чувств смертных… Любовь, преклонение, зависть, злоба, ненависть, очень редко — равнодушие, но никогда, никогда мы не сталкивались со столь исступленной ненавистью. Признайтесь, ведь лишь вмешательство сержанта остановило вас? — Голос эльфа Тимуриса звучал странно задумчиво.

К'ирсан молчал, словно не слыша чужих слов. Впрочем, советник и не ждал ответа. Он пришел говорить, а не беседовать.

— Необычные для смертного способности, вечная маска на лице и перчатки… Это просто не могло не заинтересовать! Да и солдаты только подогревают любопытство. Знаете, что про вас рассказывают легенды? Наверняка знаете. — Казалось, что теперь эльф упивается звуком своего голоса. Торжество и триумф слышались в его словах. — Но больше всего меня заинтересовала ваша аура. В ней ясно видны следы магии древних лесов Маллореана. Колдуны людей просто не способны их заметить, но для эльфа такие вещи естественны как дыхание.

Кайфату вдруг подумалось, что они со стороны представляют очень необычное зрелище — расслабленный, занятый неизвестно чем человек и напряженный, готовый к бою эльф за его спиной. Только вот насквозь лжива эта картина. Нет в человеке ни покоя, ни расслабленности. В душе его сжимались тугие кольца холодной, расчетливой ненависти. Слепая ярость опасна для воина, можно уцелеть, лишь обуздав свирепую стихию чувств.

— Любопытство оказалось столь велико, что я связался с гвардейцем из свиты князя-мага клана. Подробности разговора дошли до самого чародея Эльнира, и он посвятил немало времени общению со мной… — Тимурис говорил со все большей страстью, пока наконец не воскликнул: — Снимите маску, лейтенант!

К'ирсан медленно повернулся и стянул повязку. Пунцовые шрамы на левой половине лица ужасали, но под взглядом эльфа они налились мерзкой чернотой. Советник удовлетворенно кивнул и внезапно потребовал:

— Зачем ты понадобился королю, убийца? Что тебе поручил Гелид Ранс?

Кайфат продолжал молчать, лишь издевательски ухмыльнулся.

— Отвечай, червь! Совет князей теперь знает, что ты выжил после Стражей Реки и где тебя надо искать. И если хочешь легкой смерти и правильного посмертия, то не упорствуй… раб! Ведь ты, до того как стал убийцей, бежал из рабства, так?

Совершенно неожиданно для эльфа человек хрипло расхохотался, казалось, будто смех проталкивается через сведенное судорогой горло.

— Сайгал![125] Мальчишка, выслужиться решил? И врага твоего длинноухого племени поймать, и союзника прищучить?! — издевательски прохрипел Кайфат. — Ведь наверняка приказано глаз не спускать, пока помощь не прибудет, так?!..

Дальше Тимурис слушать ненавистного смертного не стал и выдернул меч из ножен, после чего сразу же попытался ударить Кайфата поперек корпуса справа налево. Но лейтенант, по-звериному оскалившись, сделал шаг вперед, перехватил кисть с атакующим мечом, поднырнул и вывернул руку врага. Пальцы эльфа разжались, меч упал в траву, а сам Тимурис оказался сбит подножкой на землю. Пинком перевернув поверженного противника на спину, К'ирсан схватил его левой рукой за горло и, чуть приподняв, отшвырнул к камню. Ударившись спиной о валун, эльф болезненно застонал, но попытался встать. Приговоренный лесным народом к чудовищной казни, воспоминания о которой теперь обжигали сознание, бывший раб припал рядом на одно колено и грубо придавил шею жителя Маллореана основанием ладони.

— О боги, как же я ждал этого момента! — просипел Кайфат и, не отрывая взгляда от перепуганных глаз потерявшего спесь молодого эльфа, вонзил ему в сердце кинжал. — И радуйся, мальчишка, что не испытал уготованных мне твоими сородичами мук.

Медленно поднявшись, К'ирсан повернулся в сторону лагеря и уже почти спокойно, с едва заметными в глазах следами былой ярости посмотрел на застывших у кустов Терна и Рвача. Сержант Согнар держал на руках вырывающегося Руала. Тот, хоть и стремился жестоко мстить обидчику хозяина, однако человека не ранил.

— Он вдруг сюда побежал, но ведь слабый еще… Вот мы и подобрали его, а он молча сопит и сюда тянется, — оправдываясь, зачастил Рвач, не отрывая взгляда от тела эльфа. Для жителей Зелода и прочих стран, далеких от Маллореана, дети лесов казались частью сказки, и их убийство граничило с кощунством.

— Начало вашего общения мы не застали, но вот его окончание рассмотрели в деталях. Да и услышали многое, — опустив зверя на траву, устало сообщил Терн и подошел к другу. — И что скажешь остальным — солдатам, «чистому», магу, королю, наконец? И ведь эльфы такого не забудут! — Сержант грустно кивнул на убитого, а Рвач растерянно потер ладонью лоб.

— С его сородичами у нас давние счеты. Думал — все, затерялся, теперь не найдут… Так что смерть этого сопляка ничего не решает. Что скажет Его Величество — не знаю, слишком от многого это зависит! — Лейтенант тяжело вздохнул и с внезапным озлоблением бросил: — А остальным и знать ничего не следует. Ушел длинноухий, и все тут!

Терн и Рвач переглянулись, и Согнар сокрушенно покачал головой — ничем хорошим эта история не закончится.