Один против всех.

Книга 1. Безымянный раб.

В романе использованы стихи Николая Гумилева. …И когда воссияет Красная Звезда на небосклоне, вестница бедствий и несчастий, надежда обреченных и погибель проклятых, придет Враг общий, принеся на многострадальные земли Торна[88] смерть, голод и тьму. Так готовьтесь же, вартаги,[89] встретим Врага во всеоружии… Фрагмент Фиорского пророчества (так называемые Списки Ужасов), частично расшифрованного по заказу Академии Общей Магии

КАРТЫ.

ПРОЛОГ.

Тихо журчала вода в мраморном бассейне посреди площадки для медитаций. Золотые рыбки лениво разевали рты, безуспешно пытаясь что-то сказать. Плавники у них еле шевелились, будто опахало в руках старого раба. Даже бронзовые дракончики с бьющими из раскрытых пастей серебряными струями воды выглядели какими-то расслабленными. Яркое солнце и легкий бриз из бухты смешались в тягучем и навевающем дремоту коктейле. Нега туманила разум. Нет, спать не хотелось совершенно, но вот полежать в блаженной неподвижности в тихом уголочке — это да. На маленькой площадке для медитаций никого не было, кроме молодого красивого мужчины лет тридцати двух. Он полулежал на переносном деревянном, заваленном подушками ложе в тени ограждающей площадку каменной стены и предавался праздному безделью.

Молодого мужчину звали Айрунгом. Одетый в просторную серую хламиду члена Ложи Магов при Академии Общей Магии, он был подобен множеству таких же молодых людей. Отличала его разве что рубиновая серьга в левом ухе да серебряная печатка на мизинце правой руки. Но именно эти украшения и позволяли ему нежиться в тишине и покое в столь уединенном уголке. Да и кто посмеет потревожить человека с серьгой Истинного мага,[90] пусть и низшего ранга, на что недвусмысленно указывала руническая четверка на перстне. Но и это было не самым важным. По коридорам Академии уже давно ходили слухи о подающем большие надежды любимчике самого Архимага Виттора. Так что льер[91] Айрунг мог многое себе позволить. Например — вот как сейчас — уйти с собрания старых зануд, как он именовал собравшихся на диспут простых магов,[92] пусть и первого уровня.

— Только крохоборы и ни одного Истинного. Как будто они могут хоть что-то путное сообщить. Сидят, бородами трясут, посохами стучат. — Молодой Истинный раздраженно сплюнул. — Капля силы и немного знаний, а все туда же — о нуждах мира судачат! Ворюги!

Приятное состояние расслабленности и умиротворения ушло, Айрунг вернулся в суровые будни капитана-мага.

«Махнуть бы сейчас к морю, к Змеиному архипелагу. Поближе к Голове, да пара абордажей… Красота!» — Эта мысль заставила блаженно зажмуриться.

— Все мечтаешь? Как был мальчишкой, так и остался, — скрежещущей стальной иглой по стеклу раздался над ухом неприятный властный голос.

Айрунг вздрогнул и резво вскочил, вытягиваясь во фрунт: «Опять проморгал! Как же он так незаметно подбирается-то?!».

— Потому и незаметно, что я Магистр Наказующих, а не мечтающий о глупых сражениях сопляк! — легко раскусил мысли молодого мага пришелец. Последние слова были произнесены с затаенной яростью, хотя со стороны это выглядело комично. Незаметно подошедший человек казался не старше двадцати, а это очень и очень сложно в его триста пятьдесят один. Не всякому такое дано, но на то он опять же и Магистр Наказующих.

— Льер Бримс. — Айрунг почтительно склонил голову.

Несмотря на всю свою независимость и уверенность в себе, Бримса он боялся, как боялись его абсолютно все. Даже Архимаг. Да и как не бояться, если это лучший боевой маг Торна за последние три столетия, одаренный не только чудовищным по своей мощи Даром, но и острейшим умом и способностью этот ум умело применять. В какие-то сто пять лет Бримс стал Магистром Наказующих, возглавив самую засекреченную службу во всем Нолде и превратив ее в идеальный инструмент, держащий в страхе весь Торн от Сууда до Сардуора, заставляющий просыпаться в холодном поту не одного правителя. Это был страшный человек, который легко мог бы принять Скипетр Власти Архимага, но считающий своим долгом занимать свое нынешнее положение. И никто не знал, зачем ему это нужно. Себе на уме человек, если можно так называть прожившего уже больше трех столетий мага.

— Да давно я уже льер Бримс, давно. — Похоже, сегодня Бримс решил поиграть в старого брюзгу. — А вот ты у нас еще молодой, горячий. О походах вот мечтаешь, когда о карьере надо думать! Рано Виттор тебе командовать позволил, ой рано! Ко мне бы тебя, уж я бы охладил твой пыл! Быстро!

Айрунг боязливо поежился. Стоящий перед ним белобрысый двадцатилетний, вечно прячущий взгляд парень, одетый в ослепительно-белые брюки и рубаху, в мягких полусапожках того же цвета, подпоясанный неизменной белой перевязью с мечом, производил обманчиво мягкое впечатление, но слава свирепого диктатора бежала далеко впереди него. А уж называть самого Архимага только по имени могли себе позволить немногие.

— Что заерзал?! Тебе что было сказано? Потрись среди обычных магов, послушай их, поговори. Учись располагать к себе людей! Иначе не видать тебе членства в Совете Мастеров как своих ушей. И отец не поможет! — Говоря все это, для полноты впечатлений Бримс упер свой взгляд в Айрунга, и сразу стало понятно, почему он избегает смотреть собеседнику в глаза. Словно мешок с песком придавил молодому магу плечи, сердце учащенно забилось. С Магистром шутки были плохи. — Что молчишь?

— Мне нечего сказать, льер. Я действительно виноват. Сегодня отличная погода, а эти старики были столь занудны, что я не смог устоять перед искушением… Я сожалею и готов искупить свою вину! — Айрунг подчеркнуто поедал начальство глазами.

Бримс вздохнул:

— Мальчишка! Ладно, я пришел не за этим. Совет Мастеров решил поручить именно тебе важное дело… В твоем вкусе. — Тонкая улыбка невесомо скользнула по лицу в ответ на радостный блеск в глазах Айрунга. — Речь идет об экспедиции в Запретные земли![93].

— Когда?! — коротким выдохом прозвучал вопрос.

— Через три дня. Возьмешь свой корабль и пройдешь через Темный океан к Сардуору. Там пройдешь вдоль берега, делая замеры. Список необходимого реквизита и карту маршрута захватишь у моего секретаря… Что, хочешь спросить, а за каким, собственно, мархузом об этом тебе пришел сообщить Магистр Наказующих?

— Ну не знаю… Вообще-то да!

— А затем, что это будет не обычное патрулирование на предмет Запретной магии.

Айрунг подался вперед, словно гончая перед броском. Тайна сейчас касалась его своим мягким покрывалом. Бримс видел все это и понимающе усмехался.

— Какой молодой и любопытный… М-да, о чем это я? Ах да, над Запретными землями ощущается непонятное напряжение… Недалеко от Гуур'о'деми…

— Что?! Заар'х'дор[94] просыпается?! — с тревогой в голосе воскликнул Айрунг.

— Тихо, тихо. Конечно нет. Высоко в небе чувствуется напряжение ткани Реальности… — Бримс помолчал и следующими словами словно припечатал: — Грядет Прорыв. Как во времена Птоломея.[95].

— Не может быть. Построить портал за пределами мира не сможет никто…

— Ты что, идиот?! Я разве сказал, что их отворяют с нашей стороны? Ткань реальности просто подрагивает, медленно расслаиваясь. Это очень похоже на одно природное явление, описанное в старых хрониках.

— Я ни о чем похожем и не слышал, — протянул Айрунг.

Бримс насмешливо глянул на мага:

— Конечно, кто сейчас интересуется древними сказками о вартагах, кроме стариков вроде меня. Обрывками легенд об их традициях и праздниках, мифами о старой, как мир, Гуур'о'деми и творимых там раз в тысячелетие обрядах.

— Что?! Вартаги не сказка? — Айрунг удивился так сильно, что забыл, с кем разговаривает, но его собеседник не стал заострять внимание на непочтительном тоне. Бримс стоял и смотрел куда-то в бескрайнюю синеву неба.

Посмотревший туда же Айрунг ничего не увидел. Молодой маг растерянно дернул плечом, но тут снова заговорил Магистр Наказующих, подводя своими словами какую-то незримую черту:

— А вот это тебе и предстоит выяснить!

…В это же время за сотни лиг от Нолда, в Пустоши,[96] что в Запретных землях, шаман ургов[97] Пуас лежал у яростно пышущего жаром костра, дрожа всем телом. Сегодняшнее общение с духами предков прошло очень бурно. Даже более чем бурно. Зархр, брат воинственного Юрги, был сегодня необычайно многословен. Даже будучи одним из сильнейших шаманов ургов, Пуас с трудом провел обряд призывания. Не всякий это смог бы.

«Да что там не всякий — никто другой не смог бы такого!» — Несмотря на усталость и сильнейшее потрясение, гордость распирала грудь. Но предаваться радости было некогда. Великий Отец подарил Пуасу шанс, который нельзя было упустить. Шанс возвыситься над остальными.

Обычно Отец говорил неясными образами, которые с трудом поддавались расшифровке. Чаще всего удавалось понять смысл послания только после произошедшего события, но сегодня все было иначе. Отец был понятен как никогда. Перед внутренним взором Пуаса опять встал двуликий образ могучей силы Разрушителя и Уничтожителя. Этой кошмарной сущности, что была воспета еще на заре эпохи пророками и провидцами древности. И только сплотившиеся урги могли выжить в наступающем хаосе, а ему, Пуасу, предстояло послужить вождем грядущего союза! Осталось только убедить в этом остальных ургов, а особенно шаманов.

С такими мыслями Пуас решительно вскочил на ноги и, оперевшись на копье с листовидным наконечником, или, иначе говоря, пальму, уверенным голосом начал созывать подчиненных ему воинов. Предстояло много дел…

Мрачной громадой высится белоснежная трехступенчатая пирамида старого дворца. Сложенный из мрамора, он на добрую сотню метров возвышается над окружающим зеленым великолепием знаменитого парка Талака. Ничто не уродует суровую красоту камня. Никаких каменных фигур и затейливой резьбы, только замысловатый рисунок мрамора, и все. Здесь не слышался шум, свойственный столицам прочих государств. Мягкая, обволакивающая тишина, тенью скользящие люди, зелень деревьев и белый камень. В обычном случае такой набор подарил бы ощущение умиротворенности и спокойствия, но этот случай не был обычным. Величественная красота этого места не могла отвлечь от гнетущего чувства страха и ощущения загубленных жизней. Талак, столица непознанного Тлантоса, был построен на месте Некронда — другой столицы, но уже древнего королевства магов. Черных магов. Несмотря на прошедшие века, все здесь помнило времена их кровавого правления.

Но теперешние правители не спешили менять свою резиденцию. Фердинанд, облаченный в зеленую королевскую мантию, стоял у окна и смотрел вдаль, туда, где лежал сокрытый туманом Сардуор. Правая рука лениво теребила висящий на шее костяной медальон. За спиной раздались мягкие шаги. Вошедший в зал приблизился к правителю и остановился в некотором отдалении. По темным углам вновь расползлась тишина. Фердинанд выдержал приличествующую его статусу паузу и властно приказал:

— Говори!

— Слушаюсь, мой повелитель! — Строгого покроя кожаная одежда, спокойное открытое лицо, русые волосы, курносый нос, добрые глаза и медальон Допущенного ко Двору составляли привычный образ начальника разведки Маркуса. — Получены доклады от лазутчиков из Нолда и Гарташа.

Фердинанд не спеша обернулся к вошедшему.

— И что?! — При этих словах правая бровь приподнялась, выгибаясь хищной дугой.

— С Нолда в сторону Сардуора вышел морской охотник под известным вашему величеству названием «Поцелуй Великого Змея». — Голос Маркуса был спокоен и уверен.

— Уж не тот ли, где капитанствует этот… — Король щелкнул пальцами.

— Айрунг, льер Айрунг, — подсказал Маркус.

— Который считается сыном Архимага Виттора? — Усмешка стала более явной.

— Совершенно верно, мой король. Совершенно верно. Кроме того, зашевелились разведки Гарташа и Зелода.

— Там все как обычно? Следят друг за другом и за Нолдом, но ничего не понимают?

— Да, мой король. Эльфы и орки молчат, остальным же нет ни до чего дела… — Маркус на секунду прервался и откашлялся. — Наши агенты отправились в Гурр, Сарму и Землю Наместника. Им отданы приказы из согласованного ранее списка первоочередных мероприятий.

— Отлично, просто отлично. — Король Фердинанд снова повернулся к окну и потер руки, а затем с торжеством в голосе продолжил: — Кажется, началось, Маркус. Ведь началось же, а?!

— Да, ваше величество, началось! — Глаза начальника разведки светились тем же мрачным торжеством, что и у его короля.

…Неподвижные ранее силы пришли в движение. То тут, то там проявляли себя давно забытые ордена и клики магов. Лихорадочно работали спецслужбы. Засиявшая на небосклоне Красная Звезда пророчества разбудила многих, очень многих. Но не всех. И слава Творцу, что не всех. Не зря говорили Древние: не буди лихо, пока спит тихо.

Забытые всеми расами, пережившие своих победителей, бесформенные сущности былого ужаса незримо довлели над миром. Темные тени павшего Величия продолжали видеть свои кошмарные сны, не просыпаясь уже которое тысячелетие под гнетом величайших заклятий своих врагов. Темные глубины бездны Нижнего мира оставались неподвижными… Пока.

Часть первая. ПРИБЫТИЕ.

…Первопричину случившихся в этот период событий часто уподобляют комку снега, вызвавшему сметающую все на своем пути лавину, но этот подход в корне неверен. Нельзя сравнивать судьбу со слепой стихией… Нельзя. В данном случае, говоря о хаосе, возникшем после случившихся катаклизмов, уместнее использовать сравнение с мальчишкой, который интереса ради подошел к муравейнику с тонким прутиком и пошуровал там, разрушив устоявшийся порядок. В роли муравейника выступает весь Торн, а в роли хулигана мальчишки — любящая такие шутки стерва Судьба… Фрагмент текста на обгорелом листе, найденном на пепелище Сардуорской библиотеки Таланты настоящего вождя обширны и разнообразны. Но наряду с такими важными вещами, как военное мастерство, мудрость, дальновидность, смекалка, и множеством иных, столь же необходимых умений и способностей, существует кое-что такое, что иногда не просто дополняет, но и перевешивает все остальное. Этим чаще всего определяемым по косвенным признакам фактором является удача. Из наставлений Храбра Загорского, полководца империи Сардуор

ГЛАВА 1.

Человек — это существо, которое ленится делать абсолютно все: учиться, готовить, выбрасывать мусор, работать, собираться на работу… особенно собираться на работу. Ярослав ненавидел именно эти предрассветные часы, когда приходилось, с трудом открыв глаза, искать орущий будильник, ориентируясь исключительно на звук, с тоскливой злобой вспоминая, за каким, собственно, чертом дернуло тебя настроить это кошмарное достижение человеческого гения на шесть часов утра. Вообще, в Ярославе уживались как будто два разных человека. Ярослав вечерний был образцом целеустремленности в области планирования будущего дня, и именно этот Ярослав всегда ставил будильник на самую высокую книжную полку, на которую Ярослав утренний ни за какие коврижки не поставил бы столь надоедливую вещь. Высокая полка гарантировала то, что по пути между постелью и будильником Ярослав, если и не проснется, то, по крайней мере, найдет в себе силы дойти до душа. Как уже повторялось с завидным постоянством вот уже целый год, уловка сработала — приняв душ, Ярослав был вполне готов к грядущему рабочему дню.

Поставив кипятиться чайник, Ярослав, или, как его часто звали многочисленные знакомые, Ярик, полез в бар в поисках упаковки цитрамона. Уже вторую неделю не удавалось выспаться. И это было очень странно, более того, это было жутко неприятно, поскольку если он не спал свои законные восемь часов, то потом целый день болела голова и зверски резало глаза. Привычный к ночным бдениям за компьютером, он вполне досыпал свои часы днем, но сегодня было необходимо с утра переться в университет, где он преподавал на полставки последний год. Странным же было то, что он довольно давно не работал по ночам и обычно крепко спал, но вот уже которую ночь подряд он по полночи не смыкал глаз. Конечно, не то чтобы совсем не спал, а спал какими-то урывками по десять — пятнадцать минут, после чего просыпался в липком холодном поту и подолгу неподвижно лежал, глядя в потолок, пытаясь привести в порядок бурлящую нервную систему. Да и как тут не просыпаться в поту, когда тебе снится такое, от чего начинаешь сомневаться в своем психическом здоровье и хочется пойти к психиатру.

А как еще прикажете реагировать на сон, в котором ощущаешь себя мелкой букашкой, лихим ветром занесенной на ладонь Бога или какого-то иного всемогущего существа, и это существо, словно забавляясь, поднимает тебя высоко-высоко на протянутой руке и начинает звать. И зов этот протяжный, заставляющий вибрировать все твое существо. Зов, от которого хочется скрыться, зарыться куда-нибудь глубоко под пласты железобетона, чтобы тебя не достали те, кого зовут. Однако ты не можешь ничего сделать, ты не можешь даже пошевелиться… Но самое страшное в этом — понимание того, что так И должно быть. Ибо ты — дичь, дичь для охотника, который летит на зов, который отвечает на него своим криком. В этом крике сливаются ненависть, гордыня, торжество, ярость и мощь. Мощь, которую ты чувствуешь всеми фибрами своей души и которой просто обязан покориться.

И вот появляются охотники. Они рассекают пространство, широко раскрыв свои крылья, их стальные мускулы перекатываются под кожей, которую невозможно пробить оружием смертных, кошмарные когти готовы кромсать осмелившегося встать на пути, а глаза полыхают, словно капли первозданного огня, и испепелят всякого ослушника, непокорного их воле. Это знание появляется в твоей голове откуда-то извне, словно нашептываемое тебе на ухо мерзким змеиным шепотом, в котором таится высокомерное презрение высшего существа к тебе и твоим жалким силам…

На этом месте Ярослав всегда просыпался. Такая чушь снится каждому человеку хотя бы раз в жизни, но ни один сон Ярослава не повторялся со столь завидной регулярностью. Причем с каждым разом он становился все отчетливей и отчетливей. Позавчера этот сон приснился шесть раз, вчера — три, сегодня — всего один, и за это большое спасибо, знал бы, кого благодарить, уж не поскупился бы!

Наконец цитрамон нашелся. Проглотив, не запивая, одну таблетку и сунув упаковку в сумку, Ярослав пошел готовить свой скудный завтрак — яичница с колбасой и чашка зеленого чая, вот и все.

Разбив два яйца в глубокую тарелку и накрошив туда мелко порезанной колбасы, он начал все это тщательно перемешивать, изредка поглядывая на часы.

— Не хватало еще опоздать. — Странно, после того как он остался жить один, Ярослав часто разговаривал вслух. Какая-то пустота поселилась в стенах квартиры после отъезда родителей с сестренкой и братом в Америку, и эта пустота ощутимо давила на плечи, заставляя томиться от одиночества.

«Нет, не буду вспоминать. И так весь день испорчен, нечего портить его дальше. — Для разнообразия Ярослав проговорил это мысленно. — Они сделали свой выбор, а я свой, и ничего тут не изменишь».

Быстро обжарив колбасно-яичную смесь и столь же быстро проглотив ее, он в три глотка осушил чашку зеленого чая, похвалил себя за удачно выбранный вчера в магазине сорт и побежал одеваться.

«Хорошо хоть вчера не поленился брюки погладить», — с непонятным раздражением подумал он. По-быстрому одевшись и бегло проверив еще вчера заготовленную сумку — не забыл ли чего, — вышел из квартиры, закрыл дверь и подошел к лифту. Кнопку вызова опять какие-то уроды закоптили спичками, все остальные кнопки ЖЭК недавно заменил на металлические, и они пока держались. Лифта, как обычно, не было довольно долго, кто-то на верхних этажах их двадцатиэтажки зажал двери, ожидая непонятно чего или кого.

«Как забодала эта страна с ее вечным бардаком, — тоскливо заныло в душе Ярослава. — Неужели нельзя навести хоть где-то, хоть в такой малости порядок. Семья небось в Америке отлично себя чувствует».

«Остынь. Ты любишь эту страну, ты в ней родился, а бегут только трусы и предатели, которые отказываются от гражданства своей Родины, — внутренний голос, как всегда, вступился в защиту идеалов и убеждений, которые составляли моральную основу жизни Ярослава, — тебе просто тошно оттого, что этими предателями оказались члены твоей семьи, которые, несмотря на дикий скандал перед расставанием, тебе по-прежнему дороги».

Отец Ярослава — Клыков Владимир Федорович, профессор, доктор химических наук, год назад получил приглашение от одного крупного американского химического концерна. В руководстве концерна были столь сильно заинтересованы заполучить специалиста такого уровня, что выхлопотали гражданство для Владимира Федоровича и членов его семьи. Недолго думая профессор принял решение и сделал ручкой кафедре родного университета, где получал целых пять тысяч рублей. Все члены семьи были в восторге, за исключением старшего сына, который считал, что контракт с фирмой — это просто здорово, но сама мысль о смене гражданства недопустима и сопоставима с предательством. После нескольких довольно неприятных сцен с криками и хлопаньем дверьми родители решили уехать без Ярослава — взрослый, двадцать четыре уже, скоро аспирантуру закончит, как программист уже неплохие деньги зарабатывает. Так что годик-другой побесится, посмотрит на этот бардак, одумается и приедет к своим.

Но Ярослав одумываться и не собирался. С детства увлекаясь историей, он болезненно переживал все беды России и самой возможности покинуть ее навсегда просто не представлял. Особенно тяжело было слушать разглагольствования своих ровесников, которые, дескать, не были бы такими идиотами, как он, и у них просто дух захватывает при мысли о том, как они смогли бы зажигать в Америке, и вообще, Россию надо любить издалека, дабы она, не дай бог, не ответила тебе взаимностью. Что тут скажешь, поколение Ярослава было поколением тех, кто выбирает пепси и оздоровительные процессы, которые стали намечаться в России и до их, такого провинциального, Сосновска, пусть даже и областного центра, пока еще не докатились.

Вот с такими невеселыми мыслями Ярослав и дождался наконец лифта. В этот момент хлопнула соседская дверь. Тридцатидвухлетний сосед Серега, как обычно, напоминал вихрь: не успело затихнуть эхо от захлопнувшейся двери, как он уже стоял у дверей лифта.

— Здорово, Серега, — поручкался с ним Ярослав. Несмотря на разницу в возрасте, отношения у них были приятельские. — Как спалось сегодня?

— Чего риторические вопросы задаешь?! — сумничал тот. — Знаешь же ведь, что весь город эти хреновы сны видит. Говорят, целая комиссия сегодня из Москвы приезжает. Проверять нас будут.

— Надо же, черт-те какая уже по счету… На небо сегодня смотрел?

— Такое же, разве что чуть потемнее стало…

Вопрос про небо оставался актуальным вот уже три месяца. Изменения, произошедшие с родным голубым небом и привычно белыми или серыми, если на заводе был выброс, облаками, породили множество слухов, домыслов и страхов. Чего только ни говорилось за эти три месяца — за день не расскажешь. Рассматривались версии от экологической катастрофы до прилета инопланетян, не был забыт и конец света. В Сосновск слетелись пророки, ясновидцы, экстрасенсы, контактеры и прочие маньяки со всей страны, прошел слух, что даже из зарубежья прибывать начали. А поводом для подобного ажиотажа послужило изменение цвета неба — от нейтрально-голубого до багрового, причем, что самое странное, не произошло никаких изменений с самим цветом — то есть, если можно так сказать, сам спектр цвета совершенно не изменился. Просто стало немного темней, словно красная туча закрыла солнце.

Изменения в цвете неба произошли одномоментно — заснули под одним, а проснулись под другим. Говорят, из космоса над городом видно красное пятно, как над Юпитером, только размером поменьше — аккурат в пол-Сосновской области. Всего таких пятен на планете было два: еще одно возникло где-то в США.

Месяц назад стало появляться больше туч, участились грозы без дождя, появились проблемы с радиосвязью. В средствах массовой информации начали массироваться слухи о возможной эвакуации всего города, но пока ни наши власти, ни американские у себя предпринимать столь кардинальные шаги не спешили. Попробуй переселить пятисоттысячный город — это решение не из простых, тут никаких денег не хватит. Даже для американцев это накладно, не говоря уж про Россию. Но возможно, что двухнедельные кошмары, переживаемые городом, заставят власти пошевелиться. Пока же было много слов, бесконечных делегаций из самых разных институтов и академий, но очень мало дел. Да и какие тут могут быть дела, если ни черта не понятно, что это за природное явление (да и природное ли?) и как на него стоит реагировать. А люди, а что люди — они живут как жили: ходят на работу, спят (когда удается!), бродят по магазинам по делу и без, развлекаются — ничего не изменилось. Вот только в храмы чаще ходить стали да число самоубийств в последнюю неделю увеличилось — кошмары начали сказываться.

Спустившись на первый этаж и открыв дверь подъезда со сломанным, наверное, в тысячный раз домофоном, Ярослав вышел во двор, лениво перебрасываясь фразами с Сергеем. Здесь они наскоро попрощались и разошлись в разные стороны — Сереге надо в компьютерную фирму, где он работает менеджером, а Ярославу на остановку.

Пятиминутная прогулка от дома до остановки немного подняла настроение Ярослава. Особенно постаралось на ниве жизненного тонуса небо над головой. Оно было сегодня багрово-красным с фиолетовыми вкраплениями. Перистые облака, расчертившие весь небосвод, словно подсвечивались прожекторами с пульсирующими фиолетовыми лучами. Где-то в вышине сверкали пучки молний. Безумные тени метались по небосклону, играя в свои непонятные игры. Именно так, должно быть, выглядит небо ада: сочные багровые тона, свирепые схватки вечно голодных стихий и ощущение занесенного над твоей головой гигантского молота как апофеоза нечеловеческого могущества. Но это взгляд только с одной стороны, с другой же — это демоническая, завораживающая красота, заставляющая тебя смотреть и смотреть, упиваясь хищной магией адских красок. Только так, двояко, можно воспринимать это небесное явление.

— Сегодня что-то новенькое, — сообщил подошедшему Ярославу мужик, стоящий на остановке и с увлечением рассматривающий небо. Над левым нагрудным карманом его рубашки была надпись «Слава тракторостроителям!».

Подъехало маршрутное такси, в качестве которого служил один из недавно закупленных сосновской администрацией пазиков. В него с облегчением сел не настроенный ни на какие абстрактные разговоры Ярослав, неизвестный же тракторостроитель остался на остановке.

Оплатив проезд, Ярослав проследовал в конец автобуса и сел у левого окна на заднем сиденье. Автобус был на удивление пуст, словно и нет семи тридцати утра и люди не спешат на работу. Даже не все сидячие места были заняты. Куда-то подевались толпы пенсионеров, спешащих на свои участки. Обычно в это время сложно не то что сесть, залезть в автобус проблематично. Середина мая, особенно когда стояла такая необычайно теплая погода, всегда отличалась бурным оживлением дачников, использовавших данный маршрут для поездок в дачный поселок, который располагался за городом, сразу же за техническим университетом, где учился и работал Клыков, а год назад работал его отец.

Все пассажиры ассоциировались со студентами или молодыми преподавателями, едущими на первую пару в университет. К этой же категории относились практически и те немногие, кто заходили в автобус на последующих остановках. Подавляющему большинству надо было ехать до конечной, где, собственно, и располагался университет.

Итак, тихо радуясь относительно пустому автобусу, Ярослав с любопытством поглядывал в окно. Разговоры вертелись вокруг двух вещей: чертовщины в небе и не меньшей чертовщины в снах. «Замечательные» сны с охотниками беспокоили не одного Ярослава. Каждый второй жаловался на кошмары и пересказывал один и тот же сон. Общество продолжало удивляться подобной загадке природы, но довольно вяло. За три месяца она успела как-то приесться, надоесть. Уже не было жарких словесных баталий, которыми так славится молодежная аудитория, вне зависимости студенты это или молодые преподаватели. В автобусе царила спокойная, убаюкивающая атмосфера. Быть может, если бы пазик ехал чуточку быстрей, для Ярослава и остальных пассажиров эта поездка имела бы несколько иные последствия, но что было, то было. История, к сожалению, не терпит сослагательного наклонения.

Автобус не спеша подъезжал к университету, и люди начали готовиться к выходу. Было восемь часов утра. Ярослав подхватил сумку и направился к дверям, как вдруг его внимание привлек матерный возглас водителя и последовавшее за ним резкое торможение. Сдержав очень нехорошие слова, характеризующие умственный уровень водителя, Ярослав бросил взгляд по направлению движения автобуса. Посмотрел и не смог оторвать взгляд.

— Это еще что такое?! — раздался рядом возглас рослого парня, с рельефной мускулатурой, заметной даже под тонким свитером, в который он был одет. Парень принадлежал к тому типу, который очень нравится девушкам: крепкий, подтянутый, прямо-таки символ мужественности. Дорогой он вовсю болтал с двумя девушками. Сейчас весь его вид выражал крайнее изумление, как, впрочем, и у всех остальных пассажиров.

Картина за окном стоила того оцепенения, что охватило людей. В небе над дорогой клубилась багровая тьма, иначе и не скажешь. Мрачные, зловещие тучи прямо на глазах образовывали гигантскую воронку. Разряды молний проскакивали по краям, ненавязчиво демонстрируя колоссальную энергию, затраченную на ее образование. Стремительно темнело. Через какие-то секунды в небе открылся провал, ведущий в неведомые бездны и словно заглядывающий в душу каждого, точно черный глаз демона из царства мрачного Аида. Ужас и смятение охватили наблюдающих людей.

«Началось! — сковала сердце и заставила дрожать колени паническая мысль. — Началось!».

Хотя что именно началось и как оно может закончиться, вряд ли кто мог сказать. На мгновение все вокруг поглотила звенящая тишина: машины, люди, все вокруг застыло в напряжении, некоторые водители выскочили на дорогу, вглядываясь во тьму. Складывалось ощущение, что кто-то нажал стоп-кадр на видеомагнитофоне. Но вот в этой воронке, в этом клубке тьмы появились точки. Поразительно, но Ярослав даже помыслить не мог, что у черного цвета может быть столько оттенков. Эти точки были словно квинтэссенция самого мрака. Сгустившись из первозданной тьмы, они замерли на миг, на один удар сердца, а потом понеслись к людям и машинам, быстро увеличиваясь и приобретая узнаваемые очертания.

Первобытный ужас темной волной окатил Ярослава, все его существо пронизала дичайшая слабость, чтобы не упасть, он оперся о поручень. Но вслед за волной ужаса пришло узнавание, и от этого стало еще страшней. Хотя казалось, что бояться сильнее уже невозможно! Окинув окружающих внимательным взглядом, Ярослав осознал родство с ними, родство, вызванное переживаемым кошмаром. Люди напоминали сбившееся в кучу стадо овец, увидевших кровожадного волка. Это касалось не только пассажиров автобуса, но и людей на улице, в других автомобилях — все, застыв, покорно ждали своей участи. Ибо точки превратились в тварей из кошмаров, которые терзали людей на протяжении долгих ночей. На них летели Охотники, Те, что снились по ночам.

Распространяя вокруг себя волны ужаса, кошмарные, одетые в броню твари с могучими крыльями атаковали скопления людей и крупные автомобили. Но даже угрожающая им опасность не смогла заставить мужчин и женщин бежать и спасать свои жизни. В оцепенении, охватившем их, было нечто противоестественное. Бежать прочь от опасности — это один из базовых инстинктов человека, но сейчас он почему-то не сработал.

Каждая тварь словно заранее выбрала себе цель и летела именно к ней. Атакующие действовали четко и слаженно, все это фиксировал мозг Ярослава, тщетно пытающегося разорвать оковы неподвижности. Но тут пазик накрыла тень очередной атакующей твари, раздалось яростное хлопанье крыльев, и машину сотряс страшный удар. Крышу, точно копья, пронзили черные когти, снова раздалось хлопанье крыльев. Рывок, и Ярослав упал в проходе, сильно ударившись головой. Последнее, что промелькнуло перед его взором, была убегающая земля за окном автобуса.

ГЛАВА 2.

Пробуждение было тяжелым. Конечности затекли до невозможности. Чтобы пошевелить хотя бы пальцем, приходилось собирать в кулак всю волю. Ярослав слабо застонал. Вернее, подумал, что застонал — он не слышал ни звука. Так бывает, когда в пустой квартире в полной темноте работает телевизор с выключенным звуком. Мерцает экран, движутся картинки, но ухо не в состоянии уловить ни малейшего шороха.

«Оглох?!! — пронзила паническая мысль. — Но почему?! Что произошло?!».

И тут память услужливо преподнесла картинки ожившего кошмара — воронка в небе, атака чудовищ, полет автобуса.

«Вот так и сходят с ума», — торжествующе произнес внутренний голос.

Вместе с памятью начал возвращаться и слух. Первым был услышан скрежет чего-то очень твердого и острого по металлу. Этот звук заставил на время забыть про онемевшее тело. На лице Ярослава появилась гримаса раздражения.

— Кому там неймется? — со злостью прошептал он. Слова, подобно путнику, продирающемуся сквозь заросли, с трудом раздвигали пересохшие губы. С огромным усилием разлепив веки, он тут же их смежил. Глаза словно затянуты мутной пеленой, голова сильно кружится.

Подождав, пока головокружение уймется, Ярослав снова попытался осмотреться. Во второй раз это получилось гораздо легче и результативней — прямо перед собой он разглядел помятое ведро неопределенного цвета, к тому же заляпанное маслом. Сам же он лежал на животе на полу автобуса, голова под сиденьем.

Посчитав такое положение недостойным высокого звания человека, Ярослав попробовал встать на четвереньки. Как ни странно, это ему удалось — конечности слушались уже гораздо лучше.

— Ничего, мы еще повоюем, — для собственного успокоения пробормотал Ярослав.

В процессе осмысления своего положения в пространстве он как-то упустил происходящее вокруг. А обстановка явно изменилась. Прекратился изматывающий душу скрежет по металлу. Теперь раздавались шуршащие звуки — словно кто-то большой и очень тяжелый лениво ступал по дороге, засыпанной мелкой щебенкой. Где-то недалеко раздавались тихие подвывания, прерывающиеся не менее тихим поскуливанием и плачем. Казалось, что звуки издает не одно существо, а несколько.

«А почему так светло?» — возник неожиданный вопрос. Медленно подняв голову, он так и застыл с разинутым ртом — крыша автобуса отсутствовала напрочь. О том, что она вообще когда-то была, напоминали только рваные края. Автобус был вскрыт, словно консервная банка. Ярослав уже совсем другими глазами осмотрел то, что раньше являлось транспортным средством. Вся обивка была разодрана, несколько кресел вырвано с мясом, из-за чего салон автобуса казался слишком просторным. В некоторых местах пол и сиденья залиты чем-то красным, очень сильно напоминающим кровь. На заднем сиденье лежали в неестественных позах, словно отброшенные страшной силой, два парня. Как смутно помнилось Ярославу, они стояли за ним у выхода из автобуса и обсуждали какую-то «сволочь, которая никак не хочет допускать к экзамену».

Медленно повернувшись всем телом в сторону выхода, Ярослав столь же медленно пополз наружу. Осторожности ради он так и двигался на четвереньках… и не зря. Его взору предстала жуткая, завораживающая своей жестокостью картина. За дверью лежащего на возвышении автобуса виднелся огромный каменистый пустырь, поросший чахлыми кустиками неизвестной травы. А посередине пустыря располагалось НЕЧТО, словно сошедшее со страниц Некрономикона — вымышленного учебника несуществующей науки. Лавкрафт был гениальным писателем, но ему даже не снилось то, что Ярослав увидел на площадке перед автобусом.

Четкими, рублеными линиями на каменистой земле была начертана сложная геометрическая фигура. Справа от центра в ней был оставлен проход — иначе не назовешь этот ничем не перечеркнутый коридор, границы которого строго выделены невообразимыми иероглифами. Они, а также те знаки, которые украшали все углы, точки пересечения, наиболее крутые дуги по всей фигуре, просто завораживали. Все дышало такой древностью и невообразимой мощью, что не было никакой возможности смотреть на это без рези в глазах. Над особенно густо испещренными знаками участках земли дрожал воздух.

Все пространство вокруг фигуры было усыпано костями. Кое-где на пересечениях линий рядом со знаками лежали черепа. На некоторых из них еще виднелись остатки плоти. Резкий порыв ветра принес тяжелый запах крови, и Ярослава снова замутило.

Чуть-чуть отдышавшись, он обратил внимание на темно-красный цвет линий, огораживающих центр фигуры. Этот цвет сильно напоминал цвет пятен, которыми была заляпана обшивка салона. Похоже на кровь. За этими линиями нет ни одной кости, пространство внутри идеально чистое.

Вдруг словно щупальце спрута протянулось по коридору к центру фигуры. Кроваво-красного цвета, оно будто что-то искало на земле, осторожно обходя встречающиеся знаки и не пересекая ни одной черты. Вот, нащупав красную ограждающую линию, щупальце вытянулось в струну, раздался хлюпающий звук, и оно втянулось в центр этого сложного геометрического построения, растворившись в нем без следа. Кровавый рисунок пришел в движение. Он начал стремительно усложняться, а на концах линий, близких к границам коридора, словно набухли почки. Они почему-то заставляли думать о ядовитых змеях, приготовившихся к броску. У Ярослава ощутимо затряслись руки. Сдавленный писк вырвался из его сжавшегося в спазме горла, язык присох к гортани. Словно кролик, он перевел взгляд в ту сторону, откуда протянулось щупальце.

На земле лежали три девушки и два парня. Девушек сотрясала мелкая дрожь, и именно они были источником тех всхлипываний, на которые ранее обратил внимание Ярослав. Парни не издавали ни звука. Но это не было проявлением отчаянной храбрости. Что-то неестественное было в их молчаливой неподвижности. Глаза всех пятерых были устремлены в одну сторону. А там, там находился оживший кошмар.

Их взоры приковывала жуткая тварь. Темно-бордового цвета, с мрачноватым отливом. Все это существо покрывали мелкие чешуйки — от носа до кончика хвоста. Оно имело четыре лапы, два крыла, длинную шею, которая заканчивалась устрашающего вида головой. За каждым ухом и на носу находилось по рогу мутновато-белого цвета. От затылка до хвоста шел шипастый гребень. Каждую лапу украшало по шесть длиннющих, жутковатого вида когтей. Ярослав сразу же вспомнил, что непосредственно перед тем, как он потерял сознание, эти черные когти пробили крышу их автобуса. Да черные ли?! По когтям побежали голубоватые разряды, и прямо на глазах они начали менять свой цвет на цвет рогов. Контраст между кроваво-бордовым телом и мутновато-белыми орудиями разрушения ощутимо давил на психику.

Все это отмечалось сознанием Ярослава помимо его воли. Он вообще не мог сейчас что-либо сознательно предпринять. Все его мысли были об одном — ну зачем он встал?! Ведь хорошо так лежал, и вот на тебе!

Только оглядев чудовище с ног до головы, Ярослав обратил внимание на то, чем оно занималось. У ног монстра лежала кровавая тряпка, которую он самозабвенно полосовал когтями. Вот, закончив свою работу, тварь опустила до этого высоко задранную голову, захватила пастью ворох обрывков и коротким броском швырнула их через коридор в фигуре в самый центр. Не долетев каких-то метров до цели, этот ворох словно размазался в воздухе. Ощутимо тряхнуло. Появилось облако красного цвета, на мгновение замерло в неподвижности и кровавым дождем выпало на землю. Шипение впитываемой сухой землей жидкости перекрыл стук — упал какой-то предмет. Он докатился до центра фигуры и остановился. Только тут Ярослав разглядел, что это человеческий череп. Пустые глазницы были устремлены на него. В них что-то блеснуло. Это оказалось последней каплей для Ярослава, который из-за жалости даже живую рыбу не мог выпотрошить. Желудок резко рванул к горлу, рвотные спазмы сотрясли все тело. До конца не оправившись от потрясения, он не смог удержаться в прежнем положении и вывалился из дверей автобуса. Упал опять неудачно, спиной о землю. В судорожной попытке вдохнуть глоток воздуха Ярослав разевал рот. Руки хаотично шарили в пыли. Боль от удара прошла почти мгновенно, но тут левая ладонь накрыла какой-то каменный обломок, который впился в нее всеми острыми гранями. Пальцы рефлекторно сжались в кулак. В следующее мгновение у Ярослава опять перехватило дыхание: над ним мрачной тенью нависло некое существо.

— А-ааа-а-хххх-ммм!! — единственный звук, который смогло исторгнуть его горло.

Взгляд существа пригвоздил Ярослава к земле крепче всяких оков. Судорога скрутила все его члены. Мерзкая тварь смотрела так довольно долго. Ярослав чувствовал, как его мозг словно ощупывают грубые лапы чудовища. Череп будто распирало изнутри могучей силой. Волны боли прокатились по всему телу. С каждым ударом сердца боль все усиливалась. И вот уже не волны, а океан боли, и из этого океана нельзя было выплыть, в нем можно было только утонуть. Но Ярослав боролся, он напрягал все свои жалкие силы, чтобы не сойти с ума от боли и ужаса. Он уже не понимал, где он и кто он. Единственное, что перекрывало боль, — это раскаты хохота, разносящегося по закоулкам его мозга. Монстр был доволен, он был просто чертовски доволен.

Боль исчезла так же неожиданно. Только что она была, и вот уже ее не стало. Ярослав хрипло застонал. Левая рука все еще сжимала камень. Он цеплялся за него, как за последний якорь, что не дает кораблю его сознания унестись в кипящее море безумия.

А тварь не теряла времени зря, ловкими, можно даже сказать, отработанными движениями когтей она избавляла Ярослава от одежды. Он не сопротивлялся. Очень часто когти пробивали кожу, и от этих резких вспышек боли он хрипло вскрикивал. Когда одежда была сорвана, то буквально все тело Ярослава оказалось покрытым кровоточащими ранами. Оглядев лежащую перед ним жертву, монстр удовлетворенно заурчал. После этого Ярослав был подхвачен левой передней лапой, и чудовище неторопливо поковыляло к центру фигуры. Ярослав висел безжизненной тряпкой. Осторожно пройдя по коридору из линий, причем тело человека было пронесено так, чтобы не пересечь какую-нибудь линию или знак, чудовище уронило свою ношу на землю справа от черепа в центре. Короткими взмахами передних лап тварь расположила тело Ярослава как требовалось и, пятясь задом, осторожно вышла за пределы линий. Незримая тяжесть, прижимающая человеческое тело к земле, не отпускала.

Через некоторое время от автобуса донеслись крики, полные боли. Из собственного опыта Ярослав понимал, что в этот момент там творилось. Спустя еще какое-то время раздались тяжелые шаги, и, скосив глаза, он снова увидел чудовище, осторожно несущее уже в правой лапе еще одного несчастного. В нем Ярослав опознал того парня, который так не понравился ему в автобусе. Его положили слева от черепа, на расстоянии вытянутой руки от Ярослава. Судя по всему, их тела лежали параллельно друг другу. Повторилась процедура с выходом наружу, и монстр направился в сторону автобуса. Казалось, прямо над пазиком зависло солнце, почему-то зеленоватого оттенка. Чудовище подошло к автобусу, встало на задние лапы и, опираясь о края, через то место, где раньше была крыша, просунуло голову внутрь. Когда тварь показалась вновь, то оказалось, что каким-то образом она ухитрилась подцепить два тела, что лежали на заднем сиденье автобуса. Лениво переваливаясь, монстр направился к фигуре.

Зайдя за линии, ограждающие фигуру, он с той же тщательностью разместил трупы, положив одно тело прямо на Ярослава, а второе на другого парня, причем головы погибших лежали на животах живых лицами вверх. Теперь где-то в районе солнечного сплетения в Ярослава упирался затылок мертвеца.

Видимо закончив приготовления, чудовище выпрямилось и замерло. В эти мгновения Ярослав понял, что их собираются принести в жертву в каком-то жутком обряде. Он попытался пошевелиться, но безуспешно. Даже звука не смог издать, только глаза безумно вращались в орбитах, а кровеносные сосуды готовы были лопнуть от напряжения.

Наконец чудовище пошевелилось. Подобрало хвост и село на задние лапы. Оно стало выше, но теперь полностью умещалось в центре рисунка, свободном от линий. Резкими четкими движениями оно по очереди изобразило какие-то знаки прямо на плоти мертвецов. Совершив это, снова замерло. Потянулись минуты ожидания. Вдруг тело, лежащее на Ярославе, задрожало. Посмотрев обезумевшим от страха взглядом на размещенный на нем кровавый груз, он увидел, как от мертвеца, словно мыльные пузыри, отрываются шарообразные сгустки плоти и собираются в облако над черепом в центре. То же самое происходило и справа от Ярослава. Тела медленно истаивали. Наконец от них остались только черепа. Сгустившееся облако забурлило. Неожиданно оно выбросило четыре щупальца: два из них протянулись к черепам на животах людей, одно к центру фигуры и одно прошло над монстром в сторону коридора. Раздались чмокающие звуки, и щупальца исчезли. Ярослав увидел, как три из них втянулись в черепа, заставив светиться багровым глазницы, четвертое же, судя по всему, закрыло проход, замкнув фигуру; по крайней мере, у Ярослава возникло именно такое ощущение. Сразу же испарилось и облако.

В пространстве начала скапливаться чудовищная мощь. Даже ужас, испытываемый при виде монстра, как-то поблек по сравнению с этим. Вдруг, будто подстраиваясь друг под друга, в унисон запульсировали черепа. В голове Ярослава зазвенела какая-то струна. Она брала все более и более высокую ноту, пока Ярослав не перестал что-либо различать за ее звоном. Окружающая реальность словно отодвинулась на второй план. Ослабло зрение, а за ним и все остальные чувства. И тут незримый толчок, или, скорее, пинок, вышвырнул Ярослава из его тела.

Он взлетел, причем взлетел в буквальном смысле этого слова. Взлетел и смог оглядеться вокруг. Он находился на высоте примерно одного метра над своим телом и мог рассмотреть его во всех подробностях. Рядом он увидел того парня, который также, разинув рот, смотрел на себя, лежащего на земле. Теперешнее тело практически ничем не отличалось от лежащего на земле, присутствовал только некий налет нереальности. Фигуры выглядели словно призраки на ветру. Несмотря на всю материальность, казалось, что вот налетит порыв ветра и развеет тебя, будто дым. Ярослава передернуло. Чтобы отвлечься от гнетущего ощущения, он более внимательно посмотрел вниз.

Тела на земле образовывали странноватую фигуру или знак. Две параллельные линии из тел, пульсирующая точка черепа посередине. Между параллельными линиями чуть поодаль сидел монстр. Его туша изображала третью линию. Эта догадка буквально ворвалась в сознание Ярослава. Это знак. Нет, не так. Это ЗНАК. Знак Силы и Могущества, Власти и Владычества. Знак Древних. Правда, что это за Древние и почему именно так, с большой буквы, Ярослав не знал. Страх внезапно исчез. Его сменила ярость. Хотелось рвать и метать. Повернувшись к чудовищу, Ярослав неожиданно встретился с ним взглядом, и весь его яростный порыв угас, как огонек свечи. Монстр сидел приподняв голову и смотрел прямо на людей. От всей его фигуры исходила сосредоточенность и готовность к любому развитию ситуации.

— Он нас видит, — сказал Ярослав и удивился тому, что снова может говорить.

Неизвестный парень промолчал. За него ответил монстр.

— Да, червь! — пророкотало в сознании Ярослава. — И ты скоро умрешь, дабы приумножить мои силы! Скоро обряд будет завершен, и силы Мертвой скалы, знака Древних, и крови иномирян сольются в едином потоке, который вольется в мои жилы! Гордитесь, смертные! Этот обряд поставит меня, Рошаг-хаарг-Лога,[98] в один ряд с сильнейшими из народа хаарг-зоамов.

Сказав это, он запел. Песня переливалась, обволакивала, опутывала незримыми тенетами Ярослава и его собрата по несчастью. Она врывалась ядовитыми щупальцами в самые потаенные глубины души. Ярослав понял, что это существо, этот Рошаг, изменяет его. Эта наглая бесцеремонность, унижение, ненависть снова всколыхнули все чувства Ярослава. Он начал бороться. Напрягая все силы своей души, он сопротивлялся этому вторжению. От чудовищного напряжения ему чудилось, что он слышит, как трещат барьеры воли, поставленные на пути незримых щупалец. Весь мир перестал существовать, остались только воля человека и колдовская песнь чудовища…

Казалось, что прошла вечность. Но вот зазвучали заключительные аккорды песни. Они заставили черепа на неподвижных телах взорваться кровавой пылью, после чего словно удар молотом вогнал души людей в их тела.

Разом вернулись все ощущения, и Ярослав понял, что может пошевелиться. Повернув голову, он увидел, что парень лежит неподвижно и мертвым взглядом смотрит в небо. Тварь, или Рошаг, как он назвался, застыла мраморным изваянием, только мелко подрагивали разбухшие мышцы. Сложенные на спине крылья буквально светились изнутри безжизненным светом. Неожиданно серая пыль и мелкие камни, лежащие вокруг тел парней, рванулись ввысь, где их разогнал сильный порыв ветра. Обнажилось тело скалы. Она едва ощутимо вибрировала.

Вдруг словно удар тока пронзил Ярослава. Он застонал. Нечто, некая сила отделялась от скалы и пронзала его тело. Рядом скрутило соседа. Эта сила использовала их в качестве проводников. Ярослав чувствовал, как потоки силы не задерживаются в нем, а преобразовываются и устремляются к сохранившемуся черепу в центре фигуры. Тот сыто заблестел. От сильной боли Ярослав зажмурился и внутренним зрением увидел переплетение разноцветных пульсирующих линий, которые тянулись от них с парнем к черепу, а уже от него к Рошагу. Причем характер линий, идущих от черепа, был несколько иным. От них веяло чем-то недобрым, враждебным. Рошаг наливался силой. Он теперь виделся Ярославу как сгусток дикой, необузданной энергии, которая пульсировала в такт злобному мерцанию черепа.

Поток энергии превратился в ревущий ураган. Казалось, что это продолжается уже целую вечность. Высоко над головой образовался мерцающий вихрь, водоворот, подобный тому, что исторг бесконечно давно, вечность назад, мерзких тварей на беспомощный город. Золотистые змеи молний снова оплетали края водоворота, но размеры и сам вид воронки постоянно менялись. Метаморфозы следовали непрерывным потоком. Наконец это явление природы зафиксировалось в определенной форме и приняло облик короны, в которой воронка образовывала обруч, а зубцами служили постоянно извивающиеся языки молний, беспрестанно порождаемые водоворотом. Размеры короны поражали и ужасали. Она нависала непосредственно над местом обряда, грозя погрести дерзких под лавиной энергии.

Неожиданно из центра короны начал опускаться хобот вихря, кипящего первобытной яростью разбушевавшихся стихий. Вот он приблизился к фигуре на земле, и Ярослав, несмотря на чудовищную боль, мешающую думать, понял, что это убьет их всех. Что это ответ могущественных сил на попытку забрать часть их мощи. Он ждал этого с нетерпением, надеясь, что смерть избавит его от этой нечеловеческой пытки. Монстр же не обращал внимания на грозящую опасность, только постанывал, словно от наслаждения.

Но ожили знаки, начертанные на земле. Они багрово засветились и в последний момент перед ударом соткали защитную сферу по границам фигуры, но это ненадолго задержало разбушевавшуюся стихию. Защита лопнула со страшным треском, хобот вихря на мгновение замер. Этого мгновения хватило для того, чтобы активизировались знаки на последней фигуре из крови, которая огораживала внутреннее пространство рисунка на земле, то место, где лежали люди и Рошаг. Эта защита также не выдержала, но, лопнув водопадом мутно-красных искр, она развеяла и чудовищный хобот. Пошла цепная реакция. Вслед за хоботом начали разрушаться те жуткие стяжки, что связали Силы, образующие вихрь. Раздался громоподобный звук удара, из черепа прямо в центр вихря ударил луч зеленоватого света, и сильный порыв ветра очистил небо.

Рошаг открыл глаза и торжествующе взревел. Ярослав каким-то шестым чувством понял — пришло время умирать. И от этой мрачной безысходности, этой суровой неотвратимости карающего удара стало почему-то так горько, что он, превозмогая боль, из желания хоть как-то навредить своему врагу, ударил камнем, который все еще продолжал сжимать левой рукой, по оставшемуся черепу.

На то, чтобы повернуться на правый бок, ушли все силы, и удар получился очень слабый. Наверное, таким ударом даже муху не убьешь, но все же этого хватило. Череп оказался неожиданно хрупким. Он был словно соткан из воздуха и от такого слабого удара, почти касания, просто рассыпался. Рассыпался в пыль.

На мгновение все вокруг замерло. Обряд оказался прерван. Рошаг неверящим, остановившимся взглядом смотрел на горстку пыли. Исчезли все звуки. Остановился ток энергии от скалы. Боль, окутывающая Ярослава свинцовым покрывалом, исчезла. Удары сердца, казалось, разорвут барабанные перепонки. Но так продолжалось лишь мгновение… Говорят, что в старину мореплаватели возили с собой бочки с жиром. Если корабль попадал в шторм, то этот жир выливался за борт. Масляная пленка смиряла разбушевавшуюся водную стихию на какие-то мгновения, но эти мгновения давали кораблю необходимую передышку. Шансы на выживание существенно повышались. Но не дай бог задержаться в этом окошке покоя в сердце шторма. Задержавшемуся кораблю или следующему за ним была гарантирована смерть. Что-то подобное происходило и вокруг Ярослава. Затишье было затишьем перед бурей.

И вот гром грянул. Слабая во время обряда вибрация скалы неожиданно начала нарастать. Вой, способный поднять даже мертвого, разорвал тишину. Вслед за воем обрушился удар энергии из скалы. Будучи невольными проводниками, люди начали корчиться на земле. Конечности, казалось, выворачивались из суставов. Трещали сухожилия. Кожа стала невесомой, прозрачной, похожей на древний пергамент. Стиснутые челюсти крошили зубы в песок. Жуткий, нечеловеческий крик огласил окрестности.

Пропускаемая телами энергия ударила в Рошага. Он боролся до конца. Его окутала мерцающая сетка серебристых молний. Поток, бьющий из распростертых на земле тел, рассыпался по поверхности сетки. Но вот и эта необычная защита исчезла, сметенная под напором токов Силы.

Рошаг умирал молча. Энергия вливалась в него потоком. Неспешный перелив усваиваемой Силы в начале обряда сменился хаотичным мельтешением разрозненных сгустков. Казалось, что этому не будет конца… Самым слабым звеном оказалась скала. Она не выдержала вибрации и ревущего потока Силы. Раздался страшный треск. Сеть мельчайших трещинок покрыла девственную чистоту камня. Ток энергии, проходящей сквозь людей, прервался. И опять затишье. Скрюченные люди и застывший монстр. Но вот шкура Рошага словно осветилась изнутри. Сначала это был ровный мягкий свет, но с каждым ударом сердца его интенсивность нарастала. Наконец, став нестерпимо ярким, словно осколок солнца, упавший на землю, свет исчез. Будто некто неизвестный повернул выключатель.

Лежа с закрытыми глазами, Ярослав видел всю фантасмагорию взбесившихся энергий от начала и до конца. Даже терзаемый болью, он фиксировал все в памяти. Это происходило без его участия, он не прилагал для этого никаких усилий. Видения словно возникали в его воображении.

Когда исчезла пульсация цветных линий и жутковатое свечение на месте Рошага, Ярослав разомкнул окаменевшие веки. Сил удивляться не было. Его охватила апатия. Рошаг оставался на своем месте. Стоял не шевелясь. Казалось, он ничуть не изменился, но это только казалось. Вот влажно заблестела его шкура. С каждым мгновением блеск усиливался. Побежали первые струйки.

— Да это же кровь?! — вырвался у Ярослава хриплый возглас.

Ран на теле монстра не было, но он истекал кровью. Из-под каждой чешуйки сочилась темно-красная жидкость. Неожиданно передние лапы монстра подломились, и он медленно завалился вперед. Слабая попытка Ярослава увернуться ни к чему не привела. Его придавила упавшая туша. Хотя туша — это громко сказано, только верхняя часть туловища крылатого ящера повалилась на то место, где лежали ноги Ярослава. Их он все же успел поджать, лишь голова на длинной шее упала прямо на него. От удара, уже в который раз за сегодняшний безумный день, перехватило дыхание. Но не это оказалось самым страшным. Тело мертвого, теперь уже понятно, что мертвого, монстра продолжало сочиться кровью. Красная жидкость вытекала, словно выдавливаемая прессом. Жестко зафиксированный длинной шеей Ярослав оказался буквально залит дымящейся субстанцией. Все его тело было покрыто неглубокими кровоточащими ранками, оставленными когтями монстра, и в эти открытые ранки попала кровь Рошага. У Ярослава было такое чувство, что на него плеснули кислоты. Каждая рана начала пульсировать и словно гореть огнем. Он взвыл, и чужая кровь темным потоком хлынула в открытый рот. Кровь, словно живое существо, вливалась в тело жертвы. Волны боли прокатывались по организму, и захлебывающийся кашель разрывал легкие. Ярославу никак не удавалось отвернуть голову от заливающего его потока. Сознание мутнело. Окружающий мир завертелся вокруг своей оси, все чувства потеряли яркость. Сознание забилось и рвануло прочь испуганной чайкой…

Сознание плыло во тьме. Голодный, алчный мрак, пытающийся растворить в себе саму основу души, засасывал Ярослава. В этой темнице не было времени. Само это понятие отсутствовало, как отсутствовало тело. Вяло текли тени мыслей. Неожиданно окружающий мрак прорезал тонкий лучик света. Он становился все более уверенным. Вдруг стены темницы начали вытягиваться в трубу. И вот сознание уже несется по тоннелю, освещенному ярким светом в его дальнем конце. Скорость нарастает, и конец тоннеля приближается. Проходят какие-то мгновения, и яркий свет затапливает все вокруг…

Сухой кашель сотрясал грудь. Что-то твердое упиралось в грудину, чьи-то руки ритмично давили на спину. Подбородок оказался измазан чем-то липким. Во рту невообразимо гадко. Общее состояние организма характеризовалось одним словом — мерзкое. Глаза застилала мутная пелена, прерываемая мелкими золотистыми черточками. Слух уловил знакомую речь.

— Сильней дави! Резче, резче! Кашляет — значит, жив. Второму не так повезло.

Голос был явно женский. Рядом раздавался истеричный плач и чей-то успокаивающий бубнеж. Давление на спину прекратилось. Чьи-то сильные и, похоже, мужские руки помогли сесть. Ярослав открыл глаза. Перед ним на коленях стояла симпатичная черноволосая девушка с красиво вздымающей тонкий свитерок грудью (это Ярослав заметил, даже находясь в столь плачевном состоянии!) и участливо смотрела на него. Повернув голову, он увидел державшего его парня.

— Оклемался? — Голос был сухой, немного напряженный. — Встать сможешь?

— Да. Наверно. Не знаю…

— Ничего. Попытайся. Мы тебе поможем.

Парень схватил его за одну руку, черноволосая — за другую. Резкий рывок, и он на ногах. Ощутимо покачивало, но Ярослав устоял. Добровольные помощники осторожно отпустили руки.

— Ничего. Спасибо. Я сам… — Ярослав сделал осторожный шажок. Поташнивало, и немного кружилась голова, но жить можно.

Поискал взглядом источник шума — невдалеке горько плакала девчонка лет восемнадцати. Лицо закрыто обесцвеченными волосами. Плечи мелко вздрагивают. Рядом, приобняв ее, стояла другая девушка, именно ее голос успокаивающе бубнил. Хотя было заметно, что успокоение требовалось и ей самой. Та, что успокаивала, была, видимо для разнообразия, окрашена в рыжий цвет. Она подняла глаза на Ярослава и тут же их опустила. Кончики ушей покраснели.

Все это происходило на фоне покореженного автобуса. Рядом с передним колесом лежал второй невольный участник обряда. Он был весь буквально залит кровью. Глаза закрыты, не дышит. Рошаг лежал неподалеку. Только в этой мертвой груде уже нельзя было узнать гордого и жестокого мучителя. Поджав под себя лапы, он вытянулся стрункой, словно тянулся к чему-то, только шея была сдвинута в сторону. Ранее казавшаяся непробиваемой шкура мешком висела на скелете. Тут и там сквозь прорехи сверкали белизной кости. Вокруг тела расплывалось темное пятно.

Монстр лежал на очищенной от пыли и камней площадке. Темно-серая скала когда-то была идеально ровной, но сейчас ее покрывала сетка мелких трещин. Большинство из них было пропитано кровью. От покрывавших землю линий сохранилось несколько знаков, словно вплавленных в скалу. Но оставалось стойкое ощущение незавершенности системы. Это будило в душе смутное беспокойство… Кто-то толкнул Ярослава в плечо.

— На, утрись. — Парень протягивал ему тряпку, бывшую когда-то белой рубашкой.

Ярослав перевел взгляд на себя. Он был точно броней покрыт засохшей кровью. Ощупал лицо. М-да, с лицом то же самое. Неожиданно от всего пережитого задрожали колени, через мгновение колотило уже все тело. Стараясь взять себя в руки, он молча схватил протянутую тряпку и принялся оттирать стягивающую лицо грязь.

— Да ты не лицо оттирай-то! — мрачно хмыкнул парень.

Недоумевающий Ярослав снова оглядел себя. Понимание пришло очень быстро. Если бы не корка грязи, то легко было бы заметить, как он залился краской стыда. Он был абсолютно гол. Руки рефлекторно прикрыли самое святое… Девчонки нервно захихикали. Даже плакса прекратила всхлипывать и неуверенно заулыбалась. Ярослав готов был провалиться сквозь землю, но опять выручил парень.

— Отойди за автобус и попробуй хоть немного оттереть кожу. Только осторожно, ты весь в ранах. Они подсохли, но кровь может пойти снова. Потом сооруди себе из этих тряпок какой-нибудь наряд. — Он протягивал ворох какого-то тряпья.

Приглядевшись, Ярослав узнал в некоторых из обрывков детали своей одежды. Память подсунула воспоминание о когтях твари, срывающей с него костюм и остальное. Благодарно кивнув, он зашел за автобус. Работы было непочатый край.

ГЛАВА 3.

Ярослав оттер грязь и кровь относительно неплохо и поразительно быстро. Соорудил себе из обрывков одежды нечто с множеством узелков, но худо-бедно тело прикрывающее. Немного постоял, пытаясь оглядеться. Оказалось, что все они находились на горном плато, и сейчас он смотрел в сторону подножия. Внизу виднелось море колышущейся зелени с серыми проплешинами. Чуть дальше и левее просматривалось нечто голубое, похожее на реку. Правее полоса зелени упиралась в горы далеко не хилой высоты. Вдали также темнели горы. Повертев головой, Ярослав понял, что их гора все же самая высокая. Она просто исполин. Площадка, на которой проходил обряд, была вовсе не на самой вершине, как показалось вначале. Истинная вершина подпирала само небо. У нее был запоминающийся вид, вид сжатого кулака.

«Сжатый кулак, грозящий небу». — Ярослав поежился.

Наконец он вышел к народу. Его уже ждали. Было решено перенести обсуждение за автобус, туда, где переодевался Ярослав. Соседство места массовой гибели общих попутчиков, останки монстра, начавший чудовищно быстро разлагаться труп парня, не выдержавшего обряда, — все это тяжким гнетом давило на психику. Товарищи по несчастью, не чинясь, кружком уселись прямо на землю, Ярослав, как самый пострадавший, тяжело привалился к колесу.

Начали со знакомства. Парня звали Олегом. Был он поджарый, энергичный, а кроме того, белобрысый, голубоглазый, подтянутый — настоящая белокурая бестия, истинный ариец. Рукопожатие у него было короткое, но крепкое, даже очень. Не жаловавшийся раньше на слабость рук Ярослав слабо поморщился. Олег сдержанно сообщил, что ему двадцать шесть лет, частный предприниматель. Провожал девушку в университет. Сегодня, как назло, сломалась машина, и поехали на маршрутке. Подумав, добавил, что в армии служил в погранвойсках. Его девушка — это та черноволосая, что помогала приводить Ярослава в чувство. Звать Анастасией, но можно Настей.

Плаксу с крашеными волосами звали Олесей, а рыжую подругу — Наташей. Ярослав вспомнил, что именно к ним в автобусе клеился паренек, которому так не повезло во время обряда. Девчонки ехали в университет. Учились они на четвертом курсе (как обычно, Ярослав ошибся в первоначальной оценке возраста девушек).

О себе он коротко сказал, что зовут его Ярославом и что он преподает в университете. В автобусе ехал на работу.

— Ну что ж, познакомились и ладушки! — преувеличенно бодро заговорил Олег. — Теперь думу думать будем: где же мы, горемыки, оказались и что же нам делать…

— А что тут думать — в другом мире мы! — зло сказал Ярослав. — Вспомните только, какие дела происходили дома целых три месяца. Видимо, это были сопутствующие явления, подготовившие проход сюда, к этим тварям!

Последние слова он просто выкрикнул. Накипело. Вроде обряд недолго продолжался, а вот гляди ж… Ярослав невесело усмехнулся.

— Почему сразу другой мир?! — возмутилась Настя. — Может, Африка или Австралия, вон как тепло. Да и вообще, мало ли где?!

— Я, конечно, не знаток астрономии, но у нас зеленого солнца нет!

— У нас и багровых небес раньше не было!!!

— А ну хватит! — сказал, словно припечатал, Олег. — Будем надеяться, что мир наш. Но все может быть, и будем готовиться к худшему. Оставим предположения на потом, займемся насущными проблемами. Предлагаю объединить воспоминания о нашем похищении этим драконом.

— Драконом?! — воскликнул Ярослав.

— Да, драконом. А ты не заметил, что он один в один похож на драконов в справочнике мифических существ?

— А ведь верно… — Ярослав почесал в затылке. — Я и не заметил. Он сказал — Рошаг, я о нем как о Рошаге и думал.

— Кто сказал?! Какой Рошаг?! — загалдели все разом.

Олег предостерегающе поднял руку:

— Так, ты сейчас подробно нам все расскажешь.

Ярослав и рассказал, начиная от своего пробуждения и кончая разрушением черепа. Не забыл и про разговор с Рошагом.

— А дракон-то разговаривал, оказывается… — Теперь чесал в затылке Олег.

— Если ему это не пригрезилось от боли! — вставила свое слово Олеся. По отношению к ней у Ярослава начала формироваться стойкая неприязнь.

— А что вы знаете?

Рассказывать вызвался Олег. В тот момент, когда колеса автобуса оторвались от земли, многие попадали на пол. Самое неудачное падение было, судя по всему, у Ярослава. Правда, остальные потеряли сознание лишь немногим позже. Какая-то дымка заволокла сознание, и все, дальше никто ничего не помнит. Когда дракон, или Рошаг, принялся отдирать крышу, то все стали просыпаться, но заторможенность не проходила. Никто ничего не понимал. Потом крыши не стало… Вместо нее появилась страшная морда и начала каждого внимательно рассматривать. Тех ребят, что сидели на заднем сиденье, дракон убил сразу же. Просто появилась лапа, один удар, и все — «финита ля комедиа». Семеро убитых, считая водителя. Затем всех пришедших в себя людей дракон вынес из автобуса и усадил невдалеке.

Возникло ощущение, что дракон был чем-то недоволен. Олега и погибшего парня он положил чуть в стороне от девчонок. Все могли шевелиться, но о бегстве не было даже мысли. Потом дракон начал когтями чертить фигуры на земле, и оказалось, что это и не земля вовсе, а камень. Из-под когтей вовсю летели искры. Затем Рошаг принялся выносить из автобуса тела и вырезать на них какие-то знаки, после чего с ними стали происходить метаморфозы, подобные тем, что видел Ярослав. Черепа и немногочисленные кости дракон выкладывал на начерченные знаки и линии. Закончив свое адское черчение, дракон начал подвывать, клацать челюстями и выделывать лапами, крыльями, хвостом и шеей замысловатые коленца. Это продолжалось недолго, но тварь сильно устала. Об этом можно было судить по ставшему прерывистым дыханию. По завершении пантомимы с рисунком на камнях произошло что-то неуловимое.

Доселе молчавшая Наташа сказала, что он стал более живым. Все с ней согласились, правда, что это значит, не смог объяснить никто.

— Остальное ты видел… — закончил Олег и, помолчав, добавил: — Или участвовал.

— Ну а смерчи и молнии вы все видели?

Это видели все. Но только буря бушевала в непосредственной близости от фигур на скале, а вот буквально в десяти метрах ощущался только небольшой ветерок. Загадка природы, однако. Окончив рассказ, Олег высказался предельно ясно:

— Короче, дракон проводил магический обряд. Искал какую-то Силу. Нам от этого ни горячо ни холодно. Давайте думать, что делать дальше. Еды у нас нет, а спасатели не приедут. Поэтому задача минимум — найти пищу, задача максимум — выйти к людям…

— Если они тут есть… — себе под нос пробормотал Ярослав, за что схлопотал яростный взгляд Олега, который слышал все прекрасно.

Начальственные функции как-то само собой перешли к Олегу. Уверенный вид, убежденность в голосе, строгий взгляд, героический ореол пограничника, который бывал и не в таких передрягах, — все это сделало его авторитет непререкаемым не только в глазах его подруги, но и остальных девчонок. Ярослав не возражал.

Начались сборы. Часы было решено перевести на двенадцать — солнце явно стояло в зените. У водителя в автобусе взяли инструменты — набор из нескольких ключей и небольшой молоток. Это забрал себе Олег. Остальные просто подхватили свои вещи. Выстроились перед Олегом.

— Народ, слушай задачу! Я тут нашел тропку, навроде козьей, только пошире. Идет под гору, так что по ней и пойдем.

— Ну спустились мы, а дальше что? — подал голос Ярослав.

— К воде пойдем! Где вода, там морские пути. А там, глядишь, людей встретим. — Лицо Олега было непроницаемо.

Ярослав понимающе усмехнулся: «Успокаивает. Мы-то понимаем, что если другой мир, то и людей может не быть. Хорошо хоть воздух подходит, да, будем надеяться, что солнечное излучение подобно излучению на Земле».

Выстроившись цепочкой, с Олегом во главе они начали спуск. Идти было легко. Тропка ровная, из стены слева очень удобно выступали камни. Цепляясь за них, все успешно перебарывали страх высоты. Обрыв справа не был подобен вертикальной стене, однако крутизна впечатляла. Упадешь — до подножия не остановишься. Легкость спуска зародила у Ярослава смутные подозрения — уж больно удобная тропинка, с частыми затесами на камнях, на которые так ловко ставится нога. Да и торчащие камни были слишком уж к месту, рука самостоятельно находила их, на ощупь. Идя замыкающим, Ярослав позволил себе несколько раз остановиться и внимательно разглядеть эти камни. Рисунок трещинок чересчур часто повторялся и больше походил на рукотворный знак из двух вертикальных черточек с горизонтальной волной поперек. Но надолго останавливаться он не мог, Олег подгонял, заставлял идти дальше. Ярослав вынужден был подчиниться.

Удивительно, но после всего пережитого Ярослав чувствовал себя довольно сносно. Он не ощущал головокружения, его не шатало, не тошнило, исчезли боли, прекратились приступы внезапной слабости. Все это радовало. Раны не болели и не кровоточили. Настроение поднималось, казалось, что у них все получится, что они не на другой планете, а на Земле и выйдут к людям. Есть не хотелось. Через несколько часов после начала спуска на него нашла какая-то эйфория. Хотелось петь. Ярослав замечал бросаемые на него недоуменные взгляды девчонок и задумчивый — Олега, но ему было все равно. Немного удивил вопрос Олега. Один раз он остановил спуск, осторожно прошел почти по самому краю обрыва к Ярославу и спросил, не под кайфом ли он. Ярослав чуть не расхохотался ему в лицо, но сдержался и просто помотал головой. Олег пожал плечами и вернулся на свое место во главе маленького отряда. Спуск продолжался.

Прошло пять часов. Тропа вилась и вилась, казалось, ей не будет конца. Начало темнеть. Неожиданно группа вышла на широкую площадку. Она была словно предназначена для отдыха.

— Привал, — скомандовал Олег и сам подал пример, усевшись на землю. — Заночуем здесь. Завтра с утра продолжим спуск. Скоро подножие.

Никто не возражал. Девчонки повалились на землю, ближе к скале. Загомонили, жалуясь на усталость и голод. Ярослав молча прошел к скале и тоже сел. Эйфория куда-то подевалась, теперь сильно болела голова. Олег переглянулся с Настей, и они вместе подошли к Ярославу.

— Может, скажешь, что с тобой? — начала разговор Настя. — А то идешь какой-то странный, то песни поешь, то сам с собой разговариваешь.

— Не знаю, когда мы шли, мне стало почему-то так легко, что не мог удержаться…

— А тебе не кажется, что в сложившейся ситуации это несколько ненормально? — спросил Олег. — Для человека, который чудом выжил, ты ведешь себя неадекватно. Я даже решил, что ты какой-то транквилизатор принял, да зрачки и координация нормальные. Не пойму я что-то… Хотя есть мысль одна…

Вдруг Ярослава осенило, и от этой догадки его прошиб холодный пот. В его сознании выстроилась цепочка: раны на теле, кровь дракона, яд. Да еще в легкие наверняка что-то попало, да в желудок. Его враз похолодевшие губы прошептали одно только словосочетание: «Кровь дракона».

— Ты тоже понял, — удовлетворенно отметил бывший пограничник. — Но ты расслабься, если ты все еще жив, то, скорее всего, это не быстродействующий яд. Он постепенно выйдет из организма.

— Есть такая штука, как осадочные яды. Или как их там. Яды, которые накапливаются в крови, и для их нейтрализации нужен антидот. — Губы Ярослава предательски дрожали.

— Да ладно, живы будем не помрем! — Олег дружески хлопнул его по плечу, а его подруга обняла Ярослава за шею и поцеловала в щеку.

От этой дружеской поддержки стало спокойнее на душе. Тут Ярослав вспомнил о сомнениях, которые занимали его во время спуска, и он рассказал про свои наблюдения, касающиеся признаков рукотворности тропы.

— Ты тоже заметил?! — обрадованно воскликнула Настя. — Мы с Олежкой всю дорогу обсуждали.

— А вы понимаете, что здесь может и не быть людей, подобных нам? Тропу могли проложить разумные существа, но не люди…

Тут в разговор вмешались Наташа и Олеся, ревниво поинтересовавшиеся о причинах возникновения секретов в их маленьком отряде. Разговор прервался. По молчаливому уговору было решено не нервировать этих девушек подобными разговорами. Вечер прошел в спокойной обстановке. Утренний кошмар как-то легко забылся. Острота впечатлений ушла.

Спать укладывались на пустой желудок. Перспектива спать на камнях не вызвала ни у кого энтузиазма, но делать нечего — каждый лег на облюбованном им месте. Ярослав остался на приглянувшейся ему неестественно ровной площадке. Стемнело. Все погрузилось во тьму. Приятная, обволакивающая тишина затопила все вокруг. Постепенно выровнялось дыхание спутников Ярослава, но ему что-то не спалось. Тело покалывало, словно мелкие иголочки вонзались во внутренние органы. Ощущение не из приятных.

«Видимо, в крови дракона были токсины, гормоны или какая-то еще биологическая ерунда. — Мысли текли темным безрадостным потоком. — Что там еще могло быть? Только не должна на людей всякая инопланетная гадость действовать-то…» Ярослав когда-то читал о том, что всякие там инопланетные вирусы на землянина не действуют, так как рассчитаны на иные живые формы, поэтому собственное состояние его удивляло.

Чтобы как-то успокоить нервы, он гладил ладонью камень, на котором лежал. Пальцы то и дело находили какие-то выемки. Странно, но перед мысленным взором Ярослава стала выстраиваться слишком уж правильная картина чередования углублений. И знакомая до жути. Две параллельные черточки, точка между ними, чуть ниже — совсем короткая черточка. Ярослава бросило в жар, на лбу выступил холодный пот.

«Да ведь во время обряда мы лежали именно в виде этого знака…» — Течение мыслей стало неожиданно четким и ясным. В тон им пальцы повторяли изображенные линии — сверху вниз, слева направо, сначала — линии, в заключение — точка. С каждой повторенной линией становилось все трудней двигать пальцами, но рука была словно заколдованная. Плита под Ярославом постепенно нагревалась, и с каждым движением все сильнее. Начал ощущаться слабый восходящий ток силы, шедший от камня. Покалывание в теле усилилось. На двенадцатом повторе знака словно молния ударила в глазные яблоки Ярослава, и его сознание отключилось.

В семь часов, едва лучи солнца осветили странников, они начали дружно просыпаться. Первым вскочил Олег, словно и не спал на голых камнях — бодрый, жизнерадостный. За ним проснулись остальные. Последним встал Ярослав, за что заслужил осуждающий взгляд Олега и пренебрежительные — девчонок. Ярославу было на все наплевать. Адски болели глаза, в висках словно пьяный кузнец кувалдой работал, во рту — премерзкий вкус. Ярослав первым делом осмотрел камень, на котором лежал. Он оказался правильной прямоугольной формы, в правом верхнем углу был словно выплавлен проклятый знак. Повторять ночные эксперименты что-то не хотелось. Ярослав зло сплюнул и оглянулся на спутников. Все уже собрались, ждали его. Построившись как и вчера, продолжили спуск.

Через полчаса вышли на еще одну ровную площадку, от которой спускались рукотворные ступени. От их основания далеко вниз уходила мощеная дорога. Девчонки радостно завизжали, их поддержал гиканьем Олег. Загремело эхо. Мрачно молчал один Ярослав. Наконец угомонившись, продолжили спуск. Радостное настроение заставило забыть даже о сосущей боли в желудках. Подножия достигли за какие-то пять минут. Короткий совет — и дружно решено идти по дороге в надежде, что она выведет к людям.

К обсуждению не присоединился только Ярослав. Мрачное его настроение усиливалось. К так и не прекратившемуся покалыванию всего тела добавился сильный жар. Перед глазами стоял туман. Масла в огонь подлило и воспоминание о щупальцах, которые запускал ему в душу дракон. Вроде бы отчаянными волевыми усилиями Ярослав остановил агрессора, но… что-то произошло с ним, как-то изменила его эта борьба. От этой мысли становилось хуже. Временами его начинало колотить. Радовало то, что никто не обращал на него внимания…

Пеший переход продолжался. Отойдя от основания ступеней метров на пятьсот, их группка как-то неожиданно попала в джунгли. Темной стеной невиданной зелени они прилегали к мощеной дороге, не преступая некой границы. Какофония неслыханных звуков оглушала людей. Треск, гомон, звуки ударов заставляли вздрагивать каждого. Люди сбились в кучу, шаги автоматически ускорились. Было страшно — а ну кто как выскочит да как куснет! Ярослав машинально отметил, что девчонки старались держаться поближе к Олегу. От этого было горько и обидно неизвестно почему. Зависти не было, только в душе оставался неприятный осадок.

Изредка общий шум прерывался довольно жутковатым ревом. Тогда все замирали, припадали к дороге. Ярослав, хоть и трясся вместе со всеми, но больше был занят мыслями о собственной участи. Вдруг Олег скомандовал привал. Он подошел к Ярославу и отвел его в сторонку.

— Необходимо найти еду и воду, — со значением сказал он. — Нам с тобой надо сделать вылазку в джунгли. Ты знаешь хоть что-нибудь о съедобных растениях?

— Почему только растения?! А звери и птицы?

— И как же ты собрался подбить зверя или птицу? Гаечным ключом? Или, быть может, молотком? — Олег презрительно усмехнулся. — Я, конечно, понимаю, что тебе нелегко пришлось, но остальным не намного легче.

На это Ярослав не смог ничего ответить, только виновато пожал плечами. Ему было стыдно. Он вроде как мужик, а распустил нюни. Девчонки и те не жалуются, а он только и знает, что умничать да изображать вселенскую скорбь. Пусть ему плохо, но надо держаться и не показывать этого остальным. Выживание всех зависит от каждого. Эта нехитрая истина пришла ему в голову и заставила собраться. Решительно кивнув, Ярослав сказал:

— Командуй! Что от меня требуется?

Внимательно посмотрев в глаза, Олег скептически хмыкнул. Хлопнул Ярослава по плечу и сказал, обращаясь ко всем:

— Ну вот, кажется, теперь можно обсудить перспективы на сытный обед. Повторяю: кто знает что-нибудь о растениях в джунглях?

Ответом было молчание и неуверенные улыбки. Ярослав решил подать голос:

— Яркие плоды есть нельзя — скорее всего ядовитые. Другие плоды можно есть, только проведя проверку…

— Какую?! — Девчонки оживились.

— Разломить, выдавить сок на руку, подождать… — Ярослав наморщил лоб, книгу о выживании читал давно, вспоминалось довольно сложно. Однако он чувствовал, что надо сделать один мысленный шажок, и все вспомнится… В голове словно что-то щелкнуло, и воспоминания полились потоком. — Если на коже появится покраснение, то есть нельзя. Если этого не случится, то можно капнуть в рот одну капельку сока. Если защиплет или будет неприятный вкус, то надо выплюнуть — ядовито. Затем откусить кусочек, покатать его во рту, прислушаться к ощущениям. Если все нормально, то проглотить. Подождать часов шесть, если не будет никаких неприятных последствий, то съесть один плод. Подождать еще… Потом можно есть.

— Ну ты и понарассказал… Есть захотелось, просто мочи нет. — Анастасия даже показала, как сильно ей хочется есть. Она закатила глаза и начала жадно облизывать губы. В животах у всех призывно заурчало.

— Добавлю, что каждый выбирает себе по одному плоду и проделывает все эти процедуры только с ним. Так мы узнаем максимальное число съедобных плодов в минимальное время… — Олег был, как всегда, предельно лаконичен. Поставленная им задача была по-военному кратка и понятна. — Ищем съедобные на вид плоды.

Поиски оказались долгими. Было решено — девушкам двигаться по дороге и искать по краям зарослей, а парням углубиться в джунгли и пошуровать там. Олег вооружился по такому случаю молотком, а Ярославу дал большой гаечный ключ. К сожалению, их затея не увенчалась успехом — продираться по джунглям без мачете оказалось дьявольски трудно. А если учесть, что постоянно ожидаешь, что кто-нибудь может захотеть пообедать тобой, то задача становилась попросту невыполнимой.

Девчонки ушли далеко вперед, обогнав застрявших ребят. Через полчаса, злые и уставшие, Ярослав с Олегом выбрались назад на дорогу. Гибкие ветви цеплялись за одежду, лианы старались задушить. Результатом вылазки можно считать то, что одежда парней окрасилась в буро-зеленые полосы, а на лицах появились свежие царапины. Раздраженные, они потрусили вслед за девушками, как вдруг всю звериную разноголосицу прорезал женский крик. Олег переглянулся с Ярославом — судя по всему, дотоле так и не проявившее себя зверье напало на девушек. Олег рванул вперед, Ярослав за ним. Оказалось, что бегун из него так себе. Олег легко оторвался и скрылся за поворотом, только глухой стук туфель по плитам дороги отдавался эхом. Ярослав попытался поднажать, но сейчас он был не в самой лучшей форме. Да и раньше не обременял себя излишними физическими упражнениями, плюс сидячая работа… Надсаживаясь, весь взмокший, то и дело спотыкающийся, он вылетел на девчонок и Олега. Вроде все были целы. Тут он увидел то, что привлекло их внимание. Дорога здесь расширялась и образовывала уютную площадку. В левой ее части располагался небольшой каменный бассейн, наполненный водой. Вода в него попадала из бьющего рядом источника, но не застаивалась там, а вытекала по неглубокому руслу куда-то в джунгли. Здесь же, за маленьким каменным заборчиком, росли какие-то кусты, буквально усыпанные мелкими плодами. Кусты резко отличались от растительности вокруг. Слишком уж они походили на окультуренные растения, так что можно было надеяться на их съедобность.

В это время Олеська возбужденно тараторила Олегу:

— Олежек, я не удержалась и съела парочку вон тех зелененьких. Вроде ничего. И водички попила. Ты не сердись, а?!

Олег обреченно махнул рукой.

Было решено сделать привал. Отдохнуть, поесть, искупаться, набрать плодов в дорогу. Настроение у всех поднялось на недосягаемую высоту.

Первыми купались девчонки, за ними Олег и последним, как самый грязный, Ярослав. Он не возражал — кровь Рошага так до конца и не оттерлась. Сначала парни посидели часок, отвернувшись в противоположную от бассейна сторону, прислушиваясь к девичьему взвизгиванию, жалобам на холодную воду и отсутствие полотенец. Затем пошел Олег. Тот купался молча. В это время девчонки вовсю рвали плоды в пакеты, которые нашлись в сумочке у Олеськи.

Когда дошла очередь до Ярослава, он уже порядком заждался. Не спеша раздевшись, осторожно сняв расползающийся по всем швам ворох тряпья, он по небольшим ступенькам спустился в воду. Она была в меру теплой, в меру прохладной и приятно ласкала измученное тело.

«Почему девчонки сказали, что она холодная? Да и Олег что-то подобное говорил…» — сонной мухой проползла одинокая мысль.

Смыв грязь и кровь, Ярослав смущенно оглядел помутневшую воду. Но, к счастью, муть продержалась недолго, течение пусть и слабое, но все же довольно быстро смыло все лишнее, и вода снова стала кристально чистой. Ярослава одолели сомнения. Если рядом родник, то вода должна быть обжигающе холодной. Он подошел к канавке, по которой текла вода из родника, опустил туда палец. Действительно, вода была более холодной, причем, продвигая палец в сторону источника, Ярослав чувствовал холод все сильнее. Он хмыкнул. И вдруг испытал непреодолимое желание полежать в этой приятной, ласковой воде, что он с радостью и выполнил. Течение нежно омывало тело. Все мышцы охватила приятная истома. Куда-то ушел жар, исчезло покалывание, развеялся туман в голове. Он не заметил, как прошло полчаса. Пора было вылезать. Оглядев себя, он обратил внимание на тонкие ниточки белых шрамов, покрывающих его тело. Вчерашние раны затянулись. С ним явно происходило что-то не то… Еще раз хмыкнув, Ярослав стал одеваться.

— Ну и горазд ты мокнуть. Прямо красна девица, — схохмил Олег. Девушки поддержали его дружным хихиканьем. — За плодами сходишь сам. Отдыхаем еще час. В три трогаемся.

Ярослав молча направился к маленькому садику, не заметив долгого изучающего взгляда Олега. Тот не очень понял, как такой незакаленный человек, как Ярослав, смог столько времени просидеть в этой ледяной воде. Все окунулись пару раз и все, а этот как в теплой ванне там залег… Над этим стоило подумать.

А Ярослав блаженствовал. Ощущение чистого, отдохнувшего тела дало такой заряд бодрости, что на оскорбительное отношение не хотелось обращать внимание. Проходя мимо источника, он наклонился и припал к воде. Как он и подозревал, от холода стыли зубы, но жажда заставляла терпеть. Он пил долгими жадными глотками и никак не мог напиться. Вода была поразительно вкусной. Наконец он оторвался от нее и пошел дальше. Только теперь его голова была занята другими мыслями — источник, как и бассейн, оказался выложен мелкими каменными плитками, только у источника на них был выбит иероглиф. Этот иероглиф в точности повторял виденный Ярославом в горах знак на камнях, торчащих из скал. Это были две параллельные линии, перечеркнутые волной.

Раздумывая об этом, он начал механически обрывать плоды с ближайшего куста. Неизвестные фрукты формой сильно походили на обыкновенные земные яблоки, только кожура как у апельсина и похожий аромат. Вкусно было умопомрачительно. Яблоки с таким вкусом Ярослав ел только в детстве, когда он еще маленький жил с семьей в частном доме и у них был свой сад. И было одно дерево, на котором росли столь же вкусные плоды. Ярослав на всю жизнь запомнил этот вкус и название сорта — сахарный аркат. Уехав оттуда, он больше никогда не ел ничего подобного, и почувствовать вкус детства сейчас оказалось невообразимо приятно.

Вот так, расслабленно набивая желудок, он выбросил из головы все загадки, тайны и ужасы их теперешней жизни. Забылись неопределенность ситуации и страх никогда не увидеть людей, забылась даже появившаяся стойкая уверенность, что магия — это реальность. Исчезла готовность к опасности, даже джунгли не казались уже такими страшными. В такие благостные моменты всегда что-то происходит. Бывает, кажется, что жизнь наладилась, все получается, ты спокойно строишь планы, и вдруг… госпожа фортуна поворачивается к тебе задним местом. Некоторые люди даже считают, что оно-то и является истинным ликом чертовки удачи.

Так произошло и сейчас. Казалось, вот только что Ярослав смотрел на этот участок джунглей, все спокойно, и листик не шелохнется. Отвернулся «яблочко» сорвать, повернулся, а там… зверюга. Да не просто зверюга, там стояла ЗВЕРЮГА. Чем-то она напоминала пантеру, но только напоминала. Во-первых, размеры животного раза в два превышали размеры черной пантеры. Во-вторых, шерсть была длиной сантиметров пятнадцать, серо-стального цвета, с голубым таким отливом. В-третьих и в-четвертых, это когти. Они сильно походили на когти Рошага, отличаясь только меньшей длиной, по-кошачьи загибались вниз — ни дать ни взять маленькие ятаганы. Цвета вороненой стали, такие коготки служили идеальным орудием убийства и неслабым довеском к зубам. Зубы же были отчетливо видны в открытой пасти. Молочно-белые, устрашающие.

Но самым страшным были глаза. Желтые, не имеющие ни радужки, ни зрачков — просто шары из золота. Не бывает у животных таких глаз, просто не бывает! Единственное, что оказалось у зверя самым обычным, так это уши… и они прижимались к голове, выдавая крайнюю степень ярости.

Увидев все это, Ярослав оцепенел. Крик застрял в горле. А зверь шел неспешной походкой, с ленивой фацией хозяина мира. Его движения завораживали. Зверь просто перетекал из одной позиции в другую. Ярослав и сообразить не успел, как зверюга приблизилась к нему на расстояние нескольких метров. Только что она стояла у кромки джунглей, как вот уже здесь. Поняв это, Ярослав разом стряхнул оцепенение. Дикий рев первобытного дозорного огласил округу. Краем глаза Ярослав успел увидеть, как девушки с Олегом разом вскочили на ноги и, увидев животное, рванули дальше по дороге. Он также отметил, что зверь от неожиданности дернул головой, сделал передней лапой скребущее движение. Когда во все стороны брызнул сноп искр, Ярослав совершил с места такой прыжок в сторону джунглей, что ему позавидовал бы олимпийский чемпион. Из головы вылетело все, билась одна лишь мысль: «Только бы не упасть!!!» Он даже не понял, как грудью проломил мешающие ему ветви и ворвался в заросли. После своего дикого крика он не издал более ни звука, просто пер вперед, иногда резко оборачиваясь. Яростное рычание, в котором смешались гнев и разочарование, свидетельствовало, что зверь буквально дышит ему в затылок. Жить Ярославу оставалось считаные секунды…

Но капризная удача опять повернулась к нему лицом. Он споткнулся о какой-то барьерчик и кубарем полетел вперед. Сильно расшиб выставленные перед собой руки, содрал кожу на лице, но не обратил никакого внимания на такие мелочи. Он в страхе сжался в комок и прикрыл голову руками, обреченно ожидая смерти. Однако ничего не произошло, только яростный рев разочарования впустую сотрясал воздух. Ярослав убрал руки… За невысоким каменным барьером, о который он и споткнулся, бесновалась зверюга. Тварь в ярости крушила стволы окружающих деревьев, но не смела пересечь границу. Глаза светились жутким огнем. Сейчас, когда за кронами деревьев не было видно неба, когда лишь редкие лучики света достигали земли, зверь производил воистину кошмарное впечатление. Даже в компании с Рошагом не было так жутко. Что-то первобытное будило это животное в крови Ярослава. Мишура цивилизации сползала, и обнажалось древнее нутро. Почувствовав себя в сравнительной безопасности, он встал на ноги, но гены предков заставили припасть к земле и обнажить зубы. Хотелось рычать, бесноваться, рвать зубами врага.

Но зверь не нападал. Сорвав злость на ни в чем не повинных деревьях, он спокойно подошел к барьеру и, не пересекая его, лег на землю. Пушистый кошачий хвост судорожно подергивался, выдавая нетерпение, царившее в душе зверя. Киска явно настроилась на долгое ожидание.

Ярослав постепенно успокоился и пришел в себя. Он огляделся, пытаясь понять, куда занесла его нелегкая. Он стоял в центре каменного круга диаметром около трех метров, огражденного барьером. Барьер был сложен из грубых каменных блоков. На расстоянии приблизительно тридцати сантиметров друг от друга вершину барьера украшали каменные головы каких-то зверей. Ярослав обежал глазами защитный периметр по всей его длине. Для этого ему пришлось поворачиваться всем телом вокруг своей оси. Зверюга за оградой не шевелилась, провожая внимательным взглядом каждое движение Ярослава.

Все служащие украшениями головы не превышали размером мужской кулак. Каких тут только не было — головы с клыками и рогами, клювами и длинными ушами, с двумя пастями по обе стороны головы… Неожиданно взгляд зацепился за одну голову. Она детально повторяла голову зверюги за барьером. Ярослав дотронулся дрожащей рукой до этой головы и с шипением отдернул назад, каким-то детским движением сунул пальцы в рот. Камень обжег кожу.

Не вынимая пальцев изо рта, он перевел взгляд на круг под ногами. Всю его поверхность покрывала вязь непонятных символов, очень похожая на арабское письмо. Символы словно перетекали один в другой, их переплетение завораживало, хотелось смотреть на него, не отрывая глаз. В центре круга был вырезан некий абстрактный рисунок. Мастерство резчика поражало. Рисунок напоминал ажурные кружева, наброшенные на каменную столешницу. Поражала и фантазия неведомого резчика. Изображенное невозможно было описать словами. Казалось, что линии рисунка постоянно менялись местами, сплетаясь в немыслимых сочетаниях. Каменная картинка жила своей собственной жизнью. С каждым мгновением изображение выглядело все более и более материальным. Ярослав с трудом оторвал взгляд. Ему почудилось или действительно стало светлей?

Неожиданно зверь вскочил на ноги и отбежал от барьера. Из его пасти доносился протестующий скулеж. Ярослав бросил взгляд себе под ноги. По вязи символов, так похожих на арабские, бежали голубоватые огоньки. Они походили на маленькие искрящиеся шарики. Ярослав отступил на шаг и встал на символ в центре круга. Мелькающие огоньки слились в единый поток. Кольцо света завертелось у ног человека. Каменное кольцо ощутимо задрожало. Эта дрожь передалась всему телу. Каждая клеточка начала вибрировать. До ушей Ярослава на самой последней грани слышимости донесся визг.

А зверюга внимательно наблюдала за происходящим с безопасного расстояния. Только она могла видеть, как тело человека распалось на мельчайшие составляющие и как образовался двухметровый столб быстро вращающихся частиц. Вращение постепенно ускорялось, и вот наконец центр плиты прочертили тоненькие линии, образующие лепестки каменного цветка. Невиданный бутон начал постепенно раскрываться. Встав почти вертикально, лепестки раскрыли отверстие, в которое с радостным воем втянулся маленький смерч. Зверь злобно тряхнул головой. Добыча все-таки смогла убежать. Древнее устройство, спавшее уже многие тысячелетия, проснулось и выполнило свое предназначение. Зверь развернулся и длинными прыжками понесся туда, где, как он помнил, оставалось еще много дичи, так похожей на только что ускользнувшую. Как древний механизм принимал прежний вид, не видел уже никто.

Олег с девчонками быстро бежал по дороге. Немногочисленные вещи, пакеты с собранными плодами — все осталось на месте стоянки. Девчонки жалобно всхлипывали на бегу. Олег, как мог, подбадривал их, но старался не останавливаться. Бег и еще раз бег. Когда он чувствовал, что его подопечные выбиваются из сил, когда они начинали дышать хрипло, жадно хватая ртом воздух, он позволял идти быстрым шагом. Дав небольшую передышку, опять заставлял всех бежать. Сам же он бежал ровно, без надрыва. Армия и спорт закалили как тело, так и дух.

Но если физически он был в отличной форме, то морально… было мучительно стыдно, что пришлось бросить члена группы. Да, Ярослав не нравился Олегу, но он все-таки свой… А своих бросать нельзя… Но что-то не давало ему остановиться и попытаться помочь Ярославу. Животное чутье, выработавшееся в горах Таджикистана, не давало покоя. «Беги, беги, беги…» — стучало в ушах. А он привык доверять своему инстинкту. Необычный зверь вышел к их привалу, такого не прогонишь криками и палками. Это был хищник не менее опасный, чем погибший дракон. Да еще не давала покоя мысль о причинах заброшенности этой прекрасной, построенной на века дороги…

Вылетев из-за поворота, они оказались у того места, к которому стремились. На берегу моря. Дорога плавно вынесла их на каменный пирс. Он тянулся на сотни метров, когда-то здесь причаливали десятки кораблей. Причальные тумбы сиротливо стояли на девственно чистом каменном покрытии пирса. Мысли Олега прервал крик:

— Корабль!!!

Это кричала верная подруга Настя. Олег приобнял ее и посмотрел, куда она указывала. Вдали виднелись мачты корабля.

— Черт!!! Они нас не увидят! — воскликнул Олег. — Всем кричать и размахивать тряпками!

Последняя фраза относилась к Олесе с Наташей, которые обнимались от счастья. И сам подал пример, скинув джинсовую куртку и начав ею размахивать, выкрикивая: «Э-ге-гей!!! Мы здесь!!!» Девушки поспешили к нему присоединиться.

Увиденный ими корабль сделал резкий поворот и направился к каменной пристани. Скорость у него была немалая, и он, словно тень альбатроса, невесомо скользил по воде. Олег прекратил кричать и размахивать курткой. Девчонки же самозабвенно продолжали встречать спасителей. Кое-что насторожило парня. Где гул двигателей? Где такие привычные формы земных кораблей? Этот корабль имел совсем уж непривычный облик… Черный, с хищными обводами, напоминающий летящую стрелу, он беззвучно приближался к людям. Невозможно было ничего сказать о материале, из которого сделан корабль, — явно не железо, но и не дерево. Три чуть наклоненных к корме мачты, надстройка в середине палубы, два непонятных агрегата на носу и корме — все это заставляло задуматься. По палубе деловито сновали одетые в темно-синие мундиры люди. Часть из них готовилась к швартовке, но другие… они явно собирались отражать атаку. Сооружения на носу энергично расчехлялись, на палубе выстраивались вооруженные похожими на арбалеты устройствами люди. Неожиданно строй распался, и на палубу вышел человек, одетый в длинное, словно монашеское, одеяние с низко надвинутым капюшоном. Это была явно очень важная персона, что легко читалось по тому почтению, которое выказывали ему матросы.

— Ну хоть люди… — облегченно выдохнул Олег.

Наконец корабль подошел на расстояние нескольких метров, с него бросили канат, который Олег подхватил и намотал на каменную тумбу. С корабля спрыгнули несколько человек и закрепили конец более основательно. Перекинули трап, и по нему сбежала охрана, которая профессионально взяла под контроль пристань. Часть команды направила оружие на сгрудившихся испуганной стайкой людей. Наконец легкой быстрой походкой на берег сошел человек с надвинутым капюшоном. Он остановился перед людьми и долго смотрел на них. Повисло тягостное молчание. Олег не решался заговорить первым, а напуганные девчонки встали так, чтобы Олег отгораживал их от этих опасных людей.

Тишину взорвал мощный рык осатаневшего зверя. Охранники подобрались. В сторону донесшегося звука с носа корабля направили неизвестное оружие. Из-за поворота, где еще совсем недавно пробегали Олег с девушками, длинными прыжками выскочила зверюга, напавшая на Ярослава. Девушки дружно вскрикнули. Неизвестный в капюшоне резко сорвал этот самый капюшон, его пронзительные глаза впились в зверя. Хриплый голос отдал команду на неизвестном языке. Охранники припали на одно колено и выстрелили из арбалетов. Но зверь немыслимым образом извернулся и рванул к людям.

«Живо на корабль!» — В голове у путешественников раздался голос неизвестного командира. Перед лицом опасности все подчинились без вопросов. В этот момент ударил залп из корабельной установки. Две огненные стрелы пронеслись в сторону зверя. Казалось, пламя поглотило животное. Раздался вопль ярости, и пламя угасло. Животное было невредимо. Увидев это, люди побежали. Как только Олег с девушками оказались на борту, охранники начали быстро отступать, осыпая зверя стрелами, которые испещрили пространство стремительными росчерками. Зверь отступил, выходя из-под огня. В это время задержавшиеся на берегу бегом возвращались на корабль. Остались только три человека. Одним из них был человек в капюшоне. Двое других, рослые мужчины с обнаженными мечами, прикрывали его с обеих сторон. По лезвиям прямых мечей змеились ядовито-желтые символы. Зверь замер. Хвост яростно хлестал его по бокам. С корабля стрелять больше не пытались. Зрители на корабле затаили дыхание, каждый судорожно сжимал оружие, чувствуя, что, если погибнут эти трое, придет очередь остальных.

Вдруг человек в капюшоне выбросил вперед руку. С нее сорвался сгусток желтой энергии и понесся к твари. Чувствовалось его родство с символами на мечах. Формой он напоминал комок ваты, но комок живой, трепещущий, мощный. В ответ глаза монстра засветились внутренним светом, и из них ударили две молнии. Два заряда неведомых энергий столкнулись. Ударил беззвучный гром. Снаряд, брошенный человеком, замедлил свой полет и замерцал, поглощая неожиданное препятствие. А из глаз зверя ломаными ручейками текла энергия, норовя прорваться к намеченным и уже приговоренным к смерти жертвам. Началось противостояние сил. Протянув вперед руки, будто упираясь в стену, стоял человек. Вытянулся в струнку зверь. Но превосходство было явно не на стороне человека. Брошенный им заряд медленно поплыл назад. И тогда человек повелительно выкрикнул какую-то фразу и начертил в воздухе перед собой сложный знак. И произошло странное. Выросший и принявший форму желтого шара заряд распался на рой мерцающих искр, которые соткались в мелкоячеистую сеть, рывком накрывшую животное. Потоки энергии, льющиеся из глаз, иссякли. И монстр забился с протестующим ревом. Зверь был пленен, но никто даже не попытался убить обездвиженную тварь. Похоже, плен считался временным явлением. Воспользовавшись передышкой, остававшиеся на берегу буквально запрыгнули на корабль. Одежда человека в монашеском одеянии дымилась. В момент, когда его заряд превратился в рой светлячков, две молнии зверя достигли человека.

Четверо мужчин втянули трап на палубу. Ударил топор, и канат, держащий корабль, оказался перерублен. Корабль плавно отчалил от негостеприимного берега, и Олег даже представить не мог, что за сила его двигала. С берега донесся жуткий в своем разочаровании рык — тварь смогла освободиться и теперь бесновалась на берегу, но в воду не прыгала. Вздох облегчения пронесся по кораблю. Кто-то тронул Олега за плечо, он повернулся. Сзади стоял человек в форме и знаками предлагал парню и девушкам проследовать за ним. Олег коротко вздохнул, бросил прощальный взгляд на негостеприимную землю, окликнул примолкших девчонок и последовал за провожатым.

ГЛАВА 4.

Айрунг стоял около иллюминатора и смотрел на суматошный бег зеленоватых волн, рассекаемых носом корабля. Руки вертели кубок из черного дерева, какие-то мгновения назад полный отличного красного вина. Но любящий и ценящий хорошее вино (а это было ралайятское столетней выдержки!), сейчас он не почувствовал даже его вкуса. Мысли молодого мага были там, на берегу. Ну кто мог знать, что сразу же после высадки появится мархуз.[99] Древний кошмар, монстр времен Войн Падения.[100] Чудовищное создание, сотворенное в лабораториях Закатной империи[101] и успешно примененное их последователями в Войнах Падения. Разумные, стремительные и смертоносные, владеющие собственной магией, практически бессмертные существа безжалостно уничтожали тогда армии союзников, несмотря на все их сопротивление. Только применение Великих артефактов спасло свободные народы от уничтожения и порабощения. Эти скудные знания еще из школьного курса казались чем-то невообразимо далеким и воспринимались как героическая сказка. Айрунг раньше даже думал, что мархузы являются выдумкой и что это название сохранилось только в качестве ругательства.

Ан нет! Вот он, живой мархуз. Только молодой очень, двухсот-трехсотлетний. Только этим можно объяснить то, что он сам и его команда до сих пор живы. Нет, ну подумать только, Айрунг с трудом сохранял контроль над своими собственными заклятиями! Проклятая зверюга ударила такой мощью, что скрепы заклятий расползались прямо на глазах. Самое смертоносное заклинание, Сеть гномов, способное испепелить любого мага (кроме Мастеров), сработало как обычная обездвиживающая сетка. Столько трудов стоило ее наложить — и на тебе! И ладно бы спеленала зверюгу и все, но нет же, тварь легко, словно играючи, освободилась. Айрунг бы так не смог! А ведь он, пусть и четвертого ранга, но на деле равен второму. А это многое значит для понимающего человека. Только вот мархузу на это плевать. Он легко пережил удар «скорпиона», сопротивлялся атакующим заклинаниям и до обидного легко перенес самое смертоносное заклинание. И вообще здесь было сложно колдовать даже ему — Истинному магу, а мархузу плевать и на это. Он ударил с такой силой, что мага спасла только надетая под камзол заговоренная кольчуга. Плащ же и камзол теперь со спокойной душой можно вышвырнуть на помойку. А он отвалил за них джугскому купцу аж пять полновесных фарлонгов. От всего этого хотелось заорать что-то грозное и чрезвычайно грубое. Айрунг не привык терпеть унижения.

Радовало только одно — удалось спасти четырех человек. Парня и трех девушек, наряженных в донельзя смешные одеяния и разговаривающих на непонятном языке. Айрунг боялся признаться даже самому себе в том, что ему несказанно повезло и эти люди могли оказаться пришельцами из иного мира. И именно он, Айрунг, нашел их и доставит в Семь Башен… Но предаваться мечтам не было времени. Решительно поставив кубок на стол, Айрунг послал мысленный импульс первому помощнику:

«Пригласи ко мне в кают-компанию наших спасенных… И еще: курс на юг Горха, мыс Ауров. Мы возвращаемся домой».

Импульс ответа был по обыкновению краток. А молодой капитан, скинув пробитый и еще дымящийся камзол, раскрыл дверцы шкафа и замер, выбирая себе новый мундир. И как-то незаметно снова окунулся в воспоминания. Только на этот раз его мысли витали вокруг пути к Старой гавани.

Из Семи Башен «Поцелуй» вышел месяц назад. Магический движитель уверенно нес корабль по волнам. За какие-то три дня достигли вод Темного океана. Ход был на удивление легок, да и погода способствовала. Ни одной бури или шторма — для Темного океана это показатель. Без помех прошли мимо берегов этого царства скрытого зла — королевства Тлантос. Даже пограничные корабли куда-то подевались. Чистый, свободный, не замутненный препятствиями путь. Казалось бы, плыви и радуйся, но что-то не давало Айрунгу покоя. Этим «что-то» было ощущение чужого взгляда. Будто кто-то незримый с наглым прищуром уставился тебе в спину и издевательски сопит в две дырки. И появилось это ощущение у берегов Тлантоса. А это настораживает. Своим ощущениям молодой маг привык доверять.

Правда, потом это как-то забылось, не до того стало. Корабль забрался уже далеко в воды Темного океана, а тут зевать нельзя. «Поцелуй Великого Змея» был боевым кораблем, морским охотником, рассчитанным на бой с самыми сильными и защищенными противниками (пускай и очень короткий!), но и ему приходилось несладко. Восемь раз (восемь!) на них нападали самые разные морские твари. От гигантских каменных черепах до гривастых акул. От последних пришлось спасаться бегством. После пятидневной гонки эти исчадия ада отстали. Если бы не высокая маневренность и скорость корабля, даже заговоренное черное дерево не выдержало бы совместной атаки этих монстров…

В этот момент ход мыслей Айрунга прервал стук в дверь. Быстро накинув любимый мундир с золотым шитьем и знаками мечника на воротнике, он закрыл шкаф и прошел к своему персональному стулу во главе стола в кают-компании. Здесь он встал около высокой спинки и громким голосом разрешил войти. Дверь открылась, и вошел спасенный парень, вслед за ним гуськом прошли девушки. Первый помощник притворил за ними дверь, оставив своего капитана наедине со спасенными.

Вперив в вошедших самый важный и высокомерный взгляд из своей коллекции, Айрунг сделал рукой жест хозяина, приглашающего гостей за стол, и сам показал пример, отодвинув в сторону коротким магическим импульсом неподъемный стул. Похоже, это впечатлило. Вон как глаза расширились и челюсти отвисли! Мелочь, а приятно! Хотя странно, что такое невинное магическое действо они восприняли как нечто невообразимое.

«Они что, магии никогда не видели?! — Эта мысль просто потрясла воображение. — Ну и дикари!».

Рассаживались гости бесконечно долго. То переглядывались через стол, то начинали бормотать себе под нос, бросая при этом любопытные взгляды на окружающую обстановку. Наконец эта мышиная возня прекратилась. Две девушки — рыженькая и обладательница волос странного, неестественного цвета — сели по левую руку от Айрунга, а парень и третья девушка — по правую. Айрунг, наблюдавший за всеми этими перемещениями и презрительным поджатием губ выражавший свое отношение к подобной несобранности, поднял руку, призывая к тишине. Удостоверившись, что внимание спасенных целиком обращено к нему, он указательным пальцем начертил на столешнице руну активации и выдохнул заклинание. Артефакт-переводчик, которым и являлся стол, заработал, легкой волной тепла давая знать капитану о своей готовности. И тогда Айрунг заговорил…

Олегу казалось, что он попал в какой-то исторический приключенческий роман, где есть море, пираты, корабли и сражения, прекрасные дамы и блистательные кавалеры. Ветер, который дул в лицо доблестному капитану Бладу и яростному Бернардито Луис Эль Горра, играл его волосами. Даже полная неопределенность их положения — пленники они или гости — отошла на второй план. Корабль и море, вот две вещи, что занимали его ум, пока он спускался по крутым ступенькам трапа вслед за подтянутым человеком в богато расшитой серебром темно-синей форме. Но тихий вскрик споткнувшейся Насти быстро вернул к реальности. Выматерив самого себя вполголоса, он подскочил к девушке и поддержал ее под локоть. Она благодарно ему улыбнулась, правда, получилась у нее эта улыбка довольно вымученной, если не сказать несчастной. Олеся и Наташа шли держась друг за дружку, находя утешение в обоюдной поддержке. Олег успокаивающе подмигнул им. Мол, все нормально. Правильным путем движемся! Особого эффекта это не возымело.

Но вот они подошли к щедро украшенной резьбой деревянной двери. Провожатый посторонился, пропуская их внутрь. Резко выдохнув, Олег прошел в дверь, словно бросился в омут — не рассуждая и головой вперед. И вновь оказался в сказке. Мягкий, приятный для глаз свет освещал роскошное убранство этой каюты. И даже не каюты, уж больно велико помещение, так должны были выглядеть кают-компании из романов детства. Наборные панели из разных пород дерева украшали стены. Золото и белая кость служили материалом для создания изображений самых различных существ, чаще всего невообразимо прекрасных, как, например, неземной красоты девушки, чей портрет освещался светом из иллюминатора напротив. Ноги вошедших тонули в мягком ворсистом ковре, который был украшен рисунком бушующего моря и сцепившихся в смертельной схватке морских чудищ. Посреди кают-компании стоял длинный стол на двенадцать персон. Об этом можно было судить по числу стульев, каждый из которых также являлся произведением искусства. Крышка стола была идеально ровной, без каких-либо рисунков или узоров. Только деревянная поверхность с естественной фактурой дерева, и все. Поразивший поначалу мягкий приятный свет лился откуда-то сверху, но никаких ламп Олег не увидел.

У стула во главе стола стоял уже знакомый им человек, метавший такие грозные заряды, человек, так похожий на мага. Сейчас он был одет в традиционный на этом корабле темно-синий мундир, сшитый из очень дорогой даже на вид ткани. Хотя что здесь дорого, а что нет, неизвестно. И этот человек стоял, вперив властный и чрезвычайно надменный взгляд в вошедших. Неприятный взгляд. Нельзя так смотреть на таких же людей, как и ты! Или все же не таких? Этот взгляд просто приковывал, заставлял подчиняться его обладателю. Перед молодыми людьми стоял лидер, командир, отец и бог в одном лице. Тот, кто правит на этом корабле.

Они сгрудились у входа, не зная, что делать дальше. Наконец здешний хозяин сделал рукой приглашающий жест и сам показал пример, сев за стол. Правда, сделал он это каким-то странным способом. И только на пути к столу Олег понял, в чем заключалась странность. Этот человек отодвинул стул без помощи рук. Он сделал движение пальцем, и стул плавно отъехал в сторону. Только через какие-то секунды Олег ощутил тяжесть отпавшей челюсти на своей груди.

«М-да, похоже, действительно маг!» — Пришедшая мысль была отнюдь не успокаивающей.

Бросив взгляд на девчонок, Олег понял, что они тоже заметили сверхъестественные способности спасшего их человека. Если таинственные молнии на берегу еще можно было объяснить каким-нибудь замаскированным оружием, хотя и с трудом, то в наличие приспособления для отодвигания стульев не верилось совсем. И хозяин, кажется, также заметил их замешательство. Об этом свидетельствовала презрительно подобранная нижняя губа. Им ничего не оставалось делать, как сесть за стол.

Олеся и Наташа направились в обход стола на ту сторону, Олег же с Настей уселись на этой, причем по негласному уговору Олег сел поближе к магу. Наконец, когда они расселись, хозяин поднял руку, призывая к тишине, а затем начертал какой-то странный хитрый знак на столешнице и выкрикнул гортанно фразу. И сразу же тысяча иголок заколола в затылке. Казалось, что под черепушкой завелся копошащийся зверек, который никак не мог удобно устроиться. Ощущения не болезненные, но и не слишком приятные.

И тут неизвестный заговорил спокойным, хорошо поставленным голосом. Странным было не то, что он заговорил (ведь разумен же он в конце-то концов!), а то, что его речь оказалась понятна сидящим за столом людям. Это было уже совершенно непостижимо.

— Меня зовут льер Айрунг, и я рад приветствовать вас на борту «Поцелуя Великого Змея», капитаном-магом коего и являюсь. Чтобы сразу пресечь ненужные вопросы, скажу, что понимать меня вы можете в силу воздействия специального артефакта, коим является стоящий перед вами стол. Уладив, таким образом, мелкие формальности, я вынужден настоятельно рекомендовать вам ответить на ряд моих вопросов. Возражения есть?

Ответом ему послужил нестройный хор голосов.

— Тогда, пожалуй, приступим. Только прежде отмечу, что этот же артефакт позволит мне легко отличить правду от лжи, так что жду правдивых ответов.

После такого вступления посыпался град вопросов. Кто такие, как зовут, как сюда попали… Сначала за всех отвечал Олег. Говорил он четко и лаконично, облекая произошедшую с ними историю в обтекаемую форму коротких фраз. Начать пришлось с похищения из собственного мира. Льеру Айрунгу требовалась масса подробностей. Кто как сидел, о чем думал, куда смотрел. Дальше, шаг за шагом, они прошли все этапы их злоключений. Особенно заинтересовал Айрунга пропавший Ярослав. Он задал массу вопросов, и похоже, был весьма раздосадован исчезновением парня. На замечание Олега о том, что Ярослав, скорее всего, погиб, тот недовольно дернул щекой и перешел к следующим вопросам. Иногда он уточнял некоторые детали у девушек. Но те сильно волновались и перескакивали с события на событие, что, похоже, очень его раздражало. Однако маг терпел. Олега же порадовал тот факт, что Настя отвечала лучше всех. Она держала себя в руках и вспомнила некоторые моменты, пропущенные самим Олегом.

Дважды в течение этого импровизированного допроса входил матрос (стюард?!) и приносил кувшинчик с освежающей и приятной на вкус жидкостью, которую пили из красивых резных кубков. Наконец вопросы у мага иссякли, и, протянув руку, он взял с середины стола ранее не замеченный Олегом плоский кругляш, напоминающий монету. Он подбросил его в руке и спрятал за поясом.

«Небось записывающее устройство какое», — почему-то подумал Олег.

— Ну что ж, мне все понятно, — подытожил капитан судна. — Можете чувствовать себя почетными гостями на моем корабле. Вам будут выделены две каюты, в которых вы будете жить. Обедать будете в этой кают-компании, куда вас будет приглашать матрос. Ходить по кораблю можете в любом месте, но если вам что-то запретят, то вы должны неукоснительно выполнять все требования. Сейчас вас проводят в каюты.

— Капитан! Можно вопрос? — Олег решил подать голос.

— Да, конечно. Что вы хотите знать?

— Куда вы нас повезете? И что с нами будет?

Девчонки поддержали Олега нестройным гулом. Айрунг поморщился:

— Корабль направляется в Семь Башен, столицу благословенной Республики Нолд. Там наши ученые разберутся с тем, что с вами произошло. И помогут либо вернуться, либо устроиться в этой жизни. Нолд умеет награждать за сотрудничество. На этом я попрошу простить меня. Дела! Наш корабль идет в очень опасных водах, поэтому на верхней палубе просьба без нужды не появляться.

Открылась дверь, и в кают-компанию вошел их недавний провожатый.

— Бернар проводит вас к вашим каютам. — После этого Айрунг сказал Бернару несколько слов на незнакомом гостям языке.

Тот внимательно выслушал, уважительно поклонился и повел Олега и девчонок прочь из каюты.

Оставшись один, Айрунг расслабленно откинулся на спинку стула. Допрос выжал все силы, но зато теперь у него имелась запись нелегкого разговора. Он достал маленький диск и подкинул его в руке. Все-таки классная штука эти кристаллы памяти. Вставил их в считывающее устройство и пожалуйста, смотри. Теперь, даже если что-то случится со спасенными, Архимаг получит о них исчерпывающую информацию, включая параметры ауры[102] и прочая, и прочая. Еще раз подкинув этот плоский кристалл, Айрунг спрятал его в медальон на шее. Здесь будет понадежней!

Наконец молодой маг мог спокойно осмыслить все услышанное, по привычке разговаривая вслух.

— Значит, так, неизвестное существо, названное драконом по имени Рошаг и не похожее по описанию ни на одного из известных науке видов драконов Торна, но зато совпадающее по виду с сохранившимися изображениями драконов Междумирья, похищает из иного мира повозку с людьми. Переносит их в наш мир на Гуур'о'деми и пытается провести неизвестный обряд, по сведениям от спасенных — для повышения Силы. Причем все это он сообщает неизвестному человеку, который на борту не находится и считается погибшим от когтей мархуза. Затем этот же самый человек прерывает обряд, что, естественно, приводит к смерти Рошага. Наверняка неправильной смерти! В полученном локальном искажении Сил не происходит никаких катаклизмов, и, что вдвойне подозрительно, выживает один из участников обряда. А если представить уровни задействованных энергий, то… А ну-ка… — Айрунг сотворил листок бумаги и начал уверенно заполнять его формулами. Наконец через некоторое время он пробежал глазами результат и озабоченно почесал в затылке. — Так кем же ты тогда стал, неизвестный Ярослав?!

Неожиданно он замолчал и прислушался. Маг понял, что его подслушивают. Неизвестный шпион так увлекся, что Айрунг смог не только обнаружить сам факт шпионажа, но и локализовать его местоположение. Вражеский (а чей же еще?!) лазутчик находился за иллюминатором, что напрочь отметало его принадлежность к роду людскому. Человек там находиться никак не мог! Метнув тренированное тело к круглому окну и держа наготове необходимые заклятия, Айрунг высунулся наружу, но ответом ему был только шум крыльев. Лазутчик ускользнул, унося с собой секретную информацию. На то, что ничего важного враг не узнал, Айрунг и не надеялся.

— Бримс будет недоволен! — потерянно вздохнул маг.

ГЛАВА 5.

Ярослав шел навстречу слепящим лучам еще более зеленого солнца. Подъем в гору давался с огромным трудом. Мышцы, казалось, отслаивались от костей. Сердце, словно загнанный зверек, билось о грудную клетку. Беспрестанно оглядываясь, Ярик упрямо шел вперед. Мысли снова и снова возвращались к загадочному происшествию в каменном круге. Оглушительный визг, туман перед глазами, секундное помрачение сознания и… смена декораций. То он был в лесу, в первобытных джунглях, а вот уже вокруг каменистая пустыня с чахлыми кустиками жутковатых на вид растеньиц. Колючие, похожие на смеющиеся черепа с иголками, они слепо таращились провалами глазниц на Ярослава. Какие-то мерцающие искорки голубыми бликами висели на кончиках иголок. В голову упорно лезли легенды о мандрагоре, корень которой похож на фигурку человека… и участи нечестивца, осмелившегося вырвать его из земли. Дотрагиваться до растений под ногами не хотелось, и Ярослав осторожно обходил эту жутковатую поросль. Да еще это мерцание! Ведь не увидишь же обычным зрением, а только краем глаза, зато раздражает до невозможности.

Место, где находился Ярослав, сильно отличалось от отправной точки — никаких тебе каменных кругов и оград, только два стоящих грубых камня. Чистая поверхность, отсутствие каких бы то ни было знаков. Ни-че-го! Ровная каменистая пустыня, на несколько километров вокруг ни одного возвышения, только вдалеке виднеются горы с неизменным грозящим небу кулаком. И вот стоят в этой пустыне два камня. Стоят себе, стоят, и вдруг — хоп, трах-бабах, и между ними Ярослав.

Возвращаться к зверюге на обед как-то не очень и хотелось, хотя оставаться одному тоже не улыбалось. Для самоуспокоения он повертелся вокруг стоящих камней, но ничего не изменилось. Поэтому Ярослав выбрал направление на темнеющую впереди точку и двинулся. Грозящий небу кулак горы остался за спиной.

Через несколько часов изматывающего перехода темнеющая точка постепенно увеличилась. Близоруко всматриваясь, Ярослав смог увидеть, что впереди вырастает какое-то строение. Странно, но сегодня он видел гораздо лучше, чем обычно. Раньше номер автобуса различал с трудом, очки хотел менять, а тут даже некоторые детали строения смог разглядеть. Машинально отметив эту странность, он ускорил шаг. Скоро должно начать темнеть, и ему хотелось засветло осмотреть место своей будущей ночевки на предмет сюрпризов хищных животных. Неожиданной атаки гигантской кошки оказалось достаточно, чтобы научить осторожности.

Еще полчаса, и он остановился напротив широкого входа в невзрачное каменное здание. Печать седой древности лежала на его облике. Потрескавшиеся стены, изломанные ступени, провалившийся купол крыши — все говорило о том, что данная постройка переживала далеко не лучшие времена. Не было даже тропки, ведущей к дверям строения. Уныние и запустение царили вокруг. Осторожно глядя под ноги, стараясь не вляпаться во что-то не слишком приятное, Ярослав вошел в разрушенное здание.

Внутри не оказалось никаких перегородок. Стены здания образовывали прямоугольный зал. Крышей служил полуразрушенный купол, его остатки в виде мелких камней тихо хрустели под ногами. Окна отсутствовали. Источниками света служили пролом в крыше и широкий вход. В дальнем конце зала, прямо напротив входа темнела статуя. Ярослав поспешил к творению неизвестного скульптора. Сделав первые несколько шагов, услышал тихий стон. Ноги словно примерзли к полу. Ярослав обратился в слух. Звенящая тишина давила на барабанные перепонки. Стараясь развеять собственные страхи, он пробормотал:

— Голодные глюки рвутся в бой!.. Боже, какая бредятина. Тут и крышу в два счета сорвет.

Его голос разогнал страхи по темным углам, и бодрым шагом Ярослав преодолел оставшееся до статуи расстояние.

Статуя изображала человека с головой ящера. Две мускулистые руки, украшенные впечатляющими когтями, были скрещены на широкой груди, бугрящейся мышцами. Плоский, с квадратиками мышц живот имел совершенную форму. Две вполне человеческие, за исключением неизменных когтей, ноги гордо попирали постамент. Всю кожу покрывали мельчайшие, идеально подогнанные чешуйки. Из одежды на статуе оказались только штаны. Все это было в совершенстве передано с помощью зеленоватого, казалось даже, похожего на мутное стекло камня, который послужил материалом для статуи.

Отдельного рассмотрения заслуживала голова. Покрытая все той же чешуей, зеленоватая шея плавно переходила в вытянутую морду ящера. Чуть приоткрытая пасть с мелкими игольчатыми зубами. Презрительно раздувшиеся ноздри. И глаза, пронзительные глаза великого воина. Неведомый скульптор передал целую гамму чувств этими змеиными глазами. Через вертикальные зрачки сквозь пыль веков смотрели ярость схватки, дымящаяся кровь, огни пожаров. Ярослав почувствовал себя беспомощным кроликом под взглядом удава. Неведомое существо было ниже Ярослава на целую голову, но каменный постамент уравнивал их в росте. Глаза человека и статуи оказались на одном уровне. Внезапно Ярославу почудилась презрительная усмешка, промелькнувшая в глазах каменного существа. Вздрогнув, он отвел взгляд. И похолодел: еще несколько минут назад было вполне светло, но сейчас его обступила темнота. Он задрал голову и посмотрел на небо. Там клубились темные тучи. Казалось, только и ждали этого взгляда человека. Сверкнула молния, и тяжелый грохот огласил окрестности.

— Дождя еще не хватало! — зло рявкнул Ярослав, сплевывая на пол и поворачиваясь к статуе спиной.

Тихий, какой-то шипящий смешок заставил его стремительно обернуться и посмотреть в глаза каменного ящерочеловека. Волосы на голове Ярослава зашевелились. Статуя пялилась на него своими мерзкими глазенками и не менее мерзко ухмылялась своей зубастой пастью.

Ярослав недолго пробыл в этом чертовом мире — всего два дня, но у него уже начали вырабатываться некоторые рефлексы. Так, еще не до конца осознав произошедшее, его мозг дал единственно верный приказ онемевшему телу. Резкий выброс адреналина, и тело рванулось к выходу… Вернее, попыталось рвануть. Неизвестно зачем ожившая статуя ящерочеловека стремительно выбросила вперед правую руку, и каменные пальцы сомкнулись на шее отчаянно забившегося Ярослава. Торжествующий вой огласил окрестности.

Легко, словно Ярослав ничего не весил, ожившая статуя приблизила голову жертвы к своей. Все тем же жестким захватом за шею существо немного приподняло Ярослава, в результате чего тот касался пола только пальцами ног. Он вцепился обеими руками в державшую его каменную руку, но сопротивление было тщетным. Судорожно напрягающиеся мышцы шеи были бессильны спасти Ярослава от удушения. Легкие разрывало от недостатка кислорода. Вдобавок ко всему лишь мгновения отделяли его от перелома шеи. Смерть выглянула из-за плеча ухмыляющегося ящерочеловека. Стремительно мутнеющее сознание ощутило чью-то чужую волю, проникающую через все барьеры человеческого мозга. Одновременно с этим мизинец на каменной руке начал неспешно нащупывать сонную артерию. Вот пульсирующая жилка оказалась прижата каменным пальцем. Медленно, словно наслаждаясь самим процессом, коготь стал прокалывать кожу. Струйки крови из артерии фонтанчиками забили из-под когтя. Пульсирующие токи энергий, подобные тем, что наблюдал Ярослав во время обряда, проводимого Рошагом, потянулись со всех сторон к торжествующей статуе, а от нее по руке к Ярославу. Это последнее, что он увидел перед тем, как его сознание погрузилось в мутный водоворот приближающейся смерти…

Ощущения были довольно странные. Погруженное во мрак, уже не контролирующее тело сознание начало постепенно растворяться, распадаться под воздействием потоков хаоса. Но все это он уже проходил, эти ощущения были ему знакомы. После смерти Рошага душа Ярослава уже стояла на краю пропасти по имени смерть, но он смог тогда выкарабкаться, пускай с внешней помощью, но смог. И он начал бороться. Запредельным усилием воли он крепил каркас своего тела, оберегая его от распада. Еле тлеющая искорка умирающей души начала медленно разгораться. Волны тьмы накрывали мерцающий огонек вновь и вновь, и чуть разгоревшаяся искра снова гасла. И опять злость и упрямство заставляли Ярослава начинать все заново. С каждым разом становилось легче. Наконец Ярослав смог отгородиться от окружающей тьмы незримыми стенами своей воли. Ни единый ручеек мрака не проникал внутрь. Но твердости воли мало для плененной души. И он попробовал напрячь все свои чувства и оглядеться.

Оказалось, что окружающая тьма пронизана искорками света. Ярослав потянулся к ближайшей искорке. Она не шелохнулась. Напрягаясь так, что воздвигнутые против тьмы барьеры зашатались, Ярослав словно ухватился за этот огонек. Он не смог бы объяснить, как это сделал. Но это было и неважно… главное, что смог. Ухватившись за эту искру, Ярослав подтянул ее к своей тюрьме. Приблизившись к стенам нерукотворной крепости, искра втянулась внутрь и влилась в огонь души Ярослава. Ему показалось или действительно стало легче держаться?! А если втянуть следующую?

Так, одна за другой, Ярослав подтягивал к себе близлежащие искры. Пламя души своим светом отвоевывало пространство у тьмы. Но появилась другая проблема… Множество поглощенных искорок никак не хотело сливаться в единый поток. Приток сил прекратился. Нужно было что-то делать. По какому-то наитию Ярослав попытался свернуть свое сознание в шар. Это оказалось непросто. Совершив, кажется, миллион попыток, он получил маленькую шаровую молнию с шлейфом мерцающих искр. Затем он попытался вить из этих искр нити и наматывать их на сознание, как на клубок. Дело сдвинулось с мертвой точки. Размеры светового шара увеличивались, пока, поглотив окружающие искры, он не превратился в маленькое солнце.

Дотянуться до других искр не получалось. Тогда Ярослав попробовал сдвинуться с места. И ему это удалось! Еще одна победа наполнила все его существо искрящейся радостью. Процесс поглощения значительно ускорился. Силы прибывали.

Окончательно окрепнув, Ярослав стал искать выход. Яркие лучи маленькой звезды легко пронзали тьму. После бесконечно долгих блужданий, когда отчаяние подколодной змеей начало прокрадываться в самые закоулки души, он нашел незримую тропку, ведущую неизвестно куда. Надежда всколыхнула отчаявшуюся душу. Следуя изгибам вьющейся тропы, мимо сгустков мрака, различимых даже в окружающей тьме, мимо скоплений ярких искр маленькая звезда мчалась к цели. Вот уже знакомо окружающая тьма влилась в мелькающие стенки тоннеля. Через вечность, а может, и мгновение впереди забрезжил свет. Он приближался, рос и наконец поглотил стремящееся к нему маленькое солнце.

Ярослав болезненно поморщился. Переход из шарообразного состояния в обычное, человеческое был довольно труден. Руки разминали ноющую шею. Глаза искали проклятую статую. Но обстановка вокруг оказалась совершенно иной. Полуразрушенный храм сменился глухим закрытым склепом. Непонятным образом Ярослав прекрасно видел в окружающей темноте. Постамент с каменным уродом отсутствовал. Потолок, стены и пол абсолютно гладкие, без каких бы то ни было отверстий. Только в центре пола два углубления, повторяющие своей формой ступни человека. Выхода Ярослав не обнаружил.

— Замуровали, демоны. — Известная цитата не принесла никакого успокоения. Ярослав машинально отметил отсутствие одежды, но мысли были заняты только паническим поиском выхода. Даже во тьме, когда отсутствовало привычное тело, казалось не так страшно. Тогда была борьба.

Глаза зафиксировали какое-то движение на грани видимости. Резко повернул голову — ничего. Но загадочная дрожь по-прежнему фиксировалась самым краем глаза. Появилось ощущение, что это дрожит сам мир вокруг. Словно некто натянул маску мира, но она так и норовила соскочить.

— А ну выпусти, сволочь!!! — заорал Ярослав, кажется, он знал, чьи это были проделки.

Он подскочил к ближайшей стене и со всей силы стукнул кулаком в стену. Стена оказалась настоящей. По крайней мере, ощущения от удара были настоящие. Ярослав свалился на пол, свернулся в позу зародыша и спрятал разламывающуюся от боли руку между ног.

Боль неожиданно быстро прошла. Немного полежав уже только для успокоения взвинченных нервов, Ярослав встал. Вспомнились углубления в форме ступни в центре пола. Подошел к этому месту. Неведомо чьи следы едва ощутимо светились. Грязно выругавшись, он по очереди поставил свои ноги в светящиеся отпечатки, постоял немного. Ничего не произошло. С некоторым разочарованием он сделал попытку сдвинуться с места, но не смог. Ноги не слушались. Ярослав рванулся сильней, но без результата. Подошвы начало покалывать, словно маленькие разряды били в незащищенные ступни. Вдруг сильный удар пронзил ноги и голову. От боли в глазах запрыгали маленькие чертики. Ярослав стал судорожно протирать словно засыпанные песком глаза. Внутреннюю сторону век сильно щипало.

Проморгавшись, он увидел, что фрагмент стены прямо перед ним осветился неярким светом. На нем стали прорисовываться короткими мазками невидимой кисти линии неведомого иероглифа, который сильно напоминал глаз с тремя зрачками. Но что-то мешало назвать его простым рисунком: некий неуловимый налет, сдвиг, легкое дрожание воздуха говорили о необычности нарисованного символа.

— Знак Ир'рг. Знак памяти и концентрации, — неожиданно произнес шипящий голос. — Повтори!

Последнее слово заметалось по каменной темнице.

— Ирр'г, — не особо напрягаясь, ошеломленно повторил Ярослав. Не успел он закончить, как его пронзила еще одна молния боли, еще более сильная, заставившая заскрежетать зубами.

— Неправильно, — удовлетворенно заметил неведомый собеседник. — Ир'рг! Повтори!

Так началось обучение у невидимки. Ярослав был вынужден повторять непонятные слова, добиваясь идеального произношения. За малейшую ошибку следовало неотвратимое наказание. Обучение всячески стимулировалось. Кнутом служила адская боль, а пряником… пряников не было.

Всего таких символов набралось сорок девять. Были среди них и известный уже Ярику знак силы Р'раг, и дважды встречавшийся знак внутренней чистоты Ка'тол. Один знак сменял другой, вопросы сыпались градом. Голова Ярослава раскалывалась от невыносимой боли. Наконец невидимый мучитель удовлетворился результатом. Ярославу позволили отдохнуть. Сила, державшая на ногах, исчезла, и он обессиленно лег, а точнее, рухнул на пол и забылся тревожным сном.

Его разбудил все тот же шипящий монотонный голос, повторяющий:

— Вставай! Вставай! Вставай!

Ярослав проснулся после первого слова, но страх перед продолжением кошмарной учебы заставил его оттягивать подъем. Однако после третьей команды его ударила в хм… место пониже спины такая молния, что он подскочил на метр и дико заорал.

— Доброе утро! — радостно поприветствовал его шипящий невидимка.

Ярослав молча встал и посмотрел на пол. Отпечатки ног неизвестного исчезли. Фрагмент стены снова осветился. На нем начал медленно прорисовываться знак Ир'рг. Но на этот раз задача изменилась, от Ярослава требовалось мысленно повторить весь процесс начертания данного символа. Он должен был воспроизводить этот символ на внутренней стороне лба и со всем тщанием произносить его название.

Измученный предыдущим уроком, Ярослав решил схалтурить. Он постоял некоторое время с закрытыми глазами и сказал:

— Готов!

Ответ не заставил себя ждать. Его голову пронзила молния такой силы, что из носа брызнула кровь, а во рту появился солоноватый привкус.

— Повторить?! — глумливо спросил мучитель.

— Не надо! Я все понял, — сплевывая кровь, с ненавистью выдохнул Ярослав.

Больше он подобных попыток не предпринимал, все задания выполнялись с максимальным прилежанием. Он со всем тщанием представлял, как рисует руну на внутренней стороне лба. Это удалось довольно легко. Последовал приказ повторить упражнение сорок раз. Потом еще сорок, потом еще, еще и еще…

Это продолжалось очень долго, пока Ярослав не представил символ настолько четко, что тот налился силой и приобрел объем. Свежий ветер пронесся по сознанию Ярослава, унося с собой шлаки, мусор, все то, что мешало четко работать мозгу. Необычайная ясность мысли поразила Ярослава, но он не успел насладиться своей радостью.

— Следующий знак, — менторским тоном произнес невидимка.

Следующим шел знак Сс'ка — знак выносливости. С ним пошло все намного легче. Ровное течение мыслей несказанно облегчило выполнение задачи. Наконец и этот символ засверкал своим могуществом в сознании Ярослава. И теплая волна омыла все его члены. Прошла невыносимая усталость, повысился тонус, появилась готовность к дальнейшим свершениям.

А потом был следующий знак, а за ним еще один и еще… Так продолжалось, пока ученик не смог воспроизвести в своем сознании все знаки до единого. В процессе обучения выяснилось, что только двадцать один знак оказывал воздействие на внутреннее состояние Ярослава, остальные не вызывали никакой реакции. Шепчущий, а именно так решил его называть Ярослав, правда, про себя, назовешь такого вслух, а он как врежет… так вот, Шепчущий сказал, что эти двадцать восемь знаков работают с некими энергиями. Что это за энергии, Ярослав не понял.

После напряженной работы следовал перерыв на сон, а после отдыха все начиналось сначала. С каждым разом Ярославу становилось все легче и легче «рисовать» руны. В который уже раз перебирая в памяти заученное, он понял, что нет теперь никакой нужды представлять процесс прорисовки каждого в мельчайших деталях. Ему было достаточно подумать о каком-нибудь символе, как тот представал в его сознании во всем своем великолепии. Невидимый Шепчущий был доволен.

И сразу новое задание. Теперь Ярослав должен был по нескольку раз пробегать по всем символам, после чего следовала лекция о составлении сложных символов из сорока девяти имеющихся. Как понял Ярослав, эти символы образовывали нечто вроде алфавита некоего языка. Тут, правда, оказалась своя специфика — это был язык заклинаний.

Магия Слова, Жеста, Мысли и Знака описывалась короткими, емкими фразами. Ярославу очень редко разрешалось задавать вопросы, поэтому оставалось только слушать.

Но однажды произошло знаменательное событие. С некоторых пор, быстро перебирая про себя символы алфавита неведомого языка, Ярослав стал ощущать в своем сознании некий сковывающий барьер. Казалось, этот барьер, словно стальные оковы, не давал развиваться дальше. С каждым повтором барьер истончался. Ярослава охватил азарт. Хотелось рывком сломать эту стену и заглянуть за грань — что там дальше? И вскоре он почувствовал в себе силы для прорыва. Собрав волю в один мощный кулак, он ударил по неизвестной мембране. Руны были забыты, но бдительный Шепчущий никак на это не отреагировал.

Барьер устоял, но Ярослав чувствовал, что в нем образовались трещины. Воодушевленный, он ударил еще раз и еще. Удары сыпались один за другим, наконец барьер рухнул, и Ярослав замер перед ним. Из образовавшегося отверстия на него хлынул темный поток, огромная Вселенная погребла под собой сознание Ярослава. Мгновения замешательства едва не стоили ему жизни. Он чуть не потерял себя в этом потоке, однако натренированное в последнее время сознание обуздало стихию.

Новое знание вошло в Ярослава. У него открылось внутреннее зрение. Целый мир предстал перед его внутренним взором. Память стала открытой книгой, он мог теперь оживить любое событие своей жизни, помнил каждое слово из лекций Шепчущего. Ярослав узнал, что такое абсолютная память. Кроме того, он мог осмотреть каждый свой внутренний орган, увеличить или убавить ток крови. Он мог…

В этот момент неведомая, неодолимая сила выдернула его наружу. Он осознал себя сидящим на полу, тяжело дышащим и ошарашенно трясущим головой. А по замкнутому пространству каменного мешка перекатывались, словно громадные валуны, яростные слова Шепчущего:

— Даже у круглого идиота хватит ума понять, прежде чем что-то ломать, это что-то надо хорошенько изучить! Ясно, щенок?! Не слышу ответа!

— Да!

— Что «да»?!

— Я больше не буду ничего делать, не разобравшись как следует!

— Ну что ж, специально для сопливых щенков поясню, во что ты чуть не вляпался. — Голос Шепчущего зазвучал более умиротворенно, однако не потерял своей язвительности. — Одному очень тупому сопляку посчастливилось наконец-то напрячь все свои убогие силенки и войти в состояние Сат'тор. Для болванов поясняю, что так называется на Великом языке состояние внутреннего озарения. Теперь ты должен будешь регулярно входить в это состояние и наблюдать за функционированием своего человеческого организма, пытаясь понять его внутреннее устройство. А еще ты будешь улучшать свое внутреннее зрение, углублять, так сказать… Ясно?!

Последний выкрик заставил Ярослава вздрогнуть и отвлек от мыслей о том, почему это, когда Шепчущий произносил слова «человеческий организм», он глумливо так хихикал?

Тренировки Ярослава продолжались. Он теперь часами сидел погруженный в состояние Сат'тор. Сознание легкой кистью скользило внутри тела. Ярослав многое узнал о своем теле, но Шепчущий заставлял стремиться к большему. Упражнения с внутренним зрением сменялись долгими лекциями о внутренних и внешних тонких энергиях, о законах, управляющих их течением. К огромному сожалению Ярослава, это были чисто теоретические знания. Практика отсутствовала. А руки просто чесались, дико хотелось начать экспериментировать. Но Шепчущий запретил эксперименты с внешними энергиями, да Ярослав и не знал, с чего начать… А внутренние не были пока доступны. Он их просто-напросто не ощущал.

Ярослав потерял счет времени. Он не знал, день сейчас или ночь, не знал, как долго пробыл в этом каменном склепе. Казалось, что прошли годы. Он стал подобен мухе, увязшей в паутине вечности. Наконец после бесчисленных тренировок внутреннего зрения и состояния Сат'тор все изменилось.

Не было никаких прорывов, озарений и резких скачков. Для Ярослава внутренние тонкие энергии, или Сат'ирр, уже давно стали надоевшей обыденностью. Он легко погружался в самые глубины своей психики, странствовал по рекам Сат'ирр, разобрался в хитросплетениях мельчайших токов силы, знал, где, что и как надо приложить для улучшения тех или иных свойств организма. Но он не имел возможности применить свои знания на практике. Любая попытка провести даже самый простенький эксперимент жестоко каралась. Удары молнией были чудовищны по своей силе. Раньше для его убийства хватило бы одного такого удара, но воля росла наравне с мастерством. Ярослав научился терпению. И нашел новую область для изучения. Это были сами молнии. Механизм их работы поражал. Волна энергии неизвестного источника неудержимым торнадо проносилась по естественным каналам тока Сат'ирр, коверкая и скручивая их. Единый поток враждебной энергии дробился на более мелкие, те в свою очередь на еще более мелкие и так далее, растекаясь невесомыми ручейками по всему организму и замещая собой его энергию. Но энергетика человека выдерживала, а чуждая — усваивалась, и нормальное течение жизни восстанавливалось.

Ярославу становилось страшно от одной мысли о том, что произошло бы, если этот поток энергии сделать чуточку более мощным или узконаправленным. Перед ним оказалось универсальное оружие. Ярослава охватил азарт исследователя. И ответ был найден, по крайней мере, Ярослав так думал. Он предположил, что если расширить внутренние резервы Сат'ирр и заполнить их за счет отбора энергии из окружающего пространства, то к изученному оружию будет подключена неслабая батарейка. С помощью той же самой энергии можно будет и защищаться от подобных энергетических ударов. Осталось провести совсем маленький эксперимент: просто поискать внутренним оком токи внешней энергии…

— Кто бы знал, какие кривые дорожки приведут тебя к правильной цели. — Саркастический голос Шепчущего появился как всегда в самый ответственный момент. — На этом твое обучение можно закончить. Ты очень скоро будешь свободен, и твое дальнейшее развитие будет зависеть только от тебя. Мне, как наставнику, осталось открыть тебе только твое Истинное имя… Чуть позже.

Последняя фраза почему-то чрезвычайно развеселила Шепчущего, он буквально захлебнулся хохотом.

— Я не понимаю… — проблеял потерянным голосом Ярослав, испугавшийся неизвестности, стоящей за словами Шепчущего.

— Так в этом-то и вся прелесть, — опять зашелся в хохоте Шепчущий. Складывалось впечатление, что он сдерживал себя на протяжении всего обучения Ярослава. — В этом-то вся прелесть…

Окружающая Ярослава реальность была словно смята гигантской рукой. Знакомая картина из непроглядного хаоса и мерцающих искр предстала перед человеком. Да и человеком ли?! Исчезло тело, и Ярослав опять ощутил себя маленьким солнцем, неподвижно зависшим в пространстве.

— Помни плеть Нергала… Пригодится… — донесся голос из невообразимого далека, безликим эхом затухая вдали.

Резкий рывок для успевшего впасть в отчаяние Ярослава стал полнейшей неожиданностью. Словно кто-то дернул за конец веревки, а Ярослав оказался привязанным к другому ее концу. Рывки стали чаще. Ярослав передвигался длинными заячьими скачками. Наконец движение выровнялось и начало плавно ускоряться. Появилось знакомое ощущение передвижения по темному тоннелю к стремительно приближающемуся светлому пятну выхода. Не успела надежда всколыхнуть Ярослава, как ярчайший свет затопил все вокруг, и измученное сознание утонуло в его мягких волнах…

Теплые струйки бегут по лицу. На губах — вкус свежести. Мягкий шелест дождя. Сознание воспринимает все это отрешенно, как бы со стороны. «Где я?! — Мысли тяжело перекатываются в голове. — Где я на этот раз?!».

Затекшее тело жутко ломит. Очень сильно болит шея. Словно клеевая маска стягивает кожу шеи с левой стороны. Страшно открыть глаза. Та вечность, что была потрачена на обучение, теперь кажется мороком, миражом, болезнью воспаленного сознания… А если усомнился в себе раз, то где уверенность, что твое теперешнее бытие реально?! И реален ли ты?!

— Мыслю, значит, существую! — Древняя истина была почему-то изречена без подобающей уверенности. Ярослав резко, словно бросаясь в омут, открыл глаза…

Будто специально дожидаясь этого, прямо в глаз попала довольно тугая струйка воды. Хорошо хоть чистой. Забыв про все душевные переживания, он сел и начал ожесточенно тереть глаз. Тихий и такой знакомый ехидный смешок прошелестел на грани слышимости. Ярослав повернулся в ту сторону.

Мягкий свет освещал внутреннее убранство знакомых, но уже благополучно забытых старых развалин. Через пролом в крыше моросил слепой дождь. Понятно, что Ярослав лежал прямо под проломом. Статуя ящерочеловека одиноко стояла на своем постаменте. Страхи прошли. Радостно захохотав, Ярослав подошел к каменной фигуре.

— Так это от свидания с тобой мне такие глюки приснились?! Ничего не скажешь, силен, силен… — В речи Ярослава отсутствовало всякое почтение. Страшный и тяжелый сон надо переживать со смехом, глумясь над своими страхами.

На волне этого радостного энтузиазма Ярослав отвесил ящеру щелбан. Реакция не заставила себя ждать. Стремительное движение еще мгновение назад неподвижной каменной руки — и правая конечность Ярослава зажата, как раньше шея, в жесткий захват.

— Я тебе, кажется, имя обещал, щенок? Сайгал!![103] — прозвучало в голове Ярослава знакомое шипение. Враз ставшие ледяными губы тщетно силились издать хоть какой-то звук. — Налагаю на тебя твое Истинное имя. Будь его достоин, сайгал!

По окончании речи вторая рука статуи перехватила правую руку Ярослава повыше запястья. Сомкнулись пальцы. До ноздрей Ярослава донесся запах паленого. За запахом пришла боль. Уже напрягшиеся в преддверии крика мышцы лица холодной струей расслабили новые слова статуи:

— Закричишь — умрешь!!

И Ярослав молчал, поверив безоговорочно. Адская боль от обугливающейся в месте захвата руки разрывала натянутые канаты нервов. Но он молчал. Кровь текла из прокушенной губы. А статуя с безмолвной усмешкой скалилась в лицо.

В поисках выхода мысль разрывала тенета боли и перебирала сотни вариантов. Выход должен был быть, и он нашелся.

«Если это все явь, то явью был и сон!!» — Сознание ухватилось за эту мысль, как за последнюю надежду. Внутренний взор заученно скользнул в глубь сознания, и опять навстречу ему хлынула Вселенная. Но все это было уже привычно. Уснувшая было память услужливо подавала готовые варианты действий. Внутренний взор рванул к раненой руке, и чувство отрешенности, традиционно охватывающее адептов Сат'тор, чуть не дало трещину. В руке творилось нечто невообразимое. Естественные потоки энергий оказались оплетены необычайно агрессивной субстанцией. В некоторых местах основные внутренние каналы были разорваны, и было совершенно непонятно, с какого конца следует браться за дело. И уже бесполезно было обрывать алчущие ростки чуждых энергетических потоков. Ярослав явно не о такой практике мечтал.

Внутренний взор начал рассеянно блуждать по страдающему от боли организму. Вот он за что-то зацепился. В районе солнечного сплетения находилась некая область, в которой сходились все энергетические каналы тела. Складывалось ощущение, что это и есть тот самый источник энергии, о котором ранее думал Ярослав. Сейчас эта искра еле тлела. На взгляд Ярослава, следовало добавить огня. Но вот откуда его взять? Мысли вернулись к искалеченной руке. Чуждые потоки уже поглотили некоторые каналы тела, но хаотичный клубок не распутывался. Теперь появилась недобрая пульсация… Ярослав почуял, что у него уже почти нет времени. Решение пришло неожиданно. А что, если напитать энергией из чужих потоков собственный источник?! Ну и что, что никогда не делал ничего подобного?! Учиться никогда не поздно!

Времени на раздумья не было, пришлось рисковать. А риск, как это ни банально, дело благородное. Тонкий щуп сознания подхватил самый тонкий рыщущий отросток. Прикосновение обжигало. Боль, которая находилась где-то за гранью сознания, начала просачиваться внутрь. Стоически, собрав волю в кулак, Ярослав потянул чуждую энергию в район солнечного сплетения. Получив подпитку, тлеющий огонек начал разгораться. Дрожь пробежала по всему телу. Ободренный успехом, он стал энергично тянуть оставшуюся энергию в разгорающийся огонь собственного источника. Клубок в правой руке быстро уменьшался. Наконец осталась одна мелкая точка, которую никак не удавалось убрать. В чем-то она была подобна источнику в солнечном сплетении…

Сила кипела в крови. Пламя билось о поспешно воздвигнутые барьеры воли, стремясь вырваться наружу. Организм оказался не готов к столь яростно разгоревшемуся источнику Силы. Излишки следовало куда-то девать. Спешно восстановив поврежденные каналы в руке и невольно соединив их с мерцающей искоркой источника чужой, но уже становящейся родной энергии, Ярослав убрал барьеры. И жидкий огонь хлынул во все стороны. Кипящая, бурлящая, ищущая выхода сила.

Ярослав открыл глаза. Оказалось, что он уже давно свободен. Неведомое существо стояло недвижимой статуей. Светило зеленоватое солнце. Прекратился дождь. Все было точно таким же, как и раньше. Все, кроме Ярослава. Огонь полыхал в его крови. Жар поднимался волной, пока она наконец не захлестнула Ярослава с головой. Те крохи знаний о Силе, которыми поделилось неведомое существо, самостоятельно всплывали в памяти. Непонятные раньше законы становились понятны, не использовавшиеся ранее двадцать восемь иероглифов внешних энергий начали зажигаться в памяти, формируя пышущий энергией круг. Вот все знаки встали на свои места, круг замкнулся. Все замерло. Чего-то не хватало. Сосредоточенно нахмурившись, Ярослав стал вызывать в памяти знаки внутренней энергии. Каждый вызванный знак занимал свое место в новом круге. Наконец замкнулся и он. Поток ревущей энергии хлынул в кольцо из двадцати одного знака, опустошая все резервы организма. Белым обжигающим светом засияло оно перед внутренним взором Ярослава. Продолжая действовать словно по какому-то наитию, он поместил белое, менее крупное кольцо в большое. Кольца соединились. Получившаяся конструкция задрожала, заколыхалась, словно под порывами ветра, и смялась в комок, который невесомым сгустком повис в глубинах сознания.

Сильная тошнота подкатила к горлу. Ярослав упал на колени. Рвотные спазмы сотрясали тело. Казалось, что желудок начал медленное восхождение по горе пищевода. В это же время заболела рука, словно какое-то мелкое насекомое, попискивая, движется к мозгу по руке-дороге. Опаленное догадкой сознание скользнуло к болезненным местам. Пламя из солнечного сплетения и искра чуждого вмешательства в руке медленно продвигались в сторону слившихся из символов колец. Ярославу оставалось только ждать результата.

А результат был, да еще какой!! Источники двух различных энергий встретились, как встретились до этого два кольца, и пожрали друг друга. А из их гибели, словно феникс из пепла, вырос новый, невиданный до этого огонек. Он угнездился на задворках сознания, наполняя все тело силой и уверенностью в будущем. Ярославу почему-то было известно, что эта искра Силы будет с ним теперь всегда.

Теплая пульсация где-то там, за глазами, была несказанно приятна. Ярослав окинул себя внутренним взором. Ровное течение Силы, все внутренние органы в порядке, исчезли только со своих мест искорки огня. Обычным взглядом не было зафиксировано никаких изменений, разве что на правой руке, чуть выше запястья, появился шрам в виде какого-то странного символа, а может быть, просто орнамента. Ярослав попробовал углубиться в него внутренним взором, но не обнаружил никаких нарушений. Казалось, что этот шрам выглядел совершенно естественно.

— Так вот ты какое, Истинное имя, — поглаживая запястье левой рукой, произнес Ярослав.

Он огляделся, потом встал лицом к статуе и уважительно поклонился. Поклонился как ученик, отдающий дань уважения своему учителю, смертельно опасному, но все же учителю. После чего повернулся и вышел наружу. Мир новых чувств и возможностей был перед ним открыт. Впервые за то время, как очутился в этом мире, Ярослав ощущал себя радостно-спокойным. Правда, встал вопрос о направлении движения. Ярослав огляделся, используя свои новые способности. Грозящая небу сжатым кулаком гора казалась теперь наполненной Силой.

— Пожалуй, экспериментов с магией для меня достаточно, — решительно произнес Ярослав и двинулся на юг, по крайней мере, внутренне он был уверен, что там юг, не сомневаясь, что он удаляется от любых источников магии…

ГЛАВА 6.

Ярослав уже второй день шел по каменистой пустыне, строго придерживаясь выбранного у храма направления. И два дня он не ел. А что он мог есть, если вокруг только кустики все той же черепообразной травы?! К ней и подходить-то боязно! Новые знания подсказывали, нет, кричали, что не все с этой травой в порядке. Поставленный в жесткие условия выживания организм жил только за счет внутренних резервов. Но инспекция запасов организма показала, что этого надолго не хватит. Искра в глубине сознания едва тлела. Единственное, что вселяло надежду, это то, что трава стала гораздо гуще, чем раньше. Это говорило о большей питательности почвы и близости воды. Ярослав уже мечтал о попробованных у источника плодах со вкусом яблока и шкуркой апельсина. А глоток чистейшей воды стал бы отличным завершением трапезы. В том невообразимо далеком, почти сказочном мире реклама учила, что жажда все, имидж ничто. Жажда была действительно всем, а имидж — ничем. Да и какой там у Ярослава сейчас имидж. Драные обрывки брюк и не менее драные туфли с отваливающимися подметками. Лохмотья как-то очень легко сползли с плеч, и их пришлось выбросить. Этим и объяснялось голое тело. Правда, принято говорить «торс», но Ярослав и торс — это несовместимые вещи. Торс — это тело Геракла до пояса, а у Ярослава было то же самое, только в слишком уж усохшем варианте.

Если бы его увидели сейчас люди, то приняли бы за бомжа, разбойника, варнака или иного представителя низшего слоя общества, с наклонностями, не отягощенными моралью… Если здесь, конечно, живут люди, хотя бы отдаленно похожие на Ярослава. Надежда на это стремительно уменьшалась. Вид статуи из развалин, или не статуи, а наставника и живого существа, в общем, черт его знает кого, но ясно, что не человека, настраивал на пессимистический лад. А уж про обращение с собой любимым Ярослав и вспоминать не хотел. Результат, конечно, есть, но вот методы его достижения… Подобного издевательства над своим сознанием и телом Ярослав не мог себе и представить раньше!

Вот за такими нехитрыми раздумьями он и продвигался по намеченному пути. Наконец решил сделать привал. Он заключался в блаженной неподвижности лежащего на камнях тела. В эти моменты Ярослав применял все свои умения для снятия усталости с гудящих мышц, чтобы донести до них стремительно убывающие крохи энергии. А затем шли минуты ничегонеделания. Вспоминались привалы с Олегом и девчонками. В этот раз Ярославу вспомнилось то переплетение разноцветных линий, которые опутывали его тело во время обряда. Он с удовольствием погрузился в Сат'тор и начал более подробно перебирать все, что было связано с этим воспоминанием. Осененный внезапной догадкой Ярослав попробовал вызвать у себя похожее состояние и увидеть эти линии вокруг себя уже теперь. Мгла окутывала его с ног до головы, ничего не получалось. Он напрягал внутреннее зрение до предела, но результат оставался неизменно нулевым. Уже знакомый азарт исследователя снова охватил Ярослава. И вот что-то начало получаться. Зашевелилась окружающая мгла. Стали проявляться невесомые паутинки неуловимо знакомых нитей внешних энергий. Но Ярослав не останавливался на достигнутом. Он продолжал напрягаться, выкладываться до последнего, почуяв дополнительный шанс на выживание. И наконец невидимые обычным зрением токи Силы предстали перед Ярославом во всей красе, только протяни руку и бери. Что он и сделал. Ярослав потянулся всеми своими чувствами к окружающему его миру Силы и начал черпать так необходимые ему токи жизни, пополняя опустошенные резервы организма. Было ощущение как в жаркий день у ледяного источника — пьешь и не можешь остановиться.

Но вот радостно застучал серо-стальной шарик собственной Силы Ярослава. Именно шарик, потому что искра разгорелась до огонька, а потом и до маленького шарика. Ярослав открыл глаза и сел. Хотелось петь и танцевать, жизнь продолжалась. Телу по-прежнему требовались и микроэлементы, и витамины, и клетчатка, но оно могло теперь обходиться без всего этого гораздо дольше. Усталость прошла. Ярослав упруго вскочил на ноги и быстрым шагом продолжил путь.

Заночевал Ярослав где-то часа через четыре. Воздух стал гораздо более свежим, изменилась и почва. Стали редки каменистые участки, появилась настоящая земля с настоящей травой. Ее, правда, было еще совсем мало, но, как говорится, тенденция… Так что Ярослав лег спать в предвкушении нового дня.

Следующим утром он продолжил движение как никогда рано. Островки растительности как-то очень быстро и незаметно слились в единый покров, стали попадаться даже деревья. Правда, ни одно растение не было знакомо, но это неважно, главное, что каменистая пустыня позади. Ярослава обступали все более высокие деревья, и вот он уже идет по лесу. Теперь не было давящей на психику тишины. Лес[104] жил своей жизнью. Мелкие зверьки перепрыгивали с ветки на ветку, какая-то мелочь шуровала между корней. Необъяснимая радость распирала сердце. Ярослав даже начал горланить одно из своих самых любимых стихотворений путешественника, странника, поэта и солдата Николая Гумилева:

Я попугай с Антильских островов, Но я живу в квадратной келье мага, Вокруг — реторты, глобусы, бумага, И кашель старика, и бой часов…

На этих словах он провалился по пояс в землю. Как-то незаметно земля превратилась в болото, полное холодной воды, жидкой грязи и мелкой (и не очень) живности. Эти мысли вихрем пронеслись в голове Ярослава, после чего болото и окружающий лес огласил гневный крик, плавно перешедший в не менее гневную тираду. В ней содержалась масса информации о болоте, лесе, погоде, планете, драконе Рошаге и самом Ярославе, которого угораздило не только родиться, но и попасть в этот мир, к этим драконам, к этой погоде и так далее по списку.

Продолжая материться, он вылез на сухое, а главное — твердое место. Это удалось сделать сравнительно легко. Только у него теперь больше не было обуви, да и остатки брюк представляли собой довольно жалкое зрелище. Вот так с потерей портков и теряется уверенность в завтрашнем дне.

Замерзший, трясущийся от холода Ярослав предавался унынию у подножия дерева, похожего на баобаб. Правда, он никогда баобаба не видел, но по его представлениям он должен выглядеть именно так.

Еще раз вздохнув по безвозвратно пропавшим деталям одежды, он вошел в состояние Сат'тор и увеличил приток крови к мышцам. Стало значительно теплее, исчезла дрожь.

— О, так гораздо лучше! — Мысли вслух стали уже привычным явлением. — Еще бы съесть чего.

Ярослав подобрал с земли довольно увесистый сук. На первое время сойдет, а там надо будет найти что посущественней. Уши выискивали ближайший источник шума явно животного происхождения. Наконец определившись с направлением, Ярослав стал красться на звук. Крался он так тихо, что от треска веток под ногами закладывало уши. Как ни странно, звуки не утихали, а даже усилились, обогатившись целой гаммой взвизгиваний, ударов и пощелкиваний. Ярослав подошел к кустам и раздвинул ветки. Перед ним открылась небольшая полянка, на которой ожесточенно дрались ящероподобные звери размером с пуделя. Ярослав застыл, раскрыв рот. Зрелище того стоило. Битва определенно приближалась к финалу, один из соперников одолевал другого. Капли крови разлетались на метр вокруг. Более крупный зверек, схватив соперника зубами за горло, ожесточенно раздирал его открытый живот задними лапами. Передние лапы крепко прижимали поверженное существо к земле, не давая тому подняться. Хвосты животных, словно диковинные змеи, сплетались в смертельном танце. Наконец движения прижатого к земле животного стали совсем уж паническими, хаотическими и в конце концов сменились предсмертными судорогами. Из разорванного горла раздался последний то ли вскрик, то ли вздох, и все смолкло. Победитель отошел от своего врага и торжествующе завыл. Мороз прошел по коже Ярослава, под его ногами оглушительно стрельнула ветка. Зверь повернулся к человеку. Ярость застилала его глаза.

— Какой зверь непуганый пошел, — забормотал Ярослав, выходя из кустов и занося свою дубину в богатырском замахе. — А ну пошел вон, сволочь!!!

Но резкий окрик не произвел на зверя никакого впечатления. Он только еще громче зарычал и бросился на человека. Тварь явно намеревалась прыгнуть на грудь и вцепиться в горло, но Ярослав ударил дубиной, метя в голову. Произошло невозможное, зверь извернулся в прыжке и вцепился зубами в оружие. Дубину вырвало из рук Ярослава. Он в страхе отступил на шаг. А зверь, глядя прямо в глаза человека, сжал челюсти. Посыпалась труха. Дубинки не стало…

Ярослав не на шутку испугался и попятился к кустам, надеясь в них укрыться, но зверь не дал ему уйти. Прыжок… и Ярослав, защищаясь, сотворил что-то неожиданное. Резким движением, словно пытаясь оттолкнуть от себя атакующего, он выбросил вперед правую руку. И рука исторгла невидимую плеть, которая и ударила животное. Ярослав неосознанно, рефлекторно повторил тот удар, коим его наказывал Шепчущий и который он однажды смог запомнить. Но отсутствие опыта, дикий страх, замешенный на ярости, привели к странному результату. Ярослав напитал эту плеть Нергала такой Силой, что у зверя просто закипела кровь. Ярослав только и успел заметить, как зеленый жгут прорезал лоб животного, как вспыхнули иссиня-черные глаза и фонтанчики темной крови выстрелили на траву, после чего он был вынужден сделать кувырок в сторону, иначе тело зверя упало бы на него.

Ярослав поднялся на ощутимо подрагивающие ноги. Вытер вспотевший лоб и осторожно направился к поверженному противнику. Зверь лежал на брюхе, вытянувшись в струнку. Оно и в смерти словно продолжало тянуться вперед, точно надеясь порвать горло врага. Ярослав покачал головой, удивляясь этой первобытной ярости. Присел на корточки и оглядел зверя. Размером он был действительно с пуделя, но вот боевые качества совсем иные. Жуткая пасть с сильно выпирающей вперед челюстью и двумя выдающимися наружу клыками, острый десятисантиметровый рог на носу, удлиненный череп с костяным гребнем, который плавно спускался на шею, спину и перерастал в хвост. В хвосте ощущалась скрытая мощь. Ярослав только что наблюдал борьбу между животными и смертельный танец хвостов. Все это дополнялось двумя мощными, но короткими, как у зайца, передними лапами и длинными задними. Причем и на тех, и на других были очень симпатичные такие когтищи. И конечно же все тело зверя было покрыто чем-то вроде костяных щитков с зубцами.

— М-да, а мне, оказывается, сегодня везет. — Ярослав представил себе, что с ним было бы, если бы он не применил плеть Нергала.

Времени на долгие раздумья не оставалось. Скоро должно стемнеть, а лес этот не такой уж и мирный, если даже такие мелкие зверьки столь опасны.

— Будете ящеропуделями, — нарек поверженных зверей Ярослав и, схватив своего врага за хвост, поволок его к уже ставшему родным баобабу. Теперь никто и ничто не заставит Ярослава ночевать на невысоком дереве.

Транспортировка добычи не заняла много времени. Ярослав стоял перед массивным деревом, нареченным им баобабом, и чесал в затылке. Забраться на него было бы просто отлично, и уже там, в относительной безопасности, свежевать туши. Поплевав на ладони, он полез по узловатому стволу. Метров через шесть ствол разветвлялся, и там обнаружилась достаточно ровная площадка. А один сук, отходивший от основного ствола в месте развилки, был настолько широк, и мелкие веточки на нем были так удобно расположены, что хоть сейчас ложись на спину, цепляйся руками, и постель готова.

Ярослав спустился вниз и принялся перетаскивать тушки на дерево. Это оказалось не таким уж и простым делом. Каждую пришлось привязывать за хвост к поясу штанов и в таком виде лезть наверх. Подъем занял кучу времени, начало смеркаться, но Ярославу пришла в голову идея набрать немного глины или земли и выстелить площадку наверху. Тогда там можно будет разжечь костер. Сказано — сделано. Скинув штаны, все равно от них никакого толку, и оставшись в превратившихся в набедренную повязку трусах, он соорудил нечто вроде небольшого мешка и горстями накидал туда куски сырой глины, которую нашел на берегу болота. Держа в зубах импровизированный мешок, Ярослав уже в который раз полез на дерево. Хватило трех ходок. Теперь ровная площадка в развилке была выстелена влажной глиной. Осталось набрать тонких сухих веток, и ночлег готов. Это оказалось проблемой. Ветки деревьев были слишком крепкими, и маловероятно, что их удалось бы разжечь. Пришлось рыскать по округе, благо на земле валялось порядочно упавших сучьев. Увязав их в большую вязанку, используя в качестве веревки все те же самые многострадальные штаны, он, кряхтя и постанывая от усталости, поднялся наверх.

Сидя на дереве, Ярославу пришлось опять подпитываться от внешних источников, чтобы восстановить силы. Наконец, смыв волной тепла накопившуюся усталость, он принялся ломать сучья, сооружая шалашик для костра. В качестве растопки решил использовать клочок сухой ткани…

— Готово! — выдохнул он, усаживаясь поудобней.

Теперь необходимо было выполнить самую сложную часть плана. Он попробовал сконцентрироваться. Взгляд неподвижно уперся в сложенный костерок. Уняв колотившееся сердце, Ярослав сосредоточился и начал постепенно напитывать хворост каплями Силы. Ничего не происходило.

— Что-то я делаю не так. — Ярослав стал энергично чесать затылок, прямо над тем местом, где, как уверял Задорнов, располагалась смекалка.

И это помогло. Оказалось, что надо накапливать не просто Силу, а нагнетать жар, то есть преобразовывать таинственную, неизвестной природы Силу в тепловую энергию. Деревяшки еле-еле затлели.

— Мало! — решил он и поддал жару.

Теперь результат был. Полыхнуло так, что резко отшатнувшийся Ярослав чуть не слетел с дерева, да и потом у него еще долго летали перед глазами мушки. На месте костерка лежала горстка пепла.

— Много! — глубокомысленно заметил экспериментатор и принялся собирать новый костерок. В этот раз он более жестко контролировал выброс, и вот уже веселые язычки заплясали на ветках.

— Такую хорошую тряпочку испортил, — весело забормотал Ярослав. Растопка оказалась не нужна.

Теперь настало время серьезной работы. Ярослав пододвинул к себе парочку крепких колышков и небольшую дубинку, которые нашел, пока собирал хворост. Необходимо было обжечь на костре кончики новых орудий для достижения большей крепости. Все это Ярослав прочитал когда-то в книге. Теперь осталось претворить прочитанное в жизнь.

Оказалось, что кончики надо обжигать не слишком долго, иначе дерево начинало обугливаться. Операция не заняла и пятнадцати минут. Пока он экспериментировал, сумерки обступили дерево, только костерок разгонял наступающую темноту. Ну чем не пикничок в земном одомашненном лесу?

Подготовив орудия, Ярослав решил заняться тушками. Пододвинувшись поближе к костру, он еще раз окинул взглядом мертвого зверя. Необходимо было выбрать, с чего начать. Ему приглянулись выступающие ножи клыков. Используя колышки как зубила, а дубинку как молоток, он довольно быстро выломал их из челюстей каждой зверюги — всего четыре длинных, необычайно крепких клыка. Аккуратно завернув их в тряпочку и крепко-накрепко завязав, Ярослав повесил сверточек на шею — пригодится! Затем он занялся задними лапами одной из тушек. Костяные щитки на теле животного очень мешали работе, но с этим ничего нельзя было поделать. Наконец обе лапы были с грехом пополам оторваны от тела, кожа местами ободрана, но в большинстве своем осталась. И Ярослав, пристроив распорки над костром, расположил на них лапы ящеропуделя. Кровь закапала в огонь. Запах горелого разнесся далеко вокруг.

Ярослав уныло сидел перед изуродованной тушкой. Мясник-то из него, оказывается, никудышный. Разозлившись, он схватил остатки этой тушки и нетронутую вторую и забросил далеко в кусты. Оглядел себя. Руки по локоть в крови, кровавые разводы на теле. Спать в таком виде нельзя. Несмотря на темноту, он решил спуститься и обмыться в мутной воде болота. Не слишком долго размышляя, боясь, что страх велит передумать, Ярослав быстро спустился вниз. Смело подошел к воде и начал смывать кровь. Через некоторое время, посчитав себя достаточно чистым, встал и огляделся. Неожиданное шевеление у ног заставило вздрогнуть. Там, где он только что мыл ноги, кишели мелкие зубастые существа, которые ищуще разевали мерзкие пасти. Судя по всему, их привлекла кровь.

Далеко над болотом разнесся гулкий звук. Как будто кто-то нажал на клаксон в автомобиле размером с гору. Громко плеснуло. Затем тишина, и новый всплеск. Теперь уже гораздо ближе. Кто-то решил заглянуть на огонек. Не став дожидаться любопытствующего, Ярослав рванул к дереву. В кустах, куда он закинул тушки зверей, слышалось рычание и звуки борьбы. Ночная жизнь началась. Плеск воды раздавался все ближе. Ярослав, холодея от ужаса, медленно лез на дерево, понимая, что если он поспешит, то может свалиться, и тогда уже ничто его не спасет!

Наконец он наверху. Сердце выскакивало из груди, а колени предательски дрожали. Дыхание с хрипом вырывалось из легких. Ярослав напряженно вглядывался во тьму. Вот что-то темное мелькнуло на краю болота… Снова плеснуло, и тишина опустилась на лес. Прекратилась драка в кустах. Сильно пахнуло сыростью, и раздался звук гигантского клаксона:

— УУУэээк!!!

Не дожидаясь, пока затихнет эхо, из кустов споро чесанули мелкие твари.

Какое-то крупное животное темной глыбой возвышалось в болотной воде. И тут, словно в замедленной съемке, Ярослав увидел, как это темное пятно начало расти, расти, приближаться и заполнять все поле зрения. Он панически ухватился за ветки. Какое-то гигантское существо совершило не менее гигантский прыжок, но немного недотянуло до цели. Мрачная глыба сокрушающим ударом врезалась в дерево где-то на высоте четырех-пяти метров. Дерево содрогнулось, затрещало, но устояло, только Ярослава чуть не снесло вниз. Стало заметно темнее. Судорожно цепляясь за ветки и дрожа всем телом, он напряженно вглядывался во тьму. У корней дерева слышалось утробное сопение и пыхтение. Неизвестный, похоже, приходил в себя после чудовищного удара.

Ярослав попытался применить внутреннее зрение, чтобы разглядеть тварь внизу. И это ему легко удалось. То ли в этом было виновато его растущее мастерство, то ли стресс, но факт остается фактом — Ярослав видел во тьме. Правда, довольно плохо и недалеко, но видел. Наверное, именно так видят кошки.

Бросив взгляд вниз, он разглядел огромных размеров лягушку с костяными наростами на спине. В этот момент тварь прекратила возню и подняла голову. Взгляды человека и земноводного встретились. У Ярослава зашевелились волосы на голове. В глазах монстра светился чудовищный, немыслимо извращенный, но разум. Чужая воля попыталась подчинить разум человека. Ярослав начал спешно возводить в своем сознании защитные бастионы, подобные тем, что он использовал в мире хаоса и искр света, защищая свое «я» от распада. Отгородившись таким образом, ему оставалось только, напрягая все свои силы, сдерживать таранные удары чужой воли. Барьеры держались. Чудовищу никак не удавалось проникнуть в мозг человека. Наконец давление исчезло, и монстр издал разочарованный крик. Уши заложило. Тварь совершила прыжок с места, но опять не достала до развилки, не хватило какого-то метра. Дерево затрещало от нового удара, вслед за этим от падения здоровенной туши задрожала земля. Ярослав облегченно вздохнул.

«А ведь если бы к этакой мощи да чуточку хитрости, то ведь он сокрушил бы все мои барьеры». — Эти страшноватые мысли текли как-то вяло и отрешенно. Сказывалось жуткое напряжение. Мысль о возможности оголения разума перед подобным монстром не хотелось даже додумывать до конца.

В это время тварь продолжила свою возню у корней дерева.

— Ты, урод!! Пшел вон от дерева!! — Крик, призванный укрепить пошатнувшийся боевой дух, вышел чрезвычайно тонким и жалким.

В ответ на вопли обнаглевшей жертвы жаба-переросток присела на задние лапы и задрала голову вверх. Мешок под нижней челюстью заходил ходуном.

— Ну что ты мне сможешь сделать, урод?! Иди сюда, гадина! Я тебе… — Осмелевший до крайности Ярослав продолжил изгаляться над гигантской жабой.

И та не стерпела обиды — раскрыла пасть, и из нее стрелой вылетел гигантский язык. Обострившаяся в последнее время реакция Ярослава заставила его откинуться назад, поэтому язык угодил ему не в лицо, куда метила жаба, а в грудь. Сильный удар ошеломил Ярослава. Он был бы отброшен в сторону, если бы не язык, вцепившийся сотней присосок в его кожу. Ярослав шарил руками в поисках опоры, но найденная толстая ветка оказалась всего лишь дубинкой. Не успели пальцы сомкнуться на этой бесполезной против такой громадины игрушке, как по языку твари прошла волна, и Ярослав оказался на земле. От сильного рывка присоски, ободрав местами кожу, отпустили Ярослава. Только этим можно объяснить то, что он не влетел в раскрытую пасть вслед за языком, а, извернувшись в воздухе, врезался в нижнюю губу монстра. Жаба негодующе вскрикнула и выпятила губу — не пострадала ли.

Ярослав не издал ни звука — у него перехватило дыхание. Монстр амортизировал падение с такой высоты, но приятного все равно мало. Протестующе затрещали кости, сердце ухнуло куда-то глубоко в живот. Смерть снова дышала в затылок. Уже чисто интуитивно, почти не прибегая к внутреннему зрению, Ярослав направил теплую волну Силы к пострадавшим органам. Боль отступила, начала возвращаться подвижность.

В это время монстр, убедившись в сохранности нижней губы, отправился мстить обидчику. Рявкнув что-то невыносимо грозное, он скакнул к Ярославу, видимо намереваясь сначала раздавить, а потом пообедать оставшейся кашей. Ярослав откатился в сторону и вскочил на ноги. Тут монстр доказал, что он все-таки не жаба. Его передние лапы оказались гораздо длинней, подвижней и мощней, чем жабьи, пусть и увеличенные до гигантских размеров. Тварь нанесла страшный удар. Ярослав припал к земле, можно даже сказать распластался на ней. Волосы ощутили поток воздуха, создаваемый пронесшимися над головой когтями. Гигантское земноводное даже развернуло от этого богатырского удара. И Ярослав, который сознательно дрался в своей жизни только в детстве, вскочил на ноги и нанес жабе удар дубинкой по правой стороне черепа. В этот удар он вложил весь свой страх, обиду за неудачи, всю свою ярость и жажду жизни. Ярким пламенем зажглась искра где-то в глубине сознания, от нее пронеслась волна Силы и напитала дубинку. Неказистое примитивное оружие обрело яркое зеленоватое свечение. Этот свет нельзя было зафиксировать обычным зрением, но внутреннее магическое око Ярослава прекрасно его разглядело. Словно метеор пронеслось напитанное Силой оружие и соприкоснулось с головой монстра. Полыхнула зеленая вспышка, раздался треск костей, и завоняло паленым. Тварь дико завизжала. Поворачиваясь всем корпусом в сторону Ярослава, она ударила его в плечо так, что он отлетел на пару метров. Тварь мелко затряслась и снова завизжала. Внезапно напрягшись, она сделала гигантский прыжок в сторону болота, а затем еще один и еще, пока не скрылась с глаз. Каждый прыжок оповещал окружающих о терзающей существо дикой боли.

Не успели крики стихнуть вдали, как Ярослав, сам завывая от боли, размазывая по лицу кровь и слезы, заковылял к дереву. Влезть на него было непростой задачей, но он справился. Обдирая кожу на пальцах, ломая ногти, он не залез, а заполз на дерево, где смог наконец заняться своими ранами.

Настроить организм на залечивание ран оказалось плевым делом, но тело требовало не только энергии, но и пищи. Ярослав поискал глазами зажаренные ноги. Обнаружил, что они валяются на краю облюбованной им площадки. Он потянулся правой рукой к столь необходимой пище и понял, что ему что-то мешает. Оказалось, что он так и не выпустил из руки дубинку. Впрочем, от дубинки осталось одно лишь название. Она просто-напросто испарилась, сохранилась только сжатая побелевшими пальцами рукоять. Ярослав отбросил бесполезную деревяшку в сторону и занялся пищей.

Беглый осмотр показал, что мясо хоть и обуглилось частично, но в принципе было съедобно. Ощущения, которым Ярослав теперь доверял абсолютно, об опасности отравления ничего не говорили. И он принялся за еду. Отхватив зубами приличный кусок, начал жевать. Жевать было невообразимо трудно, не только потому, что мясо оказалось на вкус подобно жесткой подметке, но и потому, что это была вонючая подметка. Совершая над собой насилие, Ярослав проглотил с такими муками разжеванный кусок и прислушался к ощущениям. Если бы не тошнота, то ощущения можно было бы назвать приятными. Изголодавшийся по нормальной пище желудок набросился на нее с ревом голодного болотного чудища. С отвращением поглядев на мясо, Ярослав откусил новый кусок. Есть придется долго. Стараясь отвлечься от вновь набирающей мощь какофонии лесных звуков и от мерзкого мяса, он задумался о борьбе с жабой.

«Что же я тогда сделал-то?! Ведь полыхнуло-то будь здоров! Мне такой удар сроду не нанести!» — Решив разобраться с проблемой немедленно, он отложил ненавистную ногу в сторону и скользнул в Сат'тор. Мельком глянув на процесс излечения ушибов и поврежденной кожи, он занялся исследованием своей памяти. Момент перед ударом вспомнился очень легко: разгорание огонька магии, теплый поток, идущий по руке и от нее — в дубинку.

— Так, все ясно. Теперь попробуем повторить. — Мысли вслух помогали сосредоточиться.

Ярослав взял в правую руку оставшийся у него деревянный колышек. Зачерпнул в магическом пламени толику Силы и направил ее в деревяшку. Та снова засветилась в магическом диапазоне зеленоватым свечением, хотя и более слабым, чем свечение дубинки. Коротко размахнувшись, он попытался вогнать колышек в дерево под ногами. И произошло чудо — слабо заточенная палка вошла в твердую кору дерева, словно горячий нож в масло. Ярослав убрал руку. Зеленоватое свечение магии постепенно угасало.

— Здорово, — одними губами прошептал он. — А если то же самое сделать одной рукой?!

Для чистоты эксперимента Ярослав ухватился рукой за торчащую из коры палку и потянул. Как и следовало ожидать, у него ничего не вышло. Тогда он прикрыл глаза и послал в кисть и мышцы руки короткий импульс Силы. Резкий рывок, и палка буквально вылетает наружу.

— Здорово! — Новые знания о собственных возможностях успокоили нервы и подняли настроение. Его не смог испортить даже вкус мяса, которое Ярослав все же доел.

Наконец в кромешной тьме, используя только свою обретенную способность к ночному зрению, он добрался до присмотренных ранее в качестве постели веток. Сон мгновенно смежил веки.

Утро приветствовало его болью в затекших мышцах, зудели грудь и ребра. За ночь затянулись все раны, не осталось даже шрамов. Только очень сильно чесалась молодая кожа. Не спеша, осторожно переставляя руки и ноги, Ярослав спустился на землю. С хрустом потянулся.

— Как, оказывается, чертовски приятно ощущать себя живым! — Ночные страхи отступили перед светом нового дня, и Ярослав почувствовал, как он постепенно втягивается в полные опасностей будни простого путешественника.

Он прикрыл глаза и открыл миру все свои эмоции. Снова пульсация цветных нитей перед глазами, и в тело хлынула свежая Сила мира.

— А я расту, оказывается. В прошлый раз вобрал в себя Силы гораздо меньше. — Законная гордость распирала грудь. — Судя по всему, чем больше я экспериментирую с Силой, тем больше я могу ее поглощать или впитывать. Хо-ро-шо!!!

Ярослав стал собираться в дорогу. Еще вчера вечером он решил обойти болото стороной. Если в нем водятся такие твари, то ему с ними явно не по пути. Единственное, что ему необходимо, так это копье-посох. Оно было бы и подспорьем в пешем переходе, и хоть каким-то оружием. А напитать его Силой он сможет. В качестве материала для посоха Ярослав решил использовать ветки баобаба, который послужил ему пристанищем на ночь. Пришлось лезть назад. На месте ночлега подходящей ветки не нашлось, поэтому Ярослав залез еще выше. Тут пришла идея забраться на самую верхушку дерева и осмотреть дорогу впереди. Ярослав, стиснув зубы, загнал свой страх перед высотой глубоко внутрь и снова полез вверх. Ветки были удобны до чрезвычайности, словно предназначены для лазанья. На высоте где-то около тридцати метров пошли очень тонкие веточки, и Ярослав решил выше не забираться, благо он и так возвышался над остальными деревьями.

Далеко на севере чернела вершина уже давно знакомой горы. На юге привольно раскинулось болото. На запад идти не хотелось, поэтому он повнимательней отнесся к востоку, но там только вершины незнакомых деревьев качались на ветру, словно зеленые волны пробегали по лесному морю. И тогда Ярослав обозрел местность уже магическим взглядом. Почти ничего не изменилось, только гора теперь выглядела столбом зеленого пламени, а над болотом стелилась черно-серая дымка. Даже вид ее вызывал премерзкое ощущение. Ярослав непроизвольно поежился, и его чуть не скинуло с ветки. Уняв колотящееся сердце и подождав, пока прекратит раскачиваться ветка, он продолжил свои исследования. На западе не было ничего интересного, деревья окутывала таинственно мерцающая голубовато-зеленая дымка. Осталось восточное направление. На фоне все той же дымки выделялся гигантский язык голубоватого пламени.

— Вот туда и пойдем, — решил сидящий словно воробей Ярослав, в душе которого вновь разгорелся огонек исследователя-мага, и начал спускаться к облюбованным им ранее веткам.

Это была ветвь, чрезвычайно удобно лежащая в ладони, отходившая от основного ствола и на расстоянии метра с лишним раздваивающаяся. Дело оставалось за малым — отломить ветку. Но это оказалось не так-то просто. Крепкая древесина была не по силам Ярославу, а если учесть, что дело происходило на высоте пятиэтажного дома… И тогда Ярослав недолго думая обратился к своим новым способностям.

Для плети Нергала не хватало места. Она представляла собой на самом деле Силу, свернутую в энергетический жгут, настроенный либо на нанесение внутренних повреждений объекту атаки (так его наказывал Шепчущий), либо на нанесение внешних повреждений, как в случае с ящеропуделем. Но для появления плети нужен взмах рукой, иначе, как показали эксперименты, ничего не получится. Кроме того, на создание плети тратится очень много сил, что связано с сильным сопротивлением воздушной среды, в которой существует плеть. Поэтому Ярослав выбрал недавно освоенный способ, при котором проводником Силы служили собственные руки.

Он приблизил два пальца к основанию ветки и попытался сконцентрировать в кончиках пальцев пучок зеленоватой магической энергии. Пальцы начали наливаться зеленью. Достигнув необходимой концентрации магических Сил, он прижал пальцы к ветке и выпустил накопленную энергию в дерево. Убрал руку и стал с интересом наблюдать за происходящими процессами. Место, к которому были прижаты пальцы, засветилось изумрудным светом. Затем это светящееся пятно выпустило из себя две маленькие змейки, которые, извиваясь, побежали по ветке навстречу друг другу, кольцом охватывая ее основание. Наконец, встретившись, они набухли, напитались силой и образовали симпатичное зеленое колечко. Еще через мгновение оно словно сжалось, отрезая ветвь от дерева. Раздался тихий треск, запахло озоном, и, быстро набирая скорость, к земле понеслась отрезанная ветвь. Радостно сопя, Ярослав полез вниз.

Найдя на земле будущий посох, он тем же самым способом обрезал две веточки чуть выше развилки. Посох был готов. Он представлял собой очень удобную гладкую палку с чуть скошенным концом с одной стороны и развилкой — с другой.

Покончив с посохом, Ярослав сразу же отправился в путь в выбранном направлении. Его ничто здесь не задерживало, и он не оглядываясь шагал вперед.

ГЛАВА 7.

Олег сидел на носу корабля, прислонившись к зачехленному орудию, именуемому «скорпионом». Как ему показалось, здешний мир либо не знал пороха, либо он не получил широкого распространения, так как этот «скорпион» работал по иному принципу. Внешне он сильно напоминал «скорпиона» с иллюстраций римских орудий в школьном учебнике истории, но были и отличия. Во всяком случае, Олег сомневался, что метательные орудия древних римлян могли выбрасывать те сгустки огня, которыми был обстрелян атаковавший мархуз, да и вряд ли римляне использовали сложнейшие механизмы (наверняка магические!), которые позволяли бы держать захваченную прицелом цель, несмотря на качку. Последнее ему доходчиво объяснил один разговорчивый матрос по прозвищу Бык. Надо сказать, своей кличке он вполне соответствовал не только внешне, но и внутренне. По крайней мере, умственно — это точно. Как он гордился своими знаниями, когда рассказывал о корабельных орудиях невежественному дикарю (дикарем, естественно, считался Олег!).

Вот так, прислонившись к мощному орудию и подставив лицо свежему ветру, предаваясь праздным размышлениям, Олег проводил по несколько часов в день. В каютах было душно, да и Настя его выгоняла. Ее мучили жесточайшие приступы морской болезни, и она не желала, чтобы Олег видел ее в таком состоянии. Никаких возражений она не принимала. К Олесе и Наташе зачастил первый помощник капитана. Пару раз Олег сунулся к ним, но по бросаемым на него взглядам понял, что он там лишний. Так он остался не у дел и предавался вынужденному безделью. Только три раза в день его приглашали в кают-компанию, где проходили совместные обеды. После того первого допроса капитан Айрунг ими больше не интересовался. По крайней мере, ничем своего интереса не выказывал.

Облазив в первые дни весь корабль, Олег был вежливо выдворен из большинства отсеков, и в результате единственным доступным ему местом оказалась палуба. Но он не жаловался. Что может быть лучше стремительно несущегося корабля, плеска волн о борта, блеска зеленых брызг и криков различных представителей семейства пернатых, занимающихся рыболовством. Его, правда, удивляло, что птицы ловят рыбу так далеко от суши, но помощник капитана сказал ему, что здешние морские птицы не совсем нормальны. На вопрос, в чем именно это выражается, тот, обведя все вокруг широким жестом, туманно ответил, что они находятся в Темном океане, пристанище разнообразных монстров, и здесь все не так, как должно быть. На этом объяснения закончились.

О том, что здешние воды преподносят просто замечательные сюрпризы, Олег убедился сам. Вчера утром он, как обычно, вышел на палубу и застал всех в необычайном волнении. По кораблю носилось взад-вперед огромное количество людей. Олег даже представить не мог, что с ним на одном судне плывет столько народу. Судя по ажиотажу вокруг всех орудий на корабле (двух носовых и двух кормовых!), команда готовилась к боевым действиям. На площадку над палубной надстройкой вышел льер Айрунг. Он был страшно сосредоточен, по красивому волевому лицу то и дело пробегала тень. Первый помощник Бернар что-то втолковывал своему капитану. Лицо его было несколько бледноватым. Олег попытался выяснить, что, черт возьми, происходит, у первого остановленного матроса, но тот отшвырнул его прочь и понесся по своим делам. Олег был тогда здорово взбешен. Чтобы его, пограничника и просто крепкого мужика, швыряли как котенка?! Но быстро взял себя в руки. Сам виноват, не мешай людям делать свое дело. Но вот что это за дело?!

Это выяснилось довольно быстро. Глухо тренькнули мощные луки корабельных «скорпионов», и два гигантских столба воды поднялись в каких-то трехстах метрах от корабля. И сразу же в воздух взметнулась туша какого-то зверя. Если судить по расплывающимся по воде темным пятнам, то ранен он был изрядно, но вот прыти не убавил. Издав утробный рев, он буквально за пару секунд сократил разрыв метров на сорок. Но тут к фальшборту выскочили десять арбалетчиков и, быстро прицелившись, выпустили свои стрелы. Их было в два раза больше, чем стрелков. Олег уже знал, что эти ручные орудия были двухзарядными.

Выпущенные стрелы только внешне походили на обычные арбалетные болты. В полете некоторые из них начинали светиться, другие оставались прежними, но если судить по тому, что за них брались только в специальных перчатках, то смертельные сюрпризы были и там. Большинство стрел попали в цель. Раздалось несколько взрывов, полыхнула пара световых вспышек, и низкий, замогильный стон пронесся над водой. Смертельно раненное существо скрылось под водой.

— Готов! — торжествующе воскликнул кто-то за спиной у Олега.

Молодой человек оглянулся и увидел еще одного матроса. Тот заметил взгляд и весело подмигнул.

— Костяной червяк, чтоб ему пусто было! Сдох, болт ему в задницу! Первый залп повредил панцирь, а стрелы добили! — В заключение он хлопнул Олега по плечу и сказал: — Теперь, парень, молись всем богам, чтобы это не был вожак стада.

— А если это все же вожак? — спросил Олег, потирая ушибленное ручищей моряка плечо.

Матрос посерьезнел:

— Тогда мы все увидим другое лицо Двуликого, мархуза тебе в жены! Все стадо придет мстить!

Неожиданно по кораблю прокатилась волна криков. Матрос задрал голову, прислушался и радостно выругался:

— Кажись, пронесло! Наш сказал, что все путем! А он еще никогда не ошибался!

Так Олег познакомился с Аргом. Это был простой, веселый парень, любивший хорошую выпивку, соленую шутку и добрый абордаж. Отдельно стояли женщины, но это касалось только суши. Весь тот вечер он травил Олегу байки про здешних монстров и про то, как их бил (так и сказал — бил!) бывалый матрос Арг. Некоторые истории были довольно жутенькие, и спать после них было боязно. А ну как Пасть-Покрывало корабль накроет?! Или водные шакалы в кольцо возьмут! Правда, сейчас, при свете дня, все эти байки казались выдумкой и враками.

Олег отвлекся от мыслей и обернулся на крик впередсмотрящего. Глянув туда, куда тот показывал, он увидел два корабля, из-за дальности еще очень маленьких, но явно направляющихся им навстречу. Заинтересовавшись, Олег встал. Что-то ударило его в грудь. Он уже привычным жестом поправил тяжелый медальон и мысленно поблагодарил создателя этой замечательной штуковины — персонального переводчика. Их выдал им первый помощник еще в самый первый день, что существенно облегчило жизнь спасенных. Кроме того, Бернар сказал, что при долгом ношении они автоматически обучают заложенному в них языку, и можно было надеяться, что через недельку все они будут говорить на торне (едином языке Торна) даже без акцента!

По палубе опять забегали матросы, вышел из своей каюты и капитан. Подняв к глазам подзорную трубу, он посмотрел в сторону неизвестных судов и выдохнул одно слово: «Пираты!», а затем зычным, уверенным голосом начал отдавать малопонятные непосвященным приказы. И снова по кораблю пронеслась волна предбоевой суеты. Снова расчехлялись «скорпионы», выбежали арбалетчики. Но появилось и нечто новое. На палубу подняли несколько тяжелых ящиков. В одном из них лежали одинаковые сабли и столь же одинаковые длинные прямые ножи. Сразу вспомнились абордажные сабли из земных романов.

В другом ящике лежали доспехи. Нет, не рыцарские доспехи, железные кольчуги или панцири. Там не было вообще ничего железного, только кожа и кость, кость и кожа, а если точнее, то плотные кожаные комбинезоны с капюшонами. Как стало известно Олегу позднее, такой комбинезон мог выдержать скользящий удар саблей, стрелу на излете, успешно сопротивляться некоторым видам боевых заклинаний, он защищал тело от огня и кипятка. Нельзя в нем было и утонуть, если ты упал в воду. Этот замечательный костюмчик был выполнен из кожи и панциря костяного червя и заговорен магами. Эти костюмы считались визитной карточкой моряков Нолда. Нигде больше шить такие защитные одежды не умели.

Неожиданно Олег услышал свое имя. Он оглянулся и увидел, что ему с капитанского мостика машет Бернар. Парень дисциплинированно подбежал, и тот вручил ему длинный нож.

— Спускайся к девушкам и на палубе не появляйся. Драться в таких условиях ты не сможешь. С тобой будет сидеть Арг. Запомни, он отвечает за тебя головой.

Олег разочарованно кивнул. Мол, понял все, понял! Бернар внимательно посмотрел ему в глаза и, вздохнув, отпустил его. Олег же, вертя головой во все стороны, побежал вниз. Конечно, чертовски интересно посмотреть на морское сражение, но девушек и правда бросать не годится. Не успел он скрыться в люке, как рядом с кораблем вырос фонтан воды. Донесся далекий звук выстрела.

«Стоп! Какого выстрела?! Здесь что, пороховые орудия есть?! Да мы же тогда покойники! — заметалась в голове паническая мысль. — Если они с первого выстрела да с такого расстояния чуть не попали, то нас просто потопят, расстреляв издалека, а мы и сделать ничего не успеем! Вот черт!».

Отвлекшись на эти невеселые размышления, он перестал смотреть под ноги, а корабль такого не терпит. Нога скользнула мимо ступеньки трапа, и Олег торжественно сверзился почти с самой палубы вниз. Только приземлившись (или прикораблившись?), Олег прочувствовал весь смак слова «сверзиться». Умом понять такое невозможно, только прочувствовать. В полном смысле этого слова, и именно тем местом, которое, по слухам, является очень мягким, но в нужный момент всю мягкость теряет. Когда прошло ошеломление от удара, коридоры корабля огласила увесистая фраза, показавшая, что Олег вовсе даже не джентльмен, ибо, как гласит народная мудрость, джентльмен называет кошку кошкой, а трап трапом всегда, даже если они являются причинами его падения.

Неожиданно рядом с кораблем раздался еще один взрыв. В последний раз выругавшись и с кряхтением поднявшись на ноги, Олег побежал в сторону выделенных им кают. Девушек необходимо было успокоить.

Айрунг тихо клял себя последними словами: «Абордажи, морские сражения, романтика моря… Идиот! Легко быть лучшим, хотя и самым молодым капитаном-магом морских охотников флота Нолда. Пока не встретишь действительно сильного противника!».

Он еще раз посмотрел в подзорную трубу, туда, где воды Темного океана рассекали хищные носы вражеских кораблей. А как все хорошо начиналось! Подумаешь — два обшитых железом корыта, вооруженные апофеозом человеческой глупости — пороховыми орудиями. Простенький магический ритуал еще из школьного курса ритуальной магии — и орудие в надстройке на палубе каждого корабля разносится вдребезги. Остается только завершить дело: подойдя на выстрел «скорпиона» — подавить огнем остатки сопротивления и выслать призовую команду, которая должна собрать уцелевшие трофеи, пока корабли не затонули.

Эта схема — первое, что пришло Айрунгу в голову. Ну а что тут думать-то, если от использования огнестрельного (в смысле порохового) оружия отказались еще в Эпоху Войн Падения,[105] когда выяснилось, что для уничтожения чужих запасов взрывчатых веществ достаточно простейших заклинаний.

А эти паровые, нещадно дымящие двигатели?! Да кто вообще осмелился их использовать-то? Магический движитель гораздо надежнее и мобильнее. Правда, поставлялись они только по разрешению Ложи Магов Нолда, которые и владели секретом его изготовления. Видно, кто-то не смирился с чужой монополией на мощные движители. Кто именно, показал бы абордаж. Неизвестные суда не имели названий. Носы были украшены странными рунами, а на флагштоках развевались кроваво-красные стяги — символ Братства Крови со Змеиного архипелага. Тут была еще одна загадка: никто не посмел бы выйти под этим флагом, не являясь членом зловещего Братства. А то, что это не Братья, было просто очевидно. Несмотря на всю абсурдность подобного корабля, для его создания нужны технологии и ресурсы. Ни того, ни другого на островах архипелага никогда не было.

Но все пошло наперекосяк. Скомандовав «полный вперед!», Айрунг отдал приказ об активации малой сферы Птоломея, которая обволокла «Поцелуй» пленкой защитной магии, и сам набросал на ритуальном столике семилучевую звезду и зажег ароматные свечи по одной на луче. Вражескими орудиями он решил заняться лично, хотя с этим справились бы и старшие ученики из обслуги магического движителя. Знакомой дрожью откликнулся Астрал, и волны эфира заклубились вокруг астрального двойника Айрунга. Не скупясь, Айрунг формировал потоки уничтожающего заклинания. Наконец плетение заклятия было завершено, и две незримые стрелы легли на тетиву эфирного лука. Осталось произнести ключевое слово, которое запустило бы всю систему в действие. Айрунг секунду полюбовался убийственной красотой смертоносного заклятия и произнес: «Огонь!» Тщательно сотворенные стрелы с неприятным, неслышимым простым смертным звуком понеслись к намеченным целям. Айрунг проводил их Внутренним Оком и только благодаря этому смог увидеть невозможное. Стрелы ударили точно в цель и… со звоном бьющегося бокала разлетелись невесомыми и совершенно безопасными брызгами. Орудия и порох были защищены. Некто решил проблему, которую посчитали неразрешимой лучшие маги и ученые Нолда. Айрунг от такого просто онемел. Он стоял и, словно рыба, выброшенная на берег, бестолково разевал рот. Только что на его глазах был развенчан один из основополагающих законов магии: магия и сложные смеси типа пороха несовместимы.

А враги воспользовались его секундным замешательством. Корабль продолжал двигаться вперед, команда выполняла прежние приказы. Слитный залп двух великолепно нацеленных мощнейших орудий должен был просто расколоть корабль на две части, но этого не произошло. Активная защита, созданная Архимагом Птоломеем и стоящая на вооружении только флота Нолда, не подвела. Корабль не пострадал, выпущенные заряды словно в стену ударили и разорвались, не достигнув цели. Но всякая стена имеет предел прочности. Паническое сообщение от Свана, одного из учеников, отвечающих за обслуживание магического инструментария «Поцелуя Великого Змея», привело Айрунга в чувство: «Капитан! Сфера потемнела!! Защита долго не продержится!».

И тогда Айрунг отдал необходимую, совершенно оправданную в данном случае, но такую постыдную команду об отступлении. Рулевой получил приказ: «Лево руля!» в тот момент, когда «скорпионы» дали ответный залп. Огненные росчерки магических зарядов понеслись в сторону этих необычных кораблей. Айрунг в надежде затаил дыхание. Обычно этого хватало, чтобы нанести чудовищные повреждения любому противнику, но у молодого капитана был сегодня явно неудачный день. Метко нацеленные метательные орудия послали заряды в цель. Искрящиеся сгустки огня попали абсолютно точно, но это не принесло никаких результатов. Как и в случае с мархузом, повреждений от применения оружия, считающегося довольно мощным, не наблюдалось. Заряды растеклись по чужим палубам огненными ручейками и быстро погасли.

А «Поцелуй» уже стремительно разворачивался в другую сторону. Морской охотник показал преследователям на какие-то мгновения свой левый борт, и канониры врага не преминули воспользоваться тем, что противник так удачно подставился. Снова прогремели два выстрела, и мощный удар сотряс корабль. Но Айрунгу показалось, что корабль содрогнулся из-за взрыва в трюме, и сразу возникло паническое чувство: защита корабля исчезла!

— Сфера взорвалась! — прошептали похолодевшие губы, и сразу же тренированный ум задвинул нарастающий страх в дальние уголки сознания. Мысленное сообщение в двигательный отсек было подобно яростному уколу рапирой.

— Полный вперед, русалочьи дети! Самый полный вперед!

Еще никогда Айрунг не терпел поражения, и сегодня он как никогда был близок к этому. Из открытого люка трюма потянуло дымком.

— Живо пожарную команду вниз! — Бледный, но не сломленный, капитан отдал приказ помощнику Бернару.

Тот, уже и сам собравшийся заняться этим, лишь торопливо козырнул и унесся прочь из рубки. Айрунг услышал, как тот резким голосом раздает приказы.

— Ничего, мы еще повоюем! — произнес капитан, впервые отступающий с поля боя (да куда там отступающий?! драпающий!).

Как он подметил, корабли противника разворачивались гораздо медленнее, чем его морской охотник, да к тому же они могли стрелять только строго по курсу. Возможностей для круговой стрельбы из единственного, но такого мощного орудия на каждом корабле предусмотрено не было. Шансы на спасение у убегающего корабля стремительно увеличивались.

Три корабля на море играли в непонятные игры. Два жутко чадящих кораблика неслись за третьим, то и дело посылая ему вдогонку взрывающиеся снаряды. Но беглец держался. Его капитан догадался использовать высокую маневренность своего корабля, и теперь он то и дело резко менял курс, что сбивало прицелы преследователей. Иногда орудия с кормы беглеца метали огненные шары, которые метко попадали в преследователей. Но ощутимых результатов заметно не было. Иногда содрогался Астрал от сложных заклятий, творимых на корабле-беглеце. Все тщетно, магические удары по противнику не приносили успеха, а робкая попытка вызвать бурю сорвалась — видно, у тамошнего мага не хватило либо силы, либо умения, либо и того и другого, вместе взятых.

— Красиво, правда?! — спросил мягкий бархатистый мужской голос. — Настоящий морской бой, как ты и хотела.

— Да, дорогой, — колокольчиком ответил ему красивый девичий голос. — Давай поможем вон тому…

— Какому?

— Конечно же тому, что убегает! — возмутилась девушка. — Неужели ты подумал, что я буду переживать за корабли Некронда?!

— Ну-у, — стушевался ее собеседник. — Пути женского сердца неисповедимы…

— Так ты поможешь или нет?! — топнула ножкой обладательница красивого голоска.

Ее собеседник не ответил, только вежливо наклонил голову и вышел из каюты. Девушка осталась перед широким обзорным окном совершенно одна.

А ее собеседник поднялся на верхнюю палубу и подошел к капитану:

— Как море?

— Все спокойно, варрек Минош! Мы отогнали монстров.

— Это хорошо. Я хочу, чтобы вон тех двух кораблей не стало.

— Как прикажет варрек! — Капитан приложил руку к сердцу. — Варрек Минош желает это сделать собственноручно или необходимо использовать вооружение корабля?

Тот, кого называли варрек Минош, оглянулся туда, где осталась его прекрасная собеседница, и, подумав, сказал:

— Пожалуй, ты прав. Сделаю-ка я это сам!

— Как будет угодно, — произнес капитан, но тот его уже не слышал. Он быстрым шагом направлялся на нос судна. Ему сейчас предстоял любопытный эксперимент.

— Интересно, а получится ли разом уничтожить сразу два корабля? Вот это задача! — Он на мгновение задумался. — Пожалуй, стоит попробовать…

Приняв решение, варрек Минош уже не тратил время на раздумья, направив все силы на достижение цели. Мускулистые руки заплясали в завораживающем танце, плетя кружева заклинаний. Гибкие пальцы с длинными когтями словно перебирали нити паутины, а тонкие губы едва шевелились, произнося слова языка, который никогда не осквернял человеческие уста. Десятки, а то и сотни маленьких астральных гонцов, созданные его мрачным колдовством, зароились вокруг мага. Наконец, посчитав достаточной проведенную подготовку, Минош развел руки в стороны, словно стараясь обнять весь мир, и застыл, нащупывая нужные волны в меняющемся море эфира.

Так продолжалось несколько минут, и, когда искомое было найдено, астральные гонцы понеслись во все стороны, влекомые могучими эфирными течениями. Снова пауза. Маг ждал ответа. Силы, к которым он обратился, были чрезвычайно могучи и горды, но совершенно безмозглы. Этим было грех не воспользоваться.

Где-то в груди заныла одна точка. Боль становилась все сильней и сильней, подбираясь к пределу, когда еще чуть-чуть и выйдет из-под контроля. Но маг держался. За сотни лет магической практики ему приходилось терпеть и не такое. Тем более что все шло в рамках обряда. На грани слышимости появился странный, вырастающий из низкой ноты звук. Он все повышался и повышался, пока не достиг высоты ураганного свиста. Существа откликнулись на зов. Теперь для мага оставались лишь два пути — либо заплатить за услуги кровью, большой кровью, либо обуздать Силой и Искусством. Минош, как и следовало ожидать, выбрал второе. Что может быть лучше смертельного вызова, когда или ты, или тебя? И он начал борьбу. На пассы и вербальную форму заклятий не было времени, голой мощи голодных духов он противопоставил только мощь своего разума.

По лбу течет пот, заливая прикрытые веками глаза. Глубокие морщины прорезали лоб, когти впились в ладони. Но Минош ничего этого не замечал. Он был весь там, в борьбе в Астрале. Он десятками сменял формы заклинаний, стараясь не просто защитить себя и свою душу, но и построить подчиняющее плетение. Духи понимали это и не давали ему спуску. Но Минош боролся, он исхитрялся строить заклинание аж с тремя вложенными в них смыслами. Один, верхний, отвечал за защиту. Второй, на который были брошены основные силы, должен был спеленать эфирных духов и подчинить воле мага. Третий же контролировался только самым краешком тренированного разума. Выстраиваемое магом плетение то и дело рвалось и распускалось, но он начинал все снова и снова.

Духи почувствовали слабину в магической защите ненавистного мага. Жадные до сладкой плоти и магической мощи обладающих телами существ, бестелесные духи ударили всей своей совокупной мощью, прорывая оборону. И им это удалось. Почти. Тонкий щуп хищной чужой магии наткнулся на второй слой, и духи сосредоточили все силы на уничтожении этого выстраиваемого заклинания. И тут Минош закончил третье плетение. Словно свободная птица, оно устремилось на волю, и голодные духи застыли. Что такое? Оказывается, они накинулись на своего собрата, а маг перенесся в сторону на пару сотен саженей по меркам реального мира. Этого нельзя стерпеть! Нет, не уйдешь! И, воя от ярости, весь сонм вызванных духов стихий устремился к новой точке. Мгновение — и там завертелась смертельная карусель. Эфирные духи вовлекали в свой круговорот все больше и больше элементалей воды и воздуха, создавая на пустом месте гигантскую водяную воронку. Со стороны это выглядело поистине ужасно: гладкая равнина моря, стремительно несущиеся корабли и возникшая прямо под днищами двух кораблей за какие-то секунды гигантская воронка метров пятидесяти в диаметре. Ничто тут не могло выжить. Мощных еще несколько мгновений назад кораблей не стало, а с ними сразу же исчезла и воронка, оставив после себя лишь расходящиеся кругами волны. Только одинокий кораблик стремительно убегал прочь, да корабль варрека Миноша продолжал свой неторопливый ход.

Минош встряхнулся и подошел к фальшборту корабля. Магический обряд закончился, а духи получили свою пищу, так и не поняв, что оскорбивший их вызовом маг не пострадал. Он усмехнулся и облизнул губы. Когтистые пальцы цеплялись за доску. Наверное, странно он смотрелся со стороны: совершенно лысый, с отливающей матовым кожей, звериные уши, кошачьи глаза и крепкие зубы с явно нечеловеческими клыками. Минош весело засмеялся — представители его племени очень удивились бы, узнав о том пути, по которому пошли их родственники. Отсмеявшись, он дернул головой и пошел в каюту к высокородной прелестнице.

ГЛАВА 8.

Ярослав на пути к гигантскому языку голубого пламени уже потерял счет времени. Дни сменялись днями, изматывая сознание мучительной неопределенностью. Периодически он забирался на деревья повыше и обозревал оттуда окрестности. Цель путешествия приближалась очень медленно.

Ночевал Ярослав на деревьях, пускай и не таких удобных, как баобаб, но столь же успешно защищающих от ночных посетителей. Ночь, когда он был атакован гигантской жабой, научила его главному: если хочешь жить — не высовывайся. И Ярослав в меру своих способностей старался не высовываться, он таился, пытаясь идти как можно незаметней. Теперь он спешил подготовить ночлег задолго до наступления темноты.

Иногда он охотился на зверей, ну а чаще всего — они на него. Добычей Ярослава становились либо ящеропудели, либо крысоморды. Крысомордами он назвал тварей, похожих на крыс-переростков, достигающих размеров кавказских овчарок с Земли. Как и большинство здешних животных, они были покрыты костяной шипастой броней, с когтистыми лапами и огромными зубищами. Магия у них тоже была, мерзкая такая магия — магия невидимости. Нет, Ярослав понимал, что невидимость — это, конечно, круто, он, например, от такой магии не отказался бы, но вот враг-невидимка — совсем не то, что нужно его изнеженному организму. Его спасало только обострившееся до предела чувство опасности и сверхъестественная интуиция. Ярослав не мог лицезреть невидимок, но он был в состоянии их чувствовать, предугадывать их удары, определять местоположение. Это нельзя было описать словами, просто чувствовал, и все. Когда же крысоморду удавалось убить, то невидимость сползала с ее тела, словно плащ.

Всех животных этих мест объединяла одна довольно неприятная черта: они были совершенно непуганые. Судя по всему, первозданная природа наложила свой отпечаток, и эти твари не знали, что это за зверь такой — человек. Поэтому, только увидев Ярослава, глупые твари сразу же решали им пообедать. Понятное дело, его это очень нервировало. Особенно неприятно было, когда выяснилось, что плеть Нергала, идеальная для борьбы с ящеропуделями, совершенно не действует на крысоморды. Это открытие стоило Ярославу страшного на вид, но абсолютно не опасного для жизни шрама и потерянных нервов. Спас его тогда чрезвычайно удачный удар накачанного Силой посоха. Получив от невидимки кровоточащую рану и усилием воли остановив кровь, Ярослав только и успел, что резко двинуть посох в то место, которое показалось ему наиболее подходящим. И он вогнал свое нехитрое оружие прямо в раскрытую пасть зверя, буквально разворотив тому башку.

После каждой такой стычки Ярослав сразу старался выпотрошить добычу, пытаясь постичь, в меру своего разумения, конечно, внутреннее строение этих существ, выискивая наиболее уязвимые места, понимая, что это существенно увеличивает его шансы на выживание. Пропала куда-то брезгливость. Чаша весов, на которой лежала жизнь Ярослава, перевесила все остальное.

Узнавал он и приятные вещи. Так, оказалось, что органы, определенные им как печень и сердце, после употребления в пищу давали мощнейшую энергетическую подпитку организму. Это было особенно важно в свете другого открытия Ярослава, заключающегося в том, что он может обессилеть и не суметь открыть себя Силам мира, тем пульсирующим токам энергии, к которым он уже привык обращаться.

Жизнь дикаря налаживалась. Ярослав обрастал даже новыми вещами. Ему все же удалось создать что-то вроде костяного кастета с двумя шипами. Шипами служили клыки первых встреченных Ярославом ящеропуделей. Больше ему столь здоровенных экземпляров не попадалось. Было особенно обидно за ту пару, что он загубил: Ярослав обрабатывал клыки Силой, стараясь проделать нужные канавки и бороздки у самого основания, но первый блин всегда бывает комом…

В качестве рукояти или основы служила костяная лопатка, правая лопатка крысоморды. Та, что над сердцем. Она существенно отличалась по энергоструктуре от левой, и Ярослав интуитивно принял верное решение, выбрав именно ее. Обработав и добившись желаемой формы, он объединил клыки и лопатку. Получилась довольно удобная конструкция. Рукоять как влитая лежала в руке, а два клыка, словно два ножа, выглядывали из сжатого кулака. Первый клык был между указательным и средним пальцами, а второй — между безымянным и мизинцем. При нанесении ударов у Ярослава очень естественно получалось напитывать кастет Силой, что превращало его в смертельное оружие ближнего боя. Вот только в ближнем бою можно было и не успеть этот кастет применить…

Меню Ярослава составляли плоды с деревьев и кустарников. Чувство опасности исправно сообщало об угрозе отравления тем или иным из них. Сок некоторых плодов заменял и воду, которая встречалась только в мерзко пахнущих лужах. Так что Ярослав питался неплохо. Он даже пережаривал мясо на костре и пытался печь некоторые плоды в золе, пока наладившаяся было жизнь не подкинула новые сюрпризы.

Ярослав уже подумал было, что хищников, представляющих для него реальную, неотвратимую угрозу, в лесу почти нет. Ящеропудели и крысоморды ходили поодиночке и очень редко стаями. В случае встречи со стаей Ярослав всегда успевал залезть на дерево. Эта идиллия, этот первозданный эдем продолжался в течение месяца пути, пока…

Началось все с атаки двух осатаневших крысоморд. Деревья были вроде и близко, но залезть на них не было никакой возможности. Сжав в правой руке кастет, Ярослав повернулся туда, где скрывались под пологом невидимости твари.

— Идите ко мне, крысы!!! Ну!!! — Голос дрожал от ярости, скулы сводило от еле сдерживаемой ненависти.

Дикий образ жизни обогащал Ярослава не только новыми навыками и способностями, но и будил первобытные инстинкты. Вот и сейчас, скалясь и рыча, словно дикий зверь, припадая к земле, защищая живот, Ярослав застыл в неподвижности с занесенной для удара рукой. Клыки кастета звенели от Силы. Кровь стучала в висках. Мир знакомо поплыл. В последнее время в моменты крайнего напряжения у Ярослава убыстрялась не только скорость реакции, но и скорость движений всего тела. Все замерло. Исчезли все звуки. Были только человек и две твари. Ему не надо было их видеть, он и так знал, что они здесь. Он ощущал всем своим существом, как перекатываются напрягшиеся для прыжка их мышцы, как в вожделении капает слюна из полуоткрытых пастей.

Словно стряхнув оцепенение, разорвав вязкую тишину, твари рванули вперед. Одна явно рассчитывала прыгнуть и сбить человека ударом в голову. Вторая приценивалась к ногам. Действия были слаженными, чуть ли не отрепетированными, словно неведомый дрессировщик натаскал животных на работу в паре. Но это не смутило Ярослава. Буквально в последний миг перед ударом, практически распластавшись на земле, он плавно перетек влево. Когти перепрыгнувшей через него твари едва не чиркнули по спине, вторая же, явно ожидавшая, что Ярослав уйдет от удара вправо, повернулась туда мордой, широко раззявив пасть. Резким маховым ударом Ярослав вспорол ее правый бок и кувыркнулся вперед. Издав негодующий вопль, зверюга попыталась ухватить зубами обидчика, но того уже не было на прежнем месте. Завершив кувырок, он напал на тварь сам. В этот момент перепрыгнувший его поначалу зверь вернулся назад и налетел на уже подраненного. Обе твари оказались сбиты с ног. Ярослав воспользовался моментом и полоснул когтями кастета по открывшемуся на мгновение горлу подранка. Кровь забила фонтаном, лапы в судорогах заскребли землю. Еще толком не участвовавшая в бою зверюга отскочила в сторону. Издыхающий зверь лежал как раз между Ярославом и готовой к схватке крысомордой. Ярослав буквально кожей ощущал, как взгляд зверя ощупывает его тело. Он понимал, что гибель собрата не остановит монстра, которому неведомо, что такое страх. Хищник сейчас выискивал слабые места и готовился к молниеносной атаке.

И тут еще сильней взвыло чувство опасности. Как ни странно, она исходила не от замершей крысоморды, а из-за спины Ярослава. Причем эта опасность стремительно к нему приближалась, как-то стелясь по земле. Он инстинктивно совершил заячий прыжок вправо и понесся к деревьям. Что-то подсказывало, что справиться с новой угрозой ему не под силу. Топот за спиной говорил о том, что крысоморда бросилась в погоню. Надежды убежать от четвероногого зверя не было. Ярослав приготовился совершить резкий поворот в сторону от траектории прыжка догоняющего, как вдруг панический, предсмертный вопль огласил окрестности.

«Фиг вам, не оглянусь!» — Мысль пронеслась в голове словно метеор и осталась далеко за спиной. Ярослав еще поднажал и запрыгнул на ветку, которая была на высоте где-то трех метров. Не останавливаясь на достигнутом, он полез выше и уже оттуда оглядел место сражения. А посмотреть было на что. То, что раньше было бесстрашным охотником, хищником и противником Ярослава, мертвой грудой лежало на земле, а по нему ползало некое существо. Именно существо, ибо животным оно не было. Его можно было описать как желтый скелет удава, но только двигающийся, чрезвычайно быстрый и убивающий. Скелет змеи словно цепь опутывал крысоморду и сжимал ее, сжимал изо всех своих явно не маленьких сил.

Наконец существо сползло с тела и свернулось кольцами в стороне, только череп, чернея провалами глазниц, был обращен в сторону добычи. Вот немного опустилась нижняя челюсть, и из пасти потекли языки сероватого тумана. Тут Ярослав догадался посмотреть магическим оком и вздрогнул от омерзения. На месте ожившего скелета предстал мерзкий мутно-белый червяк, из пасти которого вытекала еще более мерзкая субстанция, покрывающая теперь мертвое тело. Переключившись на обычное зрение, Ярослав увидел, что туман накрыл труп плотным одеялом и теперь с беззвучным чавканьем начал его пожирать. Это продолжалось какие-то минуты, а затем с шипящим свистом туман втянулся назад в пасть костяного змея. На месте погибшей крысоморды остался белеть дочиста обглоданный костяк.

«А ты пищу неплохо усваиваешь!» — Желание познакомиться поближе с этой змеюкой пропало окончательно. Ярослав еще раз глянул на монстра магическим взглядом и вздрогнул — сероватая мерзость, составляющая основу чудовища, постепенно бледнела, пока окончательно не исчезла. При магическом взгляде на месте костяка была пустота. «Ничего себе!!!» — Ярославу было теперь понятно, почему он не почувствовал приближения гадины.

В этот момент, словно в ответ на мысли Ярослава, череп повернулся в его сторону и слепо уставился пустыми глазницами. И появилось, как и в случае благополучно забытого нападения жабы, ощущение вторжения в мысли чужой воли. Скользящие черви этой воли начали вгрызаться в ментальные барьеры Ярослава, которые не были серьезной преградой для врага. Паника поднималась темной волной, подтачивая и без того легко преодолимые барьеры. И тогда Ярослав пошел ва-банк. Он поймал своим взором пустые глазницы черепа и буквально швырнул туда клинок своей воли. Он черпал силы в собственном страхе и ярости, в ненависти и презрении к своей слабости перед какой-то грудой костей, в пережитых опасностях и победах. Выкладывался весь до остатка, опустошая душу. И теперь уже змей начал защищаться. Его барьеры кардинально отличались от используемых Ярославом. Змеиная гибкость, обволакивающая вязкость тумана, иссушающая сила летнего зноя — все это переплеталось в чужой защите. Но ничто не могло остановить Ярослава. Он уворачивался, скользил, а где и проламывался, но неумолимо продвигался к глубинам разума змеи. И тварь запаниковала. Все преграды сложились как карточный домик, и путь оказался свободен. Неопытный в подобных сражениях Ярослав замер на мгновение, и в этот момент разум существа окутало серебристым вихрем. Ярослав был вышвырнут из чужого сознания.

Он обессиленно вжался в кору приютившего его дерева. Сил на сопротивление не осталось. Его можно было сейчас брать голыми руками. Безумная атака, отбросившая противника и чуть не подарившая победу Ярославу, довела того до состояния выжатого лимона. Но костяной змей не спешил атаковать. Судя по покрывающим все его тело темным трещинам, которых не было буквально секунды назад, ему тоже неплохо досталось. Клацнув несколько раз пастью на прощанье, тварь заскользила прочь. А Ярослава снова поразило то, что он видел существо, слышал скрип костяшек по земле, но не ощущал его своим внутренним чутьем. Словно поляна была пуста. Сделав себе зарубку в памяти, он на подрагивающих ногах спустился на землю и, осторожно ступая, вглядываясь в каждую травинку и прислушиваясь к малейшему шороху, продолжил свой путь. Благо что тварюга уползла в другую сторону.

Высоченный язык магического пламени теперь приближался гораздо медленней. Уже не так полагаясь на свое чутье, до предела напрягая все чувства, Ярослав продвигался к намеченной цели. Часть пути пришлось совершить по деревьям. Костяные уроды попадались все чаще, и Ярослав предпочитал скрываться. Одного-единственного ментального поединка ему хватило за глаза. Видеть чудищ он не научился, но вот скрываться самому — это он теперь умел. Более того, он находился в таком состоянии практически постоянно. Для этого и надо-то было — собрать свое «я» в огненный шар, а затем разбить его на более мелкие шарики и запрятать их в разные уголки мозга. В результате чего бывшие ранее единым целым фрагменты разума сохраняли свою связь и будучи разнесенными в разные стороны. Это в точности подходило под описание закона единения, о котором когда-то рассказал Ярославу Шепчущий. Ну а манипулировать со своим разумом Ярослав давно уже научился.

Так что от магических взоров он успешно спрятался, осталось только не попадаться на глаза различным тварям и смотреть в оба самому. Тем более что чем ближе был загадочный источник Силы, тем разнообразней монстры и тем чаще они встречались. Все происходило в духе поговорки: чем дальше в лес, тем толще партизаны. Кто только ни попадался на пути: четырех- и двукрылые зубастые твари, летающие медузы, швыряющиеся молниями направо и налево, двухголовые черепахи, подавляющие волю и стремящиеся высосать разум. Окружающая среда изменила саму сущность Ярослава. Неплохой парень, чуточку скрытный, в меру склонный к одиночеству, романтик в душе и циник на людях — этого совершенно обычного человека не стало. Его место занял хищник, который нападал на более слабых, уступал дорогу более сильным. Наверное, только так и можно было выжить в том кошмаре. В какой-то момент сетка ищущей человеческий разум Силы настолько уплотнялась, что Ярослав был вынужден впадать в транс, загоняя свое сознание куда-то далеко-далеко, в невообразимые бездны, стараясь слиться с окружающими деревьями, травой, камнями, становясь просто деталью пейзажа. Его тело укрывалось тенями, словно одеялом. Иногда ему приходилось пребывать в таком состоянии по несколько дней, пока угроза жизни не снижалась до обычного для этого лесного ада уровня.

Вскоре стали попадаться вообще уж запредельные монстры. К таким чудовищам Ярослав отнес колючих колобков и подземных норунов. Те были буквально напитаны магией и применяли ее постоянно. Колючие колобки представляли собой невзрачные серые шары, покрытые мелким пухом. Эти твари постоянно катались по земле, выискивая добычу. Встретив противника, чудовище выпускало из шкуры многочисленные шипы, становясь похожим на плод каштана. Затем на кончике каждого шипа начинала светиться искра магического света. Такие искры наливались мощью, потом испускали маленькие молнии, и вот уже они образуют потрескивающий покров Силы на всей поверхности шара. И тогда колобок делал рывок в сторону своего противника, превращаясь в кошмарное оружие уничтожения, и разрывал того в клочья, несмотря ни на какую броню. Пробить мерцающий покров монстра не удавалось ни одной из виденных Ярославом тварей. Вдобавок ко всему колобок буквально высасывал из окружающего пространства магическую энергию. Поэтому твари, чрезвычайно опасные своими магическими ударами, ничего не могли сделать шипастому уроду.

Вторым, не менее смертоносным существом, встреченным Ярославом на своем пути, был подземный норун. Эту тварь невозможно было обнаружить никаким способом. Она бесшумно передвигалась под землей и была недоступна магическому зрению. Выжил Ярослав при встрече с этим чудовищем совершенно случайно. Он как раз удирал от ветвей зубастого дерева, к которому неосмотрительно подошел, и вдруг почувствовал страшную опасность прямо под ногами. Инстинкт заставил его подпрыгнуть вверх на метр, в прыжке он лихо извернулся и смог уцепиться за ветку вполне мирного дерева. Дальше все было делом техники, за считаные секунды он взобрался как можно выше и только потом позволил себе посмотреть вниз. А там из земли вылезало какое-то конусообразное существо. Вот оно освободилось от земляного плена, твердо встало на ноги и, нелепо дернув задом, развернуло длинные иглы, которые и образовывали конус его тела. Получился гигантский дикобраз со стального цвета иглами, покрытыми потрескивающими молниями. Посмотрев на противника одним глазом, необычное существо завозилось, молнии пошли гуще, и оно ударило по Ярославу целой связкой энергетических разрядов. Но тот уже был наготове. Он загородился рукой, в которую перебросил значительную часть своего не такого уж и большого запаса Силы. И весь сгусток молний, который выбросил подземный житель, окутал кожу разъедающим облаком. Рука буквально испарилась под потрескивающим голубоватым покровом. Яростно рыкнув, Ярослав тряхнул рукой и сбросил полученный заряд в существо под деревом. Тварь зашипела и скакнула в сторону. Энергетический сгусток ударил в землю. Громыхнуло. Яркая вспышка резанула глаза. Отшатнувшийся было Ярослав снова глянул вниз. На месте удара клубилась приличная воронка. Запах озоновой свежести наполнил воздух. А невредимая тварь злобно смотрела наверх. Наконец, поняв, что до добычи не добраться, она сложила иглы и, словно в воду, нырнула под землю.

Так, наиболее безопасной для жизни дорогой оказались деревья. Конечно, там тоже встречались опасности: те же крылатые твари, маленькие ядовитые змейки, да мало ли кто, но это сильно отличалось от ситуации на земле. Поэтому Ярослав старался как можно реже спускаться на землю. Шаг за шагом, переход за переходом, цель путешествия приближалась, пока дорогу Ярославу не преградила река.

Это произошло рано утром. Свежесть близкой воды уже давно ощущалась кожей. Этот факт довольно сильно нервировал Ярослава. Особенно в свете того, что уже пару дней он ни разу не покинул деревьев из-за сопровождавших его парочки подземных норунов. Мерзкие уроды словно ждали, что человек скоро спустится на землю и они смогут полакомиться его нежным мяском. А он, будто безволосая обезьяна, прыгал с ветки на ветку, пока деревья не расступились перед ним и не открылась широкая река. На самом деле ее ширина не превышала в этом месте и сотни метров, но для Ярослава и этого было много.

Он сидел на не слишком высоком дереве, стоящем в некотором отдалении от остальных. Попал он на него с единственного доступного ему дерева, напоминающего кедр. Не успел Ярослав задуматься о своем дальнейшем продвижении, как уже полузабытые им норуны радостно завыли и нырнули под землю.

— Чего же это вы веселитесь, твари?! — спросил он задумчиво.

И через несколько минут услышал ответ. То дерево, что ранее послужило ему мостом, зашаталось и рухнуло. Ярослав теперь был отрезан от остального леса. Из земли вынырнули морды норунов, и внимательные глаза ощупали человека — не убежал ли. После чего головы опять исчезли. Дерево под Ярославом задрожало.

— Вот сволочи!!! — чуть ли не восхищенно прошептал он похолодевшими губами. — Четко сработали!

У него не оставалось никакого выбора. Судьба уже в который раз решила все за него. Вскочив на ноги, он, словно заправский канатоходец, пробежал по ветке, направленной в сторону воды, почти на самом ее конце напрягся и метнул свое тело далеко вперед. Пятки сухо ударились о землю. До воды оставалось около десяти метров. Нужен был один быстрый рывок. И Ярослав сделал его. Он несся с ветром в ушах. Уже давным-давно немытые пятки так и сверкали, а за ним по земле стелились, настигая, два норуна. Но Ярослав успел. Какие-то доли секунды он выиграл у смерти, и вот он уже плывет короткими гребками, а монстры беснуются на берегу. Воду они явно не любили. Но Ярослав не давал воли чувствам. Перед ним стояла задача: достичь другого берега по возможности — живым, а еще лучше — целым. И он отдался решению именно этой проблемы. Сознание привычно растеклось по водной глади, легкие набрали побольше воздуха, и Ярослав скрылся под водой. Он понимал, что и в воде может обитать всякая отвратительная нечисть, поэтому пересечь эту реку следовало как можно скорее и никем не замеченным.

Чистейшая, прозрачная до самого дна река приятно холодила разгоряченную кожу. Все тело работало в едином ритме. Ярослав нырял, находился под водой насколько хватало дыхания, всплывал, вдох, и все повторялось сначала. Берег приближался, заставляя сердце радостно биться. «Ну! Еще чуть-чуть!» — Мысль подгоняла тело. На каком-то нырке Ярослав обратил внимание, что ему не хватает воздуха. Словно обруч сдавил грудь и не давал дышать в полную силу. Вынырнул на поверхность и подышал, но удушье не проходило. В голове зазвенел тревожный колокольчик. Сосредоточившись, Ярослав почувствовал, что его буквально окутывает энергетическая сетка цвета грязной воды. Этот кокон понемногу выкачивал из него силы. Если так пойдет и дальше, то он обессилеет и утонет.

— Гады! — Заорав от страха и злости, Ярослав ударил клинком своей воли по кокону-вампиру. — Получай! На!! На!!!

Ярость клокотала внутри, и кровь застилала глаза. В таком состоянии он не мог не освободиться. Такая тонкая сетка была бессильна против столь чудовищного по силе напора, и, разорванная на мелкие клочки, она сползла с Ярослава, Освободившись, он тяжело задышал. Адреналин кипел в крови. Ярослав окинул окружающую воду магическим взглядом, и волосы зашевелились у него на голове. Со всех сторон к нему спешили невидимые обычным взором обладатели насыщенной энергоструктуры тела — хищные спрутообразные существа. Ранее невидим для них был он, полностью скрывавший свою мыслительную активность. Но, освобождаясь от кокона, он словно сигнальный огонь зажег для всех хищников этой реки. И Ярослав, хрипло вскрикнув от страха, рывками поплыл в сторону все еще неблизкого берега. До него было еще метров тридцать, а в положении Ярослава это ой как немало.

Все чувства, все устремления направлены к берегу. Сердце затравленно стучит в груди, ужас холодит кровь. «Быстрей, быстрей!!» — бьется в мозгу. Рывок и еще один. Уже ощущается мелководье, ноги уже достают до дна, но опасность захлестывает, нависает над пловцом. Какая-то особо быстрая бестия в непосредственной близости от него. И Ярослав решил рискнуть. Мощным рывком он чуточку, совсем немного, оторвался от преследователя, перевернулся и очутился лицом к лицу с речным охотником. Сразу же, не пытаясь оглядеться или сделать какую-то подобную глупость, он крест-накрест хлестнул силовым жгутом плети Нергала. И, не рассматривая, что там стало с врагом, снова повернулся к берегу и понесся вперед. Оставшиеся метры он преодолел на одном дыхании. Пулей вылетев на берег, Ярослав поискал глазами то место, где он ударил по монстру. А там кипела вода. Хищники самых разных мастей бились друг с другом за обладание лучшими кусками поверженной твари.

— Знай наших! — Подкинув в правой руке самодельный кастет, он, насвистывая что-то очень торжественное и невероятно гордое, углубился в близко подступивший к реке лес. Впечатление немного портил только дрожащий голос, но зрителей здесь не было, а значит, нечего и стыдиться.

Некое незнакомое ощущение заставило тревожно забиться сердце. Чувство опасности молчало. Ярослав огляделся. Столб голубого магического огня был совсем близко. Испускаемые им флюиды Силы уже пощипывали кожу. Он звал, тянул, манил к себе. Хотелось плюнуть на все и сломя голову понестись к неведомому Источнику. Мучительно заныло все тело. Источник Силы, спрятанный глубоко в сознании, начал испускать волны дурмана. Канаты воли, защищавшие разум от вторжений извне и от осознания тягостной безысходности вечного одиночества, оборвались. Словно темный омут затягивал Ярослава, поглощая рассудок, замещая его первобытными инстинктами. И вот уже осторожно ступает по древней земле двуногий хищник.

ГЛАВА 9.

Айрунг зло кусал губы. Это было вовсе не к лицу взрослому мужчине, Истинному магу и капитану боевого судна, которому поручили ответственнейшее задание, но он ничего не мог с собой поделать. Детское ощущение беспомощности перед слепой стихией вернулось из глубин сознания. Точно так же двадцать семь лет назад он стоял в нескольких метрах от горящей хижины своего отца, вспыхнувшей от удара молнии. Не помогла тогда и близость моря. Отец Айрунга, а тогда просто Айри, был рыбаком, простым нищим рыбаком, и, как всякий рыбак, он поставил свою хижину на берегу моря. В тот день он был вдрызг пьян и наверняка даже не почувствовал прихода смерти. Что стало с матерью, маленький Айри так и не узнал. Вполне может быть, что ее сразу же убила залетевшая в окно шаровая молния. Он стоял и смотрел на огонь, который вместе с его родителями и домом пожирал детство. После этого был приют для детей нищих, детские шалости, которые честнее было бы назвать забавами палачей, бесконечные драки и, словно луч во тьме, приход Учителя Марола, который и распознал в затравленном звереныше искры Истинного таланта.

Айрунг резко мотнул головой. Что-то он расчувствовался, а сейчас не время для воспоминаний. Обычно он был не склонен к таким проявлениям чувств, но уж больно много всего на него навалилось. Неизвестные, фантастические корабли, безнадежное бегство и чудесное, как в сказке, спасение. А еще необычное задание, выданное самим льером Бримсом (вот уж кому не пришлось бы бежать от врага!), и такие странные спасенные люди, слежка за кораблем и существо-шпион… Слишком много всего, слишком. Этот в принципе рядовой, ну разве что чуть более опасный и ответственный поход выливался в нечто сложное, запутанное и непонятное, будто скальпель хирурга вскрыл нарыв, из которого потек скопившийся гной. Айрунг передернул плечами.

— Брр, холодно ведь! — произнес он, обращаясь к своему помощнику.

Тот согласно кивнул.

Теплая доселе погода резко сменилась пронизывающим холодом, что для здешних широт было невиданной редкостью. А с чего все началось? Правильно, с возникшей под преследователями пасти водоворота. Айрунг с содроганием вспомнил тот невообразимый хаос разбушевавшихся Духов Стихий. Их испепеляющие ярость и ненависть, которые притягивали к себе слабых, но гораздо более многочисленных элементалей воды и воздуха. И как те заражались неистовством своих старших собратьев, как закрутилась смертельная круговерть, собственно, и уничтожившая неизвестного противника. Раньше Айрунг считал, что для подобного действа необходимы океаны Силы, но теперь он осознал свою неправоту. Его интуиция тренированного мага за мгновения до гибели противника сообщила ему о вспышке магии в считаных милях к западу. Вспышке, чьей мощи не хватило бы на такой водоворот, но аккурат хватало на вызов не подчиняющихся никому и ничему свободолюбивых Духов Стихий.

— Ловко, очень ловко. Такое вряд ли кто смог бы выполнить. Искусен неизвестный маг, ой как искусен. — Из известных Айрунгу Истинных магов с подобным справился бы, пожалуй, только маг уровня Подмастерья.

Стоящий рядом помощник, слабый смертный маг, но отличный командир, прислушивался к словам капитана и в знак поддержки кивал головой. Он тоже кое-что почувствовал и понимал, о чем речь.

Только одного господин неизвестный спаситель не учел. Того, что его заклинание на мгновение сорвет плащ абсолютной невидимости и обнажит его корабль. И на том месте, где доселе была только ровная гладь моря, на секунды обрисуется силуэт чудного корабля. Айрунгу, моряку с восьмилетним стажем, такой корабль был внове. Ничего подобного не видел и помощник. Он не походил ни на что. Ни на пузатые торговые корабли Джуги, ни на остроносые галеры Гарташа, ни на чудно изукрашенные корабли Ханьской империи, про корабли Нолда или Тлантоса и вспоминать было нечего. Не то, все не то. Однако что-то неуловимо знакомое угадывалось в его промелькнувшем силуэте. Как у эльфов.

— Уж не темные ли Перворожденные почтили нашу свару своим присутствием? — первым нарушил задумчивое молчание Бернар. — Неужто они решили выйти из своего тысячелетнего добровольного затворничества? Дела-а…

Айрунг рассеянно кивнул, но потом, словно вспомнив что-то, решительно рубанул рукой:

— Так, отставить разговоры! У нас есть цель и приказ. Вот этим и займемся, до Нолда еще трое суток идти. А думают пускай те, кому по субординации положено. — Сказав это, капитан внимательно посмотрел в глаза своему помощнику и ровеснику Бернару. — А тебе я бы посоветовал заняться своими непосредственными обязанностями и поговорить с матросами о сохранении в тайне всего увиденного.

Лицо помощника осталось непроницаемо, он только молча козырнул и покинул мостик. Айрунг поглядел ему в спину и усмехнулся: «А ты думал, я не догадаюсь, кто на моем корабле наблюдатель от Наказующих?! Зря, зря!».

Что касается слов о том, что думать должны те, кому это положено, — он почти не кривил душой. Сейчас для этого было еще не время и не место. Айрунг представил, как встретит эти новости Бримс. Послал корабль с научными целями, а получил кучу проблем. И пускай у него уши в трубочку заворачиваются от полного непонимания ситуации. Тут молодого капитана пронзила странная мысль. А может, Бримс был в курсе всего с самого начала?

Олег сидел на кровати в своей каюте, прямо напротив иллюминатора. Солнечные лучи ласкали его лицо.

— Странно… Солнце стало желтым, а я и не заметил! Настен, давно, не знаешь?

Лежавшая рядом на кровати сонная Настя повернулась к нему всем телом, бабочкой выползая из кокона одеял.

— Что?

— Спрашиваю, заметила ли ты, что солнце снова стало желтым? Как на Земле!

— Какие же вы, мужики, чудные, это произошло, как только удалились от того проклятого берега, а ты только заметил. — Она потянулась всем телом и взъерошила волосы Олега.

Тот наморщил лоб и смущенно хмыкнул. Столько времени торчал на палубе, а на такое не обратил внимания. Настя в это время, сладко зевнув, откинула одеяло и вскочила на ноги. Олег в который раз залюбовался ее ладной фигуркой. Пусть не девяносто — шестьдесят — девяносто, но все равно красивая и желанная. Стройная как тростинка, умная, энергичная, любящая пошутить, она не переставала восхищать его вот уже три года. Он протянул руку и шлепнул ее по мягкому месту.

— Дурак! — запрыгала на одной ноге одевающаяся подруга. — Я же сейчас упаду!

— Ну и падай! В кровать, — многозначительно заметил Олег и подвигал бровями. — Зачем встала?

— А затем! Капитан нас приглашает к себе пораньше.

— Да ты что? Он же запретил нам выходить из кают после нападения пиратов! И вообще, когда он мог сообщить тебе об этом, мы же все время вместе были?

Настя лукаво рассмеялась:

— А когда вы изволили почивать! Какой-то матрос постучал в дверь, я открыла, получила приглашение и снова легла, а вы, сэр лежебока, даже не проснулись.

— М-да! Ты что же, хочешь сказать, что мне надо вставать и одеваться?

— Угу. Минут через десять пробьет этот ужасный корабельный колокол, и мы должны быть на месте. — И тут же непоследовательно заметила, почти нараспев: — Как же замечательно, когда не укачивает. Ты просто не представляешь.

— Тут ты права. Меня не укачивало ни разу в жизни. — Последние слова прозвучали несколько глуховато. Олег нагнулся, зашнуровывая кроссовки.

Наконец они собрались и направились в кают-компанию. В проходе встретили Олеську и Наташу, которых сопровождал неизменный Бернар. Судя по всему, он не на шутку увлекся этими девушками. Только было непонятно, какой именно.

«А может, обеими сразу?! — проскочила удивленная мысль. — Черт их знает, какие здесь порядки. Может, многоженство в ходу». Олег посмотрел на свою подругу, по ее озадаченному взгляду понял: думала она о том же самом.

В кают-компании их уже ожидал капитан Айрунг. Он стоял в своей любимой позе у открытого иллюминатора. Вошедшие расселись за столом. Помощник Бернар остался снаружи. Повисла настороженная тишина. Льер Айрунг словно забыл о присутствующих, думая о каких-то своих проблемах. Наконец он повернулся и бодро прошествовал во главу стола. В это время в каюту вошли два стюарда, которые начали споро накрывать на стол. Судя по богатству сервировки, сегодня праздновалось какое-то значительное событие. Выводы Олега подтвердил заговоривший капитан:

— Сегодня у нас замечательный день. Через шесть часов плавание завершится, мы прибудем в порт Семи Башен и все вместе предстанем перед Магистром Наказующих льером Бримсом.

По голосу капитана можно было догадаться: этот Бримс очень влиятельная фигура. Но сейчас Олега волновали более важные вещи. Легко, словно заправский житель этой планеты, он заговорил с капитаном на торне:

— Капитан, я конечно же понимаю, что нам необходимо встретиться с вашими правителями, но что с нами будет после? Как мне представляется, по вашим меркам мы никто: не дворяне, не имеем денег, связей и влияния. Мы совершенно бесправные существа. С нами можно делать все что заблагорассудится. Хоть в рабство продавать!

При последних словах льера Айрунга аж передернуло.

— На Нолде нет рабства! Даже крестьяне у нас являются арендаторами! А насчет вас запомните: Нолд никогда не предает и не бросает преданных ему людей! Никогда!

Но Олег, которого насторожило, что Айрунг сказал об отсутствии рабства на Нолде, но ничего не сказал про Торн, продолжал гнуть свою линию.

— Я вам, безусловно, доверяю, льер Айрунг. — Олег был уже знаком с некоторыми правилами здешнего этикета и старался по возможности не забывать про уважительное обращение к Истинному магу. Что это такое, он, правда, пока еще не выяснил. Все опрашиваемые им матросы в ответ только закатывали глаза и восхищенно цокали языком. — Но мы не можем быть вам полезны. У нас ничего нет, и в вашем мире мы чужие.

Губы мага тронула тонкая улыбка. Для его сдержанного и скрытного характера это было необычно. Судя по всему, слова Олега его немало позабавили.

— Говоря о своей бесполезности, вы сильно лукавите. Вы люди из другого мира, и этим все сказано. Вы сами и ваши знания представляют гигантский научный интерес, и сотрудничество с нашими исследователями подарит вам возможность обосноваться в этом мире.

— Мы не позволим ставить над собой никаких опытов! — Слова об исследованиях не понравились Олегу еще больше, чем слова о рабстве. — Мы люди, а не подопытные животные!

Капитан раздраженно нахмурился:

— Я, кажется, не говорил об опытах! Нам нет нужды проводить над вами эксперименты. Вы просто пройдете довольно долгое обследование, оно касается состава крови, качества волос, вашей ауры. Вот и все. Мы же не какие-то там варвары. Республика Нолд цивилизованное государство и ценит человеческую жизнь. Кроме того, вам предложат поделиться знаниями о вашем мире. На какое-то время это станет вашей работой. Замечу, неплохо оплачиваемой работой.

Все еще не удовлетворенный Олег продолжил наседать:

— Я вам верю, льер Айрунг, но при всем моем уважении к вам вы не правитель и не можете гарантировать нашу безопасность. А правитель может и изменить описанное вами наше будущее в худшую сторону.

Айрунг зло блеснул глазами и открыл рот для ответа, но тут вмешалась Олеся:

— Олежек, ну чего ты пристал. Прямо как Ярик. Тот тоже все ныл и ныл. То плохо, это плохо. Льер Айрунг тебе все замечательно объяснил, а ты недоволен.

Сидящая рядом с Олегом Настя задрожала от обиды за него. Он даже был вынужден под столом накрыть рукой ее коленку и успокаивающе сжать. Та дернулась было, но подчинилась. Нападки Олеси остались без ответа. Снова заговорил Айрунг:

— Вы конечно же правы, беспокоясь о своей безопасности, но поверьте мне, вы зря волнуетесь. Все будет именно так, как я сказал. — Его голос звучал спокойно и так снисходительно, что Олег даже покраснел. — А теперь предлагаю вам насладиться прекрасным обедом. В следующий раз это произойдет на суше.

Вот так, пребывая в сомнениях, гости, а фактически — пленники провели этот праздничный обед. Невеселые думы омрачали лица всех, даже не особо задумывающихся Олеси и Наташи. Видимо, Олегу удалось зародить сомнения и у них. Но, что самое странное, мрачен был и Айрунг.

«Ой, не ладится что-то у тебя, дорогой ты наш капитан. Проблемы у тебя, и очень большие проблемы. Почти как у нас». — Необъяснимое злорадство наполнило Олега. Его аж затрясло всего. Теперь уже Настя обеспокоенно накрыла его руку своей и легонько сжала. Как ни странно, это помогло. Словно пелена с глаз спала, и Олег уже спокойно закончил обед. Будь что будет. Изменить они не могут ничего, а нотка здорового фатализма всегда помогает сберечь силы. Через какие-то считаные часы все решится, и ломать голову незачем.

Вечерело. Корабль подходил к гавани. Взметнулись сигнальные флажки, капитан Айрунг послал короткий опознавательный импульс на сторожевые башни на берегах залива. В качестве ответа зашуршала, опускаясь, перегораживающая вход в гавань толстая, скрепленная сложнейшими заклятиями цепь. К шести вечера вход в гавань был запрещен любым кораблям, исключая, конечно, корабли Нолда. Порт Семи Башен никогда не был взят врагом, и его жители желали сохранять подобное положение и впредь.

Тихо разрезая водную гладь, «Поцелуй Великого Змея» подошел к причалу магов. Как и следовало из названия, здесь швартовались корабли Ложи Магов. На каменном пирсе уже стояла закрытая карета, сопровождаемая аж двумя Серыми плащами. «Видно, мое послание дошло!» — весело подумал Айрунг. Сразу после спасения он послал вестника с кратким сообщением о пассажирах своего корабля и странностях похода. Первым ответом на его послание стало ненавязчивое наблюдение — в трех днях пути до Нолда «Поцелуй» словно колпаком накрыли. Наблюдателя не было видно, но чутье подсказывало Айрунгу, что это свои. Видимо, надеялись засечь тех, кто всю дорогу настойчиво интересовался кораблем. Вот и теперь поставили в охрану Серых плащей. Опаснейшие противники, они были в состоянии справиться практически с любым врагом. Лишь лучшие из лучших принимались в эту закрытую касту личных телохранителей Архимага. Кажется, результаты плавания оценили очень высоко.

В карету сели Айрунг, Бернар и их случайные пассажиры. Олег, как всегда, был очень насторожен, чем вызывал у Айрунга устойчивую симпатию.

«Если все для него сложится нормально, то далеко пойдет парень. С головой дружит, подтянут, собран, а если не ошибаюсь, то и с задатками Истинного мага. Жаль, в девушках ничего подобного нет. Эта Анастасия еще ничего, а остальные — так себе, пустышки. Да и магии в них ни на грош». — За такими размышлениями дорога к летней резиденции льера Виттора проходила гораздо быстрей. О том, что они едут именно к Архимагу, молодому магу вполголоса сообщил один из Серых плащей. Айрунг тогда согласно кивнул, но внутри весь сжался. Он на приеме у Архимага? Пусть в Академии и поговаривали, что Айрунг как-то связан с Архимагом, но сам он знал, что удостаивался лишь нескольких коротких, ничего не значащих встреч, так что волновался изрядно.

Волновались и спасенные, вернее, двое из них: Олег хмурил брови, Анастасия что-то у него спрашивала. Лишь Олеся и Наташа были веселы. Они что-то щебетали Бернару, ну а тот увлеченно отвечал.

Айрунг про себя усмехнулся: «Вот и попался наш холостяк Бернар. Да не в одну сеть, а в две! А что, под закон о трех женах он попадает! А если учесть, что девушки из другого мира, то и вообще…».

Они подъехали к воротам шикарного особняка. Резиденция верховного мага и правителя Нолда предстала перед ними во всей красе и величии. В свое время лучшие архитекторы Нолда строили этот дворец (если говорить, как принято на Грольде), и он был сегодня одним из красивейших сооружений на всем Нолде. Но Айрунгу было не до этого — он клял себя самыми последними словами. Он, боевой Истинный маг, расслабился настолько, что не заметил, как у него под носом применили заклятие прямого пути! Только этим можно было объяснить столь высокую скорость движения кареты.

Ворота бесшумно открылись, и экипаж тихо вкатился во двор. Люди вышли из кареты, и слуги повели их в дом. Через черный ход. До Айрунга дошло, что прибыли они не через парадные ворота.

А они уже шли по узким переходам громадного дома, петляя, словно путающий след заяц. Наконец в какой-то момент их разделили. Пассажиров с Бернаром увели в комнаты, сообщив, что льер Виттор примет их завтра, а Айрунга желают видеть прямо сейчас. Тот только выругался про себя — докладывать о задании самому Архимагу, а затем получать разгон (куда уж без этого?!) у него не было сейчас никакого желания. Но его как всегда никто не спрашивал. Подчиненный, так его разэдак!

Скромная дверь распахнулась перед ним словно сама собой, и он оказался в комнате с весело потрескивающим камином и книжными шкафами вдоль всех стен. Библиотека, личная библиотека Архимага, святая святых! Впечатление было столь сильным, что три кресла у окна, в двух из которых сидели люди с бокалами вина в руках, он заметил в последнюю очередь. А ведь там сидели люди, которые определяли политику на всем Торне. Льер Виттор и льер Бримс — Архимаг и его верный Магистр Наказующих. Мурашки забегали по спине молодого мага: ему предстоял ой какой непростой разговор!

— Ну что ты встал, мой мальчик! Садись в кресло. В ногах правды нет, а нам хочется многое услышать. — Двухсотлетний Архимаг, в отличие от своей правой руки Бримса, выглядел лет на семьдесят. Окладистая седая борода, орлиный пронизывающий взор, шелковый халат и внушительный посох около подлокотника кресла сразу же настраивали на почтительное отношение. Виттор всегда серьезно подходил к ведению любых переговоров, и свой внешний облик он использовал с максимальной для себя выгодой.

Бримс лишь приветственно поднял бокал и ободряюще подмигнул — мол, парень, не робей! Снисходительное отношение всегда выводило Айрунга из себя. Вот и сейчас он сконцентрировался как перед поединком, согнал в кучу разбежавшиеся мысли и прошел твердым шагом к свободному креслу. Бримс сделал легкое движение пальцем, и стоящий на столике полный бокал поплыл к Айрунгу. Тот благодарно кивнул и начал рассказ. Он говорил короткими, лаконичными фразами, по-военному обрисовывая ситуацию. Он не забыл ни о чем: ни о своих ощущениях «взгляда в спину» на пути к Заар'х'дору, ни о бежавшем соглядатае, ни о морском бое, своем бегстве и чудесном спасении. Он говорил бесконечно долго, изредка отпивая вино из бокала. Он еще не встречал таких слушателей. Могущественные маги слушали его предельно внимательно, не перебивая, лишь изредка короткими репликами направляя ход его повествования. Речь Айрунга, так похожая на исповедь, продолжалась пару часов. Наконец он обессиленно замолчал и затих в своем кресле. Повисла тишина, прерываемая сухим треском горящего дерева в камине, отгороженном экраном из цветного стекла. Из-за этого отсветы огня бросали на стены комнаты причудливые блики, что придавало странное очарование этим посиделкам.

Молчание первым нарушил Виттор. Он обратился к Бримсу, словно забыв о присутствии молодого капитана:

— Вон как оно завертелось. А, Бримс? Все из своих щелей повылазили, все!

Бримс зашевелился и поправил свой белоснежный жилет.

— Ну зачем так категорично, далеко не все! Светлые эльфы и орки здесь точно не участвовали. Соглядатай явно от какого-то недобитого черного ковена, они всегда любили таких тварей из Нижнего мира. Паровые корабли — похоже на работу гномов…

Тут не выдержал Айрунг, при последних словах он подскочил на месте и непочтительно прервал Магистра Наказующих:

— Но гном и вода несовместимые вещи. Гном выходит в море только при наличии очень веских причин, очень веских! Именно поэтому у них нет своих кораблей, даже речных!

Бримс поднял руку, останавливая словесный поток молодого мага:

— Ты опять спешишь. Я не говорил, что это гномы, я сказал, что это «похоже на работу гномов». Согласись, это разные вещи. Они могли выполнять чей-то заказ.

— Но ходовые испытания, спуски на воду… Да чтобы построить такой корабль, нужно столько всего… — не успокаивался Айрунг.

— Правильно, это значит, что за ними стоит какое-то государство. Богатое и сильное государство, которое могло скрыть эту деятельность от нас.

— Ну ладно, а зачем вообще надо было нападать на мой корабль, да еще под флагом кровавого Братства? Хотя последнее понятно: надо же было поднять хоть какой-то флаг, странно, что еще наш не подняли!

Неожиданно в разговор вступил льер Виттор.

— А вот тут ты зря смеешься. Им было все равно, чей флаг поднять, но они подняли именно змеиный флаг. Это не случайно. Что-то этим пытались показать эти неизвестные недоброжелатели. — Архимаг помолчал и добавил: — Вот только кому?

— Игра тут завертелась серьезная. Даже как-то странно быть вне ее. Впервые за два тысячелетия мы стали всего лишь фишкой в чужой партии, разменной фишкой. На корабль явно напали не только из-за собранной информации и пассажиров, но и чтобы кому-то продемонстрировать свою позицию. А тут вмешалась третья сила…

— Темные эльфы, без всяких сомнений, темные эльфы. Они всегда тяготели к таким эффектным ударам, а насчет принадлежности преследователей — я думаю, что это Тлантос.

Айрунг выпучил глаза:

— Тлантос? Да они же никто, пустое место. У них и всех заслуг-то, что расположены они на месте древнего Некронда.

— Который был противником вартагов незнамо сколько лет назад и был уничтожен только в ходе трехсотлетней войны, — поблескивая глазами, сказал Бримс.

— Но вартагов не суще… — горячо начал Айрунг и осекся, глядя на серьезные лица своих собеседников. — Не может быть. Когда Магистр Бримс сказал мне перед плаванием о вартагах, я так и не поверил.

— А зря. Они были и правили этим миром. Они уничтожили всех своих врагов. Некронд был последним очагом сопротивления, пусть и слыл средоточием нечисти и зла. Некроманты Некронда были сильны, но вартаги сильнее. Однако даже вартаги не смогли противостоять внутренним врагам. Все сведения, которые сохранились о них, содержатся в Списках Ужасов. — Голос Архимага был холоден как лед. — Эти Списки доступны немногим магам, сегодня ты их получишь. Так, почитаешь на досуге, проникнешься. Это собрание страшных сказок, описывающих череду событий, что могут уничтожить жизнь на Торне.

— И вы руководствуетесь сказками? — не удержался от сарказма Айрунг.

— Да. Ибо события, описанные в них, начали сбываться. Ладно, это потом, а пока меня очень волнует этот твой Ярослав. Ты прав, не верю я в его гибель. Ну ни на грош не верю. — Повернувшись к Бримсу, Архимаг продолжил: — Направишь крыло Агатовых когтей в Сардуор. Пусть пошарят там, заодно и укажут кое-кому его место.

Бримс понимающе кивнул:

— Особое внимание землям Наместника и Гурру?

— Само собой.

ГЛАВА 10.

Ярослав шел по смертельно опасному лесу. Шел — не то слово, он стелился, скользил над землей, перетекал, словно ртуть, из одной точки пространства в другую. Его напрягшиеся чувства ощупывали каждый сантиметр окружающего пространства на десяток метров вокруг. Переправа через реку, пережитый страх и смертельная опасность подготовили почву для преображения, а неизвестная магия докончила дело. Маска хищника, успешно помогавшая выживать на протяжении всего бесконечно длинного пути через смертельный лес, полностью подменила собой человека. В бегущем к цели убийце никто не узнал бы теперь Ярослава Клыкова, добродушного парня, каким он был раньше.

Скорость движения существенно выросла. Теперь не надо было тратить силы и время на ненужные сомнения, присущие человеку. И источник магии приближался. Окружающий лес изменился. Его облик стал каким-то более облагороженным. Словно идешь по старому, давно заброшенному, но тем не менее все-таки парку. Деревья постепенно расступались, образуя в ровной стене леса широкий проход. Вскоре под ногами стали появляться валуны некогда правильной формы. Наконец они слились в серую ленту мощеной дороги. Наверное, стороннему наблюдателю открывшаяся картина показалась бы довольно странной. Древняя дорога с таинственно мерцающими знаками, выбитыми на камнях. Старые, как сами камни, деревья, помнящие тех, кто ходил по этим булыжникам, наступал на них ногами, лапами, царапал когтями, а может, и останавливался посидеть в тени. Неестественная тишина, разлившаяся вокруг. Все звуки, присущие любому нормальному лесу, даже такому, как этот, исчезли. Лишь шлепки босых пяток разрывали безмолвие. Полностью обнаженный человек, ничуть не стесняющийся своей наготы, стремительно несся к своей цели.

Деревья стали сменяться крупными каменными обломками. По обеим сторонам дороги угадывались развалины домов. Судя по всему, древний тракт завел путника в развалины какого-то города. И с каждым шагом тот, кто раньше был Ярославом, приближался к его центру. Постепенно стены домов становились все более разукрашенными резьбой. Кое-где лежали разбитые статуи невиданных зверей и птиц. Двуногий хищник шел по бывшим некогда богатыми районам города. Наконец дома расступились, как ранее расступались деревья, и обнаженный двуногий выбежал на городскую площадь. Бег прервался. Легкие ходили ходуном. Хриплое дыхание заставило отступить могильную тишину этого места. Согнувшись, опираясь руками о колени, он обшаривал глазами окрестности, выискивая опасность.

Площадь была вымощена крупными каменными плитами — три на три метра. Покрывавшая их вязь символов мертвого языка была уникальна для каждой плиты. Если бы даже Ярослав мог внятно воспринимать реальность, то он все равно не узнал бы ни одного символа. Вязь была настолько густой, что не оказалось ни одного чистого участка плиты. Ноги Ярослава попирали послания неведомой расы…

А может быть, не попирали, а сами влезли в ловушку?! Под плитами площади начали проявляться нити Силы. Вот они задрожали, стали извиваться, сплетаясь в немыслимых комбинациях. Площадь приобретала вид большого листа пергамента, на котором уже самостоятельно формировались узоры магических Сил. Все потоки энергий, которыми оказалась наполнена эта древняя площадь, концентрировались, фокусировались в ее центре. А там стояла грандиозная, неповторимая скульптурная группа. Блуждающий взгляд натолкнулся на эту группу, и к Ярославу вернулась способность мыслить. Теперь он снова стал человеком не только по облику, но и по разуму.

У Ярослава не было никаких провалов в памяти, он прекрасно помнил все, что с ним произошло с момента начала бега. Просто теперь он мог мыслить и полностью контролировать свое тело.

— Дурдом, — выдохнул Ярослав, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Это почему-то никак не удавалось. — А зверем-то, оказывается…

Начатую мысль он так и недодумал. Скользящий по скульптурной композиции взгляд зацепился за нечто знакомое, а потом вообще стал понятен ее смысл. От открывшейся истины противно застучали зубы.

Словосочетание «скульптурная композиция» не совсем точно передает реальное положение вещей. Было всего две статуи. Одна из них изображала вставшего на дыбы кентавра. Но это был не всем известный герой древнегреческих мифов. Это была воплощенная мощь, ярость стихии, квинтэссенция ненависти. То, что мифы описывали как тело лошади, им не являлось. Мощное звериное тело с когтистыми лапами и огромным шипастым хвостом. Густая, жесткая, как проволока, шерсть. Увитый мышцами торс венчала голова ящера, низко посаженная на плечи. Это существо, этот ящерокентавр, стояло на задних лапах. Страшный хвост застыл в воздухе, помогая сохранять равновесие. Передние лапы угрожающе полосовали воздух. Мышцы на вполне человеческом торсе были сведены судорогой чудовищного напряжения. Руки застыли в странном жесте, словно собирая Силы для добивающего удара. Из раскрытой пасти вот-вот раздастся торжествующий рев…

Ярослав моргнул, прогоняя наваждение. Статуя ящерокентавра была настолько реальна, что казалось, еще один удар сердца — и она оживет, и ударят из ее рук молнии, и раздастся торжествующий хохот. Ярослав перевел взгляд на противника этого воина древней расы. А им был… Шепчущий. Ну или кто-то из его расы. Только не было больше неистовой гордости Великого мага, повелителя Стихий. Это была поза покорности судьбе, исполненная горечи поражения. Физиономия ящерочеловека выражала ненависть и обреченность, страх и затухающую ярость. Но самым главным была смертная тоска, тоска по погибшей расе. Ярославу никто не внушал никаких мыслей, не было магических воздействий, просто талант скульптора оказался столь велик, что для осознания горечи поражения и торжества победителя достаточно было одного разума.

Ярослав осознал и то, что источником гигантского языка магического пламени являлись эти статуи. Плетение силовых потоков было умопомрачительным по своей сложности. Постоянное движение, пульсация высочайших энергий и биение невидимого сердца, притягивающее и манящее. Смутная догадка забрезжила в мозгу. Неужели он прошел весь путь, притянутый этим местом?! А когда подошел достаточно близко, то его просто взяли под контроль?! Теперь уже совершенно другими глазами Ярослав смотрел на окружающие его предметы. Это была ловушка. Причем ловушка, направленная на ящерочеловека или на его ученика. А где ловушка, там и охотник.

Ярослав бросился за пределы площади, но безжизненные ранее символы на плитах засветились мертвенным светом, и воздух вокруг пленника сгустился, стал вязким. Все движения его замедлились, и вот он уже застыл, словно муха в паутине. Магическая паутина опутывала не его самого, тогда он смог бы вырваться, опыт уже был, нет, паутина как-то связывала сам воздух, превращая его в нечто новое, неизведанное. Ярослав растерялся. Чувство полной беспомощности охватило его. Мало знаний, недостаточно умений, все это вызывало самое черное отчаяние.

Словно чье-то эхо, в голове блуждала гаденькая мыслишка: «Червь! Червь! Ты червь! Покорись!».

«Действительно червь!» — Эта мысль начала разрастаться, вытесняя собой остальные. И тут память услужливо вернула еще одно воспоминание: дракон, нависший над ним, и презрение могущественной твари к человеку. Рошаг тоже кричал, что люди — черви, а чем кончил? Это воспоминание отбросило прочь начавшееся зарождаться самоуничижение. Да и почему именно червь?! И тут Ярослав осознал, что это были чужие мысли. Опять кто-то настойчиво пробивался к его разуму. Но теперь это происходило гораздо тоньше и искусней, чувствовался стиль мастера. И Ярослав привычно начал отгораживать свой разум от вторжений извне. Снова засияло маленькое солнце человеческого разума. Не имея возможности пошевелиться, Ярослав пошел на этот раз гораздо дальше, чем обычно. Он прятал все, отказываясь даже от малейшей возможности контроля тела. Исчезли все чувства, тьма окружила сознание Ярослава.

Но вот темнота начала приобретать какой-то синеватый оттенок. Свет враждебной магии разгонял тьму. Его интенсивность повышалась с каждым мгновением. Если бы не предусмотрительность Ярослава, этот свет смыл бы неудержимой волной его сознание, растворив в себе и тем самым уничтожив его как личность. Но даже подготовившийся к чему-то подобному, он держался с огромным трудом. Напор все нарастал. В какой-то момент Ярослав с кристальной ясностью понял, что ему не устоять. И тогда он сделал нечто странное, совершенно невозможное для него. Он потянулся куда-то вверх, подальше от враждебной Силы, захлестывающей его с головой, и как-то необъяснимо легко покинул свою бренную оболочку.

Это уже было однажды во время чудовищного по своей жестокости обряда. Но тогда все произошло против его воли, Ярослава просто вышвырнули из тела, а сейчас он сделал все сам. Взгляд со стороны отметил, что его тело стояло, нелепо раскинув руки, окруженное голубым сиянием. Враждебная магия ядовитыми щупальцами шарила по его самым потаенным закоулкам и ничего не находила. Магическое сердце Источника работало в странном, завораживающем ритме, пытаясь промыть океанами энергии все существо человека. И тогда будто какой-то инстинкт подсказал Ярославу, что необходимо сделать. Он метнулся назад в свое тело и постарался подстроиться к этому ритму. Мощный поток попытался его унести, смыть, но что он мог сделать с сознанием, работающим с ним в унисон, ставшим с ним одним целым. Ярослав бесконечно долго был этим потоком. Он влил в него собственную магию, до предела раскрыв свое сознание. Он растворился в потоке, он породнился с ним. И все это время учился, перенимал и запоминал, пока в какой-то момент не перехватил контроль над этой магией. И в этот момент дикий восторг охватил все его существо. Казалось, что в нем слились инь и ян, что его душа обрела недостающую половину. Чувство необычайной целостности, завершенности просто поражало. Сейчас Ярослав не понимал, как он мог жить раньше без такого ощущения. Магия, разбуженная ящерочеловеком, и враждебная ей магия ящерокентавра соединились, переплетаясь и проникая друг в друга. И из этого союза выросло нечто новое, завершенное и совершенное.

Ярослав открыл глаза. Восторг распирал грудь. Хотелось смеяться. Наркотическая эйфория могучей магии, свившей свое гнездо в глубинах разума, застилала глаза. Ярославу казалось, что подпрыгни он, и можно будет лететь высоко-высоко, взмахни рукой, и земля пойдет трещинами… И в этом состоянии он не сплоховал. Испытания закалили его разум, и он смог обнаружить смертельно опасные признаки. Еще чуть-чуть, и он мог бы погибнуть от избытка магии, попросту сгореть. Легкое усилие воли, и вот он уже отрезан от все еще текущей рекой голубоватой магии статуи. Как же забились языки чужой магии! Птичка из клетки была готова вот-вот ускользнуть. Обычные меры воздействия не срабатывали, и древний механизм приготовился бросить в бой с бунтарем последние резервы.

А Ярослав приближался к краю площади, шаг за шагом удаляясь от каменного гимна чужому могуществу. И, как это обычно бывает, когда до долгожданной свободы остался один шаг, магический механизм Древних наконец сработал. Плита, которую вот-вот должен был покинуть Ярослав, загудела от впитываемой ею мощи. Сердце голубой магии отдавало себя без остатка. Камень плиты крошился под ногами. Символы, ранее покрывавшие всю поверхность плиты, всплыли в воздух, превращая его в смертельно опасную для жизни среду. Жуткая по своей мощи ловушка захлопнулась.

Но Ярослав продолжал идти вперед, невзирая ни на что. Источник собственной магии горел нестерпимо ярко, насыщая тело энергией. Сила, подвластная Ярославу, и Сила, направляемая магическим устройством древней расы, столкнулись, уничтожая друг друга. Волны боли сотрясали Ярослава, но он продолжал идти. Его шаги были короткими, получались муравьиные такие шажки, но он все же шел. И край плиты приближался. Все более мощные Силы вовлеклись в борьбу против человека, но тот не сдавался. Стиснув зубы, претерпевая жуткие муки, воля Ярослава направляла его путь. Уже закончились полученные с таким трудом силы, а он все шел и шел, сжигая уже самого себя. Но чужая воля медленно убивала Ярослава, иссушая его душевные и телесные резервы. И когда был достигнут тот предел, за которым следует то самое Ничто, о сути которого не знает ни один человек (догадки не в счет), Ярослав вывалился за пределы проклятой плиты и площади заодно. И обессиленно рухнул на простые булыжники мостовой.

Тихий шорох осыпающегося песка раздается за спиной. По телу пробегает дрожь. Пальцы начинают судорожно скрести по камням. Разум подсказывает, что надо немедленно встать и убираться подальше из этого Богом проклятого города, но сил нет. Каким-то чудом он поднялся на колени, помотал головой. Перевернувшийся было вверх тормашками мир медленно возвращался на свое привычное место. Столь же медленно, прислушиваясь к ощущениям в теле, каждый момент ожидая вспышки боли или как минимум потери сознания, Ярослав встал на ноги. Постоял. Состояние, конечно, хуже некуда, но терпеть можно. Неторопливо, словно у него впереди вся вечность мира, он повернулся в сторону шороха.

Взору открылась радующая душу картина. Скульптурная группа постепенно разрушалась. В данный момент статуя ящерокентавра осыпалась песком. Словно масло на солнце, растаяла уже вся верхняя часть фигуры, да и четырехлапой нижней осталось существовать недолго. Ярослав попытался посмотреть магическим взором, но это нехитрое действие отозвалось такой яростной головной болью, что он только чудом не потерял сознание.

— Шут с тобой. — Пересохшие, в кровь разбитые о камень губы шевелились с трудом.

И он пошел. По дороге, уводившей из безжизненного города.

Каждый шаг отдавался болью во всех клеточках тела. В ушах стоял шум, заглушающий все окружающие звуки. Иногда Ярославу казалось, что он идет в тумане, так сильно у него кружилась голова. Порой его сознание куда-то уплывало, но сразу же возвращалось вновь резким рывком. Каким-то чудом он до сих пор не упал. И даже вышел за пределы города. Может, город был маленький, а может, он шел очень долго, все это Ярослав как-то не очень осознавал: вот он идет по городу, а вот уже с огромным трудом переставляет ноги по древней мостовой, петляющей между деревьями. Ярослав не помнил, сколько он так прошел. Но несомненно одно: выйдя из города, он несколько раз терял сознание и падал. Лежал так иногда по несколько минут, а может, и часов, а потом снова вставал и брел, тяжело переставляя ноги.

Неизвестно сколько времени длился этот отмеченный болью путь, пока в какой-то момент Ярослав не очнулся от страшного холода и шума воды, плещущейся у самых его губ. Дикая жажда, иссушающая все его естество, заставила, не задумываясь о последствиях, погрузить лицо в воду и пить ее, пить, захлебываясь от жадности и неземного восторга. Влага обжигающими струйками попадала внутрь и тушила полыхающие там пожары. Это могло продолжаться бесконечно долго, но проснувшееся чувство самосохранения заставило отползти на берег и обессиленно рухнуть. Глаза закрылись, и Ярослав впервые за довольно долгий период времени заснул. Его сон нельзя было назвать спокойным, но все же это был сон. Не обморок, а блаженный, исцеляющий сон.

Пробуждение оказалось тяжелым. Иначе и быть не могло. Спать на голых камнях, в скрюченной позе да вдобавок ко всему еще и совершенно разбитым и обессиленным, это вам не фунт изюма в мягком кресле трескать. Ярослав, кряхтя, сел и огляделся. Он находился на точно такой же небольшой площадке с миниатюрным садиком и родником, что и в самом начале своего нелегкого пути. Похожая площадка около дороги, каменный бассейн с проточной водой, бьющей из родника рядом, и почти такой же, как и раньше, садик за оградкой. Благодать.

Злобно заворчавший живот напомнил о себе. Не спеша встав на ноги, Ярослав пошел к садику. Слюна заполняла рот. Есть хотелось немилосердно. Почти отсутствующие силы могла восполнить только добрая еда. Обрывая такие знакомые плоды с кожурой апельсина и вкусом яблока, он будто вернулся назад на незнамо сколько месяцев. Вспоминались девчонки и Олег, бегство от страшной кошки. У Ярослава словно шоры спали с памяти. Он снова мог связно мыслить. Весь путь от злополучного болота до развалин города он прошел под сильным магическим контролем. Эта ловушка была создана то ли для уничтожения представителей одной конкретной расы ящеролюдей и наследников их магии, то ли для уничтожения вообще всех разумных. А может, она была рассчитана сначала на первое, а со временем набрало силу второе. Все может быть. И поэтому Ярослав отбросил ненужные сейчас мысли и занялся едой. С каждым проглоченным фруктом силы возвращались, но возвращалась и полнота ощущений. Заломило мышцы, мельчайшие царапины защипало, заныли ушибы. Поэтому, закончив трапезу, Ярослав полез в бассейн, надеясь, что вода смоет всю боль и исцелит тело.

Вода в этой каменной ванне была, как и тогда, теплой, ласкающей измученное тело. Боль отступила, мышцы снова налились силой. Вспомнив кое-что, Ярослав начал проводить инспекцию своих внутренних резервов. В состояние Сат'тор удалось войти очень легко. Усилил ток крови, освободился от шлаков — эти действия были несложными и совершенно естественными, но вот остальное… От магического взгляда опять заныла голова, пусть и не так, как раньше, но довольно болезненно. Магические резервы были попросту исчерпаны. Серые токи Силы Земли и белоснежные нити Воздуха никак не давались в руки. Этот привычный способ пополнения запасов Силы был недоступен. Фактически Ярослав оказался беззащитен перед любым нападением. Ему было необходимо срочно восстановить силы и продолжить путешествие. Правда, вставал вопрос — куда именно? Ярослав решил положиться на известное русское авось. Авось кривая куда выведет. Надежда встретить хоть одного человека практически исчезла. Конечно, тяжело, больно, но, видно, такова судьба.

После недолгого военного совета с внутренним голосом было решено отдохнуть пару дней, набраться сил, а потом с максимальной скоростью рвануть отсюда подальше. Близость этого мерзопакостного города очень нервировала.

Отдыхать пришлось не два дня, а целых пять. Силы возвращались очень медленно, несмотря на постоянную работу в Сат'тор. Ярослав докапывался до самых глубин своего организма, уничтожая последствия чудовищного истощения. Целебная родниковая вода и семиразовое питание делали свое дело, но без Сат'тор восстановление затянулось бы на месяцы. Через пять дней Ярослав чувствовал себя физически абсолютно здоровым, но вот магическая составляющая его «я» восстановилась не полностью. Он уже мог выполнять элементарные действия со своей Силой, даже пополнять ее запас из внешних источников, но магические резервы все же росли очень и очень медленно. Казалось, что вся Сила, добытая им с огромным трудом и болью, уходит как через сито, оставляя только какие-то крохи. Но он не унывал. По крохам и каплям, но запас рос, а с ним росли и магические возможности Ярослава.

В приподнятом настроении он и отправился в путь. Направление выбрал простое — по дороге на восток. Маска хищника, которая чуть не поглотила личность человека, теперь была легкодоступна. Но теперь Ярослав ни на секунду не терял контроль над своим телом и постоянно поддерживал защиту своего разума. Вскоре это стало для него совершенно естественным действием, которое он совершал уже не задумываясь, как, например, дышал или смотрел. При этом он не забывал маскировать свое присутствие, скрывая мыслительную активность под естественным фоном. Так он и шел: сознание, сливающееся с энергией окружающих деревьев, и мощные ментальные щиты, стоящие на страже целостности личности.

Магические возможности вскоре восстановились. Пару раз их даже пришлось применить на практике. Плеть Нергала останавливала врага на дальних подступах, а чудом сохранившийся кастет оставался оружием ближнего боя. Основное отличие от того, что было раньше, заключалось в том, что магия Ярослава приняла теперь темно-изумрудный цвет. Та светлая весенняя зелень, что разливалась при каждом ударе силового жгута, сменилась цветом изумруда. Аура такого же цвета окутывала Ярослава постоянно, светя, словно маяк, в темноте, пока он не смог ее спрятать. Это оказалось на удивление просто, надо было только смотать всю собственную магию в клубок и закрыть щитами разума. В случае же необходимости доступ к источнику Силы осуществлялся по заранее выстроенным каналам. Так незаметно для себя Ярослав начал экспериментировать с собственным разумом и своими магическими возможностями. Слова Шепчущего о самообразовании стали претворяться в жизнь.

Дорога петляла среди леса. Чудовищ, что обитали на том берегу реки, Ярослав не видел ни разу, но попадались иные звери. Как он отметил, в этой части леса преобладали более близкие к земным аналогам животные. Встречались звери, похожие на лосей, косуль, рогатые зайцы, слоны размером со свинью и свиньи размером со слона… Встречались и хищники. Несколько раз, издали правда, Ярослав видел желтоглазых огромных кошек, точь-в-точь как та, что охотилась на него однажды. Это был поистине страшный зверь. Быстрый, выносливый, очень умный и владеющий собственной магией, да вдобавок ко всему еще и с шерстью, которая защищала получше брони. Он был сильнейшим хищником здешнего леса. Несколько раз Ярослав наблюдал, как этот зверь метал молнии, которые убивали его добычу. И никакая магическая защита здешних зверей не выдерживала этих ударов. А однажды он видел, как дрались эти кошки друг с другом. Движения, за которыми сложно уследить взглядом (и это при том, что скорость движений самого Ярослава могла быть теперь довольно высока), треск сталкивающихся магических молний и страшные удары, явно усиленные магией лап. Шансов в бою против таких зверей у Ярослава не было никаких, поэтому он опять скрывался, передвигался по деревьям…

Но, несмотря на все опасности, что встречались ему здесь, у него не было ощущения замаранности злом, которое угнетало его на том берегу реки. Гнилостные испарения болота незаметно отравляли его жизнь как физически, так и в магическом плане. Так что его теперешнее положение было несравнимо лучше!

И снова осторожное передвижение — каждый шаг взвешен, постоянная настороженность, сон вполглаза. Осторожность и бдительность! Эти слова стали девизом Ярослава. Правда, однажды он поддался чувствам, отвел душу и сделал доброе дело одновременно. Совершая редкий переход по земле, а не по деревьям, он услышал над головой яростные крики не слишком крупного зверя. Существо, очень похожее на горностая, только с мехом стального цвета и ярко-желтыми глазами, верещало, стремительно перепрыгивая с ветки на ветку, стремясь к небольшому дуплу в дереве. А там, по соседней ветке, полз костяной удав, явно наметивший себе в качестве цели именно это дупло.

«Гнездо там, что ли?!» — подумал Ярослав, и в этот момент удав, это порождение злой магии, сунулся в гнездо. Зверек, спешащий сюда, закричал, словно раненая птица, и тогда, не раздумывая, но помня свой страх перед этим существом, Ярослав хлестнул изумрудным жгутом плети Нергала по суку, который обвивал кошмарный змей. Как и следовало ожидать, ветка была мгновенно перерублена, змеюка понеслась вниз. Высота была небольшая, метра три, и тварь быстро достигла земли. Ярослав уже стоял наготове. В тот момент, когда змеюка завершила полет, его рука, звенящая от накопленной Силы, ударила тварь по голове, отчего ее череп рассыпался сгнившей трухой. Костяное тело застыло мертвой грудой. Не было агонии, судорожных извивов не принимавшего смерть тела, не было ничего.

Что-то заставило Ярослава поднять голову. Из дупла вывалился серый комочек и устремился к земле. Ярослав машинально вытянул руку и подхватил падающий предмет. Что-то хрустнуло. Поднеся руку к лицу, он увидел, что это яйцо, которое треснуло то ли от падения, то ли срок пришел, и из него выкарабкивался, попискивая от усилий, маленький сморщенный зверек с затянутыми бесцветной пленкой глазами.

— Ну ты, малыш, и везунчик, — произнес Ярослав и потрогал детеныша пальцем.

Словно в ответ детеныш поднял головку на немощной еще шее и издал какие-то чмокающие звуки. А потом у него раскрылись глаза, столь же бесцветные, но уже вбирающие в себя окружающий мир. Взгляды человека и звереныша встретились, и последний издал радостный писк, после чего с еще большей радостью вцепился мелкими, но острыми зубками в палец человека.

— Ах ты, сопляк! Ты чего это творишь?!

Звуки человеческой речи ничуть не испугали зверька. Он с каменным спокойствием слизывал сочащуюся из места укуса кровь и довольно урчал.

Рядом с Ярославом, практически под боком, раздался мелодичный свист. Расслабившийся человек вздрогнул и бросил настороженный взгляд в ту сторону. Там стоял давешний похожий на горностая зверек и просительно посвистывал.

— Ты мать или отец? — с любопытством спросил Ярослав и, не дожидаясь ответа, протянул только что вылупившийся комочек зверю.

Тот осторожно подошел и, заглянув в глаза человека, схватил детеныша зубами за шиворот, легонько встряхнул, а затем стрелой унесся в гнездо.

— Вот, Ярослав, тебя уже и звери перестают бояться. Скоро совсем одичаешь и будешь, как Тарзан, летать от дерева к дереву да орать дурным голосом. — От этих слов стало как-то очень грустно и обидно за свою судьбу. Тяжело вздохнув, Ярослав отправился дальше.

Удобная дорога закончилась как-то очень резко: вдруг раз и как ножом отрезало. Словно она и была проложена просто так, ради шутки. Идет путник по дороге, идет и неожиданно упирается носом в ровную стену леса. Зачем была нужна такая дорога? И если ее недоделали, то почему? Вопросов было много, а ответов — ни одного.

Как только дорога внезапно оборвалась, Ярослав продолжил путь в том же направлении, но только чуть-чуть забирая на север. Какое-то время спустя, может, два дня, а может, неделю, Ярослав заметил, что его путь ведет как бы в гору. Ну не совсем, конечно, в гору, однако подъем был ощутим. Деревья стали реже и даже как-то помельче. А вскоре он, продираясь через довольно колючий кустарник, который расписал его тело царапинами во всех возможных направлениях, вышел на открытое пространство. И понял, что лес закончился. Открывшаяся картина была совершенно обыденна, без всяких магических изысков. Так что его новый путь лежал теперь вне надоевшего уже леса. Ярослав был не на Земле, поэтому ему было все равно куда идти. Прощание с лесом обещало смену обстановки и новые впечатления.

— Что-то заканчивается, а что-то начинается! — Неведомо откуда всплывшая фраза сорвалась с языка, и Ярослав потрусил вперед.

Часть вторая. ПЕРВЫЕ ШАГИ.

Гоблины — это представители тупиковой ветви эволюции разумных существ наряду с троллями и хаффами,[106] хотя и более разумны. Дикари, поклоняются духам природы и предкам. Облика премерзкого, особенно уродливы их гигантские уши. Обладают зачатками магии, собственным примитивным языком. Патологически глупы. Живут охотой и собирательством. Очень скрытны. Повсеместное уничтожение этих мерзких дикарей есть прямой долг представителя всякой цивилизованной расы… Из книги Высокочтимого Зельда Джугского «Народы Торна от зари веков до наших дней» …И раскроется стена, что на западе, И выйдет Рырга — существо, что без плоти. Имя ему ужас, пепел и кровь. Жажда будет его поводырем, А месть — пищей. А как раскроется пасть Ырхи, Так начнутся великие страдания народа ургов… Фрагмент гоблинского устного предания, известного как «Пророчества Безумного Шамана», переведенный благородным Тельмом из рода Барса ветви Рыси специально для Джугского Университета Всех Наук

ГЛАВА 11.

Ярослав, затаившись, застыл в тени стоячего камня. Часовой скользил взглядом по всем углам, цепко выхватывая любую тень и при малейшем подозрении посылая туда отравленные стрелы, но человека он не замечал. Тот сливался, растекался по поверхности камня, за которым затаился, сам становился тенью. Вечность назад Ярослав читал про мифических японских воинов-невидимок, которые были мастерами маскировки и точно так же могли спрятаться в крошечной тени. Раньше это казалось художественным вымыслом… Теперь же сам Ярослав, словно капля ртути, перетекал из одной позы в другую, пользуясь каждой тенью и по миллиметру приближаясь к вражьему стану. Голова была пуста от мыслей, даже так выручавшая его в смертельном лесу маска хищника была запрятана глубоко-глубоко. Любая мысль, нарушающая сосредоточенность ничем не отягощенного сознания, разрывалась в мельчайшие клочки, которые рассеивались по его темным углам. Любой маг, обративший внимание на эти сгустившиеся тени, обнаружил бы только камни и щебень, щебень и камни. Даже в наполненном ожившими кошмарами лесу было не так сложно. С живой силой леса слиться гораздо проще, чем с ненарушимой пустотой голого камня.

Но Ярослав справлялся. Вот он приблизился к часовому на несколько метров. Теперь он вжимался в землю. Ни один камешек не хрустнул под ним, не стрельнул ни один сучок. Часовой чуял опасность и настороженно высматривал врага. Ярослав не спешил. Казалось бы, чего проще: подбежал, оглушил, взвалил на плечи и дал деру. Но нельзя. Зеленокожие урги в прошлый раз так быстро всполошились, что Ярослав еле-еле унес ноги. Да и часовые ему больше не нужны. Вот молодой помощник шамана был бы в самый раз. В этот момент уже окончательно озверевший от ожидания одинокий ург начал усиленно принюхиваться.

«Нюхай, клыкастый, нюхай». — Волна веселого торжества пронеслась по телу и затихла. Ярослав чуточку изменил молекулярный состав пота, и от него запахло скальной крысой, которых здесь водилось великое множество.

Минутное торжество едва все не погубило: щупальца чужого внимания зашарили вокруг Ярослава. Судя по всему, старый шаман не выходил из транса и искал его. Как и подозревал Ярослав, это довольно сильное племя устроило на него засаду. Ну а что еще можно было подумать? Стоянка ургов из двадцати чумов, вигвамов или как уж их там охраняется всего одним воином. Шаман настороженно шарит по окрестностям, явные волны опасности тянутся от ближайших к шамановой палаток — небось воинами битком набиты. Насолил им Ярослав, ой как насолил!

Костерок за спиной вздрагивающего часового зашипел. Неестественно так зашипел, опасно! Ург скосил глаза: мало ли что! Еще бы, зря, что ли, Ярослав забросил туда метким щелчком ядовитого моллюска, завернутого в кусок кожи пещерного шакала. Окаменев за десять дней, эта смесь издавала при горении такое мерзкое шипение, словно наскипидаренный дракон с обостренным чувством собственного достоинства.

Той доли секунды, что ург уделил подозрительному звуку, хватило Ярославу на то, чтобы атакующим прыжком скакнуть к бедолаге и легонько коснуться его лба. Правда, на такой скорости касание вылилось в припечатывающий удар. Несчастный зеленокожий закатил глаза и упал в банальный обморок, Ярослав еле успел его подхватить и бережно опустить на землю. Такая заботливость была обусловлена не любовью к ближнему, а всего лишь боязнью шума.

Теперь прислушаться всеми чувствами. Опасности нет! Никто ничего не заметил! Скользящим шагом, выработанным еще в лесу, Ярослав подкрался к палатке шамана. За полотняным порогом угадывались две тени. По предположениям Ярослава, старый шаман должен сидеть в трансе, а молодой — ждать от него сигнала, дабы огласить его простым воинам. Поэтому он выбрал тень, сидящую поближе к выходу. Послать короткий магический импульс через полотняную ткань было плевым делом, благо сидел молодой ург практически впритык. Коротко сверкнула в магическом диапазоне изумрудная вспышка, и настороженное тело обмякло. Правда, сначала было слабенькое такое сопротивление, но оно сразу же оказалось сломлено силой магии Ярослава. Теперь надо изъять паренька из палатки. Осторожно, ожидая подвоха, Ярослав потянулся к пологу и нос к носу столкнулся с матерым ургом. Тот замер на какое-то мгновение, но опыт есть опыт, и он уже открыл рот, чтобы издать предупреждающий вопль, а рука с копьем заскользила в замахе. Но Ярослав, выживший в лесном хороводе смерти, где все решала скорость реакции, опередил его. Правая рука метнулась вперед и уверенно впечаталась в лоб зеленокожего, а левая ухватила его за какие-то украшения на шее. Урги были на удивление низкорослы: голова самого высокого — на уровне пупка Ярослава. Вояка повалился на Ярослава. Копье выпало из его руки и зашуршало в траве. Быстро опустив урга на землю, Ярослав рванул вперед и, почти не глядя, нанес два магических удара. Насторожившиеся было от шороха еще двое почетных сторожей повалились друг на друга. Пока никто не был убит.

Покончив с охраной, Ярослав скользнул в палатку. Молодой шаман тихо посапывал у порога, а старый уже начал оживать. Он конечно же почуял магию и попробовал дозваться помощника. Когда тот не ответил, дедуля стал экстренно выводить себя из транса. По мнению Ярослава, на это у него должно было уйти еще минуты три. Гигантский срок, если пастью не хлопать. Молча взвалив его молодого помощника на плечи, он понесся бесшумными прыжками прочь из лагеря. Надо было добежать до ближайшего скопления стоячих камней и начать путать следы. Ярославу предстояла беспокойная ночь.

Тихо похрустывают мелкие камешки под ногами. Ночь привольно раскинула свои крылья, но тьма не сдавливает тебя в удушающих объятиях, а ласково укрывает. Ночь как любовница, если знать к ней подход. То она нежна и игрива, а если нет, то это уже не любовница, а чужая женщина. Ярослав всегда любил ночь. Что может быть лучше ночной пробежки, заставляющей разгораться уснувшую было под пластами цивилизации кровь! Дома он часто любил бегать в полночь по потаенным, забытым аллеям городского парка. Острые ощущения были неплохой приправой перед сном.

Теперь же ночь вообще стала его ближайшей подругой. Она укрывала от врагов и застилала глаза добыче. Правда, в лесу все было по-другому, но сейчас-то он не в лесу! Да, этот край тоже суров и неприхотлив. Каменистая степь не для слабаков, но Ярослав уже был не тем беспомощным пареньком, что оказался заброшенным в этот мир. У него отсутствовала впечатляющая мускулатура, его живот царапал позвоночник, а пергаментная, загорелая до черноты кожа, покрытая неисцеляемыми шрамами, страшно обтягивала жилистое тело. Темные некогда волосы выгорели на солнце. Изменилось и лицо. Куда делась округлая мягкость интеллигента? Жесткие линии носа и губ, глубоко запавшие глаза, морщины, прорезавшие лоб. Но наибольшие изменения коснулись все-таки глаз. Темно-карие выразительные глаза приобрели нечеловеческую глубину, налились темнотой. И по этой причине от не слишком внушительного облика веяло опасностью, смертельной опасностью.

Тяжело бежать с ношей на плечах. Да не просто бежать, а убегать от погони. Из-за спины, из оставшегося позади лагеря ургов доносились крики. Зеленокожие коротышки яростно вопили, собираясь в погоню.

«Лошадей-то у вас нет! — Злая ухмылка кривила лицо Ярослава. — А так догоните-ка на своих коротких ножках!».

Легкие работали ровно и размеренно. Усталости не было, и придет она не скоро. Для Ярослава это похищение стало уже пятым, правда, такой серьезной добычи у него еще не было. Аж помощник (читай — ученик!) шамана! Это тебе не тупой воин!

Крики за спиной стали более упорядоченными, даже какими-то ритмичными. Видимо, урги начали погоню и теперь подбадривали друг друга. Все как обычно! Легкий размеренный шаг, пожирающий милю за милей, позволял свободно думать, и мысли Ярослава унеслись туда, откуда все и началось в этом краю камней и серой земли.

Выйдя из леса, он все так же двигался на восток. Периодически охотился на скальных крыс — крысоподобных зверьков с клыками, как у кабана, и размером с зайца. Окрестности буквально кишели ими. Они вечно рылись в земле, выискивая жучков-червячков и прочую гадость. При виде человека они всегда пытались спастись бегством, но метко брошенные камни обеспечивали Ярослава неплохим обедом. Следы пребывания каких-то иных существ ему не встречались, но так продолжалось недолго.

Однажды Ярослав, напрягая свои способности, обшаривал округу в поисках источника питьевой воды. Наконец он почуял свернутую в клубок ауру водного источника совсем недалеко. Аура казалась такой же холодной и утекающей из рук, как и сама вода.

Через каких-то пять минут Ярослав был на месте. Между двух валунов бил маленький родничок, который питал теряющийся среди мелких камней ручей. Водяная жила здесь находилась близко к поверхности, но в этом было что-то неправильное, неестественное. Словно это было делом рук не матушки-природы, а разумного существа.

— Ну-ка, ну-ка… — Ярослав пригляделся повнимательней. Так и есть! Идущую под землей водяную жилу магически притянули к поверхности и стянули незримыми скрепами.

— Однако! А я тут, оказывается, не один. Сильно сомневаюсь, что ты тут просуществовал тысячелетия! — Мысли понеслись как взбешенные зайцы. — А если вокруг поискать?!

И он начал все вокруг обшаривать, что и принесло свои плоды. Где-то в десяти метрах от источника Ярослав нашел под валуном остатки старого кострища. Иных следов не было. Тот, кто здесь останавливается, не любил афишировать свое присутствие.

— Как говаривала Алиса: чем дальше, тем страньше и страньше… — Каменистая степь, как выяснилось, была не таким уж и безжизненным местом. Во-первых, есть кто-то, кто жжет костры и прячет золу под валунами. А во-вторых, есть кто-то, от кого эти костры прячут. — Дела-а-а!

Дальше Ярослав двигался с удвоенной осторожностью, что и позволило ему первым заметить стоянку ургов и спрятаться от них. Это произошло около реки, к которой он вышел через пару дней. Тогда он еще не знал, что это урги.

Ужом извиваясь между валунов, Ярослав подполз почти к самому лагерю неизвестных зеленокожих существ. Его распирало любопытство. Чуждый гортанный говор, странная внешность — все это вызывало самый пристальный интерес. Одиночество уже так опостылело, что хоть ящеропуделем вой. Но усвоенные уроки выживания призывали к осторожности. Разведка всегда и везде была спутницей дипломатии. Сначала все разведай, а потом договаривайся. А то ведь, может, и договариваться не стоит!

И Ярослав добросовестно пытался вникнуть в бытовые подробности чужой жизни. Но прежде он изучил облик этих существ, который оказался донельзя забавным. Хотя нет, неверно. Он представлял собой гремучую смесь забавного и угрожающего. Угрожающим было почти все: зеленая кожа, маленькие, глубоко посаженные глазки, тлеющими углями светящиеся в темноте, широкие, как у земной гориллы, ноздри, и когтистые мускулистые руки, и жутковатого вида то ли амулеты, то ли просто украшения. Но облик суровых воинов больше всего портили уши. Они были просто гигантские, каждое размером вполголовы. Вдобавок ко всему они были оттопырены и словно смотрели туда, куда был направлен взгляд этих существ. Да и рост — метр с кепкой в прыжке с табуретки. Существа вряд ли были выше пупка Ярослава.

Все это и определило дальнейшие отношения между Ярославом и ургами. Ну как можно всерьез воевать с такими смешными, хотя и очень воинственными, коротышками? Пусть даже эти зеленые существа и оказались настроены очень агрессивно, в чем Ярослав тогда почти сразу же убедился. Увлекшись наблюдением за житейской суетой коротышек, Ярослав чуть не проморгал свою жизнь. В этот момент урги ставили палатки. Раздавались команды, что-то стучало, шуршало. И тут Ярослав почуял угрозу своей драгоценной жизни. Времени на раздумья не было. Он метнулся влево, выходя из-под удара. В каких-то сантиметрах от тела прошипел воздух. Что-то тихо тренькнуло о камень, на котором только что лежал Ярослав. Он бросил туда мимолетный взгляд: это была стрела, расколовшаяся о камень.

Снова, не раздумывая, Ярослав прыгнул на прежнее место. И опять он обманул стрелка: тот выстрелил туда, где Ярослава уже не было. Но теперь Ярослав стоял лицом к нападающему, и это был маленький зеленокожий коротышка. И он опять с мерзкой такой ухмылочкой, оголив клыки до самых десен, накладывал на тетиву новую стрелу. Ярослав молниеносно метнул в лучника камешек. Тот пригнулся, но Ярослав прыгнул, и его кулак со всей дури влетел в подбородок уродца. Брызнула зеленая кровь из разбитой губы, и коротышка покатился по камням. Лагерь за спиной забурлил, как кипящий котел.

Ярослав, словно совершал это уже не один раз, взвалил бездыханного коротышку на плечи и побежал. Погоня тогда была долгой, но длинные ноги все-таки оказались существенным плюсом в их споре о скорости бега. Оторвавшись от преследователей и сделав гигантский крюк в сторону от первоначального направления своего движения, Ярослав бросил пленника на землю и рухнул вслед за ним. Бока его ходили ходуном. Вытянувшись на земле, Ярослав хватал ртом воздух. Наконец отдышавшись, он глубокомысленно произнес:

— М-да. Оказывается, я не в такой уж и хорошей форме, как думал раньше!

Словно в ответ на его слова глухо застонал зеленокожий пленник.

— Ах да, голубь ты мой зеленокрылый, что мне с тобой-то делать?! На черта я тебя украл?!

Коротышка открыл глаза, ошеломленно поморгал, посмотрел на Ярослава и предпринял попытку побега, которая была успешно пресечена слабеньким ударом кулака по затылку. В глазах у уродца заблестели злые слезы бессилия. Он что-то яростно забормотал.

— Нет, так не пойдет. Я ж тебя не понимаю! Я, конечно, намолчался в лесу, но и со всякими иностранцами разговаривать не обучен. Так что вот тебе и применение: будешь учить меня своему бормотанию… Ферштейн?

Ничего не понявший пленник в ответ лишь бешено сопел, сжимая и разжимая кулаки. Разбитая губа уже не кровоточила, но внушительно опухла. Вид у зеленокожего был жалкий.

— Значит, так. Это палец, — произнес Ярослав, показывая пленнику свой палец. — Па-лец! Палец… Ну! Повтори!

Все это сопровождалось бурной жестикуляцией. Но пленник ничего не понял. Или делал вид, что ничего не понял. Он лишь с гордым видом пленного вождя всей планеты хранил молчание.

— Что ты будешь делать! Палец! Па-лец! — Ярослав крутил рукой перед носом зеленокожего. — Это кулак! Ку-лак! Кулак! И он сейчас врежет по чьей-то морде! Чьей-то наглой зеленой морде!

В ответ на это коротышка издевательски оскалился и сплюнул Ярославу под ноги. Волна злости окатила Ярослава с ног до головы, но бить, а тем более убивать ему не хотелось. Концентрация магии в кончиках пальцев и тычок в лоб зеленокожей сволочи. Потерявший сознание пленник мягко повалился в пыль. Ярослав сел поудобней и скользнул в Сат'тор. Предстояла творческая работа. Необходимо было внутренним взором обозреть течения Силы в организме зеленокожего.

Это оказалось на редкость просто. Общая картина энергоструктуры организма коротышки отличалась от человеческой. Совершенно иные каналы течения жизненной силы, другие места расположения точек концентрации энергии. Отличалось и строение внутренних органов. Наконец Ярослав представил себе в общих чертах внутреннее строение этих ушастых карликов. Не удалось только проникнуть в спящее сознание ушастого. Словно незримые барьеры ограждали спящий разум. Взламывать их — себе дороже. Пойдем тогда другим путем. Ярослав привел пленника в чувство увесистой оплеухой, голова того мотнулась от удара. Сдавленный голос что-то произнес. Явно ругательство. Во всяком случае, Ярослав произнес бы на его месте именно ругательство, причем самое грязное.

— Ну что ж, начнем работу! Пациент, смотрите сюда…

Ярослав схватил пленника за уши и заставил посмотреть себе в глаза. Как только их взгляды скрестились, он метнул свое сознание в атаку. Его разум, закалившийся в схватках с могучими существами, словно таран, сокрушил ворота воли коротышки. Воля Ярослава перехватывала контроль над органами чувств пленника, властно отшвыривая их в сторону. Наконец разум несчастного был в его полной власти. Паникующее сознание пленника металось в темноте. Лишь ужас был соседом плененного сознания. Ярослав вплотную приблизился к чужому разуму.

— Имя?! — Вопрос-мысль поплыл к разуму коротышки.

— Где я?! Что со мной?! Я не отдам тебе свою душу, демон Рырга!!! — Паника волнами выплескивалась из пленника.

Ярослав разговаривал с существом не на каком-то языке, а образами, мыслями-образами. Так можно было поговорить о многом, но это очень изматывало. Если Ярослав мог находиться в таком состоянии очень долго, то зеленокожий, отрезанный от источников жизненной силы своего тела, должен был скоро ослабеть, и его сознание потухло бы, как свеча на ветру.

— Слушай меня внимательно! Если ты не начнешь учить меня вашему языку, то навечно останешься в этих чертогах мрака. — Маленькое вранье будет на пользу. — А Пожиратели Душ поживятся тобой!

Теперь пошлем ему коротенькую мысль-воспоминание о колючих колобках. Ну, само собой, чуточку подредактированное воспоминание и, разумеется, в сторону устрашения. Вот тут будут рога (колобок с рогами!), а тут — зубастая пасть. И конечно, конечно же, как последний штрих, языки темного пламени! М-да, зверюга получилась та еще! Искра сознания ушастого аж замерцала, словно под порывом ветра.

— Не-э-эт!!! Не надо! — В этом вопле была такая боль, что Ярославу стало стыдно. Но что делать, что делать…

— Ты будешь учить языку?!

— Да, да! Буду! Пощади, о Великий Рырга!!!

Вопросов было еще много, но искра чужого сознания стремительно слабела. Пора было выводить зеленокожего из транса. Ярослав убрал щуп своего разума и вышел из транса. Уже обычным зрением он окинул своего пленника. Тот хрипло дышал, ранее зеленая кожа приобрела серый оттенок, ошеломленные глаза слепо шарили вокруг.

— Ты же воин! — Ярослав успокаивающе похлопал пленника по щеке. — Надо держаться. Я тебе пока еще ничего плохого не сделал, а вот ты меня убить хотел.

Голос человека был спокоен и даже ласков. Но несчастный понял, что за кажущейся мягкостью кроется жестокая сила, которую Ярослав не замедлит применить. Он тяжело вздохнул, смахнул выступивший пот со лба и приступил к обучению. Зеленокожий пленник изображал с помощью мимики и жестов определенные действия или предметы и называл их на своем языке. Он не понимал смысла этого. Выучить язык за короткое время практически невозможно. Но Рырга справлялся. Он впитывал знания, словно губка. Урок продолжался и ночью при свете зажженного его взглядом костра. Древние пророчества, рассказываемые воинами на привалах, обрастали плотью.

Ярослав вспомнил своего первого пленника с ухмылкой. Тот его так боялся. Даже каким-то Рыргой обозвал. Сначала Ярослав хотел обидеться, но передумал. Что с него взять, с зеленокожего? Дикарь! А как он сам тогда восхищался своими успехами?! Шепчущий из древнего храма его здорово натаскал. Память была абсолютной, и ему оставалось тогда только заполнять ее страницы незнакомыми словами, будто словарь иностранного языка: произношение слова и перевод, произношение слова и перевод. Сейчас его словарный запас составлял около трех тысяч единиц. Первый пленник не успел ему сообщить много. Он быстро выбился из сил, и Ярослав позволил ему отдохнуть. Всего лишь после какой-то тысячи слов! Хотя даже у Ярослава от перенапряжения адски болела голова, и он никак не мог снять усталость. Возобновить обучение с этим учителем не получилось. Неожиданно нагрянула вроде бы потерявшая их след погоня. Маленький в начале погони отряд сильно разросся. С обычными воинами шли шаманы. Ярослав почуял исходящую от них угрозу и спасся бегством. Пленника он так и оставил спящим на земле. Убивать его было не за что.

Потом было еще несколько таких похищений. Ярослав расширил свой словарный запас, попрактиковался в разговорной речи, узнал много полезного. Так, оказалось, что это народ ургов, Великих Воинов Каменных Равнин. Все слова с большой буквы! Что по этим равнинам кочует бесчисленное множество их могучих племен и что он, Рырга, будет схвачен, выпотрошен, высушен и разорван на сорок сороков маленьких Рыргов, каждый из которых будет раздавлен пяткой Великого Шамана! Кары каждый раз разнились в деталях, но конец был один — Рырга побежден, а народ ургов идет стройными колоннами к процветанию. На вопрос, кто такой Рырга и за что его так не любят, Ярослав слышал туманные намеки, перемежающиеся стуком зубов пленников.

Из всех допросов Ярослав уяснил, что урги — это кочевой народ. Только у них отсутствовали бесчисленные стада разных животных, как у кочевников на Земле. Они кочевали маленькими группками по степи, охотясь на шушей[107] (так назывались скальные крысы) и быхдурков[108] (что за звери, выяснить не удалось). Правда, последние были деликатесом и попадались нечасто. При воспоминании об этих быхдурках у каждого урга начинало урчать в животе и капала слюна. Существовали и стойбища, в которых жили женщины, старики и дети, а также охранявшие их воины. Но все это располагалось далеко на севере, в скрытых местах. Там жизнь была богаче. Рядом большая вода (скорее всего, море или океан), в которой полно живности.

После вопроса о реке, текущей по степи, все урги начинали дрожать и делать отгоняющие зло жесты. Плохая река! Злая! Много-много злых тварей там живет. Духи умерших сторожат ее покой. Речное дно устелено костьми погибших недоброй смертью. Река так и называется — Костяная. Впадает же она в ту самую большую воду, где становится вполне безопасной. На вопрос, за каким чертом урги-мужчины шляются так далеко от дома, сразу же начинался бред про Рыргу, прихода которого они ждут и на которого очень скоро навалятся всей толпой, и пускай их погибнет неисчислимое множество, но мерзкий белокожий урод (Ярослав то есть) будет повержен.

Всех допрошенных Ярослав отпускал с миром. Ему уже начала нравиться эта смертоносная игра: воровство ургов из-под носа всего племени. Очень скоро весть о нем разнеслась по всем кочевьям ургов. И на него началась охота. Как же приятно оказалось дергать смерть за усы. Риск так будоражил кровь, что тоскливое одиночество на время отступило.

Урги теперь устраивали на него неисчислимые засады-подставы, усиленные могучими шаманами. Но кончалось все одним и тем же — захватом пленника и увлекательнейшей погоней. Красота!

Наконец у Ярослава родился план. Все захваченные им урги были простыми воинами. А что можно ждать от простого вояки? Не генерал и не полковник, он знает только то, что ему позволено знать, не больше! А вот шаманы — это очень информированные существа. Особенно если учесть, как грамотно они обшаривали своими магическими щупами всю степь. Вот и надо украсть шамана. Причем начать лучше всего с кого послабей, мало ли что! Так и был выбран этот несчастный помощник шамана. Вот его Ярослав и тащил на себе в сторону давно облюбованного им обширного скопления скал. Там много мест, где можно спрятаться!

ГЛАВА 12.

На запутывание следов ушла вся ночь. Ярослав петлял по степи не хуже зайца, уходящего от охотника. Он истоптал ногами несколько изрытых маленькими пещерами холмов, прежде чем направился в заранее облюбованное убежище.

Это была группа скал, занимающая внушительное пространство и, словно червоточинами, изъеденная пещерками. Невдалеке, метрах эдак в трехстах, текла река Костяная. Учитывая страхи ургов, Ярослав позаботился о том, чтобы тылы были прикрыты. С остальных же сторон скрытно подобраться было невозможно из-за чрезвычайной сложности рельефа. На вершину скалы, которую из всей группы выбрал Ярослав, можно было забраться только двумя путями, причем по одному из них могло передвигаться только существо ростом с Ярослава и с его физическими возможностями. Урги просто не в состоянии залезть на эту отвесную скалу, в которой так удобно расположены ступеньки-выемки. Причем удобно в смысле сложности подъема. Приходилось постоянно рисковать жизнью, чтобы переставить руки или ноги. Очень сильно не хватало хвоста. Складывалось впечатление, что эту так называемую лестницу создали разумные существа, но с числом конечностей никак не меньше пяти.

Таким образом, для более-менее нормального подъема на эту тридцатиметровую скалу существовала одна-единственная тропка. Именно по ней и поднялся Ярослав со ставшим за ночь чрезвычайно тяжелым пленником. Ведь каким легким был поначалу! Носи сколько влезет! Ан нет, покружил Ярослав с ним, побегал, по холмам полазил и вот сюда еле-еле забрался.

Места наверху было порядочно: где-то десять на десять метров. Площадка совершенно ровная, с единственным углублением в центре. В этом углублении у Ярослава хранился запас пищи и кожаный бурдюк с водой. Все это было благополучно украдено у ургов. Правда, Ярослав называл это несколько иначе, более благородно — военные трофеи.

И вот, забравшись на эту площадку, Ярослав положил связанного пленника и сам повалился рядом. Прийти в себя было сложно, слишком уж велика нагрузка. Радовало хоть то, что он догадался однажды остановиться и связать своего пленника еще одним трофеем — замечательной крепкой кожаной веревкой. Теперь оставалось только прикрутить пленника к тяжеленному валуну, и можно спокойно поспать пару часиков. Ярославу предстояло много работы, так что отдых не помешает. Для того чтобы яростно сопящий молодой ург не подал сигнал своим, Ярослав еще раз успокоил его порцией своей магии. А затем завалился спать, мелочи вроде холодных камней, яркого солнца и пронизывающего ветра его уже давно не беспокоили.

Проснулся он именно тогда, когда нужно. Борьба за жизнь отучила от ротозейства, лени и долгого сна. Кто долго спит и много ест, кончает свои дни в желудке какой-то твари или на кончике копья зеленого урга! Подобный конец Ярослава не устраивал. Как только его сознание стряхнуло с себя покрывало сонного дурмана, он, не открывая глаз, обшарил окружающее пространство своими чувствами. Никакой опасности или чужого присутствия не было, только рядом ощущались отголоски борьбы молодого шамана с магией Ярослава. Как ни странно, но тот уже почти освободил свое сознание.

— Да ты, брат, силен! Вот что значит образование! — уважительно протянул Ярослав, посмотрев на урга. — А я вот как-то не сподобился! Только подготовительные курсы прослушал.

Закончив фразу, Ярослав запустил щупальца своего сознания в разум пленника. Непонятная стена опять защищала чужой разум. Только на этот раз все было гораздо сложнее. Чужая защита просто обжигала, заставляла отдергивать щупальца. Чувство легкой зависти пробило брешь спокойной сосредоточенности Ярослава. Ему бы так! Зависть сменилась раздражением на себя: ведь похожая защита, только более слабенькая, была и у самого первого воина, а Ярослав поленился в ней разобраться, вломился в разум напрямую, и все. А с остальными своими пленниками он уже общался на их языке, даже не влезая в их разум, благо знание слабых мест их организма и обнаружившаяся способность отличать ложь по изменениям в ауре очень помогали в допросах. Нет, Ярослав их не пытал зверски, так, пару точек нажал. Да еще его авторитет как Рырги из пророчества. Вот и получалось, что придется разбираться в гораздо более сложной защите сейчас, так как что-то подсказывало Ярославу: легко проникнуть в чужой разум ему не удастся. Когда Сила сталкивается с Искусством, последнее выигрывает гораздо чаще.

Вздохнув, Ярослав начал внимательно обследовать чужую защиту. Собственная его защита представляла собой мощные щиты воли, поддерживаемые сознанием постоянно, даже во время сна. Здесь же все было гораздо сложнее и красивее. Сложнейшее переплетение магических потоков, причем имеющих различную окраску. Складывалось впечатление, что здесь использовались сразу три типа магии, к тому же ни один из них не походил на собственную изумрудную магию Ярослава.

Внезапно появилось новое ощущение. Судя по всему, ург переборол чужую магию и теперь внимательно наблюдал за действиями Ярослава из-за защитных бастионов своего сознания. И кажется, его защита стала крепче. Напрягая все свои чувства, Ярослав углубился в ее изучение. Прошло некоторое время, прежде чем он смог идентифицировать некоторые плетения. Они базировались на собственной магии урга, каком-то незнакомом заклятии и странной тонкой связи с некой магической субстанцией.

Ярослав решил повторить часть плетения для собственной защиты. Не убирая барьеры воли, он попробовал скрепить их изумрудным плетением. Сначала узор распадался, но, экспериментируя, сменяя различные подходы, сочиняя и изобретая в процессе новые приемы (а они для него, по сути, все были новые), Ярослав наконец получил некую конструкцию. Окинув ее взором, он хмыкнул: получившееся ни капли не походило на подсмотренную защиту. Сплав волевых барьеров и магии породил нечто странное, дрожащее и эфемерное, но несущее любому агрессору массу неприятного. Все это подсказывала Ярославу его интуиция, которой он привык доверять. Но она же говорила и о некоторой незавершенности плетения. В нем не хватало какой-то детали, завершающего штриха. Неожиданно в памяти всплыл иероглиф Истинного имени, тот самый, что украшал его правую руку. Его образ был невообразимо четок, он плавал во тьме сознания, так и просясь в дело. Ярослав попытался напитать его силой. Тонкий ручеек изумрудного огня заставил знак налиться силой, задрожать. Теплые волны пошли по телу. Контроль над магией стало очень сложно удерживать, но Ярослав терпел. Дрожь нарастала. Напоенный силой знак Истинного имени рвался на волю, словно пойманная птица. Да что там птица, Ярославу начало казаться, что он попытался посадить на цепь торнадо. И тогда он попробовал наложить этот знак на защитное плетение. Сияющий изумрудом знак разросся, заполняя собой все, вытесняя мысли и чувства. Остался только знак и выстраиваемая защита. И вот все грани обретшего объем знака и магическое плетение встретились. По защитным барьерам пошли волны. Чего стоило Ярославу удержать свою магию в повиновении, не узнает никто. Только этим можно объяснить то, что ни один фрагмент плетения не порвался, ни один барьер не был разрушен.

Наконец буря в сознании утихла. Ярослав окинул внутренним взором получившееся плетение. М-да, понять, что именно получилось, а главное как, теперь не сможет никто. Повторить эти хаотичные, бессистемные переплетения магических потоков вряд ли кому еще дано. Разум был теперь окружен такой защитой, что сложно было представить существо, которое смогло бы проникнуть в его глубины. Печать Истинного имени оказалась сильной штукой.

Тут Ярослав вспомнил про урга. Его чувства обратились на пленника, но тот был совершенно недвижим. Ярослав вслушался и почуял глубочайшее потрясение урга. Потрясение, перерастающее в смертельный ужас и… преклонение.

— Ты чего это притих? — насмешливо спросил Ярослав.

Ург что-то забормотал себе под нос. Ярослав нахмурился:

— Не слышу! Ну?!

— Так нельзя… Это неправильно, это запрещено! Магия Истинных имен недоступна разумным. Она убивает! Ее невозможно контролировать. Одна ошибка — и призываемые Силы выходят из-под контроля…

— Ишь ты… А я вот не в курсе. Знаешь, один великий сказал, что гениальные открытия совершаются только невеждами: все знают, что это невозможно, но находится недоучка, который этого не знает и претворяет это невозможное в жизнь.

Но молодой ург его не слушал. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, а губы шептали:

— Сила шамана дает корни, ствол — это магия его крови, разбуженная его учителем, а крона — магия духов предков. Своей властью они скрепляют плетение, делая его необоримым и скрывая сущность магии и разума. — Он перевел взгляд на Ярослава. — Ты истинный Рырга. Ты Зло!

Выкрикнув эту довольно патетичную фразу, он потерял сознание.

— Дался вам этот Рырга, — озадаченно протянул Ярослав.

Молодой ург его разочаровал. Простые вояки были посмелее, вон как грозились. А этот — ты, говорит, Рырга, и хлоп в обморок.

— Ну нет, — Ярослав принялся бить пленника по щекам, — так не пойдет. Живо приходи в себя!

Пленник застонал. В его открывшихся глазах заблестели слезы.

— Отпусти меня, о Великий Рырга!

— Фиг тебе! Я тебя вообще-то по делу выкрал. Вот ответишь на некоторые вопросы, тогда отпущу… Но не раньше! Так как, будешь помогать?!

Ург обреченно закивал головой. Наблюдавшееся им наложение Истинной печати подавило всякую способность к сопротивлению.

Все-таки идея выкрасть молодого шамана была очень удачной. Разговоры с ним дали массу полезной информации. Так, оказалось, что мелкие отряды ургов рыскали по этим местам по двум причинам. Одна из них — это поиски Рырги. Духи сказали шаману Пуасу, что тот скоро должен был прийти из Леса Смерти, что на западе. Как раз оттуда вышел Ярослав, а так как он был первым разумным, который вышел оттуда, то его смело зачислили во враги всего народа ургов.

Другая же причина заключалась в том, что старейшины ожидали в этом году нашествия Отродий.[109] Они нападали на селения ургов каждые сто лет, и скоро должен был наступить период нового нападения. На вопрос Ярослава, что это за Отродья такие, Гхол (так он назвался) оживился. Даже забыл про страх перед Ярославом, и тот пожалел, что развязал пленника. Гхол вскочил на ноги, начал размахивать руками, брызгать слюной, рычать и вопить. Его поведение никак нельзя было назвать адекватным, даже с натяжкой. В его словах сквозила такая ненависть к неведомым тварям, что Ярослава прямо-таки передернуло.

Эти Отродья были порождениями Дикой магии, оставшейся на месте великой битвы величайших магов древности (при этих словах Ярослав усмехнулся: столько величия в одной фразе!). Их было мало, но раз в сто лет они направлялись на север, уничтожая на своем пути все и вся. По некоторым предположениям, эти твари каким-то образом узнавали о планах защитников, несмотря на магические заклинания шаманов. Поэтому простым воинам практически ничего и не сообщалось — их защита слишком слаба. На последней фразе Гхол гордо выпятил грудь. Отродья переходили степь маленькими группами по двое-трое особей. Отряд из двадцати воинов с луками и копьями мог с ними справиться, при некотором везении даже сохранив почти всех воинов целыми и невредимыми.

На вопрос о том, а почему бы не подождать Отродий в защищенных селениях, Гхол посмотрел на Ярослава как на идиота.

— Они же собираются там в стаи до нескольких сотен штук, и тогда волны ужаса захлестывают ургов, заставляя их выпускать из рук оружие и покорно ожидать своей участи! — Эти слова были произнесены таким осуждающим тоном, что Ярославу даже стало как-то неудобно. Мол, Ужасному Рырге, приход которого предсказал Великий Безумный Шаман и подтвердил сам Пуас, стыдно не знать таких простых вещей!

На этом Ярослав свернул обсуждение. Для него было опасно разубеждать Гхола в своем всемогуществе. Кроме того, по отдельным репликам пленника Ярослав понял, что все урги, побывавшие в его плену, такого нарассказывали. И что он бил их смертным боем, и что превращался в огромного монстра с алчущими живой плоти пастями, острейшими клыками и извивающимися щупальцами. Как он пил их кровь и забрасывал в Бездну, как самые страшные демоны из глубин тьмы подчинялись ему, признавая своим повелителем… От таких рассказов становилось даже приятно: вон он, Ярослав, какой! Причем ни один из ургов и словом не обмолвился о том, что могучий Рырга учил язык. Да, он помнил их удивление, когда за несколько часов выучивал огромное количество слов, но, судя по всему, это не было посчитано слишком уж впечатляющей способностью, достойной упоминания в рассказах вырвавшихся из лап чудовища великих героев ургского племени. Ну что ж, и мы не будем никого в этом разубеждать! Такая репутация даже полезна. Единственное неудобство в том, что молодой ург, поверивший в эти россказни после демонстрации магии Ярослава, теперь свято верил, что тот может и знает все. А Ярославу надо было многому научиться от урга. Например, вызнать про письменность ургов, упомянутую одним из пленников. Ярослав тяжело вздохнул — работа предстояла трудная.

— Гхол, а давно ли умер ваш Безумный Шаман?

— Давно! Уже двенадцать Великих Шаманов отправились на встречу с духами предков.

— Ага. А почему моего прихода тогда ждали? Пусть ваш Пуас там чего-то сказал, но его слова это просто искра. Искра, которая разожгла сухой трут вашей ненависти! А ведь все уже забыть должны какое-то там предсказание!

После этих слов Гхол обиделся за свой народ в целом и за этого проклятого шамана в частности. В разговоре он даже забыл, что Ярослав — это пугало его народа. И считал, что если тот захочет его убить, то убьет, а поспрашивает и, глядишь, отпустит. Тем более что ни о каких особых тайнах Рырга не спрашивал.

— Все пророчества сохранены в струлях.

— В чем?!

И Ярослав прослушал небольшую лекцию об этих струлях. Оказалось, что это обыкновенная веревка с узлами, завязанными определенным образом, где узлы и расстояния между ними составляли слова. Тут Ярослав усомнился в компетентности своего пленника, сказав, что невозможно таким образом ничего записать. Пленник горячился и уже кричал, что его народ гордится своими записями и в селениях на севере существуют целые собрания этих узелковых писем. На что Ярослав ехидно заметил, дескать, другие воины не владели этими знаниями, а значит, ничего такого и нет. Ориентируясь по колебаниям ауры молодого Гхола, Ярослав подбрасывал вопросы и язвительные замечания, играя на состоянии пленника, как пианист-виртуоз на своем инструменте.

Доведенный чуть ли не до слез пятнадцатилетний Гхол (пацан как по меркам Ярослава, так и по меркам ургов) схватил обрезок веревки и начал быстро вязать узлы, произнося скороговоркой название каждого знака и правила его применения. Ярослав сохранял на лице скептическую ухмылку, но старался запомнить мельчайшую подробность открываемого ему знания. Судя по всему, то, что бормотал паренек, было здешним аналогом азбуки. После этого осталось только подначить паренька, чтобы отметил на веревке пару фраз, и вот общий принцип стал понятен. На этом Ярослав остановил увлекшегося зеленокожего пацана. Как он помнил, нечто подобное было то ли у майя, то ли у ацтеков. Осталось выяснить здешнюю систему счета, которая, как оказалось, основывалась на числе ургских зубов. Их было двадцать три, то есть если люди считали от одного до десяти, то эти дикари — от одного до двадцати трех. Для каждого числа у них существовал соответствующий тип узелка. Один раз по двадцать три называлось клыком. Клык клыков — пасть, пасть пастей — бесконечность. «Прямо как на Руси: сорок сороков — это очень-очень много».

— На этом, пожалуй, хватит, — сказал Ярослав и прикосновением погрузил пленника в сон. — Теперь займемся-ка твоими цацками.

Гхол был увешан всевозможными украшениями, и Ярослав очень сильно подозревал, что это амулеты. Все-таки ранее ему не встречались обыкновенные мертвые вещи с магической аурой. Он тягостно закряхтел: наученный горьким опытом предыдущих похищений, Ярослав понимал, что его вскоре найдут и он может не успеть допросить пленника. Потому была дорога каждая минута.

Начал он осмотр с черепа скальной крысы, висящей на шнуре на шее. Зажав амулет в руке и скользнув в Сат'тор, Ярослав занялся его изучением. А посмотреть было на что. Магическое плетение радовало глаз своей простотой и элегантностью. Черепок служил средством связи с какой-то магической сущностью, которая питала плетение энергией. Само же плетение отвечало за небольшое изменение ауры носителя амулета, словно замораживая верхние энергетические слои. Судя по всему, оно должно было защищать от проявлений энергетического вампиризма, то есть сделать энергетику хозяина недоступной посягательствам извне. Сразу же вспомнилась отсасывающая энергию паутина, напавшая на Ярослава при переправе через реку. Правда, эта защита была довольно слабенькая.

Ярослав отложил черепушку и перешел к следующему амулету. Это была связка всевозможных ракушек. Здесь все оказалось несколько сложнее. Каждая ракушка отвечала за какое-то действие. Одна имела плетение, отвечающее за накопление энергии. Другая создавала в ауре носителя каналы, третья преобразовывала накопленную энергию в какой-то другой вид, а четвертая пускала эту энергию по созданным каналам, и так далее. Фактически таким образом создавалась индивидуальная защита носителя амулета от физических контактов. Спусковым же крючком для этого хитроумного агрегата служила кодовая фраза. Узнавать ее у Ярослава не было никакого желания, так как принципы работы и построения были ясны.

Бесчисленные браслеты были ответственны за повышение выносливости и увеличение силы. Но все это Ярослав умел и безо всяких там плетений. Особенный же интерес вызвал у него симпатичный такой браслет, очень искусно сделанный из темной бронзы (а все остальное было сделано из кости, ракушек и кожи!). Он явно был не местного производства и довольно дорогой штукой. Но еще больший интерес вызывало плетение, таящееся в этом украшении. Плетение было гораздо более сложным, и на его изучение Ярослав потратил несколько часов. Оно, судя по всему, самостоятельно подпитывало себя энергией из окружающего пространства, не пользуясь посредничеством каких-либо магических сущностей, накапливало ее и по желанию владельца строило с ее помощью новое плетение. Ярослав надел браслет и мысленно активировал его. Порция энергии напитала ладонь. Ярослав вытянул перед собой руку, указывая на валун у подножия скалы, и раскрыл сжатый кулак. Зашипело, и с ладони сорвался маленький шарик огня, который стремительно понесся вниз. Вот он достиг валуна. Полыхнуло. От грохота взрыва немного заложило уши. По валуну пошли трещины, и отвалился приличный кусок.

— Вот ты какой, северный олень, — восхищенно прошептал Ярослав. Он воочию увидел то, что фантасты всех времен и народов называли на английский манер фаерболом, а по сути являлось огненным шаром. И тут же решил попробовать создать это плетение самостоятельно, как только представится возможность.

Он перевел взгляд на пленника. Тот свернулся в клубок и дрожал. Глаза его не отрывались от браслета на руке Ярослава. Ярослав хмыкнул и пододвинул ногой к пленнику сваленные в общую кучу амулеты:

— Забирай!

Тому не надо было два раза повторять. Тенью он метнулся к куче и начал судорожно надевать все на себя.

— Ты хоть пользоваться-то ими умеешь?

Как вскинулся Гхол, каким оскорбленным достоинством полыхнули его глаза!

— Я умею пользоваться всеми амулетами! Я умею вызывать младших духов, и один из амулетов я сделал сам. — Он схватился за череп скальной крысы и потряс им. — Он защищает от гурхов!

— Только недолго… — с иронией произнес Ярослав, услышавший пояснения о том, что так называются обитающие в Костяной энергетические вампиры.

Гхол понурил голову:

— Это правда. Я не могу пока говорить со старшими духами, а младшие дают мало Силы.

— Да ладно, еще научишься, — успокаивающе произнес Ярослав, видя, что парнишка уже начал хлюпать носом. Видно, учеба давалась ему не слишком легко.

Неожиданно Гхол сказал, не поднимая головы:

— Я сирота. Отец погиб на Большой Воде. Он рыбачил недалеко от того места, где впадает Костяная, и волна разбила лодку. Отца убили гурхи. Мать не вынесла горя и вскоре ушла вслед за ним. Меня отдали шаману, но он учил только своего сына. Мне же доставались только крохи. Меня и на охоту взяли только потому, что если меня убьют, то никто жалеть не будет. — Он посмотрел на браслет, охватывающий черной змеей руку Ярослава, и поднял наполненные слезами глаза. — Этот браслет — единственное, что осталось от моей семьи. Верните мне его, пожалуйста.

— Да возьми, конечно. Он мне без надобности! — Ярослав сдернул браслет с руки и протянул Гхолу. — А ты им пользоваться-то умеешь?

— Как это?! Это же просто браслет. Шаман, мой наставник, осмотрел его и сказал, что это безделушка, и предложил купить его как неплохое украшение. Я и сохранил как память.

— А ты что, сам не можешь определить, магическая вещь или нет?

— Только у наших амулетов. А это чужая работа.

— Ну тогда твой шаман либо бездарь, либо тебя сознательно обманул. Надевай! Сожми руку в кулак, а потом дай браслету команду!

— Как?!

— Магически!

Гхол сосредоточился, аура на его руке осветилась красноватым светом. Паренек завороженно смотрел на происходящее. Прежде чем Ярослав предостерег его, он раскрыл ладонь. Сорвавшийся с его ладони шарик стремительно понесся в сторону Ярослава. Тот инстинктивно, как когда-то в лесу, отмахнулся рукой, защитив ее своей магией. Огненный шарик был отбит в сторону, словно теннисный мячик ракеткой. Ударившись о скалу, шарик взорвался. Гхол испуганно вскрикнул:

— Я не хотел! Я не хотел! Я же не знал!!!

— Да верю, верю, — успокоил его Ярослав. — Не кричи. И запомни: бросай огненный шар, только хорошенько прицелившись. И еще: запас энергии ограничен. Ее хватит где-то на три таких шарика. А потом надо подождать несколько часов, пока запас восполнится…

Тут Ярослав заметил, что Гхол его не слушает, а смотрит ошеломленным взглядом куда-то ему за спину. Вся его поза выражала крайнюю степень испуга, который плавно перерастал в ужас. Ярослав бросил себе за спину косой взгляд и вздрогнул. По степи мчалась стая кошмарных тварей. Голов эдак в сто. Ярослав уже навидался в лесу порядочно монстров, но эти… эти были какие-то особенные. По всем магическим чувствам Ярослава буквально била омерзительнейшая вонь, вонь нечистой, неправильной магии. Эти твари не имели никакого права на существование. Словно порождения чьих-то кошмаров вырвались на волю и обрели плоть и силу.

— И-ии-ии-ии!!! Отро-оо-дья-яя!!! — Гхол наконец обрел дар речи. — Они неправильно идут!

— В смысле?! — отрывисто бросил Ярослав, внимательно вглядывающийся вниз.

— Они идут единой волной! В последнее нашествие именно такая стая уничтожила шесть селений! — Паника, застилающая глаза Гхола, неожиданно отступила куда-то вглубь, а ее место заняла надежда. — Рырга! Великий! Помоги!

Эта мольба о помощи вырывалась из глубин души Гхола. Гигантские уши мелко подрагивали, нос просительно шмыгал. Весь вид ушастого коротышки был донельзя уморителен, но ситуация не располагала к веселью. Ярослав заметил главное: монстры явно выбрали объектом своей первой атаки скалу с расположившимися на ней двуногими.

— Черт!!! — по-русски заорал Ярослав. — Черт возьми! Ну почему мне так не везет!!!

Ушастый Гхол успокоился и теперь выжидательно смотрел на беснующийся ужас из пророчества. Дескать, мы предсказали твой приход, значит, ты наш собственный монстр! А раз так, вот и защищай свой народ от других тварей! В глазах зеленокожего пацана даже какое-то любопытство проскальзывало: ну-ка, посмотрим, как он их уделает?!

Ярослав в сердцах выматерился. Вся стая уже собралась у подножия скалы. Скорость передвижения впечатляла: только они появились на горизонте и вот уже тут. Некоторые, особо наглые, а может, просто нетерпеливые, уже начали карабкаться вверх. Как-то очень быстро они нашли тропу и стали по ней быстро взбираться.

— Надо будет позже плетение попробовать! — передразнил самого себя Ярослав. — Идиот! Ведь чувствовал какое-то беспокойство, чувствовал. Все на шаманов грешил… Ан нет, не прав был!

И, еще раз выматерившись, он закрыл глаза, сосредоточиваясь. Страха не было, лишь злость и раздражение будоражили кровь. Но и они в этом состоянии пустоты и умиротворенности в Сат'тор быстро прошли. Ровное биение Силы где-то далеко в глубинах разума, пульсации токов Силы, идущих по земле и пронзающих воздух. Вызвать в памяти образ плетения огненного шара. Так, этот фрагмент явно не получится: что-то чужое в нем, неродное Ярославу. Остальное вроде понятно. Ага, ясно. Этот фрагмент отвечает за огненную составляющую. Привязка какой-то магической сущности да фильтрация Силы… муть какая-то. Ладно, заменим его каналами собственной магии. Сформируем плетение. Это просто: чем-то похоже на то, как Ярослав работал со знаками Сил. Вырисовывая вновь и вновь линии плетения и наполняя его силой своей магии, Ярослав сформировал некую конструкцию. А если сконцентрировать побольше Силы? Так, наложим знак концентрации… Вроде готово. Только Силы маловато! А если подкачать из внешних источников? Ярослав открыл свою душу миру. Хаотичная пульсация магической энергии сбилась с ритма, замерла и… хлынула потоком к Ярославу.

С напором энергии стало уже сложно справляться. Мозги кипели от бушующих сил. Ярослав медленно перенес такое хрупкое, но могучее плетение в чашу своих рук. Стало полегче. Тепло от плетения сменилось сильным жжением в руках. Кисти расходились на все большее расстояние, словно в них был мяч, который медленно раздувался. Ярослав уже только чудом удерживал сотворенное им плетение.

И вот, посчитав его законченным, Ярослав направил свое создание туда, где он ощущал наибольшее скопление тварей, сделав для этого отталкивающее движение руками. Раздался тихий шипящий свист, быстро затухший вдали. Ярослав хотел было открыть глаза, однако в этот момент что-то маленькое, но очень сильное метнулось под ноги и швырнуло его на землю. А у Ярослава под ногами был не чернозем, между прочим! Голый камень нежно встретил его тело. Новая порция матюгов слетела с языка Ярослава. И в эту минуту зеленое зарево осветило небо. Было утро, но солнечный свет на мгновение уступил новосотворенному буйству сил. Волна сухого жара ударила вверх. Вслед за ней пришел страшный грохот. Скальная площадка сотрясалась от сильных толчков. Кое-где побежали трещины. Столб пыли поднялся высоко вверх, пыли, которая лезла в нос, в рот, в глаза, не давала вдохнуть ни одного глотка воздуха.

Для Гхола все выглядело очень просто. Сначала он был потрясен увиденным. Ну как же, ведь отряды охотников совершенно не подготовлены. Они разобщены и ожидают разрозненные группки Отродий, а тут такая стая. Да за целое нашествие столько монстров не набегало, а тут сразу вон сколько! Эти мысли буквально раздавили Гхола. Но тут его осенила замечательная идея — а если с Рыргой договориться?! Сказано — сделано! Правда, пришлось немного поумолять, но чего не сделаешь для своего народа!

Гхол имел полное право гордиться собой. Тем более что Рырга быстро взялся за дело. Он застыл столбом, будто умер, даже ударов сердца не слышно. Так иногда шаман Вирха лежал, когда перебарщивал со своим отваром грибов. Гхолу об этом его подмастерье рассказывал. Вот и Рырга так же встал. Не дышит, не шевелится, только капли пота по лицу побежали да изумрудная аура голову его окружила. А потом вообще страшно стало, даже Гхол почувствовал. Весь мир словно с ума сошел. Колоссальные потоки силы потянулись к Рырге. Тут уж по его телу дрожь пошла, а затем и Гхола пробила. Уши дрожали такой мелкой дрожью, что, казалось, вот-вот отвалятся. Гхол обхватил их руками.

А Отродья подбирались все ближе. До двуногих оставалось всего несколько больших прыжков. И вот в этот момент между руками Рырги появилось свечение цвета его ауры. Потоки изумрудного света изливались из сложенных чашей рук Рырги и скапливались в небольшом шарике. Тот постепенно рос. В это мгновение над обрывом показалась рогатая башка, увенчанная свиным рылом.

— Получай, гад! — выпуливая огненным шариком из браслета, произнес Гхол.

Маленький огненный шарик молнией преодолел разделяющее Гхола и морду расстояние. Приоткрытая слюнявая пасть очень удачно словила посланный ей подарочек. Коротко полыхнуло. Ошметки плоти разлетелись во все стороны. Ключом забила кровь. Внизу сильно взвыли остальные монстры. Но Гхол не радовался раньше времени. Тварь надо было добить. Ее шея уже зарубцовывалась, а через пару часов на ней выросла бы новая голова. Поэтому Гхол подлетел к монстру поближе и в упор выпустил оставшиеся два шарика. Один — в сердце в грудине, а другой — в сердце под крестцом. Тварь в последний раз скребнула лапами и затихла, ненадолго заблокировав своими останками проход наверх.

Гхол оглянулся на Рыргу. Тот же творил нечто невообразимое. Между его рук бешено вертелся щедро напоенный Силой изумрудный шар в два локтя диаметром.

«Ну если не удержит…» — Додумывать мысль было страшновато.

Но вот наконец Рырга оттолкнул от своей груди гигантский шар и начал делать короткие вдохи-выдохи. С тихим шипящим звуком шар понесся вниз. И тогда Гхол совершил нечто необъяснимое. Он метнулся к Рырге под ноги и сильно того толкнул. Упал монстр из пророчества неслабо: ругательства, срывающиеся с его языка, были Гхолу совершенно незнакомы, но явно очень крепкие. И тут наступил конец света. Пасть Ырхи, упомянутая в пророчестве, открылась. Гхол приготовился к встрече с предками…

ГЛАВА 13.

Первым пришел в себя Ярослав. В ушах звенит, глаза, рот и нос забиты мелкой пылью, что-то придавило ноги. По всему телу ожоги. Но все это ерунда, главное, что жизнь продолжается, а болячки… болячки заживут. Не впервой! Честно говоря, Ярослав никак не ожидал, что его плетение возымеет такой эффект. Кряхтя, он встал. Тот груз, что отдавил ноги, оказался ургом Гхолом, но он все еще не пришел в себя.

— Шут с тобой, — проговорил Ярослав, занятый более важной задачей: он искал следы стаи Отродий.

Ничего найти не удалось. Да и что тут можно найти! Это на вершине скалы пыль да мелкие камни, а внизу… мало что есть внизу. Только спекшийся камень и двадцатиметровая оплавленная воронка. Да еще несколько теней на камнях. Такие же остались от испепеленных людей после атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Только здесь тени мерзких тварей, которых было ничуть не жалко. В некоторых местах камень в основании скалы расплавился настолько, что превратился в желтоватую стекловидную массу.

— М-да, порезвились!

Теперь можно было заняться ранами урга. Свои собственные уже затягивались пленкой молоденькой кожицы. Как это ни странно, но некоторые его новые возможности никак не были связаны с магией. Одной из них стала ускоренная регенерация тканей. Для пущего эффекта Ярослав увеличил приток крови и внутренней энергии к наиболее поврежденным местам. Через часок все будет как новенькое! Пора посмотреть, что там с Гхолом.

У малыша урга раны были гораздо серьезнее, чем показалось на первый взгляд. Ожог всей спины, длиннющая царапина на ноге (как он только кровью не истек!) и, похоже, сотрясение головного мозга.

— Ничего, и тебя вылечим, — забормотал по старой привычке себе под нос Ярослав.

Его руки порхали над местами наиболее сильных повреждений, щедро делясь живительной энергией. Послушно воле Ярослава быстрее побежала кровь маленького урга, увеличился приток питательных веществ. За каких-то полчаса лечения ожог приобрел менее ужасающий вид, стало возможным его самостоятельное заживление. Рана на ноге затянулась, оставив тонкий белый шрам, странно смотрящийся на зеленой коже. Потеря сознания перешла в здоровый, восполняющий силы и исцеляющий сон.

— А ведь тебя спасли только амулеты! Удар такой силы просто убил бы тебя. — Ярослав покачал головой. — Себе, что ли, амулетов понаделать?

Закончив работу, Ярослав задумался о своих дальнейших действиях. Убежище теперь было стопроцентно раскрыто. Вспышка и грохот магического взрыва были наверняка заметны любому здоровому существу или, по крайней мере, обладающему слухом и зрением. А уж в магическом диапазоне остался такой след… Кстати, о магии. Ярослав решил проверить свои магические возможности. Лучше бы он этого не делал. Истощение всех магических сил, крайняя степень истощения. Если с его жизненными силами было все в полном порядке, вон даже с ургом поделился, то с магией, увы, нет. О магических хлыстах, ударах и прочей запредельщине на пару дней придется забыть.

— А не пора ли нам рвать отсюда когти? — вслух спросил у своего внутреннего голоса Ярослав, но этот подлец молчал, затаившись.

Ярослав еще раз посмотрел на то, что раньше было тропой, по которой поднимались Отродья. Тропы просто не было. У него теперь оставался только «черный ход», то, что он называл про себя спуском акробатов. Эту дорожку он присмотрел на крайний случай, надеясь, что ею никогда не придется воспользоваться. Пришлось. Только вот ведь еще проблема — ург. Он и в здоровом-то состоянии не смог бы спуститься, а уж будучи раненным и подавно.

— Ну не бросать же его здесь, — решительно произнес безжалостный Рырга, служивший пугалом для народа ургов, и начал приводить Гхола в чувство. — Подъем! А ну живо вставай! Разлегся тут. Вста-а-а-ть!!!

Ушастый подскочил, словно ужаленный, но сразу же застонал от боли. На ожоге лопнула молодая кожица.

— Да! Что?! Мы победили?!

— Да! Мы победили!.. Или ты сомневался?!!

— Нет! Конечно нет!..

— Тогда быстро лезь мне на спину и цепляйся покрепче!

— …?!!

— ЖИВО!!!

Открывшего было рот для очередного вопроса Гхола словно ветром сдуло. Ярослав чуть присел. Зеленокожий коротышка, постанывая от боли, обхватил его руками за шею, а ногами — за туловище.

— Держись крепче! Понял?!

— Да, но…

— И заткнись!!!

Ург обиженно засопел. Куда-то пропал страх перед ожившей легендой. Живой характер взял верх над природной осторожностью, а если добавить жуткое любопытство, то поведение ургского паренька было просто невозможным. С точки зрения Великого и Ужасного Рырги, конечно. Особенно когда он, чудовищно напрягая мышцы рук, спускался по отвесной стене. Нет, разумеется, выемки были и просто замечательно служили опорой для рук и ног. Но вот находились они на таких различных высотах и в таких местах, что нащупать их было до неприличия сложно.

— Какой идиот сказал, что человек произошел от обезьяны?! Где хвост? Где цепкие лапы? Где это все, я спрашиваю?! — повиснув на одной руке и отчаянно нашаривая хоть какую-то опору, яростно шипел Ярослав. — А эти Отродья?! Ну какие уроды… Они что, не могли с этой стороны подойти, тогда бы я спокойно спустился по тропиночке… Гхол?!!

— Что? — тихо, боясь лишний раз вздохнуть, шепнул перепуганный ург. Висеть на болтающемся на одной руке человеке было страшно до потери сознания: а ну как сорвется?!

— Ты чего затих?! Высоты, что ли, боишься?

— Я ничего не боюсь! Так, только опасаюсь…

— А-а-а! А я вот до дрожи высоты боюсь!.. С детства. — Последняя фраза была произнесена несколько дрожащим голосом. Ярослав нащупал ногами две выемки в камнях, но чтобы поставить туда ноги, необходимо было разжать руку. — Ладно, была не была!

Секундное скольжение и…

— Чего-о-о-о!.. Не надо так делать больше! — Ург немного подумал и проникновенно добавил: — Пожалуйста!

Даже шокирующее сообщение о том, что, оказывается, у Великого Рырги было детство и он чего-то там боялся, отошло на второй план перед сумасшедшим способом передвижения Рырги.

А Ярослав, распластавшийся по скале и опирающийся о выемки в камне только ногами, подавляя страх и пытаясь разогнать усилием воли полчища мурашек, сбежавшихся на затылок и топорщивших там волосы, молча кивнул, соглашаясь с репликой.

Спуск продолжался. Иногда Ярослав сдвигался в сторону, перебирая руками и ногами по расположенным горизонтально выемкам, но чаще всего приходилось извиваться ужом, пытаясь достать очередную неудобно расположенную неизвестным строителем ступеньку. В какой-то момент продвижение прекратилось. Напрягая все мышцы, стараясь слиться со скалой и хоть так снять напряжение разрывающихся мышц, Ярослав шарил ногами и никак не мог найти какой-либо точки опоры. Его бросало то в жар, то в холод. Сил уже почти не было…

— О Великий Рырга! — зашептал ему на ухо висящий бесполезным грузом ург. В голосе чувствовалось истеричное такое веселье, правда, спрятанное из уважения перед заслугами Ярослава. — О Рырга! Разожми пальцы. Мы спустились!

Ярослав скосил глаза вниз и в сердцах сплюнул: оказывается, его ноги болтались где-то на высоте полутора локтей. Разжал онемевшие пальцы и в сопровождении вороха мелких камней соскользнул вниз.

— Что ж ты, засранец, мне раньше не сказал?!! — В голосе Ярослава не было и грамма христианского смирения и любви к ближнему. — Да я ж тебя сейчас вот этими самыми руками…

— Господин! Не надо, господин! — Ург отпрыгнул подальше. — Я с закрытыми глазами сидел! Я высоты очень боюсь. Глаза открыл, только когда остановились надолго. — Он немного помолчал. — Спасибо, господин!

— За что? — произнес Ярослав и скривил краешек рта.

— За то, что не оставил меня там, наверху. — Ург серьезно посмотрел в глаза Ярослава. — И спасибо за мой народ! Эти Отродья теперь не убьют ни одного урга.

«Ишь как глаза горят! Ты, Ярослав, теперь герой! — Он грустно смотрел на восторженного урга. — А нужно ли тебе восхищение зеленокожего пацана, если он не человек?! Если ты обречен жить в одиночестве? Чего стоит этот восторг в сравнении с одиночеством?..».

Ярослав зло засмеялся. Лопоухий коротышка опасливо замолчал.

«Хотя твоим восхищением, малыш, можно воспользоваться! Ты теперь как миленький выложишь все то, что раньше бы утаил! — Мысли текли ровно, нанизываясь, словно бусы на нитку, и выстраивая логическую последовательность действий. — А спросим-ка мы тебя, что находится на том берегу Костяной! И как урги туда попадают!».

— Слушай, Гхол! А не расскажешь ли ты мне, что находится на том берегу реки? На севере — твое племя, на юге — Отродья, на западе — лес, а на востоке? Что находится на востоке?

Вопрос для молодого урга оказался совершенно неожиданным, но после недолгих колебаний Гхол все же сообщил:

— Тарки![110].

В этом коротком слове сплелись и снисходительное пренебрежение, и зависть, окрашенная легким налетом страха.

— Кто такие тарки?

— Ну тарки это тарки. Они большие: раза в полтора повыше тебя, Рырга! Очень и очень сильные. Один тарк может в одиночку безо всякой магии убить Отродье. Их шкуру очень трудно пробить чем бы то ни было. Живут в горах за рекой. Очень хорошо прячутся. Они очень хитрые, почти как урги. — Гхол немного подумал. — Нет, мы все же хитрее. А еще они плохие мастера. У них даже из оружия только дубины. И шаманов у них нет… Но они все равно никого не боятся.

Тут Гхол обиженно засопел. Похоже, такое состояние дел было постоянным предметом зависти всех ургов.

— Какое интересное племя. И как они к вам относятся?

— Они над нами смеются… Но иногда торгуют.

— Чем же?!

— Ну мы им вяленую рыбу, моллюсков. Они нам кремний, обсидиан. Иногда приносят разные товары.

— Например, твой браслет?

Гхол вскинул голову, глаза заполыхали огнем. Но потом, будто что-то вспомнив, он притих.

— Да, отец выменял его у тарков, когда я был еще маленький, на шкурку лесного кайфата.

— А это еще кто?

Гхол замялся, подбирая слова:

— Это такие зверьки из Леса, которые иногда совершают вылазки на нашу землю… Грабят наши запасы. Убивают зверей. — Опять небольшая пауза. — Страшные существа. Быстрые. Глаз за ними просто не может уследить. Если встать у них на пути, то могут в два счета убить любого урга. Даже шамана. Духи не могут от них защитить.

Ярослав заинтересовался — что же это за зверюга такая, может, давние знакомые, желтоглазые представители семейства кошачьих?

— А описать их сможешь?

— Да чего их описывать-то? Туловище — в твой локоть длиной да хвост столько же. Мех стального отлива. Слабенькие на вид лапки с загнутыми когтями. — Короткой палочкой Гхол легко набрасывал очертания зверя. — Тут вот уши, нос. Здесь глаза. Чудные такие глаза, без зрачков и радужки. Желтые, как песок на берегу Большой Воды. — Он мечтательно вздохнул. — Вот уже полный клык, как не был дома.

— Ничего, скоро будешь. — Ярослав задумчиво чесал в затылке. Нарисованный зверь очень сильно походил на того зверька, детеныша которого он спас незадолго до того, как покинул Лес. Похож, очень похож. — Вот это и есть кайфат?

— Да. Он самый.

— И это очень опасный зверь?

— Очень-очень. Отец смог убить его случайно. Ему просто повезло, — горячо заговорил Гхол, но добавил: — Отец очень хорошо владел пальмой. Он был мастером, почти как шаман. Много путешествовал, но после боя с этим зверем еле оправился от ран.

— А почему ты сказал, что ему повезло?

— У кайфата была ранена лапа. Хотя даже лезвием пальмы было трудно пробить его мех.

Ярославу вспомнился стальной отлив такой мягкой на вид шкурки животного. Покачал головой:

— Ладно, с этим разобрались. И ты хочешь сказать, что твой отец выменял эту шкурку на твой браслет?

— Да. А еще на большой кусок обсидиана. Шкурки зверей из Леса очень ценные. Лесные звери редко покидают свои земли. Чаще всего только калеки. Там им нельзя выжить…

— И эти калеки смертельно опасны?

— Да. Очень!

— Ясно. Вернемся к браслету. Откуда он взялся у тарков? Ты же мне сказал, что они большие, чертовски сильные дикари, которые не владеют никакими ремеслами?!

Тут Гхол бесхитростно посмотрел в глаза Ярославу:

— Военный трофей, конечно. Они постоянно воюют с гвонками.[111].

Ярослав поднял глаза к небу: «Господи, ну за что мне это. Теперь еще какие-то гвонки. Как они мне все надоели. Ну почему здесь нет людей, а?!».

Произнеся это мысленное воззвание к небесам, он повернулся к ушастому ургу. Тот терпеливо ждал. Похоже, он считал, что у Рырги полно причуд, но на то он и Рырга. Тому, кто так уделал Отродий, многое позволено.

— Слушай, кто такие гвонки?

— А это я не знаю, мы с ними не торгуем. Потому я их не видел никогда.

— А кто видел?

— Отец. Мой отец наверняка видел. Он столько путешествовал. Земли за Костяной он прошел вдоль и поперек…

— Погоди, — перебил урга Ярослав. — А другие урги видели?

— Нет, я же сказал, что мы с ними не торгуем. Они живут за землями тарков выше по течению Костяной.

— И что из этого? Как добираетесь до тарков, так доберетесь и до гвонков. В чем проблема-то?

— Так ведь брод-то только у берега тарков!

Ярослав вздрогнул:

— Это какой такой брод? Вы же Костяной вроде как боитесь? Монстры там всякие плавают и вообще…

— Но раз в полный клык можно… все твари куда-то деваются.

Ярослав облизал враз пересохшие губы.

— А показать, где это, ты мне можешь?

— Да чего показывать. Идти вдоль берега реки, и как встретится скала такая… то напротив нее и брод. Ургу он по грудь.

От Ярослава не укрылась заминка Гхола.

— Это какая такая скала? — переспросил он.

И увидел, как зеленая кожа Гхола начала приобретать какой-то буро-зеленый оттенок, с каждым мгновением становящийся все темней и темней. Только спустя некоторое время Ярослав понял, что именно так «краснеют» урги.

— На мужское достоинство похожая! Вот!!! — выпалил на едином дыхании Гхол и еще сильнее потемнел лицом.

— Так, с этим тоже все ясно. Слушай, а как тарки относятся к мирным путникам?

— Не ургам?

— А какая разница-то?

— Ну у нас с ними древний договор. Нас они всегда пропускают.

— А вы?

— А мы не ходим. Нечего нам далеко от дома делать… Нам и дома хорошо!

— А как же твой отец?

Гхол опять гневно засопел. Молчание затянулось. Но Ярослав выжидал, и наконец ург не выдержал:

— Некоторые рода уходят на ту сторону. — Последнее прозвучало «как на тот свет». — Лучшей доли ищут. Только мало кто возвращается. Отец вернулся, другие — нет. Он никогда не рассказывал, где был. Всегда отмалчивался…

— Ясно. Вернемся к нашим баранам, то есть таркам. Так что произойдет с не ургом на их землях?

— Да ничего особенного… Если путник слаб, то оглушат дубиной и возьмут в плен. Если силен, то соберутся всем племенем, побьют дубинами, оглушат и возьмут в плен. Что будет дальше, неизвестно… Может, тем же гвонкам продадут.

— Врагам?!

Гхол вытаращил глаза:

— Так ведь торговать-то надо!

— Дурдом! — произнес Ярослав и замолчал. Ему надо было подумать. Хотя, с другой стороны, чего там думать — в этих землях ему делать совершенно нечего, так что путь его теперь лежал в земли тарков. — Ну что ж, тарки так тарки. — Он повернулся к Гхолу. — Думаю, на этом нам следует расстаться. С этого места наши пути расходятся. — Для пущей важности Ярослав придал голосу немного холода и стали. А чтобы закрепить яркость впечатлений, выпустил на какое-то мгновение таящегося в глубине души зверя, обретенного им в смертельном противостоянии с кошмарами Леса, что на западе.

И сразу же увидел, как отлила кровь от лица ургского пацана, как в его глазах всплыло воспоминание о том, кто стоит перед ним! Ярослав усмехнулся, но не успевшая спрятаться маска зверя превратила ухмылку в оскал. Гхол вжался в скалу. Ярослав похлопал его по плечу и побежал, словно рысь, пожирающая километры пути. Туда, на северо-восток, где стоит на берегу Костяной скала, способная вогнать в краску маленького ушастого дикаря. Но еще долго он чувствовал у себя на спине недоуменно-задумчивый взгляд Гхола.

ГЛАВА 14.

«А ведь малыш был прав: скалу такой формы еще надо поискать, — думал Ярослав, прячась среди небольшой группки мелких кустиков с чрезвычайно отвратительным запахом (то ли цветы виноваты, то ли это были почтовые кусты всего окрестного зверья). — Только вот какого черта я не спросил, когда наступит день чистой от монстров воды?! Мне что, теперь целый клык тут куковать?!! Фиг вам!!!».

Кому это «вам», Ярослав объяснить не смог бы при всем желании. А душа требовала действия, хотелось смены обстановки, новых ощущений и впечатлений. Как там:

…И умру я не на постели, При нотариусе и враче, А в какой-нибудь дикой щели, Утонувшей в густом плюще, Чтоб войти не во всем открытый, Протестантский, прибранный рай, А туда, где разбойник, мытарь И блудница крикнут: «Вставай!»

Если уж тебе суждена жизнь одиночки, то провести ее надо так, чтобы потом не было мучительно стыдно за бесцельно прожитые годы. Известная фраза теперь понималась Ярославом как необходимость увидеть и узнать максимум возможного, истоптать ногами все горы и предгорья, равнины и холмы, поговорить с представителями самых разных рас, которых здесь просто немерено. Правда, что касается представителей самых разных рас, наиболее вероятен был сценарий с разбиванием чужих морд (или, что вполне допустимо, совсем даже не чужих). Причем понимание всего этого проходило не на уровне сознания, а на уровне инстинктов. Сущность странника становилась второй натурой Ярослава. Будто ветры странствий постоянно дули ему в спину, не давая стоять на месте ни одной лишней минуты. Вот и сейчас сама мысль о многодневном ожидании безопасного прохода через брод была просто невыносима.

«Значит, здесь полно всевозможных тварей. Фокус с маскировкой на фоне реки, скорее всего, не пройдет. — Мысли текли ровно, выстраивая стратегию дальнейших действий. — Прорываться с боем без защиты тоже не выйдет, магически фонить будет будь здоров. Урги теперь рыскают по всей степи. Малыш наверняка им все рассказал, так что даже удивительно, что я еще никого не заметил у самого брода. Хотя, вероятно, они собираются с силами, чтобы навалиться всем вместе и просто задавить массой. И небось уверены, что только маньяк со склонностью к суициду полезет к смерти в пасть. И не надо ждать, идти надо сейчас».

Вот так, придя к определенному решению, Ярослав занялся деталями предстоящей переправы. Наиболее подходящая стратегия действий — это навешать на себя защитные плетения, подсмотренные на амулетах Гхола, и с наглой мордой двигать через реку, надеясь на авось, благо магические резервы восстановились полностью. Оставалась одна сложность: плетение огненного шарика было повторено практически идеально, однако получилось явно не совсем то. Поэтому возникало опасение: что же получится, если навешать на себя плетение защиты от вампиров и от физических контактов. Магия Ярослава, сплетенная подобным образом, могла привести к самым непредсказуемым последствиям.

— Ну была не была. — И Ярослав принялся за дело.

Всплыли в памяти четкие линии чужих плетений, но оживить их не удавалось, что-то все время мешало, магические линии так и норовили расползтись.

— Что же делать-то?! — Ярость начала закипать в крови. — А если…

И он пустил в ход руки. Короткие взмахи кистей, элегантное очерчивание границ, пальцы перебирают нити, словно струны, и след, зеленый след, остающийся от жестов и в точности повторяющий ход движения рук. От Силы звенит воздух. Ярослав решил не жалеть магии, считая, что безопасность все же дороже маскировки. Вот плетения закончены. Магическое зрение зафиксировало каждую деталь получившейся структуры. Немного повисев в воздухе, магические знаки стали медленно истаивать, исчезать. С каждой пропавшей линией вокруг Ярослава начинало что-то происходить. Пощипывало кожу, по всему телу бегали мелкие мурашки, наконец появилось ощущение подобное тому, которое бывает, если попасть под гигантский колпак: приглушаются звуки, исчезает ветер, нечто необъяснимое давит на мозги. Ярослав повертел головой:

— Ладно, будем считать, что что-то получилось.

Ярослав окинул взглядом окрестности (возможно, в последний раз), сделал пару глубоких вдохов и осторожным шагом вступил в воду. Переправа началась.

Вода была очень холодной. Чтобы избежать судорог, приходилось постоянно подгонять к мышцам горячую кровь. Ноги плавно переступали, осторожно рассекая воду. С каждым шагом Ярослав погружался все глубже, вода почти достигла пояса.

«Вот откусят что-нибудь жизненно важное, буду знать». — Ирония — это все, что мог себе позволить Ярослав.

Идти в воде было довольно трудно. Очень сильно действовали страхи перед атакой из глубины. Пройдя несколько десятков метров, Ярослав ощутил первое касание. Слава богу, что уже знакомая по предыдущей переправе сетка-вампир до тела не достала. Одно из плетений успешно задержало противника. Чуточку приободренный Ярослав продолжил переправу. Ничего не понимающий водяной вампир беспорядочно, можно даже сказать, исступленно шарил по защите человека, выискивая хоть малюсенькую лазейку. Занимаясь этой противоправной деятельностью, он забыл про собственную безопасность, за что и поплатился: на него напал прозрачный спрутообразный монстр, который был, похоже, просто счастлив такому подарку судьбы. Какие питательные вещества можно найти в тонкой энергетической сетке вампира, Ярослав не понимал. Или этот монстр питался энергией? Тогда зачем им был нужен в прошлый раз Ярик?! Бред какой-то! Он-то не является энергетическим образованием!

С этими мыслями Ярослав прошел мимо обедающего монстра. Идти становилось все сложней и опасней. Страх, отгороженный заслонкой воли, бился плененной птицей где-то вовне Ярослава. Маленькие и большие скаты, акулообразные твари и иные звери, аналоги которым было просто трудно подобрать, тупо лезли прямо на него. Напоенное Силой плетение держалось, отражая все физические попытки контакта.

Но вот стали попадаться и более мощные монстры. Они к тому же были и более настырны. Особенно выделялась в этом плане сволочная двухголовая акула, которая так и норовила разогнаться и врезаться обеими своими наглыми мордами в человека, затянуть его на глубину. Позволять это Ярослав не собирался ни в коем случае. Защита его не вечна, а с глубины можно и не выбраться. Во время следующей атаки монстра он сделал неуловимо быстрое движение рукой. Сверкнул изумрудный луч, и монстр распался на две истекающие вонючей кровью половинки… И снова движение вперед. Иногда Ярославу казалось, что только его способность отдаваться без остатка выполнению поставленной перед собой задачи и сохраняла ему жизнь.

Он продолжал переправу. После случая с двухголовой акулой продвижение существенно облегчилось, но не стало совершенно безопасным. Берег постепенно приближался. Тут набатом забило чувство опасности. Ничего не понимая, Ярослав скользнул в сторону. Что-то стремительное пронеслось совсем рядом, упало в воду и выплыло чуть впереди. Течение подхватило прилетевший продолговатый предмет и понесло прочь от Ярослава. Но главное он все же успел разглядеть. Это была стрела, и ее наконечник подозрительно сильно магически светился. Ярослав оглянулся:

— Е-мое, да сколько же вас тут!

Недавно покинутый им берег был буквально запружен ургами. Все были сосредоточенны и хмуры. Некоторые натягивали луки и пускали стрелы. Та, что чуть не попала в Ярослава, была лишь первой ласточкой. За ней дружно следовали ее товарки.

«Что делать?! Что делать?! — стучало в висках. — Они ж меня сейчас в подушечку для булавок превратят!».

Не успев даже осознать последнюю мысль, Ярослав скользнул под воду и поплыл. Стрелы сыпались градом, но вода немного смягчала их убойную силу, а с остальным справлялась защита… Справлялась, да не совсем. В какой-то момент особо удачливая стрела попала точнехонько в правую лопатку. Видно, не зря магическим свечением светились наконечники, не зря! Какая-то магия, причем неприятная для Ярослава, там присутствовала. Шаманы смогли понять главное из рассказа Гхола: Рырга еще мало что знает, поэтому он наверняка попробует скопировать магию амулетов, а уж ей-то противостоять урги умели.

«Ой как некстати!» — Паники не было. Ярослав продолжал двигаться вперед, одновременно прислушиваясь к тупой боли в лопатке и пытаясь если не залечить, то хоть облегчить свое состояние. Дождь из стрел стал менее густым. Расстояние оказалось самым надежным щитом от такого оружия. Ярослав сейчас был уже очень близок к берегу. Вот наконец он, спотыкаясь, выбрался на берег. Короткое обследование раны показало, что яда там нет и особо злобной магии тоже, что очень радовало. Вступать в борьбу с внутренним и внешним врагом означало неизбежную гибель.

— Что же вы, коротышки неблагодарные, затихли-то?! — насторожился Ярослав. Урги на берегу прекратили какую бы то ни было деятельность, только пятеро шаманов выплясывали у воды. — Интересно, а что вы задумали-то? Ну ушел человек, ушел. Ваш берег чист, никакие монстры из чертовых пророчеств больше не топчут исконную землю ургов. Что еще надо? Прибить уши Рырги над камином? Фиг вам! У вас каминов нет!

Последние слова Ярослав сопроводил земными интернациональными жестами, имеющими неприличный, даже оскорбительный подтекст. Сначала показал жест исконно русского происхождения, потом — американского, а в заключение — совмещенного. Стоявшие на противоположном берегу могучие представители ургских племен молчали еще более угрюмо. Бывалые вояки нутром чуяли, что их только что самым гнусным образом опозорили, но достойно ответить не было никакой возможности — приказ был строг. Вот и мрачнели суровые урги, сатанея от нерастраченной злобы. Все это Ярослав только предполагал, но подозревал, что его догадки были абсолютно верны. Уж больно не соответствовало поведение ургов их скандальному характеру. Вон как они его честили, попадая в плен, а тут молчат, терпят. Значит, ими кто-то манипулирует. И этот кто-то, скорее всего, шаманы.

Словно в ответ на его мысли шаманы завыли что-то совсем уж непристойное для слуха. Не обращавший поначалу внимания на их камлание, Ярослав теперь внимательно прислушался, боясь упустить хотя бы слово. Возможно, это было могущественнейшее заклинание, а может, мантра, вводящая в транс, но сути это не меняло: такой сложной и хитро завернутой, ни разу не повторяющейся цепочки ургских матюгов Ярославу слышать еще не приходилось.

— Красиво! — Чувство легкой зависти тронуло сердце Ярослава. Он-то думал, только русские мастера этого дела, не говоря уж о матросах старой закалки. А тут такое от какого-то дикаря, который и сортира-то теплого не видел. Длиннющий спич о ближайших родственниках, предках и духах неизвестного Ярославу существа, об отношениях этого почтенного семейства со всем многообразием природы и населяющим ее зверьем, которое достойно лишь упоминания в списке мерзостей этого бренного мира, и то лишь ради того, чтобы материал не выдержал подобных гадостей и рассыпался в пыль.

Шаманы говорили долго, непрестанно дергаясь, как на дискотеке, и сменяя друг друга. Ярослав даже присел, дабы в полной мере насладиться зрелищем. Но кое-что заставило его насторожиться. Если поначалу он считал, что это часть какого-то диковинного обряда, например, провожание Рырги на чужбину, то теперь он в этом сильно сомневался. Непонятное магическое напряжение появилось вокруг шаманов.

Ярослав пробудил магическое зрение. Золотистое сияние обволакивало каждую танцующую фигуру. Интенсивность дерганых движений и гортанных выкриков усилилась. Вот один за другим шаманы начали падать на землю (как стало ясно Ярославу, они были живыми, но жутко обессиленными), пока на ногах не остался последний. Он был единственным, в руках у которого находился короткий жезл непонятного за дальностью расстояния вида. Вот он начал чертить им в воздухе замысловатые фигуры. Они зависали уже знакомым по собственным экспериментам Ярослава способом, а потом таяли прямо на глазах. По рядам стоящих ургов прошла волна. Они не могли видеть исчезающих магических знаков, но своей тонкой дикарской натурой почуяли некоторое беспокойство, Ярослав приготовился ко всему.

Неожиданно главный шаман замолк, застыв в нелепой позе. Прямо перед ним стало разгораться голубоватое свечение, идущее от реки. Вот зашумела вздувающаяся горбом вода. Мгновение — и перед шаманом стоит трехметровый столб воды. Тот что-то повелительно квакнул и сделал жезлом текучее движение, подобное тому, какое совершает человек, вставляя ключ в замок и поворачивая его там, отпирая дверь. Ярослав остро пожалел, что задержался на этом берегу. Недоступная ему магия шамана ничего хорошего не сулила.

Резко, с шумом и брызгами, рухнул столб воды. Нет, не весь! Часть воды, которая была «лишней», упала, отпущенная неизвестной силой, но оставшаяся часть сформировала гигантскую человекообразную фигуру.

«Прошел он многие и многие расстояния, истоптал десятки сапог, обломал о морды невиданных чудовищ десятки посохов… короче, пошлялся человек по свету. И продолжалось это до тех пор, пока не встретил он ушастых коротышек, которые премерзко обругали очень важного парня с телом из воды, а потом сказали, что это сделал человек. Так у странника появились проблемы. Нет, у него появились очень большие проблемы…» — На Земле говорили, что шутка поднимает настроение перед боем. Немного снимает мандраж, убирает дрожь в коленках, даже иногда зубы стучать перестают, но с Ярославом этот номер не прошел. Шутка напряжение никак не снимала. Ох, а жить так хочется!

В этот момент шаман достиг консенсуса с водяным демоном (или духом?!). Издавая хлюпающие звуки, тот направился в сторону Ярослава, безмятежно шлепая прямо по поверхности воды. Довольно показательным было то, как этот демон повернулся в сторону человека. То он обращен к Ярославу затылком, а вот уже на его месте появляется гротескное изображение человеческих черт. В «Терминаторе-2» все было почти так же, только здесь это вызывало страх. Не было громилы Арни, да и чан с расплавленным металлом тоже куда-то подевался.

А вызванное существо неумолимо приближалось. Мозг Ярослава панически искал выход. Бегство было отброшено как совершенно бесперспективное, оставался бой, вот только чем биться-то с такой тварью?! На куски ее не порубишь, если только на очень маленькие… Из-за отсутствия подходящих решений Ярослав попробовал освоенное недавно плетение зеленого шара, который по идее должен был быть огненным. Стараясь контролировать Силу, он выпустил шарик небольшого размера. Симпатичное такое зеленое яблочко бодро устремилось в сторону врага. Но тот не зевал: руки из воды чертят короткий знак, невнятный выкрик-приказ, и навстречу магическому снаряду выпрыгнул спрутообразный речной зверь. Полыхнула изумрудная вспышка, и от животного-камикадзе не осталось даже пепла. Водный демон забулькал. Он даже приостановился чуть, весело ему, собаке!

— Ну ты у меня сейчас попляшешь! — Боевой задор начал вытеснять все остальные чувства, кроме злости и испепеляющей ярости. — Ты у меня сейчас так попляшешь!!!

Ноги на ширине плеч, колени полусогнуты. Глаза закрыты. Руки чуть расставлены в стороны, согнуты в локтях. Открытые ладони смотрят вперед. Эта стойка была принята неосознанно, совершенно рефлекторно, словно она была наиболее естественной в данной ситуации. Разум скользит по реке, выискивая сетки-вампиры. Вот одна, а вон еще и еще… Короткие импульсы пронзают воду. Они похожи на плеть Нергала, только малой, очень малой мощности, направленные лишь на то, чтобы напугать тварей в воде и заставить их двигаться в сторону водного монстра. Параллельно этому разум ищет подходы к этим странным животным. Вот оно! Нашел! Сначала попробуем на одном.

Первый пробный импульс. Сетка аж заурчала от удовольствия, поглощая дармовую энергию. А теперь еще, и еще, и проскальзываем в мозг твари или что там у нее вместо мозга. Щедро вливаем Силу, искусственно, в сжатые сроки, ориентируясь на одни ощущения, увеличиваем мощность атаки этой твари и сопротивляемость ее организма к повреждениям. Оставляем открытым канал подпитки… Теперь следующая тварь.

Ярославу казалось, что он тратит на все часы, но проходили доли секунд. Он щедро расходовал накопленную собственную мощь, создавая опаснейших монстров из не слишком сильных хищников Костяной. Наконец усовершенствованные монстры окружили водного демона, тот непонимающе оглядывался. Рокот ревущего водопада раздавался где-то в глубинах его непонятного тела.

«Вперед!!» — Мысленный приказ Ярослава был подобен удару бича. Тела речных вампиров взметнулись над поверхностью воды, выстроив над демоном купол из поглощающей магию сетки. И в этот момент Ярослав потянул энергию из самих вампиров по оставленным им каналам, те же в свою очередь начали высасывать энергию из демона. У того была защита, подобная Ярославовой, но Ярослав предусмотрел и это. В момент начала выпивающей силы атаки он метнул вперед сжатые в пику магические жгуты. Стремительный росчерк магического удара, и отвлекшийся на вампиров демон протестующе заревел. Магический удар он проглядел, и защита оказалась пробитой. Ярость душила повелителя воды. Смертный осмелился сопротивляться! Вампиры забыты. Забыта пробитая защита. Цель одна — разорвать зарвавшегося человечишку. Выкрик магического приказа, и кулак волны, возникшей на ровной поверхности реки, ударил в человека.

Ярослав пожалел, что не отошел от берега подальше. Сильно, очень сильно пожалел. Уцепившись магическими чувствами за скалу, которая ощущалась глубоко под ногами, напитывая все тело Силой, щедро откачиваемой из демона, он стоически терпел адскую боль дробящихся и мгновенно заживающих костей. Только избыток закачиваемой магии позволил Ярославу выжить в этой критической ситуации.

Наконец волна схлынула. Ни мгновения не раздумывая, Ярослав метнул в демона еще одно магическое копье. Изумленный вопль был ему ответом. Уверившийся было в гибели человека демон как раз собрался поплотнее заняться обнаглевшими вампирами, которые с жуткой скоростью пожирали его энергию, но последовал новый неожиданный удар, прорывающий защиту.

— Уааа-ууурррр!! — Рев ярости далеко разнесся над водой.

Не успело смолкнуть эхо, как демон хлестнул выросшим из его тела водяным щупальцем. Ярослав распластался на земле, пропуская над собой смертельно опасный водный бич. Говорят, что вырывающаяся под гигантским давлением вода способна разрубать стальные листы, и что-то подсказывало Ярославу, что щупальце обладало схожими, если не гораздо более сильными свойствами. И сразу же пришлось перекатываться в сторону. Обратным движением бич стегнул по земле, вспоров ее поверхность, как гнилой мешок. Так долго продолжаться не могло, и следующий удар Ярослав встретил плетью Нергала. Ставшее уже привычным оружие легко перерубило отросток демона. Извивающийся, еще мгновение назад угрожающий жизни Ярослава, этот обрубленный отросток осыпался мелким дождем прямо ему на голову. Отделенный от тела, он потерял все свои магическим образом приобретенные свойства.

Занимаясь угрожающей его жизни водяной плетью, Ярослав как-то упустил из виду самого демона, а тот готовил вторую атаку. Повернувшись лицом к водяному монстру, Ярослав увидел несущееся ему в лицо копье водной магии. Уворачиваться не было времени, и тогда Ярослав швырнул вперед, прямо перед собой, почти до предела опустошив свои резервы, гигантский сгусток энергии, сотворив таким образом мощнейший щит Силы. Удар двух встретившихся сил был страшен. Удерживаемый на пределе возможностей сотворенный щит Ярослава проволокло по берегу пару метров, только чудом не опрокинув. Выдержал! Устоял! Но давление на щит продолжается. Монстр решил посоревноваться в голой мощи. Молот воды трансформировался в чудовищный пресс. От напряжения у Ярика вздулись все жилы. Мышцы трещали от запредельных усилий, безуспешно пытаясь помочь разуму. Но энергии не хватало, резервы были исчерпаны. И тогда Ярослав вспомнил о вампирах. И потянул из них Силу, подпитывая ею свой щит. Стало полегче, появилась даже какая-то надежда.

Противостояние затягивалось. Противники застыли друг против друга. Ярославу отступать было некуда, а давший слабину водный демон открылся бы для удара. Но вот он дрогнул, давление ослабло. Воодушевленный, Ярослав начал с еще большим упорством выкачивать энергию из демона, продвигая свой щит вперед с каждым новым глотком Силы. И демон не выдержал, запаниковал. Наверное, впервые в своей тихой жизни на этих задворках мира он встретился с таким противником. Пробулькав что-то невнятное, он резко убрал свой магический пресс и рванул в противоположную от Ярослава сторону. Желание убивать, как и гонор, у него явно куда-то пропали. Вампиры не поспевали за столь резвой жертвой, поэтому демон легко вырвался из их объятий, лишь пару раз применив смертоносный водный хлыст.

И тогда Ярослав вспомнил то, что он накрепко усвоил в своих странствиях по этому негостеприимному миру. Никогда не оставляй у себя за спиной поверженного врага. Врага надо добивать, чтобы некому было мстить. И, следуя этому закону выживания, Ярослав сформировал свой собственный молот из остатков щита. Кисти рук сцеплены и занесены над головой. Давящая тяжесть концентрированной магии вдавливает в мягкую землю. Наконец, посчитав момент подходящим для удара, Ярослав делает движение — словно заносит над головой топор, собираясь рубить дрова. И гигантский молот находит свою цель. Нечто незримое припечатало улепетывающего монстра сверху, разрывая магические связи его водного тела. Плеснуло, как от взрыва авиабомбы, и вот течение сносит вниз странное маслянистое пятно темного цвета. Немыслимый ранее для Ярослава магический поединок завершился его полной и безоговорочной победой.

Ярослав устало опустился на изрытый беспощадными ударами берег. Смертельно хотелось отдохнуть, но нельзя. Нельзя ни в коем случае. Урги остались на том берегу. И их было ой как немало. А поединок разогнал речных монстров, освободив на некоторое время брод. Так что при достаточно сильном влиянии на своих подчиненных вождь или шаман мог погнать этих угрюмо стоящих воинов в бой против Ярослава. Но на том берегу повисла мертвая тишина. Главный шаман, потрясенный, выставив перед собой жезл, словно пытаясь отгородиться им от наводящего ужас Рырги. Простые же воины застыли недвижными статуями, обескураженные и потерянные, как куклы[112] без кукловода. Смотреть на них почему-то было очень грустно. Не было даже ненависти к врагам, а только печаль по несбывшимся надеждам тяготила сердце. Ведь не будь у ургов этого проклятого пророчества, Ярослав мог бы и прижиться у них. Участь странника не казалась на этом берегу такой уж привлекательной. Ярослав резко тряхнул головой:

— Только разнюниться еще не хватало. План действий таков: смываю, пока не исходит от воды никакой опасности, эту налипшую грязюку и двигаю отсюда подальше.

Сказано — сделано. Кое-как смыта налипшая грязь и противный липкий пот. Холодная вода охладила жар минувшей схватки. Отпустило напряжение, сковывающее мышцы. По-собачьи встряхнувшись всем телом, Ярослав медленно побрел прочь от реки, туда, где виднелись верхушки гор. Лишь раз он оглянулся на остающихся позади ургов, но они все так же стояли соляными столбами, потрясенно глядя ему вслед. И из самых лучших хулиганских побуждений Ярослав помахал остающимся рукой. На прощанье!

Так закончилась еще одна веха в его жизни. А по стойбищам ургов пошли гулять обрастающие все новыми и новыми подробностями сказания о пришествии Рырги Великого.

ГЛАВА 15.

Олег лежал в плетеном гамаке и лениво потягивал пиво. Или эль! Еще отец так называл свой любимый напиток, эту привычку перенял и Олег. Правда, здешний мажордом популярно объяснил ему, что пиво для простонародья и уважаемому гостю не стоит опускаться до этого уровня. Мол, для благородных господ и их магических высочеств существует кровь виноградной лозы. Вот истинно достойный напиток! Но Олег только отмахнулся. Здешнее пиво было божественно. Густое, с необычным ароматом, оно невообразимо радовало истосковавшийся по любимому напитку желудок. Любой земной сорт по сравнению с этим «напитком простонародья» выглядел лошадиной мочой.

— Именно так, — в такт своим мыслям, подтверждая любимую аллегорию бравого Швейка, кивнул Олег.

А ведь чертовски приятно вот так полежать на солнышке, зная, что тебе ничто не грозит и тебе никуда не надо спешить. А солнце ласкает твою кожу, на слуху тихое ворчание прибоя в далекой гавани… Сказка! Все-таки с умом выбрал Архимаг место для своей загородной резиденции.

Олег вернулся мыслями на три недели назад. Как они боялись Архимага и Магистра Наказующих! А все оказалось намного проще и удачней! В день прибытия в загородное имение льера Виттора их разместили по комнатам, где они и отрубились как убитые. Волнение волнением, а усталость от качки на корабле была жуткая.

Следующее утро началось с визита Бримса.

«Льера Бримса, — мысленно поправил себя Олег. — Пора привыкать!».

Этот Бримс вошел в общую залу, где они завтракали. Вернее, как-то просочился в комнату и присел на стул. Его заметили, наверное, только минут через пять. Олег вспомнил, как сам вздрогнул, когда его взгляд наткнулся на человека на стуле, который, казалось, еще какие-то мгновения назад пустовал.

— Да вы ешьте, ешьте! Я подожду, — успокаивающе замахал руками Бримс.

Правда, они не сразу врубились, что это и есть великий и ужасный Магистр Наказующих. Ну подумаешь, подкрался какой-то молодой парень, завалился в кресло и наблюдает. Хотя выделялся он сильно. Про таких обычно говорят «щеголь». А как иначе? Одет в белоснежный мундир. Белая куртка, брюки, даже сапоги — все белое. Олег тогда еще подумал, крашеная кожа на сапогах или это натуральный цвет? Вроде как белой кожи не бывает, но здесь черт его знает.

Единственное, что Олег распознал в нем с первого взгляда, так это принадлежность к спецслужбам. У них на погранзаставе служил один особист. Точно такой же — с хитрым и цепким всеохватывающим взглядом, вечно что-то вынюхивающий, уверенный в себе и чувствующий у себя за спиной согревающее дыхание могущественной Системы. Правда, это не мешало ему быть классным мужиком и товарищем. Все остальное было, что называется, печатью профессии. На молодом парне, сидевшем сейчас перед Олегом, лежала та же самая печать.

Увидев, что гости из иного мира закончили завтрак, он чуть привстал и, кивнув головой, представился:

— Льер Бримс. Магистр Наказующих острова-государства Нолд. — Его внимательные и такие старые на молодом лице глаза обежали лица всех присутствующих. — Ну а с вами всеми я уже знаком… Заочно, так сказать. Представляться нет необходимости.

— Тогда чем мы можем быть вам полезны? — решилась на вопрос Настя. — Ведь мы уже все рассказывали капитану Айрунгу…

— О да, он уже передал записи ваших бесед. Но видите ли, в чем дело, вы все же иномиряне. А это целая проблема…

— Для вас или нас? — взял быка за рога Олег.

— Взаимно, мой друг, взаимно, — произнес глава здешней спецслужбы и подробно объяснил все нюансы их положения.

И молодые люди впечатлились, прониклись, так сказать. Расклад был такой — они иномиряне, и они опасны. Во-первых, их организмы. Бримс сказал, что мархуз знает, какие микробы и вирусы, носимые в себе иномирянами, опасны для мира и насколько мир опасен для них. Нужны медицинские исследования и меры повышения устойчивости к болезням и излучению солнца. На робкое возражение Насти о том, что они вроде как здоровы, Бримс снисходительно заметил, что после первой беседы с Айрунгом тот наложил на них временное ограждающее заклятие. После чего добавил, что оно должно скоро выдохнуться. Возразить на это было нечего.

Следующее, на что указал Бримс, было то, что для науки принципиально важно изучить в магическом плане людей из иных миров. Олега словно шилом кольнуло, и, перебив льера, он воскликнул:

— А может, мы от вас вообще очень сильно отличаемся!

Его собеседник понимающе усмехнулся:

— Нет. Это смог проверить Айрунг еще на корабле. Вы такие же, как и мы. В смысле здешние люди.

Олег кивнул, но оговорку про разделение людей и каких-то «мы» запомнил. А Бримс продолжал:

— Кстати, Олег, например, вероятно, сможет поступить в нашу Академию Общей Магии. Есть у него некоторые задатки… А это даст ему шанс сделать карьеру в нашем мире. Что же касается остальных, мы поможем им небольшими деньгами и своим покровительством. Поверьте, это многого стоит под нашим небом.

— А вернуть нас назад вы не сможете? — робко спросила Наташа.

— Мы могущественны, но не всемогущи, — засмеялся этот странный франт. — Это было под силу только вартагам. Тем, что из сказок.

— То есть мы будем вынуждены жить в вашем мире?

— Милая девушка, не в нашем, а теперь уже и в вашем тоже. Поэтому я и говорю, что если вы пойдете нам навстречу, то мы берем на себя ваше обустройство.

— Ну что ж, все понятно. По этому поводу у нас уже был разговор с капитаном, но непонятно другое, — снова вмешался Олег.

— Что же именно?! — делано удивился Бримс.

— То, что вы утаили часть правды. Вам нужно от нас нечто большее, чем медицинские и магические исследования, а также сведения о технологиях нашего мира.

— Про технологии я не говорил ничего, хотя, если вы действительно сможете что-то восстановить по памяти, это будет просто замечательно.

— Значит, против остального у вас нет никаких возражений? — продолжил напирать Олег.

Его собеседник от души рассмеялся:

— Знаете, вы мне начинаете нравиться. Молодой человек, поверьте мне, с таким напором и проницательностью вы далеко пойдете. Стоит вас чуть-чуть подучить, и из вас получится достойный профессионал.

— Вы опять не ответили, — дугой выгнул бровь Олег.

— Ну хорошо, хорошо. Нас очень сильно интересует пропавший член вашей группы. Малейшие крохи информации о нем, о его состоянии и поведении, все, что вы знаете.

— Ярослав?! Но он погиб! За ним погнался этот мархуз и наверняка сожрал, — зашумели девушки.

— Тихо, тихо, уважаемые дамы. Поверьте моему опыту, человек, который выжил там, где не мог выжить никто другой, не может погибнуть столь бездарно. Пусть и в лапах смертельно опасного монстра!

В разговор снова вступил Олег:

— Ну ладно, он выжил. Зверь его не убил, но ведь он остался в этих, как их там, Заар'х'дуор. А капитан нам рассказал, что это рассадник зла и земли Смерти. Да не простой какой, а с большой буквы. Он еще сказал, что на относительно безопасном побережье выжить-то трудно, а уж в глубине земель — верная смерть.

— Заар'х'дор, — поправил его Бримс.

— Что?!

— Правильно — Заар'х'дор, земли мертвых духов. Место упокоения двух величайших цивилизаций древности: ящеролюдей — рептохов[113] и ящероконей — рептохорсов.[114] Место, откуда не возвращаются.

— То есть?!

— В невообразимой древности там происходили мощные битвы. С применением магии и различных технических приспособлений, что привело к изменению самой реальности. Реальный мир там словно плывет, порождая чудовищные искажения законов нашего мира. Надеюсь, вы заметили зеленое солнце? — с каким-то задумчивым видом рассказывал Бримс. — Там иная магия, порождения старых войн, переродившиеся животные и разумные. Все это образует такой коктейль, что оттуда мало кто возвращается. Вернувшихся единицы, и только пятеро — в здравом рассудке.

— Но мы ведь выжили… — неуверенно протянула Олеся.

— Вы были на самом краю, и то вас чуть не сожрал мархуз, — засмеялся льер Бримс. — Вам просто дико повезло. Там еще стабильны законы реальности, мало монстров. А вот дальше даже лучшие маги не рискуют соваться. Считается, что эти земли прокляты как Светлыми, так и Темными богами Торна.

— Дела-а, — протянул Олег. — А что же с теми пятью?

— С какими?

— Ну что вернулись в здравом рассудке?

Прежде чем ответить, Бримс внимательно посмотрел на любопытствующего, затем сказал:

— Это произошло еще три тысячи лет назад. Ну что такое плюс-минус столетие? То было время безбашенных авантюристов, которые ради наживы и своей доли удачи были готовы броситься хоть в объятия Кали. И пятеро ее нашли…

— Кали? — Уже знакомый со здешним пантеоном по рассказам Арга Олег был настроен скептически.

— Нет, удачу, — понимающе усмехнулся Бримс. — Трое из них обрели артефакты невиданной мощи, а двое получили знания и Силу. — И, прикрыв глаза, он начал чуть ли не с благоговением перечислять: — Молот Зелода, Скипетр Власти и Череп Некронда. Спасение и проклятие нашего мира.

— Простите, но почему проклятие? — не выдержала Олеся.

Бримс повернулся к ней:

— Их хозяин обладает большим могуществом. Молот Зелода может раскалывать стены мощнейших крепостей. Скипетр Власти — повелевать стихиями, а Череп Некронда — поднимать армии мертвых и вызывать демонов. Когда-то обладание одним из этих артефактов решило исход войны, великой войны.

— А где они сейчас? — опять встряла Олеся.

— Утеряны уже полторы тысячи лет. Самый могучий, Скипетр Власти, пропал вместе с хозяйкой и магом, который обрел в Заар'х'доре Силу и знания. Череп Некронда был уничтожен в начале Войн Падения, а Молот Зелода пропал вместе с самим Зелодом.

— А что произошло с последним из этой пятерки?

— Маг Грасс основал государство Нолд и погиб в начале первых кошмарных лет Войн Падения, ценой своей жизни остановив наступление армии Объединенных Колоний Заката.[115] Это дало нам передышку в год, и мы смогли подготовиться к отражению агрессии. Счет погибшим в той войне шел на десятки миллионов. Эльфы и гномы до сих пор не смогли оправиться от потерь тех лет. — Бримс постучал трехзубой вилкой о крышку стола. — Но это все дела забытых дней. Сейчас нас интересуете вы и ваш товарищ.

— Но вроде как с Яриком уже решили, что у него нет шансов? — хором удивились собеседники Магистра.

— Этот ваш дракон строил Аркан Силы, невозможность построения которого доказана уже не один раз. А ваш Ярик выжил в катаклизме, в котором гибли могущественные маги. И если у кого есть шанс выжить в Запретных землях, так это у него. А выжившие в Запретных землях люди, как вы, наверное, уже поняли, это источник беспокойства для всего мира. В круг моих задач входит наблюдение и контроль за всеми опасными для сложившегося миропорядка процессами. Видите, я предельно с вами откровенен.

— То есть вы хотите найти эту проблему в лице Ярика и устранить ее? В нашем мире персонаж одной спорной книги сказал: нет человека — нет проблемы. У вас так же?

— Ну что вы говорите. Мы что, варвары, по-вашему, что ли? Это, право, даже оскорбительно! Такими ценными кадрами, как ваш Ярик, разбрасываться просто невиданная роскошь!

На этом их разговор тогда завершился. Магистр Наказующих быстро откланялся и ушел, а иномиряне остались одни. Начавшееся было бурное обсуждение завершилось очень быстро, так как выбора у них практически не было: либо они принимают условия Бримса и иже с ним, либо остаются один на один с неизвестным миром.

На следующее утро они сообщили о своем согласии на сотрудничество. И у них начались трудовые будни в этой загородной резиденции Архимага.

Первую половину дня над ними проводили какие-то эксперименты. Ну и что из того, что ни один прибор не только не знаком, а даже не вызывает никаких ассоциаций? Пускай здесь вместо систем компьютерной диагностики и рентгена сложные конструкции из цветных шариков и головоломные геометрические фигуры на полу, сути-то это не меняет!

Примерно через недельку каждый из них начал получать по стакану какой-то чрезвычайно вонючей жидкости. Это был результат изысканий алхимиков, вонючая жидкость должна была сделать организмы иномирян иммунными к здешним болезням. Если судить по тому, что гости с Земли все еще не болели, цель была достигнута.

Вторая половина дня посвящалась длительным беседам в состоянии гипноза с невзрачным мужичком — одним из подручных Магистра Ищущих. Воспоминаний о ходе этих бесед не сохранилось ни у кого. На фоне всех этих нагрузок каждый день выделялось по два часа на обучение. Оно было посвящено письменности и этикету. Активно использовались улучшающие память и концентрацию ее артефакты. Хотя для землян все же несколько необычно было научиться через три недели вполне сносно читать и писать на общем языке. Прикрепленный к ним специальный инструктор из младших учеников объяснил, что такая высокая скорость обучения связана с уже имеющимися письменными навыками.

Олег спросил о необходимости изучения этики примерно так:

— Уважаемый льер Рауль, не подскажете ли вы… — Завершить фразу он так и не успел. Рауль просто взвился при этих словах подопечного:

— Запомните, Олег! Я не льер! Только ваше незнание и инородность не дают мне права заподозрить вас в издевке, в противном случае я вызвал бы вас на дуэль.

На успокаивающий бубнеж шокированного вспышкой Олега он не отреагировал и прочитал им всем короткую лекцию о местной иерархии власти. Как уже поняли молодые иномиряне, в этом мире есть дворяне и простые люди. Рауль же добавил, что к дворянскому сословию относятся люди, чьи предки были внесены в Списки Крови королем или высшим правителем и имели земельный надел (к ним обращались — грасс), а также неполные дворяне, которые купили или получили титул, но без земельного надела — обращаясь к ним, использовали приставку лин. Отдельно стояли маги. Существовали Истинные маги, которые обладали огромным магическим потенциалом и развивали его до немыслимых высот. У таких перед именем стояло слово льер или льерисса. Но существовали и обычные маги, имевшие крохи Силы и развивавшие их путем долгого изучения. К таким обращались по титулу, соответствующему их иерархии в Гильдии Магов. Младший ученик было самым низшим званием в этой иерархии.

Истинные маги презирали обычных магов, пускай последних и было значительно больше. Эпитеты, как то: «крохоборы», «ворюги» — говорили о многом. Все это младший ученик Рауль поведал с каменным лицом, как давно заученный урок. Только тогда, приглядевшись, Олег понял, что перед ними еще сопливый мальчишка, который только-только столкнулся с суровой правдой жизни. Ему, будущему магу, уготовано всегда быть на вторых ролях, и всего лишь из-за того, что он меньше одарен природой.

«Не все так гладко в Датском королевстве, как нам хотят показать. Ой не все!» — подумалось Олегу.

А потом произошло важное в их жизни событие. К ним вышли льеры Бримс и Виттор. Нет, не так — льеры Виттор и Бримс! Архимаг и его правая рука! Все происходило в том же обеденном зале, который гости уже успели изучить досконально — как-никак каждый день здесь обедали! Широкие окна с видом на далекий лес, стены, сложенные из белого камня и украшенные изящными гобеленами. Они еще с девчонками долго смеялись над некоторыми из них (не все, изображенное там, соответствовало нормам земной морали!). Пол с мозаикой, изображающей сражения магов-людей с представителями иных рас и всевозможными монстрами. О том, что сражались все же маги, можно было судить по молниям, смерчам, вызываемым демонами, которые активно использовались в этих боях. Поверх всего этого великолепия стоял длиннющий стол, персон на пятьдесят. Обыкновенное полированное дерево, с будто светящимися изнутри прожилками. Вроде как обычное дерево, но наверняка стоит безумных денег.

Мысли Олега прервал голос Архимага:

— Молодые люди! Я рад сообщить вам, что результаты исследований показали вполне ожидаемый результат. Вы признаны абсолютно безопасными для нашего мира. Что же касается нужных нам знаний, то они уже от вас получены подручными Магистра Ищущих. В свете всего этого вы можете считать себя полноправными жителями нашего Торна. — Виттор по-отечески улыбнулся и продолжил: — Кроме этого, вам не стоит волноваться о своей дальнейшей судьбе. Как и было обещано, Совет Мастеров берет вас под свое покровительство.

Глава Совета Мастеров ненадолго замолчал, давая своим гостям осмыслить услышанное. У молодых людей дружно вырвался вздох облегчения. Они конечно же надеялись на подобный исход, но червячок сомнения все же грыз. Девчонки и парень переглядывались и весело подмигивали. Это, разумеется, не соответствовало канонам светского поведения, но шумных возгласов и споров уже не было. Уроки этикета давали о себе знать!

— Учитывая, что наш несовершенный мир разделен на государства, мы предлагаем вам принять наше гражданство… Со всеми вытекающими отсюда правами и обязанностями. Ваше добровольное сотрудничество дало нам ценную пищу для дальнейших исследований сразу в нескольких областях теоретической магии. А это должно быть вознаграждено. — И снова добрая улыбка. — Кроме того, иные государства не придерживаются наших высоких общечеловеческих принципов, и сотрудничество с ними может привести к пагубным для вас последствиям.

Молодые люди притихли. «Правильно. Сначала пряник, а потом кнут. И чем больше пряник, тем внушительней кнут!» — подумал Олег, а вслух сказал:

— В связи с тем, что мы уже знакомы со здешними людьми и у нас налажены столь теплые взаимоотношения, я, наверное, не покривлю душой, если скажу за всех. — Он обежал взглядом лица своих товарищей по несчастью: ободряющее Насти, полупрезрительное Олеси и восторженное Наташи. — Мы с благодарностью примем ваше предложение. Как говаривали у нас дома: от добра добра не ищут!

— Очень хорошее и верное присловье! Только почему вы говорите «у нас дома»? Я думаю, вам уже надо привыкать к тому, что теперь ваш дом здесь, — сделал широкий охватывающий жест рукой маг. — А о подробностях мы сейчас поговорим… Итак, насколько я понимаю, вам, девушки, наш холостяк Бернар предложил руку и сердце, на что вы ответили согласием?

Он смотрел на Олесю и Наташу. Те согласно кивнули, а Олег и Настя воззрились на них в немом изумлении. Нет, они, конечно, подозревали нечто подобное, даже говорили об этом, но вот чтобы так, чтобы цивилизованные девушки согласились чуть ли не на жизнь в гареме, это из ряда вон!

— Церемония пройдет по желанию жениха и невест через два месяца, в храме Феникса, недалеко отсюда. Вопросами вашего благоустройства займется сам жених. — Виттор залихватски подмигнул и продолжил: — Я вам скажу, что очень завидный жених. Богат, красив, удачлив и умен, из известного рода. Недавно стал капитаном судна, эта должность обеспечивает гарантированным жалованьем и хорошим домом. Пускай не Истинный маг, но и не простой смертный. Вы не пожалеете.

Во время этой короткой речи Олег и Настя стояли двумя соляными столпами. Потрясение было слишком велико. Эти смешливые и невообразимо капризные девчонки умели устраиваться в жизни, ничего не скажешь! Что-то близкое к этому пронеслось в голове у Насти, Олега же занимало нечто другое: если помощник Бернар теперь капитан, то что стало с капитаном Айрунгом?

— Теперь поговорим о вас. — Архимаг наконец обратил свое внимание на другую пару. — С вами все гораздо интересней. Вами, Олег, заинтересовался наш Магистр Наказующих, и у него есть для вас предложение. Но замечу сразу же, что если вы не примете его, то никакого принуждения не будет и вас обеспечат работой с вполне приличным для пусть и небогатой, но безбедной жизни заработком. Решать только вам.

— Тогда, с позволения нашего уважаемого Архимага, льера Виттора, я начну, — вступил в разговор льер Бримс. — Олег, как я уже говорил вам, у вас есть ростки Дара, Дара магии. И, если их взрастить, получится очень впечатляющий результат. Это, кстати, показали и наши исследования. Вам просто нужно пройти обучение в Академии Общей Магии. Дар как алмаз — его тоже сначала нужно извлечь из глубин, а затем огранить, дабы получить сверкающий бриллиант!

— Но как же Анастасия? — растерянно забормотал Олег. Все предыдущие разговоры он не принимал всерьез, но сейчас почему-то мучительно захотелось стать частью чего-то могучего, тайного и невообразимо прекрасного, как все сверхъестественное. — Я не смогу ее оставить!

— Ничего с вашей девушкой не случится. Вы же не в тюрьме будете. Два дня в неделю вы сможете встречаться. Кроме этого, мы можем предложить уважаемой Анастасии поступить в наш Университет Культур, выпускники которого ценятся по всему цивилизованному Торну. Так что скучать она не будет! Ваше решение?

Олег посмотрел в глаза Насти и взял ее за руку. Мучительное желание стать чем-то большим боролось с невозможностью покинуть свою девушку. Но подруга решительно, как делала только она, поджала губы и прошептала:

— Давай соглашайся! Неужели ты думаешь, что нас обоих устроит жизнь, как у этих дурочек? В этом мире надо обустраиваться и достигать каких-то вершин. Я тоже соглашусь на этот их университет. Поглядим, кто чего достигнет в новом мире!

Последние слова она произнесла с задорной улыбкой, которая так нравилась Олегу. Он же лишь без слов кивнул и легонько сжал ее руку.

— Мы согласны! И я, и Настя согласны на обучение в ваших университетах.

— Ну вот и отлично, — добродушно улыбнулся Архимаг. — Просто отлично. Пару месяцев вы поживете прямо тут, пока будет отработана ваша легенда и мы поднатаскаем вас в том, что знают даже наши дети.

— Постойте, а при чем здесь легенда? — удивился Олег.

— Право, Олег, вы меня разочаровываете, — произнес льер Бримс и укоризненно покачал головой. — Ну неужели вы думали, что мы позволим открыто шагать по стране такому лакомому кусочку для чужих разведок, как вы?

ГЛАВА 16.

Вот уже несколько часов Ярослав шел в полном обалдении. Чувство реальности происходящего приглушенно вопило, зажатое в дальнем углу сознания. Представления об этом чертовом мире встали с ног на голову. А как еще реагировать на совершенно безумные пертурбации окружающего мира? Идешь себе, идешь. Никого пальцем не трогаешь, а неприятности уже выглядывают у тебя из-за плеча, противно хихикая в кулак.

Изменения начались с земли под ногами. Мертвая, потрескавшаяся земля, усеянная мелкими пучками жесткой и противной на вид травы, сменилась радующим глаз разнотравьем. Ноги приятно погружались в это мягкое шевелящееся море, оживающее под каждым дуновением ветра.

Потом пришел черед птиц. За весь период, что Ярослав находился в этом мире, он еще ни разу не слышал и не видел ни одной птицы. Нет, мелкое зверье (а то и совсем не мелкое) оживляло сменяющиеся пейзажи своими воплями животной ярости или смертельной агонии, но вот успокаивающего щебета мелких птах раньше не было. А тут на тебе! Щебет, свист, между высокими степными травами заскользили пичужки с ярким оперением. Высоко в небе стали появляться более крупные представители царства пернатых. Магический ореол почти отсутствует, так, слабенький фон, и все. У Ярослава начало появляться ощущение, что природа тех мест, где он раньше путешествовал, была не совсем нормальна.

А потом произошла совсем странная вещь — изменилось здешнее солнце. Это выглядело совсем уж дико: вот ты делаешь шаг под светящимся живым зеленоватым светом шаром, а следующий — уже под ярко-желтым светилом, очень похожим на земное. И мир преображается. Кажется, что с плеч твоих сбросили с десяток килограммов. Делаешь шаг назад, и снова все по-прежнему, только ты уже замечаешь незримую давящую тяжесть. Чувства какие-то притупленные, оглушенные. Снова шаг, и ты уже под новым солнцем, и кажется, что у тебя с глаз спали плотные шоры. Мир не выглядит прекрасным, но ты осознаешь, что он иной, что он изменился. А ведь от злополучного брода прошел совсем немного!

Так, не переставая удивляться в глубине души, Ярослав продолжал свой путь. Животный мир стал разнообразнее степного с того берега реки. Здесь паслись небольшими группками какие-то рогатые животные, старающиеся спастись бегством при приближении человека. Стайки мелких зверьков-падальщиков сопровождали зубастых охотников. Готовящийся к бою при каждой такой встрече Ярослав с величественным видом игнорировался. Только однажды, когда он приблизился на слишком близкое, по мнению хищника, расстояние, тот коротко рыкнул и сделал прыжок в сторону человека. Но был тут же развален на две неравные части. Свита из падальщиков восторженно взвыла и набросилась на то, что раньше было их господином и кормильцем.

Горы приближались. Их облик сильно отличался от тех, где уже побывал Ярослав. Они были какими-то более уютными, что ли. От них не веяло силой и мощью непокоренного величия. Те горы были суровы, и над ними тяготела печать древней ненависти и борьбы, которая отравляла сам воздух. Здешние же горы были просто горами. Красивыми и величественными, именно такими, какими и надлежит быть горам. Они не были изломанными порождениями безумной магии, они просто были.

Ярослав шел, наслаждаясь жизнью, дыша полной грудью, с нетерпением молодого зверя ожидая новых встреч и событий. С нетерпением такого молодого и глупого зверя, который не усвоил крохи с таким трудом добытой информации о здешних землях.

Все началось у подножия симпатичного холма, поросшего густой травой необычного терракотового цвета. Остановившись передохнуть и обдумать дальнейшее свое передвижение, Ярослав задрал голову к вершине холма. Там что-то подозрительно блестело. Любопытство зашевелилось, словно выглядывающий из берлоги медвежонок.

— Свои слабости надо холить и лелеять! Ибо они твои, а ничьи другие, — со значением пробормотал Ярослав, потом помолчал и продолжил: — Ну или, по крайней мере, это надо делать хотя бы изредка!

Сказав это, он полез наверх. Позже жизнь показала, насколько он ошибался.

На вершине холма стоял небольшой металлический столб, увенчанный зеркальным металлическим диском метрового диаметра. Поверхность диска была вся испещрена мелкими трещинками, а по краям его украшали зеленоватые разводы мерзкой слизи, очень напоминающей плесень. Сама поверхность была несколько вогнутой к центру. Это древнее, неизвестно зачем установленное здесь металлическое зеркало могло поворачиваться практически в любую сторону и под любым углом. Ярослав наклонился к нижнему краю зеркала, стараясь получше рассмотреть способ крепления. Это ему так и не удалось.

Резко заныло чувство опасности, но он не успел отреагировать. Раздалось звучное «бляммм», и одновременно с этим Ярослав огреб по лицу мощный удар повернувшегося зеркала. От неожиданной и страшной боли, отозвавшейся звоном в ушах и «мушками» перед глазами, он потерял ориентацию в пространстве. Но тем не менее инстинкты все же заставили ставшее непослушным тело откатиться за стойку с зеркалом и замереть там.

Тишина. Здешний аналог кузнечика тихо шебуршит передними лапками о щетинистое надбрюшье. Ветер мерно колышет траву. Уши Ярослава настороженно ловят все звуки. Его магические резервы еще не были восстановлены полностью, но кое-какое сопротивление он оказать все же мог. Но вот беда — оказывать сопротивление как раз было некому. Быстро, практически мгновенно оправившись от удара, волевым усилием остановив кровь, Ярослав сканировал окрестности и ничего не находил. Ничего! Абсолютно никаких магических объектов, те же самые чувства не обнаруживали и никаких живых существ. Вокруг только небо, трава и стрекочущие жучки. Лепота. Вот только крупный обломок камня прилетел неизвестно откуда, ударил в верхний край зеркала и заставил его нижний край по всем законам физики звездануть человека по лицу. Веселый такой обломок, сам по себе взял и прилетел. Жаль, не знал Ярослав таких законов, которые позволяли бы простым камням самопроизвольно наносить телесные повреждения человеку. Кроме магии, разумеется, которой здесь как раз и не наблюдалось.

«Вот и тарки нагрянули. Небось услыхали трам-тарарам у брода и пришли посмотреть, кто тут такой невежливый. — Ярослава охватила досада. — Так хорошо шел. Мирно, спокойно, и на тебе, камешек прилетел!».

Бесконечно так лежать было нельзя, и Ярослав пополз к краю холма. Он ужом или, что более близко к здешним реалиям, костяным удавом извивался среди густо разросшейся травы. Только решил было высунуть голову, как чувство опасности заставило его перекатиться в сторону и уже там высунуться. А там, где мгновение назад была его голова, просвистел родственник первого булыжника. Глаза же Ярослава увидели очень неприятное для него зрелище. Легко ступая по земле, на холм поднимались могучие чудища с мерзкими харями. Именно так — чудища с харями, в количестве аж пяти штук. Беззвучно ступают мощные ноги, словно даже и не приминая травы. Как и описывал Гхол, роста высокого, тела покрыты толстой кожей сероватого скального цвета. Перекатываются валуны мышц. Морды премерзкого вида с улыбками, демонстрирующими впечатляющие клыки. Глазки маленькие, но хитрые. Ушей не видно. Нос похож на нос рядового урга, только крупнее раза в четыре. Из одежды только набедренная повязка. Типичные дикари, так и пышущие жаром первозданной природы. При виде этих существ сразу же возникали ассоциации со скалами. Древними скалами этого мира, словно сами горы породили столь удивительные существа.

Но времени умиляться новым открытиям у Ярослава уже не было: замечательные дикари неотвратимо приближались, правда, намерения у них были отнюдь не мирные, о чем говорили не только пущенные камни. Трое тарков держали в лапах (руками их назвать язык не поворачивался!) по сучковатой дубинке, отполированной частым использованием. Размер каждого из этих примитивных орудий был под стать росту каждого тарка. Один из них раскручивал над головой нечто подозрительно напоминающее пращу. Глаза его цепко обшаривали всю вершину холма, выискивая малейшее движение. Счастье Ярослава, что он сейчас смотрел сквозь густое переплетение трав, скрывавшее его от врагов. Пятый же тарк, шедший на шаг впереди своих товарищей, был самый здоровый, почти на голову выше всех остальных. И этот здоровяк, возбужденно сопя, топал вверх, держа на изготовку гигантский молот, который был явно не дикарской поделкой. Выполненный из темного, почти черного, металла, с отливающей красным деревянной ручкой. Искусные узоры, покрывавшие это немудреное орудие убийства, переводили его в разряд произведений искусства.

«Пора делать ноги! — Мысли закружились в привычном предбоевом хороводе. — Уж больно крепкие вы ребята. Мне с вами, пожалуй что, и не сладить. Хотя можно попробовать…».

Пальцы руки складываются в ковшик, пульсация магии, и в нескольких сантиметрах от ладони появляется малюсенький зеленый шарик, искрящийся от разрядов. Интуитивное движение вправо — новый камень впустую рвет землю.

«Да вы, гады, магию чуете?! — Злость царапнула душу. — Ведь так и убить могли…».

Ярослав швыряет рукотворную магическую молнию в ближайшего врага. Рискуя жизнью, он раздвигает траву, стараясь не упустить ни мгновения своего триумфа. И дикий хохот оглашает округу. Жертва его магического удара, которой полагалось мертвой (или, в крайнем случае, вопя от боли в опаленных ранах) катиться вниз к подножию холма, смеялась во всю глотку. Рычащий, захлебывающийся от неземного восторга смех звучал в ушах. Веселому здоровяку вторили его товарищи. А смеяться было от чего, магия Ярослава оказалась попросту бессильна. Его магический удар не повредил тарку ничего, просто ничего, даже шкуру не опалил. Так по смазанной маслом коже крупными каплями скатывается вода, не оставляя никаких следов. То же самое произошло и с пускай маленьким, но все же смертельным магическим шаром. Стремительный полет, удар о прочную шкуру, и вот зеленые брызги разлетаются по грубой шкуре, истаивая прямо на глазах. Ярослав взмок. Страх перед врагом, бывало, уничтожал целые армии, так что холодный пот и волны отчаяния были простительны.

«А вот теперь пора драпать!! — отстраненно пронеслось в голове. — Только ведь пращник на лету подобьет, как птицу какую!».

Эти две мысли бились в голове, сменяя одна другую, пока Ярослав с максимальной скоростью скользил к противоположной стороне холма. Последний рывок, и Ярослав кубарем летит по склону… И нечто, замеченное краем глаза, заставляет вцепиться, ломая ногти, в траву. Внизу, довольно скалясь, стояли еще трое тарков. Хищная радость жизни сверкала в их маленьких глазках. Один даже переложил в левую лапу дубинку, да что там дубинку — целый комель какого-то дерева, и сделал манящее движение рукой. Иди, мол, сюда! Здесь здорово, птички поют! Ребята стоят веселые, а спустишься к нам, будет еще веселее.

— Фиг вам!! — надсаживаясь, заорал Ярослав. — Не дождетесь, сволочи! Не дождетесь!

Ярость подстегнула сжавшееся в страхе тело, и мир знакомо поплыл. Движения тарков стали тягуче медленными. Ярослав мощно оттолкнулся ногами от земли, зайцем метнулся вниз. Вот злость медленно наполняет глаза чудищ, когда до них доходит, что жертва не собирается сдаваться. Столь же тягуче поднимаются для удара дубины, а ноги несут к предполагаемому месту спуска человека. Но Ярослав двигается быстрей, гораздо быстрей. С резким выдохом он приземляется у подножия холма, рыхля землю пятками, но не удерживает равновесия и катится кубарем, немилосердно сдирая и так уже пострадавшую кожу. Тарки приближаются, и удар кажется неминуемым, но каким-то чудом Ярославу удается затормозить и встать на ноги. Новый рывок, дубинка проносится над головой, чуточку задевая плечо. Даже не задевая, а легонько чиркая. Задень его такая махина — и плечо превратилось бы в мешанину мяса и костей. Брызнула кровь, но Ярослав уже набрал скорость, оставляя тарков у себя за спиной.

Ноги мягко несут по пружинящей траве, дыхание ровное, все чувства сканируют окружающую местность. Холм с непонятным зеркалом уже давно остался позади, но преследователи — нет. Широким полукольцом охватывая степь, тарки гнали Ярослава уже несколько дней. Погоня, или даже скорей травля, продолжалась день и ночь, без передышки на сон и обед. К старым знакомцам с холма присоединились еще несколько десятков тарков с крупными клыкастыми животными, сильно напоминающими земных гепардов. Как и на Земле, они использовались здесь в качестве гончих. В первый день погони тарки почти догнали Ярослава и натравили на него своих зверей. Скорость зверюг просто поражала — за какие-то несколько секунд они его настигли и завертели вокруг смертельную карусель. Ярослава тогда спасли только две вещи: во-первых, это то, что звери оказались уязвимы к магии, и, во-вторых, что их было всего трое.

Нанося удары направо и налево, Ярослав все же не смог уберечься от ран. Убив одного и легко ранив двух других (все-таки дьявольски быстрые звери!), он получил рваную рану левой руки и отличное украшение на лице: четыре полосы от скользящего удара лапой шли теперь от носа через скулу и щеку на шею. То, что не были задеты глаз и артерия на шее, объяснялось чистой удачей. Волевым усилием остановив кровотечение, он понесся дальше.

Тарки тогда просто оторопели. Не склонные к тишине, они потрясенно молчали над скулящими от боли израненными любимцами. А Ярослав бежал, отыгрывая запас расстояния, который позволил бы залечить раны.

Где-то через пять километров он рухнул в траву и завыл от боли. В ранах словно демоны поселились, и теперь они терзали податливую плоть. Скользящее касание внутренним взором раны на руке заставило вздрогнуть. В кроваво-красной плоти будто жуткий паук сплел свои черные сети. Случайное сравнение с демонами оказалось верным, в ранах, сыто поблескивая, чернели клубки магических нитей. У Ярослава была только одна возможность убрать эту мерзость из ран — выжечь все к такой-то матери.

— Гады!!! — против воли вырвался рев из судорожно сжавшегося горла. — Какие же вы все гады-ы-ы-ы!!! Ненавижу!!!

И в рану на руке хлынули потоки зелени, выжигая инородную черноту. Если раньше боль была страшной, то теперь она стала просто кошмарной. Это продолжалось долго, бесконечно долго, несколько десятков секунд, но Ярослав выдержал. Рана на левой руке была очищена, и ни капли заразы в ней не осталось. Обволакивающее действие магии, и боль стихает. Теперь надо стянуть края раны, и скоро даже шрама не останется. Подошла пора заняться лицом, но Ярославу не дали. Тарки возобновили погоню, и их энергичные выкрики уже раздавались в непосредственной близости. Надо было снова бежать, нестись со всех ног. Подстегивала близость преследователей и растущая боль в ране на лице.

В этот раз оторваться было сложнее. Охотники не отставали, так же, как и Ярослав, надсаживая легкие и отчаянно нагружая мышцы. Но он все же ушел от них, пускай ненадолго, но ушел. Ничего не видя от боли левым глазом, с раскалывающейся головой, беспрестанно вытирая сочащийся из раны на лице гной… Как только перестал слышать шум погони, почти теряя сознание от боли, Ярослав начал путать следы. Словно раненый зверь, он рыскал по степи, пока не рухнул на землю, обессиленный физически и душевно. Но расслабления это не давало. Боль все нарастала, и он принялся за лечение.

С этой раной все оказалось гораздо хуже. То ли больше времени прошло, то ли еще почему, но черный клубок неизвестной магии был гораздо мощней. С трудом сконцентрировавшись, Ярослав направил в рану целительный поток зеленого огня и… чуть не потерял над собственной магией контроль. Боль превысила все мыслимые пределы, даже во время обучения у Шепчущего он не испытывал такого. Изматывающая, безграничная, она норовила смыть сознание в жадные глубины вечно голодного Ничто. Но Ярослав держался. Распластавшись на земле, истекая холодным потом, голый и жалкий, он боролся за свою жизнь. Скальпель железной воли выжигал скверну из организма.

Наконец и эта рана очистилась, только глухо ныла растревоженная плоть, но это уже можно было пережить. Знакомая процедура излечения, и рана закрылась, а Ярослав провалился в спасительное забытье.

Очнулся он буквально через час, настороженно вскочив на ноги, с ужасом прощупывая окрестности: а ну как уже окружили?! Но непосредственная опасность пока не ощущалась. Потрогал рану на лице: тут все в порядке, хотя и в относительном. Судя по всему, Ярослав теперь был обречен носить на лице украшение в виде четырех шрамов. Хотя, пожалуй, в его силах было сделать, чтобы эти шрамы стали менее заметны. Еще минутная концентрация, и волна ласковой исцеляющей магии проходит через заживающие раны. Перед кем ему, правда, теперь чистым лицом красоваться?

Тут Ярослав вспомнил про руку, но там все было просто отлично. Еще несколько дней, и все заживет само.

— Интересно, а что за гадость на когтях этих милых зверушек? Такие раны обычно заживали даже без магии, а тут чуть коньки не отбросил?!

Так и не дождавшись ответа от привычно безмолвного неба, Ярослав трусцой двинулся вперед, на ходу восстанавливая силы от щедро делившегося ею мира.

Так его бег и продолжался: Сила ровно плескалась внутри, питая уставший организм, опасность не ощущалась, как не ощущалась и погоня. Но Ярослав не терял бдительности, помня о незаметном приближении тарков к холму. Именно эта бдительность и позволила ему первым обнаружить впереди признаки жизни. Его чувства разом закричали о живых существах, и Ярослав как подкошенный рухнул в траву.

«Тарков я не чуял. Урги ощущаются по-другому, значит, это кто-то иной», — примерно так текли мысли человека.

Извиваясь в траве, осторожничая, оберегая лицо и левую руку, Ярослав продолжил движение. Новых существ следовало изучить. Может, это даже приснопамятные гвонки.

Кому-то покажется, что нет ничего лучше, чем ползти по травке в погожий солнечный денек… Тот, кому так кажется, никогда не ползал по этой самой травке. Прежде всего здесь не травка, а самая настоящая трава, можно даже сказать, травища, которую приходилось в целях конспирации аккуратно раздвигать руками, а в получившийся просвет ввинчивать тело. Насчет солнца и погожего денька — это наглая ложь. Яркое, немилосердно пекущее спину солнце вызывало чувства, очень далекие от восхищения. Когда идешь или бежишь, становится как-то легче: то ли кровь играет, то ли ветерок обдувает, а может, и жар более равномерно распределяется, но факт остается фактом — в лежачем состоянии жарит спину будь здоров. Ну и, естественно, скорость передвижения на пузе несравнимо ниже скорости бегуна. В таком состоянии Ярославу было чрезвычайно трудно сохранять состояние отстраненной отчужденности, необходимое для невидимости при магическом наблюдении.

Проклиная все и вся где-то глубоко внутри, Ярослав упрямо полз дальше. Шанс узнать нечто новое, а может, и обрести новых союзников, которые помогли бы восполнить силы и отдохнуть, упускать нельзя. Вот и приходилось по-черепашьи двигаться вперед.

Постепенно живые существа приближались. Обоняние уловило запах дыма, а уши — мирные крики на неизвестном языке. Какая-то женщина бранит мужа, а тот лениво огрызается, кто-то визгливым бабьим голосом зовет детей, которые отзываются смехом и короткими возгласами, такими знакомыми Ярославу по его собственному детству. В общем, ориентируясь по одним звукам, воображение выстраивало мирную картину жизни человеческого селения… Человеческого?! Мысль словно молния пронзила от головы до кончиков пальцев на ногах. Человеческого?! Неужели?! Язык облизывает мгновенно пересохшие губы, а по лбу текут крупные капли ледяного пота. Неужели люди?!! Да нет, не может быть, это какое-то племя, просто голоса похожи на человеческие. Конечно, этого не может быть, но проверить стоит. И Ярослав пополз дальше.

Наконец он оказался метрах в ста от ближайшего живого существа. Осторожно выглянув, Ярослав принялся того изучать. Явно дозорный, стоит под травяным навесом и внимательно изучает подступы к небольшому селению. Судя по ощущениям Ярослава, этот пост не был единственным. Вокруг селения (или лагеря) располагалось четыре таких поста. Оружия не видно, но, должно быть, под рукой. Голова и лицо замотаны зеленоватой тканью, только в щели между складками настороженно поблескивают глаза. Тело закрыто чем-то напоминающим халат, но в том, что касается одежды, Ярослав никогда не был специалистом. На память упорно лезло название «бурнус». Так что, может быть, это и был этот самый «бурнус». На руках матерчатые перчатки.

«Фигура похожа на человеческую, но кто знает, — с трудом унимая возбуждение, подумал Ярослав. — Придется подобраться поближе».

Прикрыв глаза и замерев на мгновение, Ярослав полежал, успокаиваясь. Наконец он продолжил движение. Только теперь ему приходилось двигаться со скоростью не то что черепахи, а амебы. Никаких рывков, абсолютно никакой спешки, только плавное, четко просчитанное движение. Так, замирая после каждого сантиметра пути, он продвигался вперед. Были забыты усталость и жара, главным сейчас была цель и средства к ее достижению.

Темнело. К этому времени Ярослав миновал дозорного и максимально приблизился к скоплению шатров, которое и было невидимым ранее селением. Вокруг сновали с головы до ног закутанные в полотнища ткани существа. Звучала незнакомая речь. Один раз его чуть не обнаружили. Особь явно женского пола, несшая в руках узелок с едой, прошествовала в сторону дозорного и, как нарочно, сделала это в метре от Ярослава, который вспомнил в тот момент все знакомые ему ругательства, сплетая из них причудливую сеть. Но пронесло! Через полчаса она прошла назад, на этот раз достаточно далеко от Ярослава.

Один раз дозорного сменили, а Ярослав так и не увидел ни одного открытого лица. Ему оставалось только яростно стискивать зубы. Неожиданно из центрального, самого внушительного на вид шатра вышел осанистый человек, одетый в более красивую одежду, с напоминающим саблю оружием на бедре. Это был отнюдь не рядовой член этого сообщества. Властные манеры, жесткий взгляд, украшения на груди и затянутые в тонкие кожаные перчатки руки. А как вокруг засуетились остальные! Никак вождь? Но почему он так настороженно оглядывает окрестности? Что-то чует?! Это было не слишком хорошо для Ярослава. Тут кто-то, одетый в поношенный бурнус, вынес из шатра некую конструкцию, которая после манипуляций превратилась в складной стульчик. На него и сел самый главный. Тут же из его шатра вынесли металлический кувшин с длинными трубками и поставили рядом. Вокруг захлопотали присевшие на колени более бедно одетые жители селения. Потянуло дымком, и сидящий на стульчике взял в руки протянувшуюся от кувшина трубку.

«Да это ж кальян! — Удивлению не было границ. — Никак это аналог бедуинов?».

И тут все мысли оказались буквально выметены из головы — человек открыл лицо, теперь уже явно человек. Об этом говорили человеческие черты лица, снятая же перчатка обнажила и вполне человеческую руку. Тонкие, властные губы обхватили мундштук кальяна, короткий вздох, и колечко дыма устремилось к небу. Но Ярослав этого уже не видел.

«Люди, это люди! Этого не может быть, но все-таки люди!» — Эта мысль заставила забыть обо всем, и Ярослав поддался велению души. Плавным текучим движением он вскочил на ноги.

Какой тут поднялся шум. Крики, возгласы, бряцанье оружием. Из-за большого шатра вылетели трое голых по пояс мускулистых мужиков, вооруженных изогнутыми мечами. Они споро окружили защитным кольцом сидящего человека. За этой суматохой Ярослав не видел, как, после того как он поднялся, губы здешнего предводителя тронула тонкая змеиная улыбка. Затем, пресекая шум, тот встал и властным голосом что-то сказал, подкрепив сказанное энергичным жестом. И на палаточный лагерь опустилась тишина.

Такое послушание удивило Ярослава, но ему было не до этого. Вытянув перед собой руки, показывая, что безоружен, он шел вперед. Вожак этих людей коротко ухмыльнулся и шагнул ему навстречу, что-то говоря вежливым, даже ласковым голосом. Сердце Ярослава глухо стучало в груди. Пришло осознание своей наготы, своего дочерна загоревшего тела, и ему стало стыдно. Кровь бросилась в лицо. Дурак, ты же голый! Как мог забыть?! Но было уже поздно, и Ярослав сделал последний шаг навстречу этому дружелюбному человеку. Тот добродушно засмеялся и обхватил Ярослава за плечи, что-то успокаивающе говоря. Ярослав вежливо закивал. В этот момент человек чуть подтолкнул его к своему шатру, и он смело шагнул в ту сторону. Люди, прислуживающие этому добродушному человеку, расступились, низко кланяясь. Ярослав совсем успокоился. И тут в его затылке словно бомба взорвалась. Боль тысячью игл впилась в мозг. Такая надежная и привычная земля вскинулась и со всей силы вмазала Ярославу по лбу. Из глаз посыпались искры, грозя поджечь траву под ногами. Серая мгла затопила сознание…

ГЛАВА 17.

Сильная дергающая боль в затылке и в области лба. Что-то теплое и невыносимо тягучее течет по щеке, попадая в рот. Соленый и такой знакомый вкус… Кровь! Откуда?.. Правый глаз залеплен какой-то гадостью, крепчайшей коркой она стянула веки. Левый глаз открывать совершенно не хочется. Сильно гудит в ушах. На зубах скрипит то ли песок, то ли собственная зубная эмаль. Мерзко. Рывком, словно по команде, вернулись ощущения остальной части тела. Парадокс — руки и ноги вроде как есть, а пошевелить ими нельзя. Может, умер?! Не похоже… Но что тогда произошло?! Сначала бег, потом… снова бег, а затем… Голоса! Чужие голоса! И тут Ярослав взлетел. Чьи-то руки подняли его в воздух и понесли… Куда именно, предстояло выяснить! Он с трудом разлепил глаза. Правому глазу мешала видеть чудовищно распухшая бровь, но было не до самолюбования. Как только Ярослав собрался, сосредоточился, память услужливо распахнула свои страницы. И он снова застонал, правда, теперь уже от стыда.

«Идиотина!!! Так глупо попасться! Людей увидал, обрадовался… Как баран новым воротам — выставился и пасть раскрыл! Болва-а-а-ан!!!» — Внутренний голос был сама самокритичность.

Быстро просканировать свое состояние. Так, два ушиба, лопнувшая, как перезрелая дыня, бровь (и размер стал соответствующий!), громадная шишка на затылке. Видать, по башке чем-то звезданули, а бровь уже об землю сам разбил. Ярослав даже что-то такое смутно припоминал. Ничего, все само, без магии, пройдет, а вот с руками и ногами ситуация поинтересней будет. Чрезвычайно крепкие веревки туго стягивали конечности Ярослава. По правде говоря, он был спеленат как ребенок, только голова свободна. Ярослав попробовал напрячь занемевшие мышцы, но жуткий звон в голове заставил поверить в напрасность подобных попыток. И тут резкий окрик, обращенный явно к нему, раскрыл глаза на причину этого странного звона — кто-то по-дружески звезданул Ярослава по уху.

— Ну я тебе, гнида, покажу, как пленных в ухо бить, — растягивая слова, произнес Ярослав, медленно поворачивая голову к своему обидчику, но замер, встретившись с тем взглядом.

Перед ним стоял белокожий, с волосатым обнаженным торсом наглый мужик человеческой расы. Заплывшие глазки палача, кустистые брови, широкие, как у гориллы, ноздри, мясистые губы, обрамляющие оскверненный смрадным дыханием рот, — вот неполный перечень черт лица (да какого лица?! Морды!), вызвавших антипатию Ярослава. Правда, решающим фактором, оказавшим влияние на его отношение к этому человеку, была оплеуха, которая, судя по занесенной для удара руке, не была последней!

И Ярослав испугался боли. Не той, что он терпел сейчас, это мелочь, а той, что могла последовать вслед за ударами. Страшное нервное напряжение, ранее укрытое пластами воли и начавшее обнаруживаться только при первой встрече с этим людским племенем, вырвалось наружу.

Он многое вынес в этом мире. Водопады боли проливались на него во всех вынужденных странствиях, но не было этого ощущения. Ощущения опустошенности. Он потерял надежду, жил лишь текущим днем, без прошлого и будущего, был человеком, обреченным на одиночество… И вот этот отчаявшийся в глубине души человек встретил себе подобных, и… судьба преподнесла ему новый сюрприз. Люди, его надежда и его спасение, взяли его в плен. И Ярослав нырнул в глубины своего «я», стараясь слиться со своей маской зверя, обретенной им в жутких лесных дебрях. И маска отгородила его от ужасов реальности. Перед пленившими его встал Зверь. Сама смерть смотрела теперь глазами беспомощного ранее человека на любителя бить беззащитных пленников.

Для Ярослава это был пик наивысшего слияния с новой гранью его эго. Хриплый полурев-полукрик, заставляющий болезненно вибрировать барабанные перепонки, и вслед за этим молниеносный удар головой. Лоб устремляется вперед плавным текучим ударом, вырастающим из слитного движения всего, пусть и связанного, тела, и встречается с носом бившего его человека. Тихий хруст, и тонкая косточка переносицы, можно сказать, нежно входит в мозг урода в человеческом обличье. Капли брызнувшей во все стороны чужой крови темными точками изукрасили щеки Ярослава. И разом заголосили вокруг взбудораженные голоса. Оказалось, что рядом были и другие люди, не замеченные сначала впавшим в некое оцепенение, а потом потерявшим от ярости рассудок пленником.

Сторож с обликом палача не успел еще осесть на пол, как Ярослав уже повернулся на голоса. Сознание отстраненно фиксировало окружающую обстановку. Матерчатые стены, шкуры на полу, неяркий свет от костра в центре — Ярослав находился в просторном шатре. Вместе с ним там были еще четыре человека и один труп. Трупом стал при участии Ярослава один из охранников, но двое других оставались на ногах. Причем похожи они были как братья. Кроме охранников, в палатке находились еще два человека, судя по манерам, привыкшие повелевать. Первым и самым главным был обманувший Ярослава человек с саблей. Все те же властные жесты, оскорбительная усмешка и поза готовой к броску саблезубой кошки. Рядом с ним стоял старик. Сморщенное, жутко старое человеческое лицо, желтая пергаментная кожа, безжизненные пуговки мерзко поблескивающих в полумраке белесых глаз и яростная, все еще молодая и излучающая Силу аура бойца, привыкшего управлять магией и подчинять ее себе. Шаманы ургов выглядели рядом с этим стариком беспомощными сопляками.

Ярослав разглядел все это за какие-то доли секунды, но не успел предпринять никаких действий. Он оказался буквально погребен под набросившимися на него двумя охранниками. В падении он ощутимо ударился головой о пол, который оказался, судя по звуку, деревянным и покрытым шкурами. Массивные тела привыкших к обильному питанию людей пригвоздили его к полу крепче цепей. И сразу же рядом с ним возникли человек с саблей и старик. Сильные, невообразимо цепкие пальцы первого сжали голову Ярослава, зафиксировав ее в одном положении. Второй же, что-то бормоча себе под нос, извлек откуда-то маленький сосуд, откупорил его и зажал двумя пальцами нос Ярослава, выжидая. Ошеломленный, потерявший над собой контроль пленник открыл рот и получил гигантскую дозу какой-то отравы из этого сосуда. Вязкая, гадкая на вкус и напоминающая слизь жидкость проскользнула в пищевод. Словно извержение вулкана началось в его желудке. Сильная жгучая боль растекалась по всему телу. Но Ярослав сопротивлялся. Привычное состояние Сат'тор и попытка очистить кровь. И потоки очистительной магии.

Однако его мучители не собирались ждать. Сильно смахивающий на шамана старик начал выкрикивать короткие фразы на гортанном языке, так похожем на слышанный Ярославом язык тарков.

— Гхордымлор! Бардыг суом! — надрывался дед, совершая пассы руками.

Наработанный годами профессионализм и опыт чувствовались за его уверенными движениями. Немного смущал удивленный взгляд высокомерного господина, держащего голову пленника, но это было единственным, что говорило о некоторых проблемах в обряде.

Хитрые плетения чужой магии опутывали разум Ярослава, сковывая волю. Но разум, подвергшийся воздействию собственного заклинания, наложенного еще в степи ургов, оказался защищен от таких воздействий. Только это и спасло его от полного порабощения, но сохранить ясность сознания все же не удалось. Чужое Искусство победило голую Силу. Таинственный обряд продолжался…

— Какой интересный молодой человек! — произнес во время небольшой передышки старый шаман. — Впервые встречаю такой тип защиты. Он без сознания, а до разума не доберешься!

— Он маг?! — Человек с властными манерами, являющийся сыном вождя двадцати племен, проявил некоторое беспокойство. — Подчинение может не сработать?

Старик устало вытер пот со лба и коротко вздохнул:

— Не маг он, да и не интуитивист, как говорят эти высокородные ублюдки с Нолда! Похоже, он просто зачарованный. Не чувствую я у него Источника. Так что все сработает, вот только куклу из него сделать не получится, высокочтимый господин Дарг. Ошейник подчинения наденем, от Источника, если он у него просто спрятан (хотя я не знаю, как это сделать!), отрежем, и все. На большее рассчитывать не стоит. В открытом поединке воля против воли еще можно что-то сделать, а так… только испепелить его разум…

— А ну стой! Ты чего мелешь, старик?! У нас и так недобор рабов, а отец пообещал Наместнику сотню голов! Каждый пленник — это просто дар Юрги. А ты о кукле! Кукла не нужна никому. Так что зубы мне не заговаривай!

Старый шаман метнул яростный взгляд:

— Господин обещал старику одного раба для опытов! Этот вполне подходит!

Названный Даргом презрительно дернул уголком рта:

— Получишь своего в следующий раз. Дороже, чем Повязанный, это Повязанный с историей. А история этого достойна самого Наместника. Отец может решить преподнести его в качестве отдельного дара. Коллекция диковинок Наместника будет украшена еще одной жемчужиной!

— Ну хоть на небольшие опыты я могу рассчитывать? — В холодном тоне подобравшегося старика не было и капли почтительности.

— Можешь, — милостиво кивнул Дарг, с трудом справившись с желанием положить ладонь на рукоять сабли. — Конечно, можешь! Его все равно надо обучить языку! Ты же слышал, как он кричал на языке гоблинов?

— Наверняка их выкормыш!

— А такое бывало раньше? — Любопытство в голосе Дарга было подлинным.

— Лет сто назад. Такой же паренек выбрался от троллей и попал к нам. Учитель рассказывал, что с ним было интересно работать. — Шаман угрюмо посопел, но продолжил: — Правда, про такую защиту он ничего не говорил.

— А откуда тот взялся? — не обращая внимания на прозрачные намеки, продолжал расспросы Дарг.

— Да с проклятых вод Темного океана. Истинные часто направляют туда экспедиции… Все гневят богов и духов, ищут чего-то, а корабли тонут и тонут. Так вот, команда одного не пострадала, спаслись почти все. Прошли через Лес. Выжил только двенадцатилетний сын капитана, которого и подобрали гоблины. Они тогда еще совались в Лес. Своего Рыргу искали… Так что наш оттуда же.

— А защита его откуда?!

— Много чего в Лесу встречается. А уж если в Заар'х'дор попал, то и подавно. — При последних словах шаман сделал отвращающий злых духов жест.

Высокомерный Дарг, немного побледнев, его повторил.

— Так он прошел через земли мертвых духов?! — Страх и любопытство прорвали маску отрешенности на лице Дарга. — Это действительно заинтересует Наместника. Настоящая удача!

— Ну я так думаю. Не нашей он крови. А вот до памяти его добраться не удастся — закрыта она.

— Как это?!

— Да я же сказал — защита у него интересная. Изломан его разум, словно Сила вывернула наизнанку и перекрутила все потоки жизненных Сил. Сам Юрга не сможет у него ничего узнать!

— Ясно, но я думаю, что это все же заинтересует Наместника! — Прежняя холодная высокомерность вернулась к Даргу. — Продолжай обряд. — Дарг встал и кивнул навалившимся на пленника охранникам. — Убрать этого неудачника!

Те подобострастно поклонились, подхватили мертвеца и, громко топая, вышли вслед за господином Даргом. Старый шаман остался с пленником один на один. И уже никто не слышал его бормотания.

— Сопляк. Ты забываешь, что ты пятый сын своего отца, а не первый. А великому Сохогу нужен только один наследник. — Тут взгляд старика вернулся к недвижимому, парализованному пленнику. — А ты обладаешь столькими тайнами, которые так и хочется вырвать у тебя с мясом! — И хищный оскал расцвел смертельным цветком на лице шамана. — А чтобы ты не рыпался, когда очнешься, мы тебе цепочку наденем!

Последние слова сопровождались неприятным хихиканьем. Отсмеявшись, злобный дед достал кисточку из мешочка на поясе и, смочив ее в баночке с какой-то красной жидкостью, начал рисовать на шее пленника странные знаки. Извивы линий заворожили бы любого стороннего наблюдателя, но дед не был сторонним. Он обладал правом не только владеть этими знаками, но и применять. А это не всякому дозволялось!

Наконец, удовлетворенно крякнув, он отложил кисть в сторону. Красные знаки образовывали вокруг шеи рисованный ошейник. Сев на пятки и начав ритмично раскачиваться, шаман запел на мертвом языке заклинание. Знаки замерцали голодным блеском и начали проникать под кожу, вгрызаясь словно клещи. Это продолжалось долго, очень долго. К концу заклинания голос старика дрожал и норовил сорваться, но все обошлось. Закончив и откашлявшись, старик взялся за старый, даже древний костяной нож и стал делать ровные надрезы на шее, в точности повторяющие знаки.

И эта работа была закончена. Под лежащим пленником натекла уже небольшая лужица крови. Шаман порадовался про себя, что не забыл выдернуть из-под пленника шкуру, оголив пол.

— Отлично. Просто отлично! — произнес дед и осторожно извлек из мешочка, где раньше лежала кисть, переливающуюся всеми цветами радуги тонкую цепочку прекрасной работы. — Вот ты и пригодилась, моя прелесть! Этому шустрому молодцу ты будешь в самый раз! — Губы старика раздвинулись в злобной улыбке, обнажив желтые зубы. — Пускай наша прелесть в кровушке полежит, пускай!

Руки аккуратно выложили цепочку в лужу крови. Раздался сосущий звук, и размеры лужи начали резко сокращаться.

— Умница, какая умница! Отлично работаешь! — Взгляд шамана напоминал взгляд деда, смотрящего на увлеченно работающего внука.

А цепочка меняла свой цвет. Это походило на то, как если бы красный цвет радуги разросся и поглотил все остальные. Именно это и произошло с украшением. Обретя насыщенный кровавый цвет и сытый блеск, неподвижно лежащая цепочка тихонько звякнула. Дед осторожно поднял ее с пола и положил себе на ладонь. Концы жутковатого украшения безжизненно свисали по краям сухой старческой ладони. Старик простер эту руку над пленником и запел новое заклинание. Звуки его были неприятные, клацающие. Продолжая петь, старик начал обматывать шею пленника этим страшным украшением. Его длины хватило как раз на два оборота. Заклинание оборвалось. Удовлетворенно забормотав себе под нос, шаман щелкнул защелкой. Одновременно с этим резкая судорога скрутила недвижимое ранее тело.

— Уф, получилось! — Дрожащий голос старика выдавал, что все было не так уж и легко. — Осталось самое простое.

А цепочка, словно хищная змея, продолжала обвивать шею Ярослава. Из кошеля на поясе старый шаман достал кусок жесткой кожи и обернул ею цепочку. Концы этой кожаной полоски сходились как раз под подбородком лежащего человека, застежки не было. Сняв с собственной шеи костяную фигурку на старой засаленной веревке, старик начал водить ею над шеей пленника, шепча что-то себе под нос. Неровные концы ошейника дрогнули и дернулись навстречу друг другу. Сдвинулись и затрепетали, грубый шов начал на глазах образовываться на месте разрыва. Готово! Теперь цельный кожаный ошейник крепко сидит на шее. Но старик недовольно зашевелил губами и что-то повелительно выкрикнул. Костяная фигурка в руке ощутимо нагрелась, а грубый шов поплыл и растекся. Не было никакой возможности найти место стыка.

Шаман удовлетворенно вздохнул и достал еще одну бутылочку из складок своей одежды. Вытащил ножом глубоко сидящую пробку и капнул четыре раза на ошейник. И волны метаморфоз побежали по жесткой коже. Скрытая цепочка зашевелилась, силясь освободиться. Это не удалось, и тогда струйки красноватого дыма потянулись из-под ошейника, охватывая шею пленника дымовым кольцом. Шаман с гордостью выдохнул и властно хлопнул в ладоши. И сразу же кольцо полыхнуло вспышкой, издав при этом треск разорвавшегося полотна.

Как только к шаману вернулась способность нормально видеть, он увидел на шее пленника красивый ошейник, выполненный из красной кожи. Края были обрамлены бордовыми тонкозвенными цепочками. Обряд удался. Рабский ошейник прочно обхватывал шею пленника.

— Моя лучшая работа! — Шаман ласково провел пальцем по кольцу ошейника. Следующей фразой он обратился к все еще не пришедшему в себя Ярославу: — А ты носи ее на здоровье, носи.

И, с трудом поднявшись на ноги и разогнув скрюченную спину, он вышел из шатра.

Ярик пришел в себя не скоро. Ему все время казалось, что он тонет в мутном омуте. Напрягает силы, рвет в страшном напряжении жилы, но все равно его затягивает под воду. Страшный сон! И в тот момент, когда вода должна была залить легкие, он проснулся. Открытые глаза смотрели в матерчатый потолок, на котором играли причудливые тени от приоткрытого входа. Ярик резво вскочил и понял, что свободен. Это было странно, если учесть то, что предшествовало его вынужденному сну. Некоторое беспокойство занозой сидело где-то в глубине души, но он пока отмахнулся — были проблемы и поважней. Он обнаружил у себя на шее новое «украшение».

— Это мы не заказывали! — ощупывая ошейник в поисках застежки, проговорил Ярик. — Как же вы его на меня натянули?!

Но застежки не было. Руки сообщали только о мягкой коже и металлических мелких звеньях по краям этого нежданного украшения. Потеряв терпение, Ярик попробовал сорвать ненавистную кожаную полосу, но ничего не получилось. Выматерившись по-ургски, он шагнул к выходу и заорал от неожиданной боли, пронзившей каждую клеточку его тела. Ноги не выдержали, и он повалился на шкуры.

— Я вижу, ты уже проснулся! — раздался сверху старческий, какой-то скрипящий голос. Говорили на ургском.

— Где я?! Кто вы такие и что вам нужно?! — С каждым произнесенным словом боль утихала.

— Ой-ой. Мы не понимаем своего положения. — Неприкрытая издевка резала слух. — Мы смеем еще что-то требовать!.. А ну встать, корд![116].

Голос хлестнул как бичом. Ярик не знал, кто такой «корд», но почувствовал, что это оскорбление. Вскочив на ноги, он посмотрел на человека, оказавшегося давешним шаманом, и прорычал:

— Повежливей, старик! Не то зашибу! — Собственное недавнее поражение уже забылось.

— Да тебя надо учить и учить… — Старик этому был явно рад. Сказав эту фразу, он лениво погрозил пальцем и выжидающе замер.

И Ярику стало не до старика — боль навалилась на него с новой силой. Но, сцепив зубы и с огромным трудом держась на ногах, он боролся, отказываясь сдаваться.

— Уникальный случай. Просто поразительно, — с видом заправского экспериментатора продолжал рассуждать шаман. — Мало кто в состоянии сопротивляться ошейнику корда, а уж повязанному кровью Темному ошейнику… Силен, силен.

Тут Ярик все же не выдержал и упал. Его разум тщетно пытался разорвать оковы боли. Сознание потянулось к спрятанному Источнику и натолкнулось на стену, чужую в собственном разуме стену. Вот что беспокоило его. Он был пленником вторгшейся чужой магии. У него не было теперь никаких шансов сопротивляться, а боль не утихала, грозя задушить огонь жизни в теле. А шаман продолжал:

— Запомни, корд. Ты теперь никто, пустое место. У тебя нет имени, только кличка. Как у животного. Твоя — Дикарь. На нее ты и будешь откликаться. На шее у тебя Темный ошейник, который не позволит тебе пользоваться магией и научит покорности. Ты теперь не посмеешь ослушаться приказа. Малейшее неповиновение будет наказываться болью. То, что ты сейчас чувствуешь, это лишь малая толика возможного. Так что думай как следует.

На этом месте старый шаман прервался и сделал повелительный жест рукой. Боль начала затихать, и Ярик глубоко задышал, стараясь унять колотящееся сердце. А тот продолжал:

— Не надейся когда-нибудь освободиться — Темный ошейник снять невозможно. Ты все понял?

В ответ на это Ярик метнул свое тело вперед, стараясь схватить старика за горло, но у него ничего не вышло. Он даже не успел подняться с пола, как совсем уж запредельная боль сковала его члены. От такой боли моментально должен был наступить шок, но его не было. Сознание оставалось ясным, давая полностью насладиться всей гаммой ощущений.

— Я рад, что ты не понял все сразу. Эта боль очень полезна для тебя, она просто замечательно демонстрирует возможности твоего украшения. Привыкай! — Сказав это, старик вышел из шатра, оставив корчащегося, не способного даже кричать раба одного.

ГЛАВА 18.

В жизни Ярика начался новый этап. Такая ожидаемая встреча с представителями его собственной расы произошла. Теперь столь же остро хотелось избавиться от этих самых родственничков по эволюционному древу.

Ярик жил, а скорее, даже влачил существование в стойбище одного из родов кочевого племени архов. Это было могущественное, беспрестанно воюющее племя. Вождем, первым после бога, был Сохог. Удачливый военачальник, расчетливый купец и плодовитый отец, он поставил целью объединить под своим началом все Лихоземье[117] — именно так назывались земли, где находился сейчас Ярик.

Пленившим Ярика воином был Дарг, пятый сын Сохога. Хороший воин и авторитетный вождь своим положением ненаследника тяготился до чрезвычайности и искал пути выслужиться перед отцом. Именно поэтому он и устроил стойбище около самой границы с землями тарков, надеясь половить рыбку в мутной воде межрасового конфликта, как определил для себя Ярик. В день, когда он натолкнулся на этих людей, большая часть воинов ушла совершать набег на чужое людское стойбище, не принадлежащее к архам.

Советником (а скорее всего, и соглядатаем) у Дарга был старый шаман, которого все звали Боском. Жестокий и могущественный, он пользовался доверием Сохога, что не забывал демонстрировать его сыну.

Старый Сохог потребовал от Дарга набрать рабов для торговли с людьми, живущими за горами. И тот был вынужден выкладываться на всю катушку. Рабы были здешним стратегическим сырьем. Их продавали, а на вырученные деньги покупалось оружие и некоторые другие товары, этим самым укреплялась мощь архов.

Все это Ярик узнал от других рабов только через месяц после пленения, а до этого момента у него не было и свободной минутки. Его учили. Чему? Многому. Как встречать свободных людей, как кланяться, куда смотреть, какую позу принимать — очень многому учили. И самое главное — языку. Языком ургов во всем стойбище владел только шаман, и он приказал научить нового раба гральгу[118] — языку всех нормальных людей. Он так и сказал — всех нормальных людей и плюнул при этом на запад. Смачно так, зло! Потом позвал какого-то чумазого пацана лет тринадцати и ушел с ним в шатер, а Ярик остался стоять на коленях у входа. Правда, это продолжалось недолго. Паренек скоро вышел, его физиономия светилась радостью. Он пронесся мимо Ярика, но почти тут же прибежал назад в сопровождении двух здоровенных мужиков. Судя по ошейникам — рабов. И началась учеба.

Эти мужики таскали Ярика по всему стойбищу и подводили к тому или иному предмету, а паренек называл его и требовал от Ярика повтора. Малейшая ошибка фиксировалась зарубкой на палочке. Одна зарубка — один удар по спине плетью. Когда число зарубок достигало десятка, Ярика не скупясь отоваривали эти самые мужики. Никакого чувства классовой солидарности не было. За первый день спина Ярика оказалась щедро изукрашена рваными полосами. Нет, он не особо и ошибался. Память у него теперь была будь здоров, не то что раньше, но пареньку доставляло истинное наслаждение мучить другого человека. Это привносило разнообразие в его серую жизнь и позволяло избавиться от подростковых комплексов слабого человека. Но Ярику от этого было не легче! Боль он, конечно, терпел. Умение заворачиваться в кокон пустоты, оставляя все переживания и чувства снаружи, у него никто не отнял, но вот магическое излечение стало недоступно, а тратить жизненные силы на ускоренное излечение не хотелось. Выручала только поразительная регенерация тканей. Рваные шрамы превращались в тонкие ниточки буквально за неделю, несмотря на антисанитарию, недоедание и жару.

После первого дня обучения его осмотрел шаман и задал на гральге простенький вопрос. Ярик что-то прошептал потрескавшимися губами (за день у него не было во рту и маковой росинки), норовя повиснуть на поддерживающих его рабах. Интуиция подсказывала ему, что неплохо бы сейчас подавить на свое плачевное состояние. И это сработало. Шаман пришел в чудовищную ярость. Он понял, что учение идет неплохо, но вот внешний вид пленника его разочаровал. Зажав пацана в тиски магии, он начал наносить ему незримые удары. Голова несчастного (хотя так ему и надо было!) моталась из стороны в сторону. Наконец дед посчитал, что с того довольно, и отпустил паренька. Тот повалился в пыль, размазывая слезы и кровь по лицу и что-то просяще скуля. Старый Боск грубым голосом отвечал. Общий смысл уже вполне доходил до Ярика. Речь шла о том, что в таком состоянии шаман не сможет провести над Яриком ни одного опыта, так как после его экспериментов «этот вонючий корд (жест в сторону Ярика) пойдет на встречу с Юргой, чего не надо ни ему, Боску, ни Даргу (плевок на землю)».

В этот день над Яриком никто не ставил никаких опытов. Его даже покормили, дали кусок тряпки обернуть вокруг бедер и намазали спину какой-то мазью. Спал он в вонючем загоне без крыши с другими рабами, которых оказалось на удивление много. На всех были ошейники подчинения, но ни одного такого же, как у Ярика. Как выяснилось в дальнейшем, выделяющихся даже таким вынужденным способом здесь не любят. Но в первую ночь ничего не произошло. Он спал спокойно, не обращая внимания на боль в ранах и ужас своего положения. Он просто лег и заснул.

Последующие дни оказались насыщены учебой. За две недели он овладел языком в совершенстве. Не было даже малейшего акцента. Старый Боск был доволен и взялся за него всерьез. Теперь Ярик жил в шатре шамана. В его обязанности входили походы за водой и внутренняя уборка. Пищу старик готовил сам, никому не доверяя столь ответственное действо. Эти обязанности не были слишком уж обременительны для закаленного Ярика, только очень сильно мучило понимание того, что ты вещь, чье-то движимое имущество. Каждый вечер перед сном Ярик вновь и вновь пытался пробиться через барьер, ограждающий его Источник, но тщетно. Магия старого Боска поработала на славу.

Однако, кроме простых обязанностей по дому, на Ярике лежали и другие, гораздо более серьезные обязанности. Одной из них стали постоянные рассказы о жизни среди ургов. О быте, жизни, магии и прочем спрашивал дотошный дед. Это выглядело так: сидя где-то в уголке, он подзывал Ярика к себе, сажал на специально расстилаемый коврик с видимой Ярику магической аурой и задавал вопросы. Такие допросы продолжались по несколько часов, пока старику не надоедало. Вопросы часто повторялись. Как понял Ярик, Боск пытался подловить раба на лжи, клещом вцепляясь в малейшее несоответствие. Но тот держался. Ярик следовал известному принципу: чем больше правды, тем правдивее ложь. И он рассказал почти все, кроме как о своем происхождении и владении магией. Он сказал, что не помнит своего детства. Самое раннее воспоминание — это когда он впервые увидел гоблина (так здесь называли ургов), который тряс его за плечо и пытался разбудить. Ничего более раннего он не помнил. Дальше следовал рассказ о нелегкой судьбе гоблинов, безграничной власти шаманов и кошмарных Отродьях, о жизни Ярика в нечеловеческом племени. Он не жалел красок, любой театр взял бы его не задумываясь на самые сложные роли. Его игра была просто великолепна. Такого вдохновения он не испытывал никогда в жизни. И шаман верил.

Наиболее опасным моментом была причина, по которой Ярик покинул приютившее его племя, но он с простецким видом выдал версию о жажде приключений. При этом он старался скрывать взгляд и всячески уклоняться от прямых ответов. Так отвечает дипломат на вопрос журналиста: многословно, чрезвычайно подробно, говоря только правду, но даже не приблизившись к ответу на заданный вопрос. Боск насторожился и начал выпытывать всяческие подробности, но Ярик продолжал юлить. И тогда шаман, довольный, сообщил, что «раб нагло брешет». Ярик возразил и заработал сильнейший разряд боли. Это подстегнуло его и заставило, захлебываясь, рассказать о вражде с шаманом своего племени, который убил приютившего и выходившего его гоблина из-за хранимых тем небольших сбережений.

Это подействовало. Шаман только поинтересовался, почему корд пытался это скрыть, на что Ярик дрожащим голосом сообщил о своем страхе перед шаманом, которому может не понравиться, что его раб уже когда-то конфликтовал с его собратом по ремеслу. Такая маленькая незначительная деталь убедила в правдивости всей истории. Кроме того, Ярик упомянул о бое около брода, на тот случай, если его хозяева узнают что-то от тарков или троллей. Только страшного демона поверг малюсенький артефакт, доставшийся в наследство от гоблина, а не собственная магия Ярика. Поверг и рассыпался в мелкую пыль. На это шаман важно покивал головой. Дескать, знаем, слыхали. Был у брода бой, был. Сильного Духа воды поверг гоблинский артефакт, сильного. И все повторялось сначала.

Наконец все эти разговоры прекратились, Ярик набрался сил, затянулись раны, и началось самое неприятное — пресловутые магические опыты. На первый взгляд все выглядело не так уж и страшно: ну подумаешь, посидел в центре непонятной фигуры, вычерченной на земле, пожевал листок какой или корешок, послушал завывания шамана, и все, спектакль окончен, если бы не одно «но». Старик свое дело знал. Во время каждого такого обряда все тело раба то кололо незримыми иглами, то словно ножи резали беззащитную плоть. Боль была адская, да еще свою лепту активированный ошейник вносил! И все это на фоне шарящих в мозге липких щупалец чужого разума.

Однако случайно сотворенное заклятие держалось крепко. Ярика несколько раз выворачивало наизнанку, он терял сознание и буквально исходил кровью, но проникнуть в его мозг врагу не удалось. Через пару недель старик сдался, что ознаменовалось для Ярика чудовищной болью, подаренной ему через ошейник. Зловредный дед не собирался прощать своих неудач!

Тот вечер и ночь Ярик запомнил на всю жизнь. Он неподвижно и молча лежал на полу, скованный властью жуткого шейного украшения, но в глубине души он орал, выл, кричал, пытаясь хоть так унять немыслимую боль. Позже он так и не смог понять, почему пелена сумасшествия пронеслась мимо его разума, не задев даже самым краешком.

На следующее утро к нему вошел шаман. Его удивлению не было границ:

— Да ты никак еще жив?! Ну и живучая же ты тварь, корд! Тебе это пригодится в жизни! — Свои слова он довершил дребезжащим радостным смехом.

Он еще смеялся, когда из-за его спины вышли давешние здоровенные рабы и выволокли Ярика наружу. Там его окатили несколькими ведрами воды, поднимая таким образом его жизненный тонус. Сунули в руку засохший кусок лепешки и деревянный стаканчик с водой.

«Вот тебе и завтрак вместе с ланчем! — заглатывая пищу, подумал Ярик. — Если не убьют или не замучают, так голодом заморят. Уроды!».

Жевать было тяжело. Сильная слабость и дрожь в мышцах превратили эту простую процедуру в новую пытку. Но Ярик заставлял себя жевать через силу. Жажда жизни, привитая в Лесу, заставляла бороться до конца даже без надежды на успех… Пускай от этих чьих-то объедков так и хотелось опорожнить желудок.

Поселили его в общий загон к остальным рабам, туда же, где он ночевал до опытов старика. Но сейчас все изменилось. Раньше остальные рабы к нему даже не подходили, боясь гнева шамана, но теперь было иначе. Ярик, как и раньше, прошел в свой уголок и повалился на подстилку из гнилой соломы. Безнадега захлестывала с головой. Он, мнивший себя могучим магом, оказался в рабстве. В вечном рабстве у каких-то уродов! Хотелось выть и рыть землю от боли и ярости, но он держался.

В выделенном для рабов загоне царил полумрак. Вообще, загон представлял собой строение из ветвей колючего кустарника, встречающегося повсеместно. Стены с мелкими дырками, потолок из грязной парусины и утоптанный земляной пол, застеленный гнилыми соломенными циновками. Понятное дело, что света почти не было. А если вспомнить, что в загоне сидело человек тридцать, то становится ясно, какая здесь царила духота и вонь от немытых тел. Единственным источником света служила дырка в плотном пологе, который занавешивал вход. И в какой-то момент некая тень лишила Ярика и этого слабенького освещения. Он поднял глаза. Над ним стоял здоровенный полуголый мужик с рельефной мускулатурой, который с мерзкой ухмылкой, заложив большие пальцы рук за набедренную повязку, смотрел на Ярика.

— Слышь, Дикарь! Вроде как к тебе обращаются. Или ты у нас принц и на людей тебе плевать? Вон и ошейничек тебе особенный повесили: симпатичный, красненький. Может, ты вообще девка? Чего молчишь? — При этом он попинал Ярика грязной ногой.

Ярик молчал, выжидая. Да и что тут можно было сказать? Уроды они везде уроды, что ни скажешь, все будет им только на руку. Этот разговор нужен здоровяку для затравки, дабы поглумиться над худосочным пленником и показать свою лихость. Такие люди (или скорей нелюди) обожают театральность. На словах они как бы показывают свое благородство: мол, вон я к нему как, а он мне… И после этого он уже с чувством выполненного долга реализует свои планы в отношении более слабого. Ярик, с покрытой шрамами кожей, действительно смотрелся жилистым и сухим пареньком, но он не выглядел опасным. Да и о какой опасности можно было говорить, если за спиной громилы стояло еще двое подельников. В этот момент один из них раскрыл рот:

— Да точно тебе говорю, Турлон, девка это! Глянь, как зенками зыркает, прям как на выданье.

— Ничего, мы сейчас познакомим ее с настоящими мужиками! Правда, ребята? — издевательски сказал Турлон.

«Этого следовало ожидать! Что загон для рабов, что тюрьма — все едино. Те, что сильней, стараются утвердить свое животное превосходство. Как самцы обезьян! — Мысли Ярика текли ровно, без волнения и суматошного мелькания. — Пусть у меня нет магии, но я уже и не тот мягкотелый землянин, что раньше!».

В это время «ребята», похохатывая в предвкушении развлечения, начали напирать. Но тут произошло непредвиденное! Доселе сидевший неподвижно и как-то потерянно, молодой раб вскочил, словно подкинутый пружиной. Его движения приобрели грацию хищного зверя, и стремительно выброшенная им рука ловко уцепилась за предмет мужской гордости Турлона. И на мгновение сжала ее. О результате можно было судить по животному реву ошалевшего бандита! От чудовищной боли главарь этих шакалов в человеческом обличье бестолково начал размахивать ручищами, стараясь зацепить своего обидчика. Этим он сильно мешал рванувшим на помощь прихлебателям. А раб метался влево-вправо, нанося удары скрюченными на манер когтей рыкача[119] пальцами, пытаясь при этом ухватиться хоть за что-то и рвануть. За какой-то десяток секунд бандиты оказались залиты кровью с головы до ног. Нет, ни у одного не было никаких серьезных ранений (пожалуй, кроме главаря!), но из мелких и чрезвычайно болезненных ран упругими толчками выбивалась кровь, деморализуя громил. Привыкшие проливать чужую, бандиты очень бережно относились к своей собственной. Так, один получил ранение в бровь, и теперь все его лицо и глаза были залиты кровью. У второго оказались порваны губы и сломан нос. Главарь же получил еще один удар в пах и свалился на землю. Из драки он выбыл, так как все его помыслы теперь были лишь о том, чтобы хоть как-то унять боль.

Молниеносно начавшаяся драка на мгновение замерла. Бандиты откатились назад, размазывая кровь. Их главарь глухо стонал на полу, а молодой раб по кличке Дикарь стоял на полусогнутых ногах, угрожающе держа перед собой окровавленные руки. Естественно, драка не прекратилась. Здоровенные мужики, верховодившие здесь ранее, не могли позволить пошатнуть собственный авторитет. Им были нужны буквально секунды для осмысления ситуации и осознанного решительного броска. Но Дикарь не дал им ни мгновения. Лучшая защита — нападение! Этот принцип прочно впитался в его кровь в Лесу. Правда, еще лучше бегство, но если это невозможно, то бить надо первым. Так он поступил и сейчас. Резкий прыжок с места на высоту человеческого роста. Из-за не слишком высоких потолков он чуть не прорвал головой парусиновый полог, но цель была достигнута — Дикарь смог атаковать с неожиданного угла. Он буквально свалился на головы своих противников. Его колени опустились на плечи раба с разорванной бровью, поворот всем телом — и только бычья крепость шеи спасла ее от перелома.

Для второго все произошло неожиданно быстро. Вот этот бешеный парень стоит перед ними, а вот — смазанное движение, и его товарищ уже валится на землю. Но не зря он был воином, и неплохим воином, до того как его взяли в плен и обратили в рабство. Сильный, стремительный наклон вперед, и его мощный кулак впечатывается в лицо этого шустрого раба. Это был его лучший, коронный удар. Но парень смог на него прореагировать! Он даже несколько отклонился, поэтому удар, который должен был размозжить ему голову, лишь оглушил и отбросил к стене.

— Получай, щенок! На! — С яростью, мстя за пережитые секунды страха и потрясения, здоровяк рванулся к сползшему недвижимой грудой парню, норовя забить, затоптать ногами.

Но его рывок не достиг цели. Жуткая боль скрутила все его члены, заставляя свернуться калачиком на манер еще не пришедшего в себя вождя.

Он был такой не один. Все рабы, застывшие вдоль стен во время схватки, с дикими стонами и плачем сползли на землю. Боль, боль и еще раз боль воцарилась в загоне. Даже потерявший сознание Ярик пришел в себя. В схватку вмешалась третья сила в лице сторожей. Внутрь вошел какой-то человек и произнес пару приказов для ошейников. Боль послужила лучшим миротворцем. Мягко ступая, вошедший приблизился к Ярику:

— Ну вот, стоило тебя поместить сюда, как начались беспокойство и шум. Драки какие-то. А драки портят товар, который стоит денег. Ты меня слышишь, корд?

— Да, — превозмогая боль, процедил Ярик.

— Что ты сказал?!

— Да, господин!

— Смотри мне! За непочтительность ты приговариваешься к столбу!

Опасливый шепоток, поползший по рядам начавших приходить в себя рабов, сказал Ярику, что наказание это очень и очень неприятное. Уже подошедший к выходу охранник оглянулся и добавил:

— Этих троих туда же!

И пропал из виду, а внутрь вошли двое, которые пинками подняли Ярика и его противников. Наказания здесь были быстрыми и неотвратимыми.

Ярик вместе с остальными рабами укладывал в тюки то, что раньше было матерчатыми стенками шатров. Задачка оказалась не из простых. Свернуть ткань так, чтобы ее легко можно было уложить в повозку и чтобы она не топорщилась и не занимала много места, — тут целая наука!

Солнце пекло просто немилосердно. Ярик, уже давно загоревший дочерна, устало вытирал текущий ручьями пот.

— Юрга задери эту жару! — выругался рядом Фавис.

Это был единственный человек, с которым Ярик сошелся достаточно близко за месяц своего рабства. Познакомились они сразу после памятного наказания за драку. Это было нечто! Не всякая пытка могла сравниться с уготованной им мукой.

Ярика вместе с его противниками вывели тогда, а точнее — выгнали пинками на площадку за крайними шатрами. Там собралось чуть ли не все племя во главе с Даргом и Боском. Ярик запомнил тогда взгляд Дарга, своего хозяина. Это был пронизывающий тяжелый взгляд воина, в котором прорезалась нотка уважения. Он не спеша подошел к рабам, посмотрел на окровавленных здоровяков и обратился к Ярику:

— Ты очень ценный корд, Дикарь. Поэтому тебе не будут рубить конечности за порчу имущества твоего господина, но наказать накажут! Хорошо накажут, дабы это послужило тебе уроком.

Ярик ничего не ответил, даже глаза опустил. Зря лезть на рожон, показывая несгибаемую силу воли, он не собирался. Дюжие охранники подхватили кордов и поволокли к только что вкопанным в землю четырем столбам. Привязывали их на совесть. Тела рабов буквально прикручивали к столбам, не давая никакой возможности даже пошевелить хотя бы одним мускулом. Рот затыкали кляпом из вонючей кожи и подвязывали его специальной тесемкой, чтобы наказываемый его не выплюнул. К каждому корду подходил шаман и колдовал, останавливая кровь и залечивая раны. Ярика этим вниманием обошли, так как внешних повреждений у него не было, если не считать наливающегося синевой фингала под глазом. Но скоро, буквально через несколько часов, этот синяк пройдет. Ярик знал это наверняка.

Столбы с привязанными пленниками стояли кучно, на расстоянии трех-четырех метров, образуя прямоугольник. Тела привязанных людей были обращены к центру этого прямоугольника. Солнце нещадно пекло, раскаляя землю и все, что на ней находилось. Откуда-то принесли небольшой деревянный столик с разложенными на нем кусками мяса и поставили в центр прямоугольника. К этому столику подошел шаман и достал из складок своей одежды какую-то погремушку, иначе никак не назовешь эту палочку с привязанными к ней связками костей. Легонько потряхивая ею и напевая себе под нос, он начал приплясывать на месте. Ярик заметил формирующиеся нити необычного плетения над кусками мяса. Рядом завыл в кляп главарь громил, наливаясь кровью в безнадежной попытке порвать путы.

А плетение все сгущалось и сгущалось, покрывая облаком поверхность столика, образуя какой-то кисель. Решив, что уже достаточно, Боск, не прекращая пляски и песнопения, начал макать свою погремушку в этот кисель, как макают кисточку в краску, и наносить ею мазки на каждого привязанного человека. Вернее, не на человека, а совсем рядом. Кожи костяные связки не касались. Непонятное марево протянуло от столика нити к каждому привязанному телу. Совершив эти действия, шаман спрятал свой магический инструмент и властным голосом выкрикнул какой-то приказ. После этого он засеменил прочь в сторону собравшейся толпы.

Сначала ничего не происходило. Под магическим взором, оставшимся доступным после обращения Ярика в рабство, магическое марево развеялось, оставив даже не плетение, а намек на него. До носа Ярика донесся неприятный запах. Так пахнет падаль, пролежавшая на солнце не одни сутки. Напрягая свое ночное зрение, Ярик рассмотрел, что мясо на столике полностью протухло и на него уже начали слетаться маленькие мушки.

«Чего же они задумали?! Вон, аж скалятся в предвкушении! Гады!» — Страха не было даже в мыслях. После всех испытаний болью, что он перенес за последние полгода (ну ему казалось, что он провел в этом мире никак не меньше полугода!), никакие пытки не были страшны!

А мушек становилось все больше и больше, они уже покрывали мясо мерзким шевелящимся ковром, один вид которого вызывал рвотные позывы. Мерзость! А мушки все летели и летели. Некоторые из них начали садиться на тела пленников. Нет, они не кусали и не жалили, не откладывали яйца, они просто ползали по обнаженным телам. Ярик только сейчас заметил, что с него, как и с его врагов, сорвали набедренные повязки, оставив рабов совершенно голыми. А число мушек росло! Они заползали в нос, лезли в глаза и уши. Ярик уже не мог смотреть, он стоял, зажмурившись и зажав в кулак всю свою волю. Такой кошмар не мог ему даже присниться. Ты не можешь шевельнуть даже мускулом, а по тебе ступают миллионы крошечных лапок, возбуждая каждый твой нерв. Хотелось рвануться вперед и кататься, кататься в пыли, размазывая в грязь эту мерзость! Это была не боль, это было хуже, гораздо хуже. Эти мерзкие насекомые подводили сознание к той грани, когда еще чуть-чуть, и тебе грозит сумасшествие. Все навыки Ярика по контролю над телом почему-то не срабатывали.

Но он держался, на одной воле, но держался. Вокруг слышалось мычание на три голоса, и где-то невообразимо далеко — радостный смех.

«Твари! Получили развлечение! Нелюди, как я вас ненавижу!» — Где-то за гранью безумия текли яростные мысли. И ненависть стала тем якорем, что смог удержать Ярика, не давая сорваться за грань безумия. Он так и простоял целые сутки: сохраняя каменную неподвижность и не издавая ни звука.

Ярик передернул плечами. Вспоминать все это было противно даже сейчас. Их отвязали вечером следующего дня. Трое громил превратились в испуганных, трясущихся при малейшем упоминании столбов трусов. Господин Дарг получил еще трех покорных рабов. Ярик же затаился. Он не дрожал, не трясся, но все приказания теперь выполнял безоговорочно. Желание бежать, поначалу еще не оформившееся из-за шока после пленения, трансформировалось под воздействием пытки в четкую цель.

«Бежать, бежать при первой же возможности! — Вот единственная мысль, которая прочно обосновалась в его голове, став смыслом его существования в теперешней жизни. — Но как? Ведь ошейник просто убьет?».

На последний вопрос ответа не было. Способа обмануть Темный ошейник корд придумать не мог никак. Ярик вновь и вновь осматривал плетение чужой магии, вырастающее из ошейника и оплетающее все каналы магических энергий в теле. В распоряжении Ярика остались только слабенькие токи жизненных сил организма. Судя по всему, их не перекрыли только потому, что это убило бы организм. Но и этого было достаточно, магия стала подобна луне в небе: близко, рукой дотянешься, но, сколько ни тянись, она все время ускользает.

Плетение было просто умопомрачительно по сложности. У Ярика начинала болеть голова от одного только разглядывания структуры чужого артефактного заклинания. Что это не собственная магия шамана, а умело вплетенная в общую схему Сила неизвестного артефакта, Ярик понял сразу. Уж на это-то его знаний и интуиции хватило. По недолгом размышлении он решил, что этим артефактом была цепочка по краям кожаной полосы вокруг шеи. Как он успел заметить, у других рабов такой цепочки не было, хотя у их ошейников и кожа была более грубой и черного цвета.

И теперь в каждую свободную минутку он скользил внутренним взором по паутине чужого заклятия, старясь хоть чуть-чуть ослабить незримые удавки. Пока получалось плохо. Даже более чем плохо — никак не получалось! Но Ярик знал, что важно не сдаваться. Никогда и нигде. Если можешь бороться, то борись… И если не можешь, то все равно борись! Глядишь, и получится что-то.

— Опять мечтаешь? — напомнил о себе Фавис.

Молодой пленник, захваченный полгода назад во время налета архов на малочисленное племя, чувствовал себя в рабстве вполне сносно. Никогда не унывающий оптимист, он постоянно работал языком, вызывая всеобщее раздражение. Поэтому Ярик, который нуждался в источнике информации об окружающем мире, оказался для него сущей находкой. Фавис подошел к новому рабу в тот же самый день, как Ярика отвязали от столба. Ярик тогда сидел в углу жилища рабов и пытался прогнать поганые воспоминания — не проходило ощущение, что ненавистные мушки все еще перебирают лапками в своих бессмысленных блужданиях по человеческому телу. Другие рабы сторонились Ярика, как чумного, но Фавис подошел, сел рядом и начал говорить. Ярик тогда даже не очень-то понимал о чем, да и сам Фавис, наверное, тоже. Иногда казалось, что молодой раб был просто влюблен в свой голос и был готов слушать его часами.

На следующий день Фавис опять очутился рядом с Яриком, и тот его не прогнал, более того, начал задавать вопросы. Так и повелось, что Фавис и Дикарь, как все называли Ярика, стали держаться друг друга.

— Ну? Чего застыл-то? Упаси Юрга, кто из свободных заметит, тогда прощай ужин. Или ты, может, ужинать не хочешь? Так мне отдай, я съем. Я ужинать очень хочу, — не унимался товарищ Ярика по несчастью.

— Да угомонись ты! Тебе бы только пожрать, — огрызнулся Ярик и наклонился к веревке, змеей извивающейся по земле. — Сказал бы лучше, куда это мы все собрались?

— Ну не все, а хозяева. Корды же не люди, а вещи. Вещи же никуда собираться не могут, — начал разглагольствовать Фавис.

— Ну так куда? — сматывая веревку, рявкнул Ярик.

— Злой ты. Одно слово — Дикарь! — хмыкнул Фавис. — Да и вообще, какая тебе разница?

От возмущения Ярик остановился:

— То есть как это какая разница? А тебе что, все равно?! Вдруг на рынок рабов? Продадут в рудники, и все, считай, тебя уже нет.

— Дремучий ты человек, Дикарь. — Фавис похлопал своего собеседника по плечу. — Ну кто продаст нас на рынке? Кто нас туда пустит? Всем известно, что нас везут Наместнику, а уж потом как он решит. Тебе-то уж грех этого не знать!

— Это еще почему?

— Ты ж первый среди тех, кого отдадут просто в дар, ради установления хорошей торговли. Это знает любой раб.

— С какой это стати? — оторопело произнес Ярик.

— Ну как же, человек пришел от диких гоблинов, убил Водяного Демона, сбежал от троллей. Даже ошейник особенный, — махнул рукой Фавис.

— Дался вам всем этот ошейник, — подергав рукой кожаную полоску на шее, пробормотал Ярик.

— Эй вы, вонючки! — раздался за спинами у отвлекшихся рабов грозный голос главного надсмотрщика. — Значит, от труда отлыниваем? Если бы не дорога, то я бы придумал вам подходящее наказание, а так считайте, что легко отделались. Оба остаетесь без ужина!

— Я же говорил… — заскулил себе под нос Фавис. — Я же тебе говорил.

— А ты, — плетью указал на Ярика надсмотрщик, по приказу которого его ставили в свое время к столбу, — ты будешь личным рабом господина Дарга. Поэтому бегом к его шатру.

Не успевший еще выработать рефлекс на безоговорочное и немедленное выполнение приказов, Ярик открыл рот и… резко выдохнул от боли. Выискивающий малейшие признаки неповиновения надсмотрщик от души хлестнул его плетью. Семихвостая, с вшитыми в кончики свинцовыми грузиками, она прочертила параллельные полосы на лопнувшей коже через всю грудь Ярика. Не дожидаясь повтора, Ярик рванул в указанном направлении. Бегущие по животу струйки крови он вытирал уже на бегу.

ГЛАВА 19.

Ярик тяжело переступал сбитыми в кровь ногами по потрескавшейся земле. Сухая серая пыль покрывала все тело. В свою избранность, о которой ему толковал Фавис, Ярику верилось с все большим трудом. Ну не могут особо ценный груз содержать в таких условиях, не могут! Его кожа, огрубевшая и потемневшая еще в Лесу, приобрела темный, почти черный от загара цвет. Волосы окончательно выцвели и отросли ниже плеч. Грязные, спутанные, хорошо хоть без вшей, они превращали Ярика в настоящего дикаря.

Мозоли на подошвах ног стали еще толще: ему ведь никто обувь не выдал, а в повозке рабу ехать не положено. Вот он и тащился рядом с повозкой вождя, господина Дарга, который и был его хозяином. Проклятый ошейник был теперь заговорен на то, чтобы убить Ярика при удалении последнего на расстояние десяти метров от фургона. Вот и приходилось брести не останавливаясь, держась за какую-то выступающую планку фургона. Единственной хорошей новостью было то, что фургон хозяина находился в голове колонны и пыли, поднимаемой колесами и животными, было не так много. Это было особенно очевидно на фоне натужного кашля за спиной Ярика. Понятное дело, что это кашляли рабы. Лица возниц фургонов были закутаны, женщины и дети прятались внутри. Воины же гарцевали на своих тиррах[120] по бокам от каравана. Охраняли. Судя по возникшему пару раз шуму, сопровождавшемуся слабыми вспышками магии, на них нападали, но ничем хорошим для налетчиков это не закончилось. Для нападающих, разумеется. Дарг слыл опытным вождем и командовал хорошими воинами.

Как только Ярика забрал к себе Дарг, жизнь изменилась к лучшему. Другие рабы, конечно, косились и злобно перешептывались, но больше не приставали. Ночевал Ярик под хозяйской повозкой (хозяйской — надо же слово-то какое поганое!) на неизменной драной подстилке. Обязанности были прежними — уход за животными, установка шатра для господина, подготовка и поднесение в нужный момент замеченного еще в первый раз кальяна и прочие мелочи, но к вечеру хотелось рухнуть на землю и больше не встать. У вождя было на удивление мало слуг, а если точнее — один Ярик. Раньше у него было двое рабов, невольников во втором поколении, но их убили за месяц до появления Ярика, в пограничной стычке с троллями (так, оказывается, здесь звали тарков). Примерно тогда своего раба уморил и шаман. Поэтому и молодой вождь, и старый шаман пользовались услугами рабов своих соплеменников. В конце концов Даргу это надоело, и он забрал Ярика себе, пользуясь тем, что тот был рабом на продажу и фактически его личным пленником. К тому же Дарга очень привлекал облик дикаря, который как нельзя лучше подходил теперешнему Ярику. Иногда, по вечерам, когда караван останавливался на ночлег, хозяин приказывал уже валящемуся с ног Ярику рассказывать истории о своей жизни среди гоблинов. Но если шамана интересовали всяческие неувязки в повествовании молодого пленника, то Дарг вдыхал аромат сопричастности к тайне, к тому запретному и страшному, что присутствовало в рассказах выходца из сердца Заар'х'дора. В эти моменты он становился похожим на мальчишку, который сидел рядом с дедом и просил рассказать про войну. И Ярик рассказывал. Несмотря на то что сидящий перед ним Дарг пленил его, отдал для опытов шаману, а потом сделал своим рабом, иномирянин не чувствовал к нему никакой ненависти.

Вождь не был склонен к бессмысленной жестокости. Все его действия подчинялись понятиям целесообразности и необходимости для блага племени. Конечно же он не был последователем общечеловеческих ценностей, которыми пропитана культура большинства народов Земли. Он дитя своего мира и своей культуры: безжалостен к врагам и не раздумывая применяет пытки к пленникам (об этом Ярик узнал из чужих разговоров), но все же он отличался от шамана. Последний, несмотря на свои большие знания, получал настоящее удовольствие от пыток и глумления над беззащитными существами. Представься Ярику шанс, он убил бы шамана без малейшего сомнения, но Дарга — только в случае необходимости. Ну подумаешь, взял в плен и поработил. Только так и можно выжить в этом мире: уступая сильному и попирая слабого — закон джунглей в чистом виде… Хотя сам Ярик так бы никогда не поступил.

Что еще радовало, так это то, что у Дарга не было никаких домочадцев, если не считать дальнего родственника — то ли пятого сына второй сестры первой жены отца Дарга, то ли двоюродного племянника сестры Сохога, в этом Ярик так и не разобрался, — по имени Дукан. Он являлся возницей повозки со скарбом господина Дарга. Это был любитель дыма травы гарлун,[121] за что постоянно получал нагоняй от хозяина. Дукан клялся бросить, терпел неделю, и все начиналось сначала. Несколько раз Дарг его даже бил, но все было впустую…

Противный голос этого самого Дукана, затянувшего какую-то бесконечную песню, прервал размышления устало бредущего раба. Эту песню Ярик за все дни их затянувшегося похода слышал бесконечное число раз. Смысл ее сводился к тому, что хорошо быть гордым жителем Лихоземья, пасти шестилапов,[122] воевать с врагами рода человеческого — троллями, бить презренных людишек из других племен и охотиться на забредающих в человеческие земли Отродий. А самое главное — это ждать, ждать своего часа, когда проснутся боги-братья и призовут своих детей к оружию. Вот тогда-то они всем и покажут. Эта краткая выжимка дает весьма отдаленное представление об этой песне. Простые слова в ней перемежались кошмарным количеством ругательств, описанием различных особенностей быта и уклада жизни всех врагов племени, растягивая песню на двести с лишним куплетов. Судя по всему, когда у безымянного автора не хватало слов для рифмы, он пользовался заимствованиями из чужих языков. Ни одного заимствования-неругательства не было!

Часть слов была из языка гоблинов, но большая, гораздо большая — из тролльского. Вот это был действительно язык, всем языкам язык! Таких жутких, непередаваемых и сложнопереводимых ругательств Ярику еще не приходилось слышать. Их смысл ему доходчиво объяснил все тот же Дукан, не слишком обласканный вниманием соплеменников и с огромным удовольствием просвещавший тупого дикаря, коим он считал Ярика.

Песню прервал кашель и злобная брань, правда, уже не в качестве песни. Судя по звукам, в рот певцу залетело какое-то насекомое. Больше Дукан не пел. Не рисковал.

«И слава богу!» — с облегчением подумал специально приотставший Ярик.

А впереди вырастали горы Порубежья. Как понял Ярик, караван двигался к тоннелю, пробитому в этих горах. Кажется, это был единственный путь через горы. Объездных путей не существовало, как и потаенных тропинок в самих горах. Правда, в последнее Ярику верилось с трудом: ну не может быть гор без козьих троп, и все тут! Единственное, что смущало, так это разговоры о каких-то Хозяевах Порубежья. Будь дело на Земле, Ярик посчитал бы, что это какая-то фигура речи, но здесь все по-другому. На своей шкуре он убеждался в этом уже неоднократно.

Протяжно заревел тянущий повозку шестилап. Тот еще зверь — метра три в высоту, с шестью лапами, здоровенной башкой, с большими глупыми глазами, покрытый длиннющей шерстью от самых ноздрей до кончика хвоста. Шестилап был травоядным тягловым животным, вроде земного верблюда. Такой же неприхотливый в еде (шестилапы питались корешками какой-то травы, которые они вечно выкапывали своими лапищами) и жутко упрямый во всем остальном. Заставить работать шестилапа мог только удар палкой-стрекалом, которую погонщики и возницы использовали постоянно. А как они воняли! Это невозможно передать никакими словами. Может, для проживших с ними бок о бок людей этот запах и не был таким уж ужасным, но для Ярика это не отличалось от пытки. То ли дело верховые ящеры тирры. Умные, стремительные и смертельно опасные, передвигающиеся на двух ногах, прижав передние лапы к груди и с наездником за спиной, они завораживали взгляд своей красотой. Но ящеры были табу для рабов. Свободные люди — не воины — и то не могли близко подходить к этим животным. Воины даже убирали за этими красивыми существами сами. Тирр для воина — друг и брат, которого надо холить и лелеять.

Нога Ярика за что-то зацепилась, и он полетел вперед, вспахивая носом пыль. Только вовремя подставленные руки спасли его от серьезных увечий.

— Ну и земля здесь! Словно в камень врезался, — потирая ушибы и щупая царапины, зашептал раб. — Задери вас всех злые боги!

Последний возглас вырвался, когда он увидел, что повозка его уже обогнала. Вот-вот должна была прийти боль. Пришлось догонять, прихрамывая на ушибленную ногу. Пятки увязали в пыли на пару вершков (Ярик уже начал привыкать к бытовавшей здесь системе мер), но дальше стали натыкаться на что-то твердое, словно камень.

«Откуда в степи камни?!» — Вопрос возник совершенно неожиданно.

Ярик присел на корточки и разгреб пыль. Приходилось торопиться. Пускай повозка двигалась не слишком быстро (со скоростью пешехода), но ведь двигалась! Из-под слоя мелкой серой пыли показалась плоская твердая поверхность каменной плиты с какой-то резьбой. Ярик поглядел на повозку — дистанция становилась критической. Надо спешить! Ярик яростней заработал руками, очищая рисунок. Мгновение, и перед его взором открылись линии странного и неуловимо знакомого знака. Ярик заскользил по плите глазами, впитывая мельчайшие детали. Его время уже вышло. Как предвестник боли заныла шея под ошейником, боль усиливалась с каждым ударом сердца.

Все, пора! Ярик вскочил и в несколько гигантских прыжков достиг своего места в караване. Для ускорения он получил удар стрекалом от возницы фургона, следующего сзади. Больно, мархуз подери!

Но почему этот знак показался таким знакомым? Ярик был уверен, что этот символ встретился ему впервые, но что-то неуловимое в нем угадывалось — в форме линий, в манере их изображения. Ярик почесал в затылке — не помогло! Что же это за знак? И тут его взгляд упал на запястье правой руки. Там белели линии знака Истинного имени. Было похоже, что знак на камне и на запястье изобразила одна и та же рука.

— Только непонятно, кому понадобилось выбивать свое собственное Истинное имя на дорожных плитах? — рассеянно прошептал озадаченный Ярик.

После этого он еще несколько раз разгребал пыль и натыкался на плиты с выбитыми знаками. Все они различались в некоторых деталях, но общий мотив сохранялся. Правда, Ярик уже сомневался в том, что эти знаки выбиты. Уж больно ровные края линий, словно знак выдавливали в расплавленном камне, который позже застывал, сохраняя заданную форму.

— Эй ты, как там тебя! Дикарь! Живо сюда! — раздался лающий голос откуда-то сбоку.

Ну конечно, Дукану опять стало скучно! Опять будет пыжиться от осознания собственной важности и учить дикаря жизни. Ярик украдкой вздохнул и потрусил на звук.

«Только бы Дукан не начал рассказывать об этих шестилапах, сожри их Юрга!» — подумал он.

Ярик подбежал к козлам, где сидел возница.

— Да, господин! — Эта фраза вроде звучит очень просто, но попробуй произнести ее, не скрежеща зубами и без ненависти в глазах.

— Давай садись сюда! А то так и будешь носиться по дороге и рисковать сохранностью шкуры, которая тебе уже давно не принадлежит, — ворчливо заметил Дукан.

— Просто я споткнулся и ушиб ногу, вот и смотрел, обо что это ударился.

— Угу! Понятно-о, — протянул Дукан. — А я думал, тебя тракт Древних Королей заинтересовал.

— Что? Но я не знал, что мы едем по дороге.

Возница скосил на него глаза:

— Да куда тебе! Ты же у нас дикарь!

И собеседник Ярика захохотал. Молодой раб уже давно заметил, что Дукан любит посмеяться, особо не заботясь — смешно это или нет.

— Ладно, слушай сюда! — отсмеявшись, продолжил Дукан. — Караван идет по тракту, которому только боги знают сколько лет. Может, тысяча, а может, и все пять. Старики сказывают, что в древности здесь было могучее королевство, которым правили короли-маги. Это было даже до Закатной империи, представляешь?

Ярик, который не знал, что такое Закатная империя, согласно кивнул.

— Да ничего ты не знаешь, бестолочь! Так вот, эти короли строили дороги по всему королевству, чтобы легче было передвигаться купцам или войскам. А на каждой плите выбивалось имя великого вельможи, воина там или мага, но больше было, конечно, королей!

— А что было потом? — осторожно спросил Ярик.

— А потом началась война, после которой от некогда могучего королевства остались только Запретные земли, откуда ты пришел, да Лихоземье, где живем все мы. Да еще вот эта дорога.

— А куда она ведет?

— Один конец теряется в землях Отродий, а другой упирается в Порубежные горы, где начинается тоннель Хозяев.

— А кто они, Хозяева?

— Да коротышки такие, подземные жители. Наглые и заносчивые не в меру. Пользуются тем, что никто, кроме них, не может так с камнем работать, вот и наглеют. Прорубили тоннель и теперь со всех деньги дерут.

— А почему их еще не прогнали и не отняли тоннель?

Дукан аж поперхнулся:

— Да кто ж Хозяина в горах победить сможет? Великие они воины и маги первостатейные, превратили свой тоннель в неприступную крепость, изрыли все горы ходами и живут припеваючи. Даже такой дубине, как ты, это должно быть понятно! И вообще, проваливай с моей повозки. Нечего такому дураку сидеть со мной рядом. Аж противно!

С этими словами он столкнул Ярика на землю, но его задумка извалять бесправного раба в пыли не удалась — тот успел сгруппироваться и удачно приземлился на ноги. Вознице осталось только плюнуть раздраженно и ударить ни в чем не повинного шестилапа стрекалом — до Ярика ему было не дотянуться.

— Как же, вы все великие воины, а оказывается, что есть какие-то коротышки, и даже мысль о том, чтобы напасть на них, вызывает у вас раздражение и страх, — злорадно пробормотал себе под нос Ярик.

А движение продолжалось. Все так же пылили колеса фургонов и уныло стонали шестилапы. Изредка слышались гортанные возгласы возниц и сухой треск стрекал. По бокам каравана гарцевали всадники, красуясь друг перед другом и вождем. Неотвратимо надвигались скальные пики Порубежных гор.

«Интересно, а что же это за Хозяева? Надо же, коротышки! Принцип — заплюй врага, и он перестанет быть таким страшным, работает и здесь. — Теперь у Ярика единственным развлечением были размышления. — Коротышки, что работают в горах и легко могут надавать по чужим жадным рукам, достойны, по крайней мере, уважения».

Резкий свист прервал течение его мыслей. Он повернул голову налево. Там что-то возбужденно кричал молодой воин, заставляя своего ящера пританцовывать на одном месте, злобно разевая пасть. При этом всадник тряс своей саблей и указывал вверх. Ярик поднял голову и увидел высоко в небе точку. Вернее, не совсем точку, а расплывчатый силуэт высоко летящего с широко распахнутыми крыльями зверя. Что это за зверь, Ярик не знал, но его удивляла реакция окружающих.

Вдоль всего каравана проскакал знакомый уже молодой воин с криком: «Крылья! Крылья!» Что он имел в виду, Ярик не очень-то понял, но зато поняли остальные. Караван встал. Люди высыпали из повозок, в напряженном ожидании задрав головы к небу. Воины разбились на группы и распределились вдоль каравана. У всех были снаряженные к бою луки и тот же напряженный взгляд в небо. Даже рабы испуганно смотрели вверх. Ярик видел ополоумевшие от страха глаза и дергающийся кадык одного из рабов по имени Бульб. Неведомый силуэт в небе был явно всем знаком, и его появление ничего хорошего не сулило.

Через некоторое время точка удалилась и исчезла из поля зрения. И только тут Ярик понял, какая вокруг стояла тишина. Кругом все словно вымерло, и только с исчезновением таинственных «крыльев» возродилось движение. Люди зашевелились, хлопая друг друга по плечам и радостно смеясь.

«Да мы словно смерти избежали!» — Удивлению Ярика не было предела.

Откуда-то сзади раздался топот когтистых лап: к голове колонны скакали всадники. Ярик оглянулся и увидел хозяина в сопровождении двоих помощников — Намира и Глосса. Около каждой повозки они резко осаживали тирров и что-то яростно говорили. Некоторые пытались возражать, как, например, это сделал возница шамана, а потом и сам шаман, высунувшийся из повозки, но коротких, рубленых фраз вождя оказывалось достаточно. Благодаря своему обостренному слуху Ярик разобрал, что речь вдет о том, чтобы в повозки посадить рабов и двигаться с максимально возможной скоростью к тоннелю. Наконец три воина подъехали к головной повозке и остановились. Дарг что-то показал своим спутникам странными жестами, те согласно кивнули и ускакали назад. Дарг же повернулся к Дукану и, не дав последнему открыть рта для вопроса, скомандовал:

— Будешь гнать в два раза быстрей. Остальные, как обычно, пусть равняются по нашей повозке.

— Но зверь будет возмущаться… — растерянно забормотал Дукан. — Шестилапы ведь такие капризные.

— А мне плевать! Не сможешь гнать, как надо, зарублю, как Кали Альме, — неожиданно разъярился хозяин. — Ясно?!

— Да, господин!

Тут Дарг обратил внимание на Ярика:

— А ты что тут встал, мархузово семя? Живо на козлы!

Ярик рванулся выполнять приказ. С ошейником хозяину перечить не станешь.

Когда уже началось движение и Ярик сидел рядом с Дуканом тихо, как мышь, а Дарг ехал на своем черном тирре чуть впереди, молодой раб спросил Дукана:

— Господин, а что произошло?

Дукан от такого вопиющего незнания даже подскочил на месте и ткнул стрекалом шестилапа. Тот обиженно взревел. Это заставило Дарга повернуться к ним и зло выругаться. Когда хозяин отвернулся, Дукан дал Ярику звонкую затрещину. Тот мог уклониться, но не стал: по статусу не положено.

— Ты что, совсем идиот, что ли?

— Но, господин, я действительно не понимаю, — подпустив в голос нотку смирения, гнул свою линию Ярик.

На его счастье, Дукан быстро отходил.

— Ну, значит, тебе повезло! Это был курраз[123] с всадником. Проклятый Нолд опять направил к нам свои Крылья.

— Но ведь он нам ничего не сделал. Почему мы тогда бежим?

— Ну как дите, честное слово, сущее дите. Да откуда мы знаем, что там у него на уме. Может, сейчас летел по делам, а на обратном пути вернется и сожжет весь караван. Им все можно! Вот господин Дарг и приказал удвоить скорость, чтобы мы уже к утру были в тоннеле. Там они нас не достанут, а на той стороне крылатые всадники уже не имеют той силы, что здесь. — Дукан немного помолчал, подумал, а затем добавил: — По крайней мере, я на это надеюсь.

На этом все расспросы Ярик прекратил. В коротком и очень эмоциональном рассказе Дукана было слишком много новой информации, которую следовало обдумать.

Караван перемещался с высокой, как никогда, скоростью. Дорога была свободна, и никто не нападал: видно, от взоров таинственного курраза с его седоком поспешили укрыться все, в том числе и воины враждебных племен. Несмотря на такие благоприятные для движения условия, на ночь пришлось остановиться — шестилапы выбились из сил и напрочь отказывались продолжать движение. Дарг, сыпля проклятиями, сновал вдоль всего каравана, но ничего не мог поделать. А ведь до входа в тоннель остался всего один переход!

Поняв, что сдвинуть заупрямившихся шестилапов не удастся никакими силами, вождь приказал поставить повозки кольцом и удвоить дозоры. Племени предстояла ночь, наполненная страхом и напряженным ожиданием. Воины следили, чтобы никто не нарушил запрет вождя разжигать костры, и на ужин были одни холодные лепешки: вне зависимости от того, раб ты или свободный человек. Лагерь словно вымер: не кричали дети, не ругались женщины и не пели подвыпившие воины. Лишь редкое фырканье шестилапов разрывало полог мертвой тишины.

Ярик лежал под колесами повозки. Он был, пожалуй, единственным человеком в лагере, который оставался совершенно спокоен. И это не было связано с непониманием опасности, просто жизнь научила Ярика здоровому фатализму: если от тебя ничего не зависит, то не суетись и займись другими делами. В этот день он чуть ли не впервые оказался почти не занят. Обычно он ставил шатер хозяина, убирал, приносил, подносил, снова убирал и так до конца дня. Сегодня же господин Дарг запретил ставить шатры, и все ночевали в повозках. Сам Дарг спал в повозке, где обычно ночевал один Дукан. Этим вечером бесхозных рабов, которые предназначались для продажи, просто согнали в центр огороженного повозками круга, тогда как обычно их сажали в специальный загончик с охраной, которая не давала рабам передраться. Именно в таком загоне Ярик и ночевал поначалу. Из-под своей повозки хорошо видящий в темноте Ярик рассмотрел, как такие же, как и он, рабы растерянно сидели на голой земле и дрожали от страха. Не приходилось сомневаться, что, не будь на них подчиняющих ошейников, они разбежались бы по степи.

Ярик мотнул головой. Как бы ни было заманчиво завалиться спать, но теперешняя ситуация подсказывает, что ему надо срочно избавляться от этого ошейника. Быть рабом и так невыносимо, ну а погибнуть почем зря только из-за того, что нет возможности не то что защищаться, а просто убежать — это верх глупости.

Ярик лег на спину и расслабился. Его сознание привычно скользнуло в состояние Сат'тор, в которое он не заходил уже больше месяца — на это просто не было сил, ведь он лишился возможности подпитываться от внешних источников! Заклинания Темного ошейника все так же опутывали разум и отгораживали от Источника Силы нерушимой стеной, но даже капля может разрушить камень, если она, конечно, будет точить его постоянно. Ярик зачерпнул у себя толику жизненной силы и сформировал маленький щуп. Этим щупом он начал нашаривать в наложенных заклятиях мельчайшие зазоры. Вот один найден, вот другой, третий… да их много! Такое ощущение, будто заклятие — это сотни нитей, что спутаны в клубке, центр которого источник Силы Ярика. Осталось понять, где и что надо ослабить, за какую нить заклятия потянуть, чтобы все плетение бессильно повисло. Задачка не из легких. Томительно потекли мгновения… Да черт возьми! Ничего не понятно. Все так путано, что становится даже не по себе. А тут еще ехидный вопрос внутреннего голоса: «А может быть, уже пора впадать в отчаяние?!».

«Шиш тебе! Не дождешься! Должен быть выход». — Ярик продолжал напряженно искать решение.

Что тут можно сделать, что? Если нельзя распутать этот клубок, то как тогда быть?.. А может, и не надо ничего распутывать? Ведь все что необходимо Ярику в данный момент — это доступ к собственной магии. То есть требуется канал к собственному источнику, который сокрыт в середине этого клубка. Всего-то и нужно, что построить этот канал, потихоньку раздвигая и ослабляя встающие на пути нити магического плетения. А для этого должно хватить жизненных сил. Во всяком случае, Ярик на это надеялся.

Тонкий щуп уткнулся в сплетение двух нитей заклинания. Они не сдвинулись. А если добавить сил и изменить щуп на бур?.. Так, где ввинчиваясь, а где проползая, Ярик прошел через сплетение двух нитей, сформировав узенький канал. На большее сил уже не хватало. Продвигаться придется действительно крохотными шажками, по каплям пробивая путь к вожделенной свободе. Но, как известно, дорогу осилит идущий. Пусть на это уйдут месяцы кропотливой и напряженной работы, пусть! Но теперь Ярик знал, что свобода возможна. У него появилась надежда, а это уже многое значит. Грядущая свобода снова была в его руках и зависела только от него самого. Главное, дожить до своего освобождения.

Ярик вышел из состояния Сат'тор и только чудом не застонал. Сначала ему показалось, что на него сел шестилап — такая удушающая тяжесть сковала его тело.

— Ч-чч-черт! Мархуз вас вв-в-сех задери. Что за ерунда? — Губы отказывались повиноваться.

Складывалось ощущение, что Ярик проработал в поле без перерывов на обед и сон несколько месяцев — такая иссушающая слабость сковала его члены. И сразу же молнией пронзила догадка — за все надо платить. Силы, потраченные на ослабление заклятий подчинения, он забрал у себя самого, и восполнить их было нечем. Если манипулировать жизненной силой совсем уж без оглядки, то можно было однажды и не встать. Судя по всему, путь к свободе окажется еще более длинным, чем Ярику представлялось поначалу.

Дико хотелось спать. Раздосадованный, Ярик не имел даже сил на то, чтобы выругаться от души. Эмоции оказались притуплены, накатывала апатия. И Ярик решил ей не сопротивляться. «Будем надеяться, что организм лучше знает, что ему нужно», — подумал Ярик и, словно в омут на реке Костяная, провалился в сон.

Ярик стоял на горе. Внизу раскинулась знакомая картина колышущегося зеленого моря леса, перерастающего в море голубое. Стояла звенящая тишина. Вокруг высились горы… Очень знакомая картина! Осененный внезапной догадкой, Ярик оглянулся и увидел силуэт грозящей небу горы.

«Вот и вернулось все на круги своя!» — Состояние Ярика можно было сравнить с паническим.

Он же совершенно точно помнил, как после своих манипуляций с опутавшим его заклятием крепко заснул. И вот на тебе! Тут Ярик понял, что смотрит он как-то неправильно, необычно. Высота, все дело в высоте! Он привык смотреть с высоты своего роста в один метр восемьдесят шесть сантиметров, а тут до земли все пять. Да и вообще, где его руки, ноги и прочие части тела? Неужели его сознание опять покинуло пределы бренного тела и, подхваченное неведомыми ветрами, вознеслось на эту проклятую гору? Но нет, в прошлый раз ощущения выхода из тела были совершенно иными. Сейчас Ярику казалось, что он смотрит в зеркало, которое услужливо поворачивало показываемое им изображение, подстраиваясь под желания хозяина.

— Бред какой-то! — сплюнул Ярик. Вернее, попытался сплюнуть, но за отсутствием тела не получилось.

Он завис чуть в стороне от злополучной площадки, где его так настойчиво пытались принести в жертву неведомым силам. Там все осталось почти без изменений: все тот же потрескавшийся черный скальный камень, серая пыль кругом и туша мертвого дракона. Хотя нет, дракон как раз изменился. От туши остался лишь полуразвалившийся скелет, обтянутый прорвавшейся в нескольких местах шкурой. Казалось, что этому скелету дракона уже несколько столетий.

«Ну дохлый дракон, и что дальше?» — опять вылез внутренний голос.

Словно в ответ на его реплику по трещинам скалы, на которой проходил обряд и куда, как помнилось Ярику, стекала кровь дракона, зазмеились голубоватые молнии. Что-то неправильное происходило, что-то очень неправильное. Вот молний стало больше, потом еще и еще. Вот уже целый потрескивающий ковер покрывает всю поверхность скалы вокруг останков Рошага. Словно дойдя до какого-то предела, из этого ковра начали вырастать энергетические шары. Это выглядело довольно красиво. Вот на потрескивающем и колышущемся поле появилась словно бы капля, вот она чуть подросла, набралась силы, вокруг появились еще капли. Последние также налились силой и, будто крупинки железной пыли, притягивающиеся к магниту, устремились к первой крупной капле. Мгновение, и они слились в единый шар размером с добрый орех. А процесс не останавливается, и вот уже образовался шар с голову взрослого мужчины. Шепчущий, пышущий злой мощью, он устремляется в сторону неподвижных костей. А на странном ковре растут новые шары! И вот уже вереницы их летят в кости дракона… и впитываются в эти мертвые останки. Так губка впитывает воду: капля падает на пористую поверхность и словно всасывается внутрь.

Дрожь побежала по скелету. Слышался треск встающих на свои места костей, шорох рассыпающейся пылью кожи. Прошли какие-то мгновения, и перед взором Ярика предстал сверкающий ослепительной белизной, абсолютно целый костяк дракона. Шары перестали лететь, исчез и ковер из молний, но движение продолжалось. Теперь казалось, что кости дракона впитывали в себя саму плоть скалы. Куда исчезли трещины и пыль? Постепенно черный камень превращался в еще более черную лужу тьмы, которая, словно пожарной помпой, засасывалась в кости того, что раньше было драконом. И сверкающая белизна начала сменяться каким-то неопределенным, грязно-мутным серым цветом. Одновременно с этим более активно зашевелились, даже как-то поплыли и сами кости — возникло ощущение, что на месте останков дракона колышется потрескивающая грязевая лужа, выбрасывающая ложноножки и разевающая образующиеся и сразу же исчезающие рты. Мерзкое зрелище!

Но и это продолжалось недолго. Первым успокоился черный камень — миг, и колышущаяся маслянистая поверхность снова обернулась потрескавшимся камнем. Серый комок на месте тела продолжал бессмысленно колыхаться еще какое-то время, пока что-то не произошло и движения не приобрели какую-то осмысленность, какой-то скрытый ритм. Вот проявились затянутые пленкой силуэт головы и плеч, затем спины… и движения прекратились. Словно работа сумасшедшего скульптора застыла на вершине скалы.

Пауза затянулась. Ярик уже не мог смотреть без содрогания на эту вызывающую необъяснимое чувство гадливости фигуру. И в этот момент со скрывавшегося под серой пленкой существа словно сдернули полог. Пленка прорвалась, как гнойник, и явила на свет то, что под ней скрывалось. Перед Яриком застыла фигура необъяснимого существа, родившегося из мертвого остова. Судя по всему, то, что раньше было костями дракона, переродилось в ЭТО. Кошмарная шипастая голова с выступающими из верхней челюсти тридцатисантиметровыми клыками, огромные провалы глазниц; короткое, но очень плотное туловище с четырьмя толстыми когтистыми лапами; длинный костяной хвост с наростом в виде маленькой головы и какие-то два словно бы свертка из мелких костей за плечами.

Ярик поцокал языком. Полная ирреальность происходящего сказывалась на восприятии. Вместо чувства страха возникло ощущение брезгливости по отношению к столь мерзкому творению, насилующему самим фактом своего существования понятия красоты и изящества. И тут произошло нечто ужасное — в эту недвижимую статую, творение извращенного, больного разума словно вдохнули жизнь. Дрогнули плечи, шевельнулся хвост, застучали костяшки в «мешках» за плечами, и начала поворачиваться голова. В это время все чувства Ярика были устремлены к одному месту — к провалам глазниц. Там, в их темных глубинах, зарождалась жизнь. Искры темного огня раздувались, превращаясь в брызжущие тьмой омуты, готовые затянуть неосторожную душу в самые бездны ада. Недвижимая статуя ожила.

Ярик отшатнулся. Глаза неведомой твари смотрели прямо на него. Раздалось шипение, «мешки» за плечами развернулись в пучки полутораметровых щупалец, с темными когтями-ятаганами на каждом. Хотелось сравнить ее с таким любимым образом писателей, как машина смерти. Но почему машина? Любая машина, аппарат есть плод, результат творения человеческого гения, но как бы ни было продумано человеческое создание, оно всегда будет нести на себе печать незавершенности, содержать в себе возможность доработок и улучшений. Это же было совершенное существо, существо, предназначенное для убийства. Да куда там предназначенное, существующее только ради одного — сеять смерть. Сама первородная тьма глядела из-за спины монстра.

Тварь встала на задние лапы и издала чудовищный полурев-полукрик, бросая вызов всему живому. И в голове у Ярика раздался знакомый голос Рошага: «Я найду тебя, червь. Найду, и ты проклянешь тот день. Жди меня, грязерожденный!».

После этих слов мир перед глазами Ярика завертелся дикой каруселью, меняя небо и землю местами. Серая пелена накрыла его сознание.

Зверь открыл глаза: мир был полон красок и необычных запахов. Шелестела трава, и шуршали ветки. Хотелось скакать и прыгать от удовольствия и радости. Мир прекрасен. В нем есть добыча с такой теплой, почти горячей кровью, есть враги и битвы с ними. В нем есть пушистый-с-теплым-и-влажным-носом, от которого пахнет молоком и парным мясом, с ним тепло и хорошо. Но зверь уже вырос, и пора расставаться. Это плохо…

Но есть мир, и есть зверь. И мир ждет его. А еще есть Большой. Он где-то далеко-далеко. Его трудно ощутить, но он есть. И это просто замечательно. До него придется долго-долго бежать, но зверь его найдет, и тогда все будет хорошо. Будет много врагов и добычи…

Серо-стальное тело с короткой шерстью змейкой просочилось сквозь узкий вход в дупло и каплей ртути стекло на землю. Изредка задирая клиновидную головку с бусинками глаз вверх, как бы пробуя воздух, зверь помчался на восток. Конечно же он не знал, что там восток, но там находился Большой, и этого было достаточно.

ГЛАВА 20.

Ярик задергал носом: что-то теплое и очень щекотное устроилось на его носу. Это место жутко хотелось почесать, крепкими ногтями раздирая кожу. Вокруг приглушенно слышался шум просыпающегося лагеря. Нудно ворчали шестилапы, зло шипели тирры, раздались первые голоса людей.

«Пора вставать! Негоже рабу валяться дольше, чем хозяевам. Нужно еще проклятых шестилапов чистить. Они ведь за ночь небось такое устроили, сволочи…» — Внутренний голос опять начал привычный нудеж.

Ярик открыл глаза и тут же зажмурился: он лежал лицом в сторону Порубежных гор, и солнце теперь светило ему прямо в глаза сквозь широкие щели в щите. Ярик недовольно дернулся и вскочил, забыв, где он находится. Его голова с размаху впечаталась в днище повозки. Раздался глухой удар, и почти сразу прозвучали проклятия и угрозы. Любящий поспать Дукан лежал как раз над Яриком, и удар прервал его радужные сны. Сегодня Ярику придется пошустрить, если он не хочет получить небольшую трепку. Молодой раб развязал узлы и приподнял щит, висящий между колесами. Рабы, ночующие под повозкой, служили еще одним рубежом охраны: если бы коварный враг полез ночью через эти щиты, то он гарантированно натолкнулся бы на спящего человека, то есть рабы были чем-то вроде сигнализации. Чем дольше Ярик жил среди дикарей, тем больше поражался их практичности.

Выбравшись из-под повозки, он метнулся к ящику позади нее и достал оттуда свои орудия труда: совок, скребок и плотный мешок. С помощью первых двух он должен был в кратчайшие сроки собрать все продукты жизнедеятельности хозяйского шестилапа в этот мешок. Потом на долгих стоянках содержимое мешка клали под гнет и высушивали, превращая эту гадость в сухие брикеты, которые отлично горели. А если их еще полить из специальной бутылочки, то при горении они даже не воняли! Если Ярику не изменяла память, на Земле такие брикеты назывались кизяками (или кизяком?).

Ярик споро наполнял мешок. Что поделаешь — сноровка. Как бы это ни было неприятно, но если выполнять такую работу месяцами, то можно достичь невиданного профессионализма.

— Профессиональный уборщик навоза с университетским образованием. Каково? — ругаясь сквозь зубы, бормотал под нос все еще сонный Ярик.

И в этот момент его сонливость как рукой сняло: он вспомнил вчерашний вечер и ночные кошмары. Что касается избавления от Темного ошейника, то ясно, что это дело не одного месяца. А если вспомнить про почти смертельную усталость… придется отыскивать способ улучшения питания. Ярик прислушался к себе: есть хотелось очень и очень сильно, но отдых сделал свое дело — мышцы только самую чуточку ныли, как после сильных перегрузок.

Но вот что касается кошмаров, то тут, с одной стороны, после столь изматывающей усталости могло присниться и не такое. На Земле после авральных работ над собственным дипломом какой только ерунды не снилось в течение целого месяца! Но, с другой стороны, перед похищением в этот мир Ярику тоже снились сны, и они тоже предупреждали о грядущих напастях. А уж сегодняшний сон по реалистичности и убедительности дал бы тем сто очков вперед. Очень мерзкий и убедительный он был.

«Чего-то подобного и следовало ожидать: если нас бьют, то бьют серьезно! Рошаг ожил. Ну надо же! Хотя эта магия способна на любые сюрпризы. — Ярик застыл около терпеливо стоящего в ожидании уборки шестилапа. — И зуб на меня имеет, гадина! Я, говорит, тебя найду! Да ищи, только долго искать придется, не один месяц и не два… А мне к тому времени надо будет освободиться и убраться отсюда подальше».

Самым краешком разума Ярик подивился своему спокойствию. Какой-то не такой он стал, излишне спокойный и хладнокровный, что ли? Раньше было иначе. И нельзя это списать на постоянно преодолеваемые препятствия и борьбу за выживание, ой нельзя!

Тут вспомнился самый последний сон, он был какой-то странный. Не только на фоне кошмара с оживлением Рошага — этот сон сам по себе был на редкость приятен. Добрый такой, красивый. Словно Ярик поселился в теле маленького, но смелого зверька, который только-только покинул родное дупло (гнездо?) и отправился на поиски приключений или какого-то там Большого. Такие сны бывают у детей, когда они ощущают себя персонажами мультиков и странствуют с ними по выдуманным мирам. Да вот беда, Ярик давно уже не ребенок, да и не было налета нереальности в этом сне. Слишком четкими были мельчайшие детали, придающие сну черты реальности и завершенности. Но при чем здесь он?..

— Ты, выкидыш рыкача!!! — За спиной раздался разъяренный голос Дарга, и Ярика скрутила сильнейшая боль: хозяин активировал ошейник. — Почему шестилап до сих пор еще не вычищен, а ты тут стоишь и мечтаешь?! Как только окажемся по ту сторону гор, ты будешь наказан. — Сказав последнее ледяным тоном, господин Дарг развернулся и направился к своему тирру.

Ярик чертыхнулся про себя: Дарг слов на ветер никогда не бросал. И чего это он стоял с открытым ртом, забыв о работе?! Надо ли говорить, что шестилап оказался обихожен в течение считаных минут. Никогда еще Ярик не работал столь быстро.

А весь лагерь пришел в движение. Люди суетились, спешили. Несколько всадников на молодых быстроногих тиррах направились в сторону гор — Дарг приказал разведать дорогу. Спешно готовились повозки к дальнейшему движению. Завтракать приходилось на ходу. Помня о своем решении питаться лучше, Ярик спрятал выданную ему лепешку с малюсеньким куском мяса за бортом повозки. Он еще не забыл школьный курс то ли анатомии, то ли биологии, а может, и вообще — ботаники, на котором старая, советской закалки учительница говорила им, юным оболтусам, о высочайшем уровне усвоения тщательно прожеванной пищи. Пускай это мелочь, но даже ею нельзя было пренебрегать на пути к свободе!

Создав таким образом заначку на время движения, Ярик бросился помогать Дукану впрягать шестилапа. Проклятая скотина опять упрямилась, протестующе мотая головой и притопывая мохнатыми лапами. Наступит на тебя такая — мало не покажется!

Наконец все подготовительные мероприятия были закончены, и повозки начали трогаться с места и занимать свои строго определенные места в караване. В это время вернулись разведчики и подскакали к вождю. Выслушав доклады, Дарг махнул рукой, разрешая движение, и тронул коленями бока своего тирра.

Повозки шли уже много часов. Горы заполонили собой практически все небо, что несказанно радовало Дукана. По его немногочисленным репликам Ярик понял, что тоннель уже близко.

Через какое-то время караван сменил направление движения. Теперь они двигались на юг вдоль подножия изрезанной трещинами скалы. Воины зорко высматривали врага, причем большинство из них ожидало нападения даже не с неба, а с гор. У Ярика так и чесался язык спросить, часто ли нападают мифические Хозяева на проходящие караваны, но сдержался — не положено!

Так двигались еще пару часов. У Ярика появилось стойкое ощущение чужого взгляда. Словно иголочки покалывают в затылке, но никого видно не было. Чувство опасности молчало. Судя по всему, что-то такое же чувствовал и проклятый шаман. Он высунулся из повозки и жестами подозвал едущего недалеко молодого воина. Тот внимательно выслушал старого шамана и стрелой понесся куда-то в конец колонны. Вскоре он появился вместе с вождем. Тот внимательно выслушал шамана и кивнул. Во время разговора оба то и дело бросали взгляды на горы слева. То же, что и Ярик, кажется, заметили и остальные люди. Над караваном повисло напряженное молчание. Повозки подтянулись поближе друг к другу. Все это напоминало стадо овец, сбившееся в кучу при появлении волка. Что-то шло не так.

Но тут повозка въехала в какое-то ущелье, и взору Ярика открылось потрясающее зрелище. По бокам ущелья стояли гигантские статуи знакомых Ярику существ — ящерочеловека и ящерокентавра. Они действительно были гигантскими: никак не меньше полусотни саженей в высоту, словно каждая из них была высечена из целой скалы. Почти не тронутые временем, они производили сильное впечатление, буквально подавляя суровым величием искусно обработанного камня. Куда там земному сфинксу!

В отличие от уже знакомой Ярику скульптурной композиции, здесь эти существа не были изображены врагами. Более того, они явно делали одно дело — охраняли вход в долину. Величественная осанка, пронзительный взор, проникающий в самую душу, — все это ошеломляло, заставляя восхищаться невиданным мастерством древних резчиков-камнетесов. Казалось, что взгляды каменных фигур сурово вопрошают: «Имеешь ли ты право ступать по этой земле? Не замыслил ли зла?».

Ярик тряхнул длинными спутанными волосами, прогоняя наваждение. Древние скульпторы обладали гораздо большим талантом, чем сотня земных Церетели!

Пока он любовался, раскрыв рот, статуями, вперед выдвинулся небольшой отряд воинов, посланных вождем. Сам караван застыл в ожидании. Дарг остался у головной повозки, и теперь он задумчиво теребил шнур на рукояти своей сабли, пристально смотря вслед ушедшему отряду. Оставшиеся всадники обшаривали окружающие скалы, держа наготове луки. Повисла напряженная тишина. Ощущение чужого взгляда не проходило.

Ярик, как и все, шарил глазами вокруг: пускай он и раб, но жить хотелось очень и очень сильно, а если поверить россказням рабов о том, что гибель хозяина корда с Темным ошейником ведет к неминуемой смерти последнего… В данный момент Ярик очень сильно дорожил жизнью господина Дарга.

Тут его взгляд зацепился за дорогу. Да, именно дорогу! Настоящую, мощенную каменными плитами дорогу. Петляющий по долине с каменными стражами путь содержался в идеальном состоянии. На нем не было ни пылинки, словно его каждый день заботливо подметали неведомые хозяева. Вот именно, Хозяева! Уж не их ли владения начинаются здесь?!

Ярик повнимательней пригляделся к дороге: да, плиты подобны тем, что он откопал в пыли. В целом же дорога сильно отличалась от той, что вела от горы, на которой Ярик впервые появился в этом мире. Эта была более торжественной, что ли? Словно ее строители задались целью явить всему свету свою власть и могущество. Ничего не скажешь, им это удалось. Истинная Дорога Королей!

Его раздумья прервал тихий ропот, волной прокатившийся по застывшему каравану. Дозорные возвращались. Судя по их внешнему виду, они несли добрые вести. Головной всадник, оказавшийся Намиром — помощником Дарга, прокричал вождю:

— Мой вождь! Хозяева требуют повышения платы за проход впятеро!

При этих словах лицо Дарга залила мертвенная бледность. Как уже знал Ярик, это было свидетельством крайней степени ярости.

— И как они это пытаются объяснить? — Холод в голосе молодого вождя мог заморозить пламя в костре.

Намир — он был опытный воин и повидал на своем веку всякое — судорожно сглотнул. Нет, умом он понимал, что ярость вождя направлена не против него лично, но вот с чувствами ничего не мог поделать. Однако страх в нем граничил с восхищением — молодой Дарг был истинным сыном своего отца, великого Сохога. Столь же неукротимый, умеющий повелевать — прирожденный вождь. Именно он был достоин стать наследником, а не этот ублюдочный Теорн.

— Они говорят, что над степью рыщут Крылья…

— Ну и что?! Ведь Хозяева вроде как ненавидят курразов и их всадников? Или за несколько месяцев нашего кочевья что-то изменилось?! — Сарказм в голосе Дарга разил наповал. Поговаривали о многовековой кровной вражде. Некоторые даже осмеливались говорить о тысячелетиях вражды.

— Они сказали, что Каменным Чертогам Порубежья не с руки ссориться с хозяевами Крыльев, поэтому они и пытаются хоть как-то оправдать риск пропуска каравана!

— Не вижу связи между нами и Крыльями!

— Тот, с кем я разговаривал, велел передать, что им неизвестно, кого именно ищут Крылья, а потому риск пропустить объект их поисков слишком велик…

— Все ясно, можешь не продолжать. Они просто решили под шумок заработать, как делали это и раньше. Небось сказали, что если цена слишком высока, то можем подождать недельку-другую у входа в долину?

— Да, мой вождь. Карлик еще посоветовал поискать кружной путь.

— Вот ведь змей ползучий! — Дарг зло дернул своего тирра за повод, на что тот яростно зашипел и повернул голову к хозяину, скаля зубы… за что и получил по морде затянутым в кожу кулаком. — Ладно, двигаем! Получит он свою прибавку.

Дарг привстал в седле и махнул каравану рукой, чтобы возобновилось движение. Сам же во главе отряда неспешно двинулся впереди. Ярик повернулся к Дукану:

— Господин, а разве нельзя было поторговаться с этими Хозяевами? Ведь можно сбить цену…

Протянув последние слова, Ярик внутренне напрягся, ожидая затрещины от щедрого на такие подарки Дукана, но, как ни странно, тот воспринял вопрос спокойно. Цыкнув сквозь зубы и ткнув стрекалом многострадального шестилапа (похоже, что Дукан срывал на нем злость постоянно), он ответил:

— Да невозможно с ними спорить! Упрутся, как шестилапы во время гона, и все тут. Только цену выше поднимут. У-у-у, кровососы поганые!

Караван двигался по дороге в долине, которую правильнее было бы назвать ущельем, вот уже около часа. Дорога петляла среди скал и буйной растительности, скрывавших то, что таится за поворотом. Это несколько настораживало Ярика, так как отряд, посланный на переговоры, обернулся едва ли минут за тридцать. Даже высокой скоростью бега верховых тирров нельзя было объяснить столь короткое время. Так что либо они не доезжали до входа в тоннель, либо здесь творятся странные штуки.

Наконец за одним из бесчисленных поворотов перед людьми открылся тупик. Да, именно тупик. Дорога упиралась в плоскую, уходящую к небесам скалу. На ней был выбит громадный прямоугольник, заполненный сценами из жизни мелких человечков с длинными бородами. Они сражались, долбили камень, что-то ковали и снова сражались. Прямоугольник был саженей десять в ширину (чуть шире дороги) и десять в высоту. Но вот вход в тоннель отсутствовал!

«М-да, похоже, нас всех сейчас будут резать!» — злорадно захихикал внутренний голос.

Но он ошибся. Люди из каравана воспринимали все совершенно равнодушно. Караван спокойно продолжал движение и замер только саженях в пятнадцати перед скалой.

Поначалу ничего не происходило, но вот Ярик ощутил легкий ветерок магии, слабая дрожь пробежала по скале, и четкие, прямые линии прорезали изукрашенный рисунками камень. Линии как раз и обозначали ворота. Вот раздался слабый шорох трущихся друг о дружку камней, и каменные врата широко распахнулись, раскрывая темный зев тоннеля. Слабо потянуло холодом. Ярик, отвлекшийся на процесс открытия врат, не заметил, откуда выступили двое низкорослых Хозяев. Молодой раб невольно сравнил их с изображенными на камне: похожи, сильно похожи. Такие же бородатые, с грубыми, словно вырубленными из камня, чертами лица, мускулистыми руками и хитрющими глазками. И, самое главное, вполне человекообразные!

Будучи ростом не выше двух аршинов, они не производили впечатления несчастных, обиженных судьбой созданий. Перед Яриком (а точнее, перед Даргом, Ярик как-никак раб!) стояли сильные воины и пронырливые торговцы, если принять во внимание их жадные, ощупывающие глаза и повод, по которому эти карлики облегчили на кругленькую сумму карманы прибывших людей.

Разговоров между прибывшими людьми и Хозяевами не было. Встреча происходила в полном молчании. Дарг передал скалящемуся в наглой усмешке коротышке пять кожаных позвякивающих мешочков, тот их принял, и все, высокая встреча окончена. Коротышки прошли внутрь тоннеля и растворились в тенях, а головной отряд вместе с вождем первым вступил под своды тоннеля. Остальной караван потянулся за ними.

Ярик не удержался и оглянулся. Там, за спиной, оставалась еще одна страница его жизни в этом мире. Лес и степь, наполненные дикостью и первобытными опасностями, остались позади. Впереди его ждали города с их цивилизацией, культурой и своими проблемами. А пока хотелось просто посмотреть назад. Пусть можно было увидеть только поворот и горы…

— А ну хорош башкой вертеть! Не то, глядишь, отвалится… — Голос повеселевшего Дукана, размахивающего стрекалом, развеял торжественность момента. — Пшел, мохнозадый! Пшел!

Часть третья. ЗЕМЛИ ЗА ГОРАМИ.

…Нити судьбы опутывают миры смертоносной паутиной. Сегодня ты нищий горбун, а завтра смертник, ведомый на казнь, кинет тебе золотой фарлонг, и… жизнь понеслась, опережая колесницы небожителей. Нельзя жить, не задевая этих нитей, хотя нельзя и умереть. Человеку трудно жить с мыслью о предопределенности, он трепыхается, какие-то нити разрывает, какие-то распутывает и не замечает, что все сильней увязает в паутине судьбы. Но все же истина в том, что предопределенности нет. И только от человека зависит, насколько глубоко он увязнет в чужой сети… Рассуждения о смысле жизни настоятеля храма Светлого Орриса святого Доминика, известного в мире как Безумный Святой, в год 2470 от П.С.[124]

ГЛАВА 21.

Теорн терпеливо ожидал в малом приемном покое аудиенции у Наместника. Но чего ему это стоило! От душившей его черной злобы перехватывало дыхание и сводило скулы. Его, первого сына великого Сохога, заставляли ждать, словно какого-то простолюдина!

«Ничего, ты мне еще ответишь, сын крысы. Придет время, и за все ответишь!» — Только эти мысли скрадывали его ожидание, но волевое лицо оставалось неподвижным, словно высеченным из камня. Об урагане обуревавших Теорна чувств не смог бы догадаться никто. Кроме мага, конечно.

Наконец послышался звук неторопливых шагов, и изукрашенные двери перед троном отворились. Первым вошел церемониймейстер и внушительно произнес:

— Великий Наместник первых императоров, его могущество Парсан Второй!

Словно подтверждая значимость своих слов, пыжащийся от важности придворный ударил посохом о мраморный пол. Гулкий звук прокатился по зале. Вслед за этим послышались шаркающие шаги. Церемониймейстер сделал шаг в сторону, спеша освободить дорогу идущему правителю. Теорн чуть согнулся в приветственном поклоне: жирный слизняк любил поклонение!

И вот в Малый Приемный Покой вступило его могущество. Первое, что бросалось в глаза, это здоровенная восьмилучевая корона, безвкусно облепленная крупными драгоценными камнями. Теорну даже подумалось, что создатель этого символа власти следовал принципу: чем крупней, тем лучше! Драгоценный убор сидел на голове, словно горшок на деревенском плетне.

Еще большие впечатления вызывало лицо. Сквозь складки жира просматривались мелкие свинячьи глазки, которые подозрительно смотрели вокруг. Толстые губы что-то беспрестанно шептали. Такое лицо пристало не правителю государства, а мелкому лавочнику.

Колышущееся при каждом шаге брюхо было скрыто под пурпурным балахоном, полы которого достигали самого пола.

«Небось урод неплохо экономит на уборщиках!» — злорадно подумал Теорн.

Правителя поддерживали под руки два смазливых молодых раба. Тяжело ступая, переваливаясь с боку на бок, Наместник Парсан прошествовал к своему трону, убранство которого соответствовало короне. Привыкшему к суровой простоте кочевой жизни Теорну эта безвкусица просто резала глаза.

Наконец кое-как умостив свой жирный зад на троне, правитель обратился к Теорну:

— Подойди ближе, молодой вождь. Человек, подобный тебе, нужен Престолу первых императоров, а мы достойно вознаграждаем за верность… Ну же, ближе.

Теорн с каменным лицом приблизился к самому подножию трона. Стоящие там телохранители ощутимо напряглись.

— Спокойно. Теорн, сын Сохога, не желает нам зла, — поглаживая головы стоящих на четвереньках молодых рабов, произнес Парсан. — По крайней мере, пока.

При последних словах глаза толстяка блеснули стальным блеском. На Теорна словно дохнуло холодом. Не зря, ой не зря о хитрости и жестокости этого жирного борова по всему Сардуору ходили легенды. Его толстые, в складках, руки дотягивались до самых дальних уголков этого забытого богами материка. Торговля наркотиками, запрещенным оружием, артефактами Запретной магии, кордами приносила Парсану неслыханные доходы. А имея в своем распоряжении деньги, можно многого добиться. Особенно если речь идет о таких деньгах!

— Мы узнали, что вы приняли наше предложение. Это нас очень порадовало…

Теорн выдохнул сквозь сжатые зубы воздух и ответил:

— Не скрою, в переданных вашими людьми письмах обрисованы очень и очень заманчивые перспективы, но…

— Но? — сжав подлокотники и подавшись вперед, с угрозой произнес Парсан. — Тебе что-то не нравится, первый сын Сохога? Или, быть может, мне стоит предложить то же самое Даргу?

— Нет, конечно же нет, — презирая самого себя за просительный тон, зачастил Теорн. — Просто мне непонятно, что я должен буду в обмен на предоставленную вами услугу?

Услышав это, Парсан удовлетворенно откинулся на спинку трона:

— Вот это уже деловой разговор.

Он щелкнул пальцами, и буквально тут же, словно только ожидал этого сигнала, появился слуга с подносом, на котором стоял запотевший бокал вина. Парсан жадно отхлебнул и причмокнул губами:

— Ренское, урожая этого года. Знаешь, обожаю молодые вина. Они так горячат кровь! А ренские вина — это жгучая смесь крови виноградной лозы и магии…

Теорн молчал. Он, сын вождя, не знал, хватит ли у него денег даже на одну бутылку такого вина!

— Так о чем это я? Ах да, до меня дошли слухи, что твой отец недоволен той ценой, что я даю за ваши товары, и ищет новых покупателей. — Еще один глоток из бокала. — А я очень не люблю, когда мои старые партнеры меня предают. Ну ты меня понимаешь? И поэтому я надеюсь, что впредь, с тобой, такие слухи не возникнут.

— Разумеется, ваше могущество, — усиленно закивал Теорн.

— Ну и кроме этого, твой отец имел какие-то предрассудки в отношении некоторых районов ваших земель. — Парсан помолчал. — А они меня интересуют, я бы даже сказал, очень интересуют. И мне нужен будет безопасный проход в эти земли. Чтобы там не путались под ногами всякие дикари.

— Что вы имеете в виду?

— Не притворяйся идиотом! — стукнул кулаком по подлокотнику Парсан. — Мне нужно, чтобы мои люди могли безопасно передвигаться по Лихоземью и спокойно переправляться на тот берег Костяной.

— Но там же тарки и урги, да и человеческих племен достаточно…

Парсан брезгливо поджал губы:

— Избавь меня от этих ваших дикарских названий. Из троллей получаются отличные, сильные рабы, а из гоблинов — шуты и воры. Чем больше будет пленных, тем скорее вернешь мне все долги. Ведь, надеюсь, ты понимаешь, что свои услуги я как бы предоставляю тебе в долг?

— Но мои люди не пойдут в Лес и земли Отродий!

— А туда и не надо. Много чего интересного можно выловить и в водах Костяной… Ну что, надеюсь, ты согласен на такие условия? — вопросительно изогнув правую бровь, отчего все его лицо исказилось в жутковатой гримасе, спросил правитель.

Опять напряглись в ожидании приказа телохранители. Теорн не был трусом и неплохо владел саблей, хотя, конечно, и не как проклятый Дарг, но и не хуже прочих. Однако стоящие перед ним четыре сухих, поджарых воина были очень опасны. Контролируя всю торговлю гарлуном, Парсан растил в казармах гвардейцев отличных мечников, а эти были лучшими. Теорн понимал, что не оправдай он ожиданий Парсана, и жить ему останется не более минуты. Но отказываться не хотелось не из-за угрозы для жизни. Этот толстяк показал ему путь к цели, к которой молодой воин стремился все последние годы. А за это можно многое отдать. Ну а насчет выполнения поставленных условий — время покажет!

Прижав к груди правую руку, Теорн поклонился и глухо сказал:

— Я согласен!

— Вот и отлично, — удовлетворенно произнес Парсан и опять замысловато прищелкнул пальцами.

В залу вошел слуга и внес шкатулку из красного дерева с желтыми узорными вставками по бокам. Он подошел к Теорну и откинул крышку. Внутри на черном бархате лежал небольшой золотой медальон, изображающий оскаленную морду какого-то существа. Добротой от него не веяло!

— Господин, протяните вашу руку, — тихим голосом произнес слуга.

— З-з-зачем? — почему-то дрожащим голосом спросил Теорн.

Ему ответил Парсан:

— Чтобы тебе прокололи серебряной иглой вену на руке и ты смочил своей кровью этот медальон. А уже только потом повесил его себе на шею.

— Но зачем все это?! — затравленно озираясь, вскричал Теорн. — Зачем?

— Ну неужели ты думал, что я поверю тебе на слово?! Право, ты меня разочаровываешь. Эта безделушка заставит тебя соблюсти твою часть договора! Ну же, давай! — резко прикрикнул Парсан.

И, смирившись, Теорн покорно протянул руку. Иного выбора у него не оставалось.

Ярик тихо матерился сквозь зубы. Этому не слишком благородному занятию (да и какое благородство у раба?!) он предавался последние полчаса. Как тут сдержаться, когда тебе совсем недавно на ногу наступил шестилап, а ты все равно вынужден шагать по дороге, тяжело припадая на пострадавшую конечность?

— Идиот! Кретин! Помет тарка! — Губы то и дело повторяли обширный список разнообразнейших ругательств.

Нога болела просто зверски, а остановиться нельзя даже на минуту, так как, пройдя тоннель, караван двигался в обычном порядке: рабы бегут, повозки катятся, шестилапы вкалывают, возницы на них покрикивают, а воины гарцуют на тиррах вдоль всей цепочки повозок. Прямая угроза нападения таинственных Крыльев миновала, и люди расслабились. Теперь единственное, чего опасался Дарг, были обычные разбойники… или представители местной власти, что, по отдельным репликам, достигшим ушей Ярика, было одно и то же. Правда, что мешало Крыльям напасть на караван по эту сторону гор, Ярик не очень то и понял. Дукан что-то невнятно буркнул про Земли Закона и спихнул не в меру любопытного раба на землю.

Вот тогда-то Ярик и получил свою травму. Зацепившись ногой за какой-то уступ на повозке, он неудачно приземлился и оказался слишком близко к запряженному хозяйскому шестилапу, в микроскопический мозг которого пришла в этот момент мысль переступить с ноги на ногу… Как Ярик тогда не заорал от неожиданной резкой боли, он и сам не знал. Его счастье, что мохнатая скотина ничего ему не сломала. Уж это-то он смог определить сразу. Но опухла ступня будь здоров и теперь приобретала синеватый оттенок прямо на глазах. Каждый шаг отзывался стреляющей болью, но остановиться было нельзя. Хозяин не должен ничего знать про увечье. За это вполне могли всыпать штук двадцать плетей. Суровый нрав этого кочевого народа не признавал разгильдяйства и безалаберности, а уж если бы решили, что Ярик сделал это сознательно, чтобы не идти пешком… нет, о таком лучше не думать.

Нельзя заняться и излечением — на быстрое восстановление тратилось слишком много сил, а их надо экономить. Вот и терпел Ярик, кляня последними словами судьбу-злодейку и свою невнимательность.

Да еще эта дорога! То ли дело в степи. Занесенный слоем пыли, через незнамо какие тысячелетия древний караванный путь продолжал исправно служить людям. А здешняя, с позволения сказать, дорога? Какой косорукий урод ее мостил?! Камни неправильной формы, с острыми краями. Повсюду неровные сколы, то тут, то там булыжники вывернуты, и на полотне дороги теперь зияют язвы провалов, поросшие травой. И в эти ямы постоянно попадают колеса повозок, заставляя сотрясаться… А еще туда постоянно попадали ноги идущих рабов.

— Кали в тёщи создателю этой дороги!!! — хрипло зарычал Ярик, провалившись больной ногой в очередной такой провал.

На козлах гнусно ухмылялся Дукан. Страдания Ярика его изрядно веселили.

«Ничего, толстозадый мархуз, небось в тоннеле ты себя иначе вел!» — мстительно подумал Ярик. Для него путешествие сквозь горы было наполнено только приятными впечатлениями, и он снова унесся мыслями назад, к владениям таинственных Хозяев…

По сравнению с гонкой по степи переход через горы проходил на редкость легко. Повозки не спеша катились по идеально ровному полу тоннеля. Сидящих людей ни разу даже не тряхнуло! Шестилапы невозмутимо выполняли свои нелегкие обязанности, как будто и не нависала над ними толща камня. А что им волноваться: пускай под потолком, на высоте трех человеческих ростов клубится тьма, зато от стен идет мягкий свет, прекрасно освещающий дорогу не только под ногами, но и на несколько саженей вперед. Ярика тогда еще дико заинтересовал источник света: вроде никаких ламп не видно, казалось, что свет испускали сами стены.

Совершенно иначе вели себя люди. Тишина, наполненная человеческими страхами, окутывала караван. Кочевники, дети степей, тяжело переносили закрытые пространства. Сидящий рядом с Яриком Дукан то и дело вытирал струйки холодного пота с лица. Пыль и пот превратили его лицо в какую-то застывшую гротескную маску.

Ничего подобного нельзя было сказать про Дарга и прочих воинов. Похоже, они не боялись ничего. С каменными лицами они сновали вдоль всего каравана, как делали это и раньше, благо ширина тоннеля вполне это позволяла (как показалось Ярику, здесь спокойно могли проехать четыре повозки, ни разу не чиркнув друг о друга бортами).

А повозки катились вперед. Время словно застыло, мир исчез. Остались только шестилапы, повозки и убегающий назад камень. И Ярик не терял времени зря: прикрыв глаза, сделав вид, что спит, он в трансе кропотливо пробивался к сердцу своей магии. Да, работа была трудна и смертельно опасна, но с каждым таким погружением он приближался к свободе. Пускай на волосок, но приближался. Китайцы говорят, что путь в тысячу ли начинается с одного шага… И даже если двигаться по нему шажок за шажком, то рано или поздно желанная цель будет достигнута!

— Ну ты, ублюдок! В морду захотел?!!

Ярик отвлекся от воспоминаний, судя по всему, обращались к нему.

— Я к тебе обращаюсь или к заднице шестилапа?!

— Что желает мой господин? — Ярик подбежал к козлам неторопливо катящейся повозки и с готовностью посмотрел на Дукана.

— Как ты смеешь, червь, мечтать, когда к тебе обращается свободный? — Возница просто кипел злобой.

Ну еще бы, день назад Дарг пообещал оторвать ему башку, если Дукан хотя бы притронется к гарлуну. Он сказал, что даже достигшие высот в Искусстве курят в строго определенное время, после комплекса специальных упражнений и под воздействием магии артефактов, и только болваны из больших городов да еще Дукан курят траву для удовольствия. Дукан тогда, как обычно, начал клятвенно обещать, что, дескать, с завтрашнего утра он никогда, ни за что… Хозяин Ярика оборвал его резким взмахом руки и ответил в том духе, что он обещал отцу Дукана присмотреть за его непутевым сыном и пора начинать. После этого он приказал Ярику перерыть повозку и собрать в пару мешков весь высушенный и истертый в порошок гарлун. Дождавшись выполнения своего приказа, он подцепил мешки к седлу своего тирра и уехал к ожидавшим его воинам. Отсутствие ставшего привычным наркотика и выводило возницу из себя.

— Тварь, если бы Дарг не собирался тебя продать, я бы спустил с тебя шкуру! — Не имея возможности повлиять на вождя, Дукан жаждал сорвать душившую его злобу на беззащитном корде.

Ярик втянул голову в плечи, всем своим видом стараясь показать полную покорность. Его движения приобрели мелкую суетливость, граничащую с угодливостью, в душе же кипела злость.

— Живо найди банку мыла и какую-никакую тряпку! — продолжал командовать Дукан. — Уроду вроде тебя пришло время приобрести менее омерзительный облик.

Ярик молча занялся поисками, но Дукан не успокаивался.

— Небось, тварь, травку-то быстрее нашел! У-у-у, пища рыкача! Надеюсь, что тебя купят в гарем Наместника. Ты знаешь, что делают там с дикарями вроде тебя? Чего молчишь?! — Разъяренный молчанием раба возница ткнул стрекалом в темноту фургона. Короткий выдох боли был ему ответом. Затем раздался глухой голос корда:

— Нет, господин.

— Что еще за нет?!

— Я не знаю, что делают в гаремах с рабами вроде меня…

— А-а-а! Так вот, их оскопляют и получаются евнухи! Ты понял, что я имею в виду?

— Да, господин.

А Дукан все больше и больше распалялся, предаваясь сладким мечтам о близком отмщении.

— А еще говорят, что у Наместника необычные вкусы. — Дукан выругался и сплюнул на землю. — И не думаю, что они тебе понравятся, дикарь!

В этот момент Ярик высунулся из-за полога, закрывающего вход в фургон.

— Тебе кто позволял отвлекаться?! — вновь заорал успокоившийся было Дукан.

— Я уже все нашел, господин.

— Ну так сядь на лавку и не мельтеши! — Дукан чмокнул губами, выругался и ткнул шестилапа стрекалом в зад.

Ярик покорно сел рядом и затих. Банку с тряпкой он пристроил у себя на коленях. Хотя какая там банка, так, деревянная коробка с плотной крышкой. Судя по всему, металлическая посуда была здесь довольно дорогим предметом обихода. По крайней мере, Ярик видел у этих кочевников только деревянную, пусть и выполненную с редким изяществом.

Сидеть все же намного приятней, чем идти, а если вспомнить про вывихнутую ногу… Кстати, а как нога? Ярик повертел больной ногой. Опухоль немного спала, притихла и боль. Нет, конечно, вращать ногой в суставе по-прежнему больно, но это уже не смертельно. Еще пара часов, и о вывихе можно забыть.

Тут Ярик обратил внимание, что дорога начала делать поворот и окружающая обстановка изменилась. Нерушимая стена леса сменилась хаотичным нагромождением кустарника. Запахло свежестью. Где-то впереди засверкали солнечные блики. Похоже, дорога вывела к реке.

Так оно и оказалось. Через какие-то пять — десять минут караван вышел на широкий открытый берег реки. Вдоль повозок проскакал молодой воин на тирре с приказом о привале.

Дукан соскочил с повозки и начал пинать колесо ногами. Судя по всему, шестилапа распрягать он не собирался.

— Возьми мыло и иди к остальным рабам. Вы должны привести себя в нормальный вид. — Раздавшийся над ухом голос заставил Ярика вздрогнуть.

Он оглянулся и увидел рядом с собой сидящего на тирре хозяина.

— Господин…

— Поводок я уже увеличил на тридцать саженей. Иди побыстрее, мы не будем долго ждать. — В тоне, которым все это было сказано, сквозило полное равнодушие.

Ярик покорно кивнул и направился к группе рабов, которые уже начали собираться на берегу реки. За ними следил надсмотрщик, который лающим голосом отдавал приказы. Хотя идти по густой траве, которая массировала босые ноги, было очень приятно, Ярик решил поспешить — нарываться на неприятности из-за своей медлительности не хотелось.

— А ты чего там вышагиваешь? — встретил его вопросом надсмотрщик, который в свое время остановил драку Ярика с рабами в загоне. — Живо в воду! И чтобы ни крошки пыли на тебе не осталось!

И Ярик с разгону плюхнулся в воду вслед за остальными рабами. Далеко заходить не стал — остановился, когда воды было по пояс, то есть где-то в пяти саженях от берега. А дальше все просто: открыть баночку, вывалить на руку горсть полужидкого едкого мыла и начать его втирать в кожу. Тут же стало понятно назначение петли у банки — она позволяла повесить эту необычную мыльницу на шею.

Ярик намылился с головы до ног, с остервенением втирая мыло в кожу. Единственное, за чем он следил, так это чтобы мыло не попало в глаза — новоприобретенные способности по регенерации могли и отказать. Жутко начало драть кожу, складывалось ощущение, что он плеснул на себя кислоты. Решив, что с него хватит, Ярик с головой скрылся под водой, смывая пену. Выскочив через некоторое время и протерев слезящиеся глаза, он с удивлением проследил за той грязной мутью, что уносило течение.

На некотором удалении от него фыркали и обливались остальные рабы, поднимая каскады маленьких волн. И тут Ярик уцепился взглядом за свое отражение. Наверное, прошло уже больше года, как он видел себя со стороны в последний раз. Тот невообразимый случай с бродом через Костяную не в счет — не до того было. А тут, в спокойной обстановке, смыв с себя слой грязи… Посмотреть было на что. Голову Ярика украшала копна густых, неровных, выгоревших на солнце волос. Лицо было скрыто под столь же неровной бородой, под которую на левой щеке уходили четыре ниточки шрамов. Тоже странная штука: самые разные ранения заживают без всяких следов, а тут поди ж ты… Картину довершали ввалившиеся щеки, заострившиеся скулы, цепкий и какой-то голодный взгляд. Перед Яриком, как любят писать романисты, стоял незнакомец, чужак. Причем это был опасный незнакомец, именно такими описывали в свое время каторжан.

«Действительно дикарь!» — Ярику вспомнилось прозвище, которое ему дал старый шаман.

Изменениям подверглось и тело. Нет, у Ярика не было красивых рельефных мускулов. Про него теперь можно было сказать: крепкий, жилистый, гибкий, но никак не мускулистый. Его теперешняя жизнь не давала нагулять жирок или нарастить мясо, испытания выпаривали все лишнее, оставляя только то, что необходимо для выживания…

— Так, а ну все живо на берег! — Голос надсмотрщика прервал его размышления.

Рабы, отряхиваясь как собаки, выходили на берег. Некоторые на ходу вытирались тряпками. К числу последних относился и Ярик. Одной рукой он держал свою набедренную повязку — эту грязную мерзость было просто противно надевать. Не одевались (если это можно назвать одеванием!) и остальные. Сгрудившиеся в кучу рабы неподвижно застыли. По прикидкам Ярика, здесь было около тридцати человек. Где-то в полусотне саженей отсюда на берег выходила еще одна такая же группа.

«Ну прямо поход в баню!» — промелькнула невеселая мысль.

В это время между рабами начал ходить надсмотрщик. Ярик почувствовал себя очень неуютно. Ну еще бы, стоит куча голых мужиков разных возрастов, все только что искупались и сверкают голыми задами, а вокруг ходит с мерзкой ухмылочкой другой мужик и словно бы даже приценивается. Урод!

Некоторым рабам надсмотрщик приказывал бежать к их повозкам, некоторым же с руганью приказывал остаться. Ярик был осмотрен в числе последних, и его отправили к хозяевам. Уже на бегу Ярик оглянулся и увидел, что оставшихся снова загоняют в реку — судя по всему, рабы должны быть максимально чистыми, иметь, так сказать, товарный вид.

— Дерьмо! Неужели скоро город? — растерянно прошептал Ярик.

У хозяйской повозки его уже поджидал, поигрывая маленьким ножом, Дукан. Отвратительная его ухмылка здорово нервировала Ярика.

— На колени, корд! — коротко приказал возница.

Ярик немедленно исполнил желаемое. И чуть не вскрикнул от неожиданности — Дукан схватил его за волосы и резко потянул. Очевидно, он собирался исполнить роль цирюльника. И его уверенные движения показывали, что он обладал достаточным для этого опытом.

Сначала Дукан максимально обкорнал волосы. Окинув Ярика скептическим взглядом, он покрыл его голову пеной и начал бритье. Судя по всему, иметь волосы здешним рабам не полагалось. Как ни странно, больно не было. Нож в руке возницы скользил по коже довольно ловко, словно бритва в руках старого парикмахера. Затем пришел черед бороды — сделав зверское лицо, Дукан скоблил кожу, приговаривая, что очень надеется, что Ярик дернется, и уж тогда-то он не подкачает. В чем именно не подкачает, сомневаться не приходилось.

Наконец довольно нервная процедура закончилась. Дукан окинул его скептическим взглядом и разочарованно произнес:

— М-да, в гарем тебя не возьмут… Да и в наложники тоже…

Ярик провел рукой по лицу и нащупал протянувшиеся через половину лица полоски шрамов, при этом с облегчением подумал о том, что он в принципе не в обиде.

— А ну, чего расселся?! — Дукан продолжил свои придирки. — Живо в повозку! И чтоб носа оттуда не высовывал!

Ярик выполнил приказ.

«Странный какой-то народ! Сколько ни читал про рабовладельческий строй, нигде не говорилось, что дикари заставляли своих рабов купаться! Вот римляне, те да… Хотя это, кажется, касалось только домашних рабов… Все-таки донельзя странный мир». — В темной, не имеющей окон повозке оставалось только предаваться размышлениям и ожидать своей участи.

В небольшой комнате, почти каморке, сидели двое. Будь здесь Ярик, он сразу же вспомнил бы Гулливера и лилипута, Голиафа и Давида. Здоровенный толстяк и сухой карлик, на чьем фоне первый смотрелся истинным гигантом, вели неспешную беседу.

— Ну ты мне скажи: за каким демоном ты так все усложнил в разговоре с этим сопляком?! Какие завоевания Степи?! — Судя по тону, заплывший жиром толстяк был здесь отнюдь не хозяином положения.

— Ну я думал… — лениво шевеля губами, начал обряженный в пурпур человек.

— Ты думал?! Ты, оказывается, думал? — с какой-то брезгливостью переспросил карлик. — А я думал, что твоя задача давить толстым седалищем кресло нашего отца!

— Но, брат. Ведь ничего страшного я не сказал, — примирительно забубнил толстяк.

Карлик вытер пот с лица и заерзал на своем маленьком стульчике, который стоял напротив кресла толстяка.

— Сейчас да. Но ведь этот дурак мог быть и поумнее. И что тогда бы? А вдруг ты ляпнешь подобную чушь и в разговоре с гораздо более серьезными людьми? — Несмотря на агрессивный тон, карлик успокаивался. — Давно покушений не было?

При упоминании о покушениях толстяк зашлепал полными губами, произнося беззвучные ругательства.

— Ладно, на сегодня все. Можешь снимать свои доспехи, — наморщив нос, разрешил карлик.

Толстяк не заставил долго ждать. Расстегнув какие-то застежки на своем необъятном брюхе, он встал на ноги и сразу же уменьшился где-то вдвое. Изменилось даже лицо. Куда-то исчезли несколько подбородков, разгладились складки — лицо перестало напоминать свиную морду.

— Братец, а не кажется ли тебе, что было бы неплохо прекратить так жрать? — задумчиво протянул карлик, кивнув на внушительное брюшко. — Ведь скоро придется новый костюмчик шить…

Толстяк отмахнулся и прыжками помчался в соседнюю комнату. Прошли мгновения, и карлик услышал, как в бассейне, что в ней располагался, сильно плеснуло.

— Животное, — то ли с осуждением, то ли с нежностью произнес карлик и уставился на огонек в шаровидном светильнике.

ГЛАВА 22.

Внутри повозки немилосердно трясло. Сидящий на полу Ярик уже несколько раз чувствительно приложился лбом к чему-то твердому. Пешком идти было намного интересней и спокойней. Но больше всего волновало ожидание. Что будет, когда караван придет в город? Куда и кому продадут? Эти вопросы изматывали душу. Впрочем, даже находясь в сильном волнении, Ярик не мог не отдать должное своим нынешним хозяевам: не показывать товар, дабы не сбивать цены, было грамотным ходом. Правда, опять же было непонятно, почему кочевники были уверены, что местные власти не следят за караваном тайком… Хотя, с другой стороны, никакого постороннего внимания Ярик не ощущал.

В этот момент повозку еще раз ощутимо тряхнуло, и зубы раба громко клацнули. О недовольстве Дукана можно было судить по хитро закрученной брани, огласившей округу. Раздался скрип, и повозка остановилась. Рядом послышались гортанные голоса и смех. Судя по всему, встретившиеся были знакомы.

Ярик проскользнул к пологу и выглянул в узкую щелку: оказалось, что они прибыли в какой-то большой лагерь. Вокруг виднелось множество палаток кочевников, знакомо ревели шестилапы. Рядом с повозкой стояли три воина с копьями и весело скалились. Дукан им что-то доходчиво объяснял. В этот момент к повозке подъехал тирр, и на землю соскочил Дарг. Воины подтянулись и уважительно поклонились. Покрытый шрамами самый старший воин приложил руку к сердцу и произнес:

— Приветствую вождя Дарга, сына великого Сохога, в лагере его отца. Удачен ли был поход?

— Удачен! — властно ответил Дарг. — Где отец?

— Он уже идет сюда. Дозорные давно доложили о вашем появлении.

— Отец сам подойдет? — Удивление в голосе Дарга сказало Ярику, что это явно нечастое явление.

— Да, сын! — Этот голос принадлежал подошедшему откуда-то сбоку человеку.

Человек этот в простом одеянии, ничем не отличающемся от одежды остальных, подавлял своей властностью. Это был действительно великий вождь. И Дарг очень сильно походил на него.

— Ты выполнил мой приказ, сын? — Ровный голос, ни капли теплоты.

— Да, отец! Хотя я не скажу, что это было легко…

— Удел воина не бояться трудностей, а преодолевать их! — В разговор неожиданно вмешался новый голос.

Он принадлежал воину, ровеснику Дарга. Качественная, тонко выделанная одежда, богато украшенная сабля — все говорило о привычке к роскоши. Этим он довольно сильно отличался от Дарга и Сохога. На груди у него висел золотой медальон. Ярик окинул его быстрым взглядом и так и прикипел к нему. Слабая красноватая магическая аура окружала это украшение. Ему еще не встречался в его странствиях подобный тип магии, но что добротой от нее и не пахло, это был факт. Подобное свечение даже как-то неприятно резало глаза.

— Здравствуй, Теорн, — невозмутимо сказал Дарг.

— Твой брат хорошо поработал, подготавливая большую ярмарку. В этом году все пройдет как никогда! — благодушно засмеялся Сохог.

Что-то подсказывало Ярику, что, несмотря на кажущееся одобрение действий первого сына, Теорна, Сохог его презирал. Судя по тем рассказам, которые Ярик слышал от кочевников и рабов, в духе Сохога было воевать и силой брать то, что требуется, а не торговать или вести переговоры, пусть даже вождь кочевников не гнушался и этих средств. Хотя здесь явно была ситуация, когда силой ничего нельзя было добиться. Опять же, по разговорам, Наместник был влиятельной фигурой местного политического Олимпа. Да не просто влиятельной, а могущественной!

— Скольких рабов ты смог найти? — Сохог продолжил прерванный разговор.

— Как ты и приказывал — сотню!

Сохог громогласно захохотал и от души хлопнул сына по плечу. Сильнейший удар даже не пошатнул Дарга.

— Ай, молодец! Я же обещал от всех нас сотню голов, а ты один их столько привез!

— Сезон был удачен, отец! Младший род Руогов больше не осквернит нашу землю! — Тщательно скрываемое торжество проскользнуло в словах Дарга. — А еще сильномогучий Юрга послал нам особенного раба…

— Особенного? — Правая бровь Сохога вопросительно приподнялась.

Ярик видел это довольно отчетливо, так как великий вождь со своим первым сыном стояли лицом к повозке.

— Это человек, выходец из Леса. Он долгое время жил у ургов, а потом перебрался к нам…

— Что? Перебрался, говоришь? Славно! Знатный будет дар этой жирной жабе Парсану. Он любит всякие диковинки.

— Я так и подумал, отец, — почтительно склонил голову Дарг.

Наверное, только Ярик заметил, как недобро блеснули в этот момент глаза Теорна. Многообещающе так блеснули…

— Ты не хочешь его посмотреть?

— Зачем? Пусть это будет твой персональный дар господину Наместнику.

Тут все-таки не выдержал Теорн:

— Отец, но ведь он всего лишь пятый сын. Этим ты оскорбишь…

— Этим я прежде всего покажу, кого я считаю истинным вождем и воином! Тебе все ясно? — Холода в голосе Сохога хватило бы на полновесную зиму.

Ему ответом послужили короткий вздох и глухое:

— Да, отец!

При этом Теорн теребил руками цепочку своего медальона, порождая красноватые, похоже, видимые одному только Ярику вспышки.

Сохог же обнял Дарга и пошел с ним к центру лагеря. Стражи и Теорн остались у повозки. И только обостренный слух Ярика позволил ему услышать, как шепнули губы первого сына:

— Я понял! Я все понял, отец!

И он быстрым шагом направился куда-то в сторону. И сразу же все пришло в движение: заговорили, обсуждая случившееся, воины-стражи, зашевелился на козлах забытый всеми Дукан. Правда, старый вояка, командир стражников, быстро навел порядок. Дал пару затрещин за разговоры в строю своим подчиненным и заорал на Дукана:

— А ты чего расселся, наглая ты рожа? Не видишь, что ли, куда все ваши двинулись?

— Да я… — нерешительно попробовал возразить ошеломленный натиском Дукан.

— Чего ты?! Забирай своего шестилапа и двигай! Нечего тут проезд загораживать!

И скандалист Дукан покорно ткнул застывшего было в блаженной неподвижности безымянного шестилапа, и тот, горестно вздохнув, поплелся в указанном направлении.

К удивлению Ярика, в лагере они не задержались. Было около полудня, но любящие отдохнуть в это время кочевники сновали словно муравьи. Были споро освобождены от своего содержимого четыре фургона, и в них стали загонять рабов. Как видел Ярик, на стоянках других родов племени архов для этих целей выделили по одной, ну максимум две повозки. Так что Дарг заслужил одобрение своего отца не зря. В отдельных повозках были женщины. На протяжении всего пути их держали вдали от мужчин, не давая последним поводов для соблазнов и драк. Естественно, это делалось не по каким-то гуманным соображениям, а только ради сохранения качества товара, живого товара. Беременная или хоть бы даже просто потрепанная женщина стоила гораздо дешевле!

Таким образом, все рабы, за исключением имеющих персональных хозяев (как, например, Ярик), были согнаны в повозки, и, как только за последним рабом был задернут полог, маленький караван двинулся в путь. Рядом пешком пошли несколько десятков воинов и их личные рабы (у кого они были!).

Караван строился по старшинству: во главе — повозки Сохога и почти тридцать его воинов, затем повозки его сыновей — Теорна, Правена, Сурва, Чеула, Дарга и Талака. С ними шли по пять воинов. Ярик шел в десятке локтей от Дарга. Садиться на козлы к незнакомым (Дукан остался в лагере) возницам ему не приказывали, и приходилось двигаться пешком. Радовало только, что дорога здесь сохранялась в идеальном состоянии. Иногда даже казалось, что ее тут моют, так как пыль отсутствовала напрочь.

«Опять какая-нибудь магия!» — почему-то с раздражением подумал Ярик.

На душе словно стая пьяных мархузов устроила драку. Погано было на душе! То, что Ярик был теперь вещью, почему-то чувствовалось сейчас необычайно сильно.

Но вот вдалеке показались мелкие приземистые домишки. Странно, при таких-то соседях, вроде кочевников-работорговцев, летающих Крыльев и Хозяев, не вспоминая про тарков и прочую мелочь, было бы неплохо возвести вокруг города стену. Какая-никакая, а защита! Но стены не было. Дорога неторопливо вилась между домами, из которых выходили (а иногда выбегали) люди и радостно кричали. Опять же странно, но язык был почти такой же, что и язык кочевников. Ну не бывает так, чтобы кочевой, считай, отсталый народ говорил на языке своих оседлых соседей. Вернее, в том, что говорил, как раз никакой странности-то и не было — как еще общаться двум торговым партнерам, но удивляло то, что этот язык общения был коренным, общим, просто-напросто единым языком. А вот это уже странно. Слишком уж велика разница в развитии.

А караван продолжал движение. Бедные домишки сменялись более богатыми, каменными, двух- и трехэтажными. Появились каменные тротуары со столбами фонарей, да и городская дорога постепенно расширялась, пока не превратилась во внушительную прямоугольную площадь. Окружавшие или, правильнее, образовывавшие ее дома внушали почтение своей красотой и суровой торжественностью. Колонны, каменные фигуры горгулий или еще каких химер (а может, и вполне обыденных здешних животных) украшали каждую постройку. У входа в одно из наиболее величественных зданий (настоящий дворец!) стояла шеренга зеленоватых статуй таргов. Хотя нет, не статуй! Вон один из таргов громко прочистил нос, вытерев пальцы о штаны из грубой кожи. Уже знакомые Ярику дубины из зеленого камня тарги держали в руках перед собой.

«Прямо почетный караул», — невесело усмехнулся Ярик.

Вот на этой площади повозки и остановились. Видимо, это и было конечной целью всего путешествия кочевников. Торговая площадь, лобное место, ярмарочная площадь — все эти названия упорно лезли Ярику в голову. Место, где его либо продадут, либо подарят! А вон и встречающие — широкие ворота дворца распахнулись, тарги вытянулись в струнку, и к застывшим в ожидании кочевникам вышла процессия, возглавляемая толстяком невообразимых габаритов. Для устойчивости его поддерживали два смазливых юнца.

«Парсан, чтоб ему… — брезгливо поджав губы, подумал Ярик. — Проклятый извращенец!».

Думать о том, что это и есть его будущий хозяин, было просто омерзительно. Где-то вдали пронесся полный почтения вздох. Ярик оглянулся, оказалось, что все проходы между домами заполнены людьми. Именно они почтительно, но в то же время не скрывая любопытства и затаенного предвкушения действа, застыли вокруг площади.

«Ну конечно, что не купит эта свинья, купят они! Уроды!» — с ненавистью подумал Ярик. Мучительно хотелось сорвать ошейник и пойти крушить всех направо и налево плетью Нергала. От этого невыполнимого желания аж заныли руки!

— Мы рады приветствовать великого Сохога с сыновьями в Полоте, на нашей ежегодной ярмарке! — Это подал голос мерзкий толстяк-правитель. — Горожане приветствуют вас, доблестные воины!..

Словно по мановению палочки невидимого дирижера, вокруг раздались приветственные крики. Некоторые из горожан даже подбрасывали вверх шапки. Какие-то небольшие фигурки, то и дело крича, подпрыгивая и размахивая руками над головой, сновали в толпе.

«Кому праздник, а кому и работа!» — Мстительная мысль согрела душу Ярика. Местные карманники явно собирали неплохой урожай.

Неожиданно неприятный холодок пробежал между лопатками. Именно так Ярик всегда ощущал недобрые, враждебные взгляды, словно кто-то прицеливается прямо в сердце… Мгновение, и мерзкое ощущение прошло. Ярик не спеша повернул голову и заскользил взглядом по толпе, фасадам домов, перешел на крышу… Ну конечно же стрелок. Не надо было обладать навыками определенного рода, чтобы заметить на удобных для стрельбы местах засевших с арбалетами людей. Охрана! Небось снайперы каких поискать, в медяк за полсотни саженей бьют! Видно, немало врагов у этого Парсана, ой немало!

В это время Наместник закончил велеречиво расхваливать достоинства прибывших кочевников и перешел к официальной части встречи:

— Ну а теперь, я думаю, вождям следует пройти в Багровую палату моего дворца, дабы отметить нашу новую мирную встречу. — Парсан сделал паузу и пристально посмотрел на Сохога. — Ваши люди же пока подготовят все к началам торгов. Прошу вас…

И, тяжело переваливаясь, направился назад во дворец. В этот момент Ярику показалось что-то странное в походке Наместника. Какая-то искусственность, нарочитость сквозила в том, как двигался этот человек. Словно не толстяк это был, а притворяющийся толстяком. Мгновение, и все снова встало на свои места. Ярик моргнул и потряс головой. Наваждение, право слово!

Чья-то крепкая рука схватила его за плечо и развернула к себе лицом. Хозяин!

— Ты забываешься, раб! — Слова Дарга походили на шипение рассерженной змеи. — Никогда, ты слышишь, никогда не смотри так пристально на свободного, а тем более своего будущего хозяина! Никогда!.. А то можешь сильно пожалеть! Понял?!

— Да, господин, — тихо произнес Ярик, почтительно склонив голову.

— Следуй за мной! — уже громко и повелительно произнес молодой вождь. — Намир и Глосс тоже!

Ярик засмеялся про себя, когда увидел, как перекосились лица помощников Дарга. Как же, их сравняли с рабом! Но дисциплина и любовь к вождю победили — они молча последовали за Даргом. Единственное — Ярика они зашвырнули себе за спину. Ну еще бы, с внушительной-то мускулатурой Намира!

От других отрядов кочевников отделились такие же небольшие группки. Некоторые из них также вели рабов, кто-то нес завернутые в дорогие шкуры предметы.

«Дары, чтоб вас всех мархуз за задницу тяпнул!» — Мысли Ярика были все менее дружелюбными.

А позади уже началась рабочая суета: кто-то выносил из повозок длинные палки, свертки шкур, кто-то отгонял начавших наседать любопытных. Судя по всему, здесь намеревались спешно собрать загон для рабов и небольшой помост для демонстрации. Единственное, что удивляло Ярика, так это то, что стрелки с крыш никуда не делись. Ведь Наместник уже скрылся во дворце, чего они ждут? Или, может быть, готовят?

Ярик пожал плечами и невозмутимо зашагал вперед — не его это проблемы, не ему их и решать!

Мощные крылья рассекали воздух. Семь бронированных тел стремительно неслись к намеченной цели. Полное крыло драконов наконец-то собралось в небе над Землей Наместника.

— И какого еще наместника? Чьего именно наместника? — Командир крыла Кассандра Аррант заговорила сама с собой. — Людишки! Им бы копошиться и заниматься своей мышиной возней, так нет, все вспоминают времена Закатной империи, про которую и легенд-то почти не осталось! Знают только, что император был да наместников назначал, вот и развлекаются!

Плотная кожаная маска полностью закрывала лицо, пропуская внутрь только тонкие вялотекущие струйки воздуха. Глаза прикрывали большие очки. Все это несло родной аромат магии мастеров Нолда. Никто не должен был ее уловить, но Ро Рух, черная красавица Ро Рух, скосила на свою наездницу умный глаз со змеиным зрачком. Драконы всегда и все слышат! Умные, смертоносные, владеющие мощнейшей магией и мудростью тысячелетий, они во многом превосходили людей. Только маги высших посвящений могли выстоять в бою против опытного дракона. И пусть будет благословен Великий Птоломей, который и заключил с драконами договор о союзе.

Кассандра наклонилась вперед и ласково потрепала Ро Рух по покрытой чешуей шее. Летать на величественном и могучем звере — уже счастье, а быть его другом — это чувство нельзя описать ни на одном языке, даже языке магов…

Где-то далеко внизу появился пригород Полота, столицы Земли Наместника. Мерзкий городишко! Мерзкий, как и все города этого проклятого континента. Тысячу раз были правы предки, когда после Войн Падения разместили здесь специальных наблюдателей и силы Объединенного Протектората. Ну и что, что они не участвовали непосредственно в войне? Именно они и были рассадником древнего зла, так как именно здесь и была Закатная империя…

«Дорогуша, ты, как всегда, права! — Голос Ро Рух мягко вклинился в ровное течение мыслей Кассандры. — Но не слишком ли ты увлеклась?».

«Нет, Ро Рух, права все же ты. Командуй остальным поворот. Нечего нам появляться в небе над Полотом и зря пугать этих людишек. Атакуем, если через два часа не придет сигнал от наших людей в городе!» — Ответная мысль Кассандры несла в себе оттенок стыда за свой промах: командир никогда не должен слишком глубоко уходить в свои мысли.

«Не волнуйся, я уже все передала сама. — Кассандре показалось, что Ро Рух, как человек, поцокала языком. — Но важно не это, вы, люди, слишком презрительно относитесь к этой земле. Драконов это беспокоит».

«Но почему? — Кассандре стало жутко интересно. Даже всадники очень мало знали о драконах. — Что здесь такого?».

Ро Рух мысленно вздохнула и передала своей всаднице укоризненный импульс:

«Это же Древняя земля! Закатная империя располагалась на землях более древних рас, видела закат многих государств и народов. Многое, о чем должно забыть, сокрыто в этих землях. Драконы помнят…» — Послание-мысль Ро Рух оборвалось.

«Что помнят, Ро Рух, что?» — Кассандра замерла в предвкушении продолжения.

«Ничего. Так, бредни молодых дракониц вроде меня». — Драконица мотнула головой из стороны в сторону, словно прогоняя наваждение.

Настаивать Кассандра не стала, так как уже знала, что в таком состоянии Ро Рух не скажет ничего, только обидится.

В этот момент камешек на браслете с ее левой руки, тот, что отвечал за связь с человеком в Полоте, погас. Огонек, который постоянно бился в нем, умер. Это значит, что жизнь человека, с которым он связан, оборвалась. Случилось то, чего необходимо было избежать. Миссия на земле была провалена. Ярость наполнила душу Кассандры.

«Выходим на атакующую позицию! Наш брат внизу погиб! Так отомстим за него! За Нолд!» — Мысленное послание Кассандры достигло каждого всадника и его дракона в крыле.

«За Нолд!» — Старый клич воинов-магов послужил ей ответом.

Ярик молча следовал за своим господином по богато украшенным залам дворца. Они шли и шли, казалось, это будет продолжаться бесконечно. Многие кочевники, впервые оказавшиеся здесь, оглядывались и, стараясь сохранить невозмутимость на лице, только цокали языками. Ярику же вся эта красота виделась излишне вычурной и безвкусной. Там, на Земле, невообразимо далеко отсюда, остались дворцы и получше… Хотя, может быть, он и ошибался. Не то у него было состояние, чтобы любоваться красотой. Глухая тревога грызла его изнутри. Поначалу думалось, что это связано с самим фактом продажи или передачи его, Ярика, в дар. Но, немного поразмыслив, он отмел и это предположение. Что-то было не так. А потом как гром среди ясного неба мысль — а если что-то случится с Даргом до передачи прав на Ярика Парсану? Или, наоборот, с Парсаном, когда ему отдадут Ярика? Смерть, жуткая смерть, вот что будет!

Аромат ядовитой интриги витал в воздухе. Косые взгляды Теорна и кроваво-красное свечение его медальона, беспечное поведение Сохога и излишнее радушие Парсана — все это заставляло сильно задуматься о реальности ощущаемой опасности.

В этот момент процессия остановилась перед дверьми, видимо, в какой-то зал. У входа стояла пара стражников с алебардами. Один из них предостерегающе поднял руку и произнес:

— С оружием в зал нельзя! — Немного подумал и добавил: — Даже столь почетным гостям!

Кочевники протестующе зароптали. Голоса всех перекрыл вопль Теорна:

— Да как они смеют?! Истинный воин степей никогда не расстается с оружием! Это бесчестье!

Остальные поддержали его одобрительным гулом. Пришлось вмешаться Сохогу. Он повернулся к сопровождающим его людям и произнес:

— Негоже вступать в чужой дом со своими законами! — И, обращаясь к страже, добавил: — Мы чтим старый договор!

И все — разговоры как ножом отрезало.

Тут откуда-то выскочил надутый и вырядившийся как павлин человек и приказал охранникам у дверей открыть створки. В зал первым вошел тоже он, и все услышали его громкий голос:

— Великий вождь Сохог с сыновьями и советниками!

«Церемониймейстер! Как же, знаем, читали», — с раздражением подумал Ярик.

И они все вступили в зал. Все, что успел Ярик разглядеть, так это узкие бойницы окон, шикарные люстры, горящие тысячами огней, изукрашенные лепниной стены и накрытые столы в центре зала. Во главе стола уже сидел Парсан…

Особо осмотреться Ярику не дали: чувствительный удар по голове заставил его пригнуться.

— Не верти головой, корд! — Шипение старого Боска трудно было не узнать.

«Как он-то здесь оказался? Проклятый шаман ведь вроде с нами не ехал?» — удивился Ярик. Сильней заныло где-то внутри чувство опасности.

Появились слуги, которые повели кочевников на их места. Ярик старался не отставать от Дарга. Когда тот уселся на положенное ему место — напротив окна, спиной к стене, — Ярик встал на колени по правую руку от него, в шаге за спиной. Бросив на него косой взгляд, Дарг удовлетворенно кивнул.

Ярик же смог теперь нормально оглядеться. Кочевников посадили по одну сторону стола. Сначала Сохога, затем его сыновей, их доверенных командиров. Рабов вроде Ярика было всего двое, и они также стояли на коленях позади своих хозяев. Старый Боск сидел где-то в середине стола.

По другую сторону стола сидели доверенные лица Парсана. Все были воинами, Об этом говорил военный покрой их одежды, выправка и цепкие взгляды. По старому договору между городом и кочевниками оружия на виду не было, но они ведь здесь хозяева! Слуги всегда принесут в нужный момент!

«Тьфу ты! О чем-то не о том думаю. С чего я решил, что им оружие понадобится?» — Ярик удивился самому себе.

Настораживало еще слабое магическое свечение напротив груди каждого человека Парсана.

У подножия стола, спиной к входу сидел карлик в соломенной короне и малиновом камзоле. Крючковатый нос, глубоко посаженные глаза, то и дело сплетающиеся в танце агонизирующих змей пальцы. Насколько понимал Ярик, карлик должен смешить людей, но этот явно ничего подобного делать не собирался. Тонкая улыбка скользила по его губам, когда он обегал взглядом ряды сидящих кочевников. Жестокая такая улыбка. Именно так, наверное, смотрел Влад Цепеш на посаженных на кол по его приказу. Ярик попытался вглядеться попристальней в этого карлика и вздрогнул — колючий взор шута обратился на него. Карлик словно заглянул Ярику в самую душу и… презрительно дернул уголком рта.

Ярик отвернулся. Не дело рабу тягаться взглядами со свободными, пускай это и обыкновенный шут. Вот только почему на шуте столько отсвечивающих красным магических амулетов?..

— Уважаемые воины, предлагаю выпить за здоровье могучего воина и талантливого вождя Сохога! За вождя, которому всегда сопутствует удача! — С этими словами, не вставая, поднял кубок вина Парсан Второй.

Не поддержать тост было бы неуважением к хозяевам. Раздались приветственные крики и здравницы. Чувство опасности Ярика заиграло барабанную дробь. Он еще раз оглядел зал и увидел мрачное торжество в глазах шута.

Опасность!!! Смертельная опасность!!! Словно кровавые нити потянулись к Ярику из-за спины. Не раздумывая и не медля и доли мгновения, он распластался на полу. В тот же миг вспомнил о Дарге. Его смерть — это и смерть раба! Юрга задери!!!

Ярик извернул шею, пытаясь разглядеть незащищенную спину своего хозяина… В этот момент произошло огромное количество событий. Где-то в стене раздалась цепь механических щелчков, а затем что-то грохнуло на площади, на которую выходили окна. Ярик словно в замедленном кино увидел небольшой шип, нацеленный в спину хозяина. Ему даже были видны зубцы, которые должны, вероятно, затруднить извлечение из раны, и желтоватые потеки какой-то смеси на острие. Яд!!! И Ярик бессилен. Он даже не успевал крикнуть. Но Дарг его просто поразил. Не поворачиваясь, он завел за спину руку с невесть откуда взявшимся в ней ножом, и поставленное плашмя лезвие остановило смертельный полет маленького шипа.

Раздалось небольшое «дзынь», и отрикошетивший шип полетел куда-то в сторону. В этот момент сам Дарг крутанулся на скамье, повернулся вполоборота к стене и прикрылся ножом теперь уже где-то на уровне груди. Новое «дзынь», и еще один шип отлетает в сторону… И время снова начало свой неумолимый бег. Разом нахлынули звуки. Это были стоны и невнятные всхлипы. Лежа на полу, Ярик быстро огляделся. Большая часть кочевников сидели уткнувшись головой в блюда на столе, некоторые повалились назад и лежали в нелепых позах с задранными на скамьи ногами. Подобной участи избежали только Теорн и Дарг, да еще пара командиров, которых прикрыли от смертельного оружия тела их рабов, что, подобно Ярику, сидели позади хозяев.

Мерзко хохотал карлик. На противоположном конце стола ему вторил Парсан. На ноги вскочили невредимые воины Наместника. Грохнули опрокинутые лавки. Зазвенели кубки. В зал вбегали слуги с короткими мечами в руках.

«Вот и оружие принесли», — затравленно подумал Ярик. Он зашарил глазами под столом в поисках укрытия и встретился с прищуренным взглядом старого шамана. Тот успел довольно ловко скрыться под столом и теперь со злорадством наблюдал за развивающейся драмой.

— Дикарь! — раздавшийся над ним голос заставил Ярика вздрогнуть. Над молодым рабом склонился Дарг. — Дикарь! Я своей волей хозяина снимаю с тебя все запреты, что были прежде, и налагаю новые. Теперь ты должен защищать мою жизнь!

Ответом ему послужил потеплевший ошейник Ярика.

— Сражайся! — Дарг одним прыжком вскочил на стол, расшвыривая посуду.

Резкий удар, и один из воинов, что сидел напротив, упал с залитым кровью лицом. Его соседи не успели даже среагировать, как Дарг завладел мечом своего противника, и вот его уже окутал вихрь смертоносной стали. Трое ближайших к нему воинов смело бросились в атаку, но отточенные движения и чудовищная скорость давали Даргу неоспоримые преимущества перед противниками, несмотря даже на их численное превосходство. Чужие мечи со звоном ударялись о стену сверкающей стали и отлетали назад, бессильные навредить. Но Дарг не оставался на месте, он атаковал. Стоя на столе, он мог наносить удары сверху не только мечом, но и ногами. Парой удачных пинков в лицо ему удалось повалить двух противников и каким-то хитрым ударом вспороть незащищенное горло третьего. Мгновение, и вот у него уже два меча…

— Мастер! Мастер! Двурукий!! — прокатилось по залу.

На секунду все замерли. В памяти Ярика отпечаталась картинка: Дарг, стоящий на столе и вооруженный двумя мечами, жуткий оскал его лица и лица, лица врагов, которые уподобились в этот момент охотникам, что закидали дымными факелами лисью нору, а из нее неожиданно вылез свирепый медведь. Особенно запомнилась струйка слюны, что текла из уголка рта смеявшегося до этого Парсана, посмурневшие физиономии телохранителей, дикая злоба карлика и панический страх прижавшегося к стене Теорна… И тут все снова пришло в движение.

Дарг ловко поддел глубокое блюдо с горячей кашей, которое стояло у него под ногами, и точным пинком метнул его в лицо ближайшему воину. Тот заорал от неожиданности и боли, когда кожа лица ощутила не успевший остыть жир. А Дарг метнулся к Парсану. Блеснули мечи и… звон сообщил о том, что они встретили достойное препятствие. Телохранители не подкачали. Их короткие изогнутые мечи ловко отклонили смертоносную траекторию удара Дарга и спасли жизнь хозяина. Двое телохранителей подхватили Парсана под мышки и потащили к неприметной двери в дальнем углу зала, а оставшиеся четверо напали на молодого вождя. Зазвенели мечи. Не отставали и приглашенные воины. Короткие, практически незаметные стычки, и на ногах остались только Дарг и Теорн. Но вот Теорна никто трогать и не собирался — сжав кулаки, он напряженно наблюдал за схваткой между Даргом и телохранителями Наместника.

Машинально отметивший это Ярик прекратил пассивное наблюдение и вступил в схватку. Бегущих с его стороны на помощь телохранителям воинов встретила крепкая лавка. Ярик потом сам удивлялся, как он ловко выдернул тяжеленную лавку из-под мертвых тел и сильным броском швырнул ее под ноги бегущим. Рывок, и еще одна лавка летит по другую сторону стола. Грохот падения лавок и человеческих тел, проклятия на разных языках добавили красок в общую картину сражения. Новые красные сполохи опасности, и Ярик не раздумывая, просто понимая, что так правильно, бросает первую попавшуюся под руку тарелку куда-то над столом… Короткий звон, и Ярик понял, что в брошенную им тарелку врезалось что-то метательное и смертоносное. Он осмотрелся и увидел в изголовье стола беснующегося от ярости карлика. Именно он метнул нож в спину Дарга. Взгляд его маленьких, налившихся кровью и неистовой злобой глаз не сулил Ярику ничего хорошего в будущем… А может, и прямо сейчас… Ярик не стал дожидаться развития событий и бросился на помощь хозяину.

А тот показывал чудеса мастерства. Его мечи выписывали в воздухе замысловатые фигуры, каждая из которых отражала, отводила чужие удары и грозила неотвратимой смертью любому совершившему малейшую ошибку. Но телохранители пока держались. В фехтовальных школах выпускником считался всякий, кто сдавал невообразимо сложные и опасные экзамены, прошел курсы направленных мутаций под воздействием гарлуна. Но такие, как Дарг, им еще не встречались. К высочайшей технике владения мечом у него прилагался недюжинный талант, превращая нехитрое мастерство убийства себе подобных в Искусство.

Телохранителей спасала пока только их привычка к работе в группе, что заставило Дарга сражаться на самом деле не с четырьмя противниками, а с каким-то единым восьмируким чудовищем, каждый удар которого был согласован и необходим. Но еще какое-то время, и Дарг справился бы, однако времени не было… Даже такой мастер, как Дарг, никак не мог сражаться со всеми воинами проклятого Наместника одновременно.

Он превратился в машину для убийства, уподобился страшным големам Нолда, про которых ходили мрачноватые легенды по всему Торну, но этого было мало. Мархузовы телохранители стояли намертво. Дарга даже немного удивляло, что остальные воины на него пока не нападают. Хотя грохот от падения чего-то тяжелого, а также людские вопли давали некоторый ответ на его вопрос. Было еще нечто странное: он почувствовал страшную, неотвратимую опасность откуда-то со спины, опасность, на которую он не успевал отреагировать. И вдруг как отрезало. Раз — и опасность исчезла подобно тому, как в воде гаснет огонь… Дарг с удовлетворением подумал, что принял правильное решение относительно ошейника раба. Мысли о том, что помочь ему мог кто-то еще, например Теорн, он даже не допускал.

В этот момент что-то метнулось сзади. Странная полусогнутая фигура ловким прыжком оказалась за спиной одного из телохранителей, прижалась, почти распласталась на его спине и одной рукой обхватила за горло… и снова прозвучал сиплый и булькающий звук. И сразу же, не давая никому опомниться, эта фигура схватила свою жертву за пояс и мощным толчком направила ее на следующего телохранителя… Неодолимая машина смерти сломалась. Выписывающие смертельные траектории мечи Дарга изменили свое направление и прочертили кровавые линии на телах (теперь уже телах!) телохранителей. Четверых воинов не стало.

Торжествующий Дарг бросил взгляд на своего помощника и увидел, как его раб отбрасывает в сторону что-то красное. Окровавленные пальцы, затянутые поволокой глаза — Даргу в какой-то момент показалось, что раб оближет пальцы… Но тот только быстро наклонился к лежавшим телам, энергично вытер руку и тут же подобранным кинжалом срезал с пояса поверженного врага кошелек… Грохот захлопнувшейся за Парсаном двери возвестил о том, что главный враг ускользнул.

— Ааааа-рррргхх! — заревел в бессильной ярости Дарг. — Убью!!!

Сладкая пелена необоримого бешенства дымкой затянула его разум…

Ярик, убивший человека, не испытывал по этому поводу абсолютно никаких чувств. Его разум облачился в маску второго, звериного «я», возрождая навыки из жизни в Лесу. Он и кошелек-то срезал, животом понимая, что в будущем для выживания понадобятся деньги. Как-то приятно мазнул по сердцу оценивающе-уважительный взгляд хозяина. Ярик даже не представлял себе такого высочайшего мастерства во владении этими безумно красивыми узкими полосками стали. Для него они были только обузой. В бою против опытного воина Ярик не выстоял бы с мечом и пары секунд. Его удел — это неожиданные атаки, атаки хищника. Хлопок закрывшейся двери и рев осатаневшего от ярости Дарга снова заставили вспомнить о том, что вокруг бой. В паре шагов уже находились задержанные хитрыми бросками Ярика воины. Они двигались гораздо медленней Ярика или его хозяина, но их было много, проклятый Юрга только знает, как много. А через раскрытые двери спешили все новые и новые. У многих были луки… Ярик очень ясно понял, что сейчас его будут убивать…

Рядом с каким-то хаканьем орудовал мечами господин Дарг. Он был подобен мяснику: весь в кровище с головы до ног, только мечи блестят стальным блеском смертоносных клыков. Дарг метался из стороны в сторону, стараясь охватить, достать, зацепить противников. Каждый взмах его меча выводил из строя по одному из них. За его спиной, вооруженный кинжалом, расположился Ярик. Он очень редко наносил удары, но высокая скорость его движений искупала неловкость в обращении с незнакомым оружием… Уже трое забывших о нем врагов получили сполна. Но усталость все-таки накапливалась в мышцах, прокладывая тропу к смерти. Радовало, что пока еще не летели стрелы…

В этот момент исчезла спина стоящего впереди Дарга, и Ярик не задумываясь сделал гигантский прыжок вверх. Когда-то в Лесу точно такие прыжки спасали ему жизнь. Так было и в этот раз… Резкий выброс энергии в каменеющие от усталости мышцы ног, и вот уже потолочные балки на расстоянии вытянутой руки. Теперь зацепиться руками. Что это мешает? Прочь!.. Ярик с тоской проводил взглядом отброшенный в сторону кошелек. Хоть кинжал не выбросил, вовремя спохватился. Внизу же на ноги снова вскочил Дарг. Оказалось, что воины неожиданно раздались в стороны, открывая простор для лучников, и он только и смог, что распластаться на полу. Чувство опасности заставило Ярика оставить раздумья и перебросить тело на соседнюю балку. Правильное решение! Там, где он только что находился, с глухим стуком глубоко засела тройка стрел. Несколько лучников метнули стрелы в Ярика. Глухой звон внизу сказал о том, что остальные стрелы, что полетели в Дарга, были отражены его мечами. Снова красные сполохи опасности! Судя по всему, часть лучников решили с ним окончательно разделаться. А вот хрен вам! Ярик резко отклонил тело назад и, набрав ускорение, метнулся вперед, отпустив приютившую его балку. Рядом прошуршали, чудом не задев тело, несколько стрел. А Ярик уже впечатался в одного из стоявших у двери лучников, вонзил кинжал в бок другого и, не тратя времени на его извлечение из тела, мазнул левой рукой по глазам третьего. Правая же рука впилась в горло четвертого. Теперь сжать и повернуть. Влажный хруст был ему ответом. Остальные уже нашаривали на поясах рукоятки мечей. Сейчас будет жарко. В этот момент что-то крупное и разгоряченное ворвалось в строй воинов, расшвыривая их направо и налево. Дарг воспользовался теми мгновениями замешательства, что подарил ему Ярик, и оказался около двери. Закипела новая схватка. Брызги крови, крики и стоны раненых — вот та музыка, что звучит во время боя. Только смерть противников может прервать ее громом звучащие аккорды…

Дикий, первозданный и такой знакомый рев огласил окрестности. По окнам ударила тугая волна взрыва. Многие из находившихся в зале попадали на пол… И все замерло. Застыли воины Наместника, сбился с ритма Дарг, у Ярика что-то оборвалось внутри. Взор молодого раба остановился на судорожно ходившем вверх-вниз кадыке воина напротив. И у всех, абсолютно у всех в глубине глаз разрасталось одно-единственное чувство, роднящее находящихся здесь людей, делающее их похожими, словно братья, друг на друга. Этим чувством был всепоглощающий ужас, замешенный на безысходности. И губы многих шептали только одно слово. Оно звучало на разных языках, но смысл его был один: курразы! Драконы! Вот то слово, что холодило сердца наихрабрейших. Драконы — слово, которое можно было считать синонимом слова «смерть».

ГЛАВА 23.

Эмиссар короля Фердинанда стоял на центральной площади Полота и раздраженно кривил губы. Он, Аврас Чисмар, личный посланник короля Тлантоса в землях Наместника, обладающий гораздо большими полномочиями, чем сам посол, был вынужден стоять в толпе среди беснующейся черни. Ну, правда, не совсем черни. Это Аврас справедливо отметил, когда увидел недалеко от себя первого купца соседнего Гурра, достопочтенного Насира Хаваса. Тот тоже досадливо морщился и поглаживал кошель на боку (эта толчея была раем для карманников). Да и несколько в стороне стояла местная знать.

«Сын пожирателя падали! Проклятый Парсан мог бы выделить место под трибуны для знати! Да ты что, как же! Он ведь настолько выше по происхождению, чем все остальные, что для него нет разницы, дворянин ты или крестьянин с унавоженными руками… Мерзкий ублюдок! — Аврас попытался подавить раздражение, но это слабо удавалось. — Да еще этот приказ. Ну кто сможет пройти через Заар'х'дор? А если сможет, то как ухитрится попасть в рабство? Это каким идиотом надо быть!».

Негодование Авраса было понятно: он мотался по этому богом забытому материку уже около года и без сведений об объекте вернуться не мог. Тоннель гномов был под контролем — никакие одиночки не проходили. Оставались вот такие караваны, хотя попасть в караван кочевников можно было только в качестве раба. Вот и приходилось посещать эти проклятые ярмарки. Аврас выругался вполголоса.

В это время на площади завершилась сборка помоста для аукциона и загона для рабов. Кочевники суетились и покрикивали друг на друга. Аврас скрипнул зубами: он ненавидел кочевников, да и всех жителей Сардуора. И это роднило его со многими жителями цивилизованных стран.

Единственное, что хоть немного скрадывало его ожидание, так это понимание важности того, что он делал. По донесениям его людей, активизировалась разведка Нолда, а вслед за ней и разведки Зелода и Гарташа. Видно, что-то затевалось.

Вот и сейчас в этой толпе Аврас обратил внимание на одного человека. Тот стоял в первом ряду около стены дома местного начальника стражи. Одетый в щеголеватый камзол и мягкие брюки, все из дико дорогого паутинного шелка, он с наглой усмешкой поглядывал вокруг, то и дело поправляя рукоять меча за поясом. А вот она-то и не вписывалась в образ. Потертая, рассчитанная не на красоту, а на то, насколько удобно она лежит в ладони. Хотя мало ли бретеров шляется по дорогам мира. Но все же, все же не походил он на обычного покупателя. Уж больно пристально высматривал кого-то в толпе рабов. Словно в ауру вглядывался. То есть делал то, чем занимался сам Аврас. Уж не коллега ли почтил своим присутствием славный город Полот? Тогда кто: Нолд, Зелод или Гарташ? Внешне вроде как человек, значит, нелюдские государства отпадают. Хотя с их деньгами можно нанять любых наемников.

Аврас поежился под своим балахоном. Как назло, оставил всю охрану в посольстве. А силы конкурента неизвестны… Неприятный расклад, ну что ж, бывало и хуже.

В этот момент эмиссар Тлантоса почувствовал на себе чужой взгляд. Аврас осторожно повернул голову и встретился глазами с щеголем. Тот совершенно безмятежно глянул на него и отвернулся.

Аврас подавил шевельнувшееся раздражение. Ну ведь глупо злиться на человека, если он одевается не так, как ты. Но Аврас не мог с собой ничего поделать: ну не любил он щеголей, и все тут! А если наложить на это еще и подозрения…

«Придется валить!» — в духе громил из подворотни подумал вдруг Аврас, и на душе стало как-то даже спокойнее.

Коротко вздохнув, он вернулся мыслями к ситуации на площади.

«Но где же все? Зачем Парсан вообще повел всех внутрь дворца? Раньше ведь обходился, а теперь…» — Эти мысли были прерваны помчавшейся вскачь чередой событий.

Сидящие на крышах стрелки с арбалетами и луками словно напряглись, а затем на площади раздался взрыв — явно магического происхождения. Разорвало на куски две повозки, которые как раз стояли на единственном возможном пути отхода остальных повозок кочевников.

Сразу же закричали люди. Колыхнулась толпа. И тут же затренькали тетивы арбалетов стрелков с крыш. И начали валиться наземь пронзенные смертельными болтами кочевники. Аврас рванулся в сторону от толпы. Прочь, прочь, пока не скинула оцепенение эта аморфная людская масса, пока не ринулась назад, толкаясь и топча упавших, стремясь к одному — спасти свою жизнь. Авраса спасло только то, что он был близко от края. Несколько чувствительных ударов локтями, кувырок, и вот он уже лежит на самой площади у подножия каменной лестницы. Теперь надо было только переждать.

В это время словно по сигналу толпа отхлынула. Кричали дети, и визжали женщины. На самой же площади продолжалась бойня. Смерть настигала кочевников со всех сторон. Тела валились на брусчатку, кропя камни алой кровью. Какие-то мгновения, и с кочевниками было покончено. В живых остались только рабы и пятеро обычных воинов, которых стрелы пригвоздили к бортам повозок. И теперь они сыпали проклятиями.

«Странно, почему рабы не умирают? Или их хозяева живы? Или… — Озаренный внезапной догадкой Аврас даже вздрогнул. — Или эти раненые, но не убитые кочевники и назначены на время торгов хозяевами? Но откуда…».

Додумать мысль он не успел, в толпе рабов стали раздаваться крики боли. Аврас по роду службы, бывало, спускался в подвалы Белой пирамиды Талака и видывал там всякое. Приходилось и самому применять методы форсированного допроса, но таких криков ему слышать не доводилось. Умирали некоторые рабы. Те, чьих хозяев убивали сейчас в приемном зале Парсана. По мелькавшим в окнах зала теням можно было судить, что не все там проходило так уж и гладко. Но не время сейчас было считать ворон, как бы стрелки не решили пустить пару стрел и в самого Авраса. Червяком извиваясь на камнях, он пополз за угол. И там, хоронясь в тенях балконов, вскочил и короткими перебежками устремился в сторону здания посольства, которое располагалось в паре кварталов отсюда. Но, не пробежав и полусотни саженей, он столкнулся практически нос к носу с давешним щеголем. Аврас на мгновение замер. Как поступить? Что делать? Правая рука уже рисовала линии рунического заклятия, а разум напитывал его Силой. Луч, порожденный запретной некромантией, нанес удар в занесенную в атакующем жесте правую руку щеголя, и вот ее уже корежат жуткие метаморфозы. Все, теперь рука выглядит подобно коряге столетия назад умершего дерева. Вся правая рука соперника Авраса стала словно рукой мумии. Противник прижал изуродованную конечность к груди и тихо завыл от боли. Но Аврас уже направил высосанные из врага жизненные соки на создание нового заклятия.

Сформировать каркас, напитать отнятой Силой и мощным ударом разметать конструкцию вдребезги. И тут же грудь щеголя просто взорвалась. Словно у него вместо живого сердца был нестабильный магический кристалл. Уже мертвый, человек мгновения постоял, смотря неверящими глазами, а затем медленно завалился назад.

Некромантия, куклы и иголки — это прошлый век. Вот так жизненная сила обеспечивает необходимую связь с сердцем жертвы, остается сформировать сосуд и разрушить его… Примерно так думал Аврас, подбегая к своему противнику.

«А ведь ты пытался чего-то сделать? Небось что-то вроде Стрелы Эльронда? — Мысли мага текли ровно, пока он споро обшаривал карманы и осматривал украшения противника. — Да вот только я быстрее оказался!..».

— Дерьмо! Драконий всадник! — Последние слова Аврас произнес, когда его рука вытащила на свет небольшой круглый диск с рельефным изображением дракона. Зашипела горящая плоть. — Разорви тебя Древний!!! — выругался маг и зашептал слова заклинания, проводя левой рукой над прожигающим плоть медальоном.

Наконец серовато-белая аура обволокла извлеченный предмет, и можно было заняться обожженной рукой. Нет! Не время. Нужно бежать. Скоро здесь должно стать жарко, очень жарко!

…Из оцепенения Ярика вырвал крик Дарга:

— Вниз!!! Живо вниз! Это курразы!

Ярик не очень-то и понимал, чем опасны данные существа, тем более еще Дукан говорил, что эти создания из ненавистных всем Крыльев не несут угрозы по эту сторону гор. Но сейчас не было времени для размышлений. Раз воины Наместника остановились в растерянности, раз страх сковал их мышцы, значит, предоставленный богами шанс надо использовать на полную катушку. Ярик молча метнул свое тело вслед за хозяином. А тот, оттолкнув окаменевших от ужаса солдат, уже выскочил из зала. Ярик постарался не отставать. Дарг мчался как метеор, нанося удары рукоятками мечей и сбивая людей с ног, словно кегли.

«Да что же это за ужас такой, если храбрые и стойкие воины теряются, как дети?!!» — Ярик просто не хотел верить забрезжившей догадке. Слишком страшные воспоминания остались у него от первой встречи с существом, трубный глас собрата которого разносился над площадью и дворцом.

В этот момент Дарг резко повернул за угол и побежал по узкому коридору. Судя по всему, это был уже не парадный проход, а так, для служебного пользования. Справа замелькали окна. Снова поворот, и вот эти окна уже выходят в какой-то парк. Там суматошно бегали люди. Раздавались бестолковые команды. Куда-то спешили вооруженные стражники.

Внимание отвлекшегося было Ярика вернул звон стекла. Дарг разбил окно. В это же время сзади послышался топот множества ног. Воины проклятого Парсана пришли в себя.

— Вниз, семя Кали! Живо вниз! И да хранят нас злые боги! — Ярик еще никогда не видел, чтобы Дарг был столь убедителен.

Не дожидаясь своего раба, молодой вождь перебросил тело через подоконник и полетел вниз.

«Дерьмо тарка! Третий же этаж!!!» — Эти мысли проносились в голове у Ярика уже в прыжке.

Ему удалось сгруппироваться в воздухе и после удара о землю кувырком погасить инерцию. Учитывая везение Ярика, в том, что он залетел в заросли роз, скрещенных с шиповником, ничего странного не было.

— За мной, ленивая тварь! За мной! — снова откуда-то вынырнул Дарг.

«М-да, если морда у меня точно такая же, то мне себя надо пожалеть!» — Ярику казалось, будто все происходит как бы и не с ним. Хотя, если посмотреть на лицо его хозяина, действительно можно было ужаснуться. Оно выглядело так, как должно выглядеть лицо человека, голову которого засунули в мешок с перепившими валерьянки котами. За спиной же виднелась целая просека в зарослях этого кошмарного растения.

Дарг снова не стал ждать — он развернулся и понесся в глубь парка. Ярику ничего не оставалось, кроме как бежать за хозяином. Правда, для этого пришлось собрать в кулак всю свою волю. Человек в одной набедренной повязке, в зарослях невообразимо колючего кустарника не пробирался ползком, замирая через каждую пару вершков, а бежал, словно лось.

«О боги! Как я ненавижу этот мир! Ахххх! Как я ненавижу эту природу!..» — мысленно Ярик вопил, рычал, всячески бесновался, но не издавал ни звука — надо было беречь дыхание.

Наконец кустарник закончился, и впереди завихляла дорога, подобная мягкому месту блудницы. Где-то вдали стучали подошвы сапог Дарга. Ярик поднажал. В этот момент все и произошло. Побег из дворца не занял и минуты — так быстро передвигались кочевник и его раб. То же самое время было необходимо Крылу для захода на атаку…

За спиной у Ярика полыхнуло так, словно он вернулся на Землю и попал на горящую бензоколонку. Потом еще и еще. Затем вспышки пошли вразнобой, без всякой системы. Грохотали взрывы. Пламя пожара подскочило до небес. Жар буквально опалял спину бегущего, заставляя выжимать из уставших мышц последние крупицы энергии. Вперед, вперед! Подальше от этого кошмара! Ярик на мгновение оглянулся… Дворца не было. На его месте бушевал ни с чем не сравнимый по своей грандиозности пожар. Полыхали даже каменные стены… И это не фигура речи. Камень действительно тек, словно воск, и горел, как нефть. Массивное каменное здание изгибалось, точно свеча под воздействием тепла. Лопались некоторые стены, далеко летели расплавленные брызги. Что-то массивное и пышущее нестерпимым жаром устремилось в сторону бегущего человека.

Ярик не выдержал и заорал. Он зайцем скакнул в сторону и, уже не оглядываясь, припустил за хозяином. Там, где он пробегал мгновения назад, заблистало расплавленное озерцо жидкого огня, от которого уже заструились по траве набирающие силу огоньки.

— Да здесь сейчас все выгорит к такой-то матери!!! — Ярик не заметил, как заговорил вслух.

— Вот и беги быстрей! — Голос раздался чуть ли не над самым ухом.

Ярик подскочил на месте и громко послал весь род людской туда, где спит Кали, но еще мгновение, и опознал в говорившем своего хозяина. Тот ожег его яростным взглядом, однако промолчал. Некоторое время бежали рядом, перескакивая через мелкие кусты и какие-то ямы. Люди им не встречались. Судя по всему, все, кто мог и хотел, уже были далеко от этого злополучного места.

Впереди замаячила серая громада парковой стены. Правда, что это именно она, Ярик понял, только когда в буквальном смысле слова взлетел на самый ее верх. В этом он опередил даже хозяина. Тот, матерясь, запустил мечи, к которым у него не было ножен, в кусты и осторожно начал карабкаться по практически голой стене вверх. Уж за какие щели или выемки он цеплялся, Ярику было непонятно, но тот лез. Ярик каким-то хитрым образом уцепился одной рукой и ногой за гребень стены и, в голос проклиная предков Парсана и почему-то Боска (оказалось, что какая-то сволочь усеяла весь верх стены колючками!), протянул руку хозяину. Тот молча уцепился и уже быстрее стал карабкаться вверх. Еще мгновение — и две человеческие тени перемахнули через стену.

— Клянусь волосатой задницей Юрги, как же ты залез на нее?!! — оглянувшись и безуспешно стараясь восстановить дыхание, зачастил Дарг.

Ярик только пожал плечами. Ему сейчас и самому было непонятно, как он так быстро (и главное — легко!) забрался наверх на высоту трех человеческих ростов по практически отвесной, гладкой стене.

— Испугался, наверное… господин. — Ярик взмолился, чтобы Дарг не заметил паузы. Пускай сейчас будет не до наказаний, но вот потом…

В этот момент за их спинами раздался нарастающий рев. Заложило уши, ходуном заходили колени. Хотелось упасть и зарыться глубоко под землю. Казалось, что к каждой ноге привязали по многопудовой гире, но люди продолжали бежать. Преодолевая сопротивление бастующего организма, Ярик некстати вспомнил рассказы ветеранов различных войн об атаках штурмовой авиации…

В этот момент снова заныло чувство опасности, и Ярик метнулся влево, сбивая с ног хозяина. В спину уже так знакомо пыхнуло жаром, и в какой-то момент Ярик понял, что он летит. Это выглядело так, словно земля под ногами стала стремительно убегать прочь, а тебя начало кидать и швырять из стороны в сторону. Потом в какой-то момент строптивая поверхность начинает приближаться, и ты, уже в зависимости от везения, встречаешься с ней той или иной частью своего тела. Нельзя сказать, что в этот раз Ярику повезло очень уж сильно, но все же повезло. Он врезался в землю под острым углом, вперед руками, так, что пару саженей затем проехал на голом пузе, оглашая окрестности истошным воем. Дарг приземлился более удачно. Он колобком прокатился чуть впереди своего раба и даже вскочил на ноги.

Свое восхищение всем произошедшим с ним Ярик принялся изливать окружающему миру, как только у него восстановилось дыхание после удара о землю. Даже весьма высокомерный Дарг кинул на него уважительный взгляд. Когда же Ярик встал и оглянулся, то ругательств стало еще больше. Там, где только что они с Даргом бежали, теперь дымилась воронка, заполненная источающей жар лавой.

Едва у Ярика иссяк запас ругательств, доселе молчавший Дарг властно произнес:

— Вперед! Курразы будут атаковать, пока не сожгут весь город. Мы должны успеть уйти из Полота.

— Назад в лагерь? — решился спросить Ярик.

— Конечно нет.

— Но…

— Заткнись и двигай за мной!

И они снова побежали. Ярик впоследствии никак не мог определить, сколько времени длился этот безумный бег. Был еще день, но было темно, словно ночью. Дым пожарищ затянул все небо. То и дело попадались окровавленные тела. Редкие выжившие с полубезумными лицами носились по улицам. Вокруг властвовал огонь. То и дело раздавался рев курраза и грохотали взрывы. Магическое зрение Ярика фактически пропало — такое море магии плескалось кругом. Тела бегущих людей были уже очень сильно обожжены. Брызги расплавленного камня просто выжигали плоть. На глазах у Ярика на одного горожанина, который с воплями о помощи несся той же дорогой, что и они с Даргом, попала расплавленная струя, брызнувшая от буквально испарившегося после удара курраза дома. Плоть с костей этого несчастного исчезла мгновенно. Было жутко смотреть, как еще пытается бежать этот человек, хотя то, что еще совсем недавно было ногами, теперь стало просто обгоревшими костями.

Ярик не помнил точно, но, кажется, он тогда упал на землю, и его вырвало. Потом еще раз и еще. В конце концов у него появилось ощущение, что он вывернулся наизнанку. Затем снова бег. Постоянно откуда-то возникали порывы ветра, которые сбивали с ног. Странно, но эти порывы идеально подходили для того, чтобы раздувать пожары.

Вскоре курразы уже не пикировали и не плевались огнем. Теперь они невесомыми тенями парили в высоте и оттуда торжествующе ревели. Правда, то и дело бегущий Ярик ощущал магические эманации, которые время от времени испускали эти кошмарные существа. Судя по всему, мерзкие твари колдовали!

В какой-то момент молодой раб со своим хозяином получили зримое подтверждение этого предположения. Наиболее безопасным путем за город были только самые широкие дороги. Если придерживаться середины, то можно было не так опасаться чудовищного дыхания пожаров, которые перекидывались с одного дома на другой. Все-таки сказалось отсутствие крепостной стены, и относительно широкие дороги все же встречались. И вот когда, как сказал Дарг, до выхода из города оставалось совсем немного, когда пожары за спиной беглецов слились в единую стену огня и с ужасающим то ли ревом, то ли гулом двигались вдоль дорог, дорогу к спасению, по которой бежала толпа обезумевших от страха людей, а также Дарг с Яриком, так вот, эту дорогу перекрыло странноватое, красное с голубыми прожилками облако пара. Люди остановились. Недобрым веяло от этого облака. Очень недобрым. Никто не решался сунуться вперед… А стена огня, подгоняемая магическим ветром, приближалась.

— К Юрге сомнения!!! Иначе мы все сдохнем, как крысы! Видали мы такие туманы! — Пьяный от адреналина мужик оглядел всех шалыми глазами и рванул в глубь этой дымки.

Мгновение — и он скрылся за туманом. Еще мгновение — и его шаги перестали быть слышны.

— Видали?!! Все в порядке! За ним!! — Визгливый женский голос озвучил общее желание толпы.

Люди, толкаясь и ругаясь, рванули вслед за скрывшимся в тумане мужиком. Правда, Ярику хотелось им крикнуть, что еще неизвестно, что же стало со сгинувшим мужиком.

— Идиоты, какие же они идиоты. Там смерть! — Голос Дарга так и сочился ядом презрения.

Естественно, Дарг не сдвинулся с места. Неподвижно замер и Ярик.

«Конечно, глупо соваться в туман, от которого так и несет потусторонними силами. Но они же простые люди, откуда им об этом знать? А вот откуда об этом знаешь ты, мой господин?!» — Ярик подметил в Дарге еще одну очень настораживающую особенность.

В это время туман словно всколыхнула странная волна. Ярику даже показалось, что это даже не туман или дымка, а будто бы морские воды, в которые скользнули тени акул. Тревожные звоночки внутри сменились громким набатом. Где-то на грани слышимости, даже сквозь рев приближающегося пламени послышались звуки раздираемой плоти.

— Мне кажется, нам пора отсюда сваливать! Даже если до нас не доберется огонь, то обитающие в этом тумане доберутся наверняка! — Перед лицом явной опасности Ярик опять забыл про субординацию.

Дарг задумчиво посмотрел на раба и согласно кивнул.

— Ты прав, раб… Нам туда. — Он указал рукой на горящий деревянный дом, а Ярик вздрогнул и вопросительно посмотрел на хозяина.

— У таких домов всегда два входа. Есть шанс успеть проскочить и не схлопотать слишком уж сильные ожоги. Главное запомнить, что вторая дверь всегда напротив первой. Вошел, прошел несколько комнат — и вторая дверь… — пояснил Дарг. — Сначала ты, потом я. Вперед!!!

«Я начинаю ненавидеть это слово!» — подумал Ярик и, сделав несколько энергичных вдохов-выдохов и задержав дыхание, нырнул в горящий проем. Через несколько мгновений за ним вошел Дарг. Никто из них уже не видел, как с глухим чавканьем облако тумана выбросило длинный язык, который накрыл то место, где только что стояли два человека с такой сладкой для подобных созданий плотью.

Внутри дома был ад. Нырнув туда, Ярик только чудом не смалодушничал и не выскочил назад. Кошмарный жар обжигал кожу. Не было никакой возможности сделать даже малейший вдох. Вокруг вился сизый дым и плясало пламя. Трещали перегородки. Ярик, защитив лицо руками, мчался вперед. То и дело он натыкался на какие-то углы, что-то с грохотом ронял. Какая-то горящая тряпка (и как она могла еще не сгореть к тому моменту?) обвила его тело, и несколько секунд Ярик потерял на то, чтобы ее сорвать. Все тело было объято огнем. Больше всего он боялся не найти дверь. Вдруг Дарг ошибся?.. Неожиданно Ярик со всего размаха врезался в стену. Как обычно бывает в таких случаях, он ударился всем, чем только было возможно. Воздух с шипением вырвался из легких. Нужно было срочно сделать новый глоток. Глоток, только один глоток!.. Где эта мархузова дверь?!! Ярик в панике шарил руками по стене перед собой и ничего не находил. Ну где же ты, родимая? Где?!! Под рукой слабо дрогнула какая-то поверхность. Только бы не шкаф!! Ну же, открывайся! Открывайся же!!!

— На-а-а-а-а!!! — Затравленный вопль вырвался из изнемогающих легких, и глоток обжигающего воздуха опалил гортань. Ярик ударил дверь перед собой, выплескивая всю ярость и страх, что накопились за эти мгновения в душе.

И с громким треском преграда исчезла. Хлынул поток свежего воздуха, и огонь вспыхнул с новой силой, получив так необходимый ему кислород. Пламя окутало Ярика.

— А-а-а-а-а! Га-а-а-а-ды-ы! Убью-ю-ю!!! — С животным криком боли и ярости Ярик вылетел в образовавшийся проход, споткнулся и покатился по траве. — У-у-у! Сволочи!!!

Он катался по земле, стараясь охладить обожженную кожу. В это время через выломанный им проход вывалилась охваченная пламенем фигура. Горящий человек орал и сыпал проклятиями. Он бестолково размахивал руками, пытаясь сбить пламя. Эта картина на время отрезвила Ярика и приглушила боль.

«Хозяин… Умрет… Он… Затем я…» — Отрывочные мысли проскользнули в затуманенном болью и страхом мозгу.

Далее обожженный раб действовал независимо от разума, слабо понимая смысл своих движений. Он подскочил к горящему хозяину, закрыл лицо локтем и, схватив Дарга за воротник, неожиданно сильно дернул. Дарг пошатнулся, а куртка с громким треском разорвалась. Еще пара движений — и горящие обрывки полетели на землю. Еще несколько уверенных и необходимых движений — и большая часть одежды хозяина сорвана. Тот перестал кричать и немного успокоился. Только продолжал глухо стонать сквозь зубы.

— Надо уходить! Туда! — Ярик указал рукой куда. Сквозь проемы между домами уже виднелся лес. Спасение было близко. Правда, Ярик не был уверен, что они до него доберутся. Волны, да куда там — цунами боли прокатывались по телу, горела каждая клеточка, хотелось выть и разрывать плоть на части, но Ярик взял себя в руки. Воля уже в который раз сдерживала бунтующий организм.

Хозяин согласно кивнул. Он тоже уже пришел в себя и был готов сражаться за свою жизнь, несмотря ни на какие ранения. Воин, он воин всегда… Если он, конечно, настоящий воин…

И безумный бег возобновился. Израненных и измученных беглецов шатало, они постоянно спотыкались. Воспаленным взглядом Ярик посмотрел направо, туда, где было опасное облако, и увидел высоко над деревьями и горящими домами его верхнюю кромку. Деревьями? Только сейчас Ярик понял, что они оказались в каком-то саду, еще только чудом не загоревшемся. Впереди виднелся низкий плетень. Через этот плетень сейчас тяжело переваливался Дарг. Ярик поспешил последовать его примеру.

«Только бы не упасть! Упадешь — ни за что не встанешь. Сил не хватит!» — Мысли-приказы стучали в висках.

Боль от впившихся в свежие ожоги каких-то палок, из которых и состоял плетень, немного прояснила затуманившееся сознание. Раз — и тело перекатывается через плетень, два — и пятки больно ударяются о землю… Снова бег. Сзади раздается жуткий треск и гул. Дом, через который только что пробежали беглецы, вспыхнул с новой ужасающей силой. Вспыхнул, а затем с грохотом обрушился, как иссохшийся от старости мост.

— Вовремя!

Кто это произнес, он сам или Дарг, Ярик не понял. Да это было и не важно. Главное — добежать до леса.

Снова бег. Нырнуть под ветки дерева, обогнуть столб. Опять дерево. Угол дома. Странный гул над головой. Пригнуться и в сторону! Быстрей!! Еще быстрей!! А теперь замереть… Подождать, пока над головой промелькнет тень. Вперед!!! К лесу!.. И снова бег. Жуткий, изматывающий, заставляющий надрывать легкие, разрывающий мышцы бег. Кто-то натужно хрипит… Это Дарг? Или, быть может, это ты сам?..

Опять замелькали какие-то деревья. С головой накрыли тени. Теперь с воздуха ничего не должны видеть… Что-то раскаленное пронеслось сзади и ударилось оземь. Новый грохот взрыва, и разочарованный рев, когда тварь поняла, что промахнулась. Вперед, только вперед!!!

Так продолжалось еще какое-то время. Пока Ярик не зацепился ногой за какую-то корягу и не совершил затяжной прыжок головой вперед в какой-то овражек. Единственное, что радовало, так это его небольшая глубина и горы подгнивших листьев внизу. Лишь этим можно объяснить, что Ярик не только остался жив, но и ничего себе не сломал.

Лежа на горе листьев, облепленный ими со всех сторон, Ярик понял, что никогда не встанет. Никогда и ни за что! Его легкие судорожно поднимались и опускались, дрожь пробегала по телу. Только ударная доза адреналина заставила боль от ожогов отступить… В этот момент с невнятным криком что-то упало сверху и бухнулось рядом. Дна оврага достиг хозяин Ярика. Судя по почти сразу же начавшемуся копошению, он тоже себе ничего не сломал.

— Дикарь! — с облегчением произнес Дарг. Хриплый голос свидетельствовал, что этот момент был не самым лучшим в его жизни. — Привал, Дикарь!!

Эта фраза почему-то показалась Ярику невообразимо смешной. Такой смешной, что он даже попытался засмеяться… и это было явной ошибкой. Внутри что-то заклокотало, заквохтало, и… пелена боли накрыла измученный разум.

Неожиданно все стало для Ярика жутко большим. По бокам выросли невообразимые громады, сузившие окружающий мир до довольно узкой полосы. Земля превратилась в камень. По этим камням весело стучали его коготки. Он бежит, очень быстро бежит куда-то вперед. Дорога смутно знакома. Петляют повороты. Изредка ветер приносит мелкую и очень мерзкую пыль. Постоянно хочется чихнуть, но нельзя. Опасно! Охотник не должен издавать выдающие его звуки… Новый поворот и… тупик. Вокруг одни серые стены. Куда дальше? Волна неуверенности и чуть ли не паники начинает захлестывать Ярика… Не его паники, чужой!

Постойте-ка, уж не горы ли это Хозяев? И не вход ли это в их тоннель? Вроде он… Вон те же самые картинки на каменной плоскости скалы, тот же стиль… Но что делать? Ярик чувствовал, что ему очень надо куда-то за горы, а для этого необходимо проникнуть в тоннель.

Так что же делать?! Вставшую перед ним проблему Ярик рассматривал так, как рассматривает читатель газеты кроссворд в конце номера — вроде бы и не нужен, но и не решить жалко. То есть из чисто спортивного интереса!

Так-так, если бы была магия, то, может быть… Ярик машинально скользнул куда-то внутрь себя. Сразу же обратил внимание на полную чуждость тела, невероятную чуждость. Но Ярик отнесся к этому как-то спокойно, перед ним стояла иная задача. И вдруг он почувствовал слабенький язычок магического огня. По сравнению с тем, как это было раньше, — тень искры. И совсем уж отрешенно он вызвал в памяти ощущение, которое когда-то овладело им в момент открытия каменной двери. Это ощущение расплывалось и менялось, так и норовило ускользнуть, убежать. И Ярик капельками магии начал подправлять и подпитывать это чувство, стараясь спроецировать его вне себя. Это походило на то, как сотворивший великолепную музыку пьяный музыкант, протрезвев, вспоминает ее за инструментом, задумчиво перебирая клавиши и мурлыкая себе под нос, пытаясь поймать норовящую убежать строптивую мелодию.

Выстраиваемая Яриком конструкция то и дело рвалась и размывалась, но он как заведенный вновь и вновь восстанавливал забытое ощущение. Вдруг что-то изменилось в окружающем мире. Дрогнули какие-то нити, комаром зазвенел незримый колокольчик… И Ярик вновь стал свидетелем необычного, но красивого процесса отворения каменных врат. Однако в отличие от того случая камень двигался с ощутимым скрипом, рывками. Судя по всему, что-то все же Ярик сделал не так. На всякий случай он вжался в стену. Какие-то глубинные инстинкты подсказали сделать ему именно это.

Врата раскрылись не до конца. Казалось, что механизм дал осечку, врата так и не смогут раскрыться дальше, навсегда оставшись полуоткрытыми… В этот момент раздались пыхтение и топот, и через образовавшийся проход начали выкатываться приземистые, с головы до ног закованные в черненую броню существа. Правда, Ярику они теперь не показались такими уж и приземистыми!

«Хозяева!» — пронеслась мысль.

Четверка воинственных карликов встала перед входом в тоннель. Судя по сгустившемуся в воздухе напряжению, они готовились продать свои жизни подороже, да вот беда — противника они не видели. Ярик просто физически ощущал, как ворочаются неуклюжие валуны мыслей Горных Хозяев — врата открыты, это не свои, а значит, враги, так умрем же, братья, но не пропустим врагов в родные тоннели!!! В поисках врагов на Ярика они не обратили никакого внимания, чем он и воспользовался. Короткая пробежка, и он ужом проскальзывает между ног крайнего гнома внутрь тоннеля. Глубочайшего изумления, которое затопило глаза Хозяев, Ярик уже не видел. Опять начало темнеть сознание, а сквозь мутную пелену пробивалась, нарастая, мысль: «Большой! Большой впереди! Скоро! Скоро!!».

«Какой еще, к Темным богам, Большой?» — Эту мысль Ярик додумать уже не успел. Мир закрутился в пестрой карусели и пропал…

ГЛАВА 24.

— Командир первого крыла Агатовых когтей Кассандра Аррант по вашему приказанию прибыла! — В кабинет Магистра Наказующих вошла молодая женщина в синей форме и, щелкнув каблуками, вытянулась во фрунт.

— Пришла, говоришь? По приказанию? Это хорошо, это просто замечательно. Приказы — это замечательная вещь в армии… Ведь так, командир крыла Аррант?! — Молодой двадцатилетний парень встал из-за шикарного стола из ралайятского дуба и подошел к женщине практически вплотную.

— Так точно, льер Бримс! — Кассандра, чуть напрягшись, продолжала пожирать начальство взглядом.

— А позвольте вас спросить, льерисса Кассандра, кто вам приказал сжигать этот Полот? Заметьте, столицу государства, находящегося под защитой Объединенного Протектората! Ответьте мне, командир, пока еще командир Аррант! — Мягкий, вкрадчивый голос молодого человека обрел стальные обертоны, а его взгляд впился в глаза женщины.

Под взглядом Магистра Кассандре показалось, что она словила удар молнии, не поставив блока. Не зря, ой не зря этот моложавый франт вечно отводил взгляд, небось только Мастера могут такие взгляды выдерживать!

— Вы уснули?! — На скулах Бримса заходили желваки. — Или, быть может, вы не хотите отвечать на поставленный вопрос?

Кассандра вздрогнула и выругала себя: «Дура!! Чего раскисла?! Соберись немедленно!!!» Затем, вздохнув, она обратилась к Бримсу:

— Магистр, нам был дан приказ прикрывать нашего эмиссара в Полоте, а также выполнять его приказы…

— И какие же он отдавал приказы?

— Все они касались поиска одиночек, которые передвигались через Лихоземье. Эта мера была признана неэффективной, и тогда гномам было передано наше требование о задержании всех одиночек, что пойдут через их тоннель, служащий единственным путем в цивилизованный мир. В это время эмиссар предположил, что разыскиваемый человек мог попасть в рабство к людям Лихоземья, и было решено отправиться на ярмарку рабов.

— И что?

— Там произошло нечто странное. Мы получили приказ уничтожить дворец Наместника, если с эмиссаром что-то случится, но это рассматривалось как маловероятное событие… — Кассандра замолчала и опять вздохнула. Судя по всему, ей о чем-то совершенно не хотелось говорить.

— Ну и что же произошло? — Бримс подошел к окну и спрашивал, стоя спиной к драконьей всаднице.

— Амулет связи с эмиссаром погас. Его убили. В это же время начался бой на центральной площади. — Кассандра немного подумала и добавила: — Нет, бой начался даже чуть раньше. — Она коротко тряхнула головой и продолжила: — Мною было принято решение атаковать дворец. Если погиб наш агент, то, вероятно, это было связано с его миссией. Чтобы разыскиваемый человек не попал к врагу и для свершения акта правосудия, отраженного в законе о жизни магов Республики Нолд, было решено уничтожить дворец, у которого и погиб Скар…

— Простите, кто? — Бримс повернулся к женщине и приподнял бровь.

Кассандра немного покраснела и поправилась:

— Агент Наскар, наш эмиссар в землях Наместника.

— А-а-а, ну тогда продолжайте…

— Агент Наскар погиб рядом с дворцом, поэтому и было решено уничтожить это гнездо порока. Ну и кроме всего, это не выходило за рамки приказа об акции устрашения. Я отдала приказ об атаке.

Бримс усмехнулся:

— Льерисса Кассандра, мне почему-то кажется, что цель атаки была вполне конкретной. Не так ли?

Женщина молчала, уставившись неподвижным взглядом в какую-то точку на стене.

— Ну ладно, это все понятно. Но почему, поглоти вас тьма, вы город сожгли?! Там сейчас одно большое выжженное пятно. Там трава сто лет расти не будет. — Голос Бримса уже не походил на рев боевого рога, он снова был мягким и обволакивающим и выражал только сдержанное любопытство.

— Магистр, простите меня, Магистр! — Бримс с удивлением почувствовал в голосе Кассандры доселе сдерживаемую растерянность. — Я не справилась!

— Простите, но с чем? У вас это уже пятнадцатая боевая операция. Вы опытный командир, вас слушаются драконы…

При последних словах Кассандра аж вздрогнула, замерла, а затем ее словно прорвало.

— Нет! Не слушаются! Они все сделали сами. Сами! Понимаете? Сами!! У них не было приказа жечь город. Не было! — Глаза Кассандры горели почти детской обидой.

Бримс подошел к столу, взял в руки небольшой кубик с блестящими гранями, повертел его в руках, отчего по комнате заметались солнечные зайчики, и, повернувшись к Кассандре, спросил:

— То есть как это сами? Они что, перестали слушаться своих всадников?

— Не знаю. Сначала все шло как надо: заход, удар огнем, уход. Все крыло совершило по паре заходов, а потом Ро Рух — это моя драконица — сделала резкий поворот и начала смотреть куда-то вниз. Все уже заволокло дымом от горящего дворца, и я ничего не увидела… Но она, похоже, что-то видела. И что-то передала другим драконам. После этого они все словно обезумели. Начали колдовать и жечь все вокруг!.. — Кассандра уже кричала.

Бримс подошел и ободряюще похлопал ее по плечу.

— Ну-ну, милая. Успокойтесь. Вот, глотните вина. — В его руке появился бокал рубинового вина. Кассандра благодарно кивнула и мелкими глотками осушила бокал. — А что там вы сказали насчет колдовства?

Она подняла глаза и, отставив бокал в сторону, произнесла:

— Они колдовали. И жгли огнем дома. Я никогда не видела такой мощи. Они даже открыли Малые Нижние Врата и вызвали оттуда Багровый туман… От их огня иногда даже казалось, что горел сам воздух. Сверху весь город представлялся океаном пламени. Потоки жара были такой силы, что драконы были вынуждены подняться выше… А Багровый туман взял город в кольцо. Люди бежали по улицам и попадали прямо в его липкие объятия. — Из глаз магички потекли слезы. — А драконы все колдовали и колдовали, и огонь шел нескончаемым потоком, выжигая все на своем пути… Вырваться повезло немногим. И драконы охотились на одиночек… Мало кому удалось достичь леса… Я видела, как два человека бежали в лес, а за ними гнался один из драконов. Потом он долго жег деревья…

— А что было потом?

— Потом? — Кассандра всхлипнула и вытерла глаза. — Потом мы отлетели в сторону и сели на поляну. Драконам был нужен отдых. Они снова слушались приказов. Вот только отказывались отвечать на вопросы. Лишь моя Ро Рух сказала одно слово, и все.

Услышав это, Бримс, словно гончая, встал в стойку, подавшись в сторону женщины всем телом.

— Слово? Что это было за слово?

Кассандра недоуменно дернула плечом и безразлично произнесла:

— Я не поняла. Она сказала, что в городе был кхорр…[125].

Движение через лес давалось Ярику тяжело. Хотя «движение» — это слишком смело сказано. Он волочил свое тело вперед, передвигая ноги лишь усилием воли. Импульсы боли сводили с ума. Обожженная кожа полопалась, и трещины сочились сукровицей. Тело бросало то в жар, то в холод. Насколько понимал Ярик, с такими ожогами, как у него, другой уже давно бы протянул ноги. Да еще этот Дарг!

Ярику постоянно приходилось поддерживать и приводить в чувство так и норовящего потерять сознание хозяина. Состояние последнего было тоже не слишком блестящим. Пускай ожогов поменьше, но они были гораздо более глубокими. Вообще, Ярика очень удивлял его хозяин. Ну ладно, у него, у Ярика, в последнее время проявилась просто аномальная способность к регенерации, но ведь Дарг-то обычный человек! Или необычный? Вон уже на руке из-под лохмотьев обожженной кожи проглядывает тонкая розовая кожица. А ведь прошла только неделя после бегства из города!

Ярик хорошо помнил тот момент, когда от дичайшей дрожи он пришел в себя в горе гниющих листьев. По внутренним ощущениям получалось, что у него была просто запредельная температура, вот его и лихорадило. Беглый осмотр обнаружил сильнейшие ожоги, от одного вида которых хотелось тоскливо завыть. В этот момент Ярик и услышал стон. Тогда-то его и проняло окончательно. Хозяин! Ярик бросился на звук, туда, где рухнул с края оврага Дарг. Ноги, правда, не держали, и пришлось, ужом извиваясь, ползти.

Тот лежал навзничь. Потрескавшиеся губы что-то беспрестанно шептали, а глаза блуждали по только Темным богам известным далям. Ярик тогда обреченно рухнул рядом и забылся сном. От него ничего не зависело: лечить он не мог, и жизнь хозяина теперь зависела только от способности его организма к самоизлечению.

Очнувшись во второй раз, Ярик первым делом осмотрел Дарга. Все его ожоги уже покрывала тонкая пленка. Кое-где она даже подсыхала. Высокий жар сохранялся. Ярик тогда прислушался и, сильно шатаясь, побрел на журчащий звук. Как и следовало ожидать, на дне этого оврага протекал небольшой ручеек. Умыться и охладить горящую кожу лица было плевым делом. Ярик лег на живот, задержал дыхание и опустил лицо в воду. Легкое течение уносило жар и привносило ясность в страдающий разум. Но вечно так лежать было нельзя — вода была нужна и хозяину. Проблемой же было доставить эту воду к лежащему в бреду Даргу.

Из одежды на Ярике была только обгоревшая и держащаяся на честном слове набедренная повязка. Намочить ее и затем, отжимая, капать на раненого — ничего более дикого Ярик просто представить себе не мог. В руках же не донесешь, поэтому оставалось перетащить Дарга поближе к воде.

Легко сказать — перетащить! Когда сам шатаешься от слабости и боли, когда тебя лихорадит и корежит конечности, тут не до физических упражнений. Но Ярик справился. Хотя один раз он и терял сознание во время этой процедуры, но Дарг был доставлен к ручью в целости и сохранности. Там же осталось осторожно снять лохмотья и постараться смыть грязь с ран, моля богов, чтобы не занести какой заразы. У этого ручейка они пробыли еще пару дней. В какой-то момент температура у Дарга поднялась настолько, что Ярик опускал его в холодную воду, чтобы сбить ее.

Но все обошлось. Раны хозяина постепенно затягивались, и на третий день он пришел в себя. Ярик не был медиком, но понимал, что это явно рекордный срок для человека. Сам же Ярик также восстанавливался, хотя наверняка любой другой с такими ранами даже встать не смог бы.

Единственной проблемой была нехватка еды. Ярик облазил все окрестности и собрал все, что только можно было употребить в пищу: корни, земляные орехи, какие-то безвкусные грибы. Этим же он кормил и приходящего в себя Дарга. Наконец тот пришел в себя настолько, что мог вполне ясно мыслить и общаться.

— Какой день? — был первый его вопрос. — Какой день, как далеко мы ушли от города?

— Да мархуз ведает какой. Я сам долго без сознания валялся. А так уже дня четыре прошло…

— Город… — Дарг судорожно сглотнул. — Город далеко?

Ярик задумался.

— Вроде бежали мы недолго, но были в таком состоянии, что могли отмахать приличный кусок и не заметить. Но будем считать, что недалеко. Если будут искать, то найдут!.. Если там есть кому искать… — Последнюю фразу Ярик буркнул себе под нос. Зарево было будь здоров!

— Нам надо уходить… На восток… — Приподнявшийся было Дарг обессиленно откинулся назад.

— Но зачем? Город сгорел дотла, лагерь племени остался позади. Так что если и идти, то назад… к своим. — Назвать кочевников своими Ярику было довольно тяжело.

Дарг опять сглотнул и объяснил:

— Теорн жив. Я видел, как он вместе с Боском выскакивал через окно, которое выходило на какой-то проулок… И он видел, что я тоже жив… — Дарг облизал сухие губы и продолжил: — Эта тварь теперь вождь. Как только уляжется суматоха от пожара и от смены власти, он сразу отправит Боска с убийцами по моему следу… Старик сможет найти… В племени у меня никаких шансов на жизнь и… на месть.

На этом Дарг забылся. Ярик, от души выругавшись, прикорнул рядом, хорошо понимая, что для похода понадобятся силы, — ведь Дарг был абсолютно прав. У пятого сына вождя, пускай и популярного, нет никаких шансов. Он ранен и придет в племя, когда власть уже будет захвачена, поэтому выход один — бежать. И бежать как можно дальше отсюда. Как помнил Ярик, кочевники очень скрупулезны в таких вопросах. Вон Сохог искал по всему Сардуору братьев своего отца. И успокоился только тогда, когда ему принесли их головы. Пусть Теорн не Сохог, но власть любит не меньше.

Вот и приходилось теперь, шатаясь и матерясь, то неся на себе, то просто поддерживая, вести Дарга на восток. Местную географию Ярик не знал, поэтому единственное, что он мог, так это выдерживать заданное направление… даже не представляя, куда он может выйти. От Дарга толку не было никакого: он только и мог думать лишь о том, чтобы заставить себя передвигать ноги.

Таким способом они проходили, по прикидкам Ярика, хорошо если милю-полторы, да и то это были самые оптимистичные расчеты. Где-то через неделю такого похода Дарг набрался сил и уже вполне мог передвигаться самостоятельно, без помощи Ярика. Скорость несколько увеличилась.

Но задача добывать пропитание по-прежнему лежала на Ярике. Он уже оправился от ран, и только слабый зуд молодой кожи то и дело его беспокоил. Их скудный рацион составляла растительная пища. Оружие отсутствовало — все, что было, растеряли во время ночного бега по лесу, — и нечего и думать о том, чтобы убить какого зверя голыми руками. Да и силы у них были еще не те. Дарга такое питание сильно раздражало. Дескать, он воин, а воину не пристало есть траву, словно шестилапу какому. Ярик же оправдывался отсутствием соответствующего снаряжения и зверья. Но, как говорится, идя в степь за шушами, будь готов встретить рыкача.

В этот день у Ярика уже с утра дико бурчало в животе. Обезумевший от голода желудок раненой птицей бился внутри, но Ярик мужественно пресекал все его попытки бунтовать. Он двигался легкой походкой лесного жителя (хотя про него правильнее было сказать — Лесного!), сзади же тяжело шагал злой до исступления Дарг. Нелегко приходится степняку в лесных дебрях, а если вспомнить, что он приучен передвигаться только так, как пристало воину — верхом, — то о его настроении и говорить нечего.

«Эх, найти бы тот кустик с орешками, что попался вчера… Знатно тогда животы набили. Или, еще лучше, выбежал бы сюда, прямо передо мной кусок мяса. Весь такой из себя прожаренный, со специями и чесночком… Ух!!!» — Мыслями Ярик был уже далеко от леса и от вьющейся под ногами тропинки.

«Какой еще тропинки?!» — Ярика словно ударило стрекалом по затылку. Это же первозданный лес! Какие здесь, к Темным богам, тропинки?!

Ярик предостерегающе поднял руку, призывая Дарга остановиться, и присел на корточки. Глаза зашарили по утоптанной земле, стараясь выхватить наиболее важные детали. Ой, зря он расслабился, не вовремя! Рабство не проходит бесследно. Оно лишает человека самостоятельности, притупляет способность быстро и, главное, правильно реагировать на изменения окружающей обстановки. Вот и Ярик слишком привык полагаться на кого-то за этот последний год и теперь забыл о том, что их выживание зависит только от него.

— Чего-то я не пойму, уж не копыта ли это? — спросил Ярик хозяина. — Никогда еще таких не видел!

— Я тоже, раб! Но очень похоже по описаниям на след диких свиней.

— Ага! Это такие серые, с колючками по всей спине, вечно хрюкают и гадят где ни попадя? — переспросил Ярик. — Как у Лычана?

Последнее Ярик спросил, вспомнив мелкого, вечно щурившегося, как от солнца, кочевника, который держал у себя несколько животных, очень похожих на их земные аналоги за исключением цвета и ежовых колючек на спине.

— Да, они. Вот бы поймать поросенка! — мечтательно закатил глаза сильно подобревший за последнее время Дарг. — Сможешь?

Он обращался, само собой, к Ярику. Но тот уточнил:

— А у этих поросят батька с вот такенными клыками не водится? — Для наглядности Ярик широко развел руки.

— Нет. Отец-то, конечно, есть, но клыки у него поменьше. — И Дарг показал их размер в половину ладони Ярика.

— М-да, все равно не радует! — Ярик задумчиво взъерошил затылок.

— Ты что, чем-то недоволен, раб?! — У Дарга просто в голове не укладывалось, что его раб может быть столь строптив, что после получения приказа он не то что не несется сломя голову его выполнять, так даже смеет спорить. — Я думаю, как только мы выйдем к людям, имеет смысл тебя наказать!

— Как будет угодно моему господину! — Ярик покорно склонил голову, кляня себя последними словами.

«Совсем крыша уехала! Приказы хозяев обсуждению не подлежат!» — Ярику очень хотелось треснуть себя чем-нибудь тяжелым по лбу…

— Берегись!!! — не раздумывая закричал он и оттолкнул хозяина в сторону так, что тот улетел в кусты… колючие кусты!

И в это же мгновение мелькнула желтая тень. Чье-то тело длинным прыжком слетело с дерева, и если бы не развитое у Ярика чувство опасности, то Дарг был бы уже трупом. Там, где он стоял мгновение назад, сейчас тоскливым мявом выражала свое неодобрение очень крупная рысь. Когда-то Ярик видел ее дальнюю родственницу в зоопарке, только та была поменьше раза в полтора и ее глаза не пылали такой первозданной яростью. Ну а что поделаешь? Дикий зверь!

В этот момент лесная киса решила, что с обиженным ревом можно и подождать, а то вон перед глазами какой обед стоит. Что-то подсказало Ярику, что обедом может послужить именно он.

— Ну-ну, киса. Успокойся. Я…

Дослушивать, что там бормочет человек, рысь не стала и метнула свое тело вперед, угрожающе распахнув пасть и выпустив в полете когти.

Знакомо замедлилось время, и Ярик чисто инстинктивно перекатился по земле навстречу зверю и чуть ли не в низшей точке прыжка последнего ударил кулаком снизу вверх и сразу же отдернул руку. Траектория прыжка лесной кошки резко изменилась. Кулак человека попал ей в живот и подбросил на пару локтей. Бестолково размахивая лапами и с каким-то глухим полустоном-полурыком, зверь тяжело ударился боком о землю, наглядно демонстрируя, что не всегда кошка приземляется на четыре лапы. Рык, вызванный болью, свидетельствовал, что боевой азарт зверя несколько поугас.

Ярик подскочил к еще не оправившемуся от шока зверю и ухватил руками за загривок и где-то у крестца. Тяжелый, гад! Мускулы протестующе взвыли, и вот уже начавший вырываться зверь занесен высоко над головой. Теперь присесть на одно колено и… Хрясть! С размаху ударил зверюгу хребтом об колено. Сила удара была такова, что позвоночник большой кошки не выдержал и треснул. Ярик отбросил тело рыси в сторону, боясь, что агонизирующее животное заденет лапой его обнаженную кожу. Когтищи-то вон какие!! Та замяукала от боли, наполненные страданием глаза поднялись на Ярика, кошка попыталась привстать, но лапы уже не слушались, и животное только бессмысленно дернулось. Ярик подошел к умирающему зверю и обхватил руками его голову. Один резкий рывок, и душа рыси отправилась в Земли Вечной Охоты.

И вновь вскачь понеслось время. Глухой рокот бегущей по сосудам крови загрохотал в ушах. Ярик начал поворачиваться и неожиданно натолкнулся взглядом на Дарга. Тот стоял рядом и задумчиво смотрел на раба.

— А ты ловок, очень ловок, задери меня Кали! — Судя по всему, хозяин опоздал к схватке на какие-то мгновения.

— Жизнь в землях ургов многому учит… мой господин. — Ярик почтительно склонил голову. — Я прошу господина простить меня: ничтожный раб должен был сразу догадаться о том, что, где звериная тропа, там и охотники. — Слова Ярика были наполнены смирением, но в конце фразы все испортил задорный блеск глаз. — Но, с другой стороны, у нас теперь есть мясо!

Усмешка Дарга была ему ответом. Расценив это как одобрение его действий, Ярик подошел к убитому зверю и взвалил того на плечи — необходимо было уходить подальше от звериных троп, где могли бродить товарки этой киски.

Два человека волчьей рысью бежали через лес. Мускулистые тела ловко огибали деревья, подныривали под опущенные ветки. Один из бегунов был совершенно обнажен, тело же второго прикрывали какие-то лохмотья. Вот они выбежали на небольшую полянку, на краю которой стояли две сосны, в их корнях бил маленький родничок.

— Хозяин, я же говорил, что здесь есть вода. — Обнаженный парень привалился к одной из сосен, вытянув уставшие ноги.

— Если бы я тебе не поверил, раб, то мы бы сюда не прибежали. — Второй повалился на траву и начал сосредоточенно расчесывать кожу на животе.

— Господин Дарг, я бы не советовал вам так сильно расчесывать ожоги. Останутся шрамы. — Ярик был сама почтительность. — Ваши раны практически зажили, но молодая кожа так нежна…

— Замолчи! Шрамы украшают мужчину, — зажмурившись от удовольствия, произнес Дарг. — Да и сил терпеть этот зуд больше нет никакой возможности!

— Это тоже верно! — произнес Ярик, вспомнив свои ощущения от заживающих ожогов.

В это время Дарг нагнулся и принялся жадно пить из родничка.

— Жаль, что из деревни нас прогнали! — вернулся к вчерашним событиям Ярик. — Хоть какую одежду бы дали. А то в таком виде нас ни в какой город не пустят… Хозяин, а далеко еще Каргол?

Дарг наконец оторвался от источника и откинулся навзничь.

— А Юрга его знает! Границу с Уззом мы, скорее всего, перешли седмицы две назад. Каргол должен быть в седмице пути от границы. Это если, конечно, тирр хороший. Мы же без тирров…

— А это большой город?

— Да увеличь последнюю деревню раз в десять и получишь Каргол. Правда, я сам там не был, но воины рассказывали…

Ярик вздохнул, вновь вспомнив давешнюю деревню. С тридцать дворов, домишки все покосившиеся, ни одного нормального забора. Через деревню проходит дорога — в самый раз для одной телеги. Нищета полная! Это было первое селение, в которое они рискнули зайти.

Нет, теперь с питанием у них не было никаких проблем. Ярик и Дарг полностью восстановили силы и неплохо приспособились к лесной жизни. Но вот их внешний вид… заросшие, загорелые, Дарг же весь в пятнах розовой кожи (у Ярика их уже не было, молодая кожица у него успела загореть), один голый, а другой — в лохмотьях. Явно не внушающие доверия типы. Поэтому совершенно понятно, почему, когда они вошли в деревню (Ярик прикрыл чресла чем-то вроде травяной юбочки), женщины и дети попрятались в домах, лишь один шустрый пацан сверкал пятками где-то впереди. Куда и зачем он бежал, стало понятно позднее, когда к пришельцам с криками подбежала толпа мужиков, вооруженных дрекольем и топорами. Единственное, что беглецы успели выяснить, так это то, что они прибыли в королевство Узз. Некоторые крестьяне кричали, что они сдадут бродяг стражникам короля, милостивого Донгера Ужасного. Как на бегу уже сказал Дарг, этот самый Донгер и был королем Узза.

Да, бежали они тогда долго. Разъяренные крестьяне за что-то невзлюбили пришельцев и во что бы то ни стало хотели их схватить. Но тягаться с привыкшими к лесу людьми не могли.

— Хозяин, а из Каргола мы куда направимся?

Дарг задумчиво погрыз кончик сорванной травинки и раздраженно буркнул:

— Да откуда я знаю?! Я дальше Полота в жизни не был. Я и о здешних землях знаю только по рассказам торговцев. Знаю, что от Глорта — столицы Узза — ходят пассажирские кареты до Нового Гиварта. А там уже можно сесть на корабль и уплыть с Сардуора.

— А разве у Узза нет выхода к морю? — с величайшей вежливостью спросил Ярик. Судя по голосу, хозяин был на взводе.

— Да вроде есть. Только у них нет серьезных портов. Кому нужно это забытое всеми Темными богами королевство, когда у Нового Гиварта отличный порт и пузырная переправа. А оттуда уже можно куда угодно добраться по суше.

Ярик почтительно кивнул, но затем, не удержавшись, спросил:

— А что такое пузырная переправа?

Дарг в ярости посмотрел на Ярика, пошевелил губами, но, прикинув расстояние до раба, решил, что с места до него не достанет, а вставать лень — легче ответить.

— Еще вопрос, и я отверну тебе башку! Пузырная переправа — это воздушный порт. Там останавливаются воздушные пузыри, которые перевозят людей и срочные грузы… — Дарг посмотрел на своего раба и со злобой продолжил: — Нет, пузырь я никогда не видел! А теперь заткнись!!!

Ярик понятливо замолчал и сполз на траву — коли есть время, то неплохо бы отдохнуть.

ГЛАВА 25.

Этот день не заладился с самого начала. Сперва Ярик получил неплохую затрещину от Дарга. Хозяин вспомнил, как раб донимал его вопросами, и решил провести воспитательные мероприятия. Затем оказалось, что наглые вороны утащили сверток с едой, который был спрятан в траве. Мерзкие птицы мало того, что лишили путников завтрака, так они еще и с нахальным видом уселись на ветках окружающих деревьев и хриплым карканьем оглашали свое мнение о глупых людях… Крайним, естественно, оказался Ярик. Как же, раб не позаботился о вверенных ему продуктах! Напоминать Даргу о том, что тот сам забрал сверток у Ярика перед сном и не отдал приказ о дежурстве, раб не стал. Не положено… Вот теперь и приходилось продолжать движение через лес под дружный хор бунтующих желудков и испепеляющие взгляды Дарга.

Все-таки идти по лесу, избегая дорог и троп, очень тяжело. Именно к такому выводу пришел Ярик, перескакивая через очередную валежину, преградившую путь. По сравнению с тем, что ему приходилось переживать раньше, это была обыкновенная увеселительная прогулка. Даже эпизод с рысью был не так уж и опасен. Будь они менее изранены, зверь не смог бы их застать врасплох. А сейчас даже завалящий волк на глаза не попадется! То ли дело земли мертвых духов! Там смерть несет даже самый гнилой куст, травинка может ужалить в пятку. А здесь… Не лес, а парк отдыха!

Где-то сбоку заквохтала какая-то птаха.

«Странный какой-то голос. Неестественный!» — подумал насторожившийся Ярик.

Молодой раб обернулся к Даргу. Тот, не меняя выражения крайней скуки на лице, глазами показал ему: продолжать движение.

«Значит, не почудилось. Хозяину тоже что-то не понравилось…» — удовлетворенно подумал весь подобравшийся как перед прыжком Ярик.

Впереди замаячили широкие просветы между деревьями.

— Господин, впереди никак дорога? — спросил Ярик. — Может, попробуем по ней пройтись?

Дарг ничего не сказал, только разрешающе кивнул. Они продолжили движение вперед. Судя по всему, Дарг решил прекратить прятаться и сделать новую попытку выйти к людям.

«Может, к какому каравану прибьемся», — понадеялся Ярик. Бесцельные блуждания по лесу ему уже порядком надоели.

Деревья к дороге подступали практически вплотную. Уже одно это можно было рассматривать как показатель слабости королевства. Насколько понимал Ярик, на такой дороге можно было грабить всех подряд, особо не рискуя. Посади на деревья лучников, в кусты — мечников или, что более реально, мужиков с топорами или дубинами, потом повали деревья впереди и сзади — все, можешь грабить сколько влезет.

Смутное беспокойство уступало место тревоге. Нехорошее место, опасное. Ярик подошел уже вплотную к придорожным кустам и остановился. Выходить на открытое пространство было несколько боязно. Рядом встал Дарг, и его глаза теперь цепко ощупывали окрестности.

«Да нет, вроде бы все чисто. — Этот факт немного тревожил Ярика. — Хотя если тот, кто здесь мог затаиться, не дурак. Я бы на дерево залез».

Ярик поднял голову и встретился взглядом с сидевшим там и с наглым прищуром целившимся в него из лука мужиком.

— Вот сволочь! — шепнул Ярик. Мысли заметались в поисках выхода.

Дарг, обративший внимание на возглас, все мгновенно понял и сам поднял голову. Ярик осторожно окинул взглядом соседние деревья и заметил ту же самую картину — лучники, сидящие, словно воробьи, на ветках.

— Хозяин, кажется, мы влипли, — опять зашептал Ярик.

— Посмотрим. — Дарг почему-то светился оптимизмом.

Ярик же прикидывал, что от парочки стрел он уклонится, но вот третья, а то и четвертая его наверняка догонит. А там уже добить раненого ничего не стоит. Да нельзя забывать про Дарга… Вот тебе и мирный лес!

В это время рядом раздались мягкие шаги, и к ним подошли трое кряжистых мужиков. Фигуры это были, конечно, колоритные. Лица, заросшие бородами чуть ли не по самые глаза, перебитые носы, сальные космы, наглые глаза полностью подтверждали теорию Ломброзо об облике классического разбойника. Одежда мало чем отличалась от крестьянской, но вот оружие, оружие было добротное. Двое держали по боевому топору, а на поясе третьего, судя по всему атамана, висела сабля. Даже такому невежде в области оружия, как Ярик, было понятно, что это отнюдь не дешевый инструмент убийства. А уж как загорелись глаза Дарга!

— Ну что, едрить вас в тудыть! — начал речь тот, кого Ярик посчитал атаманом. Затем немного подумал и добавил: — Мать вашу! Пошто пошлину не платите? По нашему лесу ходите и не платите?! Нехорошо! Не по-людски это!

Дарг продолжал молчать. Ярик, как лицо подчиненное, тоже.

— Ну что молчите?! Языки в задницы повтягивали?! — изобразил бурный смех атаман.

Рядом загрохотали двое прихлебателей. Дарг сохранял невозмутимое спокойствие. Тут взгляд атамана остановился на шее Ярика.

— Мужики, вы только гляньте! А этот оборванец-то у нас богатей. — Он указал на Дарга. — Связанный у него в услужении. Оборванец оборванцем, а раба имеет. — Тут в голову разбойника, видимо, пришла свежая мысль. — А может, вы из Полота? Упокой души тамошних людишек, милостивый Оррис. А?!! Отвечать!!!

Атаман подошел к Даргу на расстояние вытянутой руки. Что уж он собирался сделать: может, в морду дать своему пленнику, а может, за грудки схватить, — это истории неизвестно. Дарг совершил то, что от него никто не ожидал. Он резко шагнул вперед, встав с атаманом нос к носу, положил левую руку на рукоять сабли и, зацепив правой отворот атамановой рубахи, рывком поменялся с мужиком местами.

Теперь воина от лучников частично закрывал атаман. Не давая разбойникам опомниться, Дарг потянул на себя саблю и, крутанувшись вокруг себя, нанес удар по открытой шее одного из бандитов. Не завершая поворота, он выпустил из левой руки рукоять сабли и ловко перехватил ее правой. Смена положения ног, движение кисти, и сабля летит по новой траектории, устремляясь к голове второго разбойника. Тот уже поднял было в замахе топор, но острая сабля перерубила его руку у запястья. Новый поворот руки, и все тело воина словно устремляется вслед за саблей. Каким-то немыслимым движением извернувшись так, что он оказался лицом к атаману, Дарг рассек саблей пустой воздух… Дзынь! — раздался звук отбитой стрелы. Кто-то из особо расторопных лучников уже успел отреагировать и выстрелить из лука.

Как уже после понял Ярик, Дарга не пронзили стрелы в первые мгновения боя только потому, что невозможно держать лук в натянутом состоянии очень долго. А начало боя оказалось столь стремительно, что быстро отреагировать успели не все. Да и атаман мешал!

Вокруг Дарга заблистал серебряный вихрь, выстраивая нерушимую стену из стали. Но не дремал и атаман. Его руки уже сдернули с пояса веревку с грузом и раскручивали это нехитрое оружие над головой.

Тут в схватку вступил Ярик. Не раздумывая, понимая, что наибольшую опасность для хозяина сейчас представляют именно лучники, он метнул свое тело на дерево, отвлекая на себя огонь по крайней мере одного из стрелков — того, что сидел на этом дереве. Руки зацепились за ближайшую крепкую ветку, а тело уже отклоняется в сторону, сбивая прицел. Смертельный ветер прошелестел совсем рядом. Вовремя! А теперь вверх, пока гад нащупывает новую стрелу… Дерьмо! С чмокающим звуком в правую руку впилась стрела. С соседнего дерева своего товарища поддержал другой разбойник. Раненая рука сорвалась, и тело Ярика замоталось из стороны в сторону, что спасло от другой стрелы. Эту уже успел пустить лучник с дерева Ярика. Да сколько можно?!! Проревев что-то угрожающе-истерическое, Ярик зацепился ногами за соседнюю ветку и разжал руку. Тело полетело куда-то спиной вперед, используя в качестве оси поворота ветку дерева. Ощущение от трения грубой коры о голые ноги было не из приятных. В ствол ударила новая стрела. Ярик напрягся и оседлал свою ветку, моля всех богов, чтобы она выдержала все те акробатические трюки, что ему пришлось выполнять.

Наверху раздалось упоминание предков Ярика, и рядом пролетела еще одна стрела. Судя по скорости, она просто выпала у лучника из рук. Нервы у разбойника явно начали сдавать.

Стиснув зубы, Ярик подпрыгнул с приютившей его ветки куда-то вверх. Захват левой рукой, сильная боль в мышцах, и, не пытаясь подтянуться, Ярик, словно маятник, качнулся вперед, достиг высшей точки и, помогая раненой рукой, подтянулся и встал на ветку. Та дрогнула под весом человека. Ярик повернул голову и встретился глазами с разбойником. У того тряслись губы, рука судорожно старалась выдернуть стрелу из колчана.

— Получай, гадина! — выдохнул сквозь зубы Ярик и пнул лучника ногой, сбивая его с ветки.

С судорожным криком тот взмахнул руками и выпустил лук, застучал по веткам, устремляясь вниз, но, как ни странно, сам разбойник не упал. Он сорвался с ветки и теперь висел на дереве, за пояс привязанный к нему веревкой. Подстраховался, гад! Конечности разбойника бестолково шарили по воздуху в поисках опоры. Взгляд Ярика ухватился за две вещи: длинный нож на поясе разбойника и толстая ветка рядом с правой его ногой.

«Он сейчас встанет на ветку, достанет нож, и я с дырой в боку полечу вслед за луком», — пронеслось в голове у Ярика, и он прыгнул на висящего человека.

Тот только-только нащупал эту самую ветку, как на него обрушилось чужое тело. Нога опять сорвалась, затрещала веревка, разбойник злобно закричал. Ярик же обхватил тело висящего человека ногами и начал нашаривать левой рукой у того на поясе нож. Несчастный забился, замолотил руками, сопротивляясь. Двинув локтем, удачно для себя задел древко стрелы, что так и торчала из руки Ярика. Наконечник чиркнул по кости, пробуждая океаны боли. Ярик заорал что-то грозное и матерное и ударил противника лбом. Брызнула кровь из рассеченной брови. Удар на мгновение ошеломил разбойника, и Ярик этим воспользовался. Он наконец-то нашарил рукоять чужого ножа и выдернул его из ножен.

«Только бы не выронить!» — мелькнула мысль. Ярик уже наносил удар. Почти не встретив сопротивления, нож вошел в человеческую плоть. А потом еще и еще… В какой-то момент Ярик понял, что он просто кричит и наносит удар за ударом по уже недвижимому телу противника. Рука замерла в замахе, и в это время раздался треск обрывающейся веревки. Словно на скоростном лифте, Ярик устремился вниз. Извернувшись в воздухе, он смог успеть добиться лишь одного — чтобы при падении разбойник оказался под ним, а не наоборот…

Ярик потерял сознание ненадолго — пара десятков ударов сердца. Мгновенно вспомнив, где находится, вскочил на ноги. Левая рука выставлена чуть вперед, держа наготове нож (не выронил все-таки!), глаза обшаривают все вокруг.

Пока Ярик воевал на дереве, обстановка внизу изменилась кардинальным образом. Атаман лежал лицом вниз, и из-под него уже растекалась лужа крови. Чуть дальше еще два тела. Одно из них подергивалось. Под деревом валялся на боку лучник. Причиной смерти был торчавший из горла нож. Меткий бросок! Откуда только у Дарга нож? В это время глаза Ярика наткнулись и на хозяина. Тот за спиной Ярика раскручивал какую-то веревку. Да это ж атаманов кистень! В этот момент Дарг выпустил кистень из рук, и темный шар с гулом устремился к макушке одного из деревьев. Сразу же раздался явно предсмертный вопль, и, ломая ветки, к земле устремилось тело непривязавшегося разбойника.

Ярик выдохнул сквозь сжатые зубы и уважительно произнес:

— Здорово!

Дарг повернулся к нему и, выругавшись, зашипел:

— Приготовься, сейчас здесь будут остальные!

И Ярик сразу же обратил внимание на приближающийся треск и крики. Из кустов через дорогу действительно выбегали новые лица. Три… пять… десять… семнадцать человек! Пятеро с луками, остальные — с топорами и мечами.

— Дерьмо!!! Да прокляни их тьма! — зарычал Ярик и посмотрел на свою раненую руку.

С торчащей стрелой не подерешься. Да и какая драка, бежать надо! Ярик бросил короткий взгляд на Дарга. Губы сжаты, ноздри гневно раздуваются — судя по всему, хозяин решил в этой битве утопить всю горечь поражений последних пяти седмиц. И ведь утопит, только в своей собственной крови! Да и в Яриковой заодно.

— А-а-а, задери вас всех мархуз!!! — заревел, нагнетая ярость, Ярик и, сжав древко стрелы, толкнул его вперед. Наконечник еще раз царапнул кость, породив новые волны боли, и вот с другой стороны руки вздулся бугор. — А-а-а-а! Ууууу-ееее!!

Ярик продолжал кричать, когда чья-то крепкая рука обхватила его раненую руку, резким ударом по стреле прорвала набухший бугор и залитый кровью наконечник показался на поверхности. Зазубренный! Дарг, а это был, естественно, он, отломил наконечник и выдернул древко из раны.

— Дай перетяну! — раздался голос привыкшего повелевать вождя. Он умело обмотал руку Ярика и затянул.

Ярику веревка показалась подозрительно знакомой. Взгляд под ноги — конечно, когда-то ею был привязан к дереву убитый Яриком разбойник…

— Живо возьми топор! Сейчас нам будет жарко! — крикнул Дарг и швырнул Ярику один из топоров убитых разбойников. То, что Ярик успел увернуться и поймать брошенное оружие, было чудом.

Сам Дарг подбежал к убитому лучнику и сдернул у того с пояса неплохой длинный кинжал. Взял его в левую руку, а саблю в правую, завертел вокруг себя смертельный вихрь стали и остановился. Судя по выражению лица, Дарг остался доволен.

В это время кусты раздвинулись, и к ним выбежала первая пара бандитов. Похоже, они еще не очень понимали, что здесь происходит. Лишь это объясняло, почему они не начали со стрельбы из луков. Дарг как будто только этого и ждал. Хотя кто его знает, может, и ждал! Он прыгнул вперед, блеснула сабля, и вот уже по земле покатилась голова незадачливого разбойника. Второй попытался ударить топором, но Дарг легко увернулся и воткнул ему прямо под подбородок лезвие кинжала. Танцующий шаг, и Дарг уже стоит в стороне. Как обратил внимание Ярик, хозяин встал за толстым стволом дерева так, чтобы с дороги его не было видно.

Разумно! Ярик решил взять эту тактику на вооружение. Короткими перебежками от ствола до ствола он приблизился к Даргу. Предосторожность и вправду оказалась нелишней. Мимо Ярика, шурша сбитой листвой, пролетели первые стрелы. Но, видимо решив, что так можно истратить все стрелы, лучники прекратили стрельбу. В кусты полезли сразу пять разбойников. И тут стало не до наблюдений.

Как только разбойники выскочили из кустов (в этот раз Дарг дал им возможность выбраться на свободное пространство между деревьями), они, мгновенно оценив обстановку, в том числе и залитую кровью правую руку Ярика, вчетвером напали на Дарга, пятый пошел на Ярика. В кустах зашуршали новые бандиты.

Ярик сосредоточил все внимание на гнусно скалящемся разбойнике. Весь мир сузился только до этого мерзавца. Губы его шевелились, что-то говоря Ярику, но он не слышал. Перехватив топор поудобней, он замахнулся и шагнул к врагу. Тот заиграл коротким мечом. Судя по всему, противника сильно смущало, что перед ним стоял человек с оружием в левой руке. Но ведь Ярик и в правой-то не умел правильно держать это оружие! В это время зазвенело со стороны Дарга. Раздался чей-то предсмертный крик.

«Хозяин времени даром не теряет!» — подумал Ярик и ударил врага топором.

Тот легко отбил удар дрянным на вид мечом. Отдача от удара отозвалась болью в плече. Ярик выронил топор. Разбойник осклабился и занес над головой меч.

И Ярику не оставалось ничего иного, кроме как буквально швырнуть свое тело вперед. Не ожидавший удара мужик оступился, взмахнул руками, и они с Яриком покатились по земле. Меч остался где-то позади. Ярик, вцепившись руками в горло разбойника, пытался его задушить. Но сегодня это не удавалось. Попался на редкость здоровый детина. Выругавшись, мужик качнулся, и вот уже Ярик погребен под его телом. Следующее движение, и вот он уже оторвал руки от своей шеи. Ярик тут же принялся ими молотить как заведенный, стараясь попасть по глазам. Зло выругавшись еще раз, детина вцепился в его запястья, и Ярик со всей ясностью понял, что сейчас последует чудовищный по силе удар, который если не убьет его на месте, то покалечит точно.

И тогда от отчаяния Ярик потянул руки на себя. Естественно, что мужик ему этого не позволил. В результате Ярик подтянулся к груди разбойника. Тот пустил в ход вторую руку, стараясь прижать Ярика к земле, но потерял равновесие и упал всем телом на противника, открыв шею. И Ярик вцепился в нее зубами. Брызнула кровь. Почувствовав на губах вкус крови, он еще сильней стиснул челюсти. На его голову откуда-то сбоку обрушился сильный удар, затем еще и еще. Целый шквал ударов, ревя от боли и страха, обрушил на голову Ярика рассвирепевший детина.

Наконец разбойник особенно сильно дернулся и вырвался из цепких объятий Ярика. Откатился в сторону и встал на ноги. Попытался руками зажать бьющие фонтанчики крови, но безуспешно. Еще какие-то мгновения, и он потерял сознание. Ярик явно перекусил какую-то артерию.

Тело разбойника завалилось на бок, и Ярик мог теперь без опаски подняться. Теоретически. Сильные удары сказались на его состоянии. В ушах стоял шум, голова кружилась. Чтобы встать, пришлось сделать над собой усилие. Сначала на четвереньки, подтягивая ставшие непослушными ноги, затем, мотнув головой и разогнав дымку перед глазами, на ноги.

Мир покачнулся. Ярик шагнул к дереву и оперся рукой о ствол. Немного поташнивало. Осоловевшим взглядом Ярик пытался оценить обстановку. Как ни странно, на него никто и не собирался нападать. Вокруг валялись тела разбойников. Между ними передвигался Дарг и спешно обшаривал на предмет наличия каких-либо ценностей. Что называется, занимался мародерством на поле боя. Со стороны дороги раздавались крики и лязг железа. Ярик помотал головой, пытаясь прогнать наваждение. А как иначе это назовешь, если кажется, что остатки разбойников добивает чей-то вооруженный отряд.

— Живо сюда, — раздался приглушенный голос Дарга. — Надевай!

Он протягивал Ярику чьи-то штаны. Хотя почему чьи-то? Ярик оглянулся и быстро нашел тело, обнаженное ниже пояса. Надеть штаны мертвеца?! Комок подкатился к горлу. Ярик попытался сдержаться, но не смог. Согнувшись в три погибели, он выплеснул на неповинный куст содержимое желудка.

— Немедленно надевай! Ты меня слышишь, раб?! — Дарг не был настроен шутить. Сам он уже скинул свои лохмотья и теперь сидел в одежде атамана и натягивал его же сапоги.

Ярику ничего не оставалось, кроме как выполнить приказ. Правда, как только его взгляд падал на тела разбойников, желудок начинал судорожно сжиматься.

— Ну теперь хоть на людей похожи! — удовлетворенно хмыкнул Дарг. — Держи.

Ярик молча взял протянутый мешок. Сам Дарг повесил себе через плечо небольшую сумку и уже прилаживал на пояс ножны сабли и кинжала.

— Возьмешь топор, — застегивая пояс, обратился к рабу Дарг.

Ярик покорно кивнул. Представив себя мысленно, он увидел босого, голого по пояс человека, в серых штанах, подпоясанных веревкой, через плечо сумка, в руке топор. По сравнению с тем, что было, — гораздо более солидный вид. Более приличествующий облику раба-странника, коим сейчас выглядел Дарг. Ярик тряхнул мешок и услышал, как внутри что-то звякнуло. Тяжелый!

— Не развязывай! — буркнул Дарг. — Внутри более-менее стоящие железки этого отребья.

— А деньги у них были? — не удержался Ярик.

— Были, — тряхнул своей сумочкой Дарг.

В этот момент на дороге смолкли крики.

— А вот и наши помощники закончили. Пойдем! — Дарг приглашающе мотнул головой и стал осторожно пробираться между кустами. — Не стреляйте! Свои!

Это он уже кричал, обращаясь к людям на дороге.

— Ты сначала выйди, а там мы уже посмотрим, что это еще за свои! — раздался с дороги веселый и задорный голос. Лет говорившему, судя по всему, было не так уж и много.

Дарг осторожно вышел на дорогу. Вслед за ним выбрался и Ярик. Рабу оставалось только повторять все движения хозяина, а тот стоял не шевелясь, расставив в стороны руки, показывая свои мирные намерения. Ярик положил топор на землю и поднял руки. В пяти саженях стояли четверо лучников и внимательно следили за их движениями. Вокруг стали собираться пешие и конные воины. Взгляды у всех были настороженные и не пышущие гуманизмом. Ярик поежился. Не угодили бы они из огня да в полымя!

В этот момент вперед протолкался дородный мужчина в богатой одежде. Белая, если не сказать белоснежная, рубаха, темно-синие брюки и куртка, толстый кошель на поясе, широкий кожаный ремень, черные полусапожки, разнообразные золотые цепи и браслеты, пальцы унизаны перстнями — все говорило о богатстве. Хотя, на вкус Ярика, такое количество побрякушек мог навесить на себя только мужчина не совсем нормальной ориентации (точнее, совсем ненормальной ориентации). Взять, например, того же Парсана. Тот тоже любил всевозможные цацки, а кто он по своей сути? Правильно, извращенец. Но, с другой стороны, может, здесь такая мода. Пословица про чужой монастырь правильно расставляет акценты… А так облик человека был вполне приятен: солидный, под сорок, возраст, внушительное брюшко, чистое, что называется, холеное лицо, не обезображенное печатью порока. Так всегда изображают купцов.

— Кто такие?! — густым и сочным баритоном спросил этот франтоватый мужчина.

— Странник и раб, уважаемый! Шли в Каргол и заблудились. Потом вышли на дорогу, и на нас напали разбойники. Думал, что уже не спасемся. Но тут подоспели вы… — Дарг опустил руки и благодарно склонил голову.

«Интересно, спросит ли этот толстяк, почему у Дарга вся одежда велика и висит мешком?» — невесело подумал Ярик.

В это время из тех кустов, откуда только что вышли Дарг с Яриком, выбежал молодой парень и подскочил к толстяку.

— Ну?! — игнорируя Дарга с Яриком, спросил тот.

— Одиннадцать тел. Одно из них принадлежит Кургазу! — радостно рявкнул парень. Потом немного помялся и добавил: — Все обобраны до нитки. Один лежит без штанов, а Кургаз только в исподнем.

Толстяк повернулся к хозяину Ярика и засопел.

— Странник, значит? А разбойников, значит, из озорства раздел, — то ли спрашивая, то ли осуждая, произнес франт. Ярика он игнорировал напрочь.

Ярик обратил внимание, как напрягся Дарг и как его рука словно бы невзначай легла на пояс, поближе к рукоятке сабли. Толстяк это также заметил и дернул щекой.

— Ну что ж, убийство этого проклятого Кургаза, да вымерзнут его кости во тьме Бездны, благое дело! Я бы даже сказал, богоугодное. Верно, люди? — Толстяк оглянулся на своих воинов, и те ответили одобрительным гулом.

Дарг немного расслабился, но бдительности не терял. Это-то Ярик уже научился распознавать в своем хозяине мгновенно.

— Я купец Туран из семейства Золотой Орел. А это мои люди. Мы идем из Восточного Кайена в Глорт, зайдем и в Каргол. Так что я буду счастлив приветствовать столь великого воина… Прости, не расслышал твоего имени… — Туран выжидательно замер.

— Дарг, просто Дарг из Полота. Решил посмотреть белый свет. — Дарг усмехнулся и бросил взгляд на Турана.

Тот слегка нахмурился и вздохнул.

— Так вот, уважаемый Дарг. Я буду просто счастлив, если столь великий воин присоединится к моему каравану. Не побрезгуй моим гостеприимством, уважаемый. Уважь толстяка. — Туран хитро подмигнул.

Ярик переступил с ноги на ногу.

«Было бы неплохо двинуться дальше с караваном, но безопасно ли это? Вот в чем вопрос…» — Но от Ярика ничего не зависело, и он спокойно ожидал решения своего господина. Вообще путешествие с Даргом привило Ярику, а точнее — возродило в нем здоровый фатализм. Надо будет — будем мирно идти, а надо — за топоры возьмемся.

— Я с радостью приму приглашение столь уважаемого человека. — Дарг был сама учтивость. — Мы с моим рабом с удовольствием примкнем к вашему каравану.

Ярик облегченно вздохнул. Теперь, наверное, можно будет и отдохнуть. Вокруг сразу же зашевелилась и загомонила людская масса. Зазвучали приказы. Всадники вскакивали на коней, спешно оттаскивались в сторону трупы разбойников. Судя по всему, заморачиваться погребением бандитов никто не собирался.

В кусты, где проходила схватка Дарга и Ярика с разбойниками, нырнул воин с топором и мешком. Спустя мгновение послышался звук удара, и вот этот воин уже несет мешок с расплывающимися по плотной ткани пятнами.

— Главный охранитель Каргола обещал неплохую награду за голову этого мерзавца! — произнес воин, проходя мимо. Мысль отдать мешок с трофеем Даргу ему явно даже не пришла в голову.

Ярик перевел взгляд на хозяина, но тот даже бровью не повел. Хотя, с другой стороны, он был прав. Не в том они были положении, чтобы права качать. А купца понять можно, он ищет выгоду везде. Например, награду за атамана получит, даром заполучил и охранника в караван.

«Ну и ушлый же мужик этот Туран!» — Мысль, проскользнувшая в голове у Ярика, была полна уважения.

К Даргу подошел какой-то безоружный и невзрачный мужичок и пригласил следовать за ним. Хозяин кивком приказал Ярику не отставать. Проводник же повел их к одной из повозок. Дальнейший путь им предстояло проехать. Ярик поправил мешок на плече (тяжелый, зараза!), перехватил поудобнее топор и направился следом за хозяином.

Маленький зверь очень спешил. Цель была так близка, что каждое мгновение промедления просто разрывало от нетерпения его сердечко. Хотелось бежать и бежать вперед, не останавливаясь ни на секунду. Но как бы ни был вынослив маленький охотник, приходилось останавливаться на отдых и питание.

Открывшийся мир был так беспечен. Окружающие звери медлительны и рассеянны. Например, вчера охотник увидел на дереве серое существо с него размером. Оно сидело на ветке и что-то курлыкало. Как он крался к добыче! То замирая, то стрелой пробегая участки пути, то повисая вниз головой на ветках, зверь добрался на расстояние одного прыжка, а затем молнией метнулся к добыче. Раз, и из прокушенной шеи течет кровь, а вокруг вьются серые перья. А какой вкус… Ну разве можно было так питаться дома?!

Зверь бежал вперед и вперед. Вот он выбежал на невообразимо длинную, змеей извивающуюся полянку. Трава там почти вся вытоптана. По ней так легко и приятно бежать! Не надо продираться между переплетениями густой травы или скакать с ветки на ветку. И в этот момент зверь почувствовал сильный запах Большого. Он был здесь!!! Совсем недавно!!!

Зверек подскочил вверх и замолотил передними лапками, издавая радостный писк. Он забегал, засуетился. Нырнул в густой кустарник, обежал лежавшие мертвые тела, ткнулся носом в лужу крови под одним из мертвецов и негодующе фыркнул, вспугнув осевших здесь мух. Наконец зверек подбежал к одному из деревьев и буквально зарылся носом между его корней. Пахло кровью Большого… Этого не должно быть! Зверь как-то по-лисьи тявкнул и стрелой устремился туда, где невероятно близко ощущался Большой…

ГЛАВА 26.

Олег не спеша шел по каменному тротуару. Легкий ветерок приятно холодил лицо. Стояла просто немыслимая жара, но близость моря дарила свежесть и возможность дышать. Сидеть дома все равно не было никаких сил.

Дом! Две комнаты на чердаке трехэтажного дома за пять серебряных келатов в две седмицы. И это при его стипендии в два фарлонга! Хотя для столицы Нолда это была еще вполне божеская цена. Сдавала комнаты пожилая дама, которая только этим и жила. Олег вспомнил ее лицо, когда он пришел позавчера ночью пьяный до одури и пытался залезть по крутой лестнице к себе на чердак. Будь она магом, ее взгляд испепелил бы его в мгновение ока.

Эти воспоминания вытянули из глубин памяти и то, в каком состоянии он был на следующее утро. Брр! Вспоминать просто жутко. Олег не мог пошевелить не то что пальцем, открыть глаза было пыткой. Ворочавшиеся мысли не помещались в голове, порождая страх перед тем, что она просто-напросто лопнет.

— На, выпей! Полегчает, — раздался тогда над ухом чей-то подозрительно знакомый голос.

Олег не мог нормально соображать, только этим объясняется то, что он открыл рот и сделал глоток из ткнувшейся ему в губы посудины. О все боги мира! Что это был за напиток! Горечь желчи, привкус навоза, аромат нашатыря! Он успел сделать только два глотка, как его подбросило чуть ли не к самому потолку, затрясло мелкой дрожью, от которой противно застучали зубы, затем напал страшный чих…

Наконец немного успокоившись и протерев слезящиеся глаза, он повернулся к так называемому благодетелю.

— Это что за отрава?!

— Незаменимая вещь после пьянок по поводу окончания года обучения… Вне зависимости — первого ли курса или десятого, — раздался тот же голос. В глазах у Олега несколько двоилось, и он никак не мог разглядеть своего гостя.

Олег тряхнул головой и в ту же минуту понял, что жуткое похмелье сошло на нет.

— Вот это вещь! — с чувством произнес он. — А ты кто и как здесь оказался?

— Надо же, не узнал! — коротко хохотнул пришелец.

Олег прищурился и посмотрел на собеседника.

— Айрунг? Льер Айрунг?! Но какого…

— Ну зачем сразу так официально. Я теперь такой же студент, как и ты. — Айрунг щелкнул пальцами. — Только высших курсов.

Олег помотал головой:

— Извини, но я пока не совсем проснулся. Каких еще высших курсов?

— Для того чтобы стать магом, надо пройти десять курсов, а потом еще три круга, по году каждый. С первого по пятый ты считаешься учеником. Младшим! С шестого курса по десятый — старшим учеником. Итого десять лет. После каждого курса экзамены, а после десятого выпускная работа, успешно сдал ее — и ты маг четвертой ступени. Если же в тебе есть потенциал, то можешь пройти еще третий, второй и первый высшие круги, гораздо более серьезные, с иными сроками обучения: трех, пяти и семи лет каждый. Я вот учусь на третьем высшем круге. — Айрунг хмыкнул и язвительно произнес: — По высочайшему соизволению у меня отняли корабль и направили сюда. Закончу третий круг, мне дадут третий же ранг и отправят в Крылья.

— Но ведь в Крылья берут любого мага…

— А меня возьмут, только если я буду третьего… Ну ладно, оставим это. Я пришел не затем…

— А зачем? — перебил откинувшийся на подушку Олег.

— Понимаешь, каждый маг в высшем круге должен взять себе подшефного из младших учеников. У меня за целый год никого не было, а это неправильно. Поэтому я и решил предложить тебе стать моим подшефным. — Айрунг тонко улыбнулся. — Ты же вроде как закончил первый год, даже обмыть это дело успел. Так что самое время подумать о летней практике.

— Но практика только с третьего курса, — начал протестовать Олег, задумавший неплохо отдохнуть этим летом. Махнуть к Насте, подышать вольным воздухом свободы от обучения.

Айрунг приподнял бровь и саркастически сказал:

— И ты готов просиживать штаны в Академии до десятого курса? А может быть, ты вообще решил покинуть Академию после пятого курса, так и оставшись младшим учеником, и всю жизнь проработать пятым прихлебателем десятого помощника?! Тогда я в тебе разочарован!

Олег вздохнул и почесал в затылке.

— А при чем здесь то, что ты будешь моим руководителем, и длительность обучения?

Айрунг откинулся на спинку стула и произнес:

— Я посмотрел твои оценки, результаты тестов, поговорил с преподавателями — все отзываются о тебе более чем лестно. Говорят, ты проявляешь интерес к учебе… — Айрунг подался вперед всем телом и, глядя в глаза Олегу, сказал: — Так вот, я могу помочь сделать качественный скачок, занимаясь с тобой по дополнительной программе. Как тебе перспектива?

Олег задумчиво почесал щетину на лице, сел на кровати и, подняв на Айрунга глаза, с деланым равнодушием спросил:

— Я тут слышал, что такие предложения обычно делаются особо одаренным. Тем, у кого задатки Истинных магов… Я прав?

— Я знал, что мне понравится с тобой работать, — засмеялся Айрунг. — Так ты согласен?

— Один вопрос!

— И какой же?

— Я понимаю, что обучение, правила там всякие, уставы и прочее… Но есть один нюанс. Такое предложение сделали бы мне в официальной обстановке, в кабинете декана, например. А тут дома, со всем сервисом. — Олег передернул плечами и впился взглядом в Айрунга. — Слушай, а какая тут выгода лично тебе?

Глаза его собеседника вспыхнули и сразу же погасли. Он помолчал мгновение, затем помотал головой и пару раз ударил в ладоши.

— Браво! Браво, младший ученик! Я абсолютно удовлетворен ходом ваших мыслей. — Айрунг снова захлопал в ладоши.

— Ну так в чем же выгода? — Олег уже заметил эту особенность здешних магов замалчивать некоторые моменты.

— Ты здесь чужак. У тебя за спиной нет никого, и нужна почва, чтобы укорениться здесь. У меня что-то похожее. Я одиночка, и с этим немного переиграл. Мне нужен единомышленник и соратник, тот, кто сможет мне помогать. А учитывая твой талант, через пару лет интенсивных занятий ты вполне сможешь достичь ранга старшего ученика, а это уже что-то. Тогда-то мы поговорим более конкретно.

Олег внимательно посмотрел в омуты глаз Айрунга и произнес два слова:

— Я согласен!

Теперь, шагая по улицам Семи Башен, он проклинал себя за несдержанность. Как же быть с Настей? Постоянные занятия и так сведут на нет даже те короткие свидания, что были им доступны сейчас. Объяснение обещало быть довольно тяжелым.

Настя только закончила первый курс Университета Культур и сегодня приехала в Семь Башен. Университет располагался в Муаре, так что Олега очень удивил тот факт, что она не позволила себя встретить на каретной станции, а назначила встречу в каком-то ресторанчике, прислав вчера письмо.

«Ага, вот и он! — Олег остановился перед красочной вывеской, на которой витиеватым шрифтом сообщалось, что это и есть ресторан „Толстый быхдурк“. — Не могли приличного названия придумать!».

В душе поднималось глухое раздражение. Почему-то казалось, что Настя ничего хорошего не сообщит. Олег отворил красивую резную дверь и вошел в зал.

«А ничего, недурно!» — подумал он, окинув взглядом мягкий полумрак зала. Мозаичный пол с изображением сцен из сказаний эльфов, стенные панели из дорогих пород дерева, лепной потолок, по углам и нишам статуи, где-то журчал фонтанчик и плескались рыбки. Собственный оркестр наигрывал приятную мелодию, и белобрысая дива томным голосом что-то пела на староэльфийском.

Откуда-то вынырнул одетый в зеленый костюм паренек:

— Господин желает столик?

— Меня должна ожидать дама.

— Не соизволит ли господин назвать свое имя?

— Соизволит! — несколько грубовато ответил Олег, которому уже начала надоедать вся эта велеречивость и экивоки. — Олег, младший ученик мага.

— О, господина ученика мага действительно уже ожидают. Позвольте, я вас провожу. — И он не спеша пошел в глубь зала, Олег устремился за ним.

Настя выбрала столик у окна, которое выходило на небольшой скверик. Олег отодвинул стул и сел.

— Привет. — Неизвестно почему он чувствовал себя скованно и неловко.

— Привет. — Голос обычно стремительной и живой Насти был тих и даже печален.

Олег внимательным взглядом окинул свою подругу. Облегающее серебристое платье, выгодно подчеркивающее фигурку, горящее магическими огоньками ожерелье из семи камушков, серьги и перстень, которые составляли с ожерельем гарнитур, высокая строгая прическа, искусный макияж придавали такой привычной Насте облик светской львицы.

— А ты изменилась! — с нескрываемым восхищением произнес Олег и почему-то устыдился своего не слишком-то внушительного вида.

На нем был его лучший костюм, но почему-то именно сейчас вспомнилось, что сшит он у дешевого портного из лавки напротив дома. Нет, так одевались все молодые люди его возраста, не обремененные связями или толстыми кошельками, короче, большинство студентов из его потока. Но все познается в сравнении… Рядом с Настей он смотрелся бедным родственником, человеком иного круга.

— Тебе нравится? — грустно улыбнулась девушка.

— Конечно! Ты выглядишь истинной леди!

— Спасибо. Ты тоже изменился. Помолодел, что ли?! Сильно напоминаешь студента, — засмеялась Настя.

— А я и есть студент, — хмыкнул Олег.

В это время к ним подошел официант и предложил меню.

— Заказывай, — сделал приглашающий жест Олег, стыдясь себя за то, что вынужден мысленно пересчитать монетки в кошельке. От стипендии в два золотых фарлонга хорошо если осталось десять келатов.

— Давай просто посидим, попьем вина… Поговорим. — Настя несколько сочувственно улыбнулась.

Олег ощутил, как у него алеют уши. Вроде и нечего стыдиться, а вот поди ж…

— Будьте добры, принесите фиорского, двухлетнего, — дождавшись согласного кивка Олега, уверенно сказала Настя.

— А ты поднаторела во всех этих тонкостях. Я про такое вино и не слышал…

Настя тихо засмеялась:

— Этому учат всех дипломатов. Или ты забыл, что я пошла на дипломатический факультет?

— Нет, не забыл, — глухо ответил Олег.

В это время принесли бутылку вина. Пока официант разливал вино по бокалам, молодые люди молчали. Молчали они и потом, когда маленькими глоточками пили вино…

— Думаю, ты уже догадался, что наши отношения… как бы это сказать, претерпевают некоторые изменения, — со свойственной ей прямотой начала Настя. — У нас стали слишком разниться интересы, изменился круг общения. Кроме того, через четыре года у меня закончится обучение, а тебе останется еще девять лет. Да и после ты не будешь себе принадлежать: куда направит ваша Ложа, туда ты и поскачешь как миленький…

Девушка ненадолго замолчала.

— Но год назад ты не возражала, — начал Олег.

— Ты сам сказал. Это было год назад! Сейчас мы уже обжились, освоились… — Настя коротко вздохнула. — Пойми, я не могу ждать еще девять лет. Мне нужен здешний свет, общество. Пока для меня открылась только узенькая щелка, но уже это кружит голову. Ты отличный парень, ты достигнешь многого, но это будет не скоро! Прости.

Последнее Настя сказала, отвернувшись и прикусив губу. Олег молчал, откинувшись на стул и задумчиво глядя на свою бывшую, теперь уже бывшую девушку.

— Ну что ты молчишь?! Скажи хоть что-нибудь! — Голос Насти звучал несколько уязвленно.

Олег дернул щекой:

— А что тут говорить? Ты все сказала верно. У каждого теперь свои интересы и свой круг. Как мне кажется, Архимаг знал все это с самого начала…

— Что все?

— То, что у нас ничего не получится. Ты учишься в своем Университете Культур, где только белая кость, дворяне. Естественно, что тебя кто-то увлечет… Ведь я прав, у тебя кто-то есть? Кто-то, кто покупает тебе шикарные платья и цацки, от которых так и несет защитной магией. Индивидуальная работа. Такие не купишь в лавке торговца. Он ведь маг? — косо глянув на девушку, спросил Олег.

— Да! Он Истинный маг. Помощник посла в Гарташе. И он меня действительно любит, — сказала она с вызовом.

— А ты его? — снова спросил Олег тихо.

— А я его! — столь же тихо, но твердо ответила Настя. — Через восемь седмиц у нас свадьба.

— Ну тогда желаю тебе счастья! — поднял бокал Олег.

— Спасибо, — шепнула Настя, подошла к Олегу и чмокнула его в щеку. — Прощай!

Ее каблучки зацокали к выходу. А на душе у Олега сделалось легко и спокойно.

«Что ни делается, все к лучшему. К этому и так все шло. Еще чуть-чуть, и пришлось бы этот разговор начинать самому… Хотя странно не бросать самому, а быть брошенным. Неприятное, надо сказать, ощущение. Уязвляет самолюбие. — Он допил остатки вина в бокале и почему-то подумал: — А вино она выбрала очень хорошее!».

Олег сидел, тяжело привалившись к нагретому солнцем камню. Жгучие лучи летнего солнца обжигали белую кожу его лица. Пекло довольно сильно, но молодой человек и не думал прятаться — после года напряженного ученичества хотелось как можно скорее избавиться от бледности ученой крысы. Олег выплюнул кусочек травинки, которую держал во рту. В том далеком земном мире ему редко когда удавалось вот так же спокойно расположиться на горячем, даже обжигающем камне высокой скалы, обдуваемой всеми ветрами. Когда внизу рокочут волны, кричат счастливые чайки, а ты лежишь и ощущаешь единение со всем белым светом. А главное — вокруг ни одного человека…

Тут легкий ветерок принес шум порта Семи Башен, что располагался в паре миль от той скалы, где расположился Олег. Молодой человек поморщился.

«Интересно, и что это Айрунг назначил встречу именно здесь?! Непонятно. Тут, конечно, просто здорово, но и в таверне было бы тоже неплохо. — Олег зажмурился. — Хотя здесь красиво!».

Ученик мага открыл глаза и, выбрав камешек средних размеров, сосредоточился на нем. Мгновение концентрации, и вот уже Сила потекла тонким потоком от человека к камню. Последний задрожал и плавно взмыл на локоть. А теперь еще один импульс — и вот уже Олег смотрит вслед уносящемуся в синюю даль моря булыжнику… Олег вздохнул. Это все так, фокусы. Говорят, даже на земле есть уникумы, которые умеют такое же. Это простейшее проявление Дара, правда, для того, чтобы разбудить его, понадобился год напряженной работы.

Олег вспомнил занятия. Медитация, теоретические занятия, затем снова медитация — и так четыре дня подряд. Затем несколько практических занятий, причем таких коротких, что их просто не замечаешь, пара дней отдыха, и все повторяется снова. Теперь понятно, почему окончание каждого учебного года и начало каникул всегда знаменуется кошмарной по своим масштабам пьянкой.

Олег покачал головой и опять вздохнул. А ведь какие чудеса показывают полные маги — те, кто окончил Академию. Остается только вздыхать и глухо завидовать.

Послышался хруст маленьких камешков. Олег вскочил на ноги и повернулся на звук. Это был Айрунг.

— Ну зачем же так нервничать! Хотя, с другой стороны, расслабляться не стоит никогда. — Голос Айрунга звучал насмешливо. — Давно ждешь?

— Да. Но я просто пришел пораньше. Хотел посидеть на солнце, подышать…

Айрунг понимающе усмехнулся:

— Я тоже люблю побыть на природе. Вдали от толпы…

— Так не любишь людей? — перешел на «ты» Олег.

— Да нет… Просто люблю свободу, а город не дает простора. Его стены давят, смыкаясь над тобой и засасывая, словно трясина.

— Это верно…

Молодые люди помолчали.

— Ты закончил со всеми своими делами? — разорвав молчание, поинтересовался Айрунг.

— Да, — спокойно ответил Олег. Наверное, даже слишком спокойно.

— Отлично. Значит, ты готов к работе.

Олег весь подобрался, как перед прыжком.

— Ну чего ты так напрягся? — засмеялся Айрунг. — К настоящей работе ты будешь готов не скоро. А пока же мы займемся твоим образованием… У вас сейчас, кроме общих предметов типа истории Торна, математики, законов магии, основ медитации и минимальных практических занятий, что-то преподают?

Олег быстро прикинул в уме и ответил:

— Нет! А этого что, мало?

— Да нет, в самый раз! — опять засмеялся Айрунг. — В самый раз для рядового мага, который дальше своей лаборатории и носа не высунет!

— Но ведь, как нам говорили, программа обучения выверена и одобрена Советом Мастеров… — несколько недоумевающе протянул Олег.

— Да! Выверена! Но насколько я помню, по истории у тебя ведь стоит отлично? — Дождавшись утвердительного кивка, Айрунг яростно продолжил: — Когда последний раз Нолд воевал? Отметь, не участвовал в рядовых конфликтах, а воевал, выкладываясь на всю катушку? А?

Олег, и сам увлекшись подкинутой задачкой, быстро посчитал в уме и растерянно произнес:

— Получается, что с момента своего основания и не воевал. Это аж со времен Войн Падения.

— То есть две тысячи сто двадцать семь лет назад? Так? — Айрунг просто кипел. — Война ушла из нашей крови. Я не обладаю допуском к секретной информации, но, по моим прикидкам, у нас сейчас не больше тысячи магов-практиков, причем реальный боевой опыт есть разве что у сотни входящих в отряды Наказующих. — Произнося название элитных отрядов Нолда, карающей длани Нолда, Айрунг немного понизил голос. — Вот у вас, на Земле, твоя страна сколько не воевала?

— Да не помню такого я! Какой период из истории нашего государства со времени основания ни возьмешь, мы все время с кем-нибудь воюем. — Олег был даже немного смущен.

— М-да, ну это, конечно, уже перебор. — Айрунг несколько поостыл. — А вот мы обрюзгли, закоснели в своем превосходстве. Как же, у нас самая сильная магия, передовая наука, самый сильный флот, мы влезаем в любую заварушку на планете, и все разбегаются по своим углам. И мы довольны, расслаблены и довольны. Но так не может продолжаться вечно. Возьмем пример — наше путешествие от Запретных земель к Нолду. Помнишь этот хфургов[126] корабль, что напал на нас в море?!

Олег вспомнил и содрогнулся. Первый в его жизни морской бой был если и довольно ярким впечатлением, то точно не самым приятным.

— О да! Впечатляющее зрелище!

— Да не об этом речь! — раздраженно рявкнул Айрунг. — Впервые нам противопоставили оружие, само существование которого мы относили к разряду вещей невозможных. Понимаешь, что это значит?! Мы, контролируя все и вся, пропускаем колоссальные открытия, которые требуют серьезных исследований и не менее серьезных вложений! Тем более в военной сфере. А там, где пропустили одно, будут и другие упущения. Причем для постройки корабля нужно не одно открытие и не два. Это серьезнейший прорыв в военной области. Конечно, те, кому положено, сейчас землю роют, брошены лучшие силы… Но сейчас мы уже в общей когорте догоняющих. Понимаешь, догоняющих!

Шокированный таким напором Олег все же решился прервать этот словесный напор:

— Но ведь мы победили! Корабли были потоплены!

Айрунг расхохотался:

— Я, маг четвертой ступени, лучший выпускник Академии последних пятидесяти лет, не смог ничего противопоставить этим кораблям. Понимаешь, ничего! Нас спасло только вмешательство третьей силы, судя по всему, темных эльфов. Какой-то их маг уделал корабли одним махом, даже особо не напрягаясь. Ты понимаешь, что это значит?!

Только сейчас перед Олегом забрезжило понимание. Если даже лучший выпускник не смог ничего сделать, то чего ждать от остальных. Нет, пускай Айрунг не маг высшего ранга, но ведь и опытных магов тем меньше, чем выше ранг. А значит, большая часть магов слаба. То есть основа Нолда, те, на ком зиждется его мощь, — бессильны? А ведь темные эльфы, как помнил Олег, во времена Войн Падения были отнюдь не на стороне Объединенного Протектората. Пускай сейчас они самоустранились от большой политики и вроде как варятся в собственном соку, но ведь все может измениться в считаные мгновения! А эльфы долгожители, и их память не то что людская…

— Значит, Нолд — это колосс на глиняных ногах? — задумчиво произнес Олег, несколько пожалевший в этот момент о выборе страны проживания.

— Что? А, интересная фраза. Надо запомнить… Конечно же нет! Мы сильны и, если надо, задавим любого по отдельности. Пускай с большой кровью, но задавим. Конечно, если они объединятся… но и тогда мы, пожалуй, повоюем… Все-таки статус великой державы возник не на пустом месте! — Айрунг словно бы рассуждал вслух. — Просто в случае действительно масштабного катаклизма мы исчезнем. Как Закатная империя. Наши люди не готовы к тяготам. Наши маги — это исследователи, лекари, аналитики и лишь в малой доле практики. Герои Войн Падения канули в реку забвения. Те маги были прежде всего закаленными воинами и владели чем-то таким, о чем и вспоминать-то страшно… Очень многое сейчас забыто, но если читать летописи между строк, то, сравнив себя и тогдашних магов, начинаешь себя презирать. Две тысячи лет назад старший ученик уделал бы парочку сегодняшних магов второго ранга. Ты представляешь себе такое?

Олег, уже вполне разобравшийся в здешней обстановке, присвистнул. Сильно! Но все же решил возразить:

— Но зачем это нужно сегодня? Как я понимаю, когда в государстве каждый гражданин профессиональный убийца, то это не слишком спокойная страна. А вот небольшая, но высокопрофессиональная армия и далекие от воинской службы остальные граждане — это идеальный вариант развитого государства…

— Ага, только в мирный период. Когда ты на пьедестале и все тебя боготворят. Но когда окружающие только и мечтают, чтобы втоптать тебя в грязь, это не самый лучший вариант. А уж на случай катастрофы уровень выживания такой мягкотелой нации стремится к нулю.

— Но ведь вроде никаких катастроф не предвидится? — попытался улыбнуться Олег, смущенный звучащей в голосе своего собеседника убежденностью.

— А вот тут ты ошибаешься! Очень сильно! — буквально выкрикнул Айрунг. Но потом, словно одумавшись, буркнул: — Пока об этом рано… Так ты со мной?

— В чем именно?

— Я хочу стать лучшим магом-практиком, чтобы моя жизнь больше не зависела от чьих-то милостей! Предлагаю то же самое и тебе. Так как?

Олег, которого увлекал сам процесс изучения магии, а уж боевой магии вдвойне, согласно кивнул.

— Но разве нам не будут боевые заклинания преподавать в Академии? — все же уточнил он.

Айрунг захохотал:

— Да, будут. А для более высоких рангов заклинания будут помощней. Но это сущая ерунда. Действительно мощные фокусы тебе не раскроют никогда. Не говоря уж про Запретные области… До всего надо докапываться самим. Запомни, самим! Маги, как и все, топят друг дружку, лезут на плечи, идут по головам! Поэтому одиночка никогда не достигнет истинных вершин Искусства, нужна команда. Итак, ты со мной?! — спросил Айрунг и протянул Олегу руку.

Тот посмотрел магу в глаза и сжал руку в крепком рукопожатии, скрепляя их союз.

Перед растопленным камином, любуясь игрой языков пламени, сидели два человека. Люди, которые в буквальном смысле этого слова определяли политический климат на Торне, почти небожители, спокойно переговаривались за бокалом вина, чуть ли не утонув в глубоких креслах. От огня почти не ощущалось жара, да и вообще, сидя в комнате, нельзя было сказать, что на улице сейчас жаркое лето.

— Как там мальчик? — неторопливо поинтересовался льер Виттор.

— Айрунг-то? О, его просто не узнать! Взялся за ум и не вылезает из библиотеки. Перелопатил все старые летописи, постоянно ходит задумчивый. Представляешь, он опутал ящики своего стола такими заклятиями, что даже моим агентам приходится по полчаса тратить на взлом! — Голос Бримса искрился весельем. — Идея дать ему почитать Хроники была удачной!

Льер Виттор согласно кивнул.

— Ну а скрывает-то он что?

— Да ничего. Конспекты старых летописей!

— Совсем ничего? — Виттор был по-настоящему удивлен. — Он меня разочаровывает.

Бримс рассмеялся:

— Мальчик не привык проигрывать и увлекся магией времен Войн Падения.

— И он уже что-то нашел? — заинтересовался Архимаг.

— Да конечно же нет. Так, некоторые намеки и описания. Ничего пока серьезного… Да и пускай, это ему только на пользу пойдет. — Бримс был настроен очень снисходительно.

— И ничего запретного? — Архимаг вскинул брови. — Тогда зачем скрывать?

— Да запретами и не пахнет. Просто решил поиграть в разведчиков, хотя в его возрасте уже поздновато. Гораздо более интересно то, что выбил разрешение на курирование Олега, одного из пришельцев!

— Это-то ему зачем? Нет, конечно же этот пришелец более чем одарен, но Айрунг всегда был одиночкой… — Архимаг пожал плечами.

— Вот это-то и удивляет… Ну да ладно. Это все мелочи. Глядишь, какой толк от их совместной работы и получится.

Архимаг и его Магистр Наказующих замолчали. Тишину разрывало только потрескивание горящего в камине дерева.

— Что там с поисками Врага? — снова нарушил молчание Архимаг.

— Ну почему сразу так конкретно. Правильнее сказать, вероятного Врага. — Бримс едко ухмыльнулся. — Не стоит так доверять старым пророчествам вартагов, тем более их переводам со староэльфийского. Вартаги ведь говорили о своем Враге.

Льер Виттор досадливо поморщился:

— Слушай, прекрати играть словами! Ты сам прекрасно понимаешь, что когда пророчество сбывается с такой точностью, то его стоит принимать всерьез. Вартаги хоть и слыли жесточайшими властителями, но они были здешними, а пророчество ясно говорит о приходе извне. А кто у нас пришел извне?

— Мальчишка. Сопляк, — коротко ответил льер Бримс.

— Но который разрушил один из Великих Арканов и выжил! Причем тут же фигурируют и логи…[127] ты ведь не забыл, чьими они были вассалами?

— По слухам, вартагов, — лениво ответил Бримс. — Только я не уверен, что все так уж и определенно. Пророчество никогда не бывает ясным. Если пророчество тебе понятно сразу, то, значит, где-то ошибка. — Бримс стряхнул пылинку с белоснежных брюк. — Время покажет, Враг он или кто. — Магистр Наказующих коротко хохотнул. — Вот будет номер, если он так и сгинул в Запретных землях. А вокруг него уже такая каша заварилась.

— Все зашевелились. — Архимаг согласно кивнул.

— Зашевелились не то слово. Трупы уже лежат штабелями. Сейчас главное не зевать и оседлать эту волну…

— А не оседлали ли ее до нас? — испытующе глядя на Бримса, поинтересовался Архимаг.

— Это ты про Полот? Вряд ли. Скорее всего, это досадная случайность. Единственное, что меня смущает, так это драконы. Мы подняли все записи об их мифологии…

— И что? — Глаза Архимага выражали крайнюю степень заинтересованности.

— Все, что удалось узнать, так это приблизительный перевод. Это старое слово, чуть ли не со времен драконов Междумирья. То ли убийца, то ли враг. А чей враг или убийца, не поймешь. Хотя можно предположить, что это все-таки убийца дракона.

— Что идеально подходит к нашему гостю извне, — удовлетворенно кивнул Виттор.

— Да, надо признать, что, разорвав Великий Аркан, мальчик действительно убил того дракона. И его в полной мере можно считать убийцей, — рассудительно произнес Бримс. — Это говорит о том, что он был в Полоте.

— Будем считать, что это все-таки он. Остается надеяться, что паренек погиб в огне, — ухмыльнулся Виттор. — Хотя я бы не стал. С его-то удачливостью…

Бримс согласно кивнул и продолжил:

— Единственное, что меня сейчас смущает, это возросшая активность в районе Гуур'о'деми. Какая-то странная магия, наши аналитики с такой не встречались ни разу. Четыре седмицы назад была сильная вспышка, но потом началось затухание. Хотя, возможно, это остаточный след от Прорыва.

— Конечно, было бы интересно исследовать сей феномен, но, как ты помнишь, Айрунг только высадился на берег, как ему встретился мархуз. Если бы тот оказался постарше и поопытней, мы потеряли бы всю экспедицию. Рисковать не имеет смысла, сам понимаешь.

Магистр Наказующих согласно кивнул:

— Магистр Грач считает точно так же. Большинство проблем надо решать по мере их появления, а сейчас надо разобраться со всеми, кто клюнул на нашего живца. Я даже не ожидал, что столь многие заглотают приманку. Вот и покажем им, кто в доме хозяин, чтобы более не лезли в наши дела…

Виттор засмеялся:

— Конечно, протеже Архимага, чуть ли не его сын, отправлен с особо важным заданием в Запретные земли и привозит оттуда пришельцев, да еще пророчество начинает сбываться… Как тут не зашевелиться? Ты скормил им подкорректированные отчеты допросов гостей?

— Льер Виттор, вы меня оскорбляете!

— Шучу, шучу!

— Кстати, а как отнеслись к сожжению Полота?

— О! Вполне предсказуемо! Наши собратья из Объединенного Протектората дружно поддержали сие благое начинание. Этот Парсан стал костью в горле всем со своей монополией на гарлун. Тлантос выдал что-то невразумительное: дескать, так нельзя, но мы в своем праве. В общем, как обычно. Корольки с Сардуора притихли и поджали хвосты. Уж им-то этот урок пошел впрок!

— А как соседи земель Наместника? Не позарились на свободный и лакомый кусок? — заинтересовался Архимаг.

— Да куда там! Все верят, что Парсан жив. А уж он-то умел нагнать страху своими убийцами на любого.

— А он действительно жив? — Виттор удивленно приподнял брови.

— Да Бездна ведает! — с неожиданным раздражением сказал Бримс. — Тут мы бессильны. Парсан вечно выкручивался из любых передряг. По крайней мере, он пережил семнадцать покушений, из них пять совершили мои люди. Четыре наверняка были успешными. Так что я не уверен, что этот толстяк и есть наш горячо любимый Парсан.

— Действительно любопытно… — задумчиво протянул Виттор. — Наши люди из посольства не пострадали?

— Нет! Все ушли через стационарный малый портал. Остались несколько рабов, но кого они интересуют? Среди посольств других стран есть жертвы, но все получили наши искренние сожаления и соболезнования.

— И не было никаких осложнений? — уточнил Архимаг.

— Да нет. Ханьский император тут же объявил всеобщую мобилизацию, и пришлось извиняться более витиевато, посылать дары… теперь конфликт улажен. — Голос Бримса отливал пренебрежением к представителям чужих стран. — Ничего, людей там полно. Десятком больше, десятком меньше…

Маги засмеялись. Архимаг провел рукой по лицу и произнес:

— Смех смехом, но лет через сто ханьцы могут стать проблемой!

Бримс кивнул, и два Великих мага снова замолчали. Играть судьбами мира было очень интересно, но безумно трудно. Главное тут не ошибиться…

ГЛАВА 27.

Ярик с огромным удовольствием развалился внутри крытой повозки. По бокам до самого полотняного потолка высились уложенные тюки. Было, конечно, немного душновато, но все же это не на своих двоих двигаться. Впереди маячила спина хозяина. Он о чем-то вполголоса переговаривался с возницей. Ярику вспомнился Дукан — тот уже сотню раз успел бы обматерить лежащего раба, а то и стукнуть проклятым стрекалом.

Ярик в который уже раз потянулся всем телом. Так долго он не лежал уже года два. Правая рука задела за какой-то угол, и легкий укол боли напомнил о ранении. Ярик вытянул руку вперед и попытался рассмотреть рану. Глазам не мешал даже легкий полумрак, который царил в повозке. О сквозной ране говорил только воспаленный рубец с обеих сторон предплечья. Зная свои возможности, Ярик прикинул, что через три-четыре дня не останется и следа.

— Все-таки я мутант! — весело шепнул он. На душе было легко и радостно.

В это время оглянулся Дарг, который, несмотря на разговор с возницей и едва слышный шепот Ярика, все же расслышал сказанное. Непонятность фразы его заинтересовала, но он промолчал. Секунда, и Дарг возобновил прерванный разговор.

А Ярик вернулся мыслями к их гостеприимному хозяину, купцу Турану. Вчера он опять подходил к Даргу и осторожно пытался выяснить, кто они такие. Опознать в Дарге кочевника не составляло никакого труда. Черноволосый и черноглазый, с темной кожей, он был типичным представителем кочевых племен. Недалеко ушел и Ярик. Если волосы у бывшего землянина и выгорели на солнце, то темные глаза, казалось, обрели еще большую черноту и глубину. Так что за кочевника его также можно было принять, особенно на фоне светловолосых сопровождающих купца Турана.

Вот и вился ужом богатый толстяк, выискивая правду. Слухи об уничтожении Полота уже волной прокатились по городам и весям. Рассказывали и о смене власти в крупнейшем кочевом племени. Потому и интересовался купец, чего это кочевник с рабом двинулись прочь от своих. Информация — это товар, и чем свежее товар, тем он дороже. Купец это прекрасно понимал и искал способ поиметь свой кусок пирога. Видел он и высочайший уровень воинского мастерства Дарга, что тоже добавляло вопросов. Да и то, что этот таинственный воин раздел разбойников до исподнего, настораживало.

Ярик усмехнулся. Дарг с охотой отвечал на все вопросы, но напустил такого тумана, что Ярик сам слушал открыв рот. В рассказе Дарга падали с неба черные воины, и звенели клинки, с небес лился огонь, а на земле отверзались врата Бездны. Сами боги откладывали все дела, дабы вкусить зрелище сражающихся и гибнущих смертных. Кровь хлестала рекой, и демоны сражались друг с другом за человеческие души. Хозяина Ярика просили повторить рассказ несколько раз. С каждым разом он изобиловал все более сочными и красочными подробностями. Слушатели охали, ахали, хлопали руками по бокам и восхищенно поминали демонов, богов и их взаимоотношения.

Не забывали и про раба. За время путешествия Ярика то и дело отводили в сторонку и высокомерным тоном требовали рассказать о произошедшем с ним и его хозяином. Ярик тогда закатывал глаза и начинал ныть о верности хозяину, своей неминуемой смерти в случае ослушания и своем безмерном уважении к спрашивающему. Заканчивалось это не иначе как маленькой денежкой, магическим образом кочующей из руки спрашивающего в руку, а далее — в карман штанов Ярика. И тогда наступал его звездный час. Число врагов хозяина удваивалось, а то и утраивалось, осатаневшие небеса теперь хлестали молниями, а трехногие великаны трубили в трубы и возвещали о приходе конца света. Мужественный воин Дарг шагал по колено в жидком огне, одной левой отбиваясь от всех демонов Бездны, а правой сшибая с небес драконов. На вопрос, что же делал Ярик, тот всегда отвечал, что он, как и положено верному рабу, нес за своим хозяином оружие. Когда верный меч господина Дарга ломался о голову какого-либо особо тупого дракона, Ярик мигом подскакивал и вкладывал в длань воинствующего хозяина свежий меч. Ярику давали подзатыльник, советовали поменьше брехать и на следующей остановке подходили вновь.

Понятно, что в их рассказах истинной была лишь информация об уничтожении Полота. В остальном же Дарг был простым кочевником из проигравшей в борьбе за власть в племени стороны, одежду потеряли в огне, вон на Дарге еще пятна от ожогов сохранились, потом шли по лесу, и их гнали из всех деревень, принимая за разбойников. Потом натолкнулись на настоящих разбойников и только благодаря воинскому мастерству Дарга избежали лютой смерти. А ведь эти бандиты наверняка караулили караван достопочтимого Турана! Так что уважаемому купцу очень повезло…

Дарг с Яриком пребывали в роли бесплатно развлекающих в этом довольно скучном походе. Ближе к Карголу и эти рассказы наскучили, и их оставили в покое.

— Вот он, Каргол! — прервал размышления Ярика особенно громкий голос возницы. — Хороший ты парень, Дарг. И чего ты своего раба нашему толстяку не продал? Хорошую денежку в карман положил бы, а сам дальше двинулся или вон в караван наш нанялся. Туран бы взял. Ты ведь вишь какой вояка знатный! Ему такие нужны!

Далее шла история жизни Шола, это было имя возницы, пусть и в кратком изложении, но с могучими отступлениями. Некоторые обороты Ярик постарался запомнить. Никогда не знаешь, что и, главное, где пригодится.

— Вставай! — Это к Ярику повернулся Дарг. — Пора покидать нашего гостеприимного хозяина.

Сказав это, он пропал из виду. К этому моменту остановилась и повозка. Впереди раздались какие-то радостные крики. Ярик закряхтел и встал. Пускай лежать и надоело, но идти надоело еще больше. Ярик вылез из повозки и столкнулся взглядом с поджидавшим его хозяином.

— Ты забрал свой мешок?!

— О тьма! — выругался Ярик и полез назад.

— Поторапливайся. Нам надо еще с господином Тураном попрощаться.

Ярик зацепил мешок за лямку и пулей вылетел наружу. Если Дарг говорил таким тоном, мешкать не стоило.

Когда Дарг со спешащим следом Яриком подошел к Турану, тот уже оживленно общался с вооруженным алебардой воином в синем плаще и соколом на нагруднике. Второй зевал около перекрывающей дорогу загородки.

— А вот и мой друг Дарг. Он мне неплохо помог, когда мои воины сражались с бандой этого Кургаза, да будет он вечно ожидать в Бездне нового воплощения! — многозначительно поблескивая глазами, заметил Туран.

Дарг учтиво кивнул.

— Кстати, уважаемый. Я бы хотел поблагодарить вас за отличное путешествие и попрощаться. У нас есть некоторые дела в Карголе, — вежливо начал он.

Туран недовольно засопел. Судя по всему, он имел на Дарга некоторые виды и столь скорого расставания не желал. Ярик помнил, сколько усилий прилагал купец, чтобы оставить Дарга в караване, но, кажется, Туран все-таки умел уважать чужое решение. Он только произнес:

— Уважаемый Дарг, вы все же подумайте о моем предложении по поводу службы. Я буду в Карголе два дня, и если надумаете, то приходите, всегда буду рад!

Дарг благодарно кивнул и обратился к стражнику:

— Кстати, почтенный, вы не знаете, где здесь находится ближайшая оружейная лавка?

— На улице Зеленых глаз, — важно ответил стражник. — Но только не забудьте про въездную пошлину! — Он немного помолчал и добавил: — Почтенный господин!

Дарг паузу заметил, но не подал виду, только спросил:

— Сколько?

— Медяк со свободного и пять с раба! — Стражник жадно облизал губы.

Похоже, сумма была изрядно завышена. Об этом можно было судить по взлетевшим бровям Турана, хотя в разговор он вмешиваться не стал, считая, что все имеют право на свой маленький заработок и личное дело каждого не позволять выжимать из себя соки. Смолчал и Дарг, он не спеша достал из потрепанного кошеля шесть небольших кругляшей, передал стражнику и, кивнув Турану, пошел по дороге вперед. Ярик потрусил следом. Дожидаться, пока отодвинут загородку, они не стали: Дарг поднырнул под бревно и заспешил дальше. Ярик понял, что хозяин имел вполне определенный план действий.

Дарг шел быстрым уверенным шагом, то и дело поводя головой из стороны в сторону, будто гончая на охоте. Иногда воин и его раб срывались на быстрый шаг, почти бег. Таким образом они достигли входа в город очень и очень быстро.

Опять представления Ярика о городах с крепостными стенами оказались пустыми домыслами. Как и несчастный Полот, Каргол походил на обычный городок Земли, только без многоэтажек и электричества. Опять сначала пошли деревянные лачужки, постепенно сменяющиеся добротными домами из камня. Тогда же обычная, что называется, грунтовая дорога сменилась брусчаткой. На домах появились красочные вывески с надписями и картинками. Читать на гральге Ярик не мог, но смысл надписей улавливал по рисункам. Ну или он надеялся, что улавливал! Хотя, с другой стороны, только Темные боги ведают, что имел в виду неизвестный художник, изобразив кнут и голую девушку. Что это улица Наказаний или Запретного плода?

— Уважаемый, вы не подскажете, где здесь находится улица Зеленых глаз? — поинтересовался Дарг у встретившегося им по дороге деда.

— О, господину надо пройти по улице Королевской любовницы еще с десяток домов, затем повернуть налево — это улица Бедности, а уж она упирается в улицу Зеленых глаз!

Дарг вежливо поблагодарил и столь же вежливо поинтересовался:

— Позвольте, а где эта улица Королевской любовницы?

Дед посмотрел на него как на умалишенного.

— Сынок, да ты же по ней идешь! — Сказав это, дед побрел своей дорогой, бормоча себе под нос что-то о вопиющей безграмотности современной молодежи.

Дарг посмотрел на табличку с кнутом и девушкой, потом ошарашенно на Ярика и пошел дальше. Ярик поплелся следом, столь же недоуменно покачивая головой.

«Какие-то извращенные здесь короли!» — Это было единственное, о чем он мог думать.

Наконец они свернули на другую улицу, как и посоветовал им прохожий. Не сговариваясь, что хозяин, что его раб одновременно зашарили глазами в поисках таблички с рисунком и названием. Нашли… И посмотрели друг на друга — там был изображен нищий с протянутой рукой, все верно, но вот беда, дом, на котором висела табличка, вполне подошел бы Парсану в качестве загородной резиденции. Остальные дома на этой улице будто старались перещеголять друг друга в пышности и роскоши. Колонны, статуи, разнообразные портики и арки — никакой бедностью здесь и не пахло. Дарг пожал плечами, пожелал всем горожанам провалиться в Бездну и затопал вперед.

Улица Зеленых глаз никаких подобных сюрпризов не принесла. На табличке были изображены именно зеленые глаза — их уж не спутаешь ни с чем. Теперь осталось найти лавку оружейника. Вот тут-то была небольшая проблема. Судя по всему, эту улицу облюбовали разнообразные торговцы. Здесь были кондитеры, пекари, портные, один трактир, лавка юриста и писаря… Много всего здесь было! Пришлось опять останавливаться и спрашивать добрых людей. Те отнеслись к расспросам довольно доброжелательно и сразу же указали нужный дом. На нем висела табличка с бычьей головой.

«Вот уж никогда бы не догадался!» — уже раздраженно подумал Ярик. Что-то такая цивилизация начала его злить.

А Дарг, уже не чинясь, открывал дверь, предварительно кивком приказав Ярику следовать за ним. Тихо тренькнул колокольчик, и они оказались в просторном помещении с двумя окнами, забранными настоящим стеклом. Ярик уже начал сомневаться в том, что это такое уж Средневековье. Насколько он помнил историю, на Земле такие окошки мог себе позволить не всякий король!

— Что желают добрые господа… господин! — быстро поправился внушительный мужик лет эдак сорока.

Невысокий, ниже Ярика на голову, встретивший их человек имел впечатляющее телосложение. Такой широкой груди и таких бицепсов Ярик еще не видел! Одет человек был в простую кожаную безрукавку и штаны — ничего особенного. Единственное, что привлекало внимание, это широченный пояс из темно-коричневой кожи, усеянный металлическими бляхами.

— Я бы хотел предложить уважаемому хозяину некоторые предметы. Не самого лучшего качества, но достойные продажи…

Человек предостерегающе поднял руку:

— Погодите, почтенный. Моего отца, Бишара Цвара, сейчас нет. Он в мастерской. Поэтому если вам нужен именно он, то подождите до вечера. — Дождавшись заверений в том, что именно хозяин гостям не нужен, человек продолжил: — Ну тогда я — Фавокл Цвар, к вашим услугам.

— У меня есть оружие, которое требуется срочно продать. — Дарг повернулся к Ярику. — Дикарь, покажи.

Ярик опустил мешок на пол, оглядываясь в поисках места, куда можно было бы выгрузить содержимое.

— Сюда! — Фавокл указал на толстую дубовую стойку.

И Ярик принялся методично опустошать мешок. На стойку легли три топора, кинжал, четыре ножа. Закончив, молодой раб отступил на шаг назад. Дарг вопросительно поднял глаза на Фавокла. Тот не спеша подошел к стойке и начал перебирать оружие, оглядывая его со всех сторон и что-то бормоча себе под нос. Чуткий слух Ярика выхватывал только некоторые слова.

— Топоры! Дерьмо мархуза, а не топоры!.. А ножи?! Кто так кует сталь?! Я сопляком лучше ковал! — Весь облик сына оружейника говорил о крайнем презрении к предложенному товару. — Один фарлонг!

Дарг сделал вид, что ослышался:

— За что-то одно?!

Теперь пришла очередь Фавокла недоумевающе поднять голову.

— За все! Этот хлам и того не стоит…

Дарг дернул щекой и твердо сказал:

— Пять фарлонгов!

— Что?! Да ты меня за сопляка, что ли, держишь?! — сорвался на крик Фавокл. Для подтверждения своих слов, в качестве наиболее веского аргумента он со всей дури бухнул кулаком по стойке. Весь не самый легкий товар подпрыгнул. Дарг не повел и бровью, все так же выжидательно продолжая смотреть на оружейника. Тот тяжело вздохнул и предложил:

— Фарлонг и два келата!

— Я терпеть не могу торговаться, поэтому снижу цену один-единственный раз. Ясно?! Моя цена три фарлонга!

— Да ты в своем уме, кочевник?! — медведем взревел Фавокл. — Кому я потом эту рухлядь продам?! Может, мне просто подарить тебе три фарлонга?

Дарг торжествующе хмыкнул и протянул руку к кинжалу.

— Довольно странно называть рухлядью в числе прочих кинжал, кованный в собственной кузне! Ты не находишь? — Дарг повернул кинжал так, чтобы хорошо было видно клеймо в виде бычьей головы, одно в одно повторяющее изображение с вывески.

Ярик несколько разочарованно ухмыльнулся, причем разочаровывался он в себе — он ведь видел это самое клеймо, а вывод не сделал! Но, судя по всему, неловко было не ему одному: Фавокл словно стал еще меньше ростом. Его плечи поникли, выражение каменного доселе лица было как у побитой собаки.

— Бездна! — выдохнул он.

— Ну так как? — тихо поинтересовался Дарг.

— Два фарлонга и три келата? — неуверенно предложил несколько растерявшийся Фавокл.

— Три фарлонга, три! По рукам? — Дарг не отступал.

— По рукам! — обреченно кивнул Фавокл.

Пока оружейник, сокрушенно качая головой, отсчитывал золотые (хотя чего там отсчитывать? Три ведь штуки!), Дарг поинтересовался, нет ли в городе общественных купален. Ярик, разинув рот, посмотрел на Дарга. Нет, конечно, Ярик и сам понимал, что от них разит, как от стада быков, но чтобы это понимал кочевник?! Судя по расширившимся зрачкам Фавокла, тот тоже был немало удивлен.

— На улице Блудниц. — И, предвосхищая следующий вопрос, он добавил: — Пройдете до конца этой улицы. Там будет трактир. От трактира идут три дороги, та, что слева, это и есть улица Блудниц. В самом ее конце и находятся купальни.

— А почему она так называется-то? — задал Дарг тот самый вопрос, что вертелся на языке у Ярика.

Фавокл загоготал:

— А ты как думаешь? За это самое! Там и купальню построили, чтобы далеко не ходить! И до трактира недалеко, а в нем на втором этаже комнаты есть!

Дарг испытующе посмотрел на Фавокла и поинтересовался:

— А трактиром конечно же владеет твой брат?

— Да нет, нет. Брат по кузнечному делу, — засмущался здоровяк. — Трактиром владеет отцов брат, дядя мой то есть…

На этом Дарг сгреб монеты и, коротко поклонившись, устремился к выходу. Ярик с пустым мешком — за ним. Выйдя на улицу, как это ни странно, Дарг направился не к упомянутому трактиру, а в сторону, откуда они пришли. Ярик решился на вопрос:

— Хозяин, а к…

— К портному! — прервал раба Дарг. — Надо нормальной одежды купить. В таком виде только за нищих и принимают. — Дарг со злостью дернул себя за рубаху. — Да и надоело в одежде мертвяков ходить! Противно!

Ярик согласно кивнул, в глубине души надеясь, что и ему что-то перепадет от щедрот хозяина и проклятые штаны будут заменены на новые.

— Вот и портной!.. Наверное, — произнес себе под нос Дарг, остановившись перед вывеской с изображением рубахи и ножниц.

Ярик блаженствовал. Теплая вода ласкала кожу, снимая напряжение и усталость. Пряный запах ароматных солей туманил голову.

«Так бы и лежал вечно», — зажмурившись, словно обожравшийся сметаны кот, лениво мечтал Ярик.

У каждого купающегося был свой небольшой мраморный бассейн вроде ванны. Теплую воду носили рабы. Как успел заметить наблюдавший за ними из-под прикрытых век Ярик, ни один из них не был повязанным. Это хорошо видно по отсутствию магической ауры над их ошейниками. Эти же самые рабы растирали кожу, мыли голову. Обслуживание на высшем уровне. Даже тот факт, что Ярик — раб, никого не смутил. Если за человека заплачено, то обслуживать его будут, не обращая внимания на то, кто он по положению.

В соседней с Яриком мраморной ванне лежал Дарг. Судя по расслабленному выражению его лица, он был на вершине блаженства. Хотя, как отметил про себя Ярик, саблю он положил совсем рядышком, чтобы в случае чего далеко не тянуться.

Ярик провел рукой по когда-то лысой голове, на которой уже отрос приличный ежик волос.

— Сейчас пойдешь к цирюльнику! — Голос Дарга заставил Ярика вздрогнуть. — У тебя как раз должны быть несколько медяков.

— Господин, а может, лучше поберечь деньги? — нехотя попросил Ярик. — Вон эти рабы ходят с длиннющими волосами, и ничего! — Опомнившись, Ярик зачастил: — Но я конечно же не смею спорить…

— Они обычные рабы, а ты Повязанный Темным ошейником. Так нужно! Я все сказал! — Дарг поднялся и пошлепал в большой общий бассейн.

Ярик вздохнул и погрузился в воду с головой, смывая пену. Надо так надо…

Цирюльником оказался добродушный дед, развалясь сидевший на деревянной лавке. На него Ярику указал один из рабов.

— Чего, милок, побриться хочешь?

Ярик молча провел рукой по голове и щекам.

— Ага! Налысо, значит? Так бы сразу и сказал, — вытащив откуда-то маленький ножичек и перерезав волосок из собственной бороды, пробормотал дед.

Работал он быстро и ловко. Нож невесомо скользил по коже, не оставляя даже мельчайших порезов. Не было и больно. Сравнение с Дуканом этот старый цирюльник выигрывал без всяких натяжек. Вся процедура заняла не более десяти минут.

— Ну вот, милок. С тебя два медяка, — окинув Ярика удовлетворенным взглядом, объявил дед.

Ярик вздохнул и отсчитал запрошенное. Дарг заплатил за двоих при входе в купальни шесть медяков, а тут какое-то бритье целых два. У Ярика теперь оставалось всего два медяка…

Молодой раб направился назад. Около сложенных стопкой вещей уже стоял Дарг и одевался. Понятно, что в этот раз он облачался в обновки, купленные у портного. Это были крепкие кожаные штаны, белая рубаха, кожаная же куртка и ремень. Одевшись, Дарг сделал несколько вращательных движений руками и присел. Ярик же про себя отметил, что выглядит тот стильно.

— Побрили? — зачем-то спросил Дарг, надевая новые кожаные охотничьи полусапоги.

Ярик кивнул и начал натягивать на себя предназначенную ему одежду. У него все было попроще. Штаны из грубой ткани, идеально подходящие для путешественника, плотная рубаха на шнуровке с открытой шеей и крепкие ботинки на толстой подошве, для надежности грубо прошитые дратвой. Ботинки, как и сапоги, купили у сапожника. Вообще, с одеждой им повезло. Оба они отнюдь не богатырского телосложения, и готовая подходящая одежда нашлась легко. За все Дарг заплатил три келата. Себе он купил еще одну рубаху, а для Ярика крепкий мешок с лямками.

— Пошли, — буркнул Дарг и двинулся вперед. Теперь рядом с саблей и кинжалом у него висел плотный кожаный мешочек, в котором позвякивало все их богатство.

Ярик кивнул и забросил на плечо пока еще легкий мешок. В руках он нес их старую одежду.

— Это тряпье отдашь за пару медяков старьевщику. У него лавка напротив купален, понял? — обратился к Ярику Дарг у выхода. — Я буду в трактире.

Ярик опять кивнул. Рабство научило его немногословности.

Ярик встал перед входом в трактир и, задрав голову, посмотрел на вывеску. Какой-то толстяк с опухшей мордой и увесистой дубиной в руках, очевидно, должен был соответствовать названию трактира — «Благородный разбойник». Правда, что именно, дубина или морда, символизировало благородство, Ярик не понял. Да и изнутри доносились отнюдь не благородные звуки. Судя по ругательствам и шуму, там кому-то как раз били морду. Ярик вздохнул и шагнул внутрь.

Трактир встретил его полумраком, который разгонял свет из тройки маленьких окошек и пары люстр под потолком. Хотя что там за люстры — так, пара деревянных ободов со свечами.

Большая часть столов была сдвинута поближе к стенам, и сидящие за ними посетители азартно стучали кружками по столешницам, выкриками подбадривая трех дерущихся человек в центре. В дальнем углу за стойкой стоял дородный хозяин и, столь же азартно поблескивая глазами, протирал кружку.

А дрались, как почему-то сразу и подумал Ярик, Дарг и два каких-то мужика звероватого вида. Детины были те еще. У обоих лица, а скорее — морды, разбиты в кровь, и они ее то и дело утирали рукавами. Дарг же совершенно цел, и то, что он не разделал своих соперников под орех, объяснялось лишь тем, что драка началась только что. Видимо, задирать чужаков здесь считалось нормой. Радовало, что оружия никто не обнажал.

Ярик застыл в проходе, ожидая развязки, справедливо посчитав, что помощь хозяину не требуется. Тот, похоже, тоже так считал. Подскочив к одному из противников, он схватил его за запястье и, почти не прилагая никаких усилий, вывернул ему руку самым немыслимым образом. Бедняга взвыл и согнулся в три погибели, припав к полу одним коленом. Второй бросился товарищу на помощь и прозевал мощный пинок под колено. Грохот падения оказался впечатляющим. Первый же, получив удар в основание шеи, полетел следом. Мужик с ушибленной ногой попытался встать, поминая всех богов — как Темных, так и Светлых, но заработал удар в висок и, закатив глаза, упал поверх своего товарища.

Дарг выпрямился и, найдя взглядом Ярика, указал на свой кошелек, потом на поверженных противников и проследовал к свободному столику. Ярик понятливо кивнул и, подойдя к недвижимым телам, начал освобождать от тяжести кошельки любителей кабацких драк.

— Это че это он делает?! — протестующе возопил один из завсегдатаев трактира.

— Забирает мою добычу! — невозмутимо ответил Дарг и подозвал хозяина.

Тот не спеша подошел и поинтересовался:

— Надеюсь, они живы?

— Обижаешь, хозяин, — протянул Дарг.

В этот момент к столу подошел Ярик и сгрузил на стол кошели.

— Надеюсь, никто не против? — поинтересовался Дарг, подняв взгляд на хозяина.

— Здесь придерживаются старых обычаев, — равнодушно пожал плечами хозяин. — Они сами нарывались. Что будете заказывать?

Дарг, немного подумав, заказал каши и мяса на двоих. На вопрос о вине подумал и отказался. Заказал пиво.

К этому времени на полу завозились поверженные мужики. Охая и ахая, бросая по сторонам злые взгляды и матерясь себе под нос, они тихо выскользнули из трактира.

— Ну вот, а то кочевник, да еще грязный! — широко осклабился Дарг, который, похоже, получал искреннее удовольствие.

Ярик внимательно взглянул на хозяина и понял, что Дарга явно тяготили обязанности вождя и теперь он впервые задышал свежим воздухом свободы. Ярик улыбнулся и принялся за остывающую кашу, которая ну очень сильно походила на гречневую.

Обед, а скорее, ужин прошел в молчании. Даже присутствующие перестали обращать на них внимание, дав возможность спокойно отдохнуть. Зал постепенно заполнялся посетителями, зашедшими пропустить стаканчик-другой после рабочего дня. Появились и девицы в мало что скрывающих одеждах. Дарг откинулся на стуле и подозвал служанку.

— Наверху есть две комнаты? — поинтересовался он.

— Да, господин. Есть. Это будет стоить серебрушку, оплата поутру.

— Я сниму обе.

После этого он встал и не спеша направился к лестнице. Ярик — следом, довольно сильно позевывая и удивляясь про себя странной щедрости хозяина. У лестницы их уже ждал пацан, который пообещал проводить господина с его рабом в комнаты.

Остановившись около первой двери, пацан сообщил, что вот эта и следующая и есть искомые комнаты.

— Слушай меня, у стойки сидели две девицы. Попроси рыжую подняться в мою комнату, а черноволосую в ту. Понял? — Дарг вложил в руку мальчишки медяк.

Тот умчался прочь.

— Отдохнешь и расслабишься этой ночью, — ответил на недоумевающий взгляд Ярика Дарг.

Ярик, который не слишком-то жаловал всяких там шлюх, с удовольствием бы отказался, но перечить хозяину не мог. Надо же, хозяин умел быть благодарным за спасение жизни. Хотя, конечно, несколько специфическим образом.

Оказавшись в своей комнате, Ярик только начал раздеваться, когда в дверь проскользнула миниатюрная фигурка… Он попытался открыть рот и что-то сказать, но маленькая ладошка легла на его губы — в словах не было нужды.

А потом было безумство. Кровь и смерть, жизнь на краю и дыхание Бездны постоянно подтачивали душу Ярика, порождая темную волну, что сдерживалась только тисками воли… И вот волна выплеснулась вовне, тесно переплетясь с инстинктами, вновь и вновь вознося двух человек на вершину блаженства. Ярик вел себя так, словно эта женщина была последней в его жизни. Он пил ее, как пьют дорогое вино, стараясь насладиться каждым глотком, продлить сладостные мгновения…

ГЛАВА 28.

Проснулся Ярик от ощущения пробегающего по лицу солнечного зайчика. Он задвигал лицом, шумно задышал и открыл глаза. Пора вставать! Под ухом раздавалось тихое сопение. Ярик повернулся и увидел спящую черноволоску. Она уткнулась носом в плечо Ярика и досматривала ночные сны.

— М-да, такого со мной еще не было, — вспоминая вчерашнее, протянул Ярик и, осторожно встав, начал одеваться.

Как обычно, эта процедура заняла у него считаные мгновения. Теперь подхватить мешок и пойти взять денег у хозяина. Сколько стоит такая ночь, Ярик не знал, да и денег у него не было.

Ярик тихо отворил дверь и столкнулся нос к носу с Даргом.

— Готов? — спокойно спросил тот, предварительно окинув Ярика уважительным взглядом.

— Да, хозяин. Вот только…

— На, — произнес тот, протянув две серебряные монеты. — Как я понял, она стоила того.

Ярик благодарно кивнул и, вернувшись назад, положил монеты в изголовье кровати. Девушка так и не проснулась, разметавшись теперь по всей постели. И Ярик, не оглядываясь, пошел к выходу.

У стойки уже стоял хозяин, протирая неизменную кружку и распекая за что-то служанку. Увидев постояльцев, он выпрямился и доброжелательно кивнул, не спуская с них испытующего взгляда: не сбегут ли не заплатив. Дарг направился прямо к хозяину:

— Почтенный, нам бы хотелось взять снеди в дорогу. На три-четыре дня для двоих.

Хозяин «Благородного разбойника» кивнул и крикнул служанке поторопиться. Та схватила протянутый Яриком мешок и умчалась на кухню.

Дарг же завел с трактирщиком разговор о пути в Глорт. Тот довольно обстоятельно отвечал на вопросы, для наглядности расписывая поверхность стойки мокрым пальцем. Ярик расслабленно облокотился о стол, не слишком прислушиваясь к разговору.

Прибежала служанка с сильно потяжелевшим мешком и вручила его Ярику, после чего стремглав убежала назад. Дарг сумрачно посмотрел на Ярика, затем потеребил завязки своего кошелька и, мучительно вздохнув, принялся отсчитывать причитавшиеся трактирщику деньги. Тот заметно повеселел, лаская взглядом растущую горку монет.

— Пошли! — зло буркнул Дарг и направился к выходу.

Уже выйдя из трактира и быстро шагая по улицам по направлению к восточной части города, Ярик поинтересовался:

— Чем недоволен мой господин?

Тот гневно засопел, заиграл скулами.

— У меня не хватит денег даже на одного тирра! Поэтому придется идти пешком. Двенадцать дневных переходов! — Дарг забормотал под нос какие-то ругательства.

— А может, на повозке кто довезет? — с затаенной надеждой поинтересовался Ярик. — Господин заплатит и…

Дарг повернулся к рабу и испепелил его взглядом.

— Только дикарю вроде тебя придет в голову мысль о том, что между столицей засиженного мухами Узза и этой дырой есть постоянные пассажирские перевозки. Единственная связь — это купеческие караваны, но просто так нас не возьмут… Да и сам я не хочу. Так что пойдем пешком! — грозно сдвинув брови, оповестил хозяин.

Ярик понятливо кивнул.

Шел где-то пятый день пути, когда в душе у Ярика задрожала какая-то струнка. Кто-то знакомый, почти родной находился совсем близко. До Ярика даже доносились отголоски едва ли не щенячьей радости этого существа. Что-то маленькое, но очень быстрое догоняло двух путников. Не сбавляя шаг, молодой раб оглянулся на Тасс — местное солнце, — судя по всему, вечер, а значит, и стоянка будет через пару часов. Ярик поправил лямки никак не желающего худеть мешка (они старались пополнить запасы провизии в каждой деревне, благо их внешний вид не вызывал теперь никаких опасений) и чуть прибавил шаг, догоняя заспешившего Дарга. Неведомый преследователь, судя по ощущениям, не нес никакой опасности, и Ярик пока выкинул его из головы. Как догонит, так все и прояснится!

Дарг все так же неутомимо шагал впереди. Жара и пыль словно даже и не донимали его. Единственная уступка, которую он сделал природе и своему телу, это то, что еще в первый день снял куртку. Нет, он конечно же смотрелся в ней очень эффектно, но идти по жаре в куртке, если даже Ярик проклял тот день, когда Дарг купил ему рубашку, — это просто глупость. Ярик вспомнил, как он робко попросил хозяина разрешить снять рубаху и как получил строгую отповедь по поводу пристойности облика раба уважаемого хозяина. Из перемежаемой ругательствами речи Дарга Ярик сделал вывод о том, что ходить обнаженным или частично оголенным страшный позор для человека в здешних местах. Даже для раба…

— Привал! — коротко, как он делал это на протяжении последних дней, сказал Дарг и свернул с дороги на небольшую, но симпатичную лужайку.

Ярик встрепенулся. Как всегда, когда ты крепок и вынослив, а на душе ясно и светло, время пролетело незаметно. Уже вечерело. Ярик привычно скинул мешок на выбранное хозяином место и сразу же отправился за ветками для костра. Эта дорога считалась спокойной, и можно было себе позволить не таиться.

Вернувшись через полчаса с увесистой вязанкой сухих веток (в качестве веревки Ярик использовал подвернувшуюся под руку плеть какого-то растения), Ярик застал уже подготовленный для костра котелок. В походе хозяин не особо следил за иерархией.

— Господин, откуда вода? — с любопытством поинтересовался Ярик. Обычно приходилось искать подольше.

В качестве ответа Дарг махнул рукой куда-то в сторону. Ярик прислушался и действительно ощутил в том направлении свежую силу маленького родника.

— Чего встал? Разжигай! — немного раздраженно буркнул Дарг, копаясь в мешке.

Наступал самый неприятный момент — разжигание костра. Ярик усмехнулся. А ведь когда-то для него даже костер разжечь было проблемой. А теперь ни спичек, ни зажигалок. Кремень и трут — вот друзья местных любителей лесных путешествий. Встав на колени, Ярик начал высекать искры. Вот затлел трут. Теперь аккуратно подложить мелкие щепочки и осторожно подуть, раздувая еще робкие язычки пламени. Готово! Теперь обложить мелкими веточками, постепенно подкладывая все более крупные… Тут целая наука. Сколько он получил затрещин от Дукана еще там, у кочевников, пока не научился все делать правильно!

— Каменный век! — после каждой такой процедуры бормотал на уже начавшем забываться русском молодой раб. На его осторожные вопросы о более прогрессивных способах разжигания огня ему пару раз намекнули на какие-то палочки-зажиги, которые стоят бездну денег…

Вода в котелке закипела очень быстро, и теперь Ярик пытался сварганить что-то вроде похлебки, используя подобранные корешки, остатки мяса и какой-то крупы. Обязанность по готовке лежала на нем все время путешествия, но, судя по страдальческим гримасам хозяина перед каждым обедом, тот был от этого не в восторге. Сам, правда, готовить не пытался — видимо, не умел и так, поэтому каждый обед Ярик наблюдал перекошенное от отвращения лицо и слышал гневное сопение.

— Надо рецепт запомнить. Пленников пытать самое то! — нарушил молчание Дарг, шумно прихлебывая из ложки. — Хотя на этот раз получше. По крайней мере, не лезет назад, как в первый раз.

Ярик благодарно кивнул. Денег было мало, приходилось экономить, вот он и приправлял похлебку кореньями да травами, экспериментальным путем узнавая воздействие их на организм. Радовало, что хоть опасные для жизни он отличал интуитивно.

Как только ложки заскребли по дну котелка, Дарг сыто откинулся на спину, предоставляя Ярику возможность самостоятельно очистить котелок. Тоже не слишком приятная работенка. Чистка котелка песком в холодной воде приводила Ярика в ярость. Сразу вспоминалась давнишняя назойливая реклама о том, что их средство даже в холодной воде отчистит любую посуду…

Наконец все труды завершены, и Ярик возвращается к костру. Сумерки уже давно окутали землю и теперь готовились уступить дорогу тьме ночи.

— Второе дежурство за тобой, — заметил Дарг, устраиваясь спиной к огню.

Убедившись в способности Ярика быть бдительным, он стал доверять ему самое тяжелое дежурство — утреннее. Именно в это время сильней всего хочется спать, и утром наиболее активна лесная нечисть, что тоже норовит не воевать с полным сил путником, а растерзать полусонного и ничего не понимающего человека. Ярик согласно кивнул и, буркнув себе под нос нечто непочтительное, повалился на ворох заблаговременно притащенных свежих веток. И провалился в темные омуты сна, не забивая себе голову воспоминаниями или лишними мыслями…

Несмотря на все те тяготы, что он перенес в этом мире, Ярику по-прежнему было невыносимо тяжело вставать. Вот и сейчас, когда Дарг растолкал его и, посулив оторвать башку, если заснет, повалился на нагретое место, Ярик стоя зевал так, что возникла опасность вывиха челюсти. Костерок еле тлел, и, поежась, Ярик подкинул пару веток. Было где-то часа три утра, и в одной рубашке не казалось слишком уж жарко. Судя по последнему разговору с хозяином, скоро здесь будет очень холодно. В Степи благодаря могучей магии Древних зима никогда не приходила, здесь же все иначе. А ведь сейчас шла, наверное, десятая седмица лета.

«Интересно, купит ли мне хозяин какую теплую одежду на период холодов? — с грустью подумал Ярик. — До чего же мерзко ощущать себя вещью!».

Ярик в первый раз за несколько седмиц скользнул в глубины своего разума и ощупал угнездившийся там клубок чужой магии. Работы было еще очень и очень много. И когда ею заниматься? Все в пути и в пути. Ни одной свободной минуты. Все силы приходится отдавать походу. Даже сейчас, когда он один, нет никакой возможности войти в глубокий транс — ночные стражи придуманы не из прихоти!

Ярик нехотя открыл закрывшиеся было глаза и огляделся вокруг. Причем под «огляделся» следует понимать высшее напряжение всех его чувств, мигом охвативших всю полянку, где расположились странники. Ярик буквально впитывал ночной мрак, просеивая через сито своего восприятия, выискивая малейшую опасность. Он сел и ровно задышал. Именно так он провел множество ночей в Смертельном Лесу. Правда, для полноты впечатлений следовало залезть на дерево повыше, но это было бы уже лишним. Никакой опасности нет…

Тут Ярик чуть не подскочил на месте. Идиот! А откуда же тогда ощущение мягкого взгляда в спину? Он не походил на стальной выпад приготовившегося к броску хищника, не походил и на прицеливающегося, для удобства прикрывшего один глаз лучника. Но и ведь на взгляд праздного зеваки он не походил! Хотя откуда здесь зеваки?

Ярик, стараясь не привлекать внимания, попытался осторожно выделить искорку чужого внимания и определить местонахождение наблюдателя… Похоже, он сидит на высоком дереве на краю поляны. Тут у Ярика возникло какое-то странное ощущение теплоты, оно появилось в глубине его души при мыслях о наблюдателе. На Ярика повеяло чем-то родным, но очень далеким.

Он заинтересовался и попытался сконцентрироваться на этом ощущении. Как Ярик и ожидал, все стало более четким и ярким. Где-то рядом с сердцем появился легонько пульсирующий теплый комок. Ярик мысленно потянулся к нему. Пульсация участилась, а по телу Ярика побежали волны приятного, успокаивающего тепла. И тогда Ярик сформировал импульс доброжелательства и попытался погрузить его в центр этого пульсирующего комка рядом с сердцем…

И события понеслись вскачь. От наблюдателя на дереве раздался взвизг, и нечто темное и стремительное зазмеилось по стволу к земле. Вот оно уже укрылось в траве. Ночное зрение Ярика только и выхватило острую клиновидную головку и вытянутое, покрытое мехом тело. По траве помчался маленький бурун. Мгновение, и в руки напрягшегося было Ярика прыгнуло мохнатое тело какого-то зверька. От неожиданности Ярик даже не успел отреагировать, как неизвестный зверек уже сидел у него на плече и тыкался мокрым носом в щеку. А сквозь барьеры собственных чувств пробивался водоворот чужих. Здесь были восторг, обожание, счастье сопричастности и снова восторг.

В мыслях Ярика забрезжило смутное воспоминание о чем-то маленьком и столь же стремительном, что отправилось на поиски Большого. Эти сны-грезы то и дело вторгались в собственные сны Ярика.

— Малыш, зачем же я тебе понадобился? И почему мы с тобой связаны? — Едва шепча губами, Ярик погладил извивающегося зверька по гибкой спинке.

Тот счастливо заверещал и попытался исполнить на плече у человека джигу.

— Тише, тише, — шепнул Ярик, считающий, что Даргу совсем не нужно знать про всяких ручных зверей его раба.

И тут чужая мысль начала настойчиво стучаться в закрытые врата его разума. Ярик вздохнул и раскрыл свои чувства навстречу.

Перед его внутренним взором замельтешили картинки. Вот очень страшно, потому что матери нет, а злой-страшный-длинный уже рядом с гнездом. А казавшаяся ранее такой надежной пелена, что отгораживала тебя от мира, стала тонкой и хрупкой. Но вот твой враг устремляется куда-то вниз, а выход из гнезда становится неестественно большим и светлым… Ты же продолжаешь биться о барьеры, которые отделяют тебя от мира, норовя вырваться наружу. И вдруг мир завертелся кувырком, и ты ощущаешь мгновения полета, не успевая даже испугаться. И кто-то большой и теплый подхватывает тебя. Большой, сильный, надежный — друг. Разрушается пелена, и ты впервые в жизни открываешь глаза, и твой взор встречается с взором спасителя, и сразу ощущаешь, как незримые узы связывают твою душу с этим существом. И какая-то волна заставляет тебя укусить спасителя за палец, почувствовать вкус его крови, крови, что скрепит народившиеся крепчайшие узы…

— Так, значит, ты тот маленький паршивец, что цапнул меня за палец? — забормотал Ярик, почесывая зверька под нижней челюстью. — А ты вырос, даже сильно вырос! — И тут Ярик все понял. — Погоди-ка, так получается, что ты бежал из Леса? О боги Бездны! — Последнее Ярик произнес с запоздалым страхом.

Сразу же нахлынули воспоминания о словах Глорха — маленького урга, или, как здесь говорят, гоблина. Подобных зверей он называл словом «кайфат». И говорил он о них как об опаснейших созданиях. А теперь этот смертельно опасный зверь сопит ему в ухо и так и норовит заглянуть в глаза.

— Назову тебя Руалом. По-ургски это Ночной Прыгун! Да, я назову тебя именно так! Надеюсь, ты не возражаешь? — Ярик опять обратился к похожему на горностая зверю, перемежая мысленную речь словами вслух и наоборот.

Волна тепла, восторга и доверия была ему ответом. Обретший имя зверь продолжал лучиться радостью.

В это время заворочался Дарг. Уже занимался рассвет, и хозяин начал просыпаться.

«Прячься в кустах», — послал Ярик мыслеобраз Прыгуну. — «Когда мы пойдем, иди следом. Понял?».

Руал фыркнул в щеку человека, легонько укусил его за мочку уха и стрелой умчался к кустам.

— Что тут происходит? — От костра раздался сонный голос Дарга.

— О, хозяин, ничего такого, — разведя руками, произнес Ярик. — Тут какой-то зверь в кустах шуршал, вот я его и пытался подманить.

— И как? — позевывая, продолжил расспросы Дарг.

— Ну он сначала подбежал, а потом попытался меня укусить и скрылся вон в тех кустах, — показал рукой Ярик.

— А ты что делал, стоял и зевал?! — Дарг неожиданно озлился. — Этот зверь тут шастал туда-сюда, а ты даже не попытался его подбить хотя бы своим топором?!

Ярик, не ожидавший подобного поворота дела, смиренно молчал. Изредка, при особо громких выкриках, пожимал плечами. Неожиданно он почувствовал волну агрессии со стороны кустов, где скрылся Руал. Судя по ощущениям, тот собирался напасть на ругающегося Дарга.

«Тихо, Прыгун! Тихо! Не сметь!» — мысленно вскричал Ярик. Волна протеста пришла к нему в ответ, но атаки не последовало. Ярик вытер выступивший пот. Слова Глорха о смертоносном маленьком звере не выходили из головы.

Дарг же, выпустив пар, в раздражении сплюнул и коротко приказал:

— Займись завтраком! И ради Юрги, сделай его сегодня хотя бы чуточку более съедобным!

Сам же он подхватил саблю, кинжал и вышел на середину лужайки. Ярик со свистом втянул в себя воздух и замер около костра. Темные червячки зависти зашевелились в душе. А ведь он почти никогда в своей жизни никому не завидовал! Нет, конечно же иногда возникало мимолетнее чувство зависти из-за чьей-то большей удачливости, но вот такого, как сейчас, не было никогда. Ибо вот уже несколько дней похода Ярик был свидетелем чуда, если чудом можно считать высшую грань искусства, пускай и искусства убивать. Мужчин всегда завораживает все несущее отпечаток хищности, агрессии, а тут была квинтэссенция опасности, средоточие сущности хищника.

Каждое утро Дарг вот точно так же выходил на открытое пространство и начинал танец, танец смерти. Руки, вооруженные кинжалом и саблей, ткали незримый узор, несущий смерть любому, дерзнувшему нарушить его хищную красоту. Прыжки переходили в кувырки и перекаты, Дарг то замирал, то взрывался каскадом умопомрачительных ударов. Перетекал из одной стойки в другую, словно его тело было начисто лишено костей. Все движения были смазанными, нечеткими по причине запредельной скорости. Ярик мог разглядеть их только благодаря собственной способности к скоростному восприятию. Но это были полученные незнамо за какие заслуги способности, а здесь Ярик был свидетелем демонстрации высшего мастерства, того, к чему надо стремиться и чего хочется достичь. В такие моменты душа Ярика словно замирала, а потом камнем ухала вниз, в бездны отчаяния. Это искусство не для рабов!

Ярик еще раз вздохнул и принялся за приготовление завтрака, то и дело норовя взглянуть хоть краем глаза на завораживающее зрелище. На это мастерство хотелось смотреть, как смотрят на пляшущие языки пламени, на текущую воду… Но нельзя. Если после тренировки не будет готов завтрак, то хозяин не похвалит!

Аврас Чисмар резко осадил своего тирра напротив трактира «Благородный разбойник». В который раз подивившись человеческой глупости, он вошел внутрь. Мягкий полумрак и пустой зал свидетельствовали, что этот трактир ничем не отличается в эти утренние часы от таких же заведений на Горхе или Грольде. Хозяин, тихо напевая себе под нос, расставлял стулья. О том, что это хозяин, Аврас понял по довольно объемистому брюху. Такие слугами не работают!

— Доброго утра, почтенный! — Приветственно взмахнув рукой, маг подошел к толстяку.

Тот поднял голову и, прищурившись, посмотрел на вошедшего. Обычная одежда путешественника, покрытая пылью. Взгляд невольно задержался на странно изогнутых потертых ножнах на поясе пришельца. Можно было подумать, что у него там крестьянский серп, если бы не рукоять из дорогой породы черного дерева с инкрустациями из кости. Трактирщик недоумевающе почесал подбородок и ответил на приветствие в духе того, что сегодня действительно доброе утро и он несказанно рад видеть гостя.

— Я ненадолго. Меня интересуют двое путешественников. Мне сказали, что они гостили у тебя. — Последнюю фразу Аврас произнес полувопросительно.

Трактирщик пожевал нижнюю губу и задумчиво протянул:

— Ну не в моих правилах сообщать о постояльцах… — Он прервался, и его глаза цепко выделили вертящийся в пальцах пришельца золотой кругляш. — Хотя, если подумать, то вид у господина более чем представительный, и он, несомненно, не желает зла моим прежним постояльцам, — еще более задумчиво протянул толстяк.

На стол сразу же лег один кругляш, а пальцы принялись крутить следующий.

— Были здесь двое. Дней пять назад. Одеты прилично, но видно, что в обновках. Одежда необносившаяся, новехонькая. Видать, у старого Хасима приоделись. Один из них раб…

— Почему уважаемый так решил? — довольно невежливо перебил человека Аврас.

— Ну как же? На молодом парне был Темный ошейник корда, — как маленькому ребенку, пояснил толстяк.

— Темный ошейник?! Почтенный не ошибся? — Брови мага взлетели ко лбу.

Оскорбленный толстяк даже задышал по-другому.

— Конечно нет! Мне еще отец рассказывал. Темная кожа, по краям цепочка из мелких звеньев. Если приглядеться, то кажется, что вокруг шеи человека чуть-чуть подрагивает воздух, — зачастил он.

«Он! Пришелец из Заар'х'дора!» — Мысль-молния пронзила мозг Авраса. Слава Темным богам, что он зашел в этот город, и дважды слава, что его дернуло спросить про новости. А про убийство разбойника Кургаза и про то, что с этим как-то связаны два пришельца из сожженного Полота, говорили почти все. И Аврас принялся за поиски. Купца Турана он не нашел — тот куда-то отправился по делам, поэтому маг начал обходить трактиры, благо что их оказалось всего четыре. И вот в первом же такая удача!

— Не соблаговолит ли уважаемый описать этих людей поподробней? — Аврас мог быть вежливым, когда хотел.

— Да не очень-то я их и запомнил. Хотя один из них, тот, что хозяин, устроил здесь драку, а потом снял двух девок. Одну взял себе, а другую отдал рабу. Они небось смогут рассказать получше! — довольно уверенно произнес трактирщик, вопросительно поглядывая на монеты.

Аврас кивнул и пододвинул два золотых трактирщику.

— Как мне найти этих девок?

— Да чего их искать? На кухне они сидят! Ночью работы не было, вот и набивают животы. За фигурой не следят! — осуждающе произнес толстяк.

Аврас уже не слушал и быстрым шагом пошел в сторону кухни, в которую могла вести только одна дверь в углу зала. Там действительно сидели две девицы вполне пристойного облика и о чем-то щебетали с кухаркой. Увидев пришельца, женщины замолчали и выжидающе на него уставились. Здесь Аврас нашел общий язык гораздо быстрее. Еще пара монет, и разговор полился в правильном ключе. А тренированный ум Авраса уже процеживал чужие умы в поисках нужных образов.

Через полчаса маг вышел наружу и, довольный, усмехнулся. Волевым усилием он вызвал перед внутренним взором лица этих двух людей. Тридцатилетний или старше воин и молодой раб, чьи черты как-то странно смазывались, не давая точно определить возраст. Ну что ж, Заар'х'дор всегда что-то забирает и дает взамен! Если выживешь, конечно. Аврас еще раз усмехнулся и вскочил в седло. Он теперь имел вполне определенную цель и способ ее достижения — беглецы могли уйти только одной дорогой. А в том, что это беглецы, он не сомневался. В воине он узнал Дарга, пятого сына Сохога, который явно норовил убраться подальше от братской любви Теорна. Тот ведь уже наверняка послал убийц для заверения в своих лучших чувствах.

Аврас хрипло захохотал и ударил тирра пятками. Все-таки в случайности есть что-то притягательное!

ГЛАВА 29.

Дорога до пригорода Глорта прошла для Ярика и его хозяина без особых приключений. Можно сказать, вполне буднично и спокойно. Ни тебе внезапных нападений разбойников, ни неприятностей с местными жителями, которые оказались здесь на редкость забитыми и запуганными.

Ярик шел не спеша, лениво загребая ногами мелкую пыль и хрумкая плодом друла[128] — твердым, кисло-сладким наподобие яблока, только растущим на маленьких приземистых кустиках. Внушительной горсткой этих плодов он разжился в последней деревушке со странным названием Брагино. Хотя почему странное, судя по запашку, что витал над деревней, здесь действительно гнали самогон. Друлы Ярик купил за медяшку у какой-то бабули, что сонно зевала на лавочке у дороги. Этот медяк был последней собственной монетой Ярика. Против подобной траты Дарг не возражал, но почтительно предложенные плоды отверг, презрительно поведя плечом. Так что Ярик теперь шел, с удовольствием вгрызаясь в сочные фрукты, то и дело сплевывая семечки себе под ноги.

С приближением города движение активизировалось. Если на протяжении всего пути их только несколько раз обогнали группы всадников, то теперь то и дело встречались лениво катящиеся телеги с запряженными в них заморенными тягловыми тиррами. Иногда мимо проносились верховые тирры с наглыми наездниками.

Наконец странники подошли и к чему-то напоминающему заставу. Это была деревянная будка непонятного цвета с четырьмя стражниками, что стояли около дороги и останавливали всех двигающихся в город.

— Эй, уважаемый! Сколько стоит проход в город? — вежливо окликнул самого толстого Дарг.

Ярик заметил, как загорелись глаза стражника, как он начал облизывать губы и взглядом выворачивать карманы путников, дабы оценить их платежеспособность.

— Пять гильтов с носа! — наконец выпалил он.

Дарг пожал плечами и отсчитал монеты. Затевать спор не имело смысла. Когда миновали заставу с оживившимися стражниками и отошли на достаточное расстояние, Ярик поинтересовался:

— Господин, куда теперь?

Дарг сумрачно посмотрел на него и процедил:

— На станцию перевозок. Надо узнать цены, а потом в трактир и искать работу!

Некоторое время шли молча, затем Ярик не выдержал и спросил:

— Господин, а почему вы меня не продадите? Ведь за меня можно выручить неплохие деньги, а сейчас вы вынуждены меня кормить…

— Ты мой резерв! — захохотал Дарг. — Тебя я продам, когда будет уже совсем невмоготу, ну и тем более говорят, что корды дороже всего на Грольде. А насчет того, что я тебя кормлю, скоро ты все отработаешь!

Ярик покорно кивнул и выматерился про себя.

Все оказалось не столь радужно, как представлялось поначалу. На каретной станции сообщили, что перевозка двух человек будет стоить пять фарлонгов, а это было для хозяина Ярика просто неподъемной суммой. Ведь нужны еще деньги и для покупки места на корабль в Новом Гиварте! Поэтому беглецам пришлось покинуть станцию, бросив на упряжки с беговыми ящерами прощальные взгляды.

Идя на поводу у обстоятельств, они были вынуждены остановиться в трактире средней руки под названием «Удача скелета». Как и везде, здесь сдавались наверху комнаты, одну из которых и снял Дарг. Этой комнаты Ярик даже не видел, его поселили в сарае рядом с конюшней. Все это плюс сытные обеды обошлись Даргу совершенно бесплатно. За все отдувался Ярик. Его хозяин договорился с Рыгором Тучным — хозяином трактира — о сдаче Ярика внаем. Корд должен был выполнять практически любые работы, а за это они жили и питались при трактире, и при этом кошелек Дарга ежедневно пополнялся парой медяков.

С точки зрения выживания, это был идеальный выход. Но вот взгляды Ярика на это были несколько иными. Наверное, только грешники в здешнем аду так вкалывали! Здесь и слыхом не слыхивали про нормированный рабочий день, безопасность труда и гуманное обращение с рабочей силой. Ярик — раб, и этим все сказано. А если учесть, что этот раб никоим образом не мог сбежать и принадлежал не трактирщику, то вполне можно представить, чем обернулся для Ярика труд при трактире.

Начинался день с подъема в пять утра и уборки в залах. Бормоча себе под нос ругательства, Ярик помогал служанкам мыть полы и выносить помои. Затем его посылали на задний двор нарубить дров. В первый день такой работы Ярик сбил ладони до кровавых пузырей, а спина болела так, словно у него резались крылья. Здоровенный колун, которым молодой раб колол узловатые пни, стал ненавистен на второй день работы. К обеду ему позволялось подкрепиться миской горячей разваристой каши, приправленной мясной подливой, самого же мяса видеть не приходилось. После обеда он должен был бегать с самыми различными поручениями по городу. Сбегать к тому и передать то-то, а затем взять это и отдать этому. Когда у тебя просто лопаются мышцы от перенапряжения, а ты должен мотаться по городу, такая работа воспринимается как обыкновенное издевательство.

Вернуться в сарай Ярику позволялось уже глубоким вечером. Подхватив горбушку хлеба, он заваливался на соломенную подстилку, находясь в состоянии полного истощения — как физического, так и морального. Хозяина он видел очень и очень редко. О том же, что и у того возникли некоторые проблемы, Ярик понял где-то на седьмой день пребывания в «Удаче скелета».

Как раз случилось редкое затишье — когда обед уже прошел, а никаких серьезных поручений еще не было. В такие моменты Ярику вручали метлу и заставляли выметать двор, что было не такой уж и тяжелой работой. Хотя, как с удивлением успел заметить раб, он стал гораздо меньше уставать. Видимо, тело уже начало самостоятельно подстраиваться под изменение нагрузок.

И вот, лениво двигая метлой, Ярик услышал, как тихонько скрипнула калитка, через которую выносили мусор. Он оглянулся и встретился взглядом с Даргом. Того было не узнать — под глазом здоровенный синячище в пол-лица, прихрамывает на одну ногу, на рубахе пятна крови. Ярик отбросил метлу в сторону и подлетел к своему господину, подставляя для опоры плечо.

— Господин! Давайте сядем вот сюда, на бревно! — засуетился Ярик.

Дарг, матерясь сквозь зубы, тяжело осел на указанное место. Тут Ярик заметил, что у хозяина отсутствует оружие.

— Господин, где ваше оружие? — не удержался он.

Дарг отмахнулся:

— В комнате! На эти бои не пускают с оружием!

— Какие бои? — искренне удивился Ярик.

— Рукопашные бои на деньги. Я уже седмицу в них участвую. Бил всех, пока не встретил этого косоглазого! — Далее Дарг перечислил предков этого человека и те взаимоотношения, в которых они находились с тварями Леса.

— И много вы проиграли?

— Почти все, что выиграл за неделю! Семь золотых! Столько стоило участие в том бою. Осталось всего пять… — Дарг опять выматерился и продолжил: — Завтра отлежусь и снова выйду в круг.

Ярик немного помолчал, но все же спросил:

— А может, не стоит? Зачем обязательно передвигаться на карете? Пойдем пешком, глядишь, потихоньку и доберемся.

— Идиот!.. — простонал Дарг. — Да нам же через Саурму идти! Мархузов братец направил своих людей туда в первую очередь. Отвалил кому надо денег, и теперь по всем заставам разослано мое описание. Тамошние маги находят людей просто на спор, чего уж говорить про хорошо оплаченные поиски!

— Тогда какой смысл вообще идти через Саурму? Ведь точно так же вас узнают и в карете.

— Ну и что? Все, кто следует через Саурму в пассажирских каретах, неприкосновенны согласно старому договору с Восточным Кайеном. Ясно?

Ярик кивнул, но расспросы не прекратил:

— Но не опасно ли тогда долго оставаться на одном месте? Нас ведь могут найти.

Дарг не ответил, только помянул всех богов разом и потребовал проводить его в комнату. Явно этот вопрос его также беспокоил.

В тот же день Ярик, лежа на своей подстилке, позвал Руала. Всю эту седмицу Ярик смутно ощущал, как маленький зверь кружил где-то за городом, выполняя последний приказ не покидать Леса. Ярик сконцентрировался и, погрузившись куда-то в район сердца, послал протяжный зов. И сразу же ощутил отголосок чужой радости. Почувствовав, что связь установлена, он послал картинку того места, где находился. В ответ ему пришла волна тепла. Теперь оставалось только ждать.

Поначалу Ярик не собирался засыпать, но усталость подкралась как-то незаметно, и он сам не понял, как заснул. Разбудил его мокрый нос, тыкающийся в лицо, и маленький шершавый язычок, что так и норовил не оставить на лице Ярика ни одного сухого места.

— Ну хватит, хватит, — едва слышно шепнул Ярик. — У меня есть для тебя работа.

Произнеся эти слова, Ярик напряг свое ночное зрение и поймал взгляд зверя. Тот сразу же прекратил извиваться и замер в ожидании.

— Мне надо, чтобы ты пустил меня в свой разум. Ты меня понимаешь? — опять зашептал Ярик, больше даже обращаясь к самому себе.

Эту идею он вынашивал уже несколько дней. Возникла же она, когда Ярик вспомнил про свои сны-грезы, где он ощущал себя в теле Руала и даже отдавал тому некие приказы.

— Ну что ж, будем считать молчание знаком согласия! — хмыкнул Ярик, стараясь подбодрить себя. Это было ему действительно необходимо, так как он с удивлением заметил, что полное сознательное погружение в разум животного несколько нервирует. Более того, оно вызывает внутреннюю дрожь и нечто напоминающее страх.

Ярик глубоко вздохнул и, закрыв глаза, начал погружаться в глубины собственного сознания, ощущая потоки энергий, что текут внутри его организма, и наконец он услышал ровное биение где-то в районе грудины. Оно было странное, словно бы даже двойное. Так должно слышаться биение двух сердец, работающих дуэтом. Ярик попытался вычленить, отрешившись от остальных ощущений, удары меньшего, иллюзорного сердца. Наконец это удалось, и Ярик начал подстраиваться под его ритм. Готово! И, словно бросаясь в омут, Ярик нырнул в глубины маленького сердечка…

Ярик открыл глаза и вздрогнул. У него перед глазами лежал он сам, только голова оказалась подозрительно большой и почти не ощущалось дыхания. Ярик запаниковал — а ну как тело умрет! Он прислушался. Удар, затем тишина. Идут томительные мгновения, мучительно растягиваясь на часы, затем еще один удар. Бьется!

Ярик подпрыгнул на здоровенной груди. Из маленькой пасти раздался писк. Когда Ярик был в своем собственном теле, он не казался себе таким огромным. А где же разум Руала?! Ярик погрузился ненадолго в легкий транс и сразу же нашел разум зверя. Тот не спал и был полностью активен, но никакой паники или страха. Словно происходило именно то, что должно. У Ярика сложилось ощущение, что не он перехватил управление телом зверя, отодвинув хозяина этого тела в сторону, а зверь как бы сознательно поделился возможностями своего разума.

Все, время не терпит! Пора сделать то, что задумывалось! И, стрелой взлетев по стене к маленькому окошку, зверь побежал в сторону небольшой площади Трех основателей, больше известной в городе как площадь Трех толстосумов. Это был район богачей. Здесь жили все те, кто мог заплатить пятьдесят золотых певичке из трактира для богатых за то, что «хорошо пела», и приказать запороть до смерти нищего, попросившего пару медяков на хлеб. Здесь жили богачи, которые до смерти гордились своими тугими кошельками, считая себя вправе презирать всех и вся, чей достаток ниже. Про одного из них Ярик узнал во время одной из тех прогулок по городу, когда его послали с поручением во Внутренний город — район богатых. Ярик усмехнулся, вспомнив, как его тогда остановили стражники и в довольно невежливой форме послали подальше. Спасла его только записка с подписью трактирщика, сообщавшая о том, что «сей раб действительно следует во Внутренний город по делу, а именно: идет к аптекарю Аврелиусу за покупками». Суть написанного Ярик знал, поскольку трактирщик, когда писал записку, проговаривал фразы вслух.

Как оказалось, трактирщика здесь знали, и раба впустили, чем несказанно удивили Ярика. Все-таки трактир не из богатых, средненький такой трактир. Именно поэтому они с хозяином в нем и остановились. Но Ярик пожал плечами и решил, что каждый имеет свое право на тайны. Не его это дело! Аптекарь, получив записку, ничуть не удивился и сразу же направился к двери за прилавком, но в тот момент звякнул колокольчик, и в лавку зашел щеголевато одетый господин с элегантной тростью в руке. Ярик сразу же согнулся в поклоне и отступил в сторону. Вошедший же скользнул по нему взглядом, остановился на ошейнике, прищурившись, посмотрел в лицо, словно запоминая, и обратился к аптекарю. Что именно требовалось этому богачу, Ярик не очень-то и запомнил. Какая-то трава с неизвестным Ярику названием, а может, и не трава. Молодой раб взглядом следил за извивами черной вязи вышивки, что покрывала элегантную темно-зеленую куртку вошедшего. Узор был до боли знаком, можно даже сказать, шокирующе знаком. Это были сплетения знаков из магического алфавита, который невообразимо давно Ярик выучил под руководством своего шипящего наставника. И это не был случайный виток фантазии неизвестного мастера. Все знаки выглядели на своем месте, будучи абсолютно уместными. В их изображении не было ни одной ошибки или несоответствия, более того, над курткой витала слабая магическая аура.

— Да, господин Заур. Конечно! В следующий раз все будет готово, — как заведенный начал кланяться аптекарь, а сам господин величаво кивнул и, бросив на Ярика заинтересованный взгляд, покинул лавку.

Так Ярик узнал, как зовут этого человека. Забрав в тот раз полагающийся пакет и вернувшись в трактир, Ярик долго думал и пришел к выводу, что, скорее всего, этот Заур самостоятельно занимался изучением магического искусства, азы которого Ярик постиг в глубинах Заар'х'дора. И Ярик загорелся желанием все разузнать про этого человека.

Потом были часы осторожных опросов во время выполнения очередных поручений, еще более робкие поиски. К этому времени Ярик знал, что полное имя господина Заура — Заур Гаррах из рода Серых Рыкачей ветви Горящих Глаз, малого дворянского рода с репутацией, от которой шел неприятный душок Запретной магии. Здесь он жил уже лет десять и владел конторой, занимавшейся скупкой и продажей артефактов, оставшихся от Древних. Проверки комиссии магов Объединенного Протектората ничего не приносили, но общественное мнение склонялось к тому, что с Запретной магией Заур на ты. Да и про мстительность и вспыльчивость сего достойного господина упоминали многие.

Все это Ярик узнал, разговаривая с нищими и рабами, что так и сновали по городу, занимаясь своими делами и выполняя чужие поручения. Для облегчения знакомств Ярику приходилось пару раз клянчить у поварих в трактире кувшинчики с брагой, намекая на нужду в отдохновении, напуская на себя несчастный вид человека, заморенного непосильной работой. И вот теперь в теле кайфата Ярик стремительно несся к дому этого Заура. Возможность подсмотреть чужие тайны, которые могут позволить ускорить собственное освобождение, нельзя упускать ни в коем случае.

Дом этого богача выглядел довольно представительно, можно даже сказать, внушал любому почтение и уважение. Белый камень встречался здесь не слишком редко, но использовался для постройки только очень богатыми людьми. На окнах изящные решетки, каждая из которых сама по себе произведение искусства. Над дверью устроен небольшой карниз, который поддерживали две статуи. Изваянные с редким искусством, они изображали странных остроухих созданий с тонкими, точеными фигурами, миндалевидными глазами и густыми гривами волос.

Ярик тряхнул головой и попробовал забраться на крышу. Словно специально для этого по углам дома располагались водостоки. Что-то подсказывало Ярику, что здесь наверняка устроена сигнализация. Возможно, об этом ему сказал едва уловимый запах магии, витавший вокруг дома, и особенно сильно он шел от водостоков.

«Будем надеяться, что на зверя он не среагирует!» — решился Ярик и начал осторожно взбираться вверх, внимательно оглядывая те места, куда собирался ступить.

Осторожность оказалась нелишней. Кое-где едва ощущалась слабая магическая аура. Мысленно прикинув, Ярик понял, что заколдованными оказались как раз те места, которые идеально подходили в качестве опоры для взбирающегося на крышу человека. Но ведь Ярик сейчас был не человеком! Поэтому ему легко удалось обойти эти препятствия.

Вот он и на крыше. Она оказалась достаточно крутой, в некоторых местах с аурой, густо напитанной Силой. Опять какие-то ловушки! Ярик осторожно обошел эти места и пробрался к небольшой башенке, что возвышалась посередине крыши. Вытянув шею, он попытался принюхаться к подоконнику узкого окошка, которое было прорезано в башенке. Как Ярик и подозревал, тот так и сочился опасной магией. Когти Юрги! Ярику ничего не оставалось, кроме как попробовать забраться по стене на уровень окна.

Тут пришлось попотеть. Мест, куда можно было впиться когтями, здесь не было — все-таки камень, а не дерево, но Ярик справился. Загоняя когти в тончайшие щели между камнями, он осторожно пробрался к решетке, закрывавшей окно. Ячейки оказались просто до неприличия узкие — ни один даже самый ловкий вор ни за что не смог бы просунуть руку. Но Ярик имел все шансы пролезть, единственной проблемой оставалось окно. Тут Ярик мысленно негодующе вскрикнул — ведь в комнате мог кто-то быть, а он тут высунул голову и заглядывает внутрь! Хотя света в комнате нет, так что можно было не волноваться, но все же лучше перестраховаться.

Ярик начал пристально вглядываться внутрь, благо ночное зрение зверя было просто великолепным. Вон стол, у дальней стены нечто вроде шкафа и какие-то полки, на полу расстилается темная масса ковра, в дальнем углу располагается нечто напоминающее люк. Ярик принюхался, стараясь впитать чувствительным носом зверя все запахи, что тянулись из комнаты, боясь упустить их малейшие оттенки. Человеком не пахло, зато другие ароматы валили из комнаты будто клубы дыма. Ярик наморщил нос и чихнул. Здесь явно ставились какие-то химические или, скорее, алхимические опыты. Теперь пришла пора осмотреть окно! Судя по силе запаха, оно не закрыто. И действительно, внушительный запор изнутри окна задвинут не был. Более того, оставалась узкая щель, через которую в комнату шел свежий воздух. Видимо, хозяин комнаты не надеялся на вытяжку, о наличии которой говорила узкая труба рядом с печной.

Ярик осторожно просунул голову сквозь ячейку решетки и нерешительно толкнул створку окна. Тихо скрипнув, она отворилась, и более гибкое, чем змеиное, тело Ярика скользнуло в комнату.

Маленькие лапки зверя тонули в густом ворсе ковра. Громада письменного стола высилась рядом. Было очень интересно заглянуть в ящики, но о несбыточности этих мечтаний оставалось только вздыхать. Лапки зверя не предназначены для вскрытия запертых ящиков. Ярик сжался в пружину и прыгнул на стол. Тихо цокнули коготки по гладкой крышке стола. Зверь замер. Тишина. Затем он осторожно переступил лапами и что-то задел. Ярик посмотрел вниз и увидел странную прямоугольную пластинку, что лежала прямо перед креслом, которое было отставлено от этого рабочего места мага чуть в сторону. Теперь она была повернута под небольшим углом. Пластинка оказалась настолько невесома, что даже легкое движение лапой сместило ее в сторону. Хотя и выглядела каменной.

Ярик забегал вокруг, напрягая зрение и пытаясь рассмотреть то, что было изображено на пластине. Наконец найдя удобное и, как показалось, правильное место, Ярик осторожно уселся и принялся рассматривать изображение. А изображение было действительно странным. Вложенные одна в другую четыре окружности, составленные из уже известных Ярику символов магического алфавита, составляли причудливый орнамент. Единственное, что настораживало, так это замысловатые изгибы навечно врезавшихся в память Знаков. Здесь они были какими-то иными, не совсем правильными. Ярик в раздражении ударил правой лапой по поверхности стола — время идет, а он тут размечтался! Необходимо заняться делом. Пластина его чрезвычайно заинтересовала, поэтому Ярик решил запечатлеть ее в памяти, дабы поразмыслить над ней в дальнейшем. Разбив рисунок на несколько блоков (вдруг запоминать рисунок целиком опасно, магия все же!), Ярик начал поочередно откладывать в памяти все изгибы и мельчайшие завитки, что были изображены на пластине. Пускай память у него теперь просто отличная, но, чтобы что-то запомнить, это что-то надо все-таки вычленить из общей массы посторонней информации.

Потекли мгновения, пока Ярик, отрешенно застыв, впитывал изображение, как губка воду. Наконец последний завиток заботливо уложен в памяти. Если бы Ярик был сейчас в человеческом теле, то он бы вытер наверняка выступивший в эти мгновения пот. Кали вам всем в тещи, как же тяжело! Ярик бросил взгляд за окно — тьма начала постепенно отступать, близился рассвет. Надо спешить.

Скользнув взглядом по столу, Ярик не заметил больше ничего интересного, если не считать небольшой книжицы, что лежала на краю. Осторожно подцепив лапкой тонкие листы, Ярик открыл первую страницу и увидел ровные ряды рукописных букв. Судя по всему, это либо дневник, либо нечто вроде журнала исследователя. Одна беда — он не умел читать! Негодующе фыркнув, Ярик опять подцепил листы и закрыл книжицу. Она негромко хлопнула. Не обратив никакого внимания на звук, Ярик перевел взгляд на полки. Чего там только не было. Странный четырехглазый череп соседствовал с поставленной стоймя коробочкой, на которой пытались собрать из осколков разбитую пластинку, подобную той, что Ярик только что внимательно изучил. Впрочем, это удалось плохо. Какое-либо осмысленное изображение не получилось. От камня осколков, как и от целой пластины на столе, магией даже не пахло. На полке ниже стояла резная фигурка какого-то довольно страшненького существа. Выполнена она была с редким изяществом и словно светилась изнутри. Работа не просто мастера-резчика, но мага. Об этом говорила и сильная магическая аура, имеющая приятный зеленоватый свет. Рядом стояли толстые фолианты, от которых так и веяло древностью и мудростью веков. Что называется, пыль столетий оставила на них свои следы, и мудрость Древних ждала, пока ищущий вкусит ее плоды.

«Поэт вислоухий!» — скептически подумал Ярик и перевел взгляд на самую нижнюю полку.

Здесь лежал обломок странного зеленого камня с голубоватым отливом. Он напоминал, он очень сильно напоминал обломок дубин, с которыми Ярика встречали гостеприимные тарки. Да, если мысленно дорисовать недостающее, то как раз получится здоровенная каменная дубина. Вот только этот обломок покрывала замысловатая резьба из магических Знаков. Большинство их было нарушено, но один сохранился полностью. Он получился словно бы из переплетения, даже сращения трех известных Ярику Знаков, породив принципиально новый и гораздо более сложный. Ярик отложил в памяти и его.

На улице стало гораздо светлее. Скоро ему уже надо было вставать. Ярик напоследок окинул взглядом содержимое кабинета — стопки старых книг, закрытые ящики шкафа и стола, не замеченная ранее стойка с разнообразными мечами в углу, различные колбы и агрегаты на самом верху шкафа, обследовать которые он так и не успел, — и, опять сжавшись в пружину, прыгнул со стола в окно, стараясь не попасть на подоконник. Ухватившись за решетку, Ярик попытался прикрыть за собой окно. Это удалось довольно плохо. Звериные лапы не приспособлены для таких действий. Затем прыжок, и, сохраняя осторожность, Ярик пробежал по крыше к водостоку, по которому легко спустился на мостовую. Тут же он припустил изо всех сил, невесомой тенью скользя по придорожной канаве. Пробежав пару кварталов, Ярик почувствовал на себе цепкий и немного удивленный взгляд. Стараясь не придавать осмысленности естественной непринужденности движений зверя, Ярик немного притормозил и посмотрел в сторону, откуда ощущался чей-то пристальный интерес. Там оказался одинокий всадник на тирре. Весь его облик был какой-то серый, невзрачный. Лицо ничем не примечательно, такие десятками встречаются в любом городе. Единственное, что отличало человека от прочих, — это странное серповидное орудие с черной рукоятью на поясе да чересчур внимательный взгляд, настороженно устремленный на Ярика. Сдержанная опаска, сквозь которую проглядывал явный интерес, светившийся в глазах этого человека, настораживала. Этот всадник, похоже, знал, что за существо бежало сейчас по утренним мостовым славного города Глорта, и этот факт его сильно удивлял.

Ярик решил, что задерживаться здесь все-таки не стоит, и опять припустил в сторону дома. Но какой-то звериный инстинкт заставил его сделать пару лишних кругов и обежать несколько кварталов, запутывая следы. Когда запыхавшийся зверь влетел в сарайчик, было уже где-то половина шестого. Он запрыгнул на грудь все так же неподвижно лежащего тела, и сознание Ярика покинуло тело зверя. Сторонний наблюдатель увидел бы, как тело зверька дернулось и как зверек ошалело замотал головой, фыркая и чихая, а тело человека выгнулось дугой, и тихий стон раздался сквозь сжатые зубы. Ярик открыл глаза и выругался — в его тело будто впились сотни иголочек, словно он отлежал все, что только возможно. Судя по всему, долгое отсутствие в своем теле имело и неприятные моменты. Вполне вероятно, что отсутствие в нем в течение нескольких дней могло привести и к смерти.

Размахивая руками, чтобы разогнать кровь, Ярик пару раз присел и начал одеваться. Кажется, ему сегодня довольно сильно влетит за опоздание.

Олег опустил руки и присел на землю. Ладони ощутимо дрожали, по лбу текли градины холодного пота.

— Ну вот видишь, сегодня все получилось! — Айрунг был очень доволен. — Работа с простейшими проявлениями Силы очень важна. Чтобы постичь теорию, необходимо сродниться с самим сердцем Силы, ощутить ее истоки, понять характер. Беда большинства магов заключается в том, что, не прочувствовав основ, они штурмуют высоты.

Олег только молча кивал, хотя в душе все просто пело. Еще бы, после недель утомительных упражнений с Силой, когда его молодой учитель приказывал передвигать предметы, ставить силовые барьеры и использовать их в качестве тарана, он смог наконец переломить тот внутренний барьер, что есть у каждого начинающего мага, и вздохнуть полной грудью «веселящий аромат магии». Именно так охарактеризовал это ощущение Айрунг. Сначала все происходило как обычно: изнемогающий разум, боль где-то за грудиной, зарождающийся кашель, и вдруг, словно вспышка света, снизошло озарение. Не напрягаясь, будто со сна, и с какой-то даже ленцой Олег дернул кистью, и незримый силовой молот расколол на куски громадный валун. А ведь еще на прошлой неделе ему бы пришлось минут тридцать сосредотачиваться, мысленно повторяя вновь и вновь мантры концентрации.

— Сегодня ты сделал самый важный шаг! Дальше тоже будут трудности, но все они преодолимы… — Похоже, что Айрунгу очень понравилась роль учителя и наставника и он мог говорить и говорить беспрестанно.

— Но почему тому же самому нас не учили в Академии?! — задал вопрос Олег.

— А-а-а! — махнул рукой Айрунг. — Не со всяким получится. Только тот, у кого задатки Истинного мага с поистине колоссальным Даром, при постоянном контроле со стороны учителя может достичь этого прорыва. Не работая со мной, ты незаметно для себя смог достичь бы того же самого только через год. Так что цени! В Академии же нет возможности заниматься индивидуально. Там равняются на середнячков и обучают массово.

Олег задумчиво кивнул, но затем распиравшее его чувство снова вытеснило остальные мысли. У него получилось! Хотелось плясать и кувыркаться, выстреливая во все стороны фонтаны энергии. За ним насмешливо наблюдал Айрунг.

— Если тебе интересно, у меня все пришло само собой еще в первый год обучения. — Молодой маг замолчал, но потом его лицо озарила ехидная усмешка, и он продолжил: — Меня весь первый семестр третировал один очень самоуверенный дворянчик, который считал, что если у него отец Истинный маг, точно так же как и дед с прадедом, то он может диктовать всем свои условия!

— Как я понимаю, тот прорыв был для него сюрпризом? — заинтересовался Олег.

— Разумеется. Он и для меня был сюрпризом. До этого я ничем примечательным не выделялся. — Айрунг весело рассмеялся. — Знатная была драка. Наш наставник тогда влепил каждому по восемь седмиц исправительных работ в огороде.

— Ну и сильно ему досталось, — не столько спросил, сколько понимающе сказал Олег.

Айрунг махнул рукой:

— Да почти не досталось. Он мне тогда здорово навешал. Все-таки род, семья, семейные секреты и тайны, обучение магии с раннего детства… А-а-а, этот мерзавец и сейчас неплохо устроился. Служит где-то помощником посла.

Олег сочувственно покачал головой, отметив про себя, что никаких отношений с этим магом Айрунг не сохранил.

— Ладно, покончим с этой сентиментальностью и поговорим о деле. Сколько мы там с тобой занимаемся?.. Четыре седмицы?.. А до начала занятий осталось всего ничего… Значит, так, завтра зайдешь в деканат и начнешь хлопотать насчет перевода тебя на индивидуальную форму обучения. Бумаги принесешь мне, я подпишу. Если управишься за пять дней, на девятый сможешь сдать экстерном экзамены по основам манипулирования энергиями. Это основной предмет на втором курсе. Всякие там древние языки сдашь во втором семестре, — рассуждал вслух Айрунг.

Олег вперил взгляд в землю под ногами и проклял тот день, когда он принял предложение Айрунга.

— Работать с энергиями не прекращай. Все навыки нуждаются в закреплении. Завтра возьмешь у меня пару книг о началах Искусства. Сила у тебя начала просыпаться, теперь надо не забывать подвергать ее огранке и шлифовке. После экзаменов я тебя поспрашиваю…

И в этот момент у Олега прошло все раздражение, он с поразительной ясностью понял, что его жизнь изменилась. Он с катастрофической скоростью погружался в трясину новых для него знаний, отрешаясь от всего остального, забывая, как дурной сон, разрыв с любимой девушкой, только-только завязавшиеся знакомства. Вообще, здешний мир был зеркальным подобием мира Земли, с теми же самыми человеческими отношениями, страстями и пороками, но теперь Олег от всего этого удалялся, связывая свою дальнейшую жизнь с миром тайн, загадок, с работой над собой, требующей колоссального напряжения всех сил, и с властью, что маняще играла своими лучами где-то невообразимо далеко впереди. Олег только сейчас понял, что у него есть цель и есть путь, движение по которому зависит только от него. И еще он понял, что ему это чертовски нравится!

ГЛАВА 30.

Заур Гаррах проснулся сегодня с больной головой и полным нежеланием вставать. Вчерашний ужин с купцами Валисием и Лукенгом дался ему нелегко. Ну кто мог подумать, что эти толстяки так горазды выпить. Тихий и спокойный деловой ужин плавно перетек в грандиозную пьянку. Заур взлохматил волосы и помянул Кали недобрым словом. Он так не напивался уже лет десять — не было необходимости и желания, а тут… Мирная размеренная жизнь расслабила его, непозволительно размягчила.

— Скавр, тащи бодряк! Живо! — сжав руками раскалывающуюся голову, воззвал к слуге Заур. — Ну где ты там?!

В этот момент его взгляд натолкнулся на небольшой флакончик у изголовья кровати. Это и был искомый бодряк, лучшее средство после бурного вечернего застолья. Маг приложился к пузырьку и разом ополовинил его.

— Звали, хозяин? — В комнату влетел запыхавшийся Скавр.

Заур посмотрел на вошедшего, прислушался к своим ощущениям и, посчитав их вполне приемлемыми, приказал:

— Распорядись насчет завтрака, я пока поднимусь в кабинет!

Все-таки магия классная штука. Зелье мигом прояснило голову и подняло аппетит. Но с завтраком Заур решил повременить. Он вспомнил о главном событии вчерашнего дня — его человек привез совершенно целую каменную пластину с письменами Древних. Настоящий Зуу'ль'тек![129] И он у него в руках. Заур сгорал от нетерпения, чтобы снова сесть и хотя бы просто полюбоваться творением Древних. Он словно вернулся в детство и, вскрикивая от нетерпения, открывал свой мешок с подарками на День конца зимы.

Накинув на плечи дорогой халат, маг быстрым шагом направился к лестнице, что вела в кабинет. Как он вчера обрадовался, когда материал пластинки дал положительный ответ на все проведенные Зауром опыты. Правда, в комнате нечем было дышать…

Подойдя к лестнице, маг провел перед ней рукой, словно разглаживая неровную поверхность, и, произнеся вполголоса несколько слов, начертил замысловатый знак. На грани слышимости раздался мягкий звук, и люк наверху открылся. Заур быстро поднялся в комнату, сразу же направляясь к столу, где вчера оставил пластину, и застыл как вкопанный. Что-то явно не так! Он присел на полусогнутых ногах, расставив в стороны руки ладонями от себя. Воздух зазвенел от стреноженной, но всегда готовой ударить ураганом смерти Силы.

— Будь я проклят! — злобно выругался Заур, убедившись, что в комнате никого нет, но заметив нечто другое.

Первое, что бросалось в глаза, это полуоткрытое окно. Заур точно помнил, что он оставил вчера только узкую щель, а сквозняк распахнуть шире никак не мог — створка двигалась довольно туго. Но не это было главным. Кто-то двигал на столе Зуу'ль'тек! Заур обладал цепкой памятью, и он хорошо помнил, что, уходя, оставил пластинку как раз перед своим креслом, а теперь она оказалась повернута под небольшим углом. Тут уж никакой сквозняк не мог поработать! Кто-то здесь хозяйничал ночью. Беглый осмотр показал, что ничего не пропало, но это успокаивало мало.

Защита на двери оставалась нетронутой, единственным путем проникновения было окно с решеткой, с такими узкими ячейками, что о личности шпиона предстояло долго гадать. Заур подошел к окну и, раскрыв его створку, выглянул наружу, осматривая крышу. Все как прежде. Ловушки, что опутывали кровлю смертоносной паутиной, все так же слепо ждали вора-неудачника…

Вот именно, неудачника! Здесь же был маг-профессионал. Заур выругал себя за ту вспышку слабости, когда он посчитал защиту достаточной и придумал себе оправдание в духе того, что, дескать, слишком сильный магический фон может привлечь внимание магов-наблюдателей. С одной стороны, это конечно же верно, но вот если бы он переборол сомнения, то сегодняшнего ночного визита не было бы.

В это мгновение Заур заметил незнакомца, что не спеша двигался по дороге. Нечто в его облике насторожило мага. Может быть, внимательный взгляд, которым всадник на тирре ощупывал таблички с номерами домов, а может, мрачноватый серп, что висел у него на поясе. В голове у Заура что-то вертелось, что-то связанное с этим серпом и людьми, которые их носят. От этого знания попахивало пряным запахом опасности и тайной власти. И наверное, именно поэтому Заур Гаррах почти не удивился, когда этот человек неожиданно повернул свое животное к его дому. Коротко ругнувшись, маг выскочил из кабинета, не забыв, правда, захлопнуть люк.

— Скавр! Впусти этого человека! Я сейчас спущусь, — на ходу скидывая халат и устремляясь в свою комнату, прокричал Заур.

Когда он вошел в гостиную, гость стоял напротив увешанной оружием стены. Коллекция являлась гордостью Заура. Здесь не было ни одного широко распространенного экземпляра. Малые народы всегда довольно изобретательны в деле создания пускай и не слишком вычурного, но зато очень действенного оружия.

— Если не ошибаюсь, то вот это пальма верховного шамана гоблина, заклятая на десять духов? А вот и Га Булга, которую так любят метать из-под воды северные орки! Занятно, занятно. — Гость восхищенно поцокал языком.

— Оружие моя страсть, — учтиво произнес Заур и сделал приглашающий жест рукой, указав на пару кресел напротив окна. — С кем, собственно, имею честь говорить? — дождавшись, пока гость усядется и возьмет в руки бокал, поинтересовался он.

— Аврас Чисмар, — вскочив и склонив голову, представился гость. — Подданный короля Фердинанда.

— О, из Тлантоса! Я так и подумал. Я представляться не буду. Мне показалось, что вы знали, к кому шли, — тонко улыбнувшись и пригубив вина из бокала, задумчиво протянул Заур. — И чем же я обязан столь раннему визиту гостя из белеющего во мраке Тлантоса? Неужто мои слабости в коллекционировании редких образцов старинного оружия привлекли внимание благородных даже из столь отдаленных мест?

Аврас тихо засмеялся, поддерживая шутку.

— Хорошее вино. Букет просто восхитителен! Чувствуется рука одаренного человека, который если талантлив, так талантлив во всем. — Гость, словно чествуя хозяина дома, поднял бокал.

— И какой же из моих талантов заинтересовал уважаемого Авраса? — блеснув глазами, поинтересовался Заур.

— Ну вы однажды уже помогли знакомым мне людям, и те не скрывали своего восторга. Я человек новый на этой земле, и мне требуется помощь…

— И какого рода помощь вас интересует? — неторопливо вычерчивая пальцем круги на подлокотнике кресла, осведомился Заур.

— Я должен найти одного человека, причем как можно скорей. Понадобятся и люди, молчаливые, исполнительные, высокопрофессиональные и любящие, когда в их кошельках раздается приятный звон.

Заур отставил бокал и подался всем телом в сторону гостя.

— Наверное, я чего-то недопонимаю, но вы ведь маг? А наличие серпа говорит, что вы Жнец, — последние слова Заур произнес, вспомнив это полузабытое слово буквально только что. — И чтобы Жнец Короля не мог найти какого-то там человечишку и задержать его… Не верю!

— Я восхищен проницательностью уважаемого хозяина. Считалось, что о нашем ордене не помнят в остальном мире уже лет четыреста, а вот поди ж… — Аврас помотал головой. — Правы вы и в другом. Я действительно могу найти любого человека, а уж справиться с ним… — Аврас обезоруживающе развел руками. Затем его лицо помрачнело, и он продолжил: — Нужный мне человек — корд, носящий Темный ошейник. Способы, которые могут помочь в его розыске, мне недоступны. — Аврас зло скривился. — А его хозяин, как я подозреваю, следует путем никерры[130] — забытого искусства охотников на магов!

— О-о-о, — восхищенно протянул Заур. — Этого человека будет трудно заставить сделать что-то против его воли. Ведь, как я понимаю, мирный путь покупки раба не подойдет?

— Попытаться следует, но что-то мне подсказывает, что ничего не получится. Похоже, этот человек питает к своему рабу некоторую слабость! — Опущенные уголки рта Авраса говорили о том, что он, будучи дворянином, думает по поводу подобных черт характера. — Поэтому, если не получится купить, хозяина необходимо ранить. Смертельно.

Заур поначалу вопросительно вскинул брови, будучи прекрасно осведомленным о свойствах ошейников кордов, но, вспомнив о возможностях гостя, с восхищением и долей какого-то веселого ужаса произнес:

— Неужели живое зомбирование?! А вы страшный человек!

Аврас склонил голову и, как бы извиняясь, сказал:

— Он не оставил мне выхода!

Заур сочувственно поцокал языком и назвал цену в сто фарлонгов. На горящие возмущением глаза Авраса он не обратил никакого внимания.

— Вы сами сказали, что это опаснейший человек, а профессионалы денег стоят. Да и найти их непросто, а уж тем более быстро. Наша столица не такой уж и маленький город. — Что касается последнего утверждения, Заур лукавил, и лукавил сильно. Маг отлично помнил лицо того юноши, которого видел на днях в аптеке. Заур тонко улыбнулся и спросил насчет изображения разыскиваемых людей.

— Ничего проще! — И его собеседник провел рукой над столиком. Сразу же заклубился откуда-то возникший туман, мгновение, и вот на столе образовались две человеческие фигурки.

«Он. Точно он!» — удовлетворенно откинулся в кресле хозяин дома.

— Вы не могли бы подождать, пока мой художник зарисует портреты?

— Долго ждать?

— Пять минут. Он в комнате прислуги, — ответил Заур и позвал Скавра.

Пока хозяин отдавал распоряжения, гость развлекался, заставляя фигурки на столе выделывать разные штучки.

— Быть может, вы согласитесь позавтракать со мной? — наконец вспомнил о своем возмущенном желудке Заур.

Услышав утвердительный ответ, Заур повел гостя в обеденный зал. Там стоял стол, уже накрытый на две персоны. Фигурки остались на столике, их поддержка не требовала от мага такого уровня никаких усилий.

За столом шел вполне обычный, ничего не значащий разговор. О ценах на товары, о погоде и женщинах, главная же тема по молчаливому согласию игнорировалась.

— Кстати, в вашей местности не водится зверь, по облику похожий на кайфата? Такой мелкий, шустрый, с острой головкой и чудным мехом, — неожиданно поинтересовался Аврас.

— Похожий на кайфата? На кайфата, что водится только в Запретных землях? Нет, — удивленно ответил Заур. — А что?

— Да я его видел на улице вашего города за пару кварталов, отсюда. На улице только-только рассвело, и я обратил внимание на странного зверя, что бежал в сточной канаве. Очень странный зверь, очень, — задумчиво протянул Аврас.

Еще более задумчиво замолчал и Заур. Перед его глазами стояло по-змеиному гибкое тело кайфата с виденной им однажды гравюры и узкие клетки оконной решетки. Маг не мог объяснить словами, но он чувствовал связь между двумя этими вещами. Очень настораживающую связь.

Ярик опять подметал двор от щепок, разлетевшихся во все стороны во время утренней колки дров. На спине зудели подживающие рубцы от ударов кнута. Трактирщик был в ярости оттого, что раб проспал. Ярика он уже считал своей личной собственностью, да и Дарг ушел на свои бои с раннего утра. Хорошо, что хоть Прыгун ускакал по своим делам и не кинулся на защиту хозяина.

Ярик сделал резкое движение и стиснул зубы от неожиданной боли. Глубокие раны уже затянулись, но все еще болели. Скрипучий звук привлек его внимание. В раскрытую калитку входил Дарг. Заплывшее синюшными кровоподтеками лицо, разбитые губы, окровавленная рубаха и лучащиеся счастьем глаза.

— Выкинь к мархузу эту хфургову метлу. Мы уезжаем! — Дарг начал кричать от калитки. Распиравшее его чувство требовало выхода. — Я выиграл тридцать золотых!

Он потряс тугим кожаным мешочком, который крепко держал в руке. Судя по тому, как побелели сбитые костяшки пальцев, любой, кто попытался бы выхватить у него этот мешочек с богатством, умер бы на месте.

— Готовься, я заберу вещи, получу у хозяина деньги, и мы выходим. — Поравнявшись с Яриком, он увидел вздувшиеся кровавые полосы у того на спине. — И кто это сделал? Трактирщик? Надеюсь, за дело?

На все вопросы Ярик отвечал короткими кивками, только на последний пожал плечами.

— Ясно! Жди здесь. Мы скоро уходим. — И Дарг взбежал по ступенькам заднего крыльца. Хлопнула дверь.

Ярик подошел к бочке с водой, что стояла на углу дома, и, прислонив рядом метлу, принялся смывать с себя пыль и пот.

Из трактира раздались крики. Ярик прислушиваться не стал, и так было понятно, что Дарг выбивает компенсацию за порчу его имущества. Раб хмыкнул и пошел на сеновал, где спал и где хранились его вещи. Натянуть рубаху, отряхнуть штаны и подхватить изрядно похудевший мешок — вот и все сборы. Проделывая все эти действия, Ярик послал Прыгуну срочный зов. Уже привыкший к этому зверю, он не хотел, чтобы тот отстал от скоростной кареты. Судя по пришедшему довольно четкому ответу, тот был недалеко и скоро должен прибежать.

Хлопнула задняя дверь трактира, и зазвучали рассерженные голоса.

— …И скажи спасибо, что я не выбил за это твои последние мозги!!! — Дарг был в бешенстве. — Считай, что три серебряка это по-божески!

— Да чего с ним сделалось?! Чай, не из снега слеплен. Шкура будет крепче! — Голос хозяина то и дело срывался на визг.

— Да заткнись ты… — Что именно хотел сказать Дарг, никто так и не узнал, потому что опять скрипнула калитка и на заднем дворе появились новые лица.

Нутром чувствующий опасность, Ярик вышел из сарая и приблизился к крыльцу, чтобы быть рядом с хозяином. Толстяк трактирщик махнул рукой и поспешил скрыться в доме, посчитав, что его присутствие здесь явно лишнее.

— Чего желают почтенные господа? — Голос Дарга был спокоен и полон собственного достоинства, что в сочетании с избитым лицом выглядело довольно странно.

Ярик окинул взглядом вновь пришедших и затосковал. Их было пятеро, и, перебегая с одного лица на другое, Ярик ощущал, что перед ним звери, хищные звери. Об этом говорила плавность их движений, цепкие оценивающие взгляды и то, как они полукругом охватывали крыльцо. При этом в центре цепочки стоял маг. Это Ярик почувствовал сразу же, как только увидел мрачную ауру, отражающую все нюансы могучей Силы этого человека. На поясе у него висел страшноватый серп с черной рукоятью, рассчитанной на двойной захват. Руки остальных лежали на пристегнутых к поясам палках, только один, с желтоватой кожей и раскосыми глазами, перебирал звенья короткой цепи с грузами на концах.

— Не желаете продать раба, уважаемый? — заговорил маг. — Сто фарлонгов! Столько вы не получите и на лучших рынках Грольда! Так как?

— Не продается, — произнес внезапно помрачневший Дарг. Его взгляд не отрывался от лица спокойно улыбающегося человека с цепью.

— Уважаемый Дарг, сын Сохога. Ваш брат уже прибрал к рукам всю власть в вашем племени и теперь согласно вашей старинной семейной традиции занялся искоренением скверны, вырезая подчистую своих родственников. А уж про его горячую любовь к вам и вспоминать, наверное, не следует. А корд, согласитесь, это след… Очень яркий след! Подумайте, а надо ли вам это?

Дарг обежал всех взглядом и повторил:

— Не продается! Я не люблю, когда на меня давят.

— Упаси нас Темные боги, — засмеялся маг, и ему вторили остальные. — Кто на вас давит?! Вам мирно предлагается выбор: вы продаете раба или получаете неприятности… От нас или уже от вашего родственника — значения не имеет!

— Вы мой ответ уже слышали! — спокойным и каким-то отстраненным голосом повторил Дарг. — Или вам следует объяснить иначе?

Произнося последние слова, он встал напротив людей, извлек саблю из ножен, отбросив последние в сторону, в левую руку взял кинжал. Коротко взглянув в сторону Ярика, Дарг кивнул ему. Что хозяин имел в виду, Ярик не очень-то и понял, но решил, что хотя бы один из этих вояк от него получит.

— Что-то подобное я и ожидал, — с показной грустью произнес маг с серпом и обратился к остальным воинам: — Выполняйте то, ради чего вас наняли.

Наемники ответили ему нестройным гулом и оскорблениями в адрес Дарга. Молчал лишь желтолицый человек, он спокойно начал раскручивать над головой цепь, готовясь к бою и не отрывая от Дарга своих раскосых глаз. Остальные отцепили от поясов дубинки и короткими вращательными движениями стали разминать руки. У одного дубинок было аж целых две, и он, рисуясь, завертел вокруг себя страшноватую мельницу, разрезая с глухим гулом воздух. Маг же отошел назад, за спины своих наймитов, готовясь к роли зрителя. Он даже руки скрестил на груди, показывая свое неучастие в схватке. Но какое-то чувство говорило Ярику, что это обман.

В это мгновение Ярик сделал шаг назад, и его рука наткнулась на прислоненный к стене дома им же самим колун. Рука удобно обхватила отполированную ладонями рукоять, и Ярик, ни на секунду не задумываясь, повинуясь только интуиции, швырнул громоздкий колун в человека с цепью. Естественно, это орудие изначально не было предназначено для метания, а уж тем более для швыряния. Тяжеленный, с длиннющим топорищем, колун идеально подходил для колки дров, но никак не для всего остального. Да и будь у Ярика под рукой удобный метательный топорик, все равно не было бы никакого толку — ну не владел Ярик никаким оружием! За то, что этот мощный снаряд полетел хотя бы в правильном направлении, следовало благодарить отличный глазомер привыкшего к прыжкам по деревьям невольного лесного жителя.

Для всех бросок Ярика оказался полной неожиданностью. Как-то сложилось, что рабы никогда не участвовали в схватках хозяев, но люди забыли, что перед ними стоял корд. Лишь Дарг ждал чего-то подобного и сделал прыжок в тот момент, когда наемники, замешкавшись, прянули в стороны, несколько сбитые с толку пронесшимся мимо тяжелым снарядом. Даже желтокожий, выглядевший самым опытным и опасным, уворачиваясь, отскочил в сторону и на мгновение потерял Дарга из виду.

Тот не замедлил воспользоваться чужой оплошностью. Дарг повернулся к противнику слева и ударил его саблей. Тот, извернувшись, подставил окованную железом дубинку. Металл звякнул о металл. Дарг оказался спиной к другому наемнику, но тот так и не успел воспользоваться своим преимуществом. Дарг сделал резкое движение левой рукой, и свистнувший в воздухе кинжал пробил незащищенное горло врага. Одним противником стало меньше.

Человек, с которым Дарг схватился первым, хитро крутанул дубинку и попытался ударить его по голове. Кочевник чуть присел и, совершив полуоборот, подсек ноги врага. Взмахнув руками, тот начал заваливаться назад, а Дарг уже распрямился и наносил удары снизу вверх своей саблей, приметив уже подбежавшего второго наемника. Дико оскалившись, тот подставил под удар одну из дубинок и нанес удар второй. Дарг изогнулся, на волосок разминувшись со свистнувшей дубинкой.

Левая рука захватывает чужую руку, шаг вперед, и колено кочевника встречается с пахом неосторожно раскрывшегося противника. Глухой крик и побелевшее лицо сказали о том, что тот на некоторое время вышел из боя. Дарг стремительно обернулся к двум другим противникам. За его спиной, тихо стеная, опустился на землю третий.

Сбитый на землю наемник уже поднялся и, поминая всех богов разом, наступал на Дарга. Желтолицый же, раскрутив свою цепь, готовился к удару. Дарг чуть присел и попытался блокировать удар желтолицего наемника, но не учел специфику чужого оружия. Цепь захлестнула саблю, и грузик ударил Дарга по кисти. От сильной боли пальцы разжались, и сабля, влекомая цепью, полетела к узкоглазому. Дарг оказался безоружен.

В этот момент в схватку вступил Ярик. Скорым стелющимся шагом хищника он метнулся к сражающимся. Его целью был наемник с дубинкой. Почувствовавший опасность ветеран сотен подобных драк повернулся к Ярику. Перед ним предстала странная картина: припадая к земле, к нему стремительно несся человек в ошейнике раба. Резкие движения, странно расставленные руки и спокойное, даже отрешенное лицо заставили бандита занервничать. Его взгляд нашел взгляд раба, и нечто таящееся там заставило сердце ухнуть куда-то глубоко. Спокойствие остро отточенной стали и блеск холодных граней адамантита увидел он в чужих глазах. Если сам бандит был рыкачом городских джунглей, то сквозь темные глаза корда смотрел голодный мархуз.

По-бабьи взвизгнув, наемник шагнул к Ярику и нанес сильнейший удар дубинкой. И окованная железом дубинка встретилась с выставленной в защитном жесте рукой. Ярик не успел ничего предпринять, а только пустить накопленный где-то в районе солнечного сплетения сгусток жизненных сил в руку. Что-то хрустнуло, волна боли достигла сознания и расплескалась о барьер воли. Не останавливаясь, Ярик ударил раскрытой правой ладонью прямо в грудь своего противника. Волна жара хлынула из ладони, а в лицо раба угодили капли крови из раскрытого в крике рта наемника. Секунда, и, будто подрубленное дерево, тот рухнул на спину. Ярик опустился на колени. У него было ощущение, что из тела выдернули стержень. Левая рука повисла вдоль тела, испуская волны боли, бившиеся где-то вне сознания.

— Твари-и-и-и! — ударил в уши озверелый крик.

Ярик быстро огляделся. Дарг отступал перед ударами желтолицего, в руках которого цепь превратилась в хищную, смертельно опасную змею. Влекомая умелой рукой и извиваясь в воздухе как живая, она наносила жалящие удары Даргу. Судя по отсвечивающей болью ауре хозяина, тому приходилось несладко. Кричал же еще не до конца пришедший в себя наемник, совсем недавно получивший по своему достоинству в прямом и переносном смысле. Этим криком он нагнетал ярость, надеясь заглушить боль, и заходил к безоружному Даргу со спины.

Не зная, как помочь хозяину, Ярик привычно зашарил по земле, надеясь найти хоть какой-то снаряд для метания. Взгляд зацепился за дубинку в руках уже затихшего бандита. Сцепив зубы, Ярик схватил оружие и, дернув его на себя, освобождая от хватки мертвеца, встал. Ярика немного пошатывало. В который раз надеясь на чудо, он бросил дубинку в надвигающегося на Дарга побитого наемника. Но в этот раз все сработало совсем не так, как задумывалось. Во-первых, дубинка полетела чуть в сторону, вовсе не угрожая здоровью и уж тем более жизни бандита. Во-вторых, бросок был очень слабым, и до бандита дубинка просто не долетела. Ярик застонал от отчаяния, но Дарг повел себя неожиданно. Сделав мощный кувырок через голову назад и чуть вбок, он у самой земли подхватил брошенное оружие и сразу же попытался ударить скакнувшего следом желтоглазого по коленям. Тот, словно ожидал этого каждую секунду, буквально взвился в воздух и в прыжке хлестнул цепью по… Но Дарга уже не было на месте. Прокатившись по земле, он вскочил на одно колено и ударил подбегающего бандита снизу вверх. Тот встретил атаку скрещенными дубинками. Сухой треск пронесся по двору. Текучим движением, словно выраставшим из предыдущего удара, Дарг вскочил на ноги и, крутанув дубинку вокруг кисти, ударил соперника под ребра. Крик боли еще не успел затихнуть, как хозяин Ярика развернулся, и новый хлесткий удар пришелся по руке противника. Пальцы разжались, и бандит остался с одной дубинкой. Вторая не успела достигнуть земли, как Дарг подцепил ее ногой и подбросил в воздух, затем подхватил левой рукой, сделав длинный прыжок. Этот же самый прыжок вывел его из-под стремительного удара желтолицего.

Участники драки замерли на какие-то мгновения, оценивая ситуацию. Повторно раненный бандит стоял чуть согнувшись и прижав безоружную руку к боку. Рядом поигрывал цепью узкоглазый, презрительно косясь на своего товарища.

— Я доволен. Хороший бой — это всегда редкое зрелище. Вы и ваш раб меня очень порадовали. — Голос мага сочился издевкой. — Но не кажется ли вам, что пора с этим кончать?

Не дав осмыслить сказанное, он сделал какое-то странное, нечеловеческое движение правой рукой, указывая на Дарга. Пальцы сложились в непонятную фигуру, а губы произнесли хриплым голосом одно слово… И грязно-серая струя ударила из руки, мутным потоком устремившись к Даргу. Тот даже не успел шевельнуться, как чужая магия впилась ему в грудь… Впилась и разлетелась бессильными брызгами. Только новая еще рубаха поползла рваными лохмотьями, открывая тело. Дарг оглядел себя и захохотал.

— Ты немного ошибся, маг!!!

Не прекращая хохотать, он рванул к раненому наемнику и коротко ударил его по шее. Хрустнули кости, и тело мешком повалилось в пыль. Узкоглазый сделал шаг назад, ловя каждое движение смеющегося воина.

— О демоны Бездны! — потрясенный своей непредусмотрительностью, воскликнул маг. Он только сейчас увидел на шее Дарга веревку оберега. Навечно проклятые шаманы гвонков владели многими секретами…

В этот момент заговорило чувство опасности, и маг кинул взгляд в сторону. Припадая к земле, к его единственному оставшемуся в живых наемнику крался кайфат. Не раздумывая, Аврас крикнул:

— Сзади!!!

Наемник отскочил в сторону и словно наугад хлестнул цепью. Его оружие встретило в воздухе взвившегося в атакующем прыжке зверя. Прокатившись по земле, тот как ни в чем не бывало вскочил на лапы и протяжно зашипел. И новый прыжок. Наемник уже не успевал ударить и смог только отскочить в сторону. Но его движение не было достаточно быстрым, и прыжок зверя завершился на ноге воина. Резкий поворот клиновидной головы, и нога окрасилась кровью. Опытный наемник упал на спину и другой ногой сбил животное на землю. Кувырок через голову, и желтолицый встал на ноги. Вернее, попытался встать. Укушенная нога неожиданно подломилась, и наемник упал в пыль. Зверь порвал человеку сухожилие.

Кайфат дернулся было вперед, надеясь добить поверженного противника, но прямо перед его носом ударила темная молния. Негодующе взвизгнув, зверь отпрыгнул в сторону. Аврас зло прикусил губу: он-то надеялся, что его молния разорвет тварь на мелкие клочки…

Ярик же стоял и наблюдал за боем просто раскрыв рот. Когда он почувствовал вблизи Прыгуна, то послал мысль об атаке желтолицего только от отчаяния. Слова Гхола о жутких кайфатах казались преувеличением… До этого момента!

А события продолжали стремительно развиваться. Помощь зверя оказалась очень своевременной и сместила баланс сил в сторону Дарга и его раба. Кочевник стелющимся шагом приблизился к лежащему узкоглазому и, приняв на одну дубинку удар цепью, второй нанес ответный удар, вложив в него все силы. Поднятая в защитном жесте рука сухо хрустнула. Не давая ошеломленному болью противнику прийти в себя, Дарг ударил того ногой, метя в горло. Что-то влажно хрустнуло, и по телу узкоглазого воина прошла дрожь…

— Вот такая расстановка сил мне нравится, — повернувшись в сторону мага и холодно улыбаясь, заговорил Дарг. — А вам?

Он сделал шаг к врагу, и тот, выругавшись, отскочил к калитке. Хлопнула створка, и раздался топот башмаков по мостовой. Дарг устремился было следом, но услышанный им цокот когтей тирра разрушил все надежды на преследование.

— Сматываемся! Трактирщик наверняка вызвал стражу, а конфликт с властями совершенно ни к чему! — деловито говорил Дарг, цепляя на пояс подобранную саблю и нацеливаясь обыскать лежащих мертвецов.

Ярик, постанывая, встал и взвалил на плечо не такой уж и тяжелый, но показавшийся просто неподъемным мешок. К ноге подбежал, сочувствующе урча, Прыгун.

— Лезь на плечо. Только на правое! — вполголоса шепнул Ярик, понимая, что теперь таиться от хозяина не имеет смысла.

— Твой зверь? — покосившись одним глазом, спросил Дарг.

Немного помедлив, Ярик сказал:

— Да.

— Тогда позже будешь наказан. — Переходя к следующему телу, Дарг поинтересовался: — Почему не спрашиваешь за что?

— За вранье, — вздохнув, пробормотал Ярик, направляясь к хозяину. Гордо верещавший Руал сидел на плече и победоносно глядел на тело узкоглазого.

— Радует, что ты это понимаешь. Зверь слушается только тебя?

— Да.

— А где он был целый год?

— Не знаю. Он нашел меня совсем недавно. Мой господин помнит ту ночь у костра…

Дарг согласно кивнул и поднялся. Коротко тряхнул правой рукой, сгоняя боль. Судя по красному следу на ладони, досталось ему знатно.

Дарг подошел к убитому Яриком бандиту и, хмыкнув, расстегнул на том рубаху. На заросшей груди красным пятном выделялся вертикальный отпечаток ладони. Дарг как-то весело посмотрел на Ярика и покачал головой, но сказал совсем иное:

— Зверя оставь себе. Заслужил. Тем более, насколько я понимаю, он привязан только к тебе и продать его не удастся?

Ярик внутренне сжался и погладил Руала по шерстке. Затем энергично затряс головой, подтверждая сказанное.

— Тогда пусть сидит в мешке. Нечего ему привлекать внимание!

Ярик повернул голову к зверьку и, встретившись взглядом с его глазами-бусинками, послал соответствующую мысль. Прыгун недовольно фыркнул и мотнул головой, словно выражая свое неодобрение, но спрыгнул на землю. Ярик раскрыл мешок, и зверь юркнул внутрь. Новое обиталище не слишком впечатлило Руала. Он фыркал, сопел, даже пытался рычать. С помощью зубов и лап все переворошил на свой лад, затем опять фыркнул и улегся на самом верху. Ярик осторожно завязал горловину и повесил мешок на плечо.

— Пошли. Нам тут больше нечего делать! — Его кошелек значительно потолстел, и теперь энергия просто переполняла Дарга. Можно было даже подумать, что он радуется случившемуся нападению.

Часть четвертая. НОВЫЕ ДОРОГИ.

…Главное требование к современному человеку, предъявляемое самим временем, даже эпохой, это жажда скорости. Теперь невозможно, как в эпоху легендарного Птоломея, неделями путешествовать от одного города до другого, сегодня иные запросы. Дни, а то и часы — вот приемлемая мера времени для нашего современника. Пользуйтесь услугами транспортной компании «Дальняя дорога», если вы желаете быстро, безопасно и с наивысшим комфортом путешествовать по Торну. «Дальняя дорога» — лучшая компания сухопутных перевозок… Реклама в саурмской газете

ГЛАВА 31.

Наверное, впервые за весь тот немалый срок, что Ярик провел в этом мире (для себя Ярик определил его где-то в два — два с половиной года), он почувствовал удовольствие. На задний план отодвинулись проблемы и беды, не хотелось ни о чем думать, забылись тяготы рабства и постоянное балансирование на грани жизни и смерти. Он просто лежал на полке рядом с окном и смотрел, как сменяют друг друга сельские пейзажи. Молодой раб потянулся всем телом, благо размеры ложа позволяли. Все-таки путешествие пассажирской каретой — это что-то замечательное, даже непривычно как-то…

Когда Дарг стремительно вошел на территорию каретной станции, Ярик подсознательно готовился к самому худшему. Что по пути у хозяина украли все деньги, что они окажутся фальшивыми, что здесь их уже будет ждать тот мрачный маг с новыми наемниками или подосланные Теорном убийцы, да мало ли что… Но все обошлось. Дарг выложил за проезд деньги, в буквальном смысле омытые чужой и своей кровью. Им выдали два билета, нарисованные каким-то художником на крупных — с две мужских ладони — листах бумаги. Здесь содержалась краткая информация о пассажирах и конечной цели их путешествия. Только тогда напряжение, сковавшее сердце Ярика, немного отступило. По здешним законам человек, который приобрел билет, становился как бы неприкосновенным для властей данной страны. Единственным недостатком сего документа можно считать то, что эта неприкосновенность благополучно заканчивалась в момент прибытия на конечную станцию.

Их экипаж должен был отправляться через час, но Дарг решил не рисковать и сразу же направился к карете. Про нее следует сказать отдельно. Громадный, четырехсаженный, двенадцатиколесный экипаж из твердых пород дерева, изукрашенный резьбой и всевозможными орнаментами, просто притягивал взгляд. Входа было три: два по бокам — для пассажиров, и один с торца, где сидит возница, — служебный. Запрягалась эта громоздкая конструкция четверкой ящеров, сильно похожих на земных лошадей, но отличающихся размерами, силой и выносливостью. В тот момент карета была без упряжки.

Дарг предъявил билет усатому представителю фирмы в строгой ярко-красной форме и вошел внутрь салона. Здесь тоже все было на высоте. При входе пассажиры попадали в узкий тамбур, так же богато украшенный. Тамбур пересекался коридором, в который выходили двери шести купе. Одно из них и отводилось для Дарга с Яриком. В купе их встретил мягкий полумрак, что с трудом разгонялся лучами солнца, проникающими из-за плотных штор на окне. Дарг первым делом отодвинул их в сторону. И открылось уютное купе со столиком у одной стены и мягким диванчиком у другой. Под самым потолком располагалась жесткая спальная полка. С тоской глянув в ту сторону, Ярик сразу определил, чье это место.

Мешок и свои немногочисленные вещи путешественники или, скорее, беглецы сложили в небольшой шкафчик, что соседствовал со столиком. Дарг сразу же завалился на диванчик и взглядом показал Ярику на полку. Коротко вздохнув, тот подпрыгнул и, зашипев от боли, чуть не сорвался. Повис на одной руке, кое-как подтянулся и влез. Потирая только-только начавшую после ранения обретать чувствительность руку, Ярик уставился в потолок. До него было не больше локтя. За что тут брали пять золотых с человека, он не понимал.

— Ты что, лесенки не видел? — спросил снизу Дарг. Судя по тону, он и не ждал ответа.

Ярик чуть свесился и окинул взглядом стену: действительно, на железных петлях висела довольно компактная лесенка. Выругав себя вполголоса, он подложил под голову жесткий валик и забылся сном…

Примерно в таком положении он и проводил большую часть времени. Спал, смотрел в окно, снова спал. Измотанный дикими нагрузками прошедших седмиц организм постепенно восстанавливал силы. Проснулся аппетит. Единственное, что радовало, так это горячее питание. Кормили два раза в день, прямо на ходу. Стоимость завтраков и ужинов входила в цену билета.

Иногда казалось, что упряжные ящеры могут тянуть экипаж бесконечно, убаюкивая своих пассажиров ровным, спокойным движением. Хотя это конечно же было заблуждением. На третий день пути, когда они пересекли границу Саурмы, карета остановилась почти на сутки. Два постоянно сменяющих друг друга кучера и охранник распрягли животных и задали им корма. Таковым служил странный серо-зеленый порошок с отвратительным запахом. Эту отраву ящеры пожирали с неимоверным удовольствием.

Эти сутки пассажиры бродили вокруг, радуясь возможности размять ноги, общались, играли в карты и кости. Попутчиками Дарга и его раба оказались купец с помощником, какой-то приказчик, довольно заносчивый дворянин из Джуги с молодым слугой, компания из четырех студентов, что возвращались с каникул в свое учебное заведение, какое именно, Ярик не знал. Да и вообще он не особенно-то и стремился что-то узнать о своих невольных попутчиках. Он, что называется, размяк душой и телом. Хотелось лежать, смотреть по сторонам и ни о чем не думать, радуясь отдыху. Иногда Ярик возился с Руалом, который категорически отказывался сидеть в мешке.

В тот первый раз, когда карета только начала движение, возня в шкафу даже заставила Ярика понервничать. Из-за приоткрытой двери шкафчика вынырнула звериная мордочка и тихо пискнула. Сердце корда в этом момент ухнуло в район желудка. Ну как хозяин рассердится?!!

Однако Дарг только буркнул себе под нос нечто неодобрительное и отвернулся к стене, а Прыгун стрелой взлетел к Ярику. Там он и проводил большую часть времени всю дорогу.

За весь путь произошло только одно мало-мальски значимое событие — таможенный досмотр на границе. Карета остановилась перед перегородившим дорогу бревном, и угрюмый стражник в начищенной до блеска кирасе и осоловелыми с похмелья глазами проверил билеты и багаж. Последнее Ярика очень удивило — он просто не представлял, что может быть здесь запрещено к провозу. Держа на руках дрожащего от любопытства Руала, он спокойно стоял рядом с каретой, ожидая указаний хозяина. Тот же, раздраженно сплевывая сквозь зубы, вытряхивал перед стражником содержимое Ярикового мешка, что было оскорблением для свободного человека, имеющего раба. С остальными пассажирами, которые не выглядели как кочевники, обращались более уважительно. Но Дарг смолчал. Зверя стражник окинул равнодушным взглядом, зато Ярик его заинтересовал. Подойдя поближе и внимательно рассмотрев ошейник раба, он хмыкнул и потребовал с Дарга пятнадцать келатов за пересечение границы. Для всех сумма была одинаковой, и Дарг без возражений уплатил требуемое. После закатил Ярику оплеуху и приказал заново упаковать вещи…

Так что путешествие прошло довольно гладко и спокойно. Было даже интересно наблюдать за миром через окно купе. Деревеньки здесь побогаче, лучше дороги, часто встречались разъезды королевских солдат. От этой страны просто веяло стабильностью, хотя и богатства особого не наблюдалось. В города карета не заходила, экономя время, так что граница Восточного Кайена была достигнута к утру пятого дня.

Всю ночь карета двигалась вдоль извилистого побережья, и в окна дул морской ветер, принося запах соли и водорослей. И так неплохая каменная дорога стала просто идеальной. Как позже узнал Ярик, кайенские купцы вкладывали немалые средства в развитие дорог. О богатстве Кайена говорила и цепь сторожевых каменных башен на границе. Здешние власти ценили безопасность и знали, как ее обеспечить. Ни один человек не мог пересечь границу незамеченным. В лучшую сторону отличалась и дисциплина на таможне. Вооруженный мечом офицер, что проверял документы и опрашивал пассажиров о цели визита, вооруженные арбалетами простые стражники с цепкими трезвыми глазами встречали гостей Восточного Кайена. С каждым человеком — свободным человеком — говорили подчеркнуто вежливо и корректно, не повышая голоса. Хотя и проверяли более тщательно, заходя даже в купе. Больше потребовали и денег: сумма равнялась стоимости билета. Выложивший целый фарлонг Дарг — уже после того как карета тронулась — выругался в голос. Содержимое кошелька таяло с катастрофической быстротой.

Ярик только вздохнул и приник к окну. А посмотреть было на что — приближался Гиварт. Еще издали выросли достигающие до небес восемь необычных игл-башен. Здоровенные пузатые бочонки деловито сновали между ними. Ярик смутно подозревал, что это и есть знаменитые летающие пузыри. Как ни странно, но город также не был обнесен стеной. Эта необычная традиция продолжала удивлять Ярика.

За въезд в город денег не брал никто, даже ставший уже привычным пост городской стражи отсутствовал. Пригороды встретили путешественников гулом большого города. Шипели ящеры, кричали разносчики воды, зычно вопили торговцы, жизнь, что называется, била ключом. И это ведь только пригород!

Каретная станция вынырнула из-за поворота, и карета не спеша вкатилась во двор. Даже местная станция выглядела богато. Это выражалось не только в размерах — тут могли принимать до десяти карет одновременно, но и в убранстве. Двухэтажное каменное здание, крытое черепицей, с множеством статуй и двумя фонтанами заставляло, по крайней мере, ощущать себя богачом…

— Уважаемый, где здесь можно найти недорогую гостиницу? — с этим вопросом Дарг обратился к усатому слуге, застывшему у выхода со станции.

Ярик со скучающим видом стоял сзади и с тоской думал о том, что о комфортном путешествии теперь можно забыть. Прыгун опять сидел в мешке и обиженно сопел.

— Рядом с восточной башней, что у порта! Напротив харчевни «Сердце дамы» увидите гостиницу «Благословенный». — Усач отвечал с готовностью, явно рассчитывая на вознаграждение, и Дарг его не разочаровал. Медная монета перекочевала в карман слуги, странники же последовали дальше.

По чистым каменным тротуарам идти было легко, даже приятно. Ярик время от времени с любопытством вертел головой, разглядывая витрины торговых лавок. Ощущение, что Гиварт не зря считается богатейшим городом Сардуора, крепло.

Сильно поражали масштабы. Чтобы найти указанную гостиницу, понадобилось около трех часов. Наученный горьким опытом Дарг и не пытался самостоятельно определять названия улиц и то и дело останавливал прохожих. Пару раз они подходили к уличным торговцам и покупали горячие рогалики. Удивляли здешние цены. В столице Саурмы два пирожка стоили, как здесь один. Сказать, что это злило Дарга, значит, ничего не сказать. Его просто трясло от ярости. Оплата в размере семи серебряков в сутки за постой в гостинице не добавила спокойствия.

— Такими темпами тут больше трех седмиц не протянешь! — не выдержав, зло зарычал Дарг. — И это чуть ли не самая дешевая гостиница.

Последнее они проверили, зайдя в «Приют короля». Два вышибалы, чьи зверские морды на фоне ливрей выглядели просто комично, окинули взглядом Дарга с головы до ног, переглянулись, но все же впустили. Ярик остался снаружи. Хозяин с круглыми от удивления глазами вылетел на улицу через пару минут под ехидные смешки мордоворотов.

— Один фарлонг, — хрипло ответил Дарг на вопросительный взгляд Ярика. — Пошли в порт.

Размеры порта были под стать городу, то есть поражали воображение. Десятки причалов, к которым то и дело подходили корабли, грузчики, снующие туда-сюда, брань и вездесущий запах рыбы говорили о главном источнике богатства Гиварта. Корабли, бравшие на борт пассажиров, стояли на отдельном причале. Располагался же он, что называется, в богатой части порта. Здесь не столь сильно воняло рыбой, было более чисто и спокойно, хотя порт есть порт. Там, где к порту прилегали склады, в довольно безлюдном, надо сказать, месте к странникам подошли два приличных господина и в вежливой форме попросили передать им все ценности. Для подтверждения весомости своих намерений они поигрывали здоровенными тесаками. К сожалению, их богатую оборотами речь прервал Дарг, который залепил одному рукоятью сабли в лоб, а другому дал коленом между ног. Конфликт угас, не начавшись.

Пройдя еще пару десятков саженей, они вышли в «богатую» часть порта. Стоявшие у здешних причалов корабли отличались высокими бортами и богатством парусной оснастки. Прежние утлые суденышки не шли с ними ни в какое сравнение.

Перспектива подходить к каждому кораблю и разговаривать с капитаном показалась Даргу не слишком приятной, поэтому он поймал пробегавшего мимо пацана в белой матросской робе и поинтересовался насчет пассажирских рейсов. Тот, словно заправский морской волк, окинул хозяина Ярика презрительным взглядом и, цыкнув сквозь зубы, послал его в таверну «Гривастый ревун». Дескать, там заключаются все частные контракты. И умчался по своим делам.

Дарг пнул сиротливо лежащий камень и, зло плюнув, зашагал в указанном направлении. Ярик его понимал — быть вождем, всеми уважаемым человеком, а потом, словно в омут головой, оказаться в чуждой для себя обстановке, стать никем… Молодой раб понимал своего хозяина как никто другой. Но таков был собственный выбор Дарга. Никогда нельзя валить на обстоятельства, у каждого всегда есть по крайней мере два выхода. И то, что один из них смерть, ничего не меняет…

Олег валялся на постели в своей каморке, не имея сил даже встать и попить воды. Вчерашний практический экзамен его чуть не доконал. Маги-проверяющие устроили форменный ад, будто мстя младшему ученику за все грехи мира. Нет, началось все довольно прилично. От Олега потребовали заполнить бумаги, подтверждающие, что он выбирает своей специализацией практическую магию, и написать прошение о досрочном экзамене. Настораживала только третья бумага, где говорилось о снятии с Академии ответственности за жизнь и здоровье ученика, который в «здравом уме, без принуждения и, не находясь под заклятием, просит разрешения сдать экзамен по практической магии досрочно». Олег прочитал ее несколько раз, но, решив, что это пустая формальность и отступать все равно нельзя, подписал документ.

А потом его направили на полигон, или, как он здесь назывался, поле для магического практикума. Экзаменовать его пришли три полных мага, которые, легко ступая по песку поля, прошли к его восточному краю — прямо напротив зрительских трибун. Олег, поверивший Айрунгу, который назвал предстоявший экзамен смешным, встал в центр и застыл в ожидании.

— Согласно старому закону, младший ученик, который решил сдать экзамен досрочно, обязан оправдать оказанную ему высокую честь. Для этого он обязан выложиться полностью, открыв перед проверяющими все грани своего таланта. — Голос среднего мага, наверняка усиленный магией, разносился по всему полю. Довольно многочисленные зрители на трибунах зашушукались. — Единственная сила, которая заставляет человека стремиться к вершине, это угроза жизни…

На этих словах глаза Олега округлились, и уже иначе он оглядел полные трибуны. Судя по всему, узаконенное смертоубийство здесь было очень редким зрелищем, и полюбоваться им пришли многие.

— …Испытуемый должен пройти три проверки. Работа с предметами, с энергиями и проверка на выносливость. Готов ли ученик? — Голос мага был невозмутим.

Последовала небольшая пауза, и Олег понял, что спрашивают именно его. Облизнув пересохшие губы, он хрипло каркнул:

— Готов.

— Тогда начнем!

Удар последовал мгновенно. Если бы первым пунктом стояла проверка на работу с энергиями, Олег с этого поля живым не вышел бы. Он не успел собраться и все еще пребывал в растерянности, мысленно подыскивая для Айрунга ругательства позаковыристей. Один из магов, словно гигантским ковшом, зачерпнул песок и высыпал его на голову дерзнувшему заявить о себе ученику, так и норовя погрести его под завалом. И растерявшийся Олег прикрылся руками, не задумываясь обратившись к своей Силе. Все произошло точно так, как тогда, когда он расколол гигантский валун. Сила хлынула полноводной рекой и, повинуясь неосознанному желанию, затрепетала над Олегом незримым полотнищем. И песок застыл, словно попав в ладонь великана. Действуя столь же неосознанно, Олег шевельнул рукой, будто собирая все в горсть, и швырнул всю эту массу в тройку магов. Взвыл воздух, и здоровенная куча песка устремилась к экзаменаторам. К сожалению, легкого движения кисти среднего мага оказалось достаточно, чтобы перед ними затрепетал воздух и масса песка бессильно осыпалась, встретившись с незримой стеной.

Но эта, пускай и не полная, победа заставила Олега собраться. Поэтому незримый молот, которым ударил маг слева, был встречен крепчайшей стеной. Сильная отдача сотрясла тело Олега. Он даже тихо застонал сквозь зубы, но и для ударившего мага это стало сюрпризом. Слабый ветерок донес до испытуемого грязное ругательство.

Понимая, что это испытание, превратившееся в поединок, скоро преподнесет еще один неожиданный удар, Олег решился на рискованный эксперимент. Перед глазами встала схема из недавно прочитанной книги, губы машинально произнесли нужные слова, а руки повторили жесты… и хлещущий поток Силы обрел русло, выстраивая сложную систему. Магическая аура начала разгораться вокруг дерзкого ученика, формируя защитный купол. Ее свечение с каждым ударом сердца наливалось Силой…

В этот же момент правый маг ударил чем-то странным, как-то по-хитрому трансформированным молотом. Словно гигантская змея, он стремился к цели, огибая возможные препятствия и готовясь к таранному удару. Шлейф взлетевшего в воздух песка отметил его след. Вовремя прикрывшийся Олег устоял.

Купол снова дрогнул под ударом чужой магии, затем еще и еще. Неожиданно поток чужой магии разлетелся на сотню ручейков, что жадными щупальцами вцепились в защиту ученика, выискивая слабину… Все члены испытуемого налились тяжестью, из носа потекла струйка крови, водой в решете убегали силы. Олег понял, что проиграл. Уйдя в защиту, он потерял последний шанс на контратаку. Тут мир потемнел, и Олег рухнул на горячий песок…

— Младший ученик, можете встать! Мы приносим наши поздравления с успешной сдачей экзамена по практической магии за второй курс, — донесся из невообразимого далека уже знакомый голос.

С трудом подняв голову, Олег увидел, что не иначе как под воздействием чужой магии исчезли клубы песка, очистился воздух. Сами же экзаменаторы не спеша шли к выходу с поля…

Теперь, лежа на постели и вспоминая все произошедшее, Олегу только оставалось ругаться.

— Ну и зачем так ругаться? Радоваться надо, а он ругается! — Неизвестно как открыв дверь, в комнату вошел Айрунг.

— И это говоришь мне ты?!! Да меня там чуть не убили! — Только что умиравший от истощения Олег нашел силы, чтобы закричать.

— Но ведь не убили. А «чуть» не считается. Вся наша жизнь — множество этих самых «чуть». Чем ты недоволен? — Голос молодого мага был по-настоящему удивленным. — Ты отлично провел свой первый магический бой.

— Отлично?! Да я только и делал, что защищался. Мои выпады они даже не заметили. — В голосе Олега звучало уязвленное самолюбие.

Айрунг засмеялся:

— Ну ты даешь! Ученик, ты только прочувствовал толику своего Дара, а уже полных магов собираешься голой Силой ломать. Неужели ты ничего не понимаешь? — Увидев искреннее непонимание в глазах своего подопечного, маг продолжил: — Ведь что такое настоящая магия? Бывало, какой колдунишка научится с предметами работать да камни ломать, так уже и считает себя магом. Ан нет! Магия — это прежде всего искусство! Истинный маг на твой магический полог и сотой доли потраченной тобой Силы не израсходовал бы, а талантливый бы еще и ответить смог. Магия — это плетение сил, способность творить что-то новое. Ведь как скалы раскалывают: один долбит, долбит молотом, и ничего, а другой подошел, место выбрал, клин забил, и все, камень сам взрывается. Вот так же и с тобой. Ты тот самый молотобоец и есть. Понял?

Озадаченный Олег кивнул.

— Ладно, отдыхай. Я тебе вон книжки принес, пока силы не восстановятся, практики не будет. Так что займись теорией!

Как только за Айрунгом закрылась дверь, Олег приподнял оставленные молодым наставником два фолианта и глупо улыбнулся. Он-то, по недомыслию, представлял себе отдых несколько иначе.

Аврас сидел в позе созерцания на пустынном скалистом берегу, недалеко от границы с Восточным Кайеном. Легкие ритмично вздымались, вдыхая аромат двух еле тлеющих свечей. Мир знакомо поплыл, и губы произнесли два слова, состоящие из одних рычащих звуков. Человеческая гортань была слабо приспособлена к подобному языку, но сидящий был не человеком, а магом.

Задрожало все тело, словно плоть не желала расставаться с Духом. И вот уже сознание мага устремилось к вратам Астрала. Сегодня был день связи с Маркусом. Правая рука короля Тлантоса лично контролировала ход этой операции.

Вокруг знакомо затрепетало голубоватое марево, ветер чужого мира закрутил клочья мглы в хищные воронки. Аврас ждал. Появилось ощущение чужого присутствия, взгляда в спину. Гораздо более могучий, чем Аврас, маг явился на встречу. Окружающий туман заклубился еще сильней, и начали проступать черты какого-то помещения. Еще мгновения, и вот уже агент Тлантоса стоит в светлой пещере с высоким сводом, а на валуне перед ним сидит начальник разведки Маркус, лорд Маркус.

— Докладывай, — спокойно кивнул лорд. Жест был несколько излишне величественным, даже высокомерным. Простоватое лицо преобразилось, словно маг примерил маску власти.

— Предположения оказались верными, — стараясь подобрать правильный тон, осторожно произнес Аврас. — Человек, пришелец, существует. Я его видел.

— И?.. — Бровь Маркуса вопросительно изогнулась.

— Он корд, корд в Темном ошейнике. А его хозяин — идущий путем никерры! — будто бросаясь в омут, вскричал Аврас.

— То есть ты его упустил, — задумчиво подытожил лорд. Глаза его блуждали где-то по потолку, показывая, что разум мага далеко и занят просчитыванием новой комбинации.

— Прости, мой лорд! Это было выше моих сил. — Слова давались Аврасу тяжело. Даже здесь, в магическом мире, у него на лбу выступил пот.

Его могущественный собеседник посмотрел в лицо Аврасу.

— У тебя будет шанс исправиться. Ты нужен Тлантосу на юге Гарташа. — Лорд Маркус по-змеиному улыбнулся. — Там будет работа по твоему профилю.

О приближении к портовой таверне путникам сообщили пьяные выкрики. Судя по ярости, которая просто переполняла людские голоса, на пути Дарга и его раба назревала драка. Осторожно, стараясь не привлекать внимания, Ярик выглянул из-за угла дома. Смеркалось, и длинные тени готовились раствориться в набегающей волне сумерек. Чуть напрягший зрение Ярик с толикой раздражения уставился на разыгрывающееся перед ним действо.

Ситуация была стара, как и сам человек. Шестеро оборванцев, подбадривая себя криками и размахивая здоровенными ножами, демонстрировали чудеса отваги, напав на двух весьма нетрезвых моряков. Последние стояли на мостовой так, будто вокруг разыгрывался девятибалльный шторм — качаясь и матерясь для сохранения равновесия. О том, что моряки люди бывалые, говорило хотя бы то, что даже в таком состоянии они ухитрялись успешно защищаться. На мостовой в наливающейся темнотой луже мертвой грудой уже лежало одно тело. Надеяться морякам было не на что, жить им оставалось не более минуты…

Из-за спины Ярика раздалось раздраженное шипение, и мимо пробежал завораживающим стелющимся шагом хищника Дарг. Сабельный клинок играл мертвенным светом в предвкушении свежей крови. Судя по замеченному Яриком краем глаза звериному оскалу, Дарг также жаждал крови…

Как всегда, бой в исполнении вождя кочевников походил на танец, стремительный, словно росчерк кисти мастера-каллиграфа. Первую пару грабителей из подворотен просто смел вихрь стали. Два тела осели на камни дороги, и то, что Дарг нападал со спины, его ничуть не смущало: драка — это не поединок один на один, драка — это прежде всего грязь, где либо ты противника, либо он тебя.

Не успели остальные осознать произошедшее и хотя бы повернуться на звук — их тела только наметили движение, — как Дарг нанес новый удар. Мягкий прыжок, смазанное движение левой безоружной рукой, и на дорогу беззвучно падает следующий бандит. Его тело не достигло еще грязного камня, как удар саблей снизу вверх разрубил череп четвертого бандита. И тут же поворот назад, и хищный клинок разрубает чужое горло.

Сражающиеся застыли. Уже попрощавшиеся с жизнью моряки, решившие только продать ее подороже, стояли широко распахнув ошарашенные глаза. Оставшийся же в одиночестве несостоявшийся убийца на подрагивающих коленях и с раскрытым ртом пытался что-то мычать, обращаясь к Даргу. Наполненные страхом глаза этого оборванца перебежали с Дарга, который с мерзкой ухмылкой сделал волнообразное движение саблей, пустив веер кровавых брызг в сторону врага, на Ярика — раб подбежал к месту схватки и теперь обшаривал тела. Ярик не очень уверенно чувствовал себя в рукопашной схватке из-за отсутствия как оружия, так и каких бы то ни было навыков ведения боя. Нет, он, конечно, мог сражаться, но, если была возможность этого избежать, он ее не упускал, тем более когда хозяину его помощь не требовалась. Ведь постоянно так везти, как везло Ярику, не может. Когда-нибудь он встретит человека с реакцией не хуже его собственной, и все изменится… Да что там говорить — он уже встретил такого человека больше года назад!

Неожиданно один из спасенных моряков — выделяющийся массивностью и ростом — взмахнул здоровенным тесаком, смотревшимся в его руке детской игрушкой, и на мостовую легло седьмое тело.

— Никогда нельзя оставлять за спиной врага, — несколько извиняющимся тоном протянул громила.

Дарг равнодушно пожал плечами: дескать, мое дело — помочь, а дальше вы сами. Руки кочевника привычным движением отправили саблю в ножны, и он повернулся к рабу. Брови вопросительно взлетели вверх.

— Пустышки! Десяток медяков да эти железяки. — Ярик равнодушно пнул один из ножей. — За них не получишь и половины стоимости железа, из которого они сделаны.

Дарг согласно кивнул и повернулся к входу в таверну, намереваясь продолжать свой путь. Благодарности от спасенных он не ждал и рассматривал произошедшую стычку философски, как рядовое в своей обыденности явление природы.

— Постой, уважаемый! — окликнул хозяина Ярика один из спасенных, отличающийся небольшим ростом. Хмель явно туманил его мозги и нагромождал просто жуткие препятствия на пути выстраиваемых в предложения слов, но моряк старался. — Хоть мы с Вольтом и пьяны не в меру, но честь знаем. Услуга, оказанная тобой, неоценима. Мы твои должники.

Громила, оказавшийся Вольтом, согласно кивнул и в подтверждение слов приятеля стукнул кулаком по раскрытой ладони. Ярик поравнялся с хозяином и остановился. Кочевник же внимательно посмотрел на говорившего и замер, обдумывая какую-то мысль.

— Дружище, зови меня Гузак. Я помощник капитана на «Злой улитке». — С этими словами Гузак протянул руку для рукопожатия. Дарг несколько замешкался, но повторил жест, крепко сжав чужую руку.

Ярику впервые в этом мире встретился подобный дружественный жест, и он понял причину замешательства хозяина.

— Дарг. — Тон кочевника был довольно сух. Дарг не слишком-то жаловал людей, которые столь сильно затуманивали разум выпивкой. — А насчет благодарностей забудь — мне это ничего не стоило. Это же отребье, а они никудышные бойцы.

— Никудышные, говоришь? — Гузак захохотал. Молчаливый громила вторил ему гулким эхом. — Нам бы хватило. Ладно, не люблю оставаться в долгу! Что я могу сделать для тебя, чтобы хоть как-то исполнить долг чести?!

— Корабль, мне нужен корабль до Грольда. — Дарг решил не ходить вокруг да около. — Поможешь найти? Все расходы оплачу…

— Погоди. — Гузак, призывая к вниманию, поднял руку и пьяно пошатнулся. — А, демоны Бездны!! Все мысли путаются. Вот что! Приходи с утра к третьему причалу, и мы все обмозгуем. Сейчас, как видишь, я просто не в состоянии…

Дарг кивнул и брезгливо поджал губы.

— Только не забудь: третий причал, «Злая улитка». Спроси Гузака или вон Вольта. Не забудь!!! — Повернувшись вокруг незримой оси, моряк, словно изрядно перегруженное судно с сильным креном на правый борт, двинулся в сторону порта.

Буквально через пару шагов он споткнулся на совершенно ровном месте и повис на плече Вольта. Образовав нечто вроде катамарана, парочка продолжила свой путь. Через некоторое время из темноты донеслась песня — судя по всему, Гузак посчитал скучным идти в тишине. Правда, его хриплый голос недолго изливал окружающему мраку историю любви морского демона и простой морячки. Как раз на месте, где скабрезности заменили собой нормальные слова, моряк прервался, и по улице прокатились совсем уж неблагозвучные звуки…

— Пьянь! — сказал, словно плюнул, Дарг и вошел в таверну.

Пораженный богатством слога Ярик вошел следом…

ГЛАВА 32.

К тихой и спокойной пограничной заставе на северной границе Восточного Кайена, к той, что ближе всего к Новому Гиварту и через которую идет Старый торговый тракт, подъехали десять всадников. Это довольно-таки обыденное событие несколько взбудоражило стражей — уж больно редко здесь появлялись кочевники Лихоземья на боевых тиррах да еще в таких количествах. А еще пришельцы были необычайно щедрыми — за пустяковую услугу десятник разжился полуфарлонгом.

Скрипучий, как несмазанные ворота, голос закутанного с головы до ног в бурнус первого всадника поначалу заставил стража даже вздрогнуть, но, когда смысл вопроса дошел до него, а глаза уловили блеск золота, он откликнулся с большой охотой. Видел ли он двух путников: кочевника и раба-корда? Давно ли они проезжали? На эти вопросы он мог исчерпывающе ответить, благо этих людей он видел еще днем. Услышав ответ, всадники сильно оживились и, нахлестывая своих животных, рванули в сторону Нового Гиварта. Умудренный жизнью десятник имел представление, зачем десять воинов могут разыскивать двух человек, но счел необходимым держать свое мнение при себе. Для соотечественников и для него лично они угрозы не представляли, и ладно…

Кочевники же, вытянувшись в цепочку, стремительно неслись к городу. Возглавлял погоню старый Боск. Новому вождю даже не пришлось особенно настаивать — Боск сам жаждал расправиться с молодым выскочкой. Единственное, что огорчало, так это громадное отставание от беглецов. Гибель Полота и всех знатных воинов посеяла значительную сумятицу среди кочевников, а потом началась резня среди претендентов на власть. Вернее, Теорн вырезал всех, кто обладал хоть какими-то на нее правами. Про Дарга молодой вождь вспомнил, только когда почувствовал себя достаточно уверенно в новой роли.

Боск, привыкший передвигаться лишь в повозке, чувствовал себя в седле просто жутко. Все эти переходы, упрямая зверюга и ощущение потерянного времени не сделали его характер добрее. Большую часть пути старый шаман только и делал, что сочинял пытку, достойную проклятого Дарга. Насколько было бы лучше, если бы поганец сдох в Полоте! Так нет же, шаманство показало, что этот обитатель Бездны жив, да еще этого выходца из Заар'х'дора с собой тащит! Ну почему он тогда послушался приказа Дарга и передал ему всю полноту власти над этим червяком? Почему?!! Но вот гонка приближается к своему завершению, еще чуть-чуть, и голова пятого сына Сохога займет причитающееся ей место в дорожном мешке. У шамана впереди целая ночь и отличный артефакт, как раз для таких случаев. Только бы он не успел сесть на корабль.

Рискуя выпасть из седла, старый Боск засунул руку за пазуху и погладил легонько пульсирующий череп скальной крысы.

Ярик впервые в жизни оказался в заведении, которое лучше всего характеризовалось словом вертеп. Нет, все было относительно прилично: не слишком грязный пол, более-менее чистые столы, разнообразный выбор блюд и расторопные служанки, но вот сама атмосфера… Что называется — и в воздухе витала печать порока. В центре зала сидела многочисленная компания гуляк, оглашавшая зал воплями и здравицами за капитана, из дальнего угла, того, что потемнее, доносился сладковатый аромат гарлуна, один из посетителей вовсю шарил пятерней под и без того короткой юбкой служанки…

Но заметил Ярик и отгороженные кабинки у стен, из некоторых периодически выходили прилично одетые люди, и часть из них носили морскую форму. Здешнее заведение можно было отнести к некоей комбинации кабака, борделя и места для переговоров. Дарг пришел сюда именно для переговоров.

Пока раб стоял у стойки и с любопытством глазел по сторонам, Дарг о чем-то тихо пошептался со стоящим за стойкой тощим, как древко копья, человеком. Через некоторое время от Дарга к его собеседнику перекочевала горстка монет, человек же указал рукой на одну из кабинок и что-то сказал. Кочевник кивнул и молча проследовал в указанном направлении.

Войдя в кабинку следом за хозяином, Ярик был просто оглушен наступившей тишиной. Два мягких диванчика, круглый стол, ровный, льющийся сверху свет приятно удивили Ярика. Закрытая дверь отделяла этот уютный кабинет от остального зала. Прислушавшись к своим ощущениям, молодой раб уловил слабый аромат магии, растекшийся невесомым туманом по помещению. Это объясняло царившую здесь тишину.

— Сядь в углу, — показал на стоявший у самого входа стул Дарг. — Нам тут долго ждать. Ни один капитан на Грольд не идет, основные караваны уже прошли. Нужно ждать одиночек. Свободных капитанов к нам будет сразу же направлять помощник хозяина.

В дверь постучали. Ярик вскочил и, дождавшись разрешения Дарга, открыл дверь.

— Господин желает поужинать? — вежливо поинтересовалась вошедшая служанка.

Пока хозяин перечислял заказ, Ярик сидел прикрыв глаза. На него неожиданно навалилась страшная тоска. Зачем он здесь, наступит ли время, когда он будет заниматься тем, что нужно лично ему? На эти вопросы он не знал ответа. За время их бегства последние дни отличались спокойствием, и у корда появилось время спокойно подумать о жизни. В такие моменты тоска просто захлестывала его с головой, вызывая вспышки злости на себя и свою судьбу. Удел раба совсем не то, о чем он мечтал всю жизнь!

Подтверждая его мысли, раздался голос Дарга:

— Не смей сидеть при других с такой постной рожей! Позорить себя я не позволю!

В чем именно заключался позор, Ярик не очень-то и понимал, но хозяину раба видней — у него есть кнут и право его применить, поэтому Ярик придал своему лицу выражение готовности исполнить любой приказ и постарался стряхнуть паутину пораженческих мыслей. Получилось не очень, но хозяин, похоже, остался доволен.

Ужин прошел спокойно. Дарг задумчиво рвал зубами печеную ногу неизвестного Ярику зверя, а раб уплетал приправленную мясным бульоном кашу. Судя по пусть и обильному, но слишком уж простому ужину, Дарг решил сократить возможные расходы. А потом начали заходить капитаны…

Эти ночные переговоры с капитанами оказались на редкость нудными и пустыми. Каждый пришедший лениво цедил выставленное Даргом вино, глубокомысленно кивал, а затем либо заламывал невообразимую цену, либо, отказывая, качал головой. Постепенно перед Яриком раскрылась суть возникшей проблемы.

Дарг хотел попасть в строго определенное место на Грольде, крупнейшем материке Торна, а именно в государство Джуга. Богатая страна, живущая за счет торговли, раскрывала перед беглецами широчайшие возможности не только в плане благоустройства, но и для продолжения пути. Единственная проблема заключалась в том, чтобы туда попасть. Между Новым Гивартом и портами Джуги постоянно курсируют крупные караваны судов, организуемые торговыми компаниями, но последний ушел неделю назад, и теперь оставалось ждать еще недели две. Капитаны же отдельных судов либо не рисковали ходить в Джугу в одиночку, либо предлагали кружной путь, стоимость которого превышала все мыслимые пределы.

Причина же страхов капитанов крылась в одном слове — пираты. Между Сардуором и Грольдом через весь Тихий океан протянулся зловещий Змеиный архипелаг, пристанище черных пиратов. И наиболее удобный морской путь шел мимо Хвоста Змеи — второго по величине острова архипелага. Относительно безопасно можно было себя чувствовать только в составе большого каравана.

На раздраженный возглас Дарга насчет того, что же в таком случае делать ему, если он спешит, последний капитан посоветовал либо воспользоваться переправой на пузыре, либо не спешить. Потом, правда, моряк, помолчав, порекомендовал обратиться к капитанам, жизнь которых вступила в полосу неудач. Он был настолько учтив, что даже назвал два имени — Луган Сивый Пузырь и Безумный Весемир. Чуть расширившиеся зрачки Дарга сказали внимательно наблюдавшему корду, что подобные имена не внушили хозяину никакого оптимизма. Капитан же вежливо кивнул и вышел, даже не потрудившись закрыть за собой дверь. Остальные себе такие вольности не позволяли!

Ярик, который только ценой титанических усилий сдерживал зевоту, с усилием встал и шагнул к двери… И в голову кузнечным молотом ударила кровь, в ушах зашумело, а где-то на краю сознания забил набат: «Опасность! Опасность!» Что-то подобное он ощущал только в Лесу, и старые рефлексы не подвели: Ярик мгновенно охватил взглядом полупустой зал и, не задерживаясь ни на секунду, шагнул назад в кабинет. Предательница дверь звонко хлопнула!

Задумавшийся было Дарг резко поднял голову. Взгляд его не сулил корду ничего хорошего, но хозяин тут же сменил выражение крайнего раздражения на настороженное внимание.

— Что? — спросил он таким тоном, словно знал ответ, но не желал его услышать.

— Боск! — как ругательство выдохнул Ярик. Осознание пришло мгновением позже — в зал действительно вступил старый Боск, а с ним еще какие-то люди.

— Много воинов? — сразу выделил самое важное Дарг. Его губы чуть дрогнули. — Или он один?

— Не меньше трех, — пожал плечами Ярик, ощущая за спиной горячее дыхание поражения. — Вот ведь дерьмо!

Дарг проскользнул мимо него к двери и начал ее потихоньку приоткрывать. Раб распластался рядом у стены, моля всех богов, чтобы старый шаман не обратил внимания на их кабинет, чтобы он забыл про закрывшуюся с грохотом дверь. Ведь мало ли почему дверью могли хлопнуть…

— Вижу четверых и шамана, — тихо зашептал Дарг. — В нашу сторону вроде бы не смотрят… А, слуги Кали!

Этот вскрик, который не услышали бы и с двух шагов, ножом палача ударил по натянутым нервам Ярика. У него внутри все сжалось, заледенело, а по коже забегали огненные мурашки.

— Ч-что? — враз ставшими непослушными губами спросил Ярик.

— У него череп скальной крысы в руке. Это поисковый амулет. — Дарг выпрямился и посмотрел рабу в глаза.

Ярик увидел во взоре хозяина усталость, ошеломление, злость и решимость, и, словно отвечая на вопрос, Дарг кивнул. Шагнув к столу, Ярик цапнул бутылку и начал поигрывать кистью, старясь схватиться половчее.

— Не забудь мешок! — Дарг уже успел выхватить саблю и кинжал и теперь глубоко дышал. — Вперед!

И все вокруг сменилось какими-то смазанными картинками. Дверь широко распахнулась и с грохотом врезалась в стену. Посыпалась штукатурка. Неожиданно Дарг совершил длинный кувырок вперед и, уже вскакивая с пола, пырнул кого-то кинжалом. Судя по скрежету металла и блеснувшим искрам, ему это не слишком-то удалось. Следом за хозяином неслышной тенью выскользнул Ярик. Его ноги не по-человечески мягко ступали по полу, рука наготове держала бутылку.

Дарг уже стоял на ногах и вовсю рубился с двумя кочевниками. Еще двое обегали стол, норовя забежать за спину. От стойки трактирщика, выхватывая из ножен сабли, хищниками скользнула еще пара степных воинов. Первый сюрприз! Стойка не была видна в дверную щель! За спинами сражающихся начал завывать шаман. Ярика кольнуло непонимание: он-то чего старается? Ведь здесь наверняка такие вояки, что даже хозяин с ними не справится!

Один из кочевников решил не тратить время и махнул через стол. Ярик, словно только и дожидался этого момента, скользнул вперед и со всего маху ударил воина по голове. Тот что-то почувствовал за миг до удара, а может, и увидел краем глаза, и начал поворачиваться с занесенной для удара саблей. Удар бутылкой его на мгновение ошеломил и сбил с ритма боя… Не раздумывая Ярик ткнул получившейся из бутылки «розочкой» в лицо степняка, попутно отклоняясь от удара саблей. Брызнула кровь, но кочевнику все же повезло — в глаза Ярик не попал. Однако из боя противник выбыл: из глубокой раны на лбу теперь темным потоком хлестала кровь, заливая глаза.

Какое-то нутряное чувство заставило Ярика упасть на спину. Что-то хрустнуло, боль от падения разошлась по телу. Ерунда! Главное, что неотвратимый, казалось, удар сабли просвистел мимо. Это уже постарался обежавший стол воин. Ничуть не сокрушаясь о неудаче, что постигла столь красивый удар, он гикнул и попытался располосовать лежавшего на полу раба. Спасая свою жизнь, Ярик перекатился к другому столу и скрылся под его массивной крышкой. Вскочив там на четвереньки, он скакнул было на противоположную сторону, но тут же отпрянул назад: перед самым его носом с влажным стуком упал какой-то предмет. Ярик ошалело глянул перед собой, и противный комок встал у горла. Перед ним лежала отрубленная рука!

Сзади раздалось ругательство, и показавшаяся такой надежной крышка стола взмыла вверх, загораживая путь к отступлению. Цапнув правой рукой первую попавшуюся табуретку за ножку, Ярик перекатился на спину и, поджав ноги, прикрылся этим предметом мебели как щитом. Раздался глухой удар, и табурет дернуло. Отшвырнув ненадежный щит в сторону, Ярик дико закричал и ударил обеими ногами нависавшего над ним озверевшего степняка.

Отброшенный табурет немного отклонил оружие кочевника, отвлекая внимание на себя, и сдвоенный удар под дых стал совершенно неожиданным. Хрипло каркнув, воин согнулся и попытался отступить, загородившись от лежащего саблей. Но проблемы с дыханием и сильная боль ослабили реакцию, и Ярик успел среагировать первым. Его ноги оплели чужие, и, резко перекатившись, даже крутанувшись, направо, Ярик свалил противника на пол. Протестующе звеня, в сторону полетела сабля, а раб, по-звериному зарычав, навалился на упавшего всем телом и принялся наносить лихорадочные удары. Смертельная угроза вызвала такой всплеск ярости, что Ярик не бил, а молотил своего противника, разбивая в кровь кулаки и превращая чужое лицо в кровавую кашу. Хотелось выть, рычать, рвать зубами еще теплое мясо…

Ярик с огромным трудом заставил себя остановиться и откатился в сторону. Дав волю своей неподконтрольной ярости, он забыл обо всем, но почему-то все еще был жив. Подняв голову и окинув зал шальными глазами, Ярик увидел, что задуманный хозяином прорыв не удался — противник ретировался сам. В момент, когда раб пытался оглядеться, хлопнула входная дверь за последним нападавшим.

Тихо похрустывая осколками разбитой посуды, к Ярику подошел Дарг.

— Вставай и пошли! — хрипло дыша, произнес он. — Ничего еще не кончилось. Боск просто был не готов, что с нами будет и твой зверь!

Забормотав что-то угрожающе-жалостливое, словно он еще не определился со своими чувствами — себя пожалеть или врага постращать, Ярик встал на ноги. Взгляд сразу нашел довольно облизывающегося Руала, который сидел на груди одного из кочевников, словно на острове плоти в океане крови, что вытекла из рваной раны на горле кочевника.

— Малыш, я же про тебя совсем забыл! — забормотал Ярик, поднимая неведомо когда отброшенный в сторону мешок. — Надо было тебя на Боска натравить!

— Он и так нас спас. Этот выкидыш Бездны уже собрался разделать тебя на куски, пока ты цацкался с этим неудачником, как зверь порвал ему горло. — Дарг невесело усмехнулся. — Только это и заставило Боска отступить. Он не был готов к встрече с тварью Заар'х'дора!

Окинув поле боя хмурым взглядом, Дарг обратился к едва начавшему отходить от шока тощему служащему трактира:

— Черный ход есть?

— Есть! — указывая на дверь в глубине зала, произнес тот, но затем, набравшись храбрости, возопил: — А кто будет платить за погром?!

Услышав о деньгах, Дарг поморщился и кинул на стойку горсть монет, где-то на три фарлонга.

— Но этого мало… — заикнулся было тощий.

— Хватит! — отрезал Дарг и велел Ярику: — За мной!

И они метнулись к задней двери. Пробежав через кухню, вылетели в темный проулок. В нос ударила вонь помоев. Дарг покрутил головой и направился в сторону причалов. Неожиданно он упал на землю, и о камни мостовой дзынькнула стрела. Заливистый свист огласил улицы города: сидевший в засаде воин созывал своих. Не задерживаясь, Дарг вскочил и побежал. Уже на бегу он торопливо объяснил:

— Я двоих завалил!.. Ох, неплохие мечники!.. Ты одного, да зверь твой, итого — четыре. В зал вошли семеро, но мне кажется, что Теорн отправил десяток, выходит, осталось шестеро. Мы отбились просто чудом, в следующий раз расстреляют из самострелов!

— Но что же делать? — прерывисто воскликнул Ярик. Мешок больно бил по спине, сбивая с ритма, но дыхание было ровным, а глаза цепко обшаривали дорогу перед собой, невзирая на тьму.

Рядом цокал коготками по камням Руал. Судя по доносящимся до Ярика звукам, он получал от ночного бега истинное наслаждение.

— Искать капитанов! — Даргу удавалось говорить тихо и ровно, несмотря на бег. — А начнем с третьего причала.

Не прерывая бега, он как-то ухитрился задвинуть саблю в ножны и спрятать кинжал. Где-то близко, на соседней улице, ощущался смертельный жар погони. В который раз в споре между жизнью и смертью все решали ноги…

Олег устало откинулся на спинку стула. Глаза резало, болела шея, пальцы ныли, сведенные судорогой. Вечерние бдения в читальном зале библиотеки Академии были просто необходимы, но, порви всех мархуз, как все это утомляло. По настоянию Айрунга он ходил теперь на некоторые лекции и практические занятия. В основном это были древние языки, общая теория магии и основы руноналожения. Как сказал маг, он должен походить вместе со всеми первый семестр, но сдавать зачеты будет за год. Поэтому, когда все остальные жили в свое удовольствие, Олег, зеленея от злости, шел в библиотеку, благо что она оставалась бесплатной. Там он несколько часов занимался дополнительно по основным предметам, а потом изучал основы географии, истории, читал заметки путешественников из разных стран. Не нуждаясь в напоминаниях своего наставника, он понимал, что в новый мир надо вживаться. Тем более что у него почти не осталось на это времени.

Оказалось, что у человека, который учится по индивидуальной программе, есть одна проблема — отсутствие денежного довольствия. Все слушатели Академии получают стипендию, пусть маленькую, но все же, а выскочки вроде Олега живут за свой счет. Этот факт Айрунг сообщил Олегу походя, как нечто совершенно обыденное и неважное. На заданный с обалделым видом вопрос: «А на что тогда жить?» Айрунг пожал плечами и сказал, что придется подрабатывать.

Вот Олег и пытался срочно изучить хотя бы в общих чертах основы жизни в окружавшем его мире, дабы не смотреться совсем уж чужаком. Олег в который раз выматерился, вспомнив ответ Айрунга о причинах столь вопиющей дискриминации. Как казалось Олегу, государство должно быть заинтересовано в поддержке талантов, а тут все наоборот… Ответ был прост и непонятен одновременно. Здесь бытовало мнение, что настоящий незауряд должен пробивать себе дорогу самостоятельно, а жесткие условия вроде отказа в содержании и смертельной опасности во время каждого практического экзамена должны заставить начинающего мага реально оценивать свои силы. Как сказал однажды Айрунг, еще какую-то тысячу лет назад среди учеников магов во время учебы погибал каждый второй, а каждый третий из выживших становился инвалидом. Но зато какие вырастали маги! После этого все стало гораздо более гуманным, но жесткие законы для талантливых одиночек остались неизменными.

Олег еще раз взглянул на часы, что висели на стене, и захлопнул истрепанный фолиант. Пора! Вот уже три ночи подряд он работал сторожем небольшого товарного склада на окраине Семи Башен. Взяли его на удивление легко, достаточно было продемонстрировать несколько простейших способов манипулирования с Силой. Ну наподобие разбивания валунов незримым молотом и подъема в воздух крупных предметов. Теперь он числился ночным сторожем с окладом в один золотой фарлонг в седмицу. Это, конечно, не бог весть что, но при должной экономии с голоду он теперь не умрет. Правда, спать приходилось урывками, по четыре-пять часов в сутки. Но что делать, по специальности брали только старших учеников. Олегу дали понять, что это должно стать еще одним стимулом к учебе.

На выходе из библиотеки он накинул потертый плащ и зашагал по мостовой, стараясь обходить самые большие лужи. Вся одежда была куплена на распродаже, но даже такую он сможет обновить ой как не скоро.

Яркий свет фонарей разгонял вечернюю мглу. Шары из толстого стекла изливали водопады света. Олег чуточку напрягся и разглядел легонько мерцающую ауру магии. Уже с неделю он ежедневно проводил комплекс медитативных упражнений, подробно описанный в одной из работ по основам практической магии. Этот предмет как-то незаметно стал любимым и прочно вошел в его жизнь. Олег даже какие-то бытовые вещи совершал с помощью магических импульсов. И результат давал о себе знать. С каждым днем он все ближе и ближе подходил к тому порогу, за которым начинается истинная магия — магия рун и заклятий, слов и жестов…

На улицах было довольно спокойно. Изредка встречались тройки городских стражников, что курсировали по городу, обеспечивая безопасность горожан. До склада, где работал Олег, приходилось идти около часа через различные районы города. Районы магов и дворян, купцов и мастеровых, жилые районы середняков.

— Ты чуть не опоздал, — глухо заворчал дневной охранник, передавая ученику мага ключи.

— Но ведь не опоздал же! — несколько резковато ответил Олег, сильно недолюбливающий своего коллегу. Уж больно скользкий тип был. Какие-то уголовные замашки, презрительность и хамоватость.

За спиной Олега хлопнула дверь, и он задвинул засов. Теперь пройтись по двум этажам и подвалу, а затем можно и подремать.

По мрачноватым коридорам склада разлилась липкая, засасывающая тишина, но расслабляться все-таки не стоило. Этот район пользовался дурной славой. К нему вплотную примыкал квартал местной бедноты, откуда то и дело совершали набеги воровские банды. Поэтому сторож если и засыпал, то лишь вполглаза. Если он, конечно, еще дорожил своей жизнью, а то бывали уже прецеденты…

Сейчас все было спокойно. Двери и окна заперты наглухо, следов взлома не наблюдалось. Олег вздохнул и прилег на лавку в каморке у входа. Приказав себе проснуться через полчасика, он задремал.

Из сна он вынырнул, как пловец вырывается из лап темного омута, стряхивая с себя мутные тенета сна. Олег сел и тряхнул головой. Снилось что-то мерзкое, но вот что, никак не вспоминалось. Странный посторонний звук отвлек внимание: словно что-то скребется о доски. Мысль о мышах была тут же отброшена как несостоятельная, и Олег вскочил на ноги, уже готовый к бою.

Крадучись, он подошел к входной двери и прислушался. Снаружи происходило нечто непонятное. Судя по голосам, несколько человек, тихо переругиваясь, пытались с помощью длинной полоски металла отодвинуть наброшенный Олегом засов. Не успел Олег пресечь эту попытку, как брус засова с грохотом рухнул и дверь распахнулась во всю ширь.

И тут Олег нанес удар «молотом» прямо по загородившей открытый проем фигуре. Раздался короткий, тут же оборвавшийся вскрик, треск костей, и фигуру смело в ночь… В ответ сразу же мерцающей рыбкой в свете одинокого фонаря влетел метательный нож. Ученика мага спасли только невыгодная позиция для бросающего и слишком уж стремительное для бандитов развитие событий. Запоздало дернувшийся в сторону Олег увидел, как в помещение склада влетела чья-то поджарая фигура. Глаза сразу же зацепились за блестящий нож в руке. Запаниковавший Олег собрал остатки сил и ударил новым «молотом», в злом предвкушении ожидая очередного треска костей. В ответ он услышал только хохот:

— Ты ошибся, ученик. На меня это не действует!!!

И, приблизившись вплотную, человек ударил Олега ножом в живот, вернее — попытался ударить. И тут тело Олега сработало уже без участия сознания. Два года в армии на такой бесконечно далекой Земле не прошли даром. Захват атакующей руки, поворот, залом — и крик боли ночного вора. Выбить нож, пнуть его под колено и, ухватив за волосы, впечатать лицом в так кстати оказавшийся рядом шкаф. Раздался треск. Не понимая, что трещало, голова или доски, Олег повторил удар. Краем глаза выцепил какую-то стремительно приближающуюся тень. Понимая, что безнадежно опаздывает, Олег подставил плечо, принимая на него удар дубинки. Боль гранатой взорвалась в голове, и Олег, не очень-то соображая, что делает, ткнул в темное пятно лица нового противника растопыренными пальцами правой руки. О том, что он попал куда надо, можно было судить по звериному воплю нападающего.

Олег отскочил к стене. Каждое движение причиняло резкую боль, но надо было терпеть. Нога наткнулась на какой-то предмет. Стиснув зубы, Олег опустился на корточки и нашарил его рукой. Оказалось, что это выбитый ранее нож одного из бандитов. Сжав поудобней его рукоять, Олег приготовился к новым нападениям, мысленно тысячу раз прокляв себя за решение не включать свет. Виден был только проход на улицу и валяющаяся там тень, громкими стенаниями оглашающая окрестности.

Справа что-то загрохотало и раздались проклятия. Неожиданно озлобившись, Олег подскочил к поверженному противнику и несколько раз со всего размаху ударил рукоятью ножа по голове. Шевеление прекратилось. На улице раздался топот, и под свет единственного фонаря влетели стражники. Олег оценил скорость и мрачно усмехнулся.

— Всем не двигаться!!! Стража Совета! Стоять!!! Зарублю!!! — В воплях стражников клокотала ярость.

Один зажег мощный ручной фонарь и осветил сцену сражения. Луч выхватил лежащего человека с залитым кровью лицом, сбитый дверной косяк (Олег не слишком точно нацелил свой «молот»), раскуроченный шкаф, лежащего рядом с ним человека в темной куртке и штанах и прислонившегося к стене Олега.

— Кто таков?! — рявкнул стражник с фонарем, второй стражник в этот момент нацелил на ученика мага арбалет. Третий страж с алебардой наготове удалился в темноту.

— Младший ученик мага Олег, в настоящий момент подрабатываю ночным сторожем. На данный склад было совершено нападение, и я вот…

— Порубал всех к мархузу?! — закончил за него стражник с фонарем и немного расслабился.

— Нет, побил! — уточнил уже начавший выходить из горячки боя Олег и в свете этого получивший незабываемые ощущения от адской боли в плече.

— Тут еще один валяется! — с улицы закричал третий страж. — Все кости всмятку. Это не человек, а мешок костей.

В это же время один из стражей выволок стенающего бандита на улицу и скрутил того прочным шнуром.

— Свет! — приказал другой, и шар светильника в комнате начал медленно разгораться. — Чего сам-то не включил? — Погасив собственный фонарь, стражник задал вопрос с искренним недоумением.

Олег почувствовал стыд:

— Забыл. Все так навалилось, что как-то не до этого…

— Бывает. Ранен?

— Рука, — поморщившись, ответил Олег.

— Сейчас Лопарь тюремную карету с доктором вызывает, он поможет. Так что терпи, — забормотал стражник, ловко связывая так и не пришедшего в себя бандита. — Чего их-то не колданул? — В вопросе звучало искреннее любопытство.

— Да сам не знаю. На этого не подействовало, — раздосадованно проговорил Олег.

— Не подействовало, говоришь. Ну-ка, ну-ка. — Бормоча себе под нос, стражник перевернул вора на спину и коротким кинжалом принялся распарывать на груди того одежду. — А, ну конечно. У него ж амулет Мирта. — Стражник показал Олегу веревку с каким-то диском. — Дорогая ведь штука! — вслух рассуждал он. — Никак кто-то из Гильдии?

Но Олег ничего не слушал, только сполз по стене на пол и прикрыл глаза, стараясь отрешиться от дергающей боли в плече…

Рано утром он ввалился в квартирку Айрунга, перепугав его хозяйку перевязанной рукой и заставив самого молодого мага вскочить с ошалелым видом.

— Ты чего это?! — спросонья ожесточенно протирая глаза, заворчал Айрунг.

— Это? Это ерунда, — кивнул на гипс Олег. — Склад пытались ограбить, а я его защищал. Тут другое… — Он немного помялся, не зная, как начать, но затем выпалил: — Понимаешь, я ударил одного вора «молотом», а он только засмеялся… Стражник потом сказал, что у него был амулет Мирта…

— Какие грамотные стражники пошли, — буркнул себе под нос маг. — Ладно, понял я. И теперь тебя волнует, не бессмысленна ли вся твоя учеба, если от твоей магии может защититься любой оборванец?

Дождавшись кивка, Айрунг продолжил:

— Амулеты, подобные этому, защищают от простейших видов магии, я бы даже сказал, от выбросов сырой Силы, но уже от чего более хитрого обладателя амулета не спасают… Конечно, есть очень могущественные артефакты, защищающие и от более сильной магии, но для этого еще до Птоломея была создана теория артефактов, которая описывает, как в бою уничтожить тот или иной артефакт. Поэтому запомни: никакой артефакт не дает абсолютной защиты. И их использование только расслабляет мага, делает уязвимым.

— То есть ты хочешь сказать, что этот амулет тебя бы не остановил? — с непонятной интонацией спросил Олег.

— Да не то что меня, тебя через пару лет не остановит! — с усмешкой ответил молодой наставник. — Меня вот только интересует, как ты без магии-то справился?

— А, драться меня еще в армии научили… — отмахнулся ученик.

— Тогда тебе стоит углублять навыки. Я поговорю с учителем фехтования, чтобы он поработал с тобой. Очень полезные занятия!

Олег на это мог только кивнуть, обозвав себя дураком. Ведь можно было догадаться, что Айрунгу только дай повод увеличить нагрузку.

ГЛАВА 33.

Ярик с усилием выдохнул, стараясь очистить легкие от вони рыбьих потрохов. К причалам они с хозяином бежали какими-то закоулками, лавируя между помойными кучами и перепрыгивая через сточные канавы. Как и везде, богатый город имел и свою изнанку.

— Эй, на корабле!!! — в который уже раз заорал Дарг. — Где капитан?!! О, дети Бездны!!!

Ярик беспокойно переступил с ноги на ногу. Его чувства просто кричали о том, что скоро здесь будет погоня. Эти блуждания по залитым проснувшимся солнцем помойкам дали слишком уж небольшую фору беглецам.

— Я сейчас залезу на это корыто, и кто-то сильно пожалеет, — мрачно вполголоса посулил Дарг. — Третий причал, «Злая улитка»… — Последнюю фразу кочевник произнес, скорчив издевательскую рожу. После встречи с соплеменниками он растерял всю свою невозмутимость.

— Да, может, это не «Злая улитка»… — безразлично предположил Ярик. — Чем хфург не шутит, может, это вон тот корабль.

Дарг все так же мрачно посмотрел в указанном направлении и зло сплюнул.

— Кто тут орет?! — Над бортом корабля показалась немытая всклокоченная физиономия и, надсаживаясь, заорала: — Людям спать надо!!!

— Капитан где?! — заорал в ответ хозяин Ярика и, не дожидаясь ответа, прыгнул на палубу.

Ярик скакнул вслед за ним. Со стороны это смотрелось, наверное, довольно эффектно: между причалом и палубой никак не меньше двух саженей, а тут никакого напряжения и разбега, только раз — и один уже хищным зверем махнул на покачивающуюся палубу, два — и невообразимый прыжок совершил второй. Вся невозможность происшедшего только начала доходить до горластого обладателя невыспавшейся физиономии, и он обалдело хлопал глазами и бестолково раскрывал рот, словно забыл о человеческой речи.

— Кто капитан?! — властным голосом не спросил, а потребовал ответа Дарг.

Присмиревший матрос судорожно сглотнул, отчего кадык заходил вверх-вниз, и хрипло сказал:

— Весемир!

— Не тот ли Весемир, которого иногда называют… — уверенно начал было Дарг, но матрос перебил его, зашептав:

— …Безумный Весемир. Тише! Он не любит этого прозвища…

— Ясно! Проводи меня к нему, и срочно!

— Но… — попытался робко возразить матрос.

— Живо!!! — Что всегда поражало Ярика в хозяине, так это его умение добиваться своего.

— А ты стой здесь! — Это уже к Ярику. Казалось, что Дарг не говорит, а рычит.

Ошеломленный матрос молча указал на кормовую надстройку. Кочевник фыркнул и быстрым шагом направился к входу в каюту.

— Крут у тебя хозяин… — протянул моряк. То, что он обращается к презираемому всеми корду, его не смущало.

— Не жалуюсь, — равнодушно пожал плечами Ярик, настороженно прислушиваясь к своим ощущениям.

— Чего ему надо-то? — не унимался матрос, поговорить он явно любил.

В этот момент открылась дверь каюты, и оттуда раздался пропитый голос:

— Шрам! Гузака ко мне, живо!

— Да он не проспался еще! Под вечер с Вольтом в дымину пьяные пришли… — спокойно ответил стоящий рядом с Яриком моряк.

— Тащи его быстро!!! — еще громче заорал капитан.

Удивленный Шрам подбежал к люку и привычно нырнул внутрь. Потекли томительные минуты. Наконец наружу вылезли два человека. Один пошатывался, а все окрестные мухи облетали его за версту: запах перегара разил похлеще иных ядов.

— Шрам!!! — опять заорал Весемир.

— Да здесь я, — заворчал матрос. — Привел уже.

Полупьяный Гузак, постанывая, нырнул в проем капитанской каюты. Хлопнула дверь. Буквально через несколько мгновений Гузак вывалился наружу и заорал:

— Шрам!!! Буди Вольта и остальных! И чтоб через пять минут мы отходили!!!

— Да ведь Груль с Устаком еще на берегу…

— В задницу эту пьянь! — дыша перегаром, продолжал орать Гузак. — Клиент не может ждать!

И вот уже вокруг Ярика замельтешили, забегали полусонные матросы. Кто-то ставил парус, кто-то встал к штурвалу, пара матросов бросились убирать трап (такое громкое название имела доска с прибитыми поперечными планками). На палубу вышел Дарг. Его сумрачный взгляд сказал Ярику лучше всяких слов, что денег у хозяина почти не осталось.

— Двадцать пять фарлонгов, — сквозь зубы процедил Дарг. — И это только после поручительства Гузака! Да все это корыто стоит не больше сотни золотых!

Неожиданно он осекся и впился взглядом в группу приближающихся всадников. Ярик ощутил, как взвыло в нем раненым зверем чувство опасности. Даже затаившийся было в мешке Руал высунул мордочку и напряженно фыркнул. На беглецов начали оглядываться матросы. Радовало, что хоть работу они не прекращали.

Наконец был поднят якорь, и ветер наполнил парус. Корабль начал неторопливое движение. Вот до берега уже четыре сажени, десять, теперь можно вздохнуть поспокойней. Казалось, настигнувшие было беглецов преследователи сейчас яростно кричали на берегу, бессильно потрясая оружием.

— Кажется, ушли, — с непередаваемым облегчением простонал Ярик. — А вслед за нами они не пойдут?

Дарг задумчиво погладил рукоять сабли и буркнул:

— Я думаю, что нет. Отрыв слишком велик, да и как только я окажусь на другом материке, первый же практикующий маг закроет меня от шамана. И Боск это понимает, как никто другой. Дорогой братец потерял все шансы получить мою голову!

— Но ведь раньше… — рискнул возразить раб.

— Раньше было другое время! У племени еще не было таких потерь.

Хозяин дернул плечом и пошел на корму. Ярик же с холодком в душе понял, что его в чужой стране продадут. Он единственная ниточка, по которой хозяина можно будет найти. И если к этому хозяину Ярик еще как-то притерпелся, то с новым наверняка возникнут проблемы.

— Дерьмо! — Одно слово шепнул раб, тогда как хотелось его проорать, да еще ударом проломить палубу под ногами. — Дерьмо!!!

Ярик сидел на носу корабля и, похоже, старался проникнуть за ту грань, что принято называть горизонтом. Хозяин его не трогал. Он то сидел в своей каюте, то о чем-то разговаривал с Гузаком или Весемиром. Матросы выполняли каждый свою работу, подгоняемые Вольтом, который оказался боцманом. Остальные лениво занимались своими делами: играли в кости, травили байки, кто-то спал в трюме, кто-то фехтовал на коротких мечах. До корда никому не было дела. Нет, у него могли что-то спросить, просто прикрикнуть, но в основном воспринимали как груз, некую разновидность балласта. В этом плавании Ярик как никогда ощущал себя неодушевленным предметом, вещью. Даже у кочевников было проще, там он воспринимал себя пленником, при бегстве через половину Сардуора — младшим партнером, что ли, но лишь иногда — вещью. Поганое, надо сказать, ощущение.

Но Ярик не давал чувствам захлестнуть себя с головой — он творил. Именно так можно назвать то действо, которое он совершал каждую свободную минуту. Он прокладывал дорогу к свободе. В этом безумном странствии было как-то не до распутывания чужих заклятий, но теперь, в тиши и спокойствии, следовало наверстать упущенное. И Ярик вытягивал из себя все жизненные соки, балансируя на грани полного истощения, торил дорогу к средоточию своей Силы. Каждый шаг к свободе был тяжелей и сложней предыдущего. Приходилось интуитивно, не всегда вполне осознавая свои действия, совершать невозможное.

За какие-то дни он высох до состояния скелета. Это вызвало некоторое беспокойство у хозяина: все же Ярик был его движимым имуществом. Дарг даже снизошел до того, что договорился с Весемиром об увеличении количества еды для Ярика. Помогало мало. Точнее, мало сказывалось на внешнем виде, просто эти новые крохи жизненных сил также шли в дело.

Каждый день Ярик садился на носу судна и, подставив лицо солнцу, погружался в транс. Когда же силы кончались, то он просто сидел размышляя. Единственное событие, которое отвлекало его от отстраненного созерцания моря, это ежедневные тренировки Дарга. Хотя тут не было ничего удивительного — на эти тренировки сбегались посмотреть все свободные от вахты члены команды.

Начиналось это ближе к вечеру. Дарг, обнаженный по пояс, поднимался на крышу кормовой надстройки и, воздев саблю и кинжал к небу, стоял так несколько ударов сердца. А затем начинал свой танец. Нет, конечно же Ярик уже видел тренировки хозяина в их долгом пути, но это все было не то. Только здесь Дарг имел время для настоящей тренировки, которая так походила на смертельный танец стали во имя жизни. Воздух ровно гудел, стальные полосы рассекали воздух, не давая врагу ни шанса. Ритм танца завораживал. Когда Дарг начинал, все смолкало, оставались только солнце, плеск волн, посвист стали и смазанный силуэт. Перед затаившими дыхание зрителями открывались грани великого искусства. Но Дарг выкладывался полностью вновь и вновь, стремясь расширить границы собственного мастерства. Только два человека знали причины исступления, охватившего степного воина. Воспоминания о поражении от странного желтокожего воина ядовитыми занозами засели в памяти Дарга. Значит, что-то не так, что-то недоработано, где-то есть слабина! И Дарг продолжал ткать узоры смерти, претворяя в жизнь сочиненные им комбинации и финты и раскрывая во всей полноте свой талант фехтовальщика.

А Ярик, доведший себя до полного истощения, в такие минуты сидел замерев, широко раскрыв глаза и намертво впечатывая в память чужой танец. Надо было только увидеть, подстроиться под чужой ритм и слиться с ним сознанием. В такие моменты Ярику казалось, что это он танцует там, на корме. Неуловимая дрожь пробегала по мышцам, и все заметнее крепла воля к победе.

Однажды Ярик спросил хозяина, почему он перестал курить гарлун. Знаний раба уже хватало на то, чтобы понять важность данной травки в культуре местных фехтовальных школ.

— Мне это уже не надо, раб. Все, что мне мог дать гарлун, я уже получил. Теперь все решают обычные тренировки. — Голос Дарга был сух и неприятен. Те ростки нормальных человеческих отношений, что существовали между рабом и хозяином, благополучно увяли.

Больше Ярик к Даргу не обращался.

После таких тренировок вокруг Гузака или Вольта собирались матросы и в который раз слушали историю об их ночном спасении. С каждым рассказом число бандитов удваивалось, а обычная схватка приобретала облик кровавой баталии. Что больше всего удивляло Ярика, так это поведение Гузака. Первый помощник, второй человек после Бога (первый — это капитан!), а с матросами на короткой ноге! В то утро, когда хозяин с Яриком заявились на этот когг, он даже спал в матросском кубрике, а не в своей каюте. Хотя, будучи настолько пьяным, он мог и корабль не найти, не то что каюту!

До чуткого уха корда донесся цокот коготков. Руал опять странствовал по кораблю, что-то вынюхивая и выискивая. Насколько понимал Ярик, в здешнем семействе крыс произошло резкое падение поголовья. А среди экипажа поползли слухи о серой тени, что возникает из ниоткуда и пропадает в никуда, после чего обнаруживается пропажа всевозможных вещей. Корабельный кок даже донес до капитана сведения о пропаже одного свиного окорока и половины бочонка вина. Последний факт был настолько явной ложью, что мучимый похмельем кок представил себе возможные последствия сказанного, только закончив речь. Но в тот раз ему на редкость повезло: Весемир сам впервые увидел загадочную тень и теперь мучился раздумьями о возможности видений у насквозь трезвого человека.

Но еда действительно пропадала. Постоянно скрывающийся Прыгун то и дело притаскивал обожаемому повелителю самые лакомые кусочки. Один раз принес даже крысу, но Ярик отказался. Пускай в Лесу он ел всякое, но ведь сейчас он не в Лесу?!

Иногда Ярик сливался сознанием со зверем и лазил по корабельным закоулкам, слушал чужие разговоры, выискивая крохи информации об окружающем мире. К сожалению, подобные деяния он мог совершать, только лежа в своем гамаке в матросском кубрике — здесь никто не заподозрит неладное.

Так, неспешно продираясь сквозь рутину морского путешествия, Ярик приближался к новому материку. Иногда он даже недоумевал, почему почти все капитаны отказались от переправки пассажиров в Джугу — никакие пираты пока не встречались. Но на шестой день путешествия раб ощутил всеми фибрами своей души начавшую сжиматься пружину напряжения. Люди ожидали нечто ужасное, одновременно желая, чтобы страшащая их участь прошла стороной. Так бывает перед грозой, когда неестественная тишина опускается на мир и все замирает до той поры, пока не грянет гром…

Гром грянул на пятнадцатый день плавания. Время уже давно перевалило за полдень, и на кормовой надстройке опять сверкали клинки. Так и не успевшие привыкнуть к необычному зрелищу зрители собрались на палубе. Только на мачте в «вороньем гнезде» сидел наблюдатель. И в самый разгар боя с тенью над палубой пронесся крик. Застыл в низкой стойке Дарг, вскочили на ноги матросы.

— Корабль!!! Корабль по правому борту!!! — надрывался наблюдатель.

Кто-то заспешил в каюту капитана. Не прошло и пары минут, как на палубу выскочили Весемир с Гузаком.

— Где?! — рявкнул капитан, доставая подзорную трубу. Поймав едва видимую обычным зрением точку, он долго присматривался, а затем зло сплюнул: — Флага еще не видно, но обводы, как у охотника с Головы Змеи. Дерьмо! — Бормоча себе что-то под нос, Весемир, тяжело переступая, словно сразу постарев на пару десятков лет, вернулся в каюту.

— Держи на северо-восток! — крикнул рулевому будто ставший выше ростом Гузак. — И передайте Марку, чтобы врубил движитель на полную катушку. Может, пронесет… Чуть что, сразу сообщайте мне!

Получившие приказ люди сразу же забегали, засуетились. Гузак также направился в свою каюту, но, остановившись у входа, приказал:

— Оружие на палубу. Приготовить арбалеты и зажигательные стрелы. Если это действительно пираты с Головы, то вы сами понимаете…

Началась предбоевая суета. На свет появились массивные корзины с мечами, связки арбалетных болтов, сами арбалеты. Вдоль бортов стали устанавливать дощатые щиты, обитые толстой кожей.

— И зачем мы сюда сунулись? — чуть ли не всхлипывая, заныл молодой, чуть постарше Ярика, матрос. — А теперь сдохнем за какие-то поганые монеты!

Говоря последнюю фразу, матрос с ненавистью посмотрел на Ярика. Перехватив взгляд, тот решил не нервировать понапрасну людей и спустился в матросский кубрик. Страха не было, только легкая дрожь и нечто напоминающее предвкушение охватило все естество. В крови медленно закипал адреналин, а где-то под ногами снова раскрывала свои глубины пропасть небытия. Уже в который раз Судьба предлагала пройтись по тонкой нити, которая так и норовила оборваться.

Ярик забрался в свой гамак и принялся нащупывать сознание Руала. Упускать из виду происходящее наверху он не собирался. Руал забрался на верхушку мачты, и перед Яриком открылся замечательный вид… Завораживающая синь морских глубин, плавно перетекающая в нежную голубизну небес, тонкая линия горизонта и увеличивающийся с каждой минутой белесый парус. Судя по скорости движения чужого корабля, у когга Весемира не было никаких шансов на спасение. Тридцать минут погони — это самый оптимистичный прогноз.

Кайфат зашипел, уловив чувства Ярика, но тот быстро вернул контроль над телом зверя и попробовал оглядеться. Какое-то смутное, неосознанное ощущение заставляло обшаривать горизонт. Есть! На юго-востоке стремительно увеличивалась черная точка.

«А это у нас кто? Желающие получить еще один кусочек пирога? Да вроде и пирог маленький…» — Размышляя подобным образом, Ярик все же чувствовал собственную неправоту. Да, от корабля (а растущая точка не могла быть ничем иным!) так и веяло стремительностью хищника, но направленной агрессии не ощущалось.

Ярик мысленно поморщился и приготовился ждать. Как и всегда, все точки расставит время, тем более что корабли достигнут их когга одновременно.

Где-то минут через пять крики матросов сообщили, что и второй корабль заметили. Команда затаила дыхание, моля всех богов о неслыханной удаче: чтобы новый корабль не был врагом… Мучительно потекли минуты.

Ярик решил оторваться от созерцания приближающегося второго корабля именно в тот момент, когда с вытянутого остроносого корабля-пирата сделали пробный выстрел. Что-то огненное взвилось в воздух от установки на палубе и с душераздирающим свистом устремилось в сторону когга. Ярику поначалу показалось, что смертоносный снаряд летит именно в него, но он, естественно, ошибался… Недолет! В воде раздался гулкий грохот взрыва, и вырос столб воды.

«Вот тебе и мир Средневековья!» — было единственной связной мыслью Ярика.

Вслед за первым снарядом ударил второй, затем третий. Попадания шли кучно, но мимо «яблочка». Команде когга, ставшего центром гигантской мишени, несказанно везло. Неожиданно раздалось ровное гудение, и прямо по центру корабля пиратов расцвел огненный цветок. Расцвел и опал — корпус судна отличался завидной прочностью, но это заставило пиратов забыть о своей жертве: в схватку вступил серьезный противник.

Наверное, именно этим и объяснялась спешка пиратов в стрельбе: у преследователя не было времени на погоню, и он надеялся подбить жертву, чтобы догнать после схватки с другим кораблем. Но подобная самонадеянность удивила даже Ярика, полного профана в морском деле. Второй корабль уже одним своим видом заставлял относиться к себе серьезнее. Скошенные мачты, зализанный корпус, две палубные надстройки, которые так и хотелось назвать башнями, не говоря уже про высочайшую маневренность этого черного как ночь корабля.

Пропустивший первый выстрел Ярик сполна и во всех подробностях рассмотрел последующие. Палубные надстройки и вправду оказались боевыми башнями. За ними угадывались устройства странного вида, которые и метали с завидной скоростью и точностью напоенные разрушительной магией стрелы в пиратский корабль. Аура чужой магии просто жгла глаза!

Наконец межкорабельная дуэль принесла хоть какие-то результаты. Раздался грохот далекого разрыва, и от корабля-пирата полетели во все стороны деревянные обломки, заплясали в сумасшедшей вакханалии языки огня. Когг уже довольно далеко отошел от места схватки, и детали не были видны, но чувствовалось, что удар ощутимый, однако не смертельный. Огонь как-то быстро опал, развеялся дым, и только копоть на все еще невредимом парусе говорила о произошедшем пожаре. Не было и видимых повреждений на корпусе, но пират все же решил выйти из схватки. Заложив крутой поворот, он начал величаво удаляться на север.

Как ни странно, но спаситель и не думал преследовать морского разбойника, он взял курс на преследование когга.

«Точно пират!» — со злостью подумал Ярик. — «Да чтоб тебя разорвало да прихлопнуло!».

А черный охотник уже поравнялся с их коггом, и оттуда засемафорили флажками. Ярик в теле кайфата поплотней прижался к дереву мачты, стараясь скрыться от чужих глаз. Внизу раздалась матерщина Гузака, а быстро реагирующий Вольт уже раздавал зуботычины матросам, заставляя их пошевеливаться.

Несколько матросов начали спускать паруса, отключили движитель. Корабль замедлил ход, а затем и остановился, лениво покачиваясь на волнах. Грозный чужак встал борт о борт с коггом, и на корабль Безумного Весемира сошла группа вооруженных людей в каких-то странных балахонах. Складывалось ощущение, что пришельцы служат охраной для одного-единственного человека. Он ступил на палубу когга третьим. О важности этого человека говорил сильный магический ореол, что витал вокруг него. Маг!

— Кто капитан? — сильным, властным голосом спросил выделенный Яриком человек.

Его люди профессионально охватили кольцом своего подопечного. Ярик буквально кожей ощущал щупальца чужого внимания, которые настороженно обшаривали каждый уголок когга. Оружие обнажено не было, но что-то говорило Ярику, что эти матросы лишь немногим уступают Даргу в воинском мастерстве.

— Он спит, я вместо него! — с раздражением произнес Гузак и выступил вперед. — Старший помощник Гузак. Корабль «Злая улитка», порт приписки…

— …Новый Гиварт, а капитан Безумный Весемир! — продолжил маг, брезгливо поджав губы. — Следовало бы догадаться, что только такие идиоты, как вы, могут сунуться в эти воды в одиночку.

Гузак злобно сощурился и, раздув ноздри, зашипел:

— А с кем я имею честь беседовать?!

— Маг Бернар, капитан морского охотника «Поцелуй Великого Змея». — Капитан спасшего их судна растянул губы в тонкой улыбке. — Порт приписки Нолд.

Закончив говорить, маг Бернар холодно уставился в лицо Гузаку и смотрел не отрывая глаз, пока тот не склонил голову, что-то бормоча себе под нос.

— Документы на груз, а мои ребята пока все тут осмотрят, — бросил Бернар и отошел к борту.

Четверо его сопровождающих споро направились к трюму. Ярик беспокойно пошевелился в своем гамаке. Вот в кубрик нырнули темные фигуры. У одного из них в руках загадочно мерцал маленький жезл. Поводив им из стороны в сторону, этот человек коротко бросил какую-то фразу. Грохот ног начал удаляться. Проверяющие не обратили на лежащего в гамаке Ярика ровно никакого внимания.

Вынырнув из трюма, четверка направилась в кормовую надстройку. Пробыв там едва ли не меньше времени, чем в трюме, они вернулись, и человек, уже спрятавший жезл в сумку на плече, разочарованно качнул головой.

— Ну что же, тебе на этот раз очень повезло, все чисто! В прошлый раз вас ведь остановил наш охотник и нашел тридцать мешков высушенного гарлуна? — Дождавшись утвердительного кивка, Бернар продолжил: — И теперь вы груз больше не возите, а нанялись на пассажирские перевозки? Грязных кочевников возишь?

— Нам все равно, кого возить, лишь бы человек был хороший да деньги платил… — помрачнел Гузак. — Стараниями ваших охотников у нас нет денег на залог за самый завалящий груз, и теперь приходится выкручиваться.

— Ну да, конечно. Небось содрали с бедолаги все до нитки. Ладно, на этот раз свободны. — Бернар козырнул, перемахнул на свой корабль и уже оттуда прокричал: — Надеюсь, к следующей встрече твой капитан наскребет деньги на новый груз!

После этих слов корабль начал постепенно отваливать в сторону. Ярик проводил задумчивым взглядом палубу чужого корабля, на ней стояли два зачехленных орудия, которые он поначалу принял за боевые башни. Встреча с местными борцами с пиратством из таинственного Нолда его довольно сильно впечатлила. С контрабандистами тут, видать, строго. Вон даже на разбойника рукой махнули: отогнали и ладно, а вот безобидный корабль проверить на предмет контрабанды — это всегда пожалуйста. Тем более если он и сопротивления-то оказать не может…

Гамзарский порт встретил двух беглецов с Сардуора точно такой же многоголосицей, что и подобный ему порт Нового Гиварта. Точно такой же запах рыбы, гниющих водорослей, стойкий аромат пряностей от пузатых торговых судов и неизменное дуновение легкого безумия спешащей толпы. Единственное отличие заключалось в размерах — этот порт был раз в пять побольше гивартского, на рейде стояли десятки кораблей, у пристаней же вообще не протолкнуться.

Когг с совершенно безумным названием сиротливо притулился у заляпанного рыбными потрохами причала где-то на отшибе. Вынырнувший откуда-то серой мышкой портовый служка стребовал мизерную плату в один келат за использование стоянки сроком на неделю и тут же скрылся. Вслед за ним сбежали по трапу и Дарг с Яриком. Препятствий им никто не чинил, но и провожать не собирался. Складывалось ощущение, что присутствие пассажиров тяготило матросов, даже Гузак с Вольтом не особенно стремились укреплять знакомство. Так что Дарг и спешащий за ним Ярик, старательно обходя вонючие лужи, не оставляли у себя за спиной ничего такого, о чем стоило бы жалеть.

От этого полуразвалившегося причала отходила столь же грязная дорога, обезумевшей змеей петлявшая между прямоугольными коробками портовых складов. Кое-где им попадались стайки оборванцев, провожавших их оценивающими взглядами. Но бедноватый вид и уверенная походка Дарга заставляли портовых бандитов задуматься и поискать более богатую, но менее зубастую жертву.

— Господин, куда мы идем, господин? — осмелился поинтересоваться Ярик.

— Заткнись! — не оборачиваясь, рявкнул Дарг.

Ярик недоуменно пожал плечами и продолжал путь уже молча. По его прикидкам, в кошельке Дарга должно было быть денег максимум на пару дней жизни в таком большом и, без сомнения, дорогом городе. В этот момент дорога особенно резко вильнула и влилась в широкую, мощенную камнем мостовую. Здесь движение было не в пример оживленней. Дарг замер и стал цепко оглядывать идущих людей. Ярик недоуменно помотал головой. Что можно так высматривать, он просто не представлял. Ну настоящий бандюга, выбирающий очередную жертву! В этот момент Ярика словно громом ударило — ну конечно же жертву! Хозяин нашел гораздо более быстрый способ обогащения. Оставалось гадать, почему та же самая идея не пришла его хозяину еще раньше, на Сардуоре…

— Видишь вон того тощего, с брезгливой мордой, у стены? — неожиданно обратился крабу Дарг. — Да-да, в белой тунике и с тремя громилами за спиной.

Ярик кивнул. Указанный Даргом человек сейчас прижимался к стене каменного здания, пропуская мимо тяжело груженную повозку. Из-за плотной толпы, запрудившей дорогу, колеса у повозки еле двигались. Один из охранников этого богато одетого человека что-то яростно орал вознице, но шум заглушал его голос. Ответ возницы сливался с неразборчивым визгом и каскадом неприличных жестов.

— Сейчас подбегаешь к нему и крепко обижаешь. Так, чтобы он за тобой не только охранников послал, но и сам увязался. Ты меня понял? — Дарг говорил с яростной убежденностью. — Затем побежишь так, чтобы у них был шанс тебя догнать. Я буду ждать тебя за тем поворотом.

Ярик в последний раз согласно кивнул, передал хозяину мешок и влился в людской поток. Идти оказалось довольно тяжело. Люди кричали и ругались. Пару раз его попытались ударить. Но Ярик не обращал внимания на шум и целеустремленно ввинчивал тело в толпу.

«Убегать будет сложновато, — появилась отстраненная мысль. — Да и народ может проявить излишнюю активность и бросится ловить злодея всем миром».

Улочки здесь не блистали шириной, и, довольно скоро уперевшись носом в злополучную телегу, Ярик недолго думая поднырнул под нее и, как чертик из табакерки, выскочил прямо перед красным от раздражения господином.

— Хфурга тебе в рыло, господин хороший, — с неожиданно накатившей веселой злостью заорал Ярик и смачно плюнул богачу в лицо. — Помесь мархуза и водяной выпи!!!

Проорав последнюю фразу, Ярик метнулся назад, благо телега только-только проехала мимо. Проталкиваясь через толпу, он услышал полный ярости вопль и невнятную фразу на неизвестном языке, хотя из-за тона перевод не требовался. Сразу же сзади раздались возмущенные крики сбиваемых с ног людей. Наконец Ярик выскочил на свободное пространство переулка и оглянулся. И сразу же пришлось падать на спину и перекатываться в сторону. Один из охранников уже наносил удар здоровенной черной дубинкой, и только проворство спасло Ярика от увечья. А сзади уже приближались двое охранников с хозяином. Судя по перекошенному от ярости лицу, тот готовился предать Ярика лютой смерти.

«А ничего у мужика реакция. Так быстро среагировал!» — уже на бегу подумал Ярик. Как ни странно, но сдерживаться не пришлось — преследователи буквально дышали в затылок. Чуточку поднапрягшись, Ярик немного оторвался от преследователей и залетел за угол. Там уже ждал с саблей наголо Дарг. Стоящая на значительном удалении компания оборванцев с интересом наблюдала за происходящим.

Вот из-за угла вылетел первый охранник и замер как вкопанный. Вид приготовившегося к бою Дарга сказал ему о многом, и он предупреждающе заорал, но было поздно. Его хозяин с остальными телохранителями уже выбежали и точно так же замерли, ошеломленно разглядывая бедно одетого воина. Не успели они как следует опомниться, как Дарг издал низкий вибрирующий полувой-полустон и нанес удар саблей по первому охраннику. Тот успел отшатнуться, закрываясь дубинкой, но Дарг, словно забыв про него, ринулся на чуть отставших мужчин. Мощный пинок под колено одному, и, пока тот восстанавливает равновесие, полоснуть по неосторожно подставленной руке саблей. Не успела отрубленная кисть упасть на мостовую, а раненый закричать от боли, как Дарг уже развернулся к оставшемуся позади охраннику и левой рукой вогнал ему в грудь кинжал. Снова развернуться, походя ударить ногой, круша лицевые кости поднимающегося телохранителя, и догнать улепетывающего их хозяина. На это понадобилось два гигантских прыжка, а затем свистнула сабля, и клинок плашмя ударил богача по затылку. Тот нелепо взмахнул руками и уткнулся лицом в грязь. Вся схватка заняла не больше двух десятков секунд.

Ярик присвистнул. Лихо! Про то, что это самый банальный разбой, он старался пока не думать. Несмотря на то что он уже довольно давно жил в этом мире и не раз заглядывал в омуты глаз смерти, рискуя своей жизнью и отнимая чужие, но вот так, ради кошеля с золотом, он убить бы не смог. Ну не смог бы, и все! Воспитание не то.

Дарг же не терял времени даром. Он подскочил к тщетно старающемуся остановить фонтан крови охраннику и резко ударил его по затылку. Тот вскрикнул и нырнул телом вперед. Сдернув с чужого пояса нож, Дарг перерезал пояс оглушенного им человека и теперь старательно накладывал жгут чуть повыше рубленой раны. Поток крови утих.

— Чего встал?! Оттащи тела вон в ту канаву! — грубо прикрикнул Дарг на своего раба.

Ярик тяжело вздохнул и принялся за работу. Волочить мертвых было тяжело и противно. Кровавая дорожка оставалась за каждым телом. Из одного пришлось выдергивать хозяйский кинжал. Не забыл Ярик и обшарить трупы на предмет наличия денег.

Дарг уже прислонил надежно связанных пленников к стене дома и теперь внимательно оглядывал оживившихся оборванцев на краю улицы.

— Эй вы! Топайте сюда! — наконец крикнул он.

Никакой реакции. Обитатели городского дна оживились еще больше, но не двигались с места, словно не понимали языка. Дарг зло сплюнул и, помянув всех богов — Темных и Светлых разом, что-то прокричал на другом языке. Судя по большим паузам, заплетающемуся языку и излишне коротким, почти рубленым фразам, язык этот не был для Дарга знакомым и близким.

Только теперь оборванцы переглянулись и медленно подошли к месту побоища. Их было пятеро, но уверенно они себя не чувствовали. Видно, скоротечная схватка их впечатлила. Дарг, не обращая на них внимания, принял от Ярика кошельки убитых и свой кинжал. Кинжалы мертвецов приказал засунуть в мешок. Сам же сунул себе в сапог нож раненого, на пояс вернул кинжал и саблю.

Затем не спеша начал разговор с местными. Несмотря на сложности с языком, Дарг говорил властно и уверенно. Чувствовалось, что это человек, привыкший к повиновению и знающий, как этого повиновения добиться. После короткого разговора он дал самому здоровому мужику с шрамом через всю небритую рожу два фарлонга и что-то повелительно сказал. Тот кивнул и рявкнул на остальных. Те рысью затрусили прочь. Ярик чуть ли не скрипел зубами от злости. Чего ему только не хватало, так это жить в какой-то местной банде. Да еще не зная языка для полноты ощущений!

ГЛАВА 34.

Олег стоял перед зеркалом и пытался разглядеть в отражении черты того, старого Олега — любителя вольной жизни и шумных компаний. Вместо того, прежнего, ему прямо в глаза смотрел странный человек. Худющий, будто обтянутый кожей скелет, горящие яростным светом глаза. На Земле он бы постарался обойти подобного человека стороной: уж больно на сумасшедшего похож, но здесь другой мир.

Чудовищные, просто непосильные нагрузки были результатом работы наставника Айрунга. За прошедшие полгода Олег узнал и научился большему, чем за весь предыдущий год. Организм работал на пределе, но и результат давал о себе знать. Олег становился магом. Знания, почерпнутые из фолиантов, не лежали мертвым грузом, а совершенствовали его Дар. Олег впервые начал ощущать за своей спиной не иллюзорную мощь, а истинное могущество мага. Олегу вспомнился один разговор со своим молодым наставником.

— Ты знаешь, меня впечатляют твои успехи! — удовлетворенно произнес Айрунг после очередного практического занятия в конце седмицы. Оно всегда длилось никак не меньше двенадцати часов и выпивало остатки сил. — Я поговорил с льером ректором, и он согласился отменить для тебя зимние зачеты, если ты обязуешься пройти обряд Слияния со Стихией[131] в конце весны.

Олег вытаращил глаза.

— Да ведь это четвертый курс! Я, конечно, понимаю, что уже сейчас, может, и соответствую уровню третьекурсника, но не настолько же…

— Ну-у! Не все так плохо! — засмеялся Айрунг. — В рамках основной программы ты идешь с завидным опережением и уже действительно по мастерству равен среднему третьекурснику. Это неплохо, хотя тебе так и не кажется. Но как ты думаешь, почему обряд Слияния проводится только на четвертом курсе?

Олег недоуменно пожал плечами и уставился на наставника, ожидая разъяснений.

— Да только к этому времени маг настолько осваивается со своей Силой, что может не бояться обряда! Сразу отвечу на твой вопрос: ты готов! — Последние слова Айрунг произнес довольно многозначительно, выделяя их интонацией. — Обычно четыре года — это прелюдия к обряду.

— Но я думал… — растеряв всю свою уверенность, забормотал Олег, не раз слышавший самые разные ужасы о тех, кто не прошел обряд.

— Слава Оррису, пока за тебя должен думать я. И не сверкай так глазами, в следующем году у меня выпускная квалификационная работа на третью ступень. После нее я сразу же должен буду перейти на новое место службы. — Маг замолчал и дал своему ученику осмыслить сказанное. Олег, который отдалился от своих бывших однокурсников и, кроме Айрунга, не общался ни с одним миролюбиво относящимся к нему магом, был поставлен перед перспективой остаться в одиночестве и без наставника.

— Так вот, с собой я могу взять только старшего ученика. Ты меня понял? К концу следующего года ты должен достичь ранга старшего ученика!

Олег ошарашенно кивнул. Соглашаясь на предложение Айрунга стать его учеником, он и не предполагал, чем все это может закончиться.

— М-да, вижу, подобные известия еще слишком тяжелы для твоего неокрепшего разума, младший ученик. Или в будущем уважаемый льер! — Айрунг добродушно засмеялся и начал скидывать камзол. — Знаешь, физические упражнения очень помогают, если голова распухла от знаний. Лишнее просто улетает. Так что давай посмотрим, чему ты там научился у наших фехтовальщиков…

Олег тогда получил отличную трепку. Он усмехнулся своему отражению и поправил прядь волос. Как оказалось, здесь было модно иметь густую копну волос. Многие говорили, что мода возникла в подражание эльфам, чьи густые гривы разбили сердце не одной дамы. Вот и он теперь отращивал длинный хвост, благо что волосы у него отличались завидной густотой.

Ученик мага в который раз одернул свою лучшую куртку за полтора фарлонга и наконец вышел из дома. Сегодня был День становления, день, когда маги получили во владение остров Нолд. Тогда только закончилась эпоха разрушительных войн, и победители делили весь мир. Даже спустя две тысячи лет день обретения магами своего государства продолжал отмечаться. В честь этого знаменательного события Олег прервал свое ученическое затворничество.

А город бурлил. Казалось, все население Семи Башен вышло на улицы. Маги и дворяне, купцы и ремесленники, даже представители иных рас участвовали в празднестве. Так, выходя из дома, Олег едва не сбил с ног дородного крепыша — гнома. Тот что-то зло буркнул себе в бороду и, погрозив парню кулаком, нырнул в толпу. У растерявшегося Олега осталась перед глазами только серебристая вязь гномьих рун на браслете с запястья гнома. Когда гном погрозил кулаком, у него сполз рукав куртки и открыл браслет из темного металла. Олег хмыкнул и направился к главной площади города, где и должны проходить основные мероприятия. Сегодняшнее воспоминание о разговоре с Айрунгом выбило из колеи, и срочно надо было отвлечься.

В этот момент на него налетел невысокий, прилично одетый пацан. Крикнув Олегу «извините!», он неожиданно взвизгнул и упал, после чего вскочил и стрелой помчался по улице. Олег понятливо усмехнулся и посмотрел на свой пояс: вокруг висящего на поясе кошелька вился небольшой дымок. Заклятие, наложенное на кошель, было одним из первых самостоятельных творений Олега. Маленькая молния жгла всякого, кто осмеливался цапнуть так неосторожно торчащий мешочек. Впрочем, несмотря на заклятие, Олег переложил сэкономленные пятнадцать келатов за пазуху. А ну как заговоренным ножом полоснут? Все-таки город магов!

Идти пришлось не слишком долго — Олег жил недалеко, и через считаные минуты он уже пытался потеснить собравшихся и пробиться к центру площади. Сегодня там должны выступать великие мастера иллюзий — маги Цалис и Глим. Говоря про них, так и хочется добавить — Великие маги. Каждый год со своими учениками они готовили величественное представление из Эпохи Войн Падения. Силой своей магии мастера разворачивали в воздухе над площадью ход величественных сражений того времени, когда вздымались вверх новые горы, а старые обрушивались в Бездну, когда Великие маги применяли столь могучие заклинания, что дрожала сама реальность, когда рушились величайшие империи, а враги всех цивилизованных народов призывали полчища демонов Нижнего мира. Это была эпоха героев и величайших битв, и возможность хоть краем глаза увидеть, приобщиться к столь грандиозным событиям волновала многих. Этого дня ждали и предвкушали, а после — смаковали, обсуждая каждую деталь. Несколько магов инструментальной магии осуществляли запись происходящего на запоминающие амулеты. После их будут продавать торговцы Нолда по всему Торну. Поэтому было вполне понятно, почему горожане очень возражали против настойчивых попыток Олега пробиться поближе к центру.

Наконец он смог отвоевать себе небольшой пятачок и замер в предвкушении чуда. Он уже был здесь в прошлом году, и это перевернуло все его представления о мире. Куда там земному кино и телевидению — находясь на этой площади, он словно участвовал в описываемых событиях, не только видел картинку и слышал звуки, он был центром Вселенной, к которому тянулись ниточки происходящих событий. Одним словом, иллюзорные представления не зря считались величайшим аттракционом Торна.

По людской толпе пронеслась волна шепотка. Олег весь подобрался в ожидании… И в небе над площадью начало разгораться голубое сияние. Оно росло, росло, пока не заполонило все вокруг, вытеснив небо, Тасс, город и людей… Началось великое действо…

…Потоки ласкающего света испускал Тасс. Ветер трепал громады облаков, тревожа синь небес. Стояла звенящая тишина. Сочная трава лениво колыхалась, завораживая глаз игрой зелени. Вдалеке темнели мрачные громады леса. На фоне этой мирной и размягчающей душу картинки капля за каплей собиралось напряжение, накал страстей, что с каждым мгновением грозили опрокинуть чашу терпения и смыть неудержимой волной гнева и ярости все вокруг. Смыть, сжечь, растоптать, разорвать, развоплотить… На равнине стояли две великие армии.

По числу участников равенства не было. Одна из сторон отличалась крайней многочисленностью, но вот была ли она сильнее, это вопрос.

В центре одной из армий стояли мрачные коренастые бородатые воины — гномы. Тесно сомкнутые щиты, матовый отблеск на безумно дорогих доспехах из дымчатой стали. Отборная тысяча подгорных воителей делала центр практически неуязвимым. Даже не всякая магия могла разрушить боевые порядки гномов. Над центром гномьего каре возвышалась сигна — каменный кулак.

Левое крыло составляли тяжелые пехотинцы. У каждого — черный щит. Никаких знамен или сигн, отборная тысяча черных щитоносцев королевства Зелод не нуждалась в представлении. Дух отряда жил в сердцах и памяти солдат, а не узнать черных щитоносцев в бою просто невозможно. Их воинская слава могла соперничать только со славой гномов. Да и в бою им приходилось схлестываться в былые времена… Тысяча вытягивалась широкой дугой, действительно напоминая крыло. Воины стояли на расстоянии трех локтей, оставляя дорожку для стройных остроухих воинов в зеленых доспехах — эльфов. Три сотни эльфийских лучников были готовы вступить в бой. Дорожки в стройных рядах людей позволяли им в случае опасности отступить за спину бронированных воинов, а тем — быстро сомкнуть ряды. Чуть позади, на небольших помостах, стояли расчеты метательных машин. А левее застыла полусотня каменных истуканов.

На правом крыле была похожая ситуация — тысяча тяжелой пехоты и три сотни эльфов. Только здесь были алые щитоносцы — извечный конкурент и союзник черных на полях сражений. Да вместо каменных истуканов расположились пять сотен тяжелой конницы.

Позади войск располагалась пильмская гвардия. Пять сотен опытнейших ветеранов готовы были вступить в бой по приказу своих полководцев — пяти Великих Истинных магов. Могущественные чародеи стояли на широком помосте и обозревали поле битвы. Магическая аура слепила глаза тем, кто мог ее видеть, Астрал содрогался от держащихся наготове заклятий. Все ждали сигнала…

Против них выступали гораздо более скромные силы. По центру располагалась тяжелая конница. Свет играл в их белоснежных одеяниях. Пять ударных сотен готовились к бою. Спину им подпирала тысяча пехотинцев, готовых послужить надежным щитом для отступающей конницы или закрепить прорыв. Левое крыло, что напротив алых щитоносцев, составляла пестрая масса каких-то людей. Здесь было разное вооружение, амуниция, обмундирование. Так и хотелось назвать их сбродом. Воинов здесь было не больше сотен трех. Настораживали только серые звериные тени, что мелькали в людской массе.

На правом крыле застыли громады четырехлапых ящеров, закованных в броню и с боевыми башенками на спинах. Зверей было не больше двух сотен. Позади располагалась сбившаяся в кучу легкая кавалерия — шесть сотен верховых двуногих ящеров… И на этой стороне словно ждали сигнала, сигнала от десятка всадников в столь же белоснежной одежде, что и рыцари. Лица большинства командиров украшали раскосые миндалевидные глаза — эльфы, у остальных черты лица были вполне человеческими. Кроме одного, со странной нечеловеческой фигурой, сокрытой просторным балахоном, и светящимися глазами, на которые был глубоко надвинут капюшон. Существо напряженно всматривалось в позицию противника. Полководец! Наконец существо подняло руку и резко махнуло. Началось…

Затрубили горны, и масса живых существ пришла в движение. Первыми начали неторопливый разбег громадные ящеры. Наверное, это смотрелось бы потешно, если бы от них не веяло столь грозной мощью. Осторожно перебирая мощными лапами, ящеры набирали ход. С каждым мгновением скорость повышалась, ставя под сомнение саму возможность остановить их яростный прорыв.

Зашевелились и воины, которых так и хотелось неосмотрительно назвать сбродом. Здесь скорость наступления ограничивалась быстрым шагом. Центр остался неподвижен. Смысл столь нелепой атаки был непонятен.

Один из магов на помосте послал полковому чародею конной полутысячи команду ударить по левому флангу противника. С гиканьем и свистом тяжелая конница начала разгон. Участь противостоящих им жалких трех сотен была предрешена. Гораздо более сложная ситуация складывалась на левом фланге. Эльфийские лучники выпускали град стрел, но бронированные твари продолжали свой неумолимый ход совершенно невредимыми. Эти живые крепости заставляли воинов покрепче сжимать древки копий и щиты. Воины готовились умирать…

На расстоянии в триста локтей слаженно ударили полковые маги. Сотворенный ими огненный поток впился в первых трех тварей и накрыл их испепеляющим полотном живого огня, круша защиту ограждающих заклятий и выискивая щели в броне. Через какие-то мгновения послышался предсмертный вой умирающих животных, а на поле остались три недвижимых полыхающих костра. Но других это не остановило. Раздался грохот, и из башенок одного из ящеров вылетел гигантский сгусток огня и по пологой траектории устремился к людскому строю. Вв-в-у-уу-хх! — раздался взрыв заряда, натолкнувшегося на магический полог. Но вслед за первым летели следующие, и не было такой защиты, что смогла бы продержаться под таким обстрелом бесконечно долго.

В этот момент конница достигла своего противника, и поле битвы заволокло клубами тумана. Оттуда неслись крики, конское ржание, звон стали и чудовищное рычание порождений кошмара, перемежающееся вспышками магических ударов.

— Ублюдок! — рявкнул один из магов на помосте. — Что за тварей он там поставил?! Грант, сможешь развеять туман?

Маг кивнул и прокричал какую-то фразу, сопровождая каждый звук замысловатым пассом. Ударил порыв ветра, и полог желтоватого тумана легко смело в сторону, попутно разметав на клочки. Но смотреть было уже не на что. По траве бежала все та же толпа воинов, оставляя за собой кровавые кляксы человеческих или лошадиных тел. Пять сотен отборной конницы перестали существовать за считаные мгновения. Небольшие группки отступающих к своим рыцарей считать войском нельзя было уже никак.

— Да что за… — начал было один из магов, как тут же воскликнул: — Мархузы, он смог скрыть от нас мархузов!!!

И паника, зазвучавшая в голосе мага, никак не делала ему чести.

— Придется ударить раньше времени, — сохраняя каменное спокойствие, произнес стоящий в центре бородатый маг. — Прогиус, Саваж, давайте разом, Плащ Кали! Грант на защите!

Не утруждая себя ответом, маги дружно взмахнули руками, и прямо над бегущим врагом протестующе взвыл воздух. Из ничего соткалось полотно Тьмы и, зависнув на мгновение, алчно ринулось вниз тысячей языков темного огня. Многоголосый вой поднялся над местом сражения.

— Что-то не так!!! — прокричал Саваж. Капли пота текли по его лицу, напряжение сковывало мышцы. — Мы не удержим заклятие долго! Ты слышишь, Птоломей?!

Маг, названный Птоломеем, кивнул. Затем махнул рукой, приказывая развеять атакующее заклятие. И не успело собравшее кровавую жатву заклятие истлеть в кипящем воздухе, как на поле обрушился водопад желтого света. Птоломей, сотворивший заклятие Высшей магии почти не напрягаясь, неожиданно дернулся. По щеке его побежала струйка крови. Стоящие рядом маги сконцентрировались и бросили все силы на отклонение чужого магического удара. Оставленное без надзора порождение магии Птоломея словно поплыло, Сила рвалась на волю, разрывая скрепы заклятия. Мгновения, и с разрывающим душу грохотом на поле полыхнула вспышка адского огня. Взрывная волна прошла над полем сражения, повалив нескольких солдат, но не принеся никаких существенных разрушений. На том месте, где были три сотни живых существ, теперь темнела оплавившаяся воронка…

И слишком поздно люди заметили полтора десятка звериных теней, сумевших неведомым простым смертным способом избежать чудовищной какофонии взбесившихся Сил. А потом было уже поздно о чем-либо думать — тени достигли строя щитоносцев. Единственными, кто успел хоть как-то среагировать, были эльфийские лучники. Но их залп не принес никаких результатов, и звери ворвались в толпу воинов, легко сломав их ряды. И вскоре это уже был не воинский строй, а толпа обезумевших от страха людей, каждый из которых был сам за себя. Крики умирающих людей, рык мархузов и фонтаны бьющей вверх крови говорили стороннему наблюдателю, где именно располагались звери.

— Гиркам, да развей ты эту Печать страха! Ты что, не видишь, что ли?! Они же зачарованы! — заорал Птоломей худому магу аскетичного вида.

Тот напрягся и, взмахнув своим магическим жезлом, начал выкрикивать слова сложного заклятия.

На левом фланге ситуация еще контролировалась, но также была близка к критической. Чуть меньше двухсот ящеров достигли строя пехоты, и теперь там работали тяжелые огнеметы. Крики заживо сгорающих под струями гномьего жара людей перемежались ревом буквально разрываемых на куски ящеров. Здесь уже работали ожившие големы. На них огонь не действовал, и теперь каменные фигуры крошили чужие доспехи, разрывали плоть, ломали конечности и опрокидывали громадные туши. Но големов было слишком мало, и они тоже несли потери. Башенки на спинах ящеров оказались буквально начинены всевозможными артефактами, некоторые из них были действенны и против големов. Происходящее сейчас на флангах можно было назвать просто — мясорубка.

Обычно сдержанный и подчеркнуто корректный льер Птоломей выматерился и приказал Дирасу, стоявшему во главе гвардейцев, уничтожить последних тварей и взять командование правым крылом войска на себя. Пускай панический ужас, что внушали твари, был развеян заклинанием Гиркама, но чудовища не перестали быть теми, кем являлись — безжалостными косцами смерти. Вполне возможно, что солдаты, стоявшие в резерве, побежали навстречу своей гибели.

— Остальные на защите центра! — рявкнул Птоломей и зажмурил глаза. Его сознание уже плавало в море Астрала, раздвигая его слои и сплетая узор колоссального по своей мощи заклятия.

В это же время к левому флангу магов устремилась легкая кавалерия противника, призванная довершить разгром сломавшего строй войска. И в этот же самый момент вздрогнул Астрал, забурлили реки мощи, затрепетали грани реальности. За мгновения чудовищные ветры нагнали облаков, и багровая в своей кошмарной мощи туча нависла над полем битвы. И ударили зеленые молнии, подобные столбам, в скопление войск. Заклятие работало с филигранной точностью: молнии били только в туши ящеров, не трогая окружающих. Вскипала кровь, лопались панцири и доспехи, многоголосый вой перекрыл все звуки. От прорвавших оборону тварей остались только глубокие рытвины, заполненные дымящимся расплавом — всем тем, что осталось от кошмарных порождений военного гения магов и инженеров врага.

Но не успели отряды оправиться от шока грядущего разгрома, как в их ряды ворвались верховые воины. И закипела кровавая рубка, но все же это были обыкновенные воины, а не неуязвимые для смертного живые крепости. С всадниками можно было сражаться, тут все решал воинский дух и выучка, а черным щитоносцам как того, так и другого было не занимать. Они дали эльфийским лучникам столь необходимую им передышку, и те, собравшись около неплохо показавших себя, но теперь уже догоравших в огне метательных машин, начали отстрел вражеских всадников. Гуща боя не мешала стрелам лучших лучников четырех материков находить свои цели… Чаша весов вновь качнулась. На правом фланге добивали последних мархузов, и хорошо, если выжил каждый пятый из стоявших там ранее. Сейчас Дирас восстанавливал порядок, и скоро поредевший правый фланг должен быть готов к новому сражению. Центр же даже еще не вступал в бой.

И в этот момент противник нанес главный удар. Вновь содрогнулся потревоженный Астрал, откуда-то из его нижних слоев, сокрытое маскирующими заклятиями, вырвалось на волю смертельное заклинание. Словно гигантский клин пронесся над полем, оставляя за собой пожухлую траву и потрескавшуюся землю. И этот клин впился в боевые ряды гномов, сметя выставленные защиты магов, будто и не было их. И строй распался под ударом. Десятки подгорных воителей пали мертвыми, еще больше — ранеными, часть просто отбросило на десятки локтей в сторону. А уже набирала скорость Белая гвардия. Боевые кони слитно ударяли копытами о землю, вбивая остатки травы, копья были готовы к таранному удару. А вслед за конницей начал движение пехотный резерв врага. Над войском магов нависла угроза разгрома…

Всех спасли тогда гномы. Выжившие воины успели выстроить ряды и принять удар на себя, прогнувшись, но задержав врага, не дав тяжелой коннице подобно ножу рассечь армию на две части и положить начало уничтожению. Гномы гибли, но не сдавались. Они умирали с криками и славицами своему племени, ни на миг не склонив головы перед врагом их сигна.

Это уже потом маги смогли прорвать защиту врага и сковать чужого повелителя, не дав ему никакой возможности нанести повторный удар, потеряв при этом шестерых своих товарищей. Это потом подоспевшие щитоносцы замкнули выживших воинов врага в кольцо и начали их уничтожение — те отказались сдаться. Чашу весов тогда все же перевесили гномы и полегли все. Только сигна осталась не склоненной: мертвые руки знаменосца продолжали держать ее вертикально вверх.

Враг не бежал и не сдавался. С каким-то запредельным остервенением вражеские воины рвались к смерти. Не выжили и командиры чужой армии. Лишенный магии, вооруженный только гигантской секирой полководец прорвался-таки к оставшимся в живых Великим магам… Чтобы погибнуть от мечей Гиркама и Птоломея. В миг смерти воин вспыхнул мертвенным светом и истлел. Лишь осколки разбитой секиры остались его победителям…

Олег моргнул и помотал головой, стряхивая оцепенение. Представление закончено, но ты еще там, на поле боя, где льется кровь и сходятся в схватке заклинания. Сильно, сильно. Интересно, что это за событие было и как много здесь выдумки.

В молчаливой задумчивости Олег двинулся на ту улицу, где жил Айрунг. Так уж сложилось, что те вопросы, на которые он не мог ответить сам, Олег выяснял у наставника. Вокруг гомонили, кричали, обсуждая увиденное. Гуляния продолжались, и многие теперь собирались порадовать заскучавший желудок. Но для Олега праздник потерял всю свою привлекательность. Подойдя к уличному торговцу, он купил горячую булочку и ускорил шаг. С Айрунгом надо встретиться побыстрее, пока тот никуда не ушел.

Проходя по одной из улиц, Олег заметил знакомую фигуру гнома, того самого, с которым столкнулся на выходе из дома. Тот о чем-то зычно спорил с аристократичного вида господином. Олег пожал плечами и завернул в нужный проулок.

Его спасла мгновенная реакция и тренировки с учителями фехтования и своим молодым наставником. На этой улочке царил мягкий полумрак, и только блеск металла предупредил Олега о нападении. Качнувшись в сторону, он не задумываясь нарисовал кистью простейший Знак и толкнул его вперед. Нападающих отбросило в сторону. Затем, не останавливаясь, ученик мага произнес заклинание Быстрого сна, и сотворенный им серебристый туман поглотил нападающих. Раздался звук падения нескольких тел, и Олег возвратным движением кисти развеял туман. Щелкнул пальцами, пытаясь зажечь огонь, затем еще и еще…

— Вот Тьма! — Ругнувшись себе под нос, Олег сосредоточился и сделал сложные пассы руками, четко и внятно произнося заклинание. Вокруг посветлело, а маленький пульсар занял место за левым плечом.

Ученик мага склонился над поверженными телами. Перед ним лежали обыкновенные, ничем не примечательные люди. Только вот окованная металлом дубинка в руке одного и кастет у другого подтверждали их отнюдь не мирные намерения. Банальные поклонники ножа и топора. Олег выпрямился и заспешил дальше: вызывать стражу не хотелось, а так — проспятся и сами встанут…

Когда он через полчаса рассказывал об этом происшествии наставнику, тот воспринял это чуть ли не с радостью.

— Вот, лишний стимул для тебя заниматься с большим усердием. А ну как их в следующий раз будет больше? А ты простейший пульсар с ходу сотворить не можешь! Хорошо бы, чтобы они тебя даже чуть-чуть побили, ну да ладно…

Олег, уже привыкший к подобному обращению, равнодушно кивал.

— Ну ладно, выкладывай, чего пришел? Ведь не из-за этой же мелочи. Тем более что напали на тебя уже по дороге сюда… — Айрунг откинулся на резную спинку стула. Вообще, у него была довольно уютная квартирка, что говорило о высоких заработках мага. При здешней конкуренции это показатель.

— Да я был на представлении на площади…

— А, понял. И ты пришел узнать поподробней о том сражении. — Айрунг достал из тумбочки два бокала и начал разливать красное вино. Густой аромат поплыл по комнате.

— Но ты же сказал, что не ходишь на такие мероприятия? — с удивлением спросил Олег.

— Да каждый раз одно и то же. Каждый раз наши бьют не наших. Ведь правильное, надо сказать, дело — пропаганда патриотизма, да только слишком уж много там привирают для зрелищности, а уж Эпоха Войн Падения — это вообще поле, где вызревают богатейшие урожаи мистификаций. Тем более что один из Подмастерьев рассказал мне о теме представления. — Айрунг приложился к бокалу.

— Ну и?.. — заинтересовался Олег.

— Эта битва известна как битва при Фиоре. В общих чертах все правильно: десять Мастеров Магии, около пяти тысяч солдат разных рас и враги. Только врагов было раз в пять меньше, а вам там показали разве что двукратное превосходство. Десятью магами были Прогиус, Саваж, Грант, Гиркам, Дирас, Куан, В'арос, Эльвиас, Валореан и конечно же Великий Птоломей. Противостоял же им маг Кии'л'дорег, по прозвищу Дыхание Бездны, который с остатками своей армии отступал от стен города Тира. Говорят, что он уже был смертельно ранен, хотя как можно судить о ранениях тех, о ком неизвестно ничего — даже название расы. И в том, что он не раскатал наших первым же ударом, заслуга Птоломея. Один историк писал, будто жалких ошметков заклинания, которое не удержали маги, хватило на уничтожение сотни человек…

Айрунг прервался. Сейчас он сидел, вперив взгляд в потолок. Олег крутил бокал в руке, стараясь не упустить ни одного нюанса рассказа.

— И уж конечно этот маг не выжидал лучшего момента для удара. Он бросил все силы на прорыв, когда понял тщетность магической дуэли. У наших сил было больше. И гномы действительно спасли всех, остановив прорыв, и действительно полегли как один. Только не было боя между предводителями — Птоломей и Гиркам, по легендам, ни разу не прикасались к холодному оружию. Кии'л'дорег стоял в центре своих войск и погиб последним, когда у него не осталось солдат, а шансы прорвать окружение не превышали нуля. Он просто испепелил себя, заодно унеся с собой несколько десятков воинов…

— Ты так говоришь, словно восхищаешься этим магом, — хмыкнул Олег.

— Ты прав, я им восхищаюсь, как и следует восхищаться настоящим противником. Великий маг и воин, он один стоил целого войска. А таких, как он, на той стороне было несколько. И если бы не Скипетр Власти и другие Великие артефакты, мы вряд ли устояли бы в войне. А это сражение было одним из последних, по сути это добивание поверженного колосса. — Айрунг встал и подошел к окну. — Я все это говорю тебе только потому, чтобы ты знал: никому и ни в чем не верь, особенно официальной истории. Если хочешь что-то узнать — ищи сам!

— Ясно. — Олег немного помолчал. — А Птоломей действительно так силен?

— Он был величайшим в истории Торна Истинным магом. Ты слышишь, величайшим! Мне кажется, он справился бы тогда с Кии'л'дорегом и в одиночку… — Айрунг потер виски. — Хотя не знаю… Про Дыхание Бездны много чего рассказывают!

— Но почему Птоломей тогда бездействовал? Ведь погибли люди. — Олег недоумевал искренно.

— Ты еще не понял, маги — это нелюди… По крайней мере, это верно для магов уровня Птоломея. — Молодой маг ухмыльнулся, словно мысленно назвал еще пару имен, затем продолжил: — А еще льер Птоломей был слишком умен даже для мага. Знаешь, после окончания войны обычно начинается грызня между победителями, а Птоломей и так имел чересчур большой вес. Но даже величайший маг не застрахован от удара в спину… Поэтому он никогда и не показывал свою истинную Силу… А если вспомнить, что после войны как-то слишком уж быстро умерли самые видные бойцы-маги… Ну это, правда, уже мои личные домыслы.

Олег ушел от Айрунга где-то через час, и уже дома, лежа в постели, он думал о том, а насколько открыт сам Айрунг и каковы его реальные цели. И как много было правды в его словах?

ГЛАВА 35.

Ярик сидел в какой-то мрачной дыре и жевал кусок пережаренного мяса то ли крысы, то ли какой иной твари. Раньше он бы даже не прошел рядом с тем, кто ест такое, но теперь ему были нужны силы. Грязный, измочаленный кусок — это источник жизненных сил, которые ему просто необходимы. Мириться с положением, когда тебя засасывает в трясину городского разбоя, когда надо постоянно скрываться от местных стражников, работающих вполне профессионально, он не собирался.

Рядом копалась в копне спутанных сальных косм девка. Именно девка, ибо женщиной назвать это существо просто не поворачивался язык. А запах, что от нее шел, забивал даже вонь этого заброшенного участка городской канализации. Несколько горящих факелов бросали дрожащие тени на лица расположившихся поблизости людей, вызывая еще большее раздражение. О боги, как Ярик презирал и ненавидел этот сброд!

«Эти все еще не верят слухам обо мне. Видать, одноглазый урод решил проверить Раба, — нагнетая в себе ярость, подумал Ярик. — Я тебе покажу проверки!».

— А ну отвали, тварь! К своим ублюдкам иди! — рявкнул он и ударил раскрытой ладонью соседку.

Та откатилась в сторону, но сделала это очень грамотно, и вот уже стоит на четвереньках, оскалив зубы, а между пальцами блестит лезвие.

«Дура! — лениво подумал Ярик. — А их главарь вдвойне дурак, если думает, что я куплюсь на их детские уловки».

Он уже был на ногах и теперь стоял чуточку согнувшись. До потолка оставалось с локоть, но лучше не рисковать, да и удобней так. Со спины ощущались волны смертельной угрозы. Ярик презрительно ухмыльнулся и в момент, когда оборванка прыгнула на него, шагнул влево и нанес рубящий удар сжатыми пальцами правой руки. Под рукой хрустнуло, но он не задумываясь тут же ударил с резким выбросом энергии ногой назад. Нападавшие с визгом разлетелись в стороны.

— Ну что же ты, Курган, таких неумех посылаешь. Хозяин может даже оскорбиться. Как бы не посчитал, что его не уважают. — Ярик говорил с акцентом жителя Сардуора. С его абсолютной памятью сделать это было очень легко. За те полтора сезона, что они с Даргом жили в Гамзаре, он успел в совершенстве изучить торн, или общий язык, но образ есть образ. Полузверь-получеловек с Сардуора просто не может говорить правильно!

Ярик по-звериному оскалился, и в темноте зажглись два фонарика глаз кайфата. И с десяток человек еще одной городской банды задрожали в ужасе. Казавшиеся пустыми побасенками страшноватые слухи о стоявшем перед ними человеке обрели плоть. Кто-то просто окаменел, боясь пошевелиться, а кто-то, наоборот, начал отползать в сторону от проштрафившегося главаря. Это была уже седьмая банда, которую Дарг брал под свой контроль, и все городское дно было в курсе его методов подчинения. Начавшийся было бунт против Хозяина удалось подавить в зародыше.

Хозяин и Раб — вот как их звали здесь, убийца-хозяин и его цепной зверь. Банды, никогда не знавшие единой власти, собирались в стальной кулак. Дарг плевал на всех: на ночных хозяев, на городские власти, на магов. Он выстраивал свою силу, четвертую силу в этом городе, где царили деньги и порок. Дарг нуждался в деньгах, но для их добычи необходимы соответствующие инструменты.

Тот первый раз, когда по приезде в город хозяин Ярика захватил в плен аристократа, стал только ступенькой к построению пирамиды власти в Нижнем Гамзаре, на вершине которой вольготно расположился Дарг. Аристократа отпустили за выкуп, а оборванцы стали первыми воинами подземной армии кочевого вождя. Нагоняя на своих «подопечных» ужас и подслащивая пилюлю богатой добычей, он быстро набрал силу. Несогласные с его методами управления планомерно уничтожались. Так родился миф о Хозяине.

Вообще, мир городских катакомб был поделен между враждующими группировками местного отребья. Каждая банда состояла из тридцати — сорока человек, причем реальную силу составлял костяк банды едва ли в десяток человек. Вот такой костяк и необходимо было подчинить в первую очередь. Сначала этим занимался лично Дарг со своими новыми сообщниками, но потом поручил это Ярику. И едва ли не впервые Ярик познал тогда вкус боли от Темного ошейника. Раб отказался выполнить приказ господина! Дарг рассвирепел, и несколько часов непрекращающейся муки сломили непокорного корда. Так Ярик стал сподручным убийцы-хозяина.

Сначала его посылали против одиночек — чтобы набрался опыта! А набираться было чего. Мир уголовников — это мир зверей. Ты можешь быть непревзойденным мастером боевых искусств, но тебя до смерти забьет толпа подростков. И все потому, что главное правило выживания в таком мире — отсутствие правил! Ты можешь одним ударом свалить бандита с ног, а он, не вставая с земли, вцепится зубами в ногу и вырвет сухожилие… Бывали такие случаи, бывали, а ведь Ярик не был мастером боевых искусств! Насколько он понимал, Дарг использовал его как владельца кайфата — зверя, что находил веские аргументы против любого противника.

Но Ярику пришлось изучать искусство драки в катакомбах и на личном примере. И он учился. Теперь Ярик постоянно жил в маске зверя, с которым сроднился в невообразимо далеком и каком-то даже родном Смертельном Лесу. Нет, Ярик не научился драться или сражаться, он научился убивать, убивать людей. Хотя эти существа и людьми-то назвать можно было с трудом. Насильники, убийцы, воры, ни в грош не ставящие чужую жизнь, они уважали единственный закон — закон силы. И железной рукой Дарг и его раб насаждали уважение и страх перед их силой. Так Ярик и получил свое прозвище.

Единственной для него отдушиной был Руал — бессловесный зверь и Молчун — местный старик. На окраине города прямо на берегу реки находилось скопление карстовых пещер, настоящий пещерный город. Их-то и облюбовали местные нищие. Здесь было относительно безопасно, хотя, конечно, только в сравнении с миром катакомб. Одним из таких нищих и был Молчун. Ярик познакомился с ним случайно. Однажды он и приданные ему люди отдыхали после рейдов по пещерам. Ярик, взбешенный очередным приказом хозяина и переполненный ненавистью к окружавшим его уродам, отправился бродить по темным коридорам подземелья, где и столкнулся с закутанным в лохмотья стариком. Первое, что тогда поразило Ярика, это отсутствие страха на лице старика. Жуткие слухи ходили о слуге Хозяина, а этот не испугался. Узнал, но не испугался! Второе — отсутствие вони немытого тела, по которой легко распознавался здешний обитатель. И Ярик заговорил с этим стариком… а тот ответил, что и породило их странноватую дружбу.

Старик был потрясающе образован. Умел читать и писать, знал историю и географию, мог часами рассказывать о каком-нибудь политике, который жил тысячу лет назад. Со стариком Ярик отдыхал. Именно он научил Ярика письму на общем языке и рассказал об окружающем мире: о череде великих войн, о гномах и эльфах, троллях и гоблинах, о людях… Молчун умер в начале зимы. Ярик похоронил его на вершине холма, откуда открывался отличный вид на Гамзар, который, несмотря ни на что, очень любил старик. Он так и не рассказал Рабу, кто он и почему жил здесь, но в памяти Ярика Молчун остался просто хорошим человеком…

А потом опять были рейды и схватки в ночи. Дарг теперь занимался планированием нападений на дома богачей и сбытом вещей скупщикам краденого. Теперь бывший кочевой вождь не боялся преследования сородичей. На первые же пять сотен фарлонгов, отнятых у того самого аристократа, захваченного в порту, он заказал у мага смену своей ауры. Тот поработал на славу. По старым признакам его не мог теперь найти никто, а Ярик не вылезал из катакомб, которые гасили любые способы магического поиска.

Дарг теперь уважал магию. Даже общий язык он изучил с ее помощью. Купил дорогой обучающий амулет. С его теперешними деньгами это оказалось легко. Сейчас кочевник был буквально увешан всевозможными магическими амулетами, защитными или атакующими. Благо он мог себе это позволить. Золото рекой текло на счета Дарга в гномьих банках.

Иногда Ярика поражала беспечность хозяина. Ну неужели он не понимает, что подобный беспредел долго продолжаться не будет? Ночные хозяева — местная воровская гильдия — не терпели конкурентов на своей территории, а уж про стражу и говорить нечего. Могли отомстить и вконец запуганные жители катакомб. Но и надо признать, Ярик только здесь осознал гениальность его хозяина: за неполный сезон организовать в чужой стране свою банду и, успешно грабя людей, сколотить неплохое состояние… Цифры Ярик не знал, но знал, что деньги приличные.

Последнее время Ярик, скрываясь от облав потерявшей терпение городской стражи, постоянно искал хозяину новых членов для его банды взамен выбывших по естественным для воров и убийц причинам. Этим он напоминал королевского вербовщика, только тот заманивал щедрыми посулами и крепким вином, а Ярик использовал чужой страх.

Общее число бандитов Дарга колебалось от тридцати до пятидесяти человек, чего вполне хватало, чтобы выскочить через какую-нибудь лазейку на поверхность, ограбить богатый дом или магазин, а затем снова скрыться в городских подземельях и затеряться в лабиринте пещер. В операциях на поверхности Ярик не участвовал, но вот под землей он хлебнул лиха сполна. Кровь и грязь, вонь стали его вечными спутниками. Пребывание в этом аду слилось для Ярика в одну бесконечную кошмарную ночь. Он потерял счет времени, все события для его утомленного разума слились в одно отдающее горечью пятно. Почти двенадцать седмиц он не вылезал из проклятых подземелий…

Единственное событие, врезавшееся в его память, произошло ближе к концу осени, когда Ярик чувствовал себя в тесных подземных лазах уже довольно свободно и ожидал неприятностей только от хитрого и жестокого зверя — человека. Это событие показало всю глубину его заблуждений. Дарг направил своего раба с тремя своими подручными разведать подземные пути подхода к дому какого-то богача. Домик хоть и стоял на отшибе, но затея проникнуть внутрь напрямую была обречена. Высокая каменная стена, крепкие ворота, два рыкача, бегающие по двору, пятеро сторожей да еще и всевозможные магические ловушки превращали банальный грабеж в настоящий штурм крепости. У Дарга же не было никакой возможности не то что незаметно провести этот штурм, а вообще его осуществить. Поэтому он где-то раздобыл планы старого города чуть ли не Эпохи Войн и нашел там схему карстовых ходов. Вот один из этих ходов Ярик со товарищи и должен был разведать.

Пройдя по канализационным ходам и выйдя к переплетению карстовых пещер, они начали поиск. Как Ярик и ожидал, за прошедшие века система пещер довольно сильно изменилась. Вода, подземные толчки и вмешательство человека породили новые ходы и засыпали старые. На план пришлось со спокойной душой наплевать и продолжить разведку почти вслепую. Превосходно чувствуя направление, Ярик надеялся найти подходящий ход среди множества возможных. Осуществляя поиск, он со своими помощниками в какой-то момент был вынужден спуститься на более низкие уровни этого пещерного города. Судя по ощущениям, и уровень городской канализации, и более низкий уровень кое-где уцелевших старых катакомб остались далеко позади, когда люди вышли к достаточно просторной пещере. Здесь сильно пахло сыростью и слышался далекий шум воды. Ярик выбрался к подземной реке. Именно тогда его спутники, делая отвращающие зло знаки, зашептали о Водах Кали. Ярик, скептически относящийся ко всяким образчикам подземных страшилок, угрозами заставил своих помощников идти дальше.

Руал сновал где-то недалеко, разыскивая удобный ход, ведущий вверх, люди же, крадучись, шли вперед. Мягкий свет магических светильников разгонял тьму. Неприятный звук клацающих зубов сильно действовал на нервы Ярику — его спутники никак не желали считать свои верования глупыми сказками. Через некоторое время забеспокоился и Ярик. В воздухе словно повисло напряжение, сгустившееся из тьмы. Нет, не было угроз и ощущения явной опасности — только напряжение, но привыкший доверять себе Ярик приказал остановиться. Неожиданно прибежал возбужденно попискивающий Прыгун. Прислушавшись к своему четвероногому другу, Ярик еще больше засомневался. В сердце Руала царило смятение. Зверь нашел что-то интересное, но в то же время не хотел это показывать хозяину из-за желания покинуть эти места как можно быстрее. Ярик на мгновение задумался и, приняв решение, шепотом велел спутникам ждать его. Сам же пошел за кайфатом.

Его способность видеть в темноте проявляла себя не слишком активно. Все словно было покрыто туманом, его ночное зрение вязло во тьме, и он хорошо видел только на расстоянии двадцати — тридцати локтей. Внимательно посматривая себе под ноги, Ярик заметил странную особенность: каменный пол был неестественно ровным, кое-где даже угадывалось нечто напоминающее резьбу. Неожиданно впереди выросли уходящие ввысь темные громады. Обратив на это внимание, Ярик даже вздрогнул.

Подойдя ближе, он разглядел, что перед ним каменные колонны, уходящие к самому своду пещеры. И это были явно не естественные образования, чувствовалась рука человека. Но вот человека ли?!

Руал подбежал к основанию одной из колонн и зашипел. Ярик подошел ближе и замер от изумления — перед зверем лежала мумифицированная конечность некогда живого существа. Если быть более точным, то это была рука. Причем рука знакомого Ярику существа. Раб присел на корточки и принялся рассматривать чужие останки. Те же самые чешуйки, черные когти и странные суставы — никакого сомнения, перед ним конечность ящерочеловека. Смущал только идеально ровный срез чуть выше локтя и отсутствие остального тела. Пальцы руки словно все еще пытались скрести камень пола, силясь достичь неведомой цели. Ярик перевел взгляд на каменные колонны и замер. Там были барельефы.

Ярик почесал подскочившего Руала и попытался разобраться с каменным изображением. И сразу же непроизвольно поморщился: чувство необъяснимой гадливости наполнило его душу. Когда же он начал осознавать увиденное, это чувство только усилилось, вдобавок ко всему обогатившись еще и неприятным холодком, угнездившимся где-то в области затылка и теперь топорщившим волосы. Изображения будили животные инстинкты вроде страха или даже ужаса.

Вообще любая картинка, а уж тем более каменная, изначально воспринимается как нечто несерьезное, не могущее напугать. Здесь все было иначе. Нет, обыкновенные невзрачные изображения разнообразных существ, какие-то сценки, все как обычно, но почему бросает в дрожь?

Всего на колонне Ярик насчитал около сорока картинок с человекоподобными фигурами (то есть с двумя руками, двумя ногами и головой) — точнее сказать нельзя. На каждой из картинок эти создания осуществляли какое-то действие, каждый раз другое. На одной существа, окружив более высокую фигуру, били ей поклоны, а на другой такая же фигура кромсала товарок на части чем-то длинным и напоминающим меч. Иногда существа сражались с разнообразными тварями, а в других случаях эти же самые твари помогали существам в сражениях с иными фигурами. На одной из них Ярик с удивлением узнал схематическое изображение ящерочеловека и ящероконя. На других картинках существа просто сидели, а поверх изображений шла сеточка мелких черточек, заставляющая изображение расплываться, — казалось, что неведомый художник норовил показать растворение существ в неизвестной субстанции. Самая верхняя картинка рассказывала о сражении костлявых фигур с существом в плаще или какой-то хламиде, что скрывает фигуру. Бьющие молнии и рассыпающиеся камни были переданы здесь довольно точно… Обычная резьба по камню, вот только реакция на нее совершенно непонятная.

Неожиданно Ярик почувствовал навязчивое желание бежать прочь. Повисшее было в воздухе напряжение переросло в волну паники и ощущение напрягшейся перед решающим броском смертельной угрозы. Волны опасности ощущались со всех сторон. Странно зашипел ничего не боящийся Прыгун и принялся искать защиты у хозяина. Он взлетел к нему на плечо и попробовал оттуда нырнуть за пазуху. Ошарашенный Ярик расстегнул ворот, и зверек с писком нырнул внутрь, где и затих. Ярик вскочил на ноги и побежал назад.

Уже на бегу он услышал впереди во тьме жуткие вопли. Так способен кричать только человек перед лицом неотвратимого, всепоглощающего и всепроникающего ужаса, истинного кошмара, порожденного больным сознанием и обретшим плоть. А затем к зазвучавшим еще сильнее воплям прибавился угрожающий хруст… И тут Ярик вылетел прямо к ожидавшим его напарникам. Они стояли в круге света от их лежащих на полу фонарей совершенно обнаженные и дико орали. Все трое! Первой мыслью было: «Почему они голые, а все их вещи и одежда на каменном полу?» — но затем Ярик увидел главное. Захлебываясь воем и тараща во тьму обезумевшие глаза, люди стояли так, словно на них дул ураганный ветер. Их шатало, трясло, а под кожей словно бегали маленькие жуки. И главное, они словно «плыли» у него перед глазами. Так бывает, когда кружится голова. В памяти возникла картинка с колонны, там тоже изображение расплывалось…

По чувствам, пусть и запоздало, резануло ощущение великого зла, Зла с большой буквы. Не то ощущение враждебности и личного неприятия, что возникает в течение жизни каждого человека или народа, а ощущение полной инородности, говорящее о невозможности совместного существования. Это было изначальное и вечное Зло. Далее Ярик действовал как-то не раздумывая, словно именно так и должно поступать. И этот поступок был едва ли не самым безрассудным в его жизни. Он прыгнул к людям.

Метнувшееся в прыжке тело будто попало в кисель. Такой привычный воздух приобрел вязкость и густоту. В сознании послышался многоголосый шепоток. Мерзость зазвучавших в голове голосов отравляла сознание и душу. Хотелось свернуться калачиком и завыть. Все тело закололо мелкими иголочками, и возникло чувство, словно некто пытается проникнуть внутрь. Но Ярик был готов к чему-то подобному. Он отгородился от чужих голосов и начал борьбу с чужой волей: Ярик вышвыривал тренированным разумом пришельца, а тот пытался сокрушить поставленные барьеры. Градины пота текли по лицу. Ярик с ужасом начал осознавать, что в этой борьбе ему не выстоять. Ну десять секунд, ну двадцать, и он встанет четвертым рядом с бандитами…

А ноги продолжали толкать тело вперед. С каждым шагом Ярик приближался к содрогающимся в агонии людям. Уже забылись цель и смысл этого движения, но он продолжал смертельную борьбу за каждый новый шаг. Как-то незаметно Ярик встал между своими бывшими спутниками, и руки нанесли три мощнейших удара, смертельных удара. Хрустнули чужие кости, и до Ярика дошла волна чужого замешательства. Тела прекратили содрогаться и уже устремились к полу, и каким-то шестым чувством Ярик ощутил облегчение освобожденных душ.

Он видел все словно в замедленной съемке: вот откинулась голова у одного и тело стало заваливаться назад, вот начали крениться набок двое других. Ноги уже несли Ярика прочь, к выходу. Каждый шаг давался все легче, словно смерть первых трех жертв сильно ослабила неизвестного врага. Корд же предоставленный ему шанс не упустил. Тела только упали, а он уже несся далеко во тьме, восстанавливая в памяти маршрут движения…

Уже потом, в знакомых катакомбах городской канализации, Ярик ощутил горячие струйки, бегущие по груди. Оказалось, что переполненный ужасом Руал разодрал хозяину всю грудь. И уже потом, когда Ярик встретился с Даргом, тот внимательно выслушал раба и как-то по-новому оглядел его с головы до ног. На дерзкие слова Ярика о том, что он больше никогда не спустится в глубинные уровни подземелий, кочевник только молча кивнул. Чуть позднее он приказал Ярику посмотреть на свое отражение в какой-нибудь чистой луже. Корд так и сделал. И увидел, что среди его вновь отросших волос появилось множество седых прядей. Кошмарный монстр оставил своему бежавшему противнику памятку. А в глубинах сознания Ярика жило воспоминание о еще одной каменной картинке, увиденной только мельком: четырехрукое бесполое существо с пустыми глазницами, попирающее ногами непонятные знаки и вместо украшения носящее на груди череп ящера. Помнил он и о царапинах, нанесенных когтями, о царапинах, которые складывались в такие знакомые иероглифы. Прочитать фразу не было никакой возможности, но смысл ощущался нутром. «Ужас! Смерть! Зло!» — пытался передать погибший неведомо когда ящерочеловек. И его послание все же нашло адресата. Ярик познал, что такое настоящее Зло, Зло, рядом с которым тварь, напавшая на троих бандитов, казалась легким дуновением Тьмы перед штормом из Бездны…

После того случая Ярик стал более осторожен. Всякий лаз он рассматривал теперь как прямой выход на кошмарную тварь, что, естественно, добавило лишнего напряжения. Но Дарг продолжал его направлять к различным бандам ради вербовки и с целью устрашения. О желании заниматься подобной работой у раба никто не спрашивал.

Вот и теперь он занимался «вербовкой» членов одной из независимых банд. И, словно баранов, ведя новых рекрутов к месту сбора, он всеми фибрами души ожидал развязки. Рядом, скалясь, шли помогающие ему бандиты. Вооруженные крепкими тесаками, в плотных кожаных куртках, они разительно отличались от затравленно озирающихся бродяг. А ведь несколько седмиц назад были точно такими же! Неожиданно от ошейника ему передалось ощущение подергивающегося, тянущего поводка. Приказав своим «подопечным» продолжать шагать к месту сбора, он нырнул в боковой отросток и бегом направился в противоположную сторону. Хозяин звал к пустырю на краю города.

Спустя полчаса он вылез через небольшую расселину на вершину холма и теперь уже в полную силу побежал на зов хозяина. Тот его уже ожидал довольно долго.

— Почему задержался? — сухо поинтересовался он.

Ярик что-то неопределенно промычал. А сам напряженно всматривался в лицо хозяина: оно было непривычно бледным.

— Господин ранен? — наконец спросил Ярик.

— Ерунда, важно другое: воры заложили нас страже, и меня нашли. Слепка ауры у них нет — я позаботился, но надо уходить. — Дарг говорил с сильным раздражением, затем пнул сумку у ног. — Здесь твоя одежда, но сначала искупайся и сбрей эти патлы. У тебя пятнадцать минут. Через полчаса мы должны быть на станции.

На какой именно, он не уточнил, и Ярик стрелой метнулся к реке. Тот факт, что еще зима, хозяина не беспокоил. Нет, здесь, конечно, бывали теплые зимы, без снега. Но ведь и не жара! Поэтому, когда они быстрым шагом двигались назад к городу, Ярик с трудом себя сдерживал, чтобы не сорваться на согревающий бег, пока не догадался заставить кровь бежать быстрее простым усилием воли.

Станцией оказалась станция воздушных пузырей. Пятнадцать фарлонгов за билет плюс отдельная плата за питание и провоз багажа. Раньше Дарг себе позволить такое не мог, но раньше и Дарг был другой.

Вообще, пузырная станция, или пузырная переправа, представляла собой высоченную, в пятнадцать саженей, башню, на вершину которой вела винтовая лестница, выводящая на открытые площадки, называемые причалами. К каждому такому причалу и подходили воздушные пузыри, оказавшиеся местным аналогом дирижаблей. Общая конструкция несколько отличалась от виденной Яриком еще на земных картинках. Отсутствовали винты, а часть, отвечающая за летучесть — собственно пузырь, или шар, — только раза в два превышала кабину внизу. На Земле эта кабина называлась гондолой, здесь же — палубой. Маленькие пузыри несли одну палубу, большие или большегрузные пузыри две, а то и три. Это чудо местной техники являлось детищем как магов, так и инженеров. От всей конструкции шел устойчивый аромат защитной магии. Как уяснил для себя Ярик, в качестве несущего вещества здесь наверняка используется водород, а магические артефакты существенно снижают вес палуб, что делает возможным уменьшить размер шара. Идея об уменьшении силы тяжести Ярику в голову даже не пришла — скорее об увеличении.

Наиболее магически защищенной частью транспортного пузыря оказался шар. Жестких корпусов здесь, вероятно, не знали, и верхняя часть представляла собой гигантский мешок из плотной ткани. В магическом зрении этот шар виделся переплетением силовых нитей, питающихся от пульсирующего сердца в центре одной из палуб. Мощь, сосредоточенная здесь, впечатляла…

Дарг первым поднялся по высоким ступеням. Их пузырь находился на самом верху башни, на седьмом пассажирском ярусе. Вообще внутреннее убранство отличалось простотой, если не бедностью: голые стены, каменные ступени да деревянные перила. Отсутствовала даже какая бы то ни было резьба. От себя поблагодарил неведомых богов за отсутствие у них багажа. У богато разодетого Дарга через плечо висела небольшая прямоугольная кожаная сумка, в таких здесь носят бумаги, да на поясе верная сабля. У Ярика же не было и этого: в принесенной хозяином сумке лежала только одежда раба, теперь пустая сумка, полная камней, мирно покоилась на дне реки. Единственным грузом Ярика можно было считать его четвероногого друга: за пазухой тихо сопел Руал.

На седьмой причал они вышли как-то неожиданно. Шли-шли, а потом раз, и появился выход на открытую непогоде причальную площадку. Там уже давно ожидал своих пассажиров пузырь. На боку подвешенной кабины красовалась надпись «Виноградная гроздь». Для входа в кабину требовалось пройти по широкому трапу, что завис над пропастью. Несмотря на перила, у некоторых переход по этим кажущимся такими ненадежными пятисаженным доскам вызывал крики отнюдь не восхищения. Выйдя на площадку, Дарг с кордом как раз успели увидеть, как переходила какая-то знатная дама со служанкой или компаньонкой. Одетая в темно-зеленое дорожное платье до пят, в шляпке с опущенной на лицо вуалью дама с аристократической небрежностью проследовала в кабину пузыря; иначе вела себя скромнее одетая дама, ее компаньонка. Застыв посередине трапа и судорожно вцепившись в перила, она что-то потерянно шептала себе под нос. Идущий следом здоровенный мужик, то ли телохранитель, то ли еще кто, легко подхватил испуганную девушку и внес внутрь.

Ярик при виде этой сцены широко ухмыльнулся… и получил сильнейший удар в лицо от хозяина.

— Забываешься, тварь! Я напоминаю это уже в который раз: раб не смеет смеяться над свободным! Никогда! — Дарг говорил абсолютно спокойным голосом, словно рассуждал о погоде. — Понял?

— Да, господин, — столь же ровно ответил Ярик, успокаивая разъярившегося Руала. — Я все понял, господин.

Дарг пошел первым. Он шел легким прогулочным шагом, придерживая рукой свою сумку. Следом Ярик. Пройти по трапу для него не составило никакого труда. Страх перед такой мелочью, как высота, остался далеко на Земле, гораздо сложней справиться со сжимающей горло ненавистью.

Отведенная им каюта отличалась от каюты в пассажирской карете только несколько большими размерами, в остальном все точно такое же. Разве что кровати не двухъярусные, а располагающиеся по бокам от широкого обзорного окна. Надо отметить, что пассажирские места располагались на второй, самой нижней палубе. Нумерация здесь шла сверху вниз, и первая, непосредственно под пузырем, — это палуба с каютами экипажа, капитанским мостиком, двигательным отсеком и складским помещением. Воздушный корабль имел средние размеры, и здесь не предусматривались трюмы для грузов. «Виноградная гроздь» принимала до сорока пассажиров и обслуживалась семью членами экипажа. Экипаж составляли капитан, навигатор, маг четвертого ранга, отвечающий за обслуживание всей магической кухни корабля, два матроса и два стюарда, один из которых выполнял обязанности кока. Камбуз располагался на пассажирской палубе, рядом с лесенкой, ведущей на первую палубу. Вдоль бортов кабины размещались внушительные резервуары с водой. Сюда собиралась вода из преобразованного водорода (так пузырь снижался), отсюда же и бралось топливо для заполнения шара водородом. Система отличалась продуманностью и изяществом. В экстренной ситуации пузырь мог даже сесть на землю — в этом случае весь водород связывался кислородом, но такая схема требовала колоссальных затрат энергии при взлете, а также угрожала самой конструкции корабля.

Все время полета Дарг проводил в кают-компании на носу корабля. Здесь собиралась большая часть пассажиров и развлекала себя разговорами, игрой в карты, кости и камни. Об этом Ярик мог судить только по обрывкам чужих разговоров — в кают-компании рабу не место. Большую часть полета Ярик сидел в каюте, лишь изредка выходя на смотровую площадку на корме. Он мог часами стоять и глядеть на убегающую землю. Красота пейзажей просто завораживала. Скорость полета составляла около семи миль в час, не было рывков и столь знакомых по книгам «воздушных ям». Последнее объяснялось либо конструктивными особенностями воздушного судна, либо вездесущей магией.

Иногда Ярик сталкивался с другими пассажирами в коридорах палубы, и ему приходилось выполнять обязательный ритуал — становиться на колени и, опираясь кулаками о пол, стоять в такой позе до той поры, пока аристократ или купец не пройдут мимо. Радовало, что с представителями низших сословий можно было вести себя попроще. На Сардуоре подобных церемоний не существовало, но здесь все иначе. Где-то на пятый день пребывания в Джуге Дарг отвел Ярика к какому-то человеку, и тот за день преподал своему подопечному основы поведения раба. Здесь с этим было строго. Как ходить, как одеваться, как и что говорить — все это регламентировалось сводом правил.

Так, Дарг вынужденно ходил только с биркой иноземца на шее. Такие бирки вменялось носить всем иноземцам в странах Объединенного Протектората. Кроме того, не принадлежа к воинскому сословию и не являясь дворянином, Дарг носил на корабле саблю с привязанной рукоятью. Теперь выхватить свое оружие мгновенно он не имел никакой возможности. Эти подробности, касающиеся хозяина, Ярик разглядел уже только на корабле, до этого тот жил просто как богатый гражданин Джуги.

Этим-то и объяснялось, почему Ярик перед посадкой на пузырь опять должен был побриться наголо и даже втереть в голову выданную хозяином пахучую мазь — оказалось, что она задерживает рост волос и придает коже бронзовый оттенок, под стать загорелому телу человека. Одевался корд теперь в штаны и рубаху из грубого сукна мышиного цвета и куртку из овечьей шерсти. Рубаха без воротника открывала шею с ошейником раба. При ходьбе каждый шаг корда отзывался глухим стуком каблуков крепких ботинок.

Но главное — это правила поведения. Ходить с опущенными глазами, не заговаривать со свободным человеком без разрешения, руки держать вдоль тела или прижатыми к груди, лицо должно быть бесстрастным, говорить тихо и спокойно. В случае столкновения со знатью на узком пространстве необходимо выполнять этот самый унизительный ритуал. Последнее заставляло Ярика просто зеленеть от злобы, но на лице не дрогнул ни один мускул, как и положено.

Однажды Ярик столкнулся в проходе с той самой аристократкой в темно-зеленом платье. Похоже, она вообще предпочитала зеленую гамму или, в крайнем случае, какие-то осенние цвета — вариации желтого или оранжевого. Лицо скрывала неизменная вуаль, лишь ярко-зеленые, как весенняя зелень, глаза светились сквозь тончайшую ткань. Манеры этой, несомненно, молодой женщины отличались грацией и внутренним достоинством, чувствовалось, что она привыкла быть в центре мужского внимания и знала себе цену. Завидев эту женщину, Ярик опять припал к полу, лишь мельком успев перехватить оценивающий взгляд, ощупавший все его тело, особое внимание уделив ошейнику раба. Мягко шурша тканью, женщина прошла в сторону кают-компании, за ней тенью ступал телохранитель. Холодный взгляд его безразличных глаз так же оценивающе пробежал по молодому рабу, и он проследовал за хозяйкой.

Даму звали леди Мелисандрой, а ее компаньонку — Оливией. Телохранитель носил столь же мрачное, как и он сам, имя Джек. Чтобы узнать все это, Ярик даже не прилагал никаких усилий, достаточно было зайти на камбуз за обедом для себя и хозяина и просто послушать разговоры двух стюардов. Так открылся и тот факт, что Оливия дико боится высоты и все время лежит в своей каюте, а Джек нелюдим и просто за вопрос о своей подопечной может дать в морду любопытствующему. Сама же леди Мелисандра являлась постоянной темой для разговоров на этом транспортном пузыре. Кто она, почему в вуали и что скрывает — эти вопросы порождали просто невообразимые версии. Фантазия сплетников и сплетниц разыгрывалась здесь на всю катушку, но, как и всегда бывает в таких случаях, правда всего лишь где-то рядом, ускользая от неумех ловцов истины…

Только когда его миновали люди, Ярик встал и задумчиво пошел дальше. Задумчивость его объяснялась тем фактом, что, когда молодая женщина проходила мимо, он ощутил своим обостренным обонянием ее запах. В нем смешались горечь полыни и раскаленного солнца, аромат разнотравья и молодости, необычный и волнующий запах, смущал лишь один момент — люди так не пахли…

ГЛАВА 36.

Воздушное путешествие подходило к концу. Лишь один раз «Виноградная гроздь» задержалась на несколько часов где-то на востоке Зелода. Шел ураган, и их воздушное судно спустилось к самой земле и закрепилось тремя якорями. Болтанка была знатная! Этот случай стал тем единственным, когда пассажиры не раз пожалели о выбранном ими средстве передвижения. Даже у закаленного теперь Ярика обезумевший желудок не раз и не два рвался на волю. Как потом сообщил спустившийся с первой палубы капитан, этот ураган отличался неслыханной для этого времени яростью и силой, так что пассажирам, можно сказать, повезло.

Как только погода несколько успокоилась, пузырь продолжил движение к Гонулу. Надо сказать, что о конечной точке их путешествия Ярик узнал из рассказа хозяина. Нуждаясь в собеседнике, Дарг как-то разоткровенничался и поделился своими дальнейшими планами.

Как оказалось, он собирался стать вполне добропорядочным человеком, сдать экзамены в какой-нибудь фехтовальной школе и получить ранг, который открывал перед его носителем гораздо больше возможностей, чем перед просто безвестным чужеземцем. После этого, немного примелькавшись среди местной знати, Дарг ставил целью перебраться в столицу и начать жить именно там. На вкус Ярика, планы, не отличающиеся скромностью. На свою беду, он с сарказмом в голосе поинтересовался, почему бы хозяину не заняться той же деятельностью, которой тот занимался в Джуге.

Хозяин дико вспылил. Сбив раба с ног, он несколько раз его пнул, не жалея сил, а после этого заставил встать и, четко проговаривая слова, повторил свод запретов: Ярику запрещалось рассказывать кому бы то ни было о прошлом хозяина в Сардуоре, о темных делишках в Гамзаре. Залогом исполнения запрета становился Темный ошейник корда. В подтверждение его слов Ярик ощутил на мгновение огненное кольцо на шее. Раб уже знал: совершенное Даргом только что действо отменить мог только он сам. Новый хозяин не мог заставить Ярика рассказать ни о какой из этих запретных тем. Так в душе раба окончательно сформировалось ощущение грядущей своей продажи. Уж очень приметным становился Дарг, располагая таким имуществом, как корд. За все время своего путешествия по Грольду Ярик ни разу не встречал кордов. На Сардуоре их да, много, но здесь корда мог себе позволить только очень богатый человек, а уж корда с Темным ошейником он не встречал и в Сардуоре.

Значит, к побегу нужно было готовиться более интенсивно. Ярик вновь и вновь входил в транс и раздвигал паутину заклятия подчинения. Извилистый и узкий канал к сердцевине его магии уже прошел две трети пути, но требовалось все больше и больше сил, организм просто работал на износ. А раб продолжал работу. Нетерпение словно сжигало его изнутри, мерное биение собственного Источника сводило с ума своей близостью. Хотелось рвануть вперед и погрузиться в глубины магии, дающей ощущение собственного могущества и неуязвимости…

На восьмой день пути впереди показались крыши большого города. Как это ни странно, но большинство здешних мало-мальски крупных городов ограждалось надежными каменными стенами. Так было и в этот раз. Мелкие домишки пригорода образовывали гигантский муравейник, который окружал высоченные стены Внутреннего города, где жили местные богачи и аристократия.

Пузырная станция располагалась в Нижнем городе. У башенных причалов уже разгружалось несколько пузырей. В этот раз «Виноградная гроздь» причалила к площадке где-то в середине башни. В каютах завозились пассажиры, собирая вещи.

Дарг с рабом покинули пузырь и станцию едва ли не последними. На выходе у них забрали билеты, а Даргу дали новую бирку, на которой сообщалось, кто ее обладатель. Кочевник первым делом направился к воротам во Внутренний город. Людской поток здесь был не слишком плотным, и дорога заняла каких-то полчаса. Стража у ворот не потребовала с них никаких денег, что стало приятным дополнением к впечатлениям от нового города. Здешние люди ничем не отличались от прочих горожан, разве что во Внутреннем городе все одевались гораздо богаче. На улицах города часто встречались фонтаны, небольшие площади, скверы и парки. Отсутствовала вонь помоев. Булыжная мостовая блистала чистотой. Чувствовалось, что у здешних градоначальников доходили руки до убранства города. По словам нескольких прохожих, в центре располагался дворец наместника короля, но они туда не пошли.

Первым делом Дарг расспросил проходящий мимо патруль городской стражи о лучшей гостинице, лавке сапожника и портного, местной фехтовальной школе и гномьем банке. Столь разнообразные вопросы нешуточно заинтересовали капрала стражи, а по повадкам профессионального воина он распознал в Дарге родственную душу. Ответ был по-военному лаконичен и исчерпывающ, а монета в пять келатов сделала его лучшим другом любопытного приезжего.

Расставшись со стражниками, они сразу же пошли в названную капралом гостиницу «Скипетр короля». Здешние цены явно старались соответствовать звучному названию. Сутки постоя в двухкомнатном номере среднего уровня стоили пять фарлонгов плюс отдельная плата за питание. Хорошие такие цены, но Дарга они не смутили. Он совершенно спокойно оплатил постой за пять дней и поднялся наверх. Дальше Ярику пришлось побегать. Он передал хозяину гостиницы просьбу согреть воду и пригласить местного цирюльника, а сам побежал за портным и сапожником. Найти ориентиры, описанные стражником, удалось легко, и через час Ярик сообщил нежащемуся в медной ванне хозяину об обещании мастеров прийти к трем пополудни.

Ярика очень удивило, что хозяин принимал ванну прямо посередине комнаты. Симпатичная служанка терла ему спину и разминала мышцы. Судя по ее лукавым взглядам, она не возражала и против продолжения знакомства, но Дарг не обращал на нее внимания, погрузившись в размышления. Вид хозяина свидетельствовал, что цирюльник уже приходил: специально отращенная борода преобразилась в куцую бороденку, называемую на Земле эспаньолкой, длинные волосы стали короче и теперь красиво зачесаны назад. На мокрой шее Дарга висел его оберег. Вообще, черноволосый, с подавляющим своим магнетизмом взглядом, Дарг теперь выглядел несколько демонически, вполне соответствуя тому, что он творил в Гимзаре.

Завершив купание, Дарг принялся за обед. Поднос, заставленный богато украшенными блюдами, принесли ему прямо в комнату, что также говорило о несомненно высокой оценке платежеспособности нового клиента хозяином гостиницы.

— Ополоснись в ванне, пока воду не унесли, — невнятно приказал Дарг. — А то от тебя до сих пор подземельями воняет.

Ярик, который мог бы сказать, что от него воняет как от человека, который ходил в одной и той же одежде несколько дней, почтительно кивнул. О брезгливости он старался не думать. Брезгливость не для раба, который седмицами слонялся по подземным помойкам и питался мясом крыс и прочих тварей. Только где-то в глубине души дрогнула жилка затаившейся злобы.

Мыльная вода казалась грязной, но Ярик со спокойным видом разделся и погрузился в нее. Стараясь не расплескать ее, он начал энергично оттирать кожу. Если отбросить в сторону брезгливость и отвращение, то тело действительно жаждало чистоты. Закончив помывку, Ярик вылез и стал энергично обтираться куском ткани. Именно в этот момент и зашла давешняя служанка. Когда-то невообразимо давно Ярик задергался бы, стараясь прикрыть срамное место, но то был другой человек. Сейчас Ярик даже ухом не повел и продолжил равнодушно вытираться насухо. Девушка же почему-то замерла рядом и принялась с каким-то болезненным любопытством и дикарским бесстыдством его разглядывать. Ярик мысленно невесело усмехнулся: вроде у него ничего нового и шокирующего не отросло, чего, спрашивается, смотреть, нашла диковину.

Неожиданно девушка провела пальцем по плечу Ярика, тому самому, которое когда-то давно ранили тарки. Магия, напитавшая их оружие, отличалась такой смертоносностью, что потрясающая способность организма человека к регенерации здесь пасовала. Так, это плечо когда-то казалось Ярику совершенно залеченным, но позже здесь появился безобразный шрам. Еще более грубые следы былых ранений украшали его лицо. Четыре тонкие нити шрамов, рассекающих левую половину лица, говорили о бурной жизни их обладателя. А на правой руке шрамы вообще образовывали странный узор, про который Ярик знал только, что это Истинное имя.

Ярик позволил девушке рассмотреть себя полностью. Он не возражал — все же она свободная, но и не опустил покорно глаза, продолжая мягко ощупывать взглядом нежный овал ее лица.

— Какой худой! Ни капли жира, — потрясенно шептали губы девушки. — Но какой жилистый. Не мышцы, а стальные канаты. Знавала я одного молотобойца, у него были такие здоровенные мышцы, у тебя такие же крепкие. Ты воин?

— Я раб, госпожа. Вечный раб. — Ярик постарался, чтобы его голос не прозвучал неожиданно хрипло.

А девушка услышала только лед в голосе стоящего перед ней мужчины, лед же застыл и у него в глазах.

— Ах, если бы ты не был рабом. Уж я бы тебя согрела, — томно, с придыханием проговорила служанка и принялась собирать вещи Дарга. Наверное, он приказал отнести их в стирку.

Покачивая бедрами, девушка вышла из комнаты, пропустив двух дородных мужиков, которые забрали ванну.

— Господин, могу ли я отдать свои вещи в стирку или же мне постирать самому? — обратился к хозяину Ярик, зайдя в другую комнату.

Дарг уже закончил есть и теперь вытирал губы салфеткой. Прошедший сезон и ему пошел на пользу: он тоже не брезговал платными уроками этикета. Похоже, свой план по вхождению в местный высший свет он задумал уже довольно давно.

— Отдашь служанке. Придется и тебе сшить что-то из одежды. — Дарг говорил с эдакой вальяжной ленцой, словно поколения сановных предков стояли у него за спиной.

В этот момент в дверь постучали. Громко разрешив войти, Дарг перешел в первую комнату. В номер вошли портной и сапожник. В их движениях проявлялось достоинство и уверенность в себе. Эти люди знали себе цену, и то, что они пришли к клиенту на дом, неплохо подняло стоимость их услуг.

— Уважаемые, мне необходима пара костюмов повседневных и один парадный. И две пары сапог. Что вы можете мне предложить? — Дарг говорил напористо и с видом человека, знающего, чего он хочет.

Пришедшие уважительно кивнули, и началась обычная в таких случаях суета с обмерами, выбором цвета и типа ткани или кожи. Как ни странно, но Дарг отвечал со знанием дела и напирал в основном на веяния здешней моды.

Ярик тихо сидел во второй комнате, облаченный в одну набедренную повязку, и доедал остатки блюд на подносе. Радовало, что осталось там прилично и он вполне мог наесться. При этом раб прислушивался к своим ощущениям, чувствами пытаясь нащупать Руала. Когда Ярик бегал в поисках портного и сапожника, тот отправился знакомиться с окрестностями. Вот, нащупав сознание зверя, Ярик несколько мгновений смотрел чужими глазами на какой-то двор, по которому бродили белые птицы вроде кур. Ничего не подозревающие пернатые деловито ковырялись в земле, а в сознании Прыгуна уже зрел план схватить самую толстую птицу и оттащить ее вон в тот закуток под крышей маленького сарайчика. Ярик мысленно усмехнулся — его четвероногий друг успешно решал проблему собственного пропитания где-то в пригороде. Покидая сознание кайфата, Ярик оставил ему мысль-приказ не попадаться людям на глаза и не хулиганить…

Когда Ярик открыл глаза и стряхнул транс, он как раз услышал слова хозяина, касающиеся его самого.

— Кстати, уважаемый, не могли ли вы присмотреть что-нибудь для моего раба? Что-нибудь попроще. — Судя по всему, Дарг обращался только к портному.

— Конечно, господин, только нельзя ли его увидеть? Имеются уже готовые вещи, осталось только подогнать их по фигуре.

— Раб, живо сюда! — Дарг немного возвысил голос.

Ярик живо вскочил на ноги и скользнул в комнату хозяина. Его осматривали не в пример небрежнее, для опытного портного оказалось достаточно всего лишь пары взглядов на сухощавую фигуру Ярика.

— Господин, заказанные вещи мы пришлем завтра с утра, как и договаривались. Но, как вы понимаете, это очень сильно повысит цену. Придется работать всю ночь… — Портной замолчал, давая возможность Даргу подумать.

— Я понимаю, но продолжаю настаивать на скорейшем выполнении заказа. — Бывший кочевой вождь произнес эти слова с важностью столичного сноба.

На этом его собеседники откланялись и вышли из комнаты.

— Могу ли я спросить господина? — Ярик сделал паузу и, дождавшись кивка, продолжил: — К чему подобная спешка? Все эти костюмы можно забрать и через седмицу. Ведь мой господин собирался здесь задержаться по крайней мере на пять-шесть седмиц…

— Мне надо, чтобы все заговорили о прибывшем в город иностранце, который имеет деньги и не боится их тратить. Основу я положил, проигрывая в карты местным аристократам еще на «Виноградной грозди», сейчас продолжаю. — Он говорил задумчиво и вроде не особо возражая против дерзости раба.

— Но зачем? — рискнул поинтересоваться Ярик.

Дарг внимательно посмотрел ему в глаза и ответил:

— Чтобы меня восприняли как серьезного человека и позволили принять подданство местного короля, а потом и помогли моей карьере. Я тебе уже говорил, что не собираюсь прозябать всю жизнь в какой-то дыре…

Ярик поклонился, благодаря за ответ, и отошел в сторонку. Целеустремленность хозяина поражала его уже в который раз…

На следующее утро прибежали посыльные от сапожника и портного со свертками. Все обошлось Даргу в какую-то сотню фарлонгов. Ярик только поражался тратам хозяина. Обыкновенный горожанин мог на эти деньги жить полтора года, а Дарг их потратил за день. Судя по сильно полегчавшему мешочку, деньги у хозяина подошли к концу, и следующим пунктом в повестке дня стояло посещение банка.

Сразу после завтрака Дарг облачился в темно-коричневую куртку с золотым шитьем и светло-коричневые брюки. Под куртку надел белую рубаху с кружевными манжетами, которые выпустил из-под рукавов куртки. На ногах — мягкие полусапожки из змеиной кожи. Облик довершала сабля в потертых ножнах. Перед Яриком стоял франтовато одетый мужчина, внешне мало чем отличающийся от представителей местной знати. Единственный недостающий штрих — это отсутствие каких бы то ни было драгоценностей. Ярик надел свою старую одежду, которая к утру уже успела высохнуть после стирки.

Когда Дарг выходил из гостиницы, то вся встреченная прислуга почтительно кланялась. На улице Ярик пристроился за правым плечом хозяина, стараясь строго соблюдать дистанцию. Несмотря на утренние часы, им встречалось довольно много богато одетых господ, которые вежливо раскланивались с Даргом. Не спеша пройдя через половину Внутреннего города, они подошли к двухэтажному зданию с толстыми стенами. Внешне этот каменный дом напоминал форт, постоянно готовый к осаде. О том, что это банк гномов, говорила и здоровенная вывеска над двустворчатыми дверьми. Каллиграфической вязью торна сообщалось, что здесь находится банк «Каменный свод», чуть ниже и более мелко ровными рядами, словно держа оборону, выстроились руны чужого языка. Так Ярик впервые ознакомился с образчиком гномьего письма.

Ярик, чуть опередив хозяина, приоткрыл дверь, пропуская того в помещение. Приемный зал банка встретил их тишиной и внимательным взглядом молодого гнома, выглядывающего в маленькое окошко за деревянной перегородкой.

— Чего изволит почтенный? — угрюмо поинтересовался гном, успевший заметить ошейник Ярика.

— Я бы хотел проверить состояние своего вклада, — процедил Дарг, явно недолюбливающий гномов. — Вот номер счета, открытый в вашем банке в Гамзаре, и необходимые бумаги.

Гном посмотрел еще более угрюмо, будто стоящий перед ним только что попросил денег в долг без процентов, и, схватив протянутую ему бумажку, куда-то скрылся. Его не было около двадцати минут. Дарг уже начал скучать и теперь насвистывал мотив фривольной песенки, которую Ярик не раз слышал у костров кочевья гвонков.

— Вы действительно являетесь вкладчиком нашего банка, — вновь возник в окошке недовольный гном, затем откашлялся и продолжил: — С чем вас и поздравляю. У вас три тысячи семьсот один фарлонг, два келата и один гильт. Чего желаете?

— Снять триста фарлонгов, из них двести золотом и сто монетами, в пять келатов каждая, — начал перечислять Дарг. — Плюс я бы хотел получить у вас чековую книжку вашего банка.

— Подождите. — Окошко с лязгом захлопнулось, и опять потекли минуты ожидания.

На этот раз гном вернулся гораздо быстрее и принес три приятно звякающих мешочка. Вместе с ними он притащил и блокнот в кожаном переплете с золотым тиснением. Дарг наугад открыл блокнот, и Ярик мельком увидел бумагу с многоцветной печатью. Уровень типографии был здесь отнюдь не средневековый.

Расписавшись в каких-то документах, Дарг покинул банк и направился по новому адресу. Деньги нес Ярик в специальной сумочке, которую хозяин заказал еще вчера. Насколько помнил Ярик вчерашний разговор, они шли в местный фехтовальный зал или школу.

Оказалось, что шли они все-таки в зал. Он располагался в трехэтажном, с узкими окнами здании неподалеку от крепостной стены. Складывалось ощущение, что его раньше использовали в качестве казармы для городской стражи. Различия между школой и простым залом Ярик понял несколько позже, а пока он снова забежал вперед и открыл дверь.

Войдя в здание, они оказались в большой приемной, где у дальней стены напротив двери за столом сидел пожилой мужчина с грубым шрамом через все лицо. Шрам да задубевшая кожа говорили, что он много повидал на своем веку. Когда же они приблизились к столу, Ярик разглядел, что у бывшего вояки отсутствует одна нога. Ветеран неведомых войн поднял на Дарга выцветшие глаза и, сразу выделив бирку на шее, поинтересовался:

— Что желает господин иноземец?

Дарг ухмыльнулся:

— Пофехтовать!

— Я не вижу у господина знаков фехтовальщика, — саркастически дернув уголком рта, произнес ветеран. — Или господин не знает законов? Государственные фехтовальные залы или школы могут посещать только подданные королевств, входящих в Объединенный Протекторат, или обладатели ранга мечника или Мастера Меча, дабы каждым поединком пополнялись знания наставников. Либо если человек имеет желание получить новый ранг.

— Господин все это знает и желает пройти квалификационный экзамен. — Тон Дарга был под стать тону его собеседника.

Ярик обратил внимание на то, как расширились зрачки ветерана. Запрошенная Даргом процедура, видно, не пользовалась большой популярностью.

— Тогда я просто обязан спросить. — Одноногий пригладил волосы и одернул рубаху. — Знаком ли господин с правилами?

— Я не буду возражать, если вы их повторите еще раз, — вежливо произнес Дарг.

И ветеран, чеканя слова, изложил условия испытания, цитируя уложения школ меча.

— «Если желающий получить ранг не учился в фехтовальной школе, то он обязан уплатить сумму не меньше двухсот фарлонгов и пройти испытание, коим считаются три поединка на мечах с носящими такой же ранг воинами. Испытание считается пройденным, если претендент продержится невредимым в течение получаса непрерывной схватки. — Ветеран пожевал губами и продолжил: — С одним воином схватка проводится либо до поражения одного из противников, либо до окончания десятиминутного срока. В случае победы присуждается ранг мечника, в случае проигрыша претендент лишается права прохождения испытания сроком на один год». Все ясно?

— Я бы хотел пройти испытание как можно скорей, — невозмутимо ответил Дарг.

— Тогда прошу в зал на втором этаже. Учителя Гвин, Морчит и Шас как раз разминаются. Они будут рады видеть вас. Свидетелем схватки будет Мастер Меча эл'Джассир. — Ветеран улыбнулся. — Передать деньги господин может мне.

Дарг молча протянул пухлый и очень тяжелый мешочек. Ветеран опять дернул уголком рта и высыпал монеты перед собой на стол.

— Все верно! — Он пристально посмотрел в лицо Даргу и замолчал, выдерживая паузу, словно раздумывая о таком невероятном факте. На лице хозяина Ярика словно застыла неживая улыбка. — Ну что же, господин может пройти наверх.

Дарг довольно небрежно кивнул и направился к лестнице справа. Ярик молчаливой тенью последовал за ним. Под ногами заскрипели ступеньки деревянной лестницы, и вот уже они подошли к широко раскрытым дверям.

В центре ярко освещенного зала с глухим стуком ударялись деревянные мечи, раздавались азартные возгласы. Тихо поскрипывали деревянные половицы. Двое мужчин среднего возраста с переменным успехом пытались достать друг друга. На каждом были легкие доспехи серого цвета и защитные маски. На длинной лавке, что протянулась вдоль стены прямо под окнами, сидели еще двое и внимательно наблюдали за схваткой. Если один из сидящих вряд ли был старше Ярика, то второй приближался к пятидесяти. Молодой наблюдал за поединком, закусив в волнении губу, второй же всей своей позой выражал вежливое презрение.

— Прекратить бой! — неожиданно прокатился по залу голос старшего. — Кто так бьется?! Стадо беременных куриц?! Вы же двигаетесь, как сардуорские шестилапы! Гвин, ты два раза открывался так, что любой недоумок успел бы порезать тебя в ралайятский григ! А ты, Морчит, хуже любого недоумка! Ты этими ситуациями не то что не воспользовался, ты их даже не увидел!

Два зрелых мужика стояли понурив головы и лишь кивали при каждом упреке.

— И как вы только знаки мечников получили?! Так, оба против Шаса! — Суровый наставник кивнул сидящему рядом молодому парню. Тот с готовностью вскочил, подхватив лежащие рядом меч и маску.

Неожиданно взгляд наставника натолкнулся на Дарга и Ярика, которые статуями застыли в проходе.

— А вам чего? Для тренировок зал открыт только после обеда. — Голос наставника выражал все его отношение к подобным тренировкам, но тут глаза говорившего сузились, зацепившись за бирку иностранца на шее Дарга. — Господин желает получить ранг мечника?

Хозяин Ярика утвердительно кивнул и начал расстегивать куртку, в то время как воины с любопытством уставились на вошедших.

— Надо же, на моей памяти ранг мечника, минуя обучение в фехтовальной школе, получили всего три человека. Все трое были из Поднебесной империи. Но господин не оттуда?

Дарг отрицательно покачал головой и аккуратно положил куртку на лавку, сверху пристроил пояс с оружием. Взглядом приказал Ярику сесть и, повернувшись к здешнему наставнику, ответил:

— Сейчас из Джуги, а так… пришлось много путешествовать. — Сказав это, Дарг цинично усмехнулся.

Наставник понятливо кивнул. Судя по всему, он решил, что Дарг бывший наемник.

— Первым выйдет Гвин, вторым — Морчит. Если продержишься против обоих, — наставник усмехнулся, — выйдет Шас. Меня зовут мастер эл'Джассир, и я засвидетельствую результаты схватки.

Эл'Джассир два раза хлопнул в ладоши, и через узкий боковой вход в зал вошел лысый человек.

— Принеси корзину с мечами, живо!

Человек, а вернее раб, почтительно поклонился и убежал. Сразу же послышалась какая-то возня, и вот раб уже тащит плетеную корзину, полную деревянных мечей.

— Выбери себе меч и выходи в центр зала. Биться будешь без доспехов, так легче заметить пропущенные удары. — Эл'Джассир усмехнулся.

Дарг, не возражая, подошел к корзине и, недолго покопавшись там, выдернул понравившийся меч. Крутанув его пару раз, он удовлетворенно кивнул и остановился напротив вставшего в стойку Гвина. В этот момент в зал вернулся относивший корзину раб и замер рядом с песочными часами внушительного размера.

— Бой! — рявкнул эл'Джассир и вдобавок махнул рукой.

Раб по команде перевернул часы, и струйка песка начала покидать верхнюю часть сосуда. Схватка началась.

Гвин завертел вокруг себя меч, рисуясь перед противником. Глаза его весело поблескивали, когда он стал медленно приближаться к застывшему изваянием Даргу. Тот словно умер. Меч он держал параллельно полу, отставив руку в сторону от тела, центр тяжести смещен вперед, лишь глаза цепко выхватывают каждое движение приближающегося бойца.

Видимо, Гвин решил особо сильно не мудрить и ударил сверху вниз, метя в голову, но вместо глухого удара о голову раздался звонкий треск столкнувшихся мечей. Стремительно развернувшись, Дарг парировал удар, но его противник мгновенно сменил стойку и попытался ударить в корпус. Кочевник отбил и этот удар, затем еще один и еще… и вот уже в центре зала столкнулись два смертоносных вихря. От треска ударов начало закладывать уши. Бойцы, осторожно ступая, скользили по залу. Стойки сменяли друг друга с завораживающей стремительностью. Темп и сила ударов были таковы, что любая оплошность принесла бы Даргу серьезное ранение…

Вдруг прозвучал резкий возглас боли, раздались два особенно сильных удара, и что-то упало на пол и покатилось. Вслед за этим доски пола вздрогнули от падения тяжелого тела. Дарг каким-то особенно ловким приемом ударил по кисти своего противника, и даже перчатка не смогла защитить ее. От неожиданной резкой боли в руке Гвин вскрикнул, парализованные болью пальцы разжались, выпуская меч. И Дарг тут же скользнул вбок и нанес резкий удар кончиком меча под колено левой, опорной в эти мгновения ноги Гвина, и нога подломилась. Гвин начал припадать на колено, и Даргу осталось только добить противника мощнейшим ударом по затылку…

Завершив удар, хозяин Ярика развернулся лицом к своим сидящим противникам. Вовремя! Меч Дарга успел заблокировать удар прыгнувшего на него Морчита. Тот не стал дожидаться, пока его противник подготовится к схватке, и сразу же нанес удар, но с Даргом этот номер не прошел. Ярик обратил внимание на холодную усмешку хозяина. Она не сулила воспользовавшемуся грязным приемом воину ничего хорошего. Дарг всю свою жизнь провел в схватках, участники которых понятия не имели о «честном» ударе, и ему было что сказать своему противнику.

Дарг ответил сразу же. Он отбросил правую руку куда-то в сторону, словно открываясь для удара. Глаза Морчита торжествующе блеснули, и, увидев только возможность атаковать, он пропустил главное — меч его противник держал теперь в левой руке. Когда воин в серых доспехах был готов нанести удар, Дарг упал на левый бок, пропуская чужой меч мимо, и уже почти у самого пола сделал выпад под образующие юбку пластины доспехов противника. Если бы на деревянных мечах не было шаровидной верхушки, то Морчит наверняка получил бы серьезнейшую рану, а так дело обошлось диким воплем, выпученными глазами и падением со сжатыми коленями на пол. Для раба, только что оттащившего в сторону поверженного Гвина, прибавилось работы. Эл'Джассир с сожалением покачал головой и кивнул Шасу.

Тот легко вскочил на ноги и просто перетек на свободное от тел место зала, затем приглашающе махнул мечом Даргу. Тот спокойно кивнул и встал напротив молодого воина. Шас замер в странной стойке: ноги полусогнуты, меч над головой параллельно полу. Парень показывал, что теперь очередь нападать именно Дарга. Тот спрятал левую руку за спину, отсалютовал противнику мечом и без всякой прелюдии буквально взорвался ураганом ударов. Даже видавшему всякое Ярику иногда казалось, что у его хозяина не одна рабочая рука, а две, а то и три! Как Шас смог устоять под этой неудержимой лавиной, у Ярика просто не укладывалось в голове.

В бою на мечах главное — выдержать навязанный противником ритм боя, подстроиться под него, а потом и разрушить, переломить рисунок схватки, сделать чужую атаку началом своей. Шасу это удалось нельзя сказать что легко, но удалось! Дарг проводил в тот момент очередную связку, которая поставила бы точку в этой схватке, не будь на его противнике маски. Нанеся очередной удар, который Шас смог парировать, Дарг развернулся боком, сменил хват на рукояти, в результате расположив деревянный клинок вдоль локтя, и сделал боковой выпад в лицо противника. Этот удар оказался полной неожиданностью для Шаса. Его сила была такова, что парня просто отбросило назад, но и тут он проявил свое мастерство — если любого другого подобный удар сбил бы с ног, то Шас просто отступил на пару шагов и покачнулся. Дарг же продолжал атаку в полной уверенности, что противник ошеломлен и не способен верно оценивать ситуацию. Именно это и стало его ошибкой. Подскочив к Шасу, он попытался нанести рубящий удар по плечу, но его соперник, только что растерянно трясший головой, подставил под удар свой меч и тут же переступил ногами, разворачивая корпус вслед чужому удару и сокращая расстояние до Дарга. Как только Дарг оказался точно за его спиной, Шас нанес резкий удар локтем в солнечное сплетение не защищенного броней противника. И сразу же начал разворачиваться в обратную сторону, норовя полоснуть клинком по горлу противника, рискнувшего раскрыть рот, чтобы сделать вздох…

Дарг показал себя настоящим бойцом: с бледным от боли лицом, прижав левую руку к солнечному сплетению, он упал на спину и обратным перекатом ушел из-под удара. Меч загремел по полу в десятке локтей от места падения хозяина. Расстояние небольшое, но вот возможность вернуть его Шас Даргу давать не желал. Молодой воин гонял Дарга по всему залу, постоянно нанося удары, грозящие переломами и серьезными ушибами. Но Дарг каким-то образом уворачивался, иногда клинок проходил буквально в волоске от его тела.

Дарг смог восстановиться поразительно быстро. Теперь он постоянно выискивал возможность контратаки, и нельзя сказать, что отсутствие меча как-то сильно сказывалось на его планах… В какой-то момент схватки Дарг пропустил меч над собой и нанес удар по руке, его державшей. Шаса чуть повело в сторону, ему пришлось сделать шаг для сохранения равновесия, и Дарг воспользовался заминкой, чтобы перекатом уйти вбок и схватить меч. Глухой треск удара вражеским мечом по полу показал, что сделал он это вовремя. Вскочив на ноги, Дарг не стал тянуть время и вновь ринулся в атаку… И звонкий удар от громоздких часов возвестил об окончании схватки.

— Схватка окончена! — По голосу эл'Джассира трудно было сказать, доволен ли он результатом. С одной стороны, его бойцы проиграли, но с другой — он стал свидетелем отличной схватки. — Ты здорово сражаешься. — Похоже, что все-таки Мастер остался доволен. — Надеюсь, ты с достоинством будешь носить звание мечника.

Тяжело дышащий Дарг с благодарностью поклонился здешнему наставнику и своему последнему противнику.

— Сегодня вечером можно будет провести обряд посвящения. — Эл'Джассир явно не любил попусту терять время. — И еще, молодой человек. Никогда не прекращайте занятий. У вас есть все шансы стать настоящим Мастером Меча. Такая тактика ведения боя редко встречается в наши дни, и грех было бы утратить ее…

Глаза мастера говорили Даргу о чем-то таком, что понятно только двоим — кочевнику и эл'Джассиру. По крайней мере, Ярик не понял ничего…

Обряд посвящения в мечники провели вечером на третьем этаже здания. В число участников, естественно, входили эл'Джассир, трое противников Дарга, Мастер Татуировки, маг — Мастер артефактной Магии. Как ни странно, но Ярику разрешили участвовать в этом довольно серьезном и важном действе, можно даже сказать, таинстве. Вернее, на него просто никто не обращал никакого внимания.

Проходило все в комнате с занавешенными окнами, где свет обеспечивали двенадцать световых шаров. Обнаженный по пояс Дарг, стоя на одном колене, вслушивался в слова эл'Джассира. Тот сочным тягучим голосом зачитывал довольно вычурный текст, насыщенный красочными оборотами и сочными эпитетами. Суть же сводилась к тому, что Дарг обязан был теперь следовать уставу воина, не порочить честь обладателя меча и стремиться преумножать славу как всего воинского сословия, так и свою собственную. Кроме этого, перечислялись те возможности, которые раскрывались перед Даргом с принятием нового ранга.

Так, каждый мечник мог сражаться на дуэлях за свою честь, носить меч со свободной рукоятью, обучать воинскому искусству в государственных фехтовальных школах, а иноземный мечник мог претендовать на ускоренное получение подданства государства Гарташ. Услышав последнее, Ярик лучше понял замысел своего хозяина. Получив от Дарга подтверждение его желания стать мечником, эл'Джассир отступил в сторону, и за дело принялся Мастер Татуировки.

Им оказался высохший старичок, стремительные и уверенные движения рук которого совсем не соответствовали его возрасту. Разложив рядом с собой на маленьком стульчике набор разнообразных игл (Ярик явственно ощутил аромат идущей от них магии), татуировщик приступил к работе. Легкими движениями он принялся наносить на левое плечо Дарга небольшой рисунок. Насколько знал Ярик, каждый мечник обладал правом на собственный герб, как и любой дворянин. И элементом этого герба обязательно должен быть меч. Хозяин Ярика выбрал своим гербом небольшой округлый щит коричневатого цвета, отражающий зеленую молнию. Обязательный меч приобрел золотистый оттенок и расположился вертикально, прямо за щитом. Когда эл'Джассир увидел щит, он усмехнулся и кивнул, словно подтверждая какие-то свои догадки.

Затем в дело вступил маг. Перстень на его пальце содержал руническую четверку, но держался маг с важностью Мастера Магии. Достав из складок своего одеяния небольшой золотой перстень-печатку, маг приложил его к только что нанесенной татуировке и запел заклинание. Ярик видел, как начала медленно разгораться аура вокруг перстня и рисунка на коже. Затем тихо громыхнуло, в воздухе вокруг Дарга вспыхнуло несколько искр, запахло озоном. Судя по пробежавшей по лицу Дарга дрожи, он испытал резкую боль.

— Поздравляю господина Дарга с рангом мечника! — громко произнес маг и передал ему, коленопреклоненному, перстень.

С поклоном приняв его, Дарг тут же надел печатку на средний палец правой руки. Ярик опять заметил, как вспыхнула аура перстня. Поднявшись на ноги, хозяин принял от Ярика свою парадную куртку, сшитую из желтых и красных кусков кожи. К новоиспеченному мечнику опять подошел эл'Джассир и нацепил ему на воротник золотистые мечи. Формальная часть завершилась, и по традиции Дарг теперь должен был устроить пир для своих новых товарищей по мечу. Для этой цели Ярик по поручению хозяина заранее заказал пару столиков в небольшом местном ресторанчике для знати под названием «Крылья мечты».

ГЛАВА 37.

Жизнь в Гонуле напоминала Ярику умирающую реку, которая, давно потеряв свою силу и скорость, теперь постепенно зарастала ряской и тиной, превращаясь в болото. Никаких особо обременительных обязанностей у него не было: сходить в лавку, сбегать с поручением, сопроводить своего господина на важную встречу. Последнее было единственным развлечением в длинном ряду пустых и скучных заданий.

Получив ранг мечника, Дарг неожиданно стал достопримечательностью провинциального города. Среди местной знати стало считаться модным приглашать этого богатого чужеземца на званые обеды или ужины. Его манеры, легкий акцент, то, как получил знаки мечника, необычный раб — все это привлекало не избалованную развлечениями местную знать. Принадлежность к высшему воинскому сословию делала общение с бывшим кочевником совсем не зазорным даже для самых знатных.

Дарг практически никогда не отказывался от приглашений. Интерес со стороны дворян и купцов — это было именно то, к чему он стремился. Завязывая полезные знакомства во время застольной беседы или игры в камни, Дарг тем самым выстраивал ступеньку в длинной лестнице, которая должна привести его к богатству и власти. Где-то через тройку седмиц после обряда посвящения, когда он уже завел тесное знакомство с местным начальником гарнизона капитаном Старгом и землеторговцем Вамисом, которым нравился энергичный и внушающий уважение чужеземец, Дарг послал в канцелярию при министерстве по делам чужестранцев прошение на получение подданства Гарташа. С тем же самым письмом он отправил и два поручительства от этих достойных и уважаемых людей города Гонул. Особенно отрадным можно было считать тот факт, что эти представители знати имели обширные связи в столице, а это должно существенно сократить сроки рассмотрения прошения мечника Дарга.

На фоне этой кипучей деятельности Ярику оставалось только пробиваться сквозь тенета чужой магии. По обрывкам подслушанных разговоров он узнал о пильмском филиале Гильдии Магов Гарташа, которая тесно связана с Нолдом — островным государством магов. Воспоминания о колдовских экспериментах старого шамана Боска до сих пор холодили душу, и попасть в лапы экспериментаторов от науки Ярик не желал. При мысли о лабораториях Гильдии Магов почему-то сразу начинало вертеться на языке слово «вивисекция», и мерзкая горечь разливалась по языку. Жизнь ставила его в жесточайшие временные рамки.

Ярик с фанатичным упорством вытягивал из себя все соки, мечтая о свободе. Если он и раньше не отличался плотным телосложением, то теперь напоминал узника тюрьмы, пережившего пытку голодом. В глазах появился лихорадочный блеск, щеки ввалились. Все это, а также многочисленные шрамы и ошейник делали вид корда довольно жутковатым. Продать его на обыкновенном рынке рабов стало бы теперь проблемой, а в том, что продажа состоится, Ярик ничуть не сомневался. Банковский счет Дарга не страдал гарантией неограниченности.

В те мгновения, когда корд, притулившись в темном углу, отдыхал после своих медитаций, он старательно прокручивал в памяти тренировки хозяина, мечтая когда-нибудь точно так же взять в руки меч. Оружие всегда было, есть и будет любимой игрушкой мужчин. Даже закоренелый в своих заблуждениях пацифист восхитится смертельной простотой меча, хищностью сабли, а уж при живом примере настоящего мастерства не восхищаться воинским искусством было невозможно…

Дарг теперь регулярно посещал тренировочный зал эл'Джассира, даже сдружился с Шасом. Яростные схватки бойцов регулярно продолжались по несколько часов. Иногда Даргу удавалось скрестить мечи с самим наставником. И если бои с Шасом чаще всего заканчивались пусть и тяжелой, но победой Дарга, то эл'Джассира Дарг победить не смог пока ни разу. Как ни странно, но хозяин Ярика после каждой такой схватки просто светился от удовольствия. Для истинного воина бой с достойным противником всегда лучшая школа, дающая бесценный опыт. Судя по отдельным репликам эл'Джассира, тот был доволен своим новым учеником.

А потом, где-то к концу весны, совершенно неожиданно пришел ответ от чиновника из канцелярии. Тот сообщал о наиболее вероятном положительном решении вопроса о подданстве, заметив лишь о «необходимости присутствия господина Дарга для улаживания ряда пустых формальностей». Когда Дарг показал письмо землеторговцу Вамису, тот задумчиво пыхнул трубкой и сказал:

— Готовь сотен пять полновесных фарлонгов. Этому хватит и сотни, а вот его начальнику отдашь остальное. И не затягивай с этим, а то цена вырастет.

Вот так Ярик снова оказался в пути, сопровождая хозяина. Дарг был мрачен: похоже, перспектива расстаться с пятью сотнями фарлонгов его явно не радовала.

Добираться до Пильмы пришлось на пассажирской карете, совершенно не похожей на ее родственницу с Сардуора. Упряжка из шести лошадей, четыре больших колеса, одно купе, пусть и здоровенное, но все же одно. Вообще, как заметил Ярик, здесь практически не использовались в качестве домашних животных ящеры. Вполне земного вида лошади составляли основную тягловую силу. Насколько понимал Ярик, шестилапы и тирры не получили особого распространения не только из-за каких-то традиций, но и из-за сложностей с питанием. Шестилапы, например, предпочитали вполне определенные сорта растительной пищи, не произрастающие здесь. Всеядность же и излишняя агрессивность тирров делали их искусственное разведение слишком затратным.

На пути в Пильму пришлось несколько раз менять лошадей на почтовых станциях. И если пассажирская карета с ящерами отличалась особым удобством и комфортностью, то здешние кареты выигрывали в скорости. В Пильму они прибыли через каких-то пять дней.

По прибытии в столицу Дарг оставил раба в гостинице, а сам бегал по кабинетам различных местных чиновников. По ругани хозяина Ярик понял, что приготовленных пяти сотен хватало впритык. Получив документы на имя Дарга, свободного воина в ранге мечника, подданного королевства Гарташ, хозяин Ярика сразу же направился в одну из местных фехтовальных школ. К ее владельцу у него было рекомендательное письмо от эл'Джассира. И тамошний хозяин, служивший раньше вместе с эл'Джассиром, согласился взять свежеиспеченного гарташца младшим наставником. Теперь Даргу осталось приобрести небольшую квартирку и определить куда-нибудь раба, надобность в котором окончательно отпала. И он направился в Гильдию Магов обсуждать условия сделки.

Сначала они, конечно, посетили местный рынок рабов. Корды здесь хоть и не были диковинкой, но все же встречались редко. Если за обычного здорового раба просили двести золотых, то корд стоил в два раза больше. Но все портила болезненная худоба Ярика. Только из-за нее местные работорговцы скидывали цену на сто фарлонгов. Дарга эта цена совершенно не устраивала, и он решил продать уже не раба, а ценный образец для изучения. Было ясно, что он с самого начала ориентировался на этот самый вариант как наиболее прибыльный, визит же на рынок только помог сориентироваться в ценах…

Дарг приказал Ярику ожидать его у входа в мрачное здание, напоминающее форт. Нечто подобное Ярик уже видел в Гонуле — именно так выглядел банк гномов. Но это здание банком не являлось. Мощнейшей магией веяло от древних каменных стен, магией, не сулящей ничего хорошего дерзнувшему силой ворваться внутрь. Окна-бойницы, двери, что не пробьешь тараном, и магия, магия и еще раз магия — вот как выглядел пильмский филиал Гильдии Магов Гарташа.

Судя по тому времени, что Ярик стоял снаружи, деловые переговоры шли с натужным скрипом: хозяин отсутствовал целых два часа. За это время корд просто-напросто извелся. Скрывая волнение, он мерил шагами площадь перед входом в здание Гильдии, чем привлек внимание стайки вездесущих мальчишек. Пацанва совершенно не страшилась соседства со столь могущественной силой и развлекалась бросанием в раба камнями. Погнаться за ними и надрать кое-кому задницу Ярик просто не имел права. Раб должен стойко переносить внимание любого свободного! Одинокий охранник, дежуривший у входа в Гильдию, несколько раз лениво прикрикнул на представителей местной шпаны, но на них угрозы подействовали слабо.

Наконец Дарг вышел из стен Гильдии и приказал корду следовать за ним. Они возвращались в гостиницу. Пробираясь через запружённые людскими массами улицы, Ярик постоянно норовил заглянуть хозяину в лицо, надеясь прочитать свою грядущую участь. Спрашивать напрямую он уже давно не решался, тем более на улице. Мрачноватая ухмылка Дарга не сулила корду ничего хорошего.

Когда они пришли в гостиницу и поднялись в отведенную им комнату, Дарг повернулся к Ярику и с усмешкой произнес:

— Эти проклятые маги попросили седмицу на раздумья, разорви их Кали!

— И какую цену назначил господин? — решился на вопрос Ярик.

— Три тысячи фарлонгов! — захохотал Дарг. — Проклятые три тысячи. Мои ребята в Гамзаре за полтора сезона принесли всего-то около четырех, а за тебя я стребую сразу три тысячи! Неплохое вложение капитала!

— Но почему так много? — продолжал пользоваться хорошим настроением хозяина Ярик, внутренне уже подготовившись к ответу. И он не ошибся в своих ожиданиях.

— Во-первых, ты корд! Всем известно, что маги так и не смогли раскрыть секрет наших шаманов. Во-вторых, ты корд в Темном ошейнике. За возможность изучить столь редкий подчиняющий ошейник, который лишает мага его способностей, многие готовы отдать правую руку. И наконец, в-третьих, я сказал им, что ты вышел из Смертельного Леса! — Выдав все это, Дарг снова принялся хохотать. — Надо же, а ведь я раздумывал, не продать ли тебя тому магу в Уззе. Его тогда просто подвела излишняя наглость! — Чувствовалось, что Дарг очень доволен собой. — Эти идиоты сначала не поверили мне насчет Смертельного Леса, но пришел какой-то старикан и попросил подождать седмицу! Ну что ж, подождем!..

Для Ярика потянулись томительные дни ожидания. От Источника его отделяла теперь лишь тонкая пелена, но вот прорвать ее сил пока не хватало. Все упиралось во время.

Дарг теперь с утра уходил в школу и возвращался поздно вечером. Ярику он строго-настрого запретил покидать пределы комнаты, превратив его фактически в узника. Для Ярика ожидание становилось мукой. Он напоминал себе птицу, бессильно бьющуюся в клетке, его разум точно так же силился порвать магические оковы, но пока никак не мог вырваться на волю…

На четвертый день пришел ответ от магов. Его принес паренек лет пятнадцати сразу после обеда. Дарга не было, и дверь открыл Ярик. Младший ученик с любопытством уставился на ошейник корда и лишь через какие-то мгновения поинтересовался присутствием хозяина. Узнав, что тот придет вечером, паренек сунул Ярику в руки конверт и, рискуя заработать вывих шеи, пошел прочь. Судя по всему, предложение Дарга магов заинтересовало.

К приходу хозяина у Ярика дрожали от перенапряжения даже колени. Он вновь и вновь пытался прорвать завесу, стараясь получить такую желанную и необходимую свободу, но его вновь постигла неудача. Рано, еще было слишком рано. Не хватало сил.

Дарг не обратил на состояние раба никакого внимания. Прочитав письмо, он захохотал и приказал корду собираться. Уже темнело, но даже вечерняя прогулка по столице не могла помешать ему в кратчайшие сроки совершить эту сделку. Буквально за шиворот он тащил Ярика к пильмскому филиалу Гильдии Магов Гарташа. Ярик то и дело спотыкался, но хозяин силой ставил его на ноги и толкал вперед. Запах денег оказался для воина слишком уж манящим.

В Гильдии их ждали. Пожилой бородатый маг, произнеся себе под нос какое-то заклинание, провел руками вдоль тела раба, задумчиво кивнул и распорядился своему более молодому коллеге передать хозяину, теперь уже бывшему хозяину Ярика, нужную сумму. Для расчета Даргу предложили банковский чек на три тысячи, который он принял со своей неизменной мрачной усмешкой. Сделка просто поражала своей молниеносностью.

Спрятав деньги, Дарг четко и внятно сообщил Ярику о том, что его хозяином теперь является маг первого ранга Хоппер (так звали старика), после чего, поклонившись магам, он покинул Гильдию. Ярик же оказался наедине со своими новыми хозяевами, и этот факт его совсем не радовал.

Конец весны всегда воспринимался в Семи Башнях как нечто особенное, даже необычайное. Первый день последней седмицы весны, День выбора. За этими простыми словами крылось нечто эпохальное, определяющее дальнейшую судьбу многих и многих людей, нет, не людей — магов! В этот день осуществляли свой выбор младшие ученики магов, выбор, который стоял в начале череды важнейших выборов в их жизни. В этот день осуществлялось приобщение мага к его Стихии.

Работа со Стихиями — это основополагающий элемент большинства заклятий. Собственные силы мага весьма ограниченны, и ему приходится строить свое заклинание, опираясь на природную мощь различных Стихий. Стихии Огня и Воды, Воздуха и Земли — вот четыре столпа, на которых держится магия. Каждый маг в своей работе обязательно опирается на любую из этих Сил, но существует то, что называется родством. Это когда маг работает с какой-то Стихией особенно легко, что чаще всего и определяет его дальнейшую специализацию.

Маги Воздуха всегда хорошо работают с погодой и всем тем, что подчинено воздушной стихии. На пузыри всегда берут именно магов Воздуха. В старину маги с белыми перстнями наводили ужас на врага, вызывая смерчи и ураганы, срывая с небес испепеляющие молнии. Лишь маги Огня могли сравниться по своей мощи с воздуховиками.

Традиционный антипод Воздуха — Земля. Маги Земли лучше прочих знают растения и повелевают ими. Благодаря лишь магам Земли на Нолде снимают по четыре урожая с полей. Но Земля — это и землетрясения и провалы, что могут поглощать целые армии. Правда, последнее является досужим вымыслом. Магия Земли для домоседов, а не странствующих воинов-магов.

Стихии Огня и Воды — две силы, что находятся в вечном единоборстве друг с другом, причем эта борьба намного сильней борьбы Воздуха и Земли. Огневики — это вечные боевые маги. В мирной жизни сложно найти применение способностям мага Огня. Вспыльчивые и агрессивные, как и их Стихия, маги оседают в армии или разведке. Водная же стихия самая востребованная в этом мире. Повелителя вод всегда ждут с распростертыми объятиями на любом флоте…

Все это Олег обдумывал, бреясь у зеркала. Для него, как и для многих других до него и после, наступил День выбора. Айрунг, кстати сильный маг Воды и неплохой знаток Воздуха, говорил когда-то о необходимости делать упор в обучении Олега именно на практическую составляющую, на то, что составляет саму суть боевого мага. Поэтому Олег очень рассчитывал на Стихии Огня или Воздуха, ну, в крайнем случае, Воды. Землю он считал чем-то чуждым своей натуре. Не имея каких-то тесных контактов с прочими учениками, Олег все же был в курсе о бытующем в среде магов отношении к посвященным Земле.

Да, талантливые маги Земли — это всегда обеспеченные люди, тесно связанные с крестьянским трудом. Но вот большинство основателей дворянских родов почему-то маги иных стихий, да и высшие посты в государстве занимают маги Воздуха, Огня и Воды. Выбор Земли очень часто ставил крест на карьере честолюбивого мага и всегда вызывал насмешки у его товарищей по учебе. Нет, Олег себе ничего подобного не желал.

Умывшись и облачившись в купленный именно для этого дня камзол, Олег придирчиво осмотрел себя в зеркало и, оставшись довольным, выскочил на улицу. На улицах города сегодня было особенно многолюдно. Люди прибывали в город со всего Нолда, чтобы показать детям красивый обряд. Совет Мастеров никогда не жалел денег на пышные представления и разнообразные угощения, которые должны были подчеркнуть значимость происходящего события.

Ближе к Академии улицы оказались просто-напросто запружены народом. Лишь знак ученика позволил Олегу пробиться к входу на уже знакомую ему песчаную арену. Стражник придирчиво осмотрел знак и разрешил пройти внутрь. По традиции сначала на поле выходили испытуемые, а только потом занимали свои места зрители.

В центре арены стояли сорок младших учеников четвертого года обучения. На Олега они смотрели довольно неприязненно: люди всегда не любят тех, кто выделяется из толпы. Так ненавидят отличников в школе, передовиков на производстве. «Перед начальством выслуживается, гад!» — Эта мысль сопутствует человеку всегда, а маг это или простой смертный, дело десятое.

Олег уже по выработавшейся в процессе подобных встреч привычке сделал непроницаемое лицо и встал чуть в сторонке. Все равно он должен проходить обряд последним! Так уж сложилось, что выскочки вроде него всегда приобщаются к высшим силам после всех остальных учеников. Это сделано для того, чтобы возможная смерть неопытного, но слишком уверенного в себе ученика с самого начала не омрачила радости всех остальных. Вот про это-то думать совсем не хотелось. Олег поежился как от холода. У этого обряда существовало не четыре возможных результата, а пять, и пятым была смерть!

Что-то заставило Олега оглянуться, и он наткнулся на презрительный взгляд высокого худощавого парня с тонкими чертами лица. Манера держаться, взгляд, даже полупрезрительный изгиб губ говорили об аристократичности, о том, что называется голубой кровью. Неизвестный Олегу младший ученик с уничижительной усмешкой окинул его лучший камзол за чудом сэкономленные два фарлонга и что-то сказал стоящему рядом рыжему ученику. Тот обидно заржал. Как ни странно, но это оскорбительное поведение безвестного аристократа заставило Олега собраться и ощетиниться.

«Ничего! Мы еще посмотрим, кто будет смеяться последним!» — Эта решительная мысль вытеснила все остальные.

На трибуны начали запускать зрителей. Значит, скоро обряд. Сердце Олега учащенно забилось, и он начал выполнять дыхательные упражнения, которым его обучили еще год назад. Стало полегче.

На главной трибуне уже расположились представители крупнейших и наиболее влиятельных дворянских и купеческих родов. Невзлюбивший Олега парень кивнул кому-то, сидящему там, правда, кому именно, Олег не заметил. Места для людей попроще также заполнялись с поразительной быстротой. На поле вышли маги-наставники. Пятеро магов третьего ранга встали в центре поля и начали нараспев читать заклинание. Шум на трибунах сразу же смолк. Действо началось.

Вокруг фигур, образовавших квадрат с пятым магом в центре, заклубился желтоватый туман. С каждым мгновением туман все густел, превращаясь в настоящий кисель. Как вдруг раз — и вызванная магией желтая мгла впиталась или даже втянулась прямо в землю, вновь явив свету пятерку магов. Выстроившись цепочкой, они покинули поле. Вслед за ними возникли три новых фигуры. Эти маги сопровождали гигантский кристалл горного хрусталя в три локтя диаметром, выполненный в виде шара и напоенный оранжевым светом. Под воздействием их магии шар свободно левитировал над землей. Маги начали обходить по периметру ту площадку, на которой ранее клубился колдовской туман. В какой-то момент на земле, над которой пролетал кристалл, начала возникать оранжевая линия. Еще какие-то мгновения, и линия оказалась замкнута, огородив небольшую площадку в центре арены. Площадка по форме представляла собой квадрат. Остановившись, маги стали речитативом читать одно заклинание за другим.

Неожиданно дрогнул Астрал, и над первой вершиной квадрата завертелся маленький смерч. Еще мгновение, и над второй вершиной вырос невзрачный куст. Затем, почти одновременно, над третьей вершиной забил маленький родник, а над четвертой — заполыхал маленький костер. Стихии откликнулись на призыв магов. Сразу же смолкли голоса троих магов, и они вновь начали свое движение, только теперь эта троица старалась захватить в квадрат всех стоящих учеников. Они выстраивали вторую защиту. Если первый защитный периметр должен сохранить жизни учеников, то второй — зрителей.

Наконец и эта процедура завершена. Один из магов положил руку на изрядно потускневший кристалл и прокричал несколько слов. Ответом ему послужили неяркие вспышки защитных периметров. Для начала обряда все было готово. На трибуну поднялся ректор Академии и произнес короткую речь. Правда, суть ее до Олега не дошла совершенно: защита изрядно приглушала звуки. Но вот закончилась и речь, после чего ректор взмахнул рукой и сел. Обряд начался.

Все происходило довольно обыденно и, на взгляд Олега, на редкость не зрелищно. Под полог внутренней защиты заходили по очереди ученики и стояли там несколько минут, медитируя. Какие-то Стихии отвечали. Выглядело это как ветер, вздымавший волосы испытуемого, или как забивший под ногами родник, как вспыхнувший огонь или зацветший под ногами цветок. Когда Стихия принимала ученика, то он выходил из-под полога с другой стороны квадрата. Возвращаться по тому же самому пути строго-настрого запрещалось. После этого зримые представления Стихий вспыхивали ярким светом, и центр квадрата очищался, ожидая следующего испытуемого.

Когда внутрь зашел Олегов недоброжелатель, то Стихия ответила необычайно быстро. Вокруг парня неожиданно завертелся кошмарный смерч, полностью скрывший его от взоров других людей. Действо продолжалось несколько мгновений, и столь же неожиданно все стихло. Ученик сделал шаг вперед и замер рядом с остальными счастливчиками. О его торжестве говорили только глаза. Сила ответа Стихий соответствовала мощи испытуемого.

Затем прошли все остальные. Столь мощных ответов не было ни у кого. Мало оказалось и адептов Земли. Лишь один совсем молодой паренек, почти мальчишка, с трудом скрывал разочарование. В качестве ответа Земли он получил маленький чахлый кустик. Подошла очередь Олега.

Коротко вздохнув, он твердым шагом переступил через оранжевую линию. Слабо защипало кожу. Наконец, встав в центр, он погрузился в глубины сознания, очистив разум от посторонних мыслей. Почувствовав нужную степень сосредоточения, он мысленно окунулся в огонь. Появилось ощущение, словно Олег нырнул в костер. Жар, треск пламени, потоки лавы — все, слитое в единой струе, ощущалось как-то отдаленно, словно со стороны. Так смотришь в огород соседа: все видно, но не твое. Чувство родства отсутствовало.

Судорожно оборвав связь с огненной Стихией, Олег обратился к ее антиподу — Воде. Своенравная Стихия постоянно ускользала, не давая никаких шансов. Следующим стал Воздух. И Олег в полной мере ощутил то, что чувствует попавший в ураган. Понимая, что упорствовать бессмысленно, Олег и с этой Стихией оборвал связь. Осталась последняя Стихия. Если и здесь постигнет неудача, то и из-за защитных стен он не выйдет. Не добившийся благоволения какой-либо Стихии ученик развоплощался под их оскорбленным напором.

Сквозь тенета транса Олег ощутил, как по его щеке потекла ледяная капля пота. И, решившись, словно в омут головой, он погрузился сознанием в суть Стихии Земли. И ощутил нечто невообразимое: грохот падающей горной лавины и накапливающееся гневное напряжение землетрясения, сила пробивающегося сквозь камни ростка и буйные соки луговых трав. Земля ответила обратившемуся к ней. Олег погружался все глубже и глубже, в какие-то невообразимые глубины, стараясь напитать себя той силой, что дарит Земля. Его разум не справлялся с камнепадом образов, и молодой маг действовал на одних инстинктах.

Наблюдавшие со стороны увидели, как Олег развел руки, словно опираясь на что-то, и медленно сжал кулаки. Внутри второй защиты все ощутили слабый, едва заметный толчок. Под ногами же проходившего испытание ученика зазмеились небольшие трещины, потом снова слабый толчок, и трещины сомкнулись. Все замерло на несколько мгновений, и вдруг под ногами человека зашевелился песок. Еще мгновение, и Олег уже стоит на зеленом ковре стремительно набирающей силу травы. Достигнув пояса замершего мага, рост прекратился. Олег открыл глаза.

Выйдя из транса, слишком ошеломленный результатом Олег чуть не растянулся во весь рост на песке арены. Восстановив равновесие, посмотрел себе под ноги и увидел небольшой пятачок заливного луга. Дернув головой, он наконец покинул пределы защитного полога. Как только Олег отошел на несколько шагов от оранжевой линии на песке, у него за спиной полыхнуло, и на месте проведения обряда в воздух поднялась пыль.

— Мои поздравления будущему Великому магу Земли. — Будущий Великий маг Воздуха сделал издевательский поклон.

Стоявшие за его спиной ученики сдержанно засмеялись. Даже грустивший парень, также породнившийся с Землей, неуверенно заулыбался. Всем казалось, что выбор Землей выскочки и подающего большие надежды ученика довольно неплохая шутка. Но смех стих, не начавшись. Всех удивила реакция Олега. Вместо мрачной решимости не замечать насмешек или попытки смеяться над своей неудачей они увидели уверенный прищур человека, чья доля оказалась гораздо лучше ожидаемой.

— А знаешь, ты прав. Земля тоже может подарить величие! — Погруженный в свои мысли Олег ответил несколько высокопарно и пафосно, как не ответил бы никогда, не будь он столь ошеломлен случившимся. Молодой маг даже хотел ободряюще хлопнуть поздравлявшего по плечу, но одумался — в здешней системе запутанных взаимоотношений с дворянами такое прикосновение вполне могло закончиться дуэлью.

Аккуратно раздвинув толпу учеников, Олег направился к уже начавшей бледнеть защите. Теперь осталось получить перстень коричневого цвета с зелеными искрами, что соответствовало его положению адепта Земли… А потом как можно скорее найти Айрунга.

Дворец Закона, в котором располагался зал Совета Мастеров, являлся классическим образцом архитектуры времен Эпохи Войн. Изящность и величие сливались в этом знаменитейшем архитектурном сооружении в единый сплав. Дворец Закона сопоставим только со сверкающей Пирамидой Талака, да и то это сравнение будет несколько натянутым.

Немыслимая красота и тонкость, почти невесомость внешнего вида дворца подчеркивали величие царившего там духа, возвышая хозяев. Эта и только эта задача стояла перед древними архитекторами. Правители, что использовали это здание в качестве своей резиденции тысячелетия назад, любили и ценили красоту. Отразив в камне дыхание жизни, они поражали воображение своих подданных, заставляя поверить в божественное происхождение своей власти. Хотя в случае нужды эта красота сметалась как бесполезная мишура, обнажая истинное нутро богоподобных владык, кровавой рукой правивших всей ойкуменой. Люди знающие до сих пор поражаются силе духа предков, которые в Войнах Падения свергли тиранов…

Архимаг Виттор отвлекся от размышлений и вернулся к делам. Вот за это он всегда и не любил свой кабинет во Дворце Закона. Это место просто идеально подходило для раздумий, никак не связанных с насущными делами.

«Хорошо, что предшественники додумались до должности консула. Хотя бы административной возней заниматься не надо», — хмыкнул Архимаг и вернулся к документу, который он безуспешно пытался прочитать вот уже полчаса.

— Список перспективных направлений для научных изысканий алхимиков, инженеров и магов благословенной Республики Нолд, — зачитал вслух Виттор. — Интересно, Магистр Грач умеет писать проще, без этих витиеватостей?

Неожиданно раздался спокойный голос Магистра Бримса, до этого рассматривавшего содержание какой-то папки:

— Вряд ли. Он всю жизнь был крючкотвором.

Архимаг оторвался от бумаг:

— Ладно. Сегодня явно не судьба заняться этими бумажками. Я как представлю, что дойду до сметы запланированных расходов, мне становится жутко. Давай, чего там у тебя?

Бримс пролевитировал свое кресло поближе к письменному столу и протянул Архимагу несколько листов.

— Это донесение нашего человека из Гильдии Магов Гарташа. Очень любопытный документ. Пришел день назад. А вот официальное сообщение от Гильдии о человеке, возможно, вышедшем из Смертельного Леса.

— Неужели этот… как его… Ярослав! Да, Ярослав! Неужели этот Ярослав всплыл в Гарташе?! — Виттор углубился в чтение. — Что?! Корд?! В Темном ошейнике?!

Бримс подтвердил кивком.

— И они об этом сообщили сами? — Казалось, Архимаг просто отказывался в это поверить.

— Ну, Хоппер же прекрасно понимает, что некоторые его люди работают на нас и ему волей-неволей придется сообщать нам… — Магистр Наказующих говорил с некоторой ленцой.

— Ага, а так он вроде как сообщил сразу же, ну а то, что парня сейчас просто-напросто потрошат, так работа такая… Да? — Архимаг помотал головой и выругался.

Услышав ругательство, Бримс поморщился.

— Что отвечать и отвечать ли? — с той же ленцой поинтересовался он.

— А ты что думаешь?

— Думаю, что сейчас нам выгоднее забрать объект к себе и посмотреть самим. А то эти «крохоборы» еще испортят ценный экспонат, — коротко хохотнул Магистр. — Все-таки остальные его товарищи были не слишком интересны в плане наших тайн. А вот этот просто кладезь секретов Древних. После того что он пережил… Да и Темный ошейник интересен… Потом его можно будет использовать в игре против конкурентов.

— Короче, как всегда. Когда будет готов план возможных мероприятий?

Бримс дернул уголком рта и положил на стол папку.

— План готов уже давно. Я, скажем так, решал чисто умозрительную задачу. Так сказать, на случай воскрешения некоторых фигур… Осталось фигуру забрать.

— Решил, кого пошлешь?

— Может, Айрунга? Если уж он начал это дело, то пусть продолжает, набирается опыта. Да этого Олега с собой возьмет. — Бримс встал и одернул свой белоснежный камзол. — Этому тоже полезно будет. Пусть определяется с тем, кому принадлежит его верность, а Айрунг за ним присмотрит.

— Текст приказа подготовил?

— Да, третий лист.

Виттор нашел указанный документ и, пробежав глазами, приложил свой перстень. По комнате потянулся запах озона, а на гербовой бумаге появилась личная печать Архимага в виде крылатого корабля…

ГЛАВА 38.

Печатку адепта Земли Олег получил, находясь в каком-то тумане. Стоя в одном ряду с остальными учениками, он воспринимал все происходящее сквозь пелену посторонних мыслей. Торжественные речи и благодарственные слова как-то выпали из его сознания, лишь когда к нему подошел молодой маг третьей ступени, новоиспеченный адепт Земли встряхнулся и сосредоточился.

— …пусть и первый шаг на пути к истинному могуществу, но он сделан. Осталось не сходить с выбранного пути и идти вперед. Носи сей знак своего достоинства с честью, — торжественно произнес маг и надел Олегу на палец перстень.

Палец сразу же защипало, а перстень едва ощутимо запульсировал. Знак адепта настраивался на хозяина.

Олег прижал раскрытую ладонь к груди и поклонился. Все же нудную книгу про этикет он осилил не зря! Судя по блеснувшим глазам мага, вежливость адепта ему понравилась.

На этом официальная церемония завершилась, и ученики направились к своим родным, которые прибыли на обряд. Высокомерный адепт Воздуха подошел к мужчине в одеянии члена Совета Мастеров. Олег еще удивился, как это он не заметил раньше в толпе этот пурпурный плащ и длинные иссиня-черные волосы. Вокруг этого мужчины оставалось небольшое свободное пространство, которое никто не дерзал занимать. Мастер Магии — это очень значимая фигура, очень. Теперь понятно было и поведение ученика: род, в который входит Мастер, — всегда очень могущественный род.

Мастер приобнял подошедшего молодого человека и что-то быстро зашептал на ухо. Рядом стояла симпатичная девушка в голубом плаще с капюшоном. Взгляд Олега так и прикипел к ее точеной фигурке, но, быстро спохватившись, он отвернулся: по местным понятиям такой взгляд просто оскорбляет любую девушку. Эх, такая красота явно не для какого-то нищего студента. Горечь незаслуженной обиды задела душу Олега…

— Она дочь льера Дитрима, члена Совета Мастеров, главы рода Чимир, третьего по влиянию в Нолде. — Голос Айрунга заставил Олега вздрогнуть. — Так что пока я бы посоветовал тебе забыть даже о подобных взглядах. Мастер Дитрим очень высокомерен и еще более обидчив, а те, кто вызвал его неудовольствие, долго не живут…

— Да понял я, понял! Не дурак, — несколько грубовато ответил Олег, но потом устыдился. — Извини!

— Понимаю, — отмахнулся маг. — Кстати, мои поздравления молодому адепту. Хотя это и не то, что хотелось бы тебе или мне, ну да ладно. Как-нибудь справишься…

Олег тряхнул головой:

— Да нет, я доволен. Все очень даже неплохо. Есть идеи…

Айрунг его перебил:

— Идеи это хорошо, но не сейчас. У меня поручение от Магистра Наказующих.

— Что?! Мне? — Брови Олега поползли вверх, и он даже повысил голос.

— Нет. Нам! — раздраженно буркнул маг и, сделав замысловатое движение рукой, выдохнул слова заклятия. Сразу же от неожиданно навалившейся тишины заложило уши. — Вот так будет лучше.

— Да Полог Тишины заметен за сотню метров. Теперь каждый в меру своих способностей может попытаться его преодолеть, — решил блеснуть познаниями Олег.

— Ты уже знаешь про Полог Тишины? — с удивлением почесал кончик носа Айрунг. — Силен! Но это не Полог Тишины. Вернее, не совсем он. Я модифицировал стандартную формулу, и теперь все продолжают слышать разговор, но совсем иной. О твоих планах на будущее, например. Да и взломать это заклятие гораздо сложней. После прошлогоднего случая я решил заняться своей безопасностью более основательно!

Что это за случай, Айрунг уточнять не стал. Ученик и его наставник не спеша двинулись к выходу.

— Так вот, льер Бримс желает, чтобы мы направились в Пильму, в тамошнюю Гильдию Магов.

— Это, кажется, в Гарташе? — наморщив лоб, вспомнил младший ученик.

— Да, столица королевства Гарташ. Наш союзник по Объединенному Протекторату и соперник по влиянию в мире, — уточнил маг.

— А я тут при чем?

— В тамошней Гильдии появился некий выходец из Смертельного Леса, — протянул Айрунг. — Ты понимаешь, что это может значить?

— Ярослав? — Сказать, что Олег удивился, это не сказать ничего. — Ярослав выжил?

— Ты невнимателен! Возможно, что это Ярослав. Этот человек раб, и его купила Гильдия у какого-то кочевника. Магические возможности связаны редким артефактом, сохранившимся еще с древних времен, — Темным ошейником, — быстро начал вводить Олега в курс дела Айрунг. — Вылетаем через час на скоростном курьерском пузыре.

— Но… — начал было Олег, однако наставник резко его оборвал:

— Запомни, приказы Магистров не обсуждаются, их просто стараются выполнить как можно скорее. — Маг помолчал и затем остановился и посмотрел своему подопечному в глаза. — И еще, будь осторожен и сделай правильный выбор. Ты пока еще не понимаешь, но от твоего поведения будет зависеть твоя дальнейшая судьба. Вспомни, ты сам говорил, как этот Ярик менялся за те несколько суток, что ты его знал. Вспышки жара и холодного озноба, странности в поведении. Мы считаем, что он уже не человек. Подумай об этом, прежде чем захочешь делать глупости. Я бы не хотел, чтобы ты из-за своей дурости испортил себе жизнь.

Айрунг развернулся и зашагал по улице. Сильно задумавшийся Олег пошел следом. Возможность какого бы то ни было выбора его страшила. Пусть Ярик ему чужой, абсолютно незнакомый человек, которого он и видел-то пару дней, но все же земляк… Оставалось надеяться, что делать выбор не придется.

Кап-кап-кап… Этот звук может довести любого до буйного помешательства. Достаточно вспомнить, как непереносим бывает звук капающей воды из плохо закрытого крана. Монотонный, надоедливый, бесконечный, он будет травить душу, пока не плюнешь и не встанешь из теплой постели, чтобы прекратить эту изощренную пытку, закрыв кран как следует.

Ярик ничего закрыть не мог. Уже третью ночь он проводил в мрачной сырой камере, куда не пробивался даже лучик света. Днем над ним проводили самые разнообразные опыты, похожие на пытки, ночами же он находился в камере. Ярик даже не предполагал, что здесь могут быть такие глубокие и сырые подвалы. Непонятно только, эту монотонно звучащую капель организовали специально или это каприз природы.

Нет, ночи в камере следовало рассматривать просто как разумную предосторожность. Эти маги не слишком-то доверяли чужой магии и считали необходимым хранить свое ценное приобретение в надежном месте. С раннего утра начинались изощренные магические пытки, когда в сознание постоянно пытались прорваться чуждые разумы, а ошейник испускал океаны боли и нагревался так, что на коже оставались ожоги. Складывалось ощущение, что здешние экспериментаторы очень спешили и теперь старались испробовать все возможные способы исследования, не слишком-то заботясь о здоровье Объекта. Хотя кормили они довольно сытно, да и лекарь приходил по вечерам. Он смазывал какой-то вонючей дрянью следы от здоровенных игл, резаные раны и ожоги, и Ярика отправляли в эту камеру.

Радовало, что на какое-то кардинальное вмешательство в организм корда экспериментаторы пока не решались. Не пытались пока снять и ошейник, но это как-то не слишком обнадеживало.

Вспоминая грубоватые опыты старого Боска, Ярик тихо хмыкал. Далеко было этому дикарю до изощренных методов здешних магов. Насыщенные магией иглы под кожу, светящиеся недобрым светом камни в кровоточащие разрезы, различные настои, декокты и эликсиры внутрь и снаружи — вот неполный перечень проведенных над Яриком опытов. Ярик даже не пытался понять, что именно они хотят добиться, он поставил перед собой цель и ради нее держался и только к ней стремился. Этой целью была свобода. На долгие ночные часы он застывал в трансе, пробираясь сквозь остатки плетения чужой магии, а потом лежал без сна, слепо смотря в темноту, вспоминая под звуки капающей воды лица своих мучителей. Вот хитро прищурившийся маг Хоппер, его теперешний хозяин, вот горящие молодым задором глаза мага Рависа, а вот мрачноватое, обезображенное ожогом лицо алхимика Фамира. Этих лиц много, и главное ничего не забыть, не упустить. Ведь когда-нибудь придет и его время, оно должно прийти. В такие моменты Ярик нырял в глубины собственного сознания и щупал истончившуюся пелену. Скоро, очень скоро все изменится.

Как всегда, единственной отдушиной был Руал. Неугомонный, кипящий яростью зверь кружил вокруг здания, изыскивая способ проникнуть внутрь стен и освободить хозяина. Лишь запрет, мысленный запрет Ярика останавливал Прыгуна от какой-нибудь глупости…

Звук капель заглушил шорох шагов. За ним пришли, а значит, наступило утро. За Яриком всегда приходили в одно и то же время, с завидной пунктуальностью. Крепкий жилистый парень сопровождал его до второго этажа здания, где располагались лаборатории. Там его принимали местные палачи от науки.

Лишь на пять минут Ярик задерживался в небольшой комнатке рядом с выходом из подвалов — здесь старший ученик Кувал проводил вдоль тела раба маленьким жезлом, испускающим мерзкое темно-синее свечение.

Вот и в этот раз сопровождающий легкими толчками направил Ярика в эту комнату. Неожиданно Ярик споткнулся и замешкался, стараясь сохранить равновесие. Здесь был небольшой порожек, и уставший от нескончаемых пыток Ярик о нем просто забыл.

Охранник выругался и несильно врезал Ярику по почкам, затем толкнул вперед. Возиться с этим рабом ему явно надоело! А Ярика неожиданно захлестнула звериная злоба. Словно и не заметив боли, он уже привычно потянулся к пелене и рванулся вперед. Ярость подарила недостающие силы, и истончившаяся пелена разорвалась, открывая доступ к ревущей магии Источника. По заботливо выстроенному каналу в тенетах чужого заклятия побежал тонкий ручеек энергии, наполняя измученное тело и вымывая боль и усталость. Ярик замер, погрузившись в себя. Ничего не заметивший охранник, как всегда, встал у входа, а Кувал приблизил к Ярику свой жезл, но вместо обычного синего свечения жезл сразу же засверкал красным.

— Магия! — только и смог выдохнуть побледневший Кувал, а Ярик уже вышел из своего транса.

Шагнув к ученику, он ударил того в лицо с выбросом каких-то крох энергии. Лицо Кувала исказилось, глаза закатились, а из ушей хлынула кровь. Не успело начавшее оседать тело Кувала достичь пола, как Ярик в два прыжка оказался около охранника и ударил его под кадык и в солнечное сплетение. Захрипев, тот схватился за горло и согнулся пополам. Довершая свою атаку, Ярик зашел охраннику за спину, положил левую руку на затылок воина, правой обхватил его челюсть и сделал вращательное движение. Мерзко хрустнули позвонки, и уже мертвое тело повалилось на пол.

Теперь надо спешить. Ярик вытряхнул охранника из его куртки и обшарил пояс. Кошель и оружие отсутствовали, но зато в правом кармане куртки перекатывались две монеты, в полкелата каждая. Живем! Теперь ошейник.

Напрягшись и закрыв глаза, Ярик припал к тоненькому ручейку Силы, стараясь набрать как можно больше энергии. Через несколько ударов сердца, посчитав, что хватит, Ярик сформировал из нее тонкий щит, в который и попытался обернуть сознание, отсекая нити ограждающего заклятия от его материального воплощения — Темного ошейника. В тело хлынула адская боль, но уже привычный к ее потокам Ярик как бы отстранился и продолжил свое дело. Наконец задрожали и лопнули нити части паутины, боль отхлынула, и Ярик, зацепив кожу ошейника и напрягая мышцы, с ненавистью сорвал проклятое «украшение». Лопнули звенья цепочки, с треском порвалась кожа, и вот в кулаке Ярика зажата черная полоса. Выматерившись, он швырнул остатки ошейника в угол и потер шею. Кожу довольно сильно саднило. Спохватившись, Ярик обшарил сознание. Опутывающее Источник магии заклятие никуда не исчезло, но оно стало менее монолитным, каким-то полураспустившимся. Часть нитей из его сложного плетения бессильно повисла. Сейчас, имея тонкий канал связи с источником и при наличии времени, Ярик легко бы избавился от поселившейся в его разуме мерзости, но вот времени опять не хватало.

Ругнувшись на себя, Ярик подскочил к двери и осторожно выглянул. Рядом пока никого не было, но в коридорах уже слышался шум. Пускай всплеск магии был очень и очень слабый, но здешняя охрана просто обязана ее засечь. Решившись, Ярик расправил плечи и ровным шагом направился в сторону выхода, благо дорогу он помнил хорошо. Одновременно он потянулся к сознанию Руала. Тот ответил тут же, послав хозяину волну радости и поддержки. Ярик представил себе вход и приказал Прыгуну напасть на охранников. Насколько он понимал, сейчас там должны усилить охрану, чтобы пресечь всякую попытку бегства. Придется прорываться с боем. Возможная смерть не страшила Ярика, так как примет он ее уже не рабом, а свободным.

Ярик ускорил шаг. Неожиданно дверь, мимо которой он проходил, распахнулась и в коридор вышел Фамир. Алхимик открыл было рот, но Ярик не раздумывая ударил своего мучителя в челюсть. Что-то хрустнуло, и, глухо вскрикнув, Фамир влетел назад в комнату. С сожалением вздохнув, Ярик побежал. Остаться бы да побеседовать с этой тварью по душам!

С обеих сторон мелькают двери. Пару раз встречались медленно идущие люди. Последних Ярик расшвыривал, нанося жестокие удары. Подземелья Гамзара его многому научили! Вот и последний поворот. Ярик осторожно выглянул за угол и увидел пятерых стражей. Трое солдат и двое магов. Четверо следили за залом, а один за выходом на улицу. За спиной ощущался нарастающий шум погони. Ярик бежал по одному из коридоров Гильдии, а ведь таких здесь было великое множество! Бросилась в глаза раскрытая дверь караульного помещения. Видно, именно отсюда выскочили эти охранники, а с минуты на минуту должно подоспеть подкрепление.

Нельзя было терять ни секунды, и Ярик сплел уже подзабытое плетение зеленого шара. В этот раз оно получилось очень маленькое, но что есть! Ярик метнул потрескивающий шарик в сторону охраны, целя не в людей, а в засов на двери. Сквозь запертую дверь Прыгун пройти не смог, вот поэтому-то Ярик и не застал здесь кипящей схватки. Необходимо было обеспечить в первую очередь дорогу для союзника.

Успевшие ощутить плетение заклятия маги в голос вскрикнули и вскинули в защитных жестах руки, но потрескивающий и испускающий искры шар пронесся мимо. Обогнув людей, по широкой дуге он влетел прямо в здоровенный засов. Громыхнуло. Спрятавшийся за угол Ярик увидел зеленый отсвет на противоположной от себя стене коридора и почувствовал толчок ослабшей взрывной волны.

Не теряя времени, Ярик вновь выбежал из-за угла. На ногах осталась только пара магов. Свечение аур сказало Ярику, что защиту они поставить все же успели, но вот простые охранники пострадали. Тот, что следил за дверью на улицу, теперь лежал на спине и стонал, держась за глаза, остальные пытались встать с пола, куда их отбросила взрывная волна. Серьезных ранений не было, Ярик только сейчас обратил внимание на отсвет магии вокруг доспехов солдат. Через какие-то мгновения Ярику придется иметь дело с четверкой стражей.

Переведя взгляд на дверь, Ярик чуть не вскрикнул от радости: засов сорвало, и он валялся на полу, дверь же, хоть и осталась невредима, но зато больше не закрывала выход на улицу. Через открытый проход как раз в этот момент проскочила серая тень. Руал! Ярик мысленно нацелил своего четвероногого друга на магов. Те в этот момент сотворили какое-то заклятие, и беглец инстинктивно припал к полу, пропуская над головой нечто очень неприятное. За спиной грохнуло, полетели осколки камня. У Ярика на время заложило уши.

Вскочив на ноги, он бросился на врага, благо им пока было не до него. Ночной Прыгун уже сидел на шее одного из магов и рвал его плоть, добираясь до сонной артерии. Зверю сильно мешал плотно облегающий шею воротник, но надолго он его не задержит. Маг закричал в голос. Нападение его совершенно ошарашило. Сквозь защиту не так-то просто прорваться, а Руал миновал ее играючи. Второй маг повернулся на помощь товарищу, но в этот момент к нему подскочил Ярик и, напитав руку Силой, словно копьем ударил по врагу. Заныла, как от ожога, кожа, но под воздействием магии беглеца чужая защита ослабла, и кулак Ярика врезался в висок стража. Что-то хрустнуло, и тот рухнул как подкошенный. Рядом повалился второй маг, заливая пол кровью.

А Руал уже метнулся к солдатам. Второй взрыв вновь бросил их на пол и, похоже, сильно контузил. По крайней мере, один теперь стоял на коленях и тряс головой, второй же, оскалившись, шел на Ярика. Руал стрелой взлетел на чужое плечо, целя в горло. Солдат заорал, безуспешно пытаясь согнать осатаневшее от вида крови животное. Резко, словно повернули выключатель, к Ярику вернулась полнота восприятия мира. Если до этого о звуках он судил по широко раскрытым ртам своих врагов, то теперь надсадный полукрик-полувой стражника просто резал уши.

Из правого коридора (не того, по которому добирался сюда Ярик) буквально вылетели несколько человек. Ярик только мельком успел заметить взведенные арбалеты, как уже осознал себя летящим в гигантском прыжке к выходу на улицу. Мысль-приказ заставила Руала скользнуть следом. Сзади раздались звуки ударов арбалетных болтов о камень. Но Ярик уже бежал по улице, восстанавливая по памяти знакомую дорогу. Теперь, пока не перекрыли все выходы, надо бежать из города…

Мелькали повороты, Ярик бежал на пределе сил, стараясь оторваться от погони. Через пять минут он сбавил шаг и, подняв воротник куртки, который должен был скрыть незагоревшую полоску кожи на шее, не спеша зашагал к известным ему воротам. Ведь, как известно, в городе ловят того, кто бежит, а вот если человек идет, прогуливается себе, никого не трогая, то его никто и не подумает ловить. Поэтому Ярик и шел быстрым шагом, но не переходя на бег. Встречая патрули городской стражи, он не старался спрятаться или как-то затаиться, нет, он вел себя как обычный горожанин — спокойно и уверенно, что называется, естественно.

Стараясь держаться людных улиц, Ярик достиг ворот, ведущих из Внутреннего города. Туда слухи о побеге из Гильдии Магов еще не дошли, и люди спокойно проходили через ворота. Так же спокойно прошел и Ярик. Четверо стражников стояли прислонившись к створкам и лениво позевывали. На людей они никакого внимания не обращали. На лицах этих горе-вояк была написана скука и ожидание смены караула.

Выйдя через ворота, Ярик оказался в Нижнем городе. В Пильме все было точно так же, как и в Гонуле, разве что размеры столицы раза в четыре побольше. Немного успокоившись, Ярик устремился к последнему препятствию на пути к свободе — внешним воротам. Сзади раздались крики и брань, заскрипела опускающаяся решетка. Беглец успел вовремя, похоже, приказ не выпускать никого из Внутреннего города пришел только что. Возможно, что через внешние ворота придется проходить с некоторыми трудностями…

Ярик оказался прав, а он очень не любил, когда оказывался прав в таких вещах. Стража у ворот была удвоена и усилена офицером. Как он успел заметить, останавливали всех рабов, каждому проходящему заглядывали под воротник, задерживали даже лысых и просто коротко стриженных. Тщательно проверялись телеги и кареты. Пройти мирно через ворота было невозможно. Ярик поглядел на Тасс. Стемнеет часов через шесть, так что надо где-то переждать это время…

Беглец присмотрел себе отличное место, где можно дождаться ночи. Этим местом была покатая крыша приземистого домика, расположенного неподалеку от городской стены. Широкая печная труба скрывала любого человека, вздумавшего за ней спрятаться от любопытных взоров с улицы и из других домов. Идеальное место для не знающего города беглеца.

Перебегая из тени в тень, скрываясь за телегами, деревьями и какими-то бочками, Ярик достиг приземистого здания и, подпрыгнув, подтянулся и залез на крышу. Затем, стремительно перекатившись, затаился за облюбованной трубой. Прижался к кирпичам, сливаясь с тенью, и напряженно прислушался. Вроде никто не заметил! Теперь осталось только ждать. Погрузившись в легкий, восстанавливающий силы транс, Ярик застыл.

Нескончаемым потоком потекли минуты, складываясь в часы. Начало темнеть. На улицах постепенно смолкали шум и гам большого города. На потемневшем небе зажглась ночная властительница Ярдига. Словно по толчку, Ярик вышел из транса. В теле ощущались легкость и сила, как будто и не было многочасового сидения на крыше. Более того, затянулись некоторые раны, просветлела голова. К задуманному Ярик подготовился основательно.

Мягко, по-кошачьи, спрыгнув на мостовую, Ярик подбежал к участку крепостной стены левее ворот саженей на сто. Грубые каменные блоки стены не прилегали плотно друг к другу, оставляя довольно широкие щели. Вот их-то Ярик и использовал для подъема. Внешняя стена не отличалась какой-то уж запредельной высотой: десять саженей не так много, как кажется, особенно если сравнивать с двадцатью саженями стены Внутреннего города. Ярик преодолел их за какие-то пять минут. Правда, пришлось предварительно снять ботинки и, связав за шнурки, повесить их на шею.

Ярик поднимался совершенно бесшумно, и бодро вышагивающий по стене стражник ничего не замечал. Пропустив в очередной раз стража, Ярик подтянулся и смертоносной тенью возник за его спиной. Еще мгновение, и крепкие руки обхватили голову часового, молниеносное движение — и хруст позвонков возвестил о смерти. Осторожно посадив тело у зубца стены, Ярик стал быстро раздеваться. Только сейчас он вспомнил про ров с водой. Скатав одежду в небольшой тюк и забросив его за спину, он начал осторожный спуск.

Спуск оказался гораздо сложнее подъема. Выискивать опору для ног было очень тяжело, да и мышцы уже устали. Даже камни здесь казались менее шероховатыми и с более узкими щелями стыков. Легче всего было Прыгуну — тот удобно примостился на плече хозяина и теперь тихо сопел в ухо.

Через десять минут спуска Ярик понял, что еще чуть-чуть и он сорвется вниз. Все-таки он еще не слишком окреп после рабства, а тут такие испытания! И когда Ярик морально был готов к короткому падению в ночь, он почувствовал, что ступни коснулись холодной воды. Спустился! Оттолкнувшись руками от камня стены, Ярик без плеска ушел под воду. Судя по слабому течению, вода здесь была проточная, что и объясняло отсутствие вони застоялой воды и зарослей ряски, да и регулярные чистки наверняка проводятся!

Подняв сверток с одеждой над головой, Ярик короткими гребками поплыл к противоположному берегу. Хитрюга Руал, не желавший плыть самостоятельно, забрался к хозяину на голову и теперь с комфортом пересекал ров. В душу же Ярика закрадывалось просто неописуемое ощущение свободы…

ГЛАВА 39.

Путешествие на пузыре Олегу не слишком-то и понравилось, хотя Айрунг сообщил, что неудобны только малые курьерские пузыри. Они рассчитаны на экипаж из двух человек и одного пассажира в небольшом трюме, а тут их целых два. Олег отнесся к словам молодого наставника с пониманием, но в будущем пообещал себе держаться от любых пузырей подальше. Больше двух суток в скрюченном состоянии — это, надо сказать, очень и очень неприятная штука.

Спускаясь по ступенькам башни пузырной станции, Олег с трудом передвигал ноги и с хрустом ворочал шеей. Выполняя эту нехитрую зарядку, молодой адепт смотрел на своего наставника с едва прикрытой злостью — тот шел так, словно провел весь полет нежась в постели.

Чиновник у выхода из башни перед ними разве что по земле не стелился, но Айрунг даже не обратил на него внимания. Естественно, что их вещи даже не досматривали. Не успевший переодеться Олег тащил на плече свою сумку, с тоской мечтая о теплой ванне, свежем белье и красотке-массажистке.

— Мы рады приветствовать представителей благословенной Республики Нолд. — К ним подошли два человека в темно-зеленых хламидах и с аурами магов. — Маги третьей ступени Валдис и Чисмит.

Олегу, привыкшему к аурам сильных или даже Истинных магов, ауры этих показались бледноватыми. Ученик поймал взглядом их перстни и удивленно качнул головой: у обоих действительно стояли рунические тройки. Теперь некоторые высказывания Айрунга становились более понятными.

— Смеем ли мы поинтересоваться вашими именами? — спросил худой маг с впалыми щеками, представившийся Валдисом.

— Маг четвертой степени посвящения, льер Айрунг. Младший ученик Академии Общей Магии, адепт Земли Олег, — по праву старшего представил себя и своего подопечного Айрунг.

Олег коротко поклонился, отметив про себя, как дернулись брови магов при упоминании его имени.

— Нам поручено Магистром Гильдии сопровождать вас в ваших передвижениях по городу, — учтиво продолжил немного полноватый Чисмит. — Но сначала мы хотели бы показать вам гостиницу…

— Благодарим, но не стоит. Мы имеем предписание от Магистра Наказующих Бримса сразу же посетить вашего гостя. — В голосе Айрунга играла тщательно скрываемая смешинка.

Олег обратил внимание на то, как поморщились при упоминании Бримса оба мага. Видно, это была не самая популярная личность на здешней политической арене.

— Но… — начал было Валдис, однако его резко прервал наставник Олега:

— Никаких «но», мы идем в Гильдию либо с вами, либо без вас. Решайте! — Немного помолчав, Айрунг вкрадчиво продолжил: — Или, быть может, вы собираетесь мешать нам?

Даже у Олега по спине пробежали от этого хищного голоса холодные мурашки страха, а уж бледные лица магов говорили сами за себя.

«Да почему с нами так носятся-то? В книгах этого не было!» — несколько ошарашенно подумал Олег.

— Хорошо, пройдемте в карету, — вновь вступил Чисмит, а Валдис вздохнул так, словно они подписали себе смертный приговор.

Айрунг невозмутимо последовал в указанном направлении.

Карета была не похожа на все виденные Олегом, вне зависимости, в земной это было жизни или здешней. Здешние кареты отличала излишне вычурная отделка, даже какая-то аляповатость. Такое большое количество резьбы и использование ценных пород дерева давало эффект, обратный тому, которого добивались его хозяева. Вместо представления о богатстве и власти это сооружение на колесах давало представление только о безвкусице.

Во внутренней отделке также преобладали яркие цвета и нагромождение всевозможных украшений. За разглядыванием внутреннего убранства Олег как-то пропустил тот момент, когда они тронулись. Заметил только, как детали пейзажа за окном начали убегать назад.

Четверка лошадей обеспечивала неплохую скорость, а кнут кучера расчищал дорогу от зевак. Местные порядки не слишком-то пришлись Олегу по вкусу. Тут его взгляд зацепился за некоторые фигуры в толпе людей, потом еще и еще.

— Здесь всегда так много патрулей на улицах? — склонившись к уху Айрунга, шепотом поинтересовался Олег.

Сидевшие на сиденьях напротив маги-встречающие насторожились.

— Нет! Что-то не так, — так же тихо ответил наставник и замолчал.

Через некоторое время карета остановилась у мощного здания, вызвавшего у Олега ассоциации с цитаделью.

— Добро пожаловать в Гильдию Магов Гарташа, — поморщившись, словно от зубной боли, сообщил Валдис.

Айрунг уже шел к входу в Гильдию, когда Олег только покидал карету. Что-то наставнику явно не понравилось. Стоявшие у входа двое охранников злобно зыркали по сторонам, но, увидев прибывших вместе с Валдисом и Чисмитом, ничего не сказали, лишь вытянулись в струнку.

Айрунг шагнул внутрь и замер. Вошедший следом Олег выглянул из-за спины наставника и тихо выругался. Складывалось ощущение, что в зале произошло настоящее побоище. Посечены осколками стены, одну из них спешно восстанавливали пятеро рабочих. На входной двери был установлен явно новый брус засова.

— У вас что, в городе война была? Или это только магов коснулось? — с ноткой презрения поинтересовался Айрунг.

— Магистр Хоппер все объяснит, — глухо ответил Валдис.

— Кстати, вот и он! — воскликнул Айрунг и обратился к появившемуся старому магу: — Магистр, наше почтение. Надеюсь, произошедший здесь несомненно досадный инцидент не затронул здоровья членов Гильдии и… здоровья вашего гостя?

Добавив последнюю фразу к формуле приветствия, Айрунг пронизывающе посмотрел в лицо Магистра. Тот как-то неуверенно помялся, свирепо глянул на своих магов и ответил:

— Вот об этом я и хотел бы поговорить с посланниками Магистра Наказующих…

Сидя в небольшом кабинете на первом этаже здания Гильдии и слушая рассказ Магистра, Олег только и мог, что восхищенно качать головой: ай да Ярик! Такое учудил!

— …Вот здесь все, что нам рассказал его прежний хозяин, бывший кочевой вождь одного из племен Лихоземья, а теперь подданный нашего короля Дрия Второго. В этих бумагах содержатся довольно интересные сведения, кое-что раскрывают и данные наших исследований. Непонятно только одно: как этот проклятый раб смог разрушить заклятие Темного ошейника. Оно же с древности считалось непреодолимым! — Магистр Хоппер говорил усталым, раздраженным голосом. — Мы в качестве простой перестраховки поставили старшего ученика Кувала проверять корда на магическую активность, вот он и охранник и стали первыми жертвами. У бедняги Кувала просто выжжен весь мозг магическим ударом. А ведь он не мог и сопротивляться-то как следует! Охранник убит голыми руками. У него перебита гортань и сломана шея. На пути к выходу этот сумасшедший сломал челюсть алхимику Фамиру и оглушил еще пару учеников. У самого выхода он швырнул не слишком мощное заклятие, которое, однако, контузило трех солдат, причем у одного повреждены глаза. Двое магов четвертой ступени убиты. У одного проломлен висок, у другого разорвана сонная артерия.

— Разорвана?! — не удержался от вопроса Айрунг.

— Да, зубами. По свидетельству одного выжившего, рабу помогал какой-то небольшой зверь. Затем этот взбесившийся раб выскочил на улицу, и мы потеряли его след.

— А поиск по астральному слепку?

— Наш слепок только с сознания, угнетенного заклятием. Теперь же его разум полностью свободен! Как вы понимаете, ничего не получилось. — Хоппер вздохнул и многозначительно посмотрел на Айрунга, после небольшой паузы он продолжил: — В бегах он уже полтора дня. По ряду причин в розыск его объявлять не стали.

— Я бы хотел осмотреть комнату, где он убил Кувала! — уверенно заявил Айрунг.

— Это рядом, — коротко ответил Магистр. — Я ждал от вас этого пожелания.

Войдя в небольшую комнатушку, Олег насторожился. В самой атмосфере этого места ощущался некий едва уловимый аромат чужого колдовства.

— Он очень интересно работает с магией, — хмыкнул Айрунг. — Никогда такого не встречал. Очень грубо, но эффективно. Как я понимаю, чтобы убить Кувала, он потратил просто каплю Силы.

Хоппер и Олег промолчали. Неожиданно Айрунг взмахнул руками и начертил в воздухе сложный символ. После этого в воздухе оставался светящийся каким-то холодным светом след. Рявкнув несколько слов, Айрунг немного подождал, а затем шевельнул кистью руки. Повисший в воздухе знак запульсировал и пропал, зато из-под приземистого шкафа донесся мелодичный перезвон. Маг шагнул в ту сторону и, встав на колени, зашарил под шкафом рукой.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересованно прошептал наставник Олега, вертя в руках разорванную черную полоску. — Вот что значит самоучка. Талантливый, но самоучка. Кто ж оставляет столь тесно связанный с ним предмет?

— Ошейник?! — свирепо воскликнул Хоппер и стиснул кулаки. Судя по всему, кому-то из его подчиненных очень не поздоровится.

— Нам нужны двадцать егерей, лошади, припасы на две недели, проводники и подорожная с самыми широкими полномочиями, — командным, можно даже сказать, капитанским голосом начал перечислять Айрунг. — Отправляемся как можно скорей.

Олег мысленно застонал, поняв, что теплой постели ему теперь не видать как своих ушей, а если вспомнить про его неприспособленность к конным переходам, то о постели он теперь будет мечтать с удесятеренной силой…

Распоряжение посланца Нолда выполнили на редкость быстро. Лошади оказались невысокими, лохматыми, со злыми глазами — Олег почему-то и представлял их себе именно такими. Вспомнив детство, он довольно ловко разместился на своем животном и даже оказался в состоянии выдерживать заданный темп погони. Во главе отряда из заказанных двадцати егерей ехали Айрунг, старший егерь Керун и Олег. Айрунг постоянно сжимал в руке остатки рабского ошейника. Сотворенное магом заклинание протянуло связующую нить от ошейника к его бывшему хозяину, и Айрунг теперь четко улавливал местонахождение беглеца.

Отряд шел рысью по мощенной плитами дороге, поднимая столб пыли. Прочие путники сторонились обочины, освобождая дорогу.

— Мы движемся не совсем тем путем, каким шел наш беглец, — сдержанно заметил Керуну Айрунг.

— Конечно, он небось двинул через Марлонский лес, напрямик. Людей поменьше, да и, как я понял, этот раб сам лесной человек. — Старший егерь с готовностью откликнулся на предложение поговорить. — На лошадях же мы обойдем лес по дуге за сутки.

— А лошади не падут? — с видом знатока поинтересовался Олег.

Керун посмотрел на него с сожалением: дескать, откуда такой взялся.

— А запасных лошадей мы зачем взяли? Часов через пять пересядем!

Олег мысленно выругал себя и с тоской прислушался к уже онемевшим мышцам ног.

«Ярик, ты за все ответишь!» — мысленно поклялся он.

Все произошло так, как сказал егерь. Сменив лошадей, они скакали до поздней ночи, потом разбили лагерь. Олег в лагерных хлопотах участия не принимал. Он кулем свалился с коня и, широко расставляя ноги, подошел к месту поровней, застелил землю шерстяным одеялом из сумки и блаженно вытянулся на спине. К его радости, заботы о животных взяли на себя егеря.

К Олегу подошел Айрунг и кинул на землю охапку свежесрубленных веток. Накрыв их плащом, маг с облегчением повалился на эту импровизированную постель.

— Устал я сегодня как никогда! — В голосе Айрунга звучала непонятная нотка. — Вообще, поддержание проводника активным не стоит никакого усилия. А тут Бездна знает что…

Заинтересовавшись, Олег нашел в себе силы повернуться лицом к наставнику и спросить:

— Но почему?

— Это заклятие представляет собой как бы незримый поводок, который накидывается на жертву. Ты уже читал про это в той книге? — Дождавшись понимающего кивка, Айрунг продолжил: — В этот раз поводок постоянно дрожит и все время норовит оборваться. Такое ощущение, что беглец каким-то образом его ощущает и пытается сбросить. Как он этого достиг, просто ума не приложу…

С этими словами наставник лег на бок и затих, Олегу же пришла в голову одна мысль, которую он собирался проверить завтра. Но пока, вслушиваясь в ноющую боль в мышцах, он забылся и погрузился в сон…

Пробуждение оказалось очень неприятным и тяжелым. Во-первых, мышцы ног просто одеревенели, а во-вторых, подъем в пять утра никогда не был его сильной стороной. Егеря, зрелые уже мужики, вскакивали как огурчики, прикладывались к какому-то вареву из котелка и принимались седлать лошадей, а он, молодой парень и почти маг, сцепив зубы, пытался просто встать на ноги, мысль же о новой скачке просто ужасала.

— Извини, но иначе ты не сможешь двигаться! — сказал Айрунг голосом, в котором не было и капли сочувствия, и, шепнув заклинание, приложил руку к пояснице ученика.

Волны дичайшего жара хлынули от поясницы к ногам Олега. Мышцы словно скрутило узлом, испуская стрелы боли по всему телу. Стиснув зубы, Олег вновь повалился на траву и застонал. Прошли томительные секунды, прежде чем молодой адепт смог встать. Поднявшись на ноги, Олег с удивлением отметил, что мышцы вновь стали эластичными и наполнились жизнью. Помотав головой, он трусцой направился к своему коню, рядом с которым уже замер в седле своей лошади Айрунг. Лицо наставника выглядело излишне серьезным.

— Давай я вместо тебя буду ошейник держать? — огорошил Айрунга предложением ученик.

— А ты его сможешь сотворить-то? Поводок завязан на Воздух, а ты и с Землей-то еще не совладал, — с сомнением заметил наставник.

— Ничего, у меня получится. — С непонятной даже для себя уверенностью Олег требовательно протянул руку.

Айрунг пожал плечами и передал ошейник.

Сжав пальцами жесткую кожу, Олег закрыл глаза и попытался настроиться на стихию Земли. Мнение Айрунга о необходимости использовать в поиске только Воздух Олег не разделял. Встречалась ему одна формула, не до конца тогда понятая… Есть! Запульсировала в сознании знакомая давящая тяжесть Силы Земли, и, спеша не потерять сосредоточение, Олег прошептал формулу поиска, наполняя каждый слог заклинания энергией. Ощутимо дернуло руку, и Олег почувствовал в ней кончик тонкой нити, уходящей далеко на север.

— Кажется, что-то получилось! — пересохшими от волнения губами заметил он.

— Любопытно, очень любопытно, — задумчиво потер подбородок наставник и крикнул: — По коням!

Скачка продолжалась. Олег, как это ни странно, никаких попыток порвать проводок не ощущал. Наоборот, тонкая нить магии Земли ощущалась как нечто чрезвычайно прочное и надежное. К полудню он попытался скользнуть сознанием вдоль этой нити, достичь другого ее конца. И это получилось! Он увидел базарную площадь, галдящих людей и башню в форме трезубца. Не успел удивиться, как неожиданно какая-то сила, преисполненная ярости, закрутила его сознание…

Олег открыл глаза и в голос выматерился. В голове словно работала кузнечными молотами артель гномов, на языке — металлический привкус, а под носом нечто мокрое. Проведя пальцем над верхней губой, Олег увидел красную каплю — кровь.

— Вот ведь засранец!!! — в сердцах выкрикнул он.

— Как я понял, ты решил поэкспериментировать, — утвердительно произнес Айрунг.

— Я скользнул по нити и попал туда, где находится беглец сейчас. А он почувствовал и вышвырнул меня, — как-то обиженно произнес Олег и вытер кровь с пальца.

— Это-то я понял, хотя как у тебя такое получилось, не понимаю. С Воздухом такой номер никогда не прошел бы… Ну да ладно, скажи, что ты видел? — Наставник вел себя совершенно спокойно.

С конем Олега поравнялся и заинтересованно прислушивающийся Керун.

— Он стоял на каком-то базаре. Шум, гам, крики. — Его собеседники досадливо поморщились, но Олег продолжил: — Еще я заметил странную башню в виде трезубца…

— Наврас! Два дневных перехода. Хотел бы я знать, как этот гад так быстро передвигается, — задумчиво протянул старший егерь, а Айрунг добавил:

— Пожалуй, мне придется немного поработать над лошадьми, иначе мы его так и не догоним…

Ярик внимательно осматривал привязанных к коновязи у таверны «Ушастый эльф» трех коней. Для продолжения бегства от преследователей требовалась лошадь, а так как денег на нее не было, то оставался только один путь — воровство.

Когда он покинул стены Пильмы, его душа просто пела, хотелось кричать и прыгать выше головы, но некий глубинный инстинкт заставил бежать и бежать не останавливаясь через ночной лес. Ярик пересек его чуть больше чем за сутки. Достигнув восточной границы, беглец свернулся калачиком в корнях громадного дуба и забылся на несколько часов. Разбудил его Руал, который притащил тушку какого-то зверя. Ярик съел мясо сырым, как во времена своих блужданий по Запретным землям. Затем преодолел некое внутреннее сопротивление и вышел на дорогу.

Как ни странно, но, очутившись на свободе, он не знал, что делать. Капля за каплей прокладывая дорогу к источнику своей магии, он ни на секунду не задумался о том, что собирается делать на воле. А следовало бы! Ни нормальных представлений о мире, ни оформившейся цели в жизни, ничего… Идти же куда глаза глядят казалось глупым! Вот так, размышляя, Ярик не спеша брел по дороге, справедливо посчитав, что стена леса надежно отгородила его от возможного преследования…

Но жизнь любит ломать наши планы и представления о мире. Отойдя от леса на пару миль, он ощутил смутное беспокойство. Словно какую-то важную его часть получили в руки враги. С каждым мгновением ощущение это усиливалось, пока Ярик не почувствовал щупальце враждебной магии, которое протянулось откуда-то со стороны Пильмы. Сразу же осенило — ошейник! Ведь заклятие еще не уничтожено до конца, а значит, сохранилась связь. Идиот!!!

Ярику захотелось завыть на Ярдигу, кляня себя за беспечность. Руал, ощутивший ярость хозяина, злобно зашипел. И снова на плечи навалилось напряжение, отодвигая прочь ненужные мысли и переживания. Перед Яриком вновь замаячила угроза рабства…

Он ускорил шаг, посчитав, что раз есть дорога, то куда-то она должна вести. А уж в каком-нибудь городке можно узнать все что угодно. За спиной застучали копыта. Ярик хищно усмехнулся и медленно повернулся к нагоняющему его всаднику. Тот яростно нахлестывал лошадь, куда-то спеша, но это беглеца уже не касалось. Сосредоточившись, Ярик вызвал из глубин памяти образ кошмарного шара из Смертельного Леса и толчком послал его в разум лошади, использовав крохи магии. Полностью в результате Ярик уверен не был, поэтому приготовился отскочить в случае неудачи в сторону.

Это не понадобилось. Обезумевшее животное взвилось на дыбы, молотя перед собой копытами. Не ожидавший этого всадник вылетел из седла и замер, оглушенный ударом. Ярик же заволновался, почувствовав, что с воздействием на разум животного он немного переборщил. Судя по ощущениям, до смерти перепуганный конь собирался бежать отсюда без оглядки, пока не отнимутся от усталости ноги и не разорвется от перенапряжения сердце. Допускать этого Ярик не собирался. Не раздумывая ни секунды, как только передние копыта коня ударились о землю, Ярик повис на шее животного, зажав его ноздри и всем телом стараясь прижать шею к земле. Выполняя все это, он посылал перепуганной лошади волны спокойствия.

Ошеломленный и перепуганный конь упал на бок. Лежа рядом с ним на земле, Ярик ощущал, как дрожит это большое и сильное животное, как бьется его сердце.

— Ну успокойся, успокойся, — произнес он, потрепав коня по холке. — Такой большой и такой трус. Давай вставай.

Лошадь шумно дышала и косила на человека перепуганным глазом, но чувствовалось, что теперь животное искало в Ярике защиты и опоры. Вполголоса разговаривая с животным, Ярик подвел его к кусту и привязал за уздечку к суку. Пусть постоит и успокоится, а у него тут еще дела есть!

Ярик неторопливой походкой направился к уже пришедшему в себя и ощупывающему тело всаднику. На плечо хозяину взобрался кайфат и возбужденно заверещал. Ярик почесал зверю подбородок и грубо обратился к человеку:

— Кто ты?!

Тот, поморщившись, распрямился с гримасой боли и посмотрел Ярику в глаза.

— Я, конечно, понимаю, что усмиритель этой взбесившейся скотины обладает некоторыми привилегиями, но всему есть предел. И я не потерплю по отношению к себе хамства или неуважения.

В подтверждение своих слов всадник, оказавшийся даже моложе Ярика, откинул за спину волосы и положил руку на рукоять меча. Все испортила только новая гримаса боли, исказившая лицо. Ярик с удивлением уставился на человека. Оказывается, его воспринимали как спасителя. Неожиданно бывший раб зашелся в лающем смехе. Пострадавший побледнел и сильнее сжал рукоять меча, но Ярик не дал ему и рта раскрыть:

— Да какое мне дело до твоего имени! Живо давай сюда все деньги и драгоценности. У меня нет времени.

— Что?! — задохнулся от возмущения парень, но, опомнившись, потянул из ножен меч.

— Тьфу ты, это раньше надо было делать! — пренебрежительно произнес Ярик и нанес парню пару ударов в подбородок и солнечное сплетение. И тот без звука рухнул на землю.

Ярик оглядел тело противника внутренним взором и удовлетворенно вздохнул: жив и почти не пострадал. Отбросив эмоции, беглец принялся обшаривать одежду жертвы. К сожалению, в кошельке оказалось не больше пятнадцати келатов, не было драгоценностей или каких иных украшений, кроме невзрачного перстня-печатки на пальце. Выругав сквозь зубы дураков без гроша за душой, но жутко кичащихся своей родовой честью, Ярик ссыпал деньги себе в карман и, немного подумав, прицепил на пояс кинжал жертвы. Меч беглец решил не брать, так как все равно не умел им пользоваться. Оттащив бесчувственное тело в придорожные кусты, Ярик подошел к коню и начал его детальный осмотр. Ярику требовалось животное, способное без устали проскакать многие мили, поэтому он думал, как придать этой лошади дополнительные силы. Наконец, что-то для себя решив, Ярик встряхнул руками и прижал их к груди лошади. Сконцентрировавшись, послал тонкую струйку энергии, которая стала напитывать сердце и мышцы животного, придавая неутомимость и мощь. Лошадь начала беспокойно переступать с ноги на ногу.

— Пожалуй, с тебя хватит, — наконец решил он и, отвязав коня от дерева, осторожно забрался в седло…

Та просто безумная скачка позволила беглецу сильно оторваться от преследователей, но он понимал, что это ненадолго. Стрелой промчавшись мимо нескольких деревенек и крупных сел, Ярик оставил коня пастись вдоль дороги практически на окраине небольшого городка Навраса. Название города ему сказали мальчишки в одной из деревень, и Ярик собирался нормально перекусить, поспать и разжиться еще одной лошадью. Если на первое и второе средств, которыми он располагал, хватало с лихвой, то вот лошадь стоила больших денег. Потому-то Ярик и ошивался в эти вечерние часы около коновязи странной таверны. Правда, сначала беглец собирался дождаться утра, но вот полуденный случай заставил спешить. Прямо посередине базара он ощутил мимолетное прикосновение чужого сознания, оставившего после себя отпечаток чего-то знакомого. Ощутив эту связь, Ярик тогда рассвирепел и привычным усилием воли вышвырнул пришельца за пределы своего разума. Этот случай подтвердил решимость преследователей продолжать погоню.

Наконец Ярик решился и нырнул в конюшню, где сейчас находился стороживший лошадей пацан. Увидев приближающегося незнакомца, тот занервничал и попытался было закричать, но Ярик легким прикосновением погрузил мальчишку в сон. Теперь следовало найти седла и прочую упряжь, чтобы снарядить коня. Подумав, Ярик отвязал лошадь и стал седлать ее, вспоминая, как это делал его хозяин.

Все оказалось не так уж и страшно, если, конечно, забыть о том, что обычно коня седлают минут пять, а Ярик провозился все сорок. Наконец, вскочив в седло и ударив пятками, он направил животное на улицу. Бегство продолжалось…

ГЛАВА 40.

Никогда в жизни Олег еще не был в такой ярости. Нет, он не брызгал слюной, и не громил все направо и налево, и не срывал злость на товарищах нудным ворчанием, внешне он никак не проявлял своих чувств, но внутри все клокотало. Уже вторую седмицу их отряд гонялся за этим выкидышем мархуза — Ярославом. С упорством и хитростью волка он путал следы, кружа по городам и весям, словно чего-то выжидая. Самое обидное — это разделяющее преследователей и беглеца расстояние. Оно не превышало четырех-пяти часов доброй скачки, но Ярику все равно удавалось ускользнуть.

Вообще-то Олег его совершенно не понимал. Ну какой смысл в этом бестолковом бегстве? Чего он хочет добиться? Ведь самому тупому ургу понятно, что от магов скрыться не удастся, так не проще ли сдаться и облегчить жизнь себе и людям! Ведь знает же о погоне, знает, и все равно…

У него, у Олега, еще непочатый край работы, а он вынужден гоняться по этим раздолбанным дорогам, почти до кости стирая зад о седло. Он ведь ученик мага, а не какой-нибудь кавалерист или егерь!

Удивляло Олега и поведение Айрунга. Почему тот не потребует от местных властей людей для более масштабной облавы, почему не перекроют дороги, не объявят розыск в конце концов? Слишком много почему, а самое главное из них: почему наставник каждый день проверяет заклятие поиска и так сильно мрачнеет… Хотя с этим заклятием действительно что-то не так. Складывалось ощущение, будто путеводная нить перекручивается, становится какой-то неправильной, и это никак не походило на обычную попытку сбросить магический ошейник.

— Что происходит с заклятием? — наконец решился на вопрос Олег во время одного из коротких привалов. — Почему это тебя беспокоит? Ведь оно по-прежнему работает…

Айрунг внимательно посмотрел на своего подопечного и задумчиво произнес:

— Боюсь, происходит очень неприятная вещь… Мне кажется, скоро мы не сможем находить его с помощью магии.

— Но почему? — удивился Олег.

— Понимаешь, этот кусок кожи магически завязан на своего носителя. — Айрунг потряс обрывком ошейника. — Мне думается, что этот Ярик разорвал узы, но следы в его разуме остались. Скорее всего, это как-то связано с невозможностью использовать магию. Шаманы гвонков отгородили его от магии, но он обошел запрет. Используя заклятие поиска, мы связываем ошейник с остатками заклинания, но теперь эти остатки истончаются. Судя по всему, это порождение Бездны постепенно как-то освобождает свой разум, уничтожая тем самым наш якорь. — Наставник помолчал, словно осмысливая сказанное. — Во всяком случае, мне так кажется… А если мы напрямую обратимся к властям за помощью, то нашего беглеца потом просто не увидим.

— Что?! — Удивлению Олега не было предела. — Они же наши союзники!

Айрунг ухмыльнулся и хлопнул его по плечу.

— Запомни, ученик. У Нолда в магии нет союзников, а одни только соперники. Когда наши поисковые отряды рыскают по странам Объединенного Протектората в поисках Запретной магии, то нам никто не мешает, но, запомни, никто и не помогает. Этот отряд егерей — максимум, на что можно рассчитывать. Таковы правила игры. Если же мы нарушаем их и напрямую обращаемся за помощью, то тем самым расписываемся в своей слабости, а значит — пленника могут поймать и спрятать уже для своих нужд другие.

— То есть его сейчас, возможно, ловят и другие? — Эта мысль просто поразила Олега.

— Естественно, — засмеялся Айрунг. — Только максимум на что они могут рассчитывать, так это на поиск по описаниям. Сам понимаешь, что если твой земляк не дурак, то уж изменить внешность он догадался. Такого поводка, как у нас, у них просто нет!

Странная догадка мелькнула у Олега. Настораживало слишком уж нарочитое раболепствование Магистра Гильдии перед какими-то проверяющими, пусть и из могущественного Нолда, совершенно по-глупому пропущенная столь важная улика, как ошейник…

— Айрунг, а других способов, кроме как поиск по магически завязанному предмету, не существует? — осторожно поинтересовался он у наставника.

— Есть один способ. Из магии крови… — улыбаясь своим мыслям, произнес Айрунг, затем замер и потрясенно выдохнул: — Идиот! Какой же я идиот! У них ведь наверняка должны остаться образцы его крови!

Айрунг потрясенно уставился на Олега. Мысль о возможности провала их миссии ошеломляла. Для магов Нолда даже допустить возможность проигрыша «крохоборам» с континента было подобно ножу, поворачивающемуся в ране.

— Для Нолда лучше, чтобы Ярослав вообще исчез, чем попал в руки здешних магов. Да поможет нам Светлый Оррис в этом нелегком деле. — Эти слова Айрунг говорил, уже седлая коня.

Вслед за ним начали сворачивать стоянку и егеря. Требовалось совершить невозможное и сократить этот проклятый разрыв как можно скорее…

Ярик гнал коня к виднеющейся далеко вдали кромке леса с мрачноватой одержимостью, без всяких угрызений совести пришпоривая измученное животное острием кинжала. Лес, такой родной духу лес должен стать спасением.

Беглеца настигала погоня. Последние дни Ярик постоянно ощущал спиной дыхание неведомых преследователей, а сегодня оно усиливалось с каждым мгновением, пока беглец не увидел вздымаемые конным отрядом клубы пыли. Погоня находилась в какой-то миле. Как ни странно, но невесомая нить, держащая Ярика на длинном поводке, указывала куда-то в сторону и никак не на отряд, пыливший по дороге. И это явно говорит в пользу двух различных групп преследователей. И если владельцев ошейника он ощущал по накинутому на него заклинанию, то о приближении вторых он смог узнать, только увидев их воочию.

За последние несколько дней Ярику удалось существенно ослабить остатки колдовства Боска, но он все еще не мог пользоваться магией в полную силу. Шансы попасть в руки к новым преследователям существенно выросли, и Ярику осталось только уповать на скорость своего коня…

Ярик присмотрелся внутренним оком к состоянию своей лошади и огорченно вздохнул — бедное животное держалось только на магии своего седока, но и этого уже не хватало. Лошадь должна пасть с минуты на минуту! Беглец стиснул зубы и, моля всех богов, вновь принялся немилосердно колоть бедное животное. Скорей, скорей! Еще чуть-чуть!

Наконец последний поворот дороги, и до леса осталась какая-то четверть мили. И тут Ярик увидел вылетевших откуда-то слева пятерку всадников. Азартно пришпоривая коней, они мчались наперерез беглецу.

— Хфурга вам всем в глотку!!! — заорал в бессильной ярости Ярик, буквально прикипев взглядом к новым преследователям. Ну же, ну! Ведь еще можно успеть и проскользнуть! Осталась верста, не больше…

В этот момент ноги вконец измученного коня подвернулись, и он полетел кувырком, ломая себе кости. За миг до этого почувствовавший опасность Ярик успел высвободить ноги из стремян, и павший конь не подгреб его под своей массой. Всадник, сжавшись, словно шар перекатился несколько раз через голову и, даже не погасив окончательно инерцию, вскочил на ноги и побежал.

«Вперед, вперед!» — вновь, как когда-то, билось в мозгу, заставляя выкладываться полностью в борьбе за каждую сажень. Слева же нарастал топот копыт, слышались азартные выкрики. Ярик скосил глаза влево и увидел, как один из пятерки преследователей вырвался далеко вперед и, чуть свесившись с седла, направил коня на беглеца. Особо ретивый решил захватить его голыми руками, будто какую беззубую дичь. Яростью вскипела кровь, уже подзабытым движением кисти Ярик вызвал плеть Нергала и, подпрыгнув в воздух, хлестнул ею в бок всадника сверху вниз. В спину ударили горячие капли, а по ушам короткий мучительный крик.

Беглец больно ударился пятками о землю и, чуть не упав, помчался дальше. Нет времени оглядываться! На бегу Ярик взмахнул левой рукой, на которой рукав странно потяжелел. Оказалось, что он весь промок от чужой крови.

Чуть впереди ободряюще засвистел Руал. Ярик-то про него совсем забыл. Лишь проявив чудеса ловкости и благодаря расположению изменчивой стервы-удачи, Ярик пережил падение с коня без ущерба для здоровья, но вот как выжил Прыгун, сидевший в притороченном к седлу мешке, он не понимал. А зверь догнал хозяина и теперь на бегу подбадривал его свистом.

Что-то заставило Ярика вильнуть в сторону, и рядом с ногами просвистела стрела, потом еще одна. Сбивая прицел стрелкам, не рискующим приближаться, Ярик побежал зигзагом. Почуяв угрозу жизни хозяина, Руал развернулся и побежал назад. Продолживший бег Ярик услышал за своей спиной ржание лошади, человеческий вскрик и звук падения большого тела. Еще один преследователь выбыл из игры.

Наконец под ногами стали ощущаться многочисленные рытвины, разлапистые кусты. Преследователи, не успевшие раньше отсечь беглеца от леса, теперь окончательно потеряли эту возможность. Продираясь через ставшие многочисленными кусты, а где и перепрыгивая через них, Ярик преодолевал последние сажени до вожделенного леса. И тогда проклятые загонщики нанесли последний удар. Взвыло чувство опасности, в спину дохнуло жаром, и в голове только начавшего уклоняться от удара в спину Ярика взорвалась бомба. Багровая пелена заволокла сознание, и земля прыгнула в лицо. Оглушенное тело влетело в заросли колючего кустарника и кубарем покатилось по земле…

Ярик пришел в себя на удивление быстро. Судя по всему, маг, который бросил заклятие, не успел как следует его нацелить, и Ярика задело только вскользь. Дико ныло все тело, кружилась голова. По щеке бегал шершавый язычок. Открыв глаза и прикрыв ладонью верткую голову кайфата, Ярик огляделся. Оказалось, что он лежит в гуще того самого кустарника, в который вломился перед потерей сознания, и преследователи его пока еще не схватили. Встав на четвереньки и сдерживая стоны, беглец попытался разглядеть сквозь переплетение ветвей преследователей.

Саженях в пятнадцати среди зеленой травы билась в конвульсиях лошадь, а рядом лежало человеческое тело. Чуть впереди, ближе к лесу, замерли двое всадников с натянутыми луками и ощупывали взглядами густую траву вокруг. Видно, искали Руала! Ярик благодарно почесал верного зверя под подбородком и тут же нашел взглядом пятого всадника. Тот медленно приближался на своем гнедом, отпустив поводья и потряхивая руками. Вокруг него разливалась слепящая аура магии.

Своим обостренным слухом Ярик уловил, как подъехавший маг тихо сказал двум лучникам:

— Он в тех кустах и уже пришел в себя. Пока не стреляйте, он нужен живым. — Затем маг крикнул Ярику: — Как тебе мой подарок, раб?! После удара Короной Огня обычный человек лежит без сознания час, маг приходит в себя минут через пять — десять, а ты управился за пару минут. Гордись, раб!

Ярик, стараясь не потревожить сухих веток, начал пятиться под прикрытие широкого дерева.

— Сдавайся, раб! Ты не сможешь долго скрываться в этом лесу. Через десять минут прискачут остальные, и мы прочешем здесь каждый кустик. И знаешь, там много егерей. Зеленые стрелки, слышал про таких? Так они исповедуют обычай кровной мести, а ты убил сегодня двоих. — При этих словах мага лица стрелков посетили хищные усмешки. — Если сдашься, то они тебя не получат, а так, так я не знаю… Ты меня слушаешь, раб?

Маг зло прищурился, выполнил замысловатый пасс правой рукой, сотворив сверкающий клин, и затем метнул его в скрывшее Ярика дерево. Золотистый росчерк разрезал воздух, и взрыв расколол массивный ствол. Ощутивший опасность Ярик подался назад, избегая угрозы, но не побежал в глубь леса. Продолжение бегства казалось самым правильным в данной ситуации, но Ярик не побежал. Знакомая лихорадка боя заполнила тело, и Ярик сотворил шар магического огня, не заметив, что это гораздо более мощное заклятие, чем во время бегства из Гильдии. Мгновение, и изумрудная сфера сквозь листву прожгла себе дорогу к цели.

Словно знавший, что можно ожидать от беглого раба, маг выкрикнул защитное заклинание, и поверх трех человек замерцал купол защиты. Полыхнула зеленая вспышка, выжигая зелень на сажени вокруг, но защита устояла. Не растерявшись, Ярик сразу же ударил свернутой в жгут магией, как копьем. В эти мгновения маг метнул в Ярика свое собственное заклятие, внешне похожее на клок желтоватого тумана, и Ярику пришлось, напрягая все силы, сотворить перед собой полотнище защитного щита, закрывшего его от противников.

С мерзким звоном что-то взорвалось, а беглец ощутил пару мягких толчков в щит. Все тело охватил сильный жар, который быстро прошел. Прикрыв глаза, Ярик начал ощупывать окружающее пространство и сразу же почувствовал облако магического тумана, расползающееся по щиту. Чутье подсказало, что еще пара мгновений, и эта непонятная субстанция обогнет защиту и поглотит человека. Не задумываясь, словно по наитию, Ярик исказил структуру заклятия щита и получившееся плетение толкнул вперед. Взвыл воздух, и дышащее опасностью облако тумана разметало на мельчайшие клочки…

Ярик тяжело вздохнул и посмотрел на своего противника. Оказалось, что, пока он сражался с порождением чужого заклинания, его собственный удар нанес врагу непоправимый урон. На краю огромной выжженной проплешины лежали без движения тела егерей, их лошадей, на расстоянии неполного десятка саженей тяжело ворочался, силясь встать, человек в обгоревшей одежде. Как ни странно, но получивший основной удар маг выжил, а его помощники нет.

Взгляд Ярика переместился дальше, и он увидел приближающуюся кавалькаду всадников, от которых он безуспешно пытался сбежать весь сегодняшний день. Он развернулся и, свистнув Руалу, побежал в глубь леса. Уже на бегу попробовал ощутить вторую группу преследователей и застыл как вкопанный — незримой нити чужого магического ошейника не было! Но что гораздо важнее, не было и остатков магии Боска. Разум Ярика стал совершенно свободен от чужого влияния, а Источник магии вновь наполнял тело Силой. Именно этим и объяснялась мощь магических ударов Ярика, эффективное применение боевых заклятий. В горячке боя беглец не обратил на это внимания, но сейчас радость от полной свободы била ключом.

Как понимал Ярик, Корона Огня окончательно разметала в стороны остатки некогда крепчайшего клубка магии, а применение собственной Силы выжгло их окончательно. Засмеявшись в голос, Ярик возобновил свой бег. Он в лесу, а здесь его поймать невозможно…

Отряд, возглавляемый Айрунгом, мчался во весь опор по следам Ярика. Направление задавал Олег, и оно очень не нравилось Керуну. Поминутно сплевывая, старший егерь сообщал, что впереди Стерегущий лес и это очень плохо. Олег полюбопытствовал почему и был удостоен которого уже по счету за это путешествие презрительного взгляда. Выручил Айрунг:

— Стерегущий лес весьма неприятное место. Это узкая приграничная полоса леса перед землями эльфов. Очень легко заблудиться и перейти ту тонкую грань, за которой заканчивается земля людей и начинается эльфийская… А эльфы весьма принципиальны в отношении своего суверенитета и неприкосновенности границы, и любимые дети Творца бывают довольно убедительны, доказывая свою точку зрения…

— Если они посчитают, что ты хотя бы на шаг зашел на их землю, то в лучшем случае тебя убьют сразу, — вступил в разговор Керун. — А в худшем смерть нарушителя станет не слишком приятной, да и не такой уж и скоротечной. Хуже бывает, только если нарушитель убил кого из длинноухих… Говорят, у них есть такая штука, называется Дыхание Леса, что пытки палачей Закатной империи уже не кажутся такими уж и серьезными…

Не слишком впечатленный Олег перевел взгляд на наставника и увидел его подтверждающий кивок.

— То есть в лес… — начал молодой адепт Земли.

— В лес нам лучше не соваться, — подытожил Керун.

— Ну почему, все же они чтут договор о запрете и поймут нашу нужду. — Сомнение в голосе наставника не слишком обнадеживало.

Неожиданно рука Олега, сжимавшая ошейник Ярика, стала влажной. Ученик мага перевел взгляд на руку и вскрикнул от неожиданности — вся кисть была в темной крови. Айрунг, обернувшийся на возглас подопечного, спешно скомандовал остановку.

— Что у тебя там? — Голос его звучал несколько встревоженно.

— Кровь. Ошейник буквально сочится кровью. — Олег потрясенно шептал. — И поводок даже не слабеет, а просто истаивает.

— Живо снимай заклятие! Живо! — вдруг резко заорал наставник.

Шокированный криком Олег сразу же выполнил приказ. Сделав пасс над ошейником, он произнес несколько слов, и кулак сразу же окутало мерцающее облачко, которое быстро пропало.

— Сейчас может пойти откат, — уже спокойнее пробормотал Айрунг, не спуская глаз с ошейника. — Брось его пока на землю.

Олег отбросил кусок кожи, словно ядовитую гадюку. Черная полоска бессильно опала на дороге, вокруг начала образовываться лужица крови. В какой-то момент по ошейнику забегали зеленоватые искорки, напомнив вечно снующих лесных муравьев. Когда их стало слишком много, полыхнула яркая вспышка, которая мгновенно сожгла скопившуюся кровь. В это же самое время далеко впереди ударил гром, и маги ощутили сильный всплеск Силы.

— Все. Считай, что ошейника у нас больше нет, — раздосадованно произнес Айрунг, внимательно осмотрев скукожившуюся кожу. — А теперь быстро туда. Что-то подсказывает мне, что это резвится наш подопечный.

Отряд возобновил движение. Через некоторое время один из егерей сообщил, что впереди недавно проскакал крупный отряд. Услышав это, Айрунг и Олег переглянулись и дружно пришпорили коней.

Спустя каких-то полчаса они приблизились к кромке леса, где расположился довольно крупный конный отряд. Люди, одетые в форму егерей, споро разгружали коней, явно готовясь к настоящей облаве. Недалеко, почти у самого леса, среди зеленой травы инородным пятном выделялась гигантская выжженная проплешина.

От толпы отделились три человека с аурами магов, и один из них властно спросил:

— Кто такие и что…

Договорить ему не дали. Айрунг соскочил с коня и уверенно представился:

— Специальный представитель Совета Мастеров Нолда по делу о Запретной магии. Преследую опасного преступника, а вот что здесь делаете вы? Уж не мешаете ли выполнять нашу работу?

Собеседник Айрунга несколько сбавил спесь и замолчал, но продолжил второй маг:

— Мы здесь по приказу Магистра Гильдии Хоппера. Тоже ищем опасного преступника, тем самым помогая уважаемому союзнику. — Маг улыбнулся и представил себя и своих спутников: — Маг третьего ранга Авенус и маги четвертого ранга Напир и Горк.

Айрунг качнул головой в приветствии и тоже назвал себя и представил Олега, затем поинтересовался:

— Давайте отбросим всякие там экивоки и сразу определимся: вы искали вашего раба по образцу крови?

Зрачки голубых глаз Авенуса чуть расширились, и, немного подумав, он кивнул.

— Он у вас остался? — продолжил спрашивать маг с Нолда.

— Нет. — Авенус наконец открыл рот. — Горк, покажи.

Горк вытянул вперед руку с туго забинтованной кистью.

— Вспыхнула в руке, — понимающе кивнул Айрунг. — Нам повезло больше.

Предвосхищая следующий вопрос, Авенус продолжил:

— Мы немного отставали, и его встретили пятеро человек, которых я позвал сюда заранее… Вот это выжженное пятно находится там, где они с беглецом столкнулись. Двое егерей были убиты до этого взрыва, еще двое во время него.

— Что за взрыв, определили? — деловито поинтересовался Айрунг.

— В эту пятерку входил маг Лапир. Судя по всему, он поставил Полог Света, а этот раб его пробил, — хмыкнул Авенус и обвел рукой выжженное пятно. — Это уже результат отдачи.

— Лапир жив?

— Без сознания и сильно обожжен. Его спас только защитный амулет, вот что от него осталось. — Авенус протянул слиток расплавленного металла, причем складывалось впечатление, что часть этого амулета просто куда-то испарилась. — Минут через пять выступаем. Надо поймать этого выродка, пока он не попал к эльфам… Это будет высокая честь для нас, если вы присоединитесь к нам в этом преследовании.

В последних словах мага звучал сильный сарказм, но Айрунг даже бровью не повел и лишь кивнул так, словно делал высочайшее одолжение, давая свое согласие…

А потом погоня продолжилась. Лошадей пришлось оставить, и пеший переход по первозданному лесу заставил Олега тосковать уже по скачке на лошади. Ветки, прошлогодняя листва, колючий кустарник — все максимально сильно затрудняло переход. Скользящие рядом зелеными тенями егеря чувствовали себя словно рыба в воде, лишь маги, спотыкаясь и падая, цепляясь одеждой за всевозможные сучки, с трудом продирались сквозь лес, но никто не жаловался — времени на стенания и просьбы об отдыхе не было. Идущие впереди егеря, которые прорубали в особо трудных местах проход, то и дело менялись. Морщинистый следопыт буквально рыл носом землю в поисках следов. Судя по отрывочным репликам, их было На удивление мало, словно шел опытный ходок, человек леса.

Этот кошмарный пробег через лес продолжался уже около двух часов, когда один из егерей предостерегающе поднял руку и скрылся в кустах. Вслед за ним туда же нырнули еще двое и почти сразу вернулись назад. Лица их сильно помрачнели, в глазах была обеспокоенность.

— Он или убил, или тяжело ранил эльфа, — сказал чуть полноватый дядька с рожком на поясе и протянул подскочившим Авенусу и Айрунгу изломанное перо какой-то лесной птицы, окрашенное красным.

— Точно? — проницательно посмотрел в лицо егеря Айрунг.

— Там вся трава примята, словно тело лежало, и ветки на дереве рядом обломаны. Так бывает, если тело с дерева рухнуло. У корней небольшое пятно крови, подсохшей. — Говоря это, егерь мялся, переступая с ноги на ногу.

— Так, держаться вместе, и упаси вас Оррис выстрелить из этих мархузовых луков, — скомандовал своим людям Авенус. — Мы еще на своей земле, но скоро будут земли эльфов.

Отряд продолжил движение, только теперь на преследование это нисколько не походило. Люди шли едва ли не крадучись, вздрагивая при каждом шорохе и лихорадочно стискивая рукояти мечей. Эльфов здесь явно очень уважали! Олег, читавший про них в книгах по истории и географии мира, с таким отношением к союзникам по Войнам Заката знаком не был.

Еще через пару десятков саженей на одном дереве они обнаружили три зарубки, которые обычно оставляют наконечники стрел. У подножия дерева валялись обломанные древки стрел с ярким оперением. Самих наконечников как в дереве, так и рядом не нашли. Капли крови на коре и на земле говорили о попадании этих стрел в цель, а отсутствие наконечников — о том, что они остались в теле жертвы.

— Странно, кровь не очень похожа на человеческую, — произнес следопыт, понюхав следы свернувшейся крови. — Да и на эльфийскую не похожа. Очень странно.

— Следы крови ведут вон туда, — показал куда-то влево от направления их движения один из егерей.

— Потом! Сначала по следам раба! — рявкнул Авенус.

Удвоив осторожность, люди возобновили движение. Минут через сорок они вышли на небольшую полянку, в середину которой кто-то вкопал высоченный, почти в десять локтей, межевой столб, покрытый искусной резьбой и отсвечивающий магической аурой.

— Все, приехали, — буркнул себе под нос стоявший рядом с Олегом егерь и присел на корточки.

— Приветствую наших старших братьев, — заговорил мягким голосом Айрунг, повернувшись к противоположной стороне поляны.

Олег завертел головой, разыскивая того, к кому обращался наставник, и вздрогнул: на пустовавшем пару мгновений назад месте возникла фигура, облаченная в переливающиеся разными оттенками зеленого куртку и штаны. Длинная грива отдающих синевой темных волос, миндалевидный разрез глаз, заостренные кончики длинных ушей, тонкие черты лица говорили о явно нечеловеческом происхождении незнакомца. На щеках и вокруг глаз эльфа были нанесены краской изображения орлиных голов, а в мочках ушей и на шее висели разнообразные украшения из кости.

Эльф обежал взглядом фигуры людей, его тонкие губы изогнулись, и он певучим голосом произнес:

— Приветствую и тебя, Истинный… И вас, Младшие. Если вы чтите старые договоры, то вам нет хода вперед. Хотя вы и можете попытаться.

По последней фразе складывалось ощущение, что эльф просто жаждет подобного исхода.

— Старший брат, мы преследуем одного отступника, убийцу и нарушителя Запрета… — Айрунг спокойно продолжал переговоры.

Эльф его перебил:

— Человек, нарушивший границу и убивший одного моего сородича, пленен и получит заслуженную кару. Вы можете вернуться и доложить это командирам, которые направили вас сюда… Это решение окончательное и обсуждению не подлежит. У вас есть полчаса, чтобы покинуть пределы Маллореана…

Уже возвращаясь назад и постоянно оглядываясь, Олег услышал, как бредущий рядом егерь бурчал себе под нос:

— Пределы Маллореана, как же. Да мы в них и не входили даже. Лесные выродки! Надо же, Перворожденные! Получили по недосмотру богов бессмертие и теперь прочие расы ни во что не ставят. Правильно гномы говорят…

Что именно говорят гномы, Олег так и не услышал, потому что егерь споткнулся о присыпанный листвой корень и теперь громко матерился. В этот момент Олегу почему-то вспомнился Ярик, но никакого сожаления по поводу его будущего у бывшего землянина не возникло. Судьба развела их по разные стороны баррикад, и младшему ученику Академии Общей Магии надо было думать о своей карьере, а не о судьбе неудачника. Каждый за себя — вот основной закон выживания во всех мирах, каждый за себя!

ГЛАВА 41.

Вот уже пару часов Ярик висел на горизонтальном шесте, привязанный к нему за руки и за ноги, которые уже давно потеряли чувствительность из-за впившихся в тело веревок. Шест несли двое воинов, зеленые плащи которых то и дело меняли цвет, подстраиваясь под окружающую растительность. Несмотря на худобу и почти девичью хрупкость, воины не выказывали даже признаков усталости.

Поначалу Ярик вовсю разглядывал своих пленителей, но потом прекратил — слишком болело избитое тело, и мешали рои мерцающих искр, мелькающие перед глазами. С огромным трудом удавалось сосредоточиться лишь на каких-то простых мыслях. По бокам от покачивающегося на шесте Ярика ровно шли еще двое лесных жителей с переполненными Силой жезлами. Периодически они легко касались головы пленника жезлами, что приводило к увеличению роя искр. Маги, чтоб их!

Ярик невесело усмехнулся, вспомнив, как он начал свой бег по этому проклятому лесу. Он бежал легко, даже не замечая тех опасностей, что подстерегают человека в любом первозданном лесу. Беглец напоминал зверя, привыкшего жить именно так и никак иначе.

Продолжая движение на восток, причем без какой-то заданной цели, где-то через час он почувствовал чье-то внимание. Вдруг забеспокоился Руал, в голову полезли услышанные краем уха слухи про эти места, и Ярик решил свернуть на юг. Но не успел он пробежать и нескольких саженей, как с преградившего ему дорогу дерева ударила стрела. Извернувшись так, что хрустнули кости, Ярик сразу же ответил ударом на удар: с тем, у кого лук и стрелы и кто их пускает в ход без предупреждения, церемониться не стоило. Наверное, именно это рассуждение и оказалось роковой ошибкой. Ярик мгновенно сотворил тогда небольшой шарик размером с орех и пустил в крону дерева, откуда прилетела стрела. Короткая вспышка, и сверху рухнуло тело…

И сразу же вокруг засвистели стрелы. Ярик не раздумывая зайцем метнулся в сторону и побежал на восток. Это направление оказалось единственным, где была меньшая плотность стрельбы. Пара стрел успела задеть его вскользь, но он никак на это не прореагировал, отдавшись стихии бега. Главное — выбраться из-под удара, все остальное после. Если удастся выжить, конечно!

Уйти не удалось. Обиженно взвизгнул Руал, и Ярик увидел своего верного друга пришпиленным к дереву тремя стрелами. Позади уже мелькали размытые силуэты преследователей, и беглец коротко полоснул магией по древкам стрел, укорачивая их. Прыгун дернулся и, заливая все вокруг своей кровью, заковылял по траве прочь от хозяина. Ярик лишь успел послать зверю порцию энергии, придав ему дополнительные силы, как снова пришлось бежать…

Правда, недалеко. Новые охотники оказались настоящими мастерами своего дела. Вновь засвистели стрелы, и Ярик завертелся волчком, спасая жизнь. Ответить самому удалось только один раз: он ударил подошедшего слишком близко охотника плетью Нергала. И в этот раз верное оружие впервые подвело. Жгут энергии хлестнул по телу врага и взорвался бессильными брызгами зелени, заставив охотника чуть пошатнуться. Уже попав в плен, Ярик узнал, что его противник получил лишь легкие ожоги некоторых участков кожи. Но тогда лесной житель не отступил и, выхватив тонкий меч, завертел вокруг себя. Ошеломленный Ярик отошел на шаг, потом еще на один, но проклятый нелюдь продолжал наседать, лишая свою жертву надежды на бегство. Именно тогда Ярик понял, что его противники не люди. Таких черт лица у людей просто не бывает. Слухи о «проклятых эльфах» оказались не такими уж и слухами.

Лучники давно уже прекратили стрельбу, позволяя своему воину пленить убийцу сородича. Некоторые даже опустили луки. Но Ярику от этого не стало легче, его противник владел мечом как бог. Через несколько мгновений этой неравной схватки, когда один противник размахивает мечом, а второй старается увернуться, Ярик понял, что с ним играют. Так кот играет с мышью, упиваясь собственным превосходством и теша себя глупыми трепыханиями обреченной жертвы. Осознав это, Ярик стал каким-то отрешенно спокойным и, решив не сдаваться в плен, прыгнул на врага с отчаянием смертника. В ту же секунду мир погас, а очнулся беглец уже пленником эльфов, висящим на длинном шесте.

Пленившие его лесные жители, которых Ярик определил как эльфов, говорили на сложном певучем языке, чуждом человеческому слуху. Хотя, несмотря на всю свою мелодичность, он в полной мере передавал отношение эльфов к пленнику. Столь ледяного презрения к низшему существу, замешенного на брезгливости и отвращении, Ярик не испытывал по отношению к себе даже в годы рабства. На него смотрели как на больное бешенством животное, сидящее на цепи да вдобавок за толстыми прутьями клетки.

Ночь эльфы провели на небольшой полянке. Они разожгли маленький костер, на котором разогревали узкие полоски мяса, приправленные какими-то специями. Судить об этом Ярик мог только по испускаемому ими аромату, который заставлял вожделенно трепетать ноздри и вызывал приступ радости у желудка. Но пленника никто кормить не собирался. Закончив трапезу, несколько эльфов начали петь чистыми высокими голосами. Даже страдающий от жажды и боли в затекших конечностях Ярик смог оценить красоту чужих песен. Удивляло лишь, что певцов совершенно не смущало лежащее у корней одного из деревьев тело убитого Яриком сородича, которое эльфы несли домой. Хотя, возможно, слова чужой песни как раз и были обращены к нему.

На следующее утро Ярика разбудили грубым пинком, хотя в этом и не было особой надобности. Воины взвалили шест с пленным на плечи, и движение возобновилось. Через некоторое время вдали послышался невнятный рокот, который вскоре вылился в шум реки. Изменился и окружающий лес. Если раньше он отличался дремучестью и непроходимостью, то теперь ощущалась некая облагороженность и ухоженность. Отряд приближался к обжитым местам. Спустя некоторое время стали появляться приземистые зеленые домики с хитро искривленными крышами. Каждый такой домик тесно прижимался к стволам деревьев, и от него вверх тянулись ажурные лесенки. Особенность передвижения Ярика способствовала тому, что он с легкостью мог наблюдать происходящее сверху. Оказалось, что там, в кронах деревьев, протянулись пешеходные переходы, небольшие ступенчатые садики, небольшие площадки. Город эльфов оказался многоярусным, существующим без отрыва от природы.

Отряд не останавливаясь шел дальше, только несшие тело воины свернули куда-то в сторону и затерялись среди аккуратных кустов. Встречающиеся эльфы замедляли шаг и провожали процессию взглядом. Наконец деревья расступились, и открылась полянка, в центре которой были вкопаны два столба, украшенные резьбой. В который раз разогнав муть перед глазами, Ярик вгляделся в эти символы и зажмурился. Магия, напитавшая их, резала глаза.

Неожиданно шест с пленником швырнули на землю, заставив Ярика задохнуться от боли. Носильщики выхватили ножи и ловко перерезали удерживающие пленника веревки. Затем, подхватив под руки, они подтащили его к столбам и привязали к свисавшим ремням. Через несколько минут руки и ноги Ярика оказались широко растянуты в стороны, а тело застыло в подвешенном состоянии в паре локтей над землей. Почти все эльфы развернулись и ушли, остались лишь два сторожа с магическими жезлами. Ярик почувствовал, что жить ему осталось не так уж и долго. Все происходящее слишком напоминало прелюдию к какому-то особенно извращенному способу казни. В душе заскреблись коготочки страха, упорно сопротивляясь попыткам разума сохранять спокойствие и невозмутимость.

До самого вечера ничего не происходило. Ярик оставался наедине с собственной болью и страхом (окаменевшие охранники не в счет). Когда Тасс коснулся края горизонта, к пленнику приблизилась группа эльфов. Аура власти и древности, говорящей не о старости и дряхлости, а о могуществе, окружала вновь пришедших. Восемь эльфов, восемь могущественнейших существ, которые наверняка не понаслышке знали об Эпохе Войн, собрались, чтобы решить судьбу плененного человека. Пять мужчин и три женщины стали пристально рассматривать привязанного Ярика, чье сознание извивалось под бичами боли. Его дисциплинированный разум, привыкший контролировать каждую частичку тела, пасовал перед изощренной магией эльфов. Два эльфийских стража в совершенстве владели магией своих жезлов и болью пресекали все попытки Ярика сосредоточиться на собственной Силе. Их метод в корне отличался от способа гвонков, но от этого не становился менее действенным.

Хриплое дыхание Ярика далеко разносилось по поляне, а запах собственного пота разъедал ноздри. С приходом этой восьмерки стало еще хуже, видно, стражи решили не рисковать и усилили нажим. Ярик, сдерживая крик, зашарил взглядом по фигурам пришедших, пытаясь хоть как-то занять или отвлечь изнемогающий разум. Но детали ускользали. Плыли перед глазами лица, смазывались цвета. Лишь две вещи буквально врезались в сознание Ярика: медальоны на шеях эльфийских властителей и их запах. Ярик не мог ничего внятно осмыслить, он лишь запоминал, намертво впечатывал в память, давая обет ничего не забыть! Серебряный цветок, сильно смахивающий на лотос, лиловая перевернутая капля, напоминающая клык, голубой глаз в обрамлении черного серебра, зеленая змейка, золотая то ли чаша, то ли кубок, три пера из неизвестного металла, кроваво-красная жаба с черными глазами, темно-синий скат — эти образы погружались в глубины разума во всей своей яркости и мельчайших деталях.

Неожиданно тихий мелодичный разговор эльфов, который они вели уже довольно долго, прервала короткая фраза:

— И'еллах!

На Ярика повеяло запредельной жутью и неминуемым концом.

— И'еллах! И'еллах! И'еллах! — раздалось еще несколько голосов, и, вынося окончательный вердикт, еще четырежды: — И'еллах!..

Эльфы развернулись и покинули поляну, и сразу же подошли двое облаченных в белоснежные одежды эльфийских магов, чьи слепящие ауры жгли Ярика почище огня костра. У каждого мага в одной руке был богато украшенный посох, а в другой — крупный, голодно мерцающий камень. Подняв руки с камнями над головами, маги начали нараспев произносить слова заклинания. В такт словам стали пульсировать и камни. Задрожали, отзываясь, столбы, к которым привязали Ярика, а по ремням побежали струйки энергии. Когда дрожь начала перебивать даже ту боль, что вызывали жезлы стражей, Ярик ощутил, как резко ослабло давление на разум, и не раздумывая ударил магией вокруг. У него не было времени как-то нацеливать свой удар или придавать энергии хоть какую-то форму, он просто зачерпнул как можно больше Силы и швырнул ее во врага.

Совсем рядом раздался слабый взрыв, и на кожу полетели соленые брызги. Сразу же кто-то завопил, и… у Ярика все это вылетело из головы. Не прерывая чтения заклятия, не обращая внимания на стража, чья голова просто взорвалась, и на истошные крики катающегося по земле второго, маги в белом дружно качнули верхушками посохов, и во взбунтовавшегося пленника ударили голубые молнии. Разряды энергии окутали тело Ярика, заставив его мышцы содрогаться от адской боли. В это же время маги подошли к столбам и вложили камни в небольшие чаши на вершинах столбов. Тут же взлетели вверх руки с зажатыми посохами, застыли в крайней точке и резко опустились. Полыхнули адским светом камни, и кровавый туман устремился от столбов по ремням к телу человека. Глаза Ярика сразу же закатились, а сам он забился в путах. Полный муки хрип огласил поляну и стих. Кисти рук налились чернотой, а на коже набухли мерзкие точки язв.

Спокойно, даже как-то равнодушно заговорили маги. Говорили они на древнем языке, который понимали лишь эльфийские маги да, пожалуй, некоторые гоблины.

— Знаешь, мне показалось что-то знакомое в этом юнце. Что-то очень древнее, но очень знакомое. — Голос говорившего был задумчив и тих.

— Старая кровь, просто у мальчика проснулась старая кровь. Сырая магия да несколько случайно подобранных заклинаний. С таким интересно было бы поработать, да чего об этом мечтать. Дыхание Леса есть Дыхание Леса! Да и вон, Ируал погиб — главы кланов будут в ярости.

— Ничего. — Маг провел посохом над тихо всхлипывающим в траве вторым эльфом-стражем, и тот сразу затих. — Совету уже давно пора понять, что наша молодежь столь же бездарна, что и человеческая. Если какой-то неуч смог уделать за долю секунды эльфа-стража, то что говорить про настоящего мага? Пусть задумаются!

— Все жалеешь, что ушел из Совета? — Второй маг усмехнулся.

— Да нет! Надоела мне эта глупая возня, вот тогда и ушел. Да только и сейчас смотреть на то, как мельчают эльфы, мне просто больно. Мы забыли про собратьев за океаном, а уж они-то, будь уверен, ничего и никогда не забывают. Ведь это наши предки жгли Ссар'лаэр'Гоар, и М'Ллеур будут помнить про это всегда. Уже забыты сверкающие в лучах встающего Тасса башни древнего города, но ненависть осталась…

— Любишь ты старые истории, — несколько дрогнувшим голосом произнес его собеседник. — Ты лучше скажи, как долго продержится этот неудачник?

— Этот? — Судя по готовности, звучащей в голосе, маг был рад сменить тему разговора. — Долго! Возможно даже, что душа еще будет сопротивляться наваждениям Дыхания, а тело не выдержит… Странно, эта казнь не применялась вот уже пять тысяч лет. И нигде не написано почему!

Услышав ответ, второй маг покачал головой, но ничего не сказал. Маги повернулись и побрели прочь, предоставив только что подбежавшим эльфам разбираться с раненым и убитым. Пленник, чья агония должна теперь растянуться на многие и многие седмицы, больше не нуждался в присмотре. Древняя, как история эльфов, пытка Дыханием Леса не знала еще случаев побега пленников без посторонней помощи, да и откуда она возьмется в центре страны эльфов, куда не смели заглядывать даже маги Нолда и их верные драконы. Убийца Перворожденных понес заслуженную кару, и теперь осталось подождать, пока древняя магия свершит правосудие…

Сознание погружено во тьму, слепящую оглушающую тьму, не выпускающую из своих липких объятий. Она пульсирует, опутывая обнаженный разум тенетами мрака. Ужас и страх разъедают душу. Надежда уже давно погибла под давлением вечности. И боль, всепроникающая и вечно изменчивая боль терзает человека, не давая хоть как-то отвлечься от нее… Ни мгновения забытья, ни секунды покоя. Жертва палачей должна в полной мере ответить за свои деяния, ощутить в полной мере все уготованные ей мучения…

От сумасшествия Ярика спасала только воля. Во времена обучения у Шепчущего он уже проходил испытания мраком и тьмой, и пускай тогда все было иначе, но он выдержал, значит, выдержит и сейчас. И пусть нет шансов на спасение, но он будет бороться до конца, до последнего вздоха. Такова его суть, и если он сейчас сдастся, то станет не просто трусом, ушедшим от схватки в смерть, а предателем самого себя…

И снова, вновь и вновь Ярик прокручивал в памяти картины из своей жизни, словно проживая ее заново и заполняя тем самым пустоту тьмы. Вновь и вновь, раз за разом, загоняя далеко вглубь отчаяние и безнадежность, терпя боль от этой извращенной пытки, замахнувшейся не только на плоть, но и на душу…

Неожиданно появилось новое ощущение. Словно нечто влажное и шершавое гуляет по щеке, носу, губам и глазам — по всему лицу. Лицу?!! Ярик попытался застонать, и не получилось, лишь новая боль разлилась по телу. Хотя она уже стала совсем иной. Все такой же реальной, но не такой глубинной, не сотрясающей основы души. В голове резко зашумело, и Ярик понял, что уже долго лежит без дыхания, словно тело забыло, как это делается. Он усилием воли заставил легкие заработать, и сразу же совсем рядом раздался тихий взвизг, а кожу царапнули коготки. И только тогда Ярик понял, что он снова в своем теле, тьма исчезла, сила, терзавшая неимоверно долго все человеческое естество, сгинула.

Ярик открыл глаза и ничего не увидел, разве что маленькие искорки, разгоняющие тьму бесконечно далеко… Небо, ночное небо! От принятия этого факта неистовая радость жизни наполнила сердце. Пленник зашевелился и осознал себя лежащим на спине на мягкой шелковой траве. На груди снова закопошился кто-то маленький и довольный, и Ярик с удивлением и радостью узнал Руала.

— Малыш, ты жив! — Он попытался погладить своего четвероногого друга и вскрикнул от резкой боли в руке.

Устремившись внутренним оком внутрь себя, Ярик с громадным трудом сохранил сосредоточенность и продолжил осмотр. Казалось, над телом поработал мясник — настолько была исковеркана и истерзана плоть. Тело представляло собой теперь одну большую незаживающую рану. Сознание постепенно выходило из ступора, и боль начала возвращаться, усиливаясь с каждым мгновением. Раньше Ярик думал, что с такими ранами не живут даже секунды. Звериная живучесть его тела пока отсрочивала неминуемую смерть, но стоило что-то предпринять, и немедленно.

Ярик скользнул в Сат'тор и начал напитывать поврежденные органы Силой. Боль сразу же отступила, а открытые раны стали зарастать молодой кожей… Все, хватит! На остальное нет времени, если выздоровление возможно, то придется заняться им позже. Проклятые эльфийские маги уже должны заметить чужую магию в центре их города. Ярик со стоном встал сначала на четвереньки, а затем и во весь рост. Мир чуть пошатнулся, и израненный человек ухватился правой рукой за столб, но тут же отдернул руку, словно обжегшись. К орудию своей пытки Ярик прикасаться не желал ни при каких обстоятельствах.

Немного постояв, пленник сделал робкий шаг, а затем еще и еще. Зубы сжаты так, что вот-вот готовы искрошиться в песок, боль накатывает с каждым движением, но надо идти. Нога зацепилась за что-то округлое. Ярик опустил глаза и напряг ночное зрение: это был один из камней, использованных в этом мерзком обряде, только теперь он не пульсировал и не светился, а выглядел так, как выглядит обыкновенный мертвый камень. Так и хотелось наподдать по нему ногой, раздробить, растереть в пыль и развеять ее по ветру. В душе забывшего об эмоциях человека шевельнулось чувство, одно из самых сильных человеческих чувств — ненависть. Робко шевельнулось и пропало. Не время!

Сделав еще несколько шагов, Ярик наткнулся на обрывки ремней, которые еще хранили следы мелких зубов. Прыгун. Внутри у истерзанного человека потеплело. Мохнатый малыш вновь нашел его, и как нельзя вовремя. Своим звериным чутьем смог не только разрушить заклятие, скинув со своих постаментов магические камни (Ярик оглянулся и увидел, что второй камень тоже сброшен на землю), но и перегрыз ремни, подарив хозяину жизнь и свободу. Вот и теперь он осторожно ступал рядом с еле бредущим хозяином и, иногда забегая вперед, робко заглядывал ему в глаза. По тем непонятным узам, что связали их когда-то, до Ярика постоянно доходил страх за него.

— Ничего, малыш! Прорвемся! — шепнул Ярик помертвевшими губами, стараясь шагать быстрее.

Понимая, что пройти через лес мимо постов бдительных стражей да еще и с наверняка посланной по следам погоней просто невозможно, он доверился своему чутью и направился к угадывавшейся неподалеку реке.

Идти пришлось совсем немного — какая-то полусотня саженей, — но чего это стоило! По лицу все время что-то текло, кинжалы боли пронзали тело до самых пяток, лопалась молодая кожа, подламывались ноги… Но Ярик дошел. Там впереди, за густыми зарослями низкорослых деревьев скрывался широкий причал для эльфийских речных судов. Ярик ступил на деревянный настил и замер — почти у самой воды что-то темнело. Он пригляделся и различил лежащего эльфа. От тела отделилась юркая тень и подскочила к Ярику. Руал! Верный друг уже обо всем позаботился, расчищая перед хозяином дорогу.

Ярик, уже не таясь, зашагал вперед и, проходя мимо, наступил на белеющий в темноте лист бумаги.

«Небось стихи писал, тварь! Они же в темноте получше кошки видят!» — Мысли его буквально сочились злобным ядом. Правда, наклоняться и проверять предположение он не стал: нет сил, да и ночное зрение сегодня подводило, все выглядело нечетким и сокрытым тенями. Слишком много сил уходило просто на то, чтобы идти, но и оставлять труп эльфа на самом виду никак нельзя. Поднапрягшись, Ярик сбросил довольно тяжелое тело в воду и сам чуть не полетел следом.

Выматерившись вполголоса, Ярик, тяжело ступая, пошел дальше, высматривая подходящую лодку, благо что их было привязано здесь великое множество. Нужная нашлась не сразу, маленькая юркая лодочка притулилась на дальнем конце причала, что далеко вдавался в реку. Уже спускаясь в выбранную лодку, он услышал далекие возгласы. Видимо, его побег обнаружили.

— Странно, что так поздно! — опять забормотал себе под нос измученный Ярик. — Прыгун, перегрызи вон тот канат!

Ярик послал мысленный образ своему зверю и принялся высматривать весло или шест, которым можно было бы оттолкнуться от причала. Длинное весло нашлось на редкость быстро: Ярик споткнулся об него и упал. Вновь подняться было сложно, но Ярик справился. Донесшееся до его сознания удовлетворение Руала от выполненной работы возвестило, что можно отчаливать. Ярик уперся веслом в причал и начал отталкиваться изо всех сил. Горло сводило от сдерживаемого крика, руки сразу стали скользкими от крови из лопнувшей кожи, но он терпел.

Наконец расстояние постепенно стало увеличиваться. Медленно, слишком медленно! Ярик с тоской смотрел на длинный ряд лодок, которые были гораздо крупней его утлого суденышка. Сюда бы огня, спалить бы все к мархузовой матери, но нельзя, нет сил… Ярик тяжело осел на дно лодки, которая как раз попала в течение, выносившее ее к середине реки. Такие реки Ярик видел только на уже подернутой дымкой забвения Земле. Широкая, могучая и прекрасная, покрытая стелющимся по воде туманом, она напоминала мифическую Лету, текущую из ниоткуда в никуда. Достойное место для смерти, ибо больше попадать в руки эльфов Ярик не собирался. Он откинулся на спину и уперся в мачту. Так сидеть было гораздо удобнее, но беглец тут же вскочил, вернее, попытался вскочить, а на самом деле с громадным трудом поднялся. Если есть мачта, то есть и парус! Под прикрытием темноты можно далеко уйти, пока остроухие снарядят погоню.

Ярик начал лихорадочно перебирать разнообразные канаты, или как там они называются. Вот что-то поддалось, и свернутый доселе парус развернулся. Моряк-самоучка привязал канаты к небольшому выступу, и обмякший парус наполнился потоком воздуха. Парусник дрогнул и побежал по речным волнам чуть быстрее. Выдыхаясь из последних сил, Ярик перебрался на корму лодки и сел у руля. Задав направление движения по течению реки и зафиксировав руль короткой веревкой, что валялась под ногами, он забылся тяжелым сном…

Пробуждение оказалось просто кошмарным. Болело буквально все, сведенные судорогой мышцы отказывались работать, заставляя Ярика глухо стонать. Наконец он смог после довольно продолжительной медитации заставить тело слушаться сознания и встал на ноги, держась рукой за мачту. При белом свете тело выглядело просто ужасно. Изувечить столь сильно вряд ли смог бы даже самый опытный человеческий палач. Нет, руки-ноги и прочие части тела были по-прежнему на месте, да вот только… Так, наверное, выглядит человек, с которого живьем содрали кожу. Внутренне холодея, Ярик свесился через борт и застыл, глядя на то, что явила ему река… Из воды на него глядел мерзкий урод, чья левая половина лица и вся шея были просто покрыты вздувшимися багровыми шрамами. Если же к этому прибавить все то, что раньше было телом, то Ярик просто удивлялся факту собственного существования…

В таком виде среди людей не появишься. Осознание этого сдвинуло какую-то заслонку в душе Ярика, и накопившаяся злоба и ненависть выплеснулись наружу в смертельном крике-вое, услышав который Руал забился под лавку на носу лодки и застыл там, дрожа всем телом. А Ярик хрипло засмеялся, и смех его напоминал карканье ворон над полем брани. Затем застыл около мачты.

Через какое-то время он ощутил, как Руал осторожно трогает его лапой. Опустив голову, Ярик увидел, что рядом с четвероногим другом лежит небольшая бутылка затейливой формы. Ярик отвинтил пробку, и в нос ударил пряный аромат вина.

— Ты откуда это взял?

Прыгун, словно подтверждая свое имя, подпрыгнул на месте и подбежал к ящику на носу, не замеченному Яриком прежде. Каким-то образом зверек смог его открыть и достать лежавшую там бутылку. Таких там было еще три да вдобавок и несколько аккуратных свертков, в которых лежали пахнущие травами лепешки.

— Ну хоть будет чего поесть. Ты молодец! — похвалил Ярик своего друга и как-то неуверенно улыбнулся.

Все-таки жизнь подарила ему еще один шанс, и не стоило его упускать… Хотя бы для того, чтобы была возможность отомстить.

Возвращение в Вилуаль для эльфийского князя-мага Эльнира оказалось в этот день на редкость необычным. После сотворения заклятия Дыхания Леса он ощутил себя довольно премерзко и поспешил воспользоваться приглашением князя-мага Манурина. Несмотря на самоличное участие в древнем пыточном ритуале и цинизм переваливших за тысячу лет эльфов, маги просто чувствовали большую ошибку, совершенную ими по отношению к этому смертному. Великие князья допустили серьезную ошибку, не послушавшись своих советников. Колоссальную ошибку.

Эльнир и Манурин перерыли почти всю библиотеку Гливеара, но ничего не нашли об истории Дыхания, кроме смутных упоминаний и весьма расплывчатых иносказаний. Лишь одна фраза на каком-то полуистлевшем свитке туманно упоминала о связи с древним заклятием: «…Да убоится мир звезды, что не затухла от дыхания, да содрогнется мир…» Эта цитата из какого-то еще более древнего источника приводилась как нечто всем известное, всеми обсуждаемое, а потому не слишком-то нуждающееся в полном цитировании, а сам документ обосновывал необходимость прекращения изучения и активного использования высших областей Старой магии. Но, судя по всему, это было выполнено только частично: заклятия наподобие Дыхания Леса опытные маги продолжали изучать, но вот на их использование налагался строжайший запрет… Который нарушили в год две тысячи сто двадцать седьмой от Принятия Скипетра по летосчислению людей.

Погруженный в свои мысли Эльнир соскочил с коня и едва ощутимо вздрогнул, столкнувшись с капитаном гвардии Великого князя. Аура воина выражала смятение и нежелание сообщать явно неприятные известия.

— Говори. — Эльнир внутренне сжался, подготовившись к самым неприятным известиям.

— Князь, глава клана отсутствует, и я вынужден сообщить о произошедшем именно вам, да и… — Капитан Свеарин нервничал и говорил слегка запинаясь.

— И где же глава клана? — перебил воина маг.

— Еще не вернулся от эль'Туарен. После Совета его пригласил их глава…

— Ясно, и что же тут такого произошло, за чем ты не смог уследить? — поинтересовался ровным голосом Эльнир.

Гвардеец порывисто вздохнул и сухим голосом сказал:

— Бежал убийца!

Эльнир был готов к самым невообразимым известиям, но и у всякого терпения есть предел. Зрачки мага расширились в удивлении, кончики ушей дрогнули, и он уточнил:

— Осужденный на Дыхание Леса?!!

— Да! Кто-то сбросил звездные камни со столбов…

— …и разрушил тем самым заклятие! — закончил Эльнир и спросил: — Давно?

— Трое суток назад. — Свеарин опустил глаза.

— И беглец был в состоянии не то что передвигаться, а как-то сумел уйти из лесов, наших лесов?!!

— Он ушел по реке. Сначала мы осмотрели причалы, но все лодки были на месте, и про этот путь забыли. А через сутки в воде обнаружили тело эльфа. — Капитан вздохнул и продолжил: — Убийца сбросил тело в воду, и течение занесло его под причал, а потом мальчишки нашли выброшенный на берег лист пергамента с его стихами…

— Это был Арисак Звенящий Ручей? — глухо спросил Эльнир, и его сердце сжалось от боли: слишком много эльфов уже погибло от руки этого мерзавца.

— Да. Мы все скорбим о нем. — Гвардеец приложил ладонь к сердцу. — Вы же знаете, как он любил плавать по реке, вдохновение все искал, и, видно, в тот день он только вернулся… Вот убийца и воспользовался его лодкой…

— Погоня отправлена по следам этого хфургова выродка? — Тролльское ругательство звучало как-то особенно уродливо в устах утонченного эльфа. Пересохшие губы и чрезвычайно сильно побелевшее лицо говорили о волнении.

— Мы его почти догнали, но опоздали… Он дошел до Стражей Реки и последовал дальше! — Голос капитана выдавал его сожаление по этому поводу.

Князь-маг со свистом выдохнул воздух сквозь сжатые зубы и поинтересовался:

— Он уцелел?

Ответом ему послужило недоуменное, почти человеческое пожатие плечами.

— Неизвестно. Нашли обломки лодки, обрывок паруса, и все. Страж не любит отпускать из своих лап жертв…

Эльнир сжал кулак так, что побелели костяшки, и рявкнул:

— Обыщите все, ты слышишь, все! Я хочу знать наверняка, что эта тварь сдохла!

Тасс светил сегодня на редкость ярко, и Ярик с трудом подавил желание начать расчесывать подживающие раны, скрытые тряпками. Казалось, что там теперь тысячами копошатся всевозможные паразиты, вызывая нестерпимый зуд. Нельзя, раны и так еле-еле заживают. Не спасали ни высочайшая живучесть Ярика, ни магия, лишь травяные мази немного внимали воспаление и помогали чудовищным ранам затягиваться. Нет, все же беглецу очень повезло, что он наткнулся на этих бродячих циркачей. Неслыханно повезло!

Тогда в лодке, посередине эльфийской реки, кстати, называемой Золотистой, он постепенно приходил в себя. Выносливый организм и магия, подкрепленные чудесными травяными лепешками эльфов, шажок за шажком вытягивали Ярика из омута смерти… А потом был водопад. Его рев далеко разносился по реке, но Ярик не сразу понял, что он означает. Подобную тупость, иначе никак не скажешь, оправдывало все еще не слишком-то вменяемое состояние. Даже беспокойство Руала не вызвало у Ярика поначалу никаких эмоций, а потом было уже слишком поздно.

Течение реки усилилось, и вот уже лодка несется вперед, уподобившись стреле из лука. Ярик хотел направить парусник к берегу, да куда там… Потерпев неудачу, Ярик старался держать лодку строго посередине реки, носом в сторону приближающегося водопада — упаси боги влететь в него боком, уж это-то незадачливый рулевой понимал. А потом был продолжавшийся вечность полет вниз, к облаку невесомых брызг, с судорожным цеплянием за борта лодки и мыслями о несчастной судьбе кайфата… Удар, молот воды сверху и темнота…

Какие боги сохранили его в этой адской камнедробилке, Ярик не знал. Очнулся он лежащим на песчаном берегу, погруженным по пояс в воду. Руки до судорог сжимали какой-то обломок доски, а рядом сердито чистил шерстку Прыгун. Судя по ощущениям, зверек удостоверился, что хозяин жив, и теперь демонстрировал свое неудовольствие по поводу участия в подобной авантюре.

А потом наступил черед нового пешего перехода вдоль реки. Тяжело опираясь на найденный недалеко сук, используя его вместо костыля, Ярик с трудом шел вперед, прочь из этих мест. И через пару дней он покинул этот негостеприимный лес. Питание обеспечивал Руал, и постепенно идти Ярику становилось все легче и легче, пока он не выбросил уже ненужный костыль.

Выйдя из леса, Ярик продолжил движение на запад, поначалу обходя любое человеческое жилье. Запах от него был жутковатый, да и одежда нормальная отсутствовала, ведь нельзя назвать одеждой драные штаны и выцветший плащ с капюшоном, которые удалось найти на заброшенном хуторе. Лицо и руки скрывали грязные тряпки, превратив человека в какое-то огородное пугало. Каждый вечер Ярик применял магию, чтобы выжечь скверну болезни из своего тела. Адскую боль он терпел без единого стона: пытка закалила, научив настоящему терпению.

Варварские методы лечения все-таки давали результат, сбивая температуру, но явно не до конца. Иногда Ярика посещали видения, чья ирреальность ранила истерзанную душу. То Ярик видел себя дома, на Земле, читающим книжку о приключениях очередного фантастического героя, смакуя детали и восхищаясь фантазией автора, то шел на работу. Пару раз появлялась его бывшая девушка Лика, с которой он расстался за год до появления на Торне, причем без всякого сожаления. Она шла ему навстречу и грозила пальчиком, а потом неожиданно превращалась в незнакомку в вуали, с которой Ярик путешествовал в воздушном пузыре. В какой-то момент она делала движение руками, словно намереваясь откинуть скрывавшую лицо сетку, и сердце его замирало в предвкушении чего-то неимоверно красивого и чувственного… В эти моменты Ярик всегда приходил в сознание, уткнувшись лицом в землю.

Это существование на грани полуяви-полубреда продолжалось долго, пока однажды Ярика не посетило видение одетых в яркие одежды людей, женского морщинистого лица с сочувствующими глазами и мягких рук, которые нежно обмывали его кожу. И это видение не хотелось отпускать, потому что куда-то сразу уходила боль, а разум окутывала паутина исцеляющего сна.

В какой-то день Ярик очнулся и не почувствовал в себе лихорадки. Осмотревшись, он понял, что лежит в крытой повозке, подобной повозке гвонков, и она сейчас куда-то движется. Лежал он на небольшой постели в углу, заботливо укутанный пестрым лоскутным одеялом. Все тело покрывали чистые тряпки, пропитанные мазями. Рядом закопошился Руал, писком приветствуя пришедшего в себя хозяина.

В этот момент отодвинулась в сторону занавеска у входа, и грудной женский голос обратился к Ярику:

— Очухался, болезный! Хоймига знает свое дело!

— Где я? — хрипло спросил Ярик, повернувшись на звук и увидев зрелую черноволосую женщину в длинном зеленом платье с открытыми плечами.

— В гостях у бедных бродячих циркачей. Лежишь же ты в палатке хозяина цирка и моего мужа — Курпала. — Женщина подошла, щелкнула пискнувшего Руала по носу и пощупала Ярику лоб. — Температуры вроде нет, так что ты идешь на поправку.

— А как…

— На тебя наткнулись Галис и Чамсил — наши акробаты. Они ехали чуть впереди на лошадях и увидели лежащего человека в грязных тряпках. Ты извини, но это тряпье тряпьем. Так вот, вокруг человека так и вился какой-то пушистый зверек и призывно пищал. Галис любит зверей, вот и решил не проходить мимо. Позвал остальных, а уж мы и решили тебе помочь. Я кое-что смыслю в болезнях и поняла, что ничего заразного у тебя нет. Какие-то непонятные раны кошмарного вида да речная лихоманка…

— Ч-чего? — с трудом разлепляя губы, спросил Ярик.

— Речная лихоманка. Воды Золотистой содержат какую-то дрянь, которая попадает в кровь и вызывает сильную лихорадку. Можно и помереть, а уж с твоими-то ранами… Знаешь, никогда не видела ничего подобного. — Женщина замолчала, поблескивая черными глазами, но, так и не дождавшись ответа, продолжила: — Если честно, то ты должен был погибнуть, но не погиб. Никогда не видела таких живучих. Считай, десять дней в бреду провалялся…

— Я благодарю за заботу и лечение, — сипло произнес Ярик.

— Да ладно! Мой муженек сначала было возмутился, что я взялась тебя лечить, но потом послушал, чего ты там бормочешь в бреду, и сразу передумал. Он всегда уважал людей, умеющих высказаться. Вон мой младшенький, поймала его, когда он записывал за тобой на восковую дощечку все то, что ты говорил, пришлось отнимать да подзатыльник давать…

— И что же я говорил? — насторожившись, поинтересовался больной.

— Ну да, буду я такое непотребство повторять. Я приличная женщина! — делано оскорбилась Хоймига. — Но я тебе скажу, такой знатной ругани мне слышать еще не приходилось… Ладно, заболталась я с тобой, а тебе спать надо…

Так Ярик очутился у кочующих по просторам Грольда циркачей. Хоймига оказалась знатной лекаркой, и ее искусство сыграло неоценимую роль в выздоровлении раненого. С циркачами Ярик пробыл дней тридцать, набираясь сил и расспрашивая о мире вокруг. Этот маленький караван из трех повозок шел от одного города к другому, давая представления людям и нелюдям.

К Ярику здесь относились радушно и никакой платы за спасение жизни от него не требовали. Более того, сердобольная жена хозяина отдала спасенному одежду своего старшего сына взамен его выброшенных тряпок. На протяжении всего пути Ярик старался не быть нахлебником и помогал как мог. Естественно, что в представлениях он не участвовал и прятался в фургоне, чтобы не пугать людей своим видом, но вот Руалу он поручал выполнять всевозможные штуки на сцене. Зрителям нравилось, причем настолько, что хозяин Курпал несколько раз заводил разговоры о продаже Прыгуна, но Ярик неизменно вежливо отклонял все эти предложения.

Как ни странно, но именно разговоры со старым опытным воином Курпалом, который не всегда владел цирком, заставили Ярика задуматься о своей дальнейшей судьбе. Несмотря на помощь этих бродячих артистов, за которую он им был искренне благодарен, их ремесло его не привлекало. С его ужасающими шрамами путь на сцену был закрыт. Да если честно, Ярик туда особо и не стремился. Ну не его это призвание кривляться на потеху толпе, не его, не тот характер!

Циркачи направлялись в Вольные баронства, надеясь подзаработать у тамошних удельных князьков, Ярик же решил пойти в королевство Зелод. Хозяин цирка рассказал ему о той единственной профессии, для которой не требуется хорошая внешность и в которой всегда есть нужда. Это профессия наемного солдата.

Больше всего легионеров набирают именно в войска Зелода, чья армия почти вся состояла из наемных частей. Ближайший пункт вербовщиков находился в городке Юрхан в паре миль от границы Зелода с карликовыми государствами Сумат и Гулан, беспрестанно друг с другом воюющими и не забывающими пересечь границу соседнего Зелода и пограбить деревеньку-другую. Мешали же им в этом части наемников, в которые Ярик и собирался записаться. Платили там не так уж чтобы много, но и немало. И, самое главное, у тебя не спрашивали, кто ты и откуда и какие у тебя за душой грешки. Если ты записался в часть, то от тебя требуется верность, а остальное никого не интересует.

Покидать караван было почему-то грустно и больно, может, потому, что здесь Ярик встретил первых людей, которые помогли ему просто так, не требуя ничего взамен. Перед самым уходом Хоймига вручила ему небольшую котомку, в которую положила немного лепешек, банку с мазью и заставила накрепко затвердить ее рецепт. Как она обещала, если регулярно смазывать все еще воспаленные рубцы шрамов, то кожа может снова стать более-менее чистой. Во всяком случае, женщина на это надеялась, советовала надеяться и Ярику. После было прощание с остальными циркачами, ни один из которых так ни разу и не поинтересовался происхождением спасенного и его ранений, чем изрядно ему помогли, избавив от необходимости лгать…

Хорошие люди! Такие редко встречаются. С этими мыслями Ярик вступил на свою новую дорогу. Половина лица скрыта платком, открыты лишь лоб и глаза, руки в дешевых полотняных перчатках из парусины, которые обычно используют местные рыбаки, плотная рубаха и еще одна тряпка на шее, повязанная на манер шарфа, штаны из грубого сукна и дешевые деревянные башмаки. Облик бедного крестьянина довершала широкополая соломенная шляпа. На людей в подобной одежде обращают мало внимания. Теперь оставалось только пересечь границу и попасть в этот самый Юрхан, и Ярик почему-то не сомневался в успехе…

ЭПИЛОГ.

Магистр Наказующих Нолда с неудовольствием слушал речь своего друга и соратника Архимага Виттора. Тот с пылающими яростью глазами шагал из угла в угол своего кабинета во Дворце Закона и тоже высказывал Магистру свое неудовольствие.

— …Нет, ну как можно было такое учудить? Ты мне скажи?! Найти столь ценный объект и тут же позорно его упустить! Какой-то сопливый мальчишка ушел от одного из самых перспективных молодых магов и куда, спрашивается? К эльфам! К Дивным, к этим длинноухим ублюдкам, которым плевать на всех, кроме себя… — Архимаг остановился и витиевато выругался. В этой тираде упоминались боги, демоны, мифические и реальные животные, люди и нелюди, смачно описывались взаимоотношения между ними, и окажись они правдой, безусловно привели бы к уничтожению этого мира ужаснувшимся Творцом.

Бримс лениво захлопал в ладоши, сделав вид, что с трудом сдерживает зевок. Льер Виттор аж задохнулся от ярости и на мгновение замолчал.

— Ну и что? Ну попал он к эльфам, ну казнили они его за убийство сородичей, что с того?! Основные фигуранты игры или проявили себя, или вот-вот проявят. Осталось чуть подождать и решить все одним махом. Мои ребята уже застоялись, ожидаючи этого момента. Донесения наших агентов принесли столько полезной информации, что Ищущие буквально стоят на ушах. Один только паровой корабль с пороховыми пушками чего стоит… Эта фигура уже отыграла свою партию, и ее и так надо было отправлять в расход. Жаль, конечно, что не удалось поработать с мальчиком, ну да ладно… — Льер Бримс продемонстрировал сожаление.

— А если он жив? — уже спокойно поинтересовался льер Виттор. — Что тогда?

— Действительно, у мальчика везение демона Бездны, но и в этом нет ничего страшного. Не знаю уж почему, но эльфы ненавидят все связанное с Древними и их магией, и этого Ярика вряд ли выпустят дальше их зачарованных темниц. — Бримс подошел к окну и вздохнул: — Хотя, знаешь, если он сможет бежать от них, начнется замечательная новая игра…

— Во Врага из пророчества, — понимающе кивнул Виттор. — У людей давно не было общего Врага, и даже если он не появится, то его придется придумать…

— И тогда в кровавой смуте новой войны удастся расколоть эльфийский клинок, замерший у горла Нолда, — нараспев протянул Бримс и жестко произнес: — И наконец-то свершится мечта погибших Магистров! Ничто не должно стоять у Нолда на пути к величию.

— Да получат тени павших отмщение! — глухим голосом отозвался Виттор, словно завершая своими словами некий обряд.

Маги замерли неподвижными изваяниями, склонив головы и прикрыв глаза. Губы же продолжали беззвучно шептать какие-то слова, но внимательный человек смог бы по ним прочесть: «И Скипетр Власти будет нам в том порукой!» И явно здесь речь шла о нечто большем, чем золотая побрякушка, служащая символом ранга Архимага.

Тронг, или капрал Тронг, сидел в душной приемной вербовочного пункта и откровенно скучал. Жара стояла жуткая, и все помыслы седого ветерана крутились вокруг кружки холодного пива, а если можно, то и двух. До окончания работы оставалось еще часа четыре, а мочи сидеть здесь уже просто не было. Все мухи уже давно были пересчитаны и показательно изничтожены, висевший на стене плакат с мазней местного художника, изображающей пучеглазого детину с красоткой на коленях, полным кошелем золота в руке и знаменем короля за спиной, изучен до мельчайших деталей, так что Тронг скучал.

Вообще-то служба в этой дыре под названием Юрхан считалась довольно опасным делом. Местные бандиты ни в грош не ставили чью-то там власть и нередко громили вербовочные пункты, не забывая и про вербовщиков. За восемь лет здесь сменилось четыре вербовщика, но позднее все более-менее утихло. После каждого нападения приходила отборная сотня закаленных в боях солдат и переворачивала весь городишко вверх дном в поисках виновных… Теперь вербовщиков уважали как представителей силы, и нападения вроде прекратились, но надолго ли? Поэтому Тронг всегда держал наготове небольшой снаряженный арбалет, который и сейчас лежал на столе по правую руку от капрала. Ветеран прожил долгую жизнь, умел ее ценить и не собирался погибать раньше срока…

Совершенно неожиданно дверь широко распахнулась и какая-то тень появилась в проходе. Тронг недолго думая цапнул арбалет и нажал на пусковую скобу. Местные никогда не врывались в вербовочный пункт, а от столь агрессивных чужаков стоило ждать любых неприятностей, которые проще решать с мертвыми чужаками.

Тренькнула тетива, и с громким стуком болт впился в дверной косяк там, где мгновение назад стоял пришелец. Тронг не успел даже как следует удивиться столь поразительной скорости реакции, как ничуть не обескураженный приемом гость в два шага достиг стола и, опершись на него руками, поинтересовался:

— Здесь наемников вербуют?

Голос пришельца звучал несколько хрипловато, часть лица прикрывал светлый платок, кисти рук — грубые перчатки. И судя по всему, пришелец не имел претензий к выстрелившему ветерану.

— Да! — уверенно ответил Тронг, уже успевший оценить реакцию новобранца и теперь нашаривающий в ящике стола бумагу и письменный прибор. — Надеюсь, ты ничем не болен? — Он указал кивком головы на повязки.

— Нет, — усмехнулся вошедший и, стянув перчатки, не спеша открыл лицо.

— Ну и рожа у тебя, парень. Повидал жизнь, да? — уже с любопытством произнес Тронг, без стеснения разглядывая все еще воспаленные раны на лице и руках кандидата в наемники. — Чего-то не пойму, чем это тебя?

— Разным, — уклончиво пожал плечами человек.

В этот момент из-за его головы высунулась мордочка пушистого зверька. Оглядев собеседника своего хозяина, зверек заверещал. Пришелец усмехнулся, отчего шрамы на его лице зашевелились, словно змеи, и погладил четвероногого приятеля.

— Знатный зверек… Откуда будешь? — принялся задавать положенные вопросы вербовщик.

— С Сардуора. Из деревеньки Белые Хвыщи, — с некоторой ленцой ответил молодой еще парень, как успел разглядеть Тронг.

— Далековато тебя занесло… — Вербовщик понимал, что правды он не услышит, но все формальности должны выполняться.

— На все воля Светлого Орриса. — Улыбка новобранца хоть и должна была говорить о дружелюбии, но походила на оскал.

Тронг внутренне поежился. В армию этот молодчик тоже по воле Светлых Сил записывается?

— Ясно. Чего умеешь-то? — Прошлое новобранца никого не касается, главное, как он служить будет, тогда все прошлые грехи простятся и забудутся, более важно, куда его определить.

Ответом ему стала та же улыбка и пожатие плечами.

— И тут все ясно. Будешь получать три гильта в день, плюс жратва, плюс боевые и премиальные. Спать в казарме. Короче, стандартный контракт на три года. Захочешь уйти раньше, заплатишь пятьдесят фарлонгов и свободен, но больше ни в одну часть тебя не примут. Условия подходят? — Тронг выжидающе уставился на своего собеседника.

Снова утвердительный кивок.

— Ну тогда давай оформляться… Имя? — Тронг разгладил углы бумаги и придавил один из них тяжелой чернильницей.

Пришелец на мгновение замер, затем мрачно усмехнулся и ответил:

— Пусть будет К'ирсан. Да. К'ирсан!

— Как? К'ирсан? Редкое имя, ну да ладно. Так и запишем… А прозвище есть? — Вербовщик посмотрел на назвавшегося К'ирсаном и пояснил: — Ты все же будешь солдатом королевской армии, а не подзаборным отребьем с одним именем.

Тут К'ирсан откровенно разулыбался и снова погладил своего зверя.

— Кайфат! К'ирсан по прозвищу Кайфат. Запиши именно так!..

Называя свое новое имя, Ярик держал в голове его значение на ургском. Какая все же насмешка судьбы, урги — единственный народ, давший Ярику имя, и он его принимает. Маленький ург именовал своего пленителя Рыргой, которого еще называли Пришедшим извне, или К'ирсан. Имя, отражающее внутреннюю суть и самого Ярослава. Нет, уже не Ярослава, а К'ирсана Кайфата, наемника Его Величества. Какая-то злая ярость блеснула в глазах человека, когда он наклонился над бумагой, чтобы поставить подпись. Недолго повертел в руках остро заточенное перо, зачем-то оттянул в сторону рукав на правой руке и затем принялся выводить на бумаге замысловатый иероглиф. Уже много позже, когда К'ирсан ушел, Тронг долго смотрел на эту подпись, от которой по его спине бежали ледяные мурашки, а потом постарался выкинуть этого странного парня с такими яростными глазами из головы…

ПРИЛОЖЕНИЕ.

Краткий справочник наиболее употребимых терминов, выпущенный в год 2127 от П.С. специально для путешествующих граждан благословленной богами и процветающей под рукой консула Арроша Республики Нолд.

Аура — магическое излучение физических объектов на эфирный план бытия.

Быхдурк — очень редкий зверь. Водится в основном в Лихоземье и пустошах. Напоминает хомяка, разросшегося до размеров лисицы, но с рогами, подобными козьим. Мясо быхдурка является предметом торговли всех племен Лихоземья с остальными землями, так как считается деликатесом.

Вартаги (др. — кайен.) — владыка. Мифические хозяева Торна. По немногим сохранившимся обрывкам мифов сложилось представление как о чудовищно жестоких и могущественных существах. Облик — неизвестен. На сегодняшний период не найдено никаких материальных подтверждений их существования. Объект пристальнейшего изучения льера Птоломея.

Войны Падения — череда чудовищных войн между объединенными силами людей, эльфов, гномов, Истинных магов с одной стороны и человеческими и эльфийскими отщепенцами — с другой. Последние называли себя Объединенными Колониями Заката и возглавлялись неизвестными существами, в конце войны уничтожившими самих себя, отказавшись сдаться победителям. Результаты войны определили сегодняшнее мироустройство. Больше всех выиграли Истинные маги, получившие в свое владение остров Нолд.

Гарлун — трава, образующийся при ее сжигании дым содержит специфический наркотик. Слабая его концентрация используется мастерами большинства фехтовальных школ. Принимаемый по специальной схеме с использованием влияния особых магических артефактов и постоянных воинских упражнений, этот наркотик вызывает направленные мутации некоторых внутренних органов, что приводит к появлению самых различных паранормальных способностей. Использование этого наркотика с иными целями ведет к привыканию и деградации мозга. Применение вне фехтовальных школ запрещено. Предмет торговли с племенами Лихоземья, где гарлун и произрастает.

Гвонки — название людских племен Лихоземья, данное им прочими дикарскими племенами. Эти так называемые люди схожи с цивилизованным человеком только внешним обликом. Душа же у них звериная, что и объясняет совершенно дикий образ жизни и жестокие законы этих несчастных. Единственное, что не позволяет цивилизованным народам железной пятой раздавить дикарей, это место их проживания — Лихоземье. Некоторые племена промышляют работорговлей, и они единственные, кто обладает секретом создания кордов.

Гральг — язык, получивший распространение в Сардуоре. Сегодня сохранился в основном только на севере Сардуора, но и там постепенно изживается благодаря миссионерской деятельности Объединенного Протектората. Произошел от мертвого новокайенского языка — языка Закатной империи. Официальные документы на гральге считаются недействительными, если не содержат перевод на торн. Гральг продолжают изучать только в военной академии Нолда.

Друл — плод, напоминающий яблоко, но растущий на кустарнике почти у самой земли.

Дхарг-Лог — высший ранг в иерархии драконов Междумирья. Информацией о существовании живых обладателей этого ранга люди не владеют. Предположительно, обладатель данного ранга должен иметь гигантский магический потенциал. Сила воздействия на реальность колеблется от 100 до 131 балла по стосорокачетырехбалльной шкале Птоломея.

Заар'х'дор (др. — кайен.) — земли мертвых духов — мифические смертельно опасные земли в центре Мертвого Леса. О посетивших их ничего не известно. Предположительно, они располагаются восточнее Гуур'о'деми (Грозящие небу демоны) — высокой горы, напоминающей сжатый кулак, виденной многими моряками, рискующими заплывать в Старую гавань.

Закатная империя — империя, созданная людьми и представителями иных рас, располагалась на двух материках — Сардуоре и Горхе, на два других, Грольд и Сууд, оказывала сильнейшее влияние. По легендам, Нолд, остров Истинных, создан магами этой империи (информация только для слушателей Академии Общей Магии). Сохранились предания о неизвестных расах, являющихся союзниками этого государства. Воевала с неизвестными расами, в столкновениях с которыми и был разрушен пятый материк (факт существования этого материка до сих пор остается недоказанным, так что последняя информация идет на уровне слухов). Просуществовала, по разным источникам, от 5000 до 10 ООО лет. Погибла в череде катаклизмов и катастроф магического и природного характера около 4500 лет назад.

Запретные земли — территория, включающая в себя Мертвый Лес, Пустоши, Лихоземье и западные отроги Порубежных гор.

Зуу'ль'тек — каменные пластинки с магическими письменами Древних, в целом виде встречались только четыре раза. Частично расшифрованные фрагменты позволяют говорить о них как о носителях сложных заклятий утерянной магии Древних (хотя даже те крохи, что сохранились, молчаливо отнесены к Запретным областям).

Истинные — прирожденные маги, обладают способностями к магии от рождения (40–60 баллов по шкале Птоломея). Достигшие высот в обучении магии обладают неограниченной продолжительностью жизни.

Кайенский язык — в его низшей форме — основной язык Закатной империи в период ее расцвета. Древняя его форма являлась тайным языком высшей знати или магов (что было в принципе одно и то же). До нынешних времен дошла только транскрипция нескольких слов. До сих пор тайной за семью печатями остается магический алфавит, составляющий основу языка. Расшифрованы только некоторые иероглифы и их приблизительное значение, самое же важное — астральные проекции символов — пока недоступно. Предположительно, язык с многозначной смысловой нагрузкой. Некоторые исследователи выдвигают предположения, что язык более древний, чем сама империя.

Корд (др. — кайен.) — раб, низший, неприкасаемый — Повязанный, раб с ошейником, который контролирует все действия своего носителя, болью наказывая его за малейшие провинности. Повязанный не может предать или сбежать. Выражение «верность Повязанного» говорит о верности, купленной болью. По слухам, существует еще более сложный и смертельно опасный вариант подчиняющих ошейников, именуемый Темным ошейником. Он предназначен для обладателей магических способностей и не позволяет своему подопечному пользоваться собственным Даром. Снять ошейник может только надевавший его шаман. Секрет создания неизвестен.

Кукла — человек с полностью подавленной волей или выжженным разумом.

Курраз — племя драконов Торна. Разумны, огнедышащи, обладают высочайшей сопротивляемостью к магии. Имеют свой язык и культуру (по легендам, родственную культуре мифических драконов Междумирья). В основной своей массе служат Республике Нолд в рядах наводящих ужас Крыльев.

Кхорр — одно из немногих известных слов драконов Междумирья. Дословный перевод — враг, убийца. Неизвестно, кого именно характеризуют этим словом.

Лес — Лес Смерти, Мертвый Лес — название смертельно опасной территории на севере Сардуора, заросшей всевозможной растительностью. Является местом, где в древности происходили битвы между двумя воюющими расами Торна (а возможно, и местом упокоения последних представителей этих рас). Волны искаженной магии породили чудовищ и изменили законы Реальности в этом месте. Из нескольких тысяч разумных, отправившихся в эти места, вернулись не больше сотни. Очень часто утратившие разум или, что хуже, переродившиеся.

Лихоземье — территории, располагающиеся между Мертвым Лесом, Пустошью и Порубежными горами. Место обитания людских племен и троллей. Хотя и подчиняются общим законам нашего мира, но продолжают оставаться смертельно опасными.

Логи — самоназвание расы мифических драконов Междумирья вне зависимости от клана. По легендам, данный вид драконов отличается от обычных большими размерами, силой и склонностью к магии, но самое важное — это способность к путешествиям в Междумирье. Сила воздействия на реальность 70–90 баллов по шкале Птоломея.

Льер, льерисса — уважительное обращение к Истинному магу мужского или женского пола.

Маги (оскорб.: «ворюги», «крохоборы») — простые люди, не имеющие прирожденного магического таланта. Получают Силу путем долгого обучения. Средний срок жизни — двести-триста лет.

Мархуз — существо, похожее на представителей семейства кошачьих, покрытое длинной шерстью серо-стального цвета и обладающее характерными желтыми глазами без зрачков и радужки. Полуразумны, обладают собственной магией. Срок жизни неизвестен (предположительно — неограничен). Продукт совместной работы алхимиков и магов Закатной империи. После ее гибели одичали, но были призваны на службу Объединенными Колониями Заката. После поражения последних были повсеместно уничтожены специальными поисковыми группами магов. Остались только в Запретных землях.

Никерра (др. — кайен. — Пляска смерти) — школа Меча, целиком построенная на культуре курения гарлуна. По сравнению с остальными фехтовальными школами эта выделяется своей древностью и наличием огромного числа тайн и секретов. Иногда мастеров никерры называют Убийцами магов, что говорит уже о многом. Представитель какой-либо иной школы так и не был удостоен подобного звания. Высшие мастера никерры уже не являются людьми в прямом смысле этого слова, как не вполне являются ими маги. Закрытость школы, сохраняющей свои традиции со времен падения Империи Заката, не позволяет говорить о ней более определенно.

Обряд Слияния со Стихией — сложный и довольно опасный для сознания мага ритуал, определяющий его магические наклонности или родство со Стихиями. Прошедший через Слияние маг способен на более мощные магические действия в сфере влияния родственной ему Стихии. Срок прохождения обряда ограничен периодом становления Силы мага. Неопытный или незрелый маг может потерять контроль над своим Даром и развоплотиться.

Объединенные Колонии Заката — уцелевшие колонии Закатной империи на Грольде и Сууде, сохранившие все ее традиции, набравшие за века колоссальную мощь и начавшие войну за господство на Торне в 100 г. до П.С. и проигравшие ее в 30 г. от П.С.

Отродья — порождения магии Запретной земли, обитатели Пустоши. Классификации не поддаются.

П.С. (Принятие Скипетра) — поворотная точка (2127 лет тому назад), от которой начинается современное летосчисление. Соответствует дате принятия Скипетра Власти властителем Тардоном, что привело к созданию военного союза людей, Истинных магов, эльфов и гномов и — как итог — к полной победе над Объединенными Колониями Заката.

Птоломей — легендарный Архимаг Истинных, герой Войн Падения, автор фундаментального труда «Теория и практика магии Междумирья». Дата рождения — неизвестна, место рождения — маленькая деревушка на территории теперешнего королевства Тлантос. В 361 г. от П.С. пропал без вести во время вероятного шторма Птоломея. Его главная работа «Теория и практика магии Междумирья» считается неоконченной. Известен только первый том, два других считаются уничтоженными самим Птоломеем в целях сокрытия опасного для человечества знания.

Пустошь — территория, непосредственно прилегающая к Лесу. Место обитания гоблинов и Отродий.

Рептохи — сначала ученое, а позже и просторечное название представителей древней расы ящеролюдей, властвовавших на Торне десятки тысяч лет назад.

Рептохорсы — название древней расы ящероконей, соперников рептохов.

Рыкач — четвероногий теплокровный хищник. Распространен по всему Торну. Всеяден, но предпочитает свежее мясо убитой добычи. Охотится как из засад, так и в ходе длительных погонь. На человека предпочитает не нападать. Название свое получил за оглушительный рев, который он периодически издает. Наиболее опасна разновидность мутировавших рыкачей, что живут в Мертвом Лесу.

Сайгал (др. — кайен.) — сопляк, щенок. Среди адептов тайных знаний — низшее звание, современный аналог — неофит.

Тарки (самоназв.) — тролли. Высокие, с твердой шкурой, крепкими костями, мощными мышцами, голова маленькая, в силу незначительного объема мозга проявления мыслительной деятельности очень редки. Невосприимчивы к низшей магии, что делает их отличными телохранителями.

Тирры — верховые ящеры. Зародились в Запретных землях, но позже распространились по всему Торну в качестве верховых животных. На сегодняшний день существуют сотни разновидностей.

Торн — 1) название мира (планеты); 2) язык межрасового общения и единый язык человечества. С 1215 г. от П.С. изучение языка отсталыми народами происходит под патронажем Объединенного Протектората. С 1329 г. от П.С. становятся действительными только документы на торне.

Урги (самоназв.) — гоблины. Мелкое злокозненное племя ушастых коротышек с зачатками магии, сконцентрированной в руках их шаманов. Хитры и изворотливы. Остры на язык, что заставляет некоторых правителей держать их при себе в качестве шутов. Недостойны внимания цивилизованных народов.

Хаарг-Лог — ловчий маг-дракон. Весьма высокий ранг в иерархии драконов. Выше только Дхарг-Лог.

Хаффы — представители наиболее вездесущей и вредоносной расы Торна. Низкорослые — не выше девяноста сантиметров, с ногами, заросшими шерстью, они стали настоящим бичом посевов. Крестьяне называют их людьми-кроликами за схожесть с этими грызунами. Хаффы такие же многочисленные, трусливые и всепожирающие. Нет места на Торне, где жили бы люди, но не жили хаффы (за исключением, пожалуй, Запретных земель).

Хфург — очень неприличное выражение из языка троллей. Означает сына хаффа и шуши, рожденного противоестественным образом.

Шестилап — тягловое животное у народов Лихоземья. Является представителем немногочисленного племени полезных порождений магии Запретных земель. Обладают спокойным, флегматичным нравом, высоким (до трех метров) ростом, густой длинной шерстью. Потрясающе выносливы. Питаются клубнями степной колючки. Больше всего похожи на высоких шестилапых медведей с мордами бегемотов (бегемот — земноводное животное с берегов реки Заарань, что в стране Хань).

Шуша — скальная крыса — мелкий крысоподобный зверек с клыками, выпирающими, как у кабана, из-под верхней губы, и размером с зайца. Травоядный. Съедобен для человека.

Эпоха Войн — весьма претензионное название эпохи до Принятия Скипетра, призванное подчеркнуть насыщенность того времени бессмысленными кровопролитиями. К сожалению, мир и в наши дни остается несовершенным, и мелкие локальные конфликты продолжают существовать, но название уже прижилось.

Книга 2. Наёмник его величества.

Посвящается моим родителям — Зыковой Нине Николаевне и Зыкову Валерию Владимировичу. Автор выражает особую признательность Пусенкову Роману за неоценимую помощь в работе над романом и Николаеву Антону за поиск проклятых ошибок. …зашевелятся во сне старые Хозяева, и упадут на землю Торна[88] зерна их кошмаров, и дадут они ростки. Тогда предадут живые мертвых, а Туманы Глубин потеряют свои страхи. Наберет силу свет Красной Звезды, отодвинув Тьму и явив миру паутину Врага… Фрагмент Фиорского пророчества (так называемые Списки Ужасов), частично расшифрованный по заказу Академии Общей Магии

КАРТЫ.

ПРОЛОГ.

В большом зале трактира «Молодой рыбак» сегодня практически не было свободных мест, что объяснялось редким для этого самого южного форпоста королевства Гарташ событием — вечером выступал заезжий столичный бард. Громкая слава Вурила по прозвищу Дар Орриса бежала далеко впереди певца. В Пильме на его выступления приходил весь цвет столичной аристократии, что делало пение этого барда элитарным, искусством только для избранных, принося самому Вурилу неслыханные гонорары и столь же неслыханные нахальство и гонор. По слухам, бард попал в этот пусть и крупный, но все же далекий от столичной роскоши городок по причинам вполне прозаическим. Сплетники намекали на любвеобильность Вурила, его неразборчивость в выборе новых пассий, упоминался в этих слухах и род Лукранов — один из влиятельнейших родов королевства. Последнее говорили шепотом и делая большие глаза.

Но как бы там ни было, бард оказался в Бурнале проездом, давая единственное выступление в лучшем трактире города, и местная элита никак не желала пропускать сие знаменательное событие. Цены на места взлетели до небес, разом отсеяв наименее состоятельных почитателей. И вот теперь с чванливой важностью местные дворянчики и купцы закатывали глаза, изображая удовольствие от неземного пения, не забывая при этом в огромных количествах поглощать разнообразные яства местных поваров…

Аврас Чисмар сидел в этом проклятом Темными богами кабаке уже который вечер. Приказ лорда Маркуса отличался определенностью и не предусматривал иных толкований — каждый вечер ждать в трактире «Молодой рыбак» встречи с агентом Тлантоса. Вот и приходилось принимать вид этакого скучающего путешественника, который странствовал по своим делам да неожиданно застрял в городе, то ли ожидая какого-то спутника, то ли просто восстанавливая силы после долгого пути. За пару седмиц он уже стал обыденной деталью местного трактирного пейзажа и не вызывал особого интереса. Ну приходит дворянин в трактир, заказывает не самое дешевое вино и тихо пьет — кому это сейчас интересно? Трудности возникли только единственный раз — сегодняшним вечером. Приезд этого клятого барда так взвинтил цены, что Аврас потратил почти все свои деньги и теперь, изобразив вежливый интерес, в уме уже писал доклад о необоснованно высоких тратах и прошение на получение в банке новой суммы. Долгое бестолковое ожидание и лишние траты не улучшили и без того отвратительный характер мага.[89] Единственным желанием, что сейчас прочно обосновалось в его душе, стало желание набить морду этому столичному выскочке со слащавым голосом, более приличествующим не нормальному мужчине, а какому-нибудь евнуху из Загорного халифата.

Думая примерно так, Аврас покачал головой и неожиданно напрягся, только мгновением позже осознав, что причиной беспокойства стала тень, упавшая на его столик. Маг поднял глаза и натолкнулся на загородившую свет фигуру небедно одетой незнакомки. Безумно дорогая белоснежная рубаха из паутинного шелка с фиорскими кружевами и черные эльфийские облегающие брючки, широкий красный пояс с узким мечом на правом боку, и если Аврасу не изменяло зрение, то на навершии рукояти меча поблескивал хрусталиками глаз серебряный паук — знак довольно серьезной школы меча — все говорило о достатке. Больше всего привлекала неестественная бледность лица незнакомки, можно даже сказать, мертвенная бледность, особенно заметная на фоне жгуче-черных волос. И это лицо сейчас кривилось в сардонической неженской усмешке.

— Вы не будете возражать, если я присяду за ваш столик? — мягким голосом произнесла незнакомка.

— Вы правы, хотя только Кали знает, как мне будет трудно это делать! — выдохнул маг, в котором шевельнулась непонятная неприязнь.

— Что именно делать? — спокойно поинтересовалась женщина и уселась за стол.

— Возражать! И если вы сейчас же… — по-звериному угрожающе приподняв верхнюю губу, хотел было продолжить Аврас, но вдруг осекся и замолчал. Взгляд мага проследил за левой рукой самоуверенной пришелицы, которая, нашарив за воротником рубахи тонкую цепочку, вытянула на свет небольшой костяной медальон и… тут же его спрятала. Этих мгновений Аврасу хватило, чтобы разглядеть широко раскрытую когтистую пятерню в круге и ощутить знакомый аромат магии Тлантоса.

— Рад вас приветствовать. Извините, сразу не узнал, — чуть привстал со стула Аврас и приветственно склонил голову, сжав при этом лежавшую на столе руку в кулак. Голос его звучал сухо, маг с трудом скрыл злость и раздражение. Незнакомка имела ранг намного более высокий, чем сам Аврас. Ну надо же, Когтистая рука, да это же на три ступени выше ранга Чисмара, на целых три ступени. Куда уж ему с его Сжатым кулаком на медальоне. Третий ранг есть третий ранг.

— Ничего, я понимаю, — снисходительно кивнула обладательница Когтистой руки, поискала взглядом слугу и через некоторое время уже заказывала у того бутылку шикарного ралайятского вина столетней выдержки и пару легких морских блюд. Затем она обратилась к Аврасу:

— Надеюсь, я не заставила вас ждать?

— Недолго, но это не страшно, — взяв себя в руки, спокойно ответил маг, затем помолчал некоторое время и спросил: — Могу ли надеяться узнать ваше имя?

— Грасс Миргола из рода Сапир! — отсалютовала бокалом с вином женщина. Местная обслуга выполнила ее заказ с завидной быстротой.

Аврас, демонстрируя уважение, склонил голову, пытаясь при этом скрыть некоторое замешательство — ему показалось, что глаза посланницы лорда Маркуса на какой-то миг блеснули красным. Но, видимо, от проницательного взора Мирголы ничто не могло укрыться, потому что она усмехнулась и спокойно уточнила:

— Если вам интересно, то я вампир.

Аврас закашлялся.

— Простите, но, не сомневаясь в вашем могуществе, я вынужден заметить, что теперь наше перемещение в дневное время будет затруднено… — От этой новости Аврас стал до неприличия многословен, перейдя на какой-то канцелярский стиль.

— Ерунда, меня эти ограничения уже давно не касаются! — лениво махнула кистью вампирша и вновь налила красного, как кровь, вина. — Не стоит унижать меня сравнением с какими-то почти дикими сопляками, которые еще не достигли своей первой сотни лет.

Чисмар на это никак не прореагировал. Его знания о вампирах ограничивались лишь теми общеизвестными фактами, что они пьют кровь (а это косвенно указывает на владение магией крови!), боятся дневного света, владеют зачатками магии Превращений. Даже сам факт службы вампиров Тлантосу являлся тайной за семью печатями и проходил среди магов ранга Чисмара на уровне слухов. Вот если бы на его медальоне был Кристалл!

— Я бы порекомендовала прекратить эти бесполезные мечтания. Через полчаса мы выезжаем из города! — все так же мягко сказала вампир. — Завтра к обеду нам надо быть на Золотых песках.

— Зачем? — ошарашенно поинтересовался Аврас, который никогда не был на этом самом известном курорте Гарташа.

— Есть работа, — хищно улыбнулась грасс Миргола, показав неестественно длинные клыки.

Климат в Золотых песках не менялся на протяжении тысячелетий. Мягкие ласкающие лучи Тасса, чистый желтый песок и вечно теплые воды Суудского океана превратили этот район в постоянное место паломничества тугих кошельков со всего Торна и любимое место отдыха магов Нолда.

Причину поездки в этот райский уголок Аврас узнал от своей спутницы-вампира уже в пассажирской карете, в которой он и Миргола добирались на курорт. Оказалось, что их целью является охрана отдыхающего здесь мага и двух его молодых жен. Незнамо за какие заслуги начальство этого чародея с Нолда, кстати капитана морского охотника, оплатило его отдых на курорте для толстосумов. В течение двух седмиц Аврас и вампирша должны были опекать своего подопечного от всех возможных угроз.

Отдыхающие на Золотых песках жили в отдельных домиках, скрытых в крохотных рощицах разнообразных плодовых деревьев. Располагались такие рощицы никак не ближе трех-четырех десятков саженей одна от другой. В непосредственной близости от бунгало подопечных находились всего два домика, один из которых и предстояло занять Аврасу с вампиршей. С легкой усмешкой грасс Миргола сообщила своему подчиненному, что они должны будут изображать влюбленных, справляющих медовый месяц. Говоря это, женщина провела кончиком языка по мгновенно покрасневшим губам, а маг внутренне содрогнулся. Как бы там ни было, но перспектива находиться рядом с вампиршей не радовала, а уж про какие иные близкие контакты и говорить нечего. Словно прочитав эти мысли, его спутница дико захохотала и провела пальцем с длинным, так похожим на коготь ногтем по щеке Авраса. Тот с трудом подавил дрожь…

Но все оказалось не так уж и страшно. К какой-либо физической близости грасс Миргола не стремилась, для сторонних наблюдателей играя роль этакой высокомерной светской львицы, привыкшей к поклонению. Роль же безнадежно влюбленного досталась Аврасу, и со стороны он смотрелся безвольным существом, смысл жизни которого сводился к удовлетворению прихотей своего идеала.

Несмотря на унизительность подобной игры, она оказалась идеальным прикрытием. Объект воздыханий подолгу скрывался в домике, и Аврас часами бродил по их рощице, словно побитый домашний скот, что позволяло практически не скрываясь следить за соседями. Иногда Миргола отсылала его с каким-либо поручением, а сама устраивалась в гамаке, натянутом в тени деревьев и расположенном так, что только обладатель очень острого зрения мог спокойно следить за объектом. Это вполне подтверждало предположения Авраса о ее способностях, очень уж сильно отличных от человеческих.

Кроме того, Аврас смог накинуть на соседскую рощу невесомую сигнальную паутину. Сделав это, маг заслуженно преисполнился гордости — капитан с Нолда ничего не заметил, зато работа наблюдателей несказанно облегчилась. Теперь любой объект, появившийся в пределах рощи, давал им незримый сигнал. Узнав об успехе, женщина-вампир даже подарила магу поощрительную улыбку, заставившую Авраса едва ли не позеленеть от злости. Похоже, посланнице Тлантоса безумно нравилось дразнить своего напарника.

Где-то на второй день наблюдений за влюбленной троицей Миргола заметила, что в третьем бунгало живут такие же наблюдатели, как и они.

— Почему? — недоуменно поинтересовался маг, ведь парень с симпатичной девушкой не вызывали у него никаких подозрений. — Они же целыми днями купаются. Когда следить-то будут, и ведь никакой чужой магической сети я не заметил…

Поймав откровенно презрительный взгляд Мирголы, маг осекся.

— Целыми днями купается только девушка, парни же через день меняются. Один развлекается, а второй сидит на чердаке домика и следит за подопечными через шар наблюдателя.

— Что?! — довольно громко воскликнул Аврас, но тут же сбавил тон: — Я что, по-вашему, двух мужиков отличить друг от друга не смогу?!

Своим замечанием маг вызвал презрительный смех вампира:

— Это близнецы. Я была ночью около их окна и все прекрасно рассмотрела.

Тут уже изумление мага сменилось на раздражение:

— Я, конечно, помню про субординацию и все такое, но не кажется ли вам, что если бы вас заметили, то вся операция оказалась бы сорвана?!

Вампир ответила холодной улыбкой:

— Не думаю. Сильно сомневаюсь, что кого-то заинтересовала бы безобидная летучая мышь!

На этом спор прекратился, заставив Авраса лихорадочно припоминать прочие способности вампиров, упоминавшиеся в мифах и легендах. Ему с трудом удавалось сохранять спокойное выражение лица и скрывать лихорадочный блеск глаз — спутница оказалась еще опаснее, чем он думал раньше.

После этого разговора рутину пассивного наблюдения за подопечными ничто не нарушало целых три дня, в течение которых мага просто поражала мысль о странностях бытия — едва ли не впервые на этом курорте для богачей встретилось такое количество тех, кто не отдыхал, а лишь имитировал отдых. Какой-то немыслимо извращенный цинизм усматривался в этой ситуации.

Все изменилось на шестую ночь. Это была ночь дежурства Авраса, и, рискуя вывихнуть себе челюсти от зевоты, он лежал в кустах и настороженно обшаривал взглядом домик капитана с Нолда. Несмотря на магическое наблюдение, маг и вампир решили подстраховаться и не полагаться на магию целиком, распределив между собой ночные дежурства. В какой-то момент, после особенно глубокого зевка, маг перевернулся на бок и начал поправлять врезавшуюся в бок рукоять хх'рагиса,[90] так похожего на серп, и тут до его ноздрей донесся невообразимо мерзкий запах. Маг с усилием подавил кашель и замер прислушиваясь. Где-то наверху захлопали крылья, зловоние усилилось.

Аврас вскочил на ноги и поудобней перехватил незнамо когда выхваченный хх'рагис, напряг усиленное магически зрение, обшаривая все вокруг и стараясь взглядом пронзить ночную тьму. Неожиданно спина ощутила упругий толчок воздуха, и сразу же отвратительная вонь словно бы отгородила мага от окружающего мира. Аврас не задумываясь крутанулся вокруг своей оси, прочертив загнутым лезвием оружия смертельный полукруг. Ощутив слабое сопротивление движению клинка, маг, уже стоя лицом к лицу с неведомой опасностью, повернул рукоять и полоснул хх'рагисом темнеющую фигуру врага от его правого плеча к левому бедру. Раздался звук рвущейся плоти, разом потеплела рукоять отдающего темную магию оружия. На землю хлынул поток шипящей жидкости. Еще мгновение, и тело неизвестного, рассеченное почти пополам, качнулось и быстро завалилось вперед, так что Аврас еле успел отскочить в сторону.

Не успев опомниться, маг краем глаза заметил какие-то темные тени, снижающиеся к домику подопечных. Дерьмо!!! Забыв про маскировку, он припал к земле и простер руку над своим поверженным противником. Секунда, и слова древнего заклятия разорвали ночь. Жизненная сила умирающего существа, помноженная на собственную магию Авраса, напитала плетение заклинания, и вот уже к теням нападающих устремились три сгустка овеществленной Тьмы. Оставляя за собой хвосты из тлена, они устремились каждый к своей цели. Три, всего три! А теней было пять! Аврас глухо застонал и ударил кулаком по земле. На еще один магический удар сил не хватило бы, вернее, для этого нужна жертва, которой просто не было.

Быстро справившись со злостью, маг вскочил и понесся к соседям, но, не сделав и нескольких прыжков, он ощутил, как в то место, где только что стоял, ударил комок ярости. На сцену вышло нечто новое. Половчее сжав боевой серп, Аврас повернулся к новой твари…

Схватка с этим противником пошла совсем не так, как с предыдущими. Первоначальная легкость, с которой маг расправился с врагом, оказалась обманчивой. Крылатый демон показал себя опытным бойцом, привыкшим до смерти удивлять своих противников. В первые мгновения боя он нелепо, боком скакнул к магу и неожиданно сильно ударил ребром крыла. Аврас уклониться не успел, и резкий удар буквально смел его в кусты. Уже в воздухе человек успел сгруппироваться, и падение на землю его не слишком ошеломило. Наверное, только это Авраса и спасло. Тварь прыгнула сразу же после удара, намереваясь растерзать сбитого с ног человека, но тут же увязла в слабом щите Тьмы, который поставил над собой маг. Откатившись в сторону, он вскочил на ноги и попытался завершить поединок одним ударом серпа… Но тварь уже разметала заклятие и теперь, жутковато завывая, готовилась нанести новый удар. Аврас быстро отступил назад, угрожающе водя перед собой хх'рагисом, понимая, что простым напором здесь ничего не добьешься.

В этот момент теперь уже за спиной у твари сгустился мрак, и новая фигура появилась на поле боя. Раздался хруст, в сторону Авраса брызнуло чем-то горячим, и тело твари с невнятным рыком рухнуло. Неизвестный помощник отбросил в сторону какой-то комок с отсвечивающей алым аурой[91] и склонился над жертвой. Вновь что-то хрустнуло, затем влажно чавкнуло, и предсмертный вой огласил ночь.

— Вот теперь готово, — знакомым голосом удовлетворенно произнес помощник и обратился к Аврасу: — А ты что встал? Задачу забыл?

Маг с удивлением узнал в фигуре с горящими угольями вместо глаз свою напарницу, а скорее — командира.

— Грасс Миргола… — начал он.

— Болван!! Живо к подопечным! — Голос женщины сорвался на шипение. — И еще, если увидишь кого-то, отличного от этих тварей, попытайся просто задержать и позови меня.

Вампир окинула взглядом мага и с презрением добавила:

— Хотя куда тебе. Постарайся хотя бы позвать меня… Ладно, а теперь живо к соседям!

Не дожидаясь ответа, вампирша как-то размазалась в темноте, и вот уже в ночи раздалось хлопанье крыльев крупной летучей мыши.

— О мархуз и все демоны Бездны! — зарычал Аврас Чисмар и побежал следом за ночным летуном.

Поверженные противники были уже забыты, и маг только сейчас заметил вспышки магии, что раскрасили ночь. Бой кипел не только у подопечных и агентов Тлантоса, неизвестные наблюдатели также сражались за свою жизнь, да и поднадзорный капитан давал прикурить ночным бестиям. Стоял страшный грохот от разрывов магических молний, вспышки огня перемежались росчерками белых лучей. Роща наблюдателей уже горела вовсю, а вокруг плясали сражающиеся тени.

«Ну, сейчас охрана этого проклятого курорта прибежит, и будет совсем худо», — на бегу подумалось Аврасу.

Летучая мышь уже скрылась за деревьями рощи, и яростные крики вспыхнули с новой силой. Бегущий человек поднажал.

Чуть в стороне послышалось хриплое дыхание и тихая брань. Аврас повернул голову и тут же, споткнувшись, чуть не растянулся на влажной траве. Ах ты ж сын Тьмы!!! Маг взмахнул рукой с зажатым в ней хх'рагисом, стараясь сохранить равновесие. В мертвенном свете Ярдиги блеснуло темное лезвие, уже успевшее, словно живое существо, впитать окрасившую его кровь демона.

— Стой, сын хфурга!![92] — раздался хрипловатый женский голос, и Аврас Чисмар с удивлением понял, что его преследователь — женщина.

Мгновением позже агент Тлантоса узнал в ней ту симпатичную девушку, что жила в коттедже рядом, но осмыслить это не успел — невнятно пробормотав себе что-то под нос, преследовательница взмахнула рукой, и сверкающий жгут света ожег мага вдоль спины. От неожиданности и боли маг заорал, но сразу же пришел в себя и прыжком отскочил в сторону, уходя от нового удара. Оказалось, что девушка вооружена боевым бичом, накачанным магией под завязку. Не надень сегодня Аврас под камзол кольчугу, уже был бы рассечен едва ли не пополам. Но везение было все же относительным, ранения избежать не удалось. Маг ощущал, как с каждым движением разорванная кольчуга впивалась в края обожженной раны, вызывая приступы сильной боли… но об этом стоило забыть, потому как бешеная девка уже замахивалась для повторного удара.

Собственные силы Авраса были на исходе, и он зачерпнул энергии из неприкосновенного запаса в амулете на шее, как раз на одно заклятие. Несколько слов темного эльфийского заклинания, и вот уже в левой руке мага затрепетали язычки бездымного пламени.

— Получай, дура! — торжествующе рявкнул Аврас и швырнул сгусток огня в ее сторону. Метнув его в противницу, он наверняка ничего бы не добился — та уже подготовилась отразить чужой удар, но маг был не настолько глуп. Он бросил свое заклинание прямо под ноги девушки. Миг, и вскипела земля, превращаясь в жидкую грязь. Не успевшая среагировать противница тут же провалилась по колено и повалилась набок, потеряв равновесие. Роняющий искры бич отлетел куда-то в сторону. Поверженного врага неплохо было бы добить, но Аврас уже бежал в сторону домика подопечных; он и так боялся, что опоздал.

Подбежав к дому, Аврас сбавил шаг. Стоявшая здесь тишина настораживала, и лишь сквозь разбитые окна доносился тихий говор на незнакомом наречии. Говорили двое. Решив разобраться на месте, осторожно ступая и занеся в замахе серп, маг вошел внутрь. Здешнее внутреннее устройство оказалось почти точной копией их с Мирголой домика, поэтому ориентировался Аврас легко. Несколько раз он споткнулся об обломки мебели, да во второй по коридору комнате наткнулся на обугленные и разорванные на части останки ночной твари. Чувствовалась работа мага с Нолда. Пара огненных шаров, Молот Силы и чуточку модифицированный Ветер Ножей (ого, да этот маг не боится экспериментировать! — у них же это не приветствуется) — и ночному визитеру хватило, вот только сил у мага сейчас должно было быть ой как мало!

Вход в третью комнату оказался разворочен жутким ударом, фактически весь косяк буквально выломан, да и сам проход стал теперь значительно шире. У стены лежало разорванное почти пополам тело крылатой твари — похоже, здесь поработала Миргола, но вот вся правая часть тела сильно обожжена — а это явно постарался чародей с Нолда. Вот тебе и обыкновенный маг четвертого ранга безо всяких там штучек вроде Истинной крови и могучих артефактов!

Аврас осторожно заглянул внутрь и увидел Мирголу, спокойно разговаривающую с каким-то полноватым мужиком в мешковатой одежде. Стоило магу на него посмотреть, как тот сразу же прервал разговор и, обнажив в оскале пару клыков, повернулся к Аврасу. Тот замер, а Миргола, бросив на него не слишком дружелюбный взгляд, начала что-то горячо говорить. Как и раньше, маг не мог понять ни слова. Затем женщина-вампир достала из кармана какой-то белесый кристалл и передала его толстяку, тот негодующе покрутил головой, но кристалл взял. Зло зыркнул на Авраса, затем куда-то в угол и, кивнув Мирголе, как-то быстро, безо всякой паузы подернулся рябью, задрожал и превратился в столб тумана, который столь же быстро развеялся под порывом налетевшего сквозняка. Аврас потрясенно втянул в себя воздух: вот ведь дерьмо-то какое!

— А теперь и нам стоит убираться! — обратилась к Аврасу Миргола. — Сейчас тут будет очень даже людно.

— Но ведь… — начал было маг, но его, как обычно, прервали:

— Если ты об этих, то теперь нам на них наплевать!

Говоря это, женщина указала в угол, куда смотрел исчезнувший толстяк. Маг перевел туда взгляд и увидел двух девушек, свернувшихся калачиком у стены, — они то ли спали, то ли находились в глубоком обмороке — и молодого израненного мужчину, который точно лежал без сознания в луже собственной крови.

— Наша задача выполнена, и мы возвращаемся в Бурнал. Желательно без каких бы то ни было драк. — Миргола подчеркнуто равнодушно отвернулась от распластанных на полу бывших подопечных и заспешила к выходу. Аврас пожал плечами и зашагал следом. Иногда он просто не понимал приказов начальства…

На пустынном, усыпанном острыми камнями берегу, среди белеющих осколков костей неведомых животных и воняющих гнилью и разложением останков рыб и морских водорослей кипела битва. Все вокруг озарялось вспышками света, языки темного пламени жадно набрасывались на живую плоть, грохотали взрывы, окрашенные в мрачные тона стрелы разрывали воздух над головами остроухих бойцов, застывших с оголенными мечами перед шеренгами стрелков. Даже яростная жизнь подступавших к самому берегу джунглей замерла в тоскливом ожидании конца этого сражения.

Из моря выступила Тварь, П'ятт Илим Ксуарлбен, или, как говорят невежественные крестьяне, рассказывая детям жалкие отголоски старых сказок, Большой Илим. Отряд Стражей Границы тут же вступил в бой, не давая мерзкому порождению Спящих как углубиться в земли потомков великого народа М'Ллеур, так и отступить назад в море. Огромное многоголовое существо, разбрасывающее во все стороны сгустки слизи, источающее ядовитое зловоние и так и норовящее опутать разум мерзкой животной магией… Не останови эту гадину, и завтра на десятки верст вокруг не останется ничего живого.

Подмога пришла как никогда быстро — через считаные мгновения после отправки магического послания открылись пылающие глотки порталов, и на землю ступила полусотня гвардейцев. Скрел Тиар, командир Стражей границы, еще успел удивиться, что на пусть и редкий, но необычный случай атаки Твари выступили именно королевские гвардейцы. Уже гораздо позже удивление сменилось пониманием — монстр оказался чудовищно силен. Шестеро магов, запалив костры заклинателей, прилагали все силы, чтобы сковать Большого Илима, лишить колдовской защиты и дать воинам его добить. Пока не удавалось! Эльф то и дело замечал снопы искр от разбившихся о щиты морского чудовища заклинаний, ощущал, как его собственный разум жадно ощупывали магические щупальца и как вздрагивают сопротивляющиеся магии бойцы.

— Ах, какой красивый! — раздался голос позади натянувшего лук Скрела, и тот от неожиданности пустил стрелу на пару аршин выше десятисаженной туши. Не веря своим ушам, Страж границы повернулся всем телом на голос: — Варрек?!

— Какой интересный экземпляр, не правда ли, дорогая? — проигнорировав как самого Тиара, так и его вопрос, поинтересовался у прильнувшей к нему темноглазой красотки варрек Минош.

Насколько знал Скрел, эта фаворитка варрека не менялась уже почти пять лет, что служило показателем сильной привязанности.

— Ой, он такой опасный! Но ты ведь его убьешь? — Возлюбленная внебрачного сына короля робко выглянула из-за его плеча.

— Разумеется! — Окинув взглядом остолбеневшего Скрела Тиара, варрек едко улыбнулся, обнажив клыки, и выдохнул: — Скажи своим, чтобы не дали уроду приблизиться!

Не дожидаясь ответа Скрела, варрек Минош закрыл глаза и, расставив ноги для устойчивости, затянул странный тягучий мотив. Руками же он словно бы что-то поднимал, толкая раскрытыми ладонями вверх, что-то очень тяжелое и так и норовящее упасть. Прошипев себе под нос нечто не слишком лестное, Скрел начал выкрикивать команды.

Чем отличаются эльфы, так это умением быстро, едва ли не мгновенно, ориентироваться в обстановке. Будь здесь солдаты из мира людей, услышь они приказы командира какого-то там отряда с границы да еще по отношению к лучшим воинам короля… Да голос этого выскочки воспринимали бы просто как зуд надоедливого комара, совсем одуревшего в своей глуши, а может и поступили бы, как поступают с этими мелкими кровопийцами. А эльфы тут же связали инициативу Скрела с появлением варрека и слаженно подчинились, формируя защитный щит перед Миношем. Маги начали перестраивать незримые рати своих заклинаний, бойцы же ушли в глухую оборону, отрубая лишь самые хищные щупальца Твари, что тянулись к досаждавшим монстру стрелкам.

А варрек продолжал свой ритуал. Его руки уже достигли наивысшей точки, и теперь, сжав их в кулаки, он выкрикивал отрывистые слова чужим, незнакомым голосом. И вдруг словно дровосек рубанул сверху вниз. С небес ударила длинная ветвистая молния, и непробиваемая прежде защита Большого Илима лопнула, будто хрупкое зеркало под ударом молота гнома. Дикий вой огласил окрестности, заставив некоторых эльфов даже припасть на одно колено. Амулеты приняли на себя основную часть звукового удара, но все равно было тяжело. Именно поэтому Скрел, наверное, и не увидел, как позади морского чудовища возникло иссиня-черное облако роящихся искр и как оно, излившись двумя ручьями, охватило того мерцающим кольцом, и… Воин застал лишь тот момент, когда туша зверя оказалась погребенной под скачущими мошками магической энергии.

— Скоро сдохнет! — Варрек устало махнул рукой в сторону застывшего Илима, и словно в ответ донесся утробный стон умирающего зверя. — Пойдем, моя радость. Я же говорил, что тебе не стоит смотреть на эти мужские игры.

По его воле возникло подрагивающее марево портала, и пара исчезла, до слуха Скрела донесся лишь голосок придворной красавицы: — Но ведь есть же и эльфийки-воины?! Или ты считаешь, что женщины хороши только для одного…

Тиар помотал головой, сочувствуя варреку из обычной мужской солидарности. Попробуй теперь докажи высокородной эльфийке, что ее никто не хотел оскорбить. Небось с Илимом справиться было полегче! Мысли эльфа тут же обратились к выходцу из морских глубин. Ведь какой-то странный это был Илим, неправильный. Все в нем было слишком: слишком большой, слишком сильный, слишком злой. Поневоле начнешь верить в старые россказни, которые некоторые высокомудрые эльфы называют пророчествами. Скрел повернулся к осевшему мертвой грудой морскому чудовищу, вокруг которого осторожно ходили маги и охранявшие тех гвардейцы. Синие искры уже исчезли, а камни вокруг зверя стали серыми островками в стремительно увеличивающемся озере желтоватой крови.

— Скоро здесь будут маги из Совета с охраной, и для вас больше нет работы, — к Скрелу обратился незнакомый эльф в форме гвардейца. — Можете возвращаться в казармы.

Тиар пожал плечами и начал созывать своих бойцов. Гвардеец прав — Стражам здесь делать больше нечего.

Часть первая. В АРМИИ ЗЕЛОДА.

…Работа любого вербовщика сродни мастерству музыканта, только здесь приходится играть на струнах человеческой души. Кто-то жаждет славы и денег, кто-то мечтает вырваться из рамок обыденности, а кто-то просто дурак, если садится пить с вербовщиком, забыв, что за все в этом мире надо платить, даже если угощают бесплатно. Особенно если угощают бесплатно… Но существует категория людей, которые рождены для войны. Она их стихия, их плоть и кровь. Они признают только эту жизнь на грани, когда или ты, или тебя, и адреналин кипит в крови, а звериный рык раздирает горло. Такие люди встречаются не так уж и редко и, насмешка судьбы, часто даже не подозревают о своем призвании. Выявить такого человека очень просто — надо бросить его в безнадежную схватку и посмотреть, что получится. Если выживет, то это он, тот самый… Из застольной беседы Гур'Арраша, генерала армии короля Зелода, в ночь перед его арестом по обвинению в измене

ГЛАВА 1.

Так уж сложилось, но, живя в этом мире, Ярик столкнулся со всем тем, чего успешно избегал дома. Какие-то драки, поножовщина, постоянное бегство, общество шлюх, воров и убийц, вечная возня в грязи и крови — все это как-то слабо вязалось с тем, кем он был раньше, да что там, совсем не вязалось. Теперь же пришел черед армии. Нет, дома он не служил не из чувства страха или из-за пацифистского бреда, а лишь по причине боязни потратить год жизни на то, что считал для себя ненужным. Но судьбу не обманешь — теперь придется восполнять пробелы в жизненном опыте уже здесь. Тем более что для беглого раба единственной возможностью стать полноправным членом здешнего общества, как-то устроиться, была как раз служба в армии. По принципу французского Иностранного легиона ветеранам здесь давалась возможность стать подданными короля, получить отпущение всех прошлых грехов и осесть на земле. Довольно заманчивая, надо сказать, перспектива, особенно для безродного беглеца с мизерными знаниями об окружающем мире.

Поэтому, покинув контору королевского вербовщика, Ярик, или теперь уже К'ирсан Кайфат, был преисполнен самых радужных надежд на будущее, если можно так назвать ощущения сильно битого жизнью человека, состарившегося не по годам и уже привыкшего ждать от судьбы самых разных каверз.

От вербовщика К'ирсан сразу направился на окраину города, где располагались казармы королевских войск, а если точнее, то Львиный полк Двенадцатого легиона. Что стоит за этими названиями, Ярик не понимал совершенно, вербовщик не объяснил, но надеялся разобраться на месте.

Найти казармы наемников оказалось очень просто: чем ближе к военным, тем спокойней становились улицы. Портовый город, к тому же расположенный на границе с Вольными баронствами, где плевать хотели на законы и где легко можно было как разбогатеть за полсезона, так и лишиться головы, привлекал авантюристов всех мастей, что делало его не слишком-то безопасным. Ярик вспомнил реакцию Тронга на свое появление и мрачно усмехнулся. Чувствовалось, что местное население постоянно норовило показать зубы. Об этом же говорили и вооруженные щитами и окованными сталью дубинками патрули на улицах.

Сами казармы походили на маленькую крепость: в полторы сажени кирпичная стена, несколько башенок с часовыми, крепкие ворота из дуба и, едва ли не самое важное, около пятнадцати саженей свободной земли перед стенами. Королевский полк оказался неплохо защищен от внезапных нападений!

— Куда прешься?! — Из крытой галереи над воротами свесился зрелый уже мужик с опухшей мордой и начал орать Ярику: — Не видишь, закрыто!

Несколько ошарашенный Ярик пояснил, что он новобранец и идет от капрала Тронга. В подтверждение своих слов он потряс свернутой в трубочку бумагой, которую вручил вербовщик.

— А, мясо! — сморщившись, сплюнул часовой и опять заорал, но уже куда-то себе под ноги: — Чего встали?! Открывайте ворота! Новое мясо прибыло.

Из-за створок донеслось приглушенное пожелание словить крикуну дурную болезнь и громыхание отодвигаемого засова.

— Ну чего вылупился, заходи! — В приоткрывшихся воротах появился белобрысый парень и махнул Ярику рукой.

Как только новобранец вошел внутрь, снова заорал мужик сверху:

— Эй, мясо, двигай к штабу! Да не туда, болван, штаб — это вон та белая халупа! И иди сразу к капитану эл'Фаруту, потому как полковник тебя вряд ли примет, а потом к штабному писарю…

— Гирам, да заткнулся бы ты! — прервал разговорившегося часового белобрысый парень, открывший ворота, а затем обратился к Ярославу: — Спроси в штабе капитана первой роты эл'Фарута и доложись. Что делать дальше, он скажет…

Ярик вздохнул, погладил запищавшего Руала, не обращая никакого внимания на любопытные взгляды часовых, и зашагал в указанном направлении. Как ни странно, но это был первый самостоятельный контакт с представителями власти на Торне. И это за несколько лет жизни здесь!

У входа в штаб стояли двое часовых в начищенных кирасах, округлых шлемах со стрелками, прикрывавшими нос, с круглыми щитами, короткими копьями с широкими наконечниками и мечами на поясах. Взгляд Ярослава задержался на невзрачных медальонах, висящих на шеях солдат, — от них прямо-таки разило магией.

— Ты к кому, деревенщина?! — обратился к Ярославу крепкий мускулистый детина, и новобранец сразу понял, насколько осточертело этим воякам стоять на солнцепеке.

— Новобранец К'ирсан Кайфат к капитану эл'Фаруту!

— Мясо, бумага от Тронга есть? — сразу поскучнел солдат.

— Вот, — протянул свиток Ярик и несказанно удивился, когда солдат развернул его и начал читать. Ну как-то не вязался его облик со способностью читать, ну не вязался, и все тут!

— Давай, проходи! Только поаккуратней там, капитан сегодня не в духе! — уже иначе заговорил солдат. Чувствовалось, что К'ирсана еще не приняли в свой круг, но он уже на пути к этому.

Внутри было еще хуже, чем на улице. Лето еще не наступило, а жара уже стояла просто удушающая, особенно в помещениях. Ярик снял свою шляпу и пару раз махнул, гоня ветер в лицо. Свежее не стало. Раздраженно дернув головой, он направился в дальний конец коридора, в сторону единственной открытой двери.

Это оказался кабинет с довольно убогой обстановкой из деревянного стола, заваленного бумагами, шкафа, забитого под завязку теми же бумагами, и двух портретов на стене. На одном из них был изображен сурово нахмуренный мужчина в короне, лет эдак сорока, а на другой — седой бородач в явно военного покроя мундире и с кучей драгоценных побрякушек на груди…

— Ну?!! — Яростный рык отвлек Ярика, и он, спохватившись, повернулся к человеку, сидящему за столом. К очень раздраженному человеку, надо сказать!

— Я к капитану эл'Фаруту… — уже что-то подозревая, начал Ярик.

— Считай, что ты его уже нашел! Что нужно?! Говори живей, у меня и так дел полно! — С каждым словом капитан закипал все сильней.

Ярик мигом собрался и, вытянувшись в струнку, доложил:

— Новобранец К'ирсан Кайфат для прохождения службы прибыл. Вербовщик капрал Тронг!

— Новобранец, говоришь, — зловеще протянул капитан, разглядывая поданную Яриком бумагу. — Отлично, будешь приписан к третьему взводу десятой роты сержанта Мургаба Седого. Десяток уже определит он сам.

Капитан что-то написал на бумаге и, поставив оттиск своего перстня, отдал документ Ярославу:

— Это отдашь сержанту. А теперь пшел вон!!

Звуковой волной Ярика едва ли не вынесло наружу, потому, скривив губы в усмешке, он вышел на улицу, но был тут же остановлен окриком часового:

— Ну, куда тебя?

Спрашивал давешний детина, и, судя по поблескивающим любопытством глазам сослуживца, этот же вопрос волновал и его.

— К сержанту Мургабу Седому из десятой роты…

— Да-а-а, мои сочувствия. — Детина похлопал Ярика по плечу, а его сослуживец понимающе кивнул.

— Но почему? — Брови Ярослава подскочили вверх.

Солдаты дружно хохотнули:

— Скоро сам поймешь!

Тасс сегодня пек просто немилосердно, и новобранец К'ирсан в который уже раз с тоской подумал о запотевшей кружке ледяного кваса. Облизнул сухие губы и, тихо вздохнув, перехватил поудобней короткий шест, изображавший копье. Нет, служить оказалось даже интересно. Капрал Сенур свое дело знал и уже вторую седмицу учил новичка вместе с остальными солдатами азам боя без оружия и основам владения оружием холодным. В последнем ему помогали капралы Лукарт и Трогир, а иногда присоединялся сержант Мургаб. Вообще это были знатные мужики, прошедшие через огонь, воду и иные неприятности. Было интересно слушать, как они с жаром описывали достоинства того или иного приема, различных стоек или хватов оружия, еще более интересно было следить за показательными боями… На этом все хорошее заканчивалось, и начинался кошмар.

В полку сержанта Мургаба называли не иначе как Крокодилом, понятное дело, за глаза и совершенно точно не от хорошей жизни. Этот человек не признавал уступок и альтернатив, находясь с миром в состоянии постоянной войны. Наверное, сержант был параноиком, но талантливым параноиком. Столь одаренного человека в плане способностей искалечить себе подобного К'ирсан еще не встречал. В руках Мургаба в оружие превращалось буквально все, вплоть до вилки или ложки, причем в смертельно опасное оружие. Под стать ему были и капралы, от которых за версту веяло опасностью и той скрытой силой, что таится в глазах дикого зверя и всегда отличает настоящего ветерана от сопливого новичка. Вот этим людям и было доверено обучение новобранцев солдатскому ремеслу.

К'ирсан никогда не забудет свой первый день на плацу. После капитана эл'Фарута он встретился с сержантом, который тут же с матерком послал его к снабженцу. Им оказался внешне благодушный толстяк, все благодушие которого смело одно только упоминание о просьбе выдать полагающуюся амуницию. Каждую тряпку пришлось буквально отвоевывать, надсаживаясь в крике и призывая всех богов в свидетели. Пока, наконец, капрал не выделил новобранцу два комплекта полевой формы, одеяло и валик-подушку.

После всего этого К'ирсан нашел капрала Сенура, который и отвел его в казарму, где располагался десяток. Хотя название это и было довольно условным — все же пятнадцать человек назвать десятком затруднительно, но смысл такого несоответствия бывший раб понял довольно скоро…

Койка К'ирсана находилась у дальней стены, что с точки зрения местного климата не самое лучшее место — духотища там стояла страшная. Больше свободных мест не было, и, как выяснилось позднее, новую койку принесли незадолго до прихода К'ирсана.

Мужики в десятке в большинстве своем оказались спокойные, без выпендрежа и хамства. Шесть человек, явно бывшие крестьяне, четверо горожан с натруженными руками мастеровых, один ровесник К'ирсана с лицом студента-неудачника и трое явно бандитской наружности, причем в эту тройку входил и капрал Сенур, ночующий вместе с десятком. Его кровать стояла у самого выхода. На бесконфликтную атмосферу в казарме последнее обстоятельство оказывало сильнейшее влияние, но кроме того, наверное, сказывалось и то, что все здесь были новобранцами — К'ирсан прибыл в полк всего на четыре седмицы позже остальных. Правда, и между ними существовали некоторые трения, зато К'ирсана не трогал никто. Возможно, их останавливало жутко изуродованное лицо новичка, а может, и ярость, вечно плещущаяся в его глазах, но факт остается фактом — задирать К'ирсана никто и не пытался.

На следующее утро после прибытия новичка солдат десятка подняли по команде на самой заре и выстроили на плацу. Рядом стояли две шеренги первого и второго десятков, а перед ними прохаживался совершенно седой жилистый мужик лет сорока и спокойным голосом объяснял программу тренировок на сегодня. Этот мужик был сержант Мургаб. К'ирсан, которому все происходящее было внове, не слишком-то тогда вслушивался, наблюдая за происходящими в отдалении тренировками солдат из других рот. Как оказалось, сержант видел все.

— А ты, дерьмо тролля, почему не слушаешь? — ласково поинтересовался Мургаб. — Не интересно?

— Нет, сержант! — ляпнул К'ирсан и сразу же пожалел.

— Обращаясь к старшему по званию, следует говорить лэр! Тебе все ясно, солдат? — Голос сержанта дрожал от ярости. — И почему одет не по форме?

— Ясно, лэр! Но мои руки и лицо все в шрамах, и я…

— Что ты? Твое дело выполнять чужие приказы, а думать будешь потом. Если доживешь до этого. Ясно? — рявкнул сержант прямо в лицо К'ирсана.

— Ясно, лэр!

— И кроме того, повязка на лице делает солдата в некоторых случаях уязвимым. Например, вот сейчас, — Мургаб сделал быстрое, слишком быстрое для обычного человека движение руками, мир вокруг К'ирсана завертелся колесом, а когда все остановилось, то новобранец ощутил себя лежащим на утрамбованной земле плаца, а повязка с лица теперь оказалась перекручена чужой рукой и медленно его душила.

— А теперь все ясно? — Сержант снова был совершенно спокоен. Дождавшись утвердительного хрипа, он скомандовал: — Тогда повторить прием! На мне, захват на воротник.

К'ирсан медленно поднялся на ноги, с трудом сдерживая злость. Повторить, говоришь? Ну сейчас повторим! Прокрутив в памяти отложившиеся движения, новобранец сделал шаг вперед и, захватив воротник сержанта, попытался повторить удушающий прием.

— Почти получилось, — легко освобождаясь от чужих рук, произнес сержант. — Но только надо вот так и так.

Несмотря на всю свою выучку, К'ирсан вновь ощутил себя лежащим на земле с перетянутым горлом.

— Теперь повтори на соседе! — неожиданно указал на скалящегося солдата с внешностью студента Мургаб. Уже вконец обозленный, К'ирсан резво вскочил и провел удушающий прием на новом противнике, постаравшись выполнить все в точности. Мгновение, и на плацу лежал уже другой человек с наливающимся краской лицом.

— Еще потренируешься, и все будет правильно, — сержант похлопал К'ирсана по плечу. — Кстати, пушистый зверь с длинным хвостом ведь твой? Так вот, если увижу его на плацу или если нагадит где, то предупреждать не буду — сразу убью. Понял?

Не дожидаясь ответа, сержант Мургаб проорал, обращаясь к остальным:

— А теперь отработка малого комплекса вслед за капралом Сенуром…

Так начались изматывающие тренировки с утра до вечера. Как К'ирсан успел заметить, солдаты из остальных рот тренировались гораздо меньше — полдня, не более. Лишь их сержант требовал от капралов заставлять работать новобранцев на износ. После каждого такого дня измученные солдаты разбивались на десятки и просто расползались по своим казармам, моля богов об отдыхе для мышц. А ведь через седмицу после прибытия К'ирсана в полк начались еще и ночные побудки, и силовые упражнения на плацу. Так солдаты взвода Мургаба с ужасом узнали, что их сержант считает понятия «сон» и «солдат» несовместимыми. Глядя на него, выполняющего все то, что сам требует от солдат, и еще сверх того, трудно было не признать, что эти слова походили на правду.

А эти ужасные силовые упражнения? Теперь каждый день бойцы проклятого третьего взвода десятой роты проводили пару часов в Малой пыточной. Услышав название впервые, К'ирсан сразу же представил себе дыбу, Железную Деву, набор тисков и клещей. Все оказалось гораздо проще. Малая пыточная — это площадка с самыми разнообразными приспособлениями для тренировок. Самыми простыми из них были брусья и турники, а самым сложным — Молотилка, представлявшая собой сложную систему рычагов и противовесов, застывшую в хрупком равновесии. Бойца помещали внутрь Молотилки и включали ее, приводя рычаги в движение. Даже со стороны это выглядело страшновато — хрупкая человеческая фигурка, крутящаяся волчком в судорожной попытке избежать удара, и обмотанные тряпками дубинки, бьющие с самых непредсказуемых направлений.

Новичков пока заставляли работать только на турниках и брусьях, проходить полосу препятствий, а к машинам вроде Молотилки их пока не пускали. Но солдатам хватало и того, что их заставляли делать, хотя и жаловаться они теперь боялись. Как рассказали К'ирсану еще в первый день, Смелик — молодой парень бандитской наружности — просто озвучил витавшие среди новобранцев чувства, сказав, что, дескать, люди не лошади и так вкалывать не обучены, и к нему тут же подскочил капрал Сенур и вытянул вдоль спины специально предназначенной для того палкой. Этот самый Смелик после целых два дня ходил с трудом и спать мог только на животе. Так что теперь никто вслух на судьбу не жаловался.

Для К'ирсана же эти упражнения стали чуть ли не развлечением: во время его путешествия по Смертельному Лесу[93] он целыми днями только и делал, что скакал по веткам-брусьям да проходил полосу препятствий, где цена ошибки не падение в лужу грязи, а смерть в лапах какой-нибудь богопротивной твари. Так что понаблюдав в первый раз за мучениями очередного своего сослуживца, который судорожно пытался подтянуться в седьмой раз, он в спокойном ровном ритме выполнил требуемые двадцать, а при прохождении полосы препятствий выдал лучшее время, чем заслужил оценивающий взгляд капрала и злые — сотоварищей. Цену своего выделения из общей толпы К'ирсан узнал на следующий день. Капрал приказал ему проходить полосу препятствий позже всех остальных, но с включенными ловушками.

Так, если раньше перед испытуемым стояла задача просто пробежать по бревну, то теперь над ним качалось в рваном ритме несколько мешков с песком, стены, через которые надо перелезать, обзавелись сторожами-собаками, а на узких тропках появились ловчие ямы. И на это все накладывались ограничения по времени. Бежать сразу же стало как-то интересней.

Конечно же успехи К'ирсана не добавляли ему популярности в десятке, да и сам он не особо пытался сойтись с кем-то поближе. Косые взгляды, шепоток за спиной и злые ухмылки теперь были его спутниками, но он не жаловался — жизнь одиночки давно уже стала для него привычной. Но как бы там ни было, с этим можно жить… Жить, а не бегать по всему Торну, скрываясь от каждой тени и с боем выцарапывая себе у наступающей на пятки смерти каждый новый день, час, минуту…

Вскоре он узнал, почему, несмотря на количество солдат, их подразделение называется именно десятком. Во время прохождения полосы препятствий с бревна сорвался один из солдат и свернул шею. В десятке стало четырнадцать человек. Как понял К'ирсан, расчет делался на высокую смертность солдат. И ведь этот комплекс назывался только Малой пыточной! Значит, есть и большая?! Да еще и в Малой оставались жутковатая Молотилка, Волчий капкан, Зубы рыкача и прочие смертоубийственные машины. Что же тогда будет в Большой?

На всю мощь Малая пыточная включалась раз в седмицу, когда ее проходили сержант с капралами. Смотреть на это действо собирался весь взвод. Способность выйти целым и невредимым из этой мешанины ударов бездумных машин казалась сродни чуду. Все-таки старые вояки не зря носили свои звания. Каждый из этих опытных ветеранов мог дать фору любому, пусть даже более молодому новобранцу, и все равно победить.

Вот и сейчас, стоя под обжигающими лучами Тасса, К'ирсан еще раз подумал о двужильности сержанта и капралов. Вон, подняли всех за час до рассвета, погоняли бегом по периметру лагеря, следом легкая, по их понятиям, разминка, а затем обучение бою на шестах. И так до полудня! Обед где-то через час с четвертью, но до него дотянут немногие. В подтверждение этих мыслей рядом с К'ирсаном на плац рухнул тот самый солдат, похожий на студента. У него и кличка оказалась подходящей — Школяр! Капрал Сенур тут же махнул рукой двум сидящим в тени бака с водой солдатам, которым по причине различного рода травм и увечий полковой лекарь запретил тренировки на несколько дней. Те живо оттащили сомлевшего парня в сторону и начали поливать водой из бака. Не желая захлебнуться, пациент сразу же начал подавать признаки жизни, которые проявились в размахивании руками и булькающей ругани.

Сам К'ирсан держался лишь за счет различных осторожных магических уловок и умения управлять собственным телом. Вот и сейчас он потянулся к голубой линии Силы Воздуха, проходящей прямо над ним, и зачерпнул там энергии. Сразу же полегчало. Теперь неглубокий транс Сат'тор, и мышцы перестают так уж сильно ныть. Хотя из-за своей выносливости новичок уже не раз и не два ловил на себе изучающие взгляды командиров…

— К'ирсан, на площадку. — Голос сержанта в который раз отвлек новичка от размышлений. — Покажи, чему ты там научился.

Несколько удивленный К'ирсан вышел вперед. Все-таки он тренировался меньше всех, и на показательный бой с самим сержантом выходить явно рановато. Уже шагая, он спиной ощутил как сочувствующие, так и злорадствующие взгляды.

— Шест пока отложи! Посмотрим, что можешь в бою без оружия. А то капрал Сенур тобой не нахвалится, говорит, все на лету схватываешь. — Сержант говорил с некоторой ленцой, а сам снимал с себя положенную по уставу тонкую льняную куртку серого цвета. — Можешь тоже снять, я удары сдерживать не буду.

Сказав это, сержант кровожадно оскалился, а по рядам солдат пробежал боязливый говорок — то, что К'ирсану теперь предстоит визит к полковому лекарю, никто не сомневался. А К'ирсана неожиданно охватил какой-то азарт. Значит, удары сдерживать не будешь? Ну тогда и я не буду! Навыки кровавого боя К'ирсан получал в катакомбах Гамзара, а там могли выжить немногие.

— К бою! — рявкнул Мургаб и рванул в атаку.

Судя по всему, сержант сознательно придерживался рамок пройденного курса стандартных приемов, которые давались новичкам, но только в его исполнении простые в общем-то движения превращались в нечто опасно-неожиданное. Чтобы устоять, К'ирсану пришлось взвинтить восприятие и скорость движений, и вот уже его атаки приобрели опасную остроту. Пределы известного стандартного набора движений быстро оказались достигнуты, и К'ирсан начал вплетать в вязь своих ударов «грязную» технику подземелий Гамзара.

Но Мургаб легко парировал все эти атаки, не особо даже напрягаясь. Более того, высочайшая скорость движений К'ирсана была бессильна против защиты сержанта, чья скорость мало уступала скорости новобранца. Секунд через пятнадцать, когда Мургаб выяснил для себя все, что хотел, он нанес мощнейший удар в корпус противника. К'ирсан лишь каким-то чутьем смог его предугадать и успел послать в мышцы волну энергии, сформировав щит. И резкий удар сержанта вызвал только слабую вспышку боли, ощутимую где-то на задворках сознания, и шанс для ответной атаки. К'ирсан сконцентрировал в кончиках пальцев пучок энергии и ткнул Мургаба в область шеи. Вернее, попытался ткнуть, даже не задумываясь, что этим ударом можно просто пробить гортань… Но сержант каким-то образом смог увернуться, а затем земля знакомо улетела из-под ног К'ирсана, и он, словно мешок, грохнулся о землю, причем рука оказалась завернутой в болезненном заломе, грозящем при малейшем движении серьезной травмой.

— Мальчик, никогда не бросайся так безоглядно в атаку и всегда держи что-то про запас. — Голос сержанта Мургаба звучал обманчиво мягко. — И не будь так предсказуем в бою. Настоящий боец подобен вихрю, и ты никогда не знаешь, куда будет направлен следующий удар.

С этими словами сержант отпустил руку новобранца и, встав, по-звериному отряхнулся, как никогда напоминая в этот момент хищного зверя.

— Ладно, теперь подними шест. Посмотрим, каков ты в палочном бою!

Здесь все оказалось гораздо хуже. Несмотря на усилия К'ирсана, шест в его руках оставался обыкновенной палкой, которой он пытался с завидной силой и скоростью достать противника. Как сказал после боя сержант: «С шестом ты похож на деревенского увальня, который норовит подобраться поближе да вдарить посильнее!» Сам же Мургаб на деревенского увальня не походил ни капли. Деревянный шест в его руках превращался в хищную, невероятно быструю змею, так и норовящую ужалить побольней. На самом деле сержант не нанес К'ирсану ни одного удара, только резкие тычки, после которых по телу растекались волны боли, а та или иная конечность вдруг теряла подвижность. Сержант оказался неплохим знатоком нервных узлов на теле человека, даже более чем неплохим.

Завершил он поединок тоже красиво: ловко крутанул шест вокруг себя, а затем ткнул К'ирсана одним концом шеста чуть выше бицепса правой руки, а затем, уже другим концом, в верхнюю область живота, «под дых». В результате К'ирсан упал на плац почти одновременно со своим шестом.

Встав над скрючившимся от боли и в судорожной попытке вздохнуть К'ирсаном, он сказал, обратившись к остальным:

— Запомните, слабый удар сюда, и у человека перехватило дыхание. Ударили в полную силу — и он уже не будет дышать никогда!

По рядам солдат пробежал боязливый ропот.

— А ты вставай! Я знаю, как должен дышать человек, у которого перехватило дыхание, ты же дышишь уже почти нормально, — обращаясь к К'ирсану, произнес сержант, а помолчав, добавил: — После отбоя придешь на плац. Позанимаемся дополнительно.

Так К'ирсан Кайфат приобрел своего второго в этом мире учителя и первых завистников. Если его и раньше-то чурались, то теперь он получил статус отверженного, любимчика Крокодила. А как известно, люди не любят, когда кто-то выделяется. Таких ненавидят, стараются укусить побольнее, тем более в замкнутых коллективах вроде армейского. Первые же ростки ненависти появились именно в этот день. И, шагая на обед в общей колонне, К'ирсан шел вроде как вместе со всеми, но все-таки один. Когда же он сразу после отбоя направился к выходу из казармы, то в спину ему были устремлены одни только ненавидящие взгляды.

А после отбоя у К'ирсана состоялся довольно опасный разговор с сержантом Мургабом. Стоя на слабо освещенном плацу, глядя, как вдоль лагерных стен ходят часовые, командир К'ирсана поинтересовался:

— Тебя кто-то раньше учил драться? Только предупреждаю сразу — не ври. Брехню я распознаю легко!

— Лэр, но почему… — начал было К'ирсан.

Мургаб поморщился:

— Ну не держи меня за идиота. Ты грамотно двигаешься, не совсем правильно, но грамотно. Умеешь входить в транс и быстро восстанавливаться. Да сотри ты с рожи это идиотское удивление, я наблюдал за тобой с первого дня. Ни один новичок не в состоянии выдержать такие нагрузки, ни один! А твоя скорость реакции?! Капрал Тронг сказал, что ты увернулся от арбалетного болта! Да и дрался ты неплохо, пускай бессистемно, чувствовалось, что просто подсмотрел где-то, но основа неплохая. А про последний твой финт и говорить нечего — классический Щит воли, как по учебнику. Так что, будешь отвечать?

— Буду… Лэр! — быстро добавил К'ирсан, заметив, как начал прищуриваться сержант. — Какое-то время я путешествовал с Мечником и его учеником.

— И в каком же качестве? — поинтересовался Мургаб.

— В качестве слуги, — пояснил К'ирсан. — Старался держать глаза открытыми, а уж на память я никогда не жаловался.

— Ясно, а потом ты повторял то, что запомнил.

— Да, но я мог наблюдать только за медитациями и некоторыми поединками, для занятий с оружием хозяин обычно уводил ученика в зал, — продолжал балансировать на грани К'ирсан.

Выслушав солдата, сержант оскалился, словно давший ему прозвище зверь, и протянул:

— Ну, ладно. Будем считать, что я тебе поверил. Во всяком случае, врешь ты складно… А теперь повторяй за мной…

Комментируя каждое свое движение, сержант Мургаб начал показывать движения какого-то иного, отличного от общевойскового боевого комплекса, сразу же став похожим на преисполненного агрессии хищника Мертвого Леса.

— Когда-то давно, еще в Эпоху Войн,[94] был такой генерал — Чадир Хзалат. Великий человек! Сильный маг, ведь тогда каждый военачальник был магом. Поэт, говорят, неплохой, но самое главное, он был талантливейшим военачальником и воином. И он создал два боевых комплекса для обучения солдат, — сказал Мургаб чуть позже, во время одного из коротких мгновений отдыха. — Ведь прежде чем солдата бросают в мясорубку, его обучают. И вот созданный им малый комплекс позволяет тупого крестьянина превратить в солдата за довольно короткий срок…

— А второй комплекс? — уточнил К'ирсан.

Сержант усмехнулся:

— Он нужен для подготовки бойца, способного выстоять против обучавшегося с детства фехтованию офицера-дворянина. Конечно, если очень повезет…

В казарму К'ирсан вернулся ближе к полуночи, крадучись вдоль рядов кроватей. Там его уже ждал Руал, который, тихо сопя, взобрался на плечо к хозяину и несколько раз укусил за ухо, негодуя по поводу долгого расставания. Но К'ирсан лишь молча рухнул в кровать — индивидуальные занятия с сержантом измотали его неимоверно! Не было даже сил войти в Сат'тор и снять усталость. Так он и заснул с осторожно сопящим Прыгуном на груди.

В конце лета К'ирсана впервые попытались избить сослуживцы. Поводом послужила некая избранность новичка. Хотя он служил уже почти целый сезон, сотоварищи К'ирсана по-прежнему называли его новичком, а иногда — любимчиком. За то, что лучше всех на полосе препятствий, за то, что его выделяет сержант, за то, что не ходит вместе со всеми в увольнительную по кабакам и борделям. Последнее К'ирсан действительно никогда не делал. Раз в две седмицы каждый солдат получал увольнительную на один день. Ему выдавали причитавшуюся сумму — для новобранцев вроде К'ирсана получалось немного, где-то полтора гильта. Как раз чтобы сходить в кабак и надраться или снять дешевую шлюху. Правда, вербовщик обещал несколько иные суммы, очень профессионально умолчав, что это никак не касается новичков… Но К'ирсану было все равно — пить он не пил, шлюхами брезговал, предпочитал оставаться в полку и тренироваться с сержантом, который также редко выходил в город.

Но и не это стало последней каплей в чаше терпения солдат. За день до этого К'ирсана поставили на остальные адские машины Малой пыточной, и он их прошел. Не то чтобы совсем легко — в Молотилке один рычаг все же вскользь задел его руку, — но для первого раза и это выглядело редкостной удачей. Капрал Сенур сразу же разродился речью об истинном призвании солдата, его облике и долженствующем поведении, его физической выносливости, реакции и обученности. Эта речь изобиловала красочными сравнениями, яркими метафорами и сочными эпитетами. Образцом для подражания, понятное дело, являлся К'ирсан Кайфат, а «вислоухими тупоголовыми детьми хфурга» — все остальные.

Вконец обозленные солдаты собрались поставить любимчика на место, а на случай, если будет сопротивляться, решили это делать впятером. Подождали, когда К'ирсан, по своему обыкновению в одиночку, будет возвращаться из солдатской столовой через небольшой проход между задними стенками казарм пятой и шестой рот, и тогда Куван, Мисак и Злат — трое бывших мастеровых — перегородили путь назад, а Терн и Шишак встали впереди, зажав тем самым свою жертву в тиски.

— Ну что ж ты, ублюдок, обществом брезгуешь, в одиночку все ходишь? — начал разговор запевала Шишак. Как и во всякой банде шпаны, прежде чем начать избиение жертвы, требовалось поглумиться для затравки. Роль запевалы всегда выполняет самый бойкий на язык, хотя далеко не самый авторитетный.

— А ты имеешь что-то против?! — Спустив полотняную маску с лица, К'ирсан послал улыбку Терну, который и был заводилой этой банды. Шрамы превратили улыбку в оскал, и Шишак немного побледнел. Запрет сержанта на ношение повязки снял капитан эл'Фарут, который наткнулся однажды на К'ирсана около казармы, а затем, брезгливо морщась, запретил ходить с открытым лицом.

Возможно, секундное замешательство одного из недовольных сослуживцев переросло бы в отказ от нападения, но К'ирсан увидел, как взгляд Терна метнулся за спину предполагаемой жертвы и тут же вернулся назад. Губы явно бывшего бандита растянулись в ехидной усмешке:

— Злой ты, К'ирсан, да и наглый вдобавок без меры. Вон, общество не уважаешь, Крокодилу, опять же, задницу лижешь… Нехорошо! Ну ничего, мы тебя научим…

Дальше К'ирсан уже ничего не слушал — из-за спины потянуло опасностью, и он, переместившись чуть в сторону, с разворота нанес удар кулаком на высоту своего роста.

Оказалось, что подкравшийся сзади Куван попытался врезать К'ирсану палкой по голове, но жертва неожиданно ушла из-под удара, и солдат уже не успевал отреагировать. Кулак новичка точно попал в висок противника, и тот надолго выпал из боя. А затем началось избиение, только уже не любимчика, а солдат, успевших забыть, на свою голову, что они решили поучить уму-разуму любимчика именно Крокодила.

Как-то неожиданно К'ирсан возник около Мисака, провел ловкий бросок, и вот уже крепкий мужик с болезненным вскриком грохнулся о брусчатку прямо под ноги к Терну и Шишаку, а К'ирсан повернулся с дубинкой Мисака к замахнувшемуся для удара Злату. И опять он повел себя совсем не так, как ожидали противники — вместо того чтобы парировать чужие удары, К'ирсан переместился чуть в сторону, на волосок разминувшись с чужим оружием, а затем ударил Злата под колено. Через мгновение потерявший равновесие и припавший на одну ногу солдат получил основательный удар в самый низ поясницы.

И вот уже Терн и Шишак остались с К'ирсаном один на один. Несмотря на неудачу своих подельников, Терн шел уверенно, легонько покачивая палкой. Все-таки он был тоже далеко не самым плохим учеником Крокодила, впрочем, у сержанта и не бывает плохих учеников. Все они либо становятся хорошими солдатами, либо гибнут во время обучения. Умирать не хочет никто, поэтому выкладываются все. Шишак же нервничал, то и дело облизывал губы и даже пару раз вытер вспотевшую ладонь о штанину.

Солдаты грамотно разошлись в стороны, стараясь охватить К'ирсана с двух сторон, а тот вроде бы спокойно замер в ожидании нападения. Еще мгновение — и в воздухе раздался треск палочных ударов. К'ирсан успешно сопротивлялся нападению обоих противников, при этом успевая даже контратаковать. Связав врагов боем, когда те настроились уже на долгую схватку, новичок в какой-то момент метнул палку в лицо Шишака и, пока тот отбивал летящее оружие, легко поднырнул под удар Терна и раскрытой ладонью врезал тому в лоб… Быстро развернувшись, К'ирсан предплечьем отклонил в сторону дубинку единственного оставшегося на ногах противника, после чего нанес ему серию ударов в корпус. Довершили разгром сильный хлопок по ушам и маховый удар ногой в грудь.

Проследив взглядом за тем, как Шишак с закатившимися глазами отлетел почти на целую сажень, К'ирсан встряхнулся и развернулся в сторону плаца… Его остановила резкая команда:

— Стоять, солдат! Чей десяток?!

Сзади него стоял незнакомый офицер, в нетерпении похлопывающий ладонью по потертой рукояти меча и чуточку покачивающийся на носках.

— Ну! Долго мне ждать?! — раздраженно рявкнул офицер.

— Новобранец К'ирсан Кайфат, лэр! Десяток капрала Сенура! Третий взвод, десятая рота, лэр!! — вытянувшись в струнку, как этого постоянно добивался сержант Мургаб, проорал солдат.

— Топай в гарнизонную тюрьму и скажешь сержанту Григу, что за избиение своих товарищей ты наказываешься десятью ударами плетей и тремя сутками карцера! Живо!! — вновь рявкнул офицер и пнул на свою беду очнувшегося Кувана. — И еще передай сержанту, чтобы прислал сюда четверых солдат и лекаря…

ГЛАВА 2.

В карцере оказалось не так уж и страшно. Он походил на гигантский кувшин из кирпича, обмазанный изнутри глиной. Прохладно, но не холодно. Единственное, что раздражало, так это невозможность вытянуть ноги: диаметр дна «кувшина» был не больше двух с половиной локтей. Поэтому приходилось либо стоять, либо сидеть на корточках, отчего в такой позе жутко затекали ноги. Нет, конечно же можно было и лечь, свернувшись калачиком, но уж больно настораживали К'ирсана эти щели в палец шириной в стенах у самого пола. Поэтому лучше потерпеть, благо в малом трансе можно перетерпеть и не такое.

К'ирсана спустили внутрь по легкой деревянной лесенке, жутко неудобной, покрытой огромным количеством заноз, которые с жадностью впивались в ступни и ладони. Как ни странно, но ботинки и тонкую форменную куртку у заключенного отняли сразу после порки. Это выглядело подозрительным и не давало расслабиться думающему человеку.

Сидящий на корточках Кайфат задрал голову вверх и посмотрел на сонно желтеющую Ярдигу. До утра еще ой как далеко! Да еще шрамы от порки плетью опять начали зудеть. Во время экзекуции К'ирсан не проронил ни звука, чем заслужил уважительный взгляд следящего за ходом наказания сержанта Грига, ну а у наказуемого была одна проблема — не дать затянуться ранам прямо на глазах у наблюдавших солдат. Правда, в карцере сдерживаться уже не имело смысла, и ближе к вечеру остались чуть воспаленные шрамы, которые теперь жутко чесались. К'ирсан прижался к стене и пошевелил лопатками, как вдруг некий посторонний шорох заставил его замереть. Нечто мелкое зашуршало в одной из щелей у пола. Человек напряг ночное зрение и… увидел довольно крупное — в пол-ладони размером — существо, внешне похожее на помесь скорпиона с многоголовой гидрой, если, конечно, они бывают, тем более такие маленькие.

Раздалось низкое вибрирующее шипение. Маленькая тварь завертела своими многочисленными головками, щелкнула клешнями и заспешила в сторону человека. Заключенный оскалился, ловко ухватился двумя пальцами за кончик хвоста с несомненно ядовитым шипом и поднял небольшого монстра в воздух. Твари это явно не понравилось. Но если скорпион в таких случаях начинал дергаться всем телом, норовя вырваться, то это существо повернуло две головы к державшей его кисти и, благо позволяли длинные шеи, попыталось цапнуть. К'ирсан выругался и с размаху ударил гадину об пол. Что-то сухо треснуло, но тварь снова зашевелилась. Продолжая бормотать ругательства, человек обмотал руку рубахой и со всей силы опустил кулак на существо. Опять раздался треск, и незваный гость наконец затих.

За ночь таких визитов было три. Судя по всему, наказание карцером было медленной пыткой бессонницей и страхом перед мерзкими ночными визитерами. Но никто не ожидал, что здесь окажется человек, подобный К'ирсану. Когда на четвертый день ему спустили лесенку, то солдаты поразились легкости, с которой заключенный выбрался наружу.

— Ну ты, брат, здоров! — хлопнул К'ирсана по плечу один из охранников, здесь дежурили те же самые солдаты полка по давно утвержденному графику. — Я, помнится, сам вылезти не смог. А у меня тогда был карцер без плетей.

— Тебя-то за что? — щурясь на Тасс, рассеянно спросил К'ирсан. Сегодня ночью прибегал Руал, и К'ирсану стоило большого труда уговорить зверя пока не попадаться людям на глаза. То же самое приходилось делать каждую ночь в этом мархузовом карцере!

— Да заснул я тогда на посту. В первую седмицу после перехода из учебной роты! Вот и влепили два дня карцера…

— Да хиляк ты просто, Плиор! — вклинился в разговор второй охранник. — Как вон то мясо! Мало того что их этот отделал, так еще в карцере спеклись.

— Что? — искренне удивился К'ирсан.

— Ты не знал? Те пятеро, которых ты так красиво размазал по камням, получили от лейтенанта Свиранга по пятнадцать плетей и четыре дня карцера.

— За драку? — настороженно поинтересовался К'ирсан.

— За драку, но главное, за небрежение учебой. Лейтенант пришел в ярость, когда увидел, как пятеро солдат не смогли отделать одного. Вот их и выпороли вслед за тобой и распихали по соседним ямам. Одного уже закусали скорпы. Кстати, вон его понесли…

К'ирсан посмотрел в указанную сторону и увидел, как на носилках пронесли раздувшееся, но по-прежнему узнаваемое тело Шишака. «Запевала» оказался неспособен отвечать за свои проступки.

— Ну ладно, чего встал. Двигай сначала к лекарю, а затем в десяток. К Крокодилу на проработку! — снова в разговор вступил названный Плиором солдат.

К'ирсан согласно кивнул и зашагал к полковому лекарю, размышляя о бессмысленной, но в принципе вполне понятной смерти Шишака. Наказание карцером было по сути еще и испытанием. Если ты набрался наглости нарушать установленный распорядок, то будь готов отвечать за свои действия, какой бы суровой ни была кара. Гуманизмом здесь и не пахло…

Осень пришла для К'ирсана совершенно незаметно. С каждым днем Крокодил все увеличивал нагрузки на солдат, заставляя работать на пределе. Теперь уже даже Кайфату не казалось, что в тренировках нет ничего сложного. Хотя, быть может, в этом виноваты дополнительные занятия с сержантом. Мургаб Седой словно задался целью передать свое умение новичку, невзирая ни на что. Иногда К'ирсану чудилось, что, если бы он даже протестовал против столь высоких нагрузок, сержант все равно нашел бы способ привить телу необходимые навыки.

К'ирсан часто задавался вопросом: а какой, собственно, был ранг у сержанта? Слишком уж далеко выходило его мастерство за рамки возможностей обычного солдата, пусть и прошедшего сотни схваток ветерана. Хотя, с другой стороны, до уровня бывшего хозяина он явно не дотягивал. Если не по мастерству, так по возможностям организма. Человек, проживший около года бок о бок с воином, планомерно перестраивавшим тело под воздействием гарлуна,[95] уже вполне мог заметить схожие качества в других. Сержант явно никогда не курил гарлун. Все его умения следовало рассматривать как результат тренировок и колоссального опыта ветерана. Однажды К'ирсан все же поинтересовался у своего наставника, не особенно надеясь на ответ:

— Лэр, скажите, а какой у вас ранг?

Реакция Седого оказалась неожиданной. Он хрипло захохотал.

— Ну ты даешь! — отсмеявшись, проговорил он. — Неужто все еще считаешь, что в армии можно разбогатеть?! Что? Хочешь знать, при чем здесь это?! Да при том! Одна щепоть гарлуна стоит на Нижнем рынке около фарлонга. И это не чистый гарлун, с примесями. После начала занятий воскурять гарлун надо каждый день, а лучше — пару раз в день! Да плюс помощь мастера и мага. Все это могут себе позволить только дворяне да богатые купцы.

К'ирсан не смог скрыть своего удивления:

— Но ведь капитан эл'Фарут…

— Капитан эл'Фарут, барон Виглаф, получает жалованье в два фарлонга в день да доход с баронства. Кроме того, он стал Мечником в день своего совершеннолетия, — Мургаб усмехнулся. — Знаешь ли, у дворян принято нанимать магов и учителей фехтования для своих отпрысков. Если, конечно, доходы позволяют! Как видишь, его отцу позволяли…

— Он так хорош? — не удержался от вопроса К'ирсан.

— Более чем, — опять засмеялся Мургаб. — Более чем…

Сам К'ирсан уже довольно неплохо владел мечом, успешно сопротивляясь атакам своего Наставника, а иногда даже выигрывая у того отдельные схватки. Эти победы каждый раз заставляли сержанта саркастически кривить рот, после чего он брался за тренировки с новой силой. В безоружном бою К'ирсан показывал даже еще более высокие результаты. С капралом Сенуром он уже справлялся в четырех схватках из пяти. Надо отдать тому должное, успехи новобранца его никоим образом не оскорбляли. Вставая с земли после каждой победы талантливого новичка, он только мотал головой да весело скалился.

Вот с луком у К'ирсана были проблемы. Казалось бы, наложил стрелу, прицелился и стреляй. Ан нет! Не получается. Нет, в цель, что стояла на расстоянии и пяти-шести саженей, Кайфат промахивался редко, да вот ведь незадача — требовалось стрелять на расстояния гораздо большие. Если честно, то у К'ирсана просто в голове не укладывалось, как можно прицельно выпустить стрелу на сотню саженей. От солдат этого пока не требовалось, но и половина этого расстояния для К'ирсана уже много. Капрал Лукарт всякий раз после очередного выдающегося выстрела Кайфата удивленно разводил руками и говорил:

— Парень, у тебя прекрасный глазомер. Крепкие руки, и чутье есть. Только какого мархуза ты постоянно мажешь, я не понимаю. Остается надеяться, что если протянешь в армии хотя бы пару лет, то мешающая тебе проблема просто исчезнет.

Особенно обидными неудачи с луком выглядели на фоне успехов Терна. После той самой драки он старался К'ирсана не задевать, но по тому остервенению, с которым солдат занимался с оружием, и дураку становилось ясно, что поражение глубоко запало в душу. Если в рукопашной схватке и во владении мечом он уступал К'ирсану, то в луке столь же далеко его опережал. В руках солдата лук превращался в поистине страшное оружие. Он на спор стрелял в подброшенные в воздух предметы, в мишень всегда попадал только в самый центр, ухитряясь во время стрельбы выпустить по две-три стрелы, пока другие пускали одну. После каждой своей победы на стрельбище Терн косился в сторону К'ирсана и мерзко ухмылялся. Делал он это не явно, так, чтобы ухмылку видел один только Кайфат.

С начала же осени к вооружению солдат добавился небольшой округлый щит и три дротика. Щит солдаты освоили быстро, благо что мечом большинство владело уже довольно сносно. Деревянный, обшитый толстой бычьей шкурой, с железной бляхой в центре, он идеально подходил для схватки на мечах и давал шанс выжить под обстрелом лучников. Дротики же требовалось научиться метать с должной скоростью и точно в цель. Вот тут у К'ирсана никаких проблем не возникало.

А потом начались тренировки в группах. То, сбившись в клин, солдаты должны были идти на прорыв, то, образовав шеренгу, сдерживать натиск врага, а то и разбиваться на тройки и участвовать в свалке всех против всех. Учебные бои между тремя десятками проводились практически ежедневно, изматывая людей, то и дело снабжая полкового лекаря работой. Хотя в таких учебных схватках и использовалось затупленное оружие, переломы и ушибы возникали постоянно. Покажется насмешкой судьбы или, что более похоже на правду, задумкой сержанта Мургаба Седого, но в тройку с К'ирсаном входил бывший крестьянин Ярпин и… Терн. А если вспомнить, что отрабатывание маневрирования именно тройками являлось ключевым моментом всей системы тренировок, то соперникам приходилось сотрудничать друг с другом, так как в случае любой неудачи подвергались наказанию со стороны сержанта все члены тройки. Никого не волновало, почему ты не справился с задачей, главным был результат…

К середине осени тройки были уже довольно спаянны. Солдаты неплохо ориентировались в бою, были легко управляемы. Конфликт между К'ирсаном и Терном окончательно перешел из открытой конфронтации в скрытую стадию. Более того, Терн даже внешне не выказывал свою неприязнь, сохраняя ровные спокойные отношения. К'ирсан же постоянно оставался начеку. Затаившийся враг тем и опасен, что никогда не знаешь, откуда и когда будет нанесен удар.

В общем, несмотря на некоторую натянутость в отношениях с сослуживцами, жизнь начала налаживаться. Наконец-то К'ирсан получил ту самую передышку, которой так не хватало. Он начал врастать в эту жизнь, вникать в различные бытовые подробности, то есть научился разбираться во всем том, что миновало его в бытность рабом. Он получил то, что смело можно назвать если не домом, то уж временным пристанищем — точно. И кто знает, сколько может продлиться это самое время?

Чуточку недовольным оказался один Руал. Зверек всячески протестовал против любых ограничений своей свободы, но все же следовал приказу хозяина таиться от людей. Воинский гарнизон есть воинский гарнизон, и правила распространяются на всех без исключения. Единственная вещь, по которой тосковал сам К'ирсан, была магия. Искусство всегда требует уединения, а о каком уединении может идти речь в казарме? Разве что ночью выбраться куда-нибудь подальше от взглядов часовых… А вот это не позволяла сделать элементарная осторожность — в полку было пять магов. Не бог весть какие — три в четвертом ранге, один, старший, в третьем и один — старший ученик. И К'ирсан не был уверен, что они ничего не почуют. Да и вообще у простого солдата маловато возможностей для личной жизни…

А потом началась война. Нет, в масштабах государства это вряд ли так назовешь. Здесь давно не было масштабности глобальных войн, когда испепеляются города, сталкиваются многотысячные армии, а потоки беженцев тянутся и тянутся прочь от линии фронта в тщетной попытке убежать от смерти. Так, небольшой вооруженный конфликт, пограничная стычка, отражение набега — слишком много определений. Но вот люди здесь гибли точно так же, как и в крупной войне. Правда, маленьким тот конфликт казался только поначалу…

Ночью в полк прискакал взмыленный гонец от границы с Суматом. Это в общем-то маленькое баронство (как, впрочем, и все остальные Вольные баронства) не могло похвастаться какой-то особой мощью или богатством. Лет двадцать назад тогдашний барон рискнул вступить в союз с Вуастом и вторгнуться на территорию Зелода в надежде урвать кусочек территории. Время, надо сказать, было выбрано идеально. Тогда как раз произошел ряд не слишком приятных для любой страны событий — смерть короля Фредерика II Ранса и бунт дворян. Да и цель бароны выбрали подходящую — южные отлоги Козьих гор, где располагались обширные золотые рудники. Да вот только сорокалетний принц, который пришел к власти, даром что бабник, обжора и пьяница, незнамо каким чудом зачавший единственного довольно болезненного сына, так вот этому принцу хватило ума назначить главнокомандующим полного генерала Гур'Арраша. И тот развернулся…

Мигом запылали замки мятежных аристократов, были безжалостно прорежены ряды им сочувствующих. На время забытые бароны даже как-то растерялись от своей безнаказанности и, забыв чувство меры, попытались отхватить кусок побольше. Но получивший надежный тыл генерал в нескольких сражениях уничтожил агрессора, а попавших в плен баронов приказал казнить. В назидание потомкам… В дальнейшем, правда, генерал и сам плохо кончил. По приказу теперешнего короля Гелида I Ранса, а точнее его матери-регентши, к которой после смерти мужа-пьяницы перешла вся власть, так вот по этому самому приказу генерала обвинили в измене и тихо-мирно казнили. Тогда же знатно почистили и ряды армейских офицеров.

С той самой поры баронства особо не наглели. Так, небольшие набеги мелких отрядов, мало отличающиеся от обычных разбойных вылазок. С этим справлялись даже пограничные части, но вот старый урок никто не забывал, и недалеко от границ всегда располагалось несколько полков. В одном из них и служил К'ирсан Кайфат.

Для К'ирсана все началось с совершенно непереносимого звука. Его, абсолютно не таясь и не стесняясь, ненавидели поголовно все легионеры. Он затрагивал самые глубины души, отдаваясь там мерзкой дрожью и порождая смутный протест. Это был звук армейского гонга. Мгновенно вынырнувший из глубин сна К'ирсан придержал рукой возбужденно завозившегося Прыгуна и начал считать: раз, два и три! Три удара!!! Один удар — подъем или отбой, два — учебная тревога, три — боевая. Это была первая боевая тревога за полгода службы.

Такие мысли роились в голове К'ирсана, когда он уже натягивал форму. Штаны, плотная рубаха, крепкие ботинки, теперь поверх рубахи кольчугу, а на голову шлем, вещевой мешок за спину — все готово, лишь оружие следует взять со стойки у выхода. Рядом точно так же суетились его сослуживцы.

— Бегом, бегом!! Сучьи дети!!! — надрывался уже одетый капрал. — С оружием на плац!

К'ирсан не заметил, как оказался у стойки и уже цеплял на пояс меч, затем взял копье, три дротика и щит. Все, воин Львиного полка экипирован полностью. Теперь бегом на плац!

Там уже строились ровными рядами ветераны и новобранцы, подобные К'ирсану. В какие-то считаные минуты вся суета закончилась, и вот уже перед строем солдат встал капитан эл'Фарут.

— А полковник грасс Урр'хор где? — шепотом спросил К'ирсан у соседа справа.

— Говорят, опять в городе у какой-то шлюхи остался! — также шепотом ответил солдат. — Если что-то серьезное, то он влип.

Полковник был сынком какого-то высокого сановника из столицы и раньше служил в столичном же гарнизоне, но за пьянство и азартные игры его сослали в этот медвежий угол. Грасс Урр'хор счел назначение унижающим его достоинство и теперь топил огорчение в вине и развлечениях. Вся тяжесть командования полком легла на плечи капитана первой роты эл'Фарута.

— …Солдаты! Из Вольных баронств опять вылезла какая-то погань и пожгла две сторожевые крепостицы на границе. По словам гонца, их около трех сотен. Есть несколько магов…

— И, естественно, из Братства Отрекшихся. Вот ведь дрянь, а! — забормотал себе под нос сосед К'ирсана справа.

— Наша задача — уничтожить наглых ублюдков! Слава королю и легиону! — закончил свою краткую речь капитан и ударил себя сжатым кулаком по правой стороне груди.

— Слава! — дружно прогремело над строем. Лишь тонкий слух К'ирсана уловил, как ворчливый сосед опять забормотал: — Две крепостицы, значит, это Две Сестры с реки. А до них аккурат семь миль. Как раз двое-трое суток марша для полка, собранного наполовину из новобранцев. А эти либо уже смоются оттуда, либо подготовят нам замечательную баню. Красота!

К'ирсан повернул голову и разглядел на нагрудной пластине говорившего изображение Льва. Ветеран! Наверняка не успел к построению и теперь встал рядышком с новобранцами, место которых на самом краю плаца.

В этот момент строй пришел в движение. Откуда-то вынырнул сержант Мургаб Седой и злым голосом приказал построиться в колонну и двигаться к воротам. Неожиданно моргнул и погас один из фонарей, освещавших плац мертвенным светом. Сержант выругался и, уже не сдерживаясь, надсадно заорал. Десяток К'ирсана направился к воротам…

Несмотря на кажущуюся неразбериху, все как-то легко наладилось и успокоилось. Семь рот выстроились в походном порядке и маршем двинулись по дороге на юг. В хвосте колонны пристроился обоз. Три же роты — третья, шестая и седьмая — остались на территории гарнизона. Капитан все-таки не рискнул оставить Юрхан совсем уж без защиты. Сам он двигался в середине колонны верхом на лошади вместе с несколькими вестовыми и лейтенантами, изредка проезжая вдоль вытянувшейся черной змеей колонны. Увидев это, К'ирсан завистливо вздохнул и поправил мешок. Сидящий там Руал протестующе пискнул. Хозяин же его еще раз вздохнул и закашлялся от вздымаемой сотнями ног пыли. Предстоял долгий и не слишком-то приятный марш…

До Двух Сестер добрались на третьи сутки. Как оказалось, стояли они в довольно удачном месте, где правый берег Оленди вырастал в высокий холм, да и ширина самой реки не превышала здесь двухсот саженей. Внизу, у самой воды, располагалась Младшая Сестра, сотней саженей выше, на вершине холма — Старшая. Нижняя крепость контролировала реку, верхняя — подходы вокруг. Правда, К'ирсан не слишком-то хорошо представлял, каким образом можно контролировать реку без пушек, но наверняка здешние умельцы выкручивались. С помощью той же магии, например. Хотя за время службы ему не встретилось пока ничего и никого сверхъестественного, за исключением полковых магов, конечно.

Несмотря на движение по довольно сносной дороге, общее состояние солдат оказалось не самым лучшим. Если в первый день едва ли не половина легионеров сбила ноги и заработала судороги икр, то к четвертому дню они только-только втянулись в ритм этого изматывающего для новичков марш-броска. Нормально себя чувствовали только ветераны из первой и второй рот. Привычные к тяготам армейской жизни, имея за плечами не одну военную кампанию — будь то подавление очередного мятежа или уничтожение банды из Вольных баронств, — они с усмешкой наблюдали за страданиями менее опытных товарищей.

Как ни странно, но К'ирсан только сейчас с удивлением понял, что в их полку большая часть солдат — необстрелянные новички. Фактически четыре роты состояли из легионеров, которые отличались от него самого только гораздо большим сроком службы, и за этот период им редко приходилось совершать даже учебные марш-броски. Судя по всему, полковник и не думал заниматься тренировками вверенных ему солдат, капитан же муштровал лишь собственную первую роту. Так что из своего десятка К'ирсан знал только двух человек, легко перенесших этот пеший переход, — себя самого да капрала Сенура, ну еще не слишком заморенным выглядел Терн. О боеготовности остальных лучше было не вспоминать.

Изредка во время перехода капитан пускал вперед вдоль дороги солдат первых взводов. За весь поход в дозоре побывала каждая рота. Участие только первых взводов объяснялось традиционным, более высоким профессионализмом этих солдат. К счастью, с врагом они не сталкивались…

И вот они у цели. О том, что уже близко, можно было судить еще вчера: стойкий запах гари услужливо приносил южный ветер. Это да еще уже истончившиеся струйки дыма вдали говорили о случившемся нападении. Теперь же все смогли убедиться в том, что крепостей-близнецов больше не существует. От некогда надежных каменных фортов остались обугленные развалины, напоминающие горы щебня, а кое-где даже еще что-то горело.

— Вот ведь задери меня Проклятые!! — выругался стоявший невдалеке капрал Сенур.

— Лэр, сколько здесь было солдат? — осторожно поинтересовался К'ирсан.

— По полусотне в каждой, один маг и человек двадцать-двадцать пять прислуги. Да не это важно, чем это крепости-то уделали?! — раскрыл причину своего потрясения Сенур.

К'ирсан посмотрел на произошедшее другими глазами. Две Сестры — это, конечно, не мощнейшие замки, так, долговременный передовой форпост армии, на сотню человек, не больше. Врата на оживленном речном пути, по которому легко перебросить войска к Юрхану, а далее — в Запертое море. А уже оттуда открывается прямая дорога для целого ряда баронств в богатейший город Зелода — Фиор, в республику Скарт или королевство Гарташ. Только непонятно, чего, собственно, добивались неизвестные агрессоры. Ведь пошли уже четвертые сутки, как пришло сообщение о вторжении, а никаких боевых кораблей или, что более вероятно, транспортников, набитых солдатами, не видно. Правда, и кораблей-то у бедных баронств нет, так, небольшие торговые барки. Складывалось ощущение, что налетели лихие людишки, незнамо каким образом уничтожили две крепости и убежали назад. Зачем, спрашивается, нападали — ни золота, ни товаров, ни даже рабов не захватили. А ведь применение столь мощного оружия денег стоит, и немалых. А тут еще через седмицу, а то и меньше, подтянут пару легионов из центральных районов, да и проведут карательный рейд по обнаглевшим баронствам. Странно, очень странно!

— Чего встали, раззявы?! Вам поручена честь разузнать, что там и как с Младшей Сестрой! — неожиданно рявкнул сержант Мургаб, выскочивший откуда-то из-за спины. — Приказ капитана!

Солдаты из взвода К'ирсана ощутимо вздрогнули и переглянулись — спускаться вниз, к этой братской могиле, не хотелось никому. Да и вид развалин крепости не вдохновлял. С недоброй неизвестной магией связываться желающих не было.

— Я должен два раза повторять?! — ласково поинтересовался Седой.

Солдаты, боявшиеся сержанта больше самих демонов Бездны, дружно двинулись вслед за капралами. К Младшей Сестре вел пологий спуск, позволяющий сойти с довольно высокого берега к самой воде. Задрав голову, Кайфат заметил, что будь здесь аналоги пулеметов и пушек, то все подходы прекрасно простреливались бы со Старшей Сестры. Единственная мертвая зона у самой воды перекрывалась Младшей. Оборона была спроектирована очень грамотно… Правда, это слабо помогло.

Вблизи все выглядело гораздо ужасней. Нет, здесь не было рек крови, ошметков тел и туч пирующего воронья, все, как всегда, было гораздо проще. Горы каменных обломков да мерзкий запах гари в воздухе. И все… вот только ощущения были настолько гадостные!

— Первый десяток идет вверх по склону, вокруг крепости, второй — вдоль реки, третий контролирует дорогу вверх, — голос Мургаба был сух и деловит. — Да не особо расслабляйтесь там, если что, сразу назад.

Солдаты нехотя двинулись вперед. Капралы шепотом ругали подчиненных, чудом удерживаясь от крика. Это К'ирсана удивило, а затем насторожило. Ведь это просто развалины! Или нет? Вдруг человек понял, что уже довольно давно ощущает в глубине души смутное беспокойство, которое с каждым ударом сердца нарастало все сильней. Словно начала сжиматься тугая пружина, накапливая энергию. Опасность! К'ирсан тревожно заозирался вокруг, не понимая ее причину. А ведь старые ветераны тоже что-то чувствуют, или в них говорит опыт? Ну откуда может грянуть удар, откуда? Из развалин? Смешно! Вокруг ни кустика, а в реке… Река!

— Капрал! — начал было К'ирсан, но было уже поздно, и до предела сжавшаяся пружина начала распрямляться.

Из воды у самого берега, там, где еще торчали сваи причала, вынырнул с десяток серых теней, и вот уже в воздух взлетели короткие копья. Какой-то миг, и на ногах на берегу осталось только трое солдат, в том числе капрал Лукарт. Тот резко отбил летящее копье щитом и даже успел послать обратно свое. Не попал! А затем стало не до того — вынырнувшие из воды воины как-то ловко рванули вперед, и вот уже на берегу закипел бой.

— Вперед, хфурговы дети!!! — заорал сержант и рванул на помощь своим солдатам. Третий десяток бросился за ним… Но им всем очень не повезло — среди нападавших оказался маг. Один из атакующих повернулся к спускавшимся солдатам, мерзко оскалился и, вытянув в их сторону руку, что-то заорал. С нее сорвались несколько вращающихся мерцающих искр и устремились к легионерам, а внутри у К'ирсана взвыло чувство опасности. Не думая ни о чем, он рванулся в сторону, сбив с ног какого-то солдата и покатившись вместе с ним под откос. Краем глаза Кайфат заметил еще чью-то мелькнувшую тень… А затем за спиной что-то жахнуло и пыхнуло жаром.

Падение двух тел удалось остановить только у самой воды. Зарычав, К'ирсан вскочил на ноги и быстро огляделся. Чуть в стороне поднимался сержант Мургаб, а под ногами копошился сбитый солдат. Бросив туда взгляд, Кайфат с удивлением узнал Терна. Там же, где располагался третий десяток, теперь дымились четыре воронки и валялись мертвые тела. Остальным не повезло!

Неожиданно вновь зазвенели колокольчики тревоги, и К'ирсан увидел вражеского мага. Тот с довольной ухмылкой посматривал на выживших, лениво шевеля кистями рук, словно сбрасывая напряжение. Солдат услышал, как рядом выдохнул проклятие сержант и, как кошка, припадая к земле, начал красться к врагу. Сделал попытку встать Терн… А маг лишь засмеялся заливистым смехом. Попытки сопротивления его только забавляли. Кайфат мысленно потянулся к зверьку, чье прозвище он носил и который так и сидел в заплечном мешке.

«Убей мага!» — мысль человека буквально ввинтилась в сознание зверя, передавая ему образ врага. В ответ пришло согласие и нечто, напоминающее радость — Руал сильно скучал последнее время, и предстоящая схватка его обрадовала.

И вот уже в мешке началось шевеление и слабая возня, затем мокрый нос ткнулся в шею К'ирсана, и зверек стек на землю. В это время маг в последний раз усмехнулся и, взмахнув перед собой рукой со сложенными ковшиком пальцами, произнес заклинание. К'ирсан только и успел ощутить эманацию чужой магии, как его члены налились жуткой тяжестью. Еще мгновение, и он застыл недвижимой статуей с бешено вращающимися глазами. Вот ведь ублюдок!

Жутко кося глаза, К'ирсан заметил, что такими же статуями застыли его сослуживцы, вернее, сослуживец — солдат мог видеть только сержанта, но ничуть не сомневался, что такая же неподвижность сковала и Терна. В это время Прыгун уже бежал к цели. Видимо, подобная целеустремленность не слишком-то понравилась вражескому магу, и он сделал движение кистью — черная молния ударила в зверька. Тот протестующе взвизгнул, когда магическим взрывом его подняло в воздух и отшвырнуло в сторону. Оцепеневший К'ирсан видел, как расширились глаза врага, когда тот понял, что зверь, воспринятый не более как досадное недоразумение, выжил после смертельного удара. А Руал уже вновь вскочил на ноги и, шипя от негодования, вновь помчался к врагу, который посмел так пребольно его ударить. Внешне никаких повреждений на нем не наблюдалось, разве что серо-стальная шерстка оказалась измазана в земле да по связывающим его с человеком узам понеслись волны охватившей зверя ярости. От следующей молнии он уже увернулся…

А К'ирсан вдруг понял, что для этого мага зверь конечно же помеха, но не то чтобы сильная. Уж больно профессиональны были его действия, не чета хотя бы тем же самым шаманам гоблинов. Он найдет способ обойти защиту зверя. И вот уже в глубине души легионера начал разгораться огонек, предвестник беспощадной всепоглощающей ярости, что охватывала его в особо опасные моменты жизни. Топливом ему послужило презрение к странной, неестественной апатии, так нехарактерной для него, беспокойство за четвероногого друга и горечь от гибели сослуживцев, которые показались сейчас едва ли не самыми близкими людьми. К'ирсан потянулся к источнику магии, и вот уже очистительная волна зеленого огня хлынула по жилам, разрывая путы порожденной колдовством слабости. Пара ударов сердца, и человек вновь ощутил в себе способность к передвижению.

Громко заверещал Руал, которого неожиданно притянула к земле возникшая из ниоткуда мерцающая сетка, а по узам передались удивление и страх зверя. И призыв к хозяину о помощи. Тут взгляд К'ирсана зацепился за лежащие невдалеке три дротика. Очень даже возможно, что их уронил он сам, пока катился по склону, хотя какое это теперь имеет значение. Прыжком подскочив к разбросанному оружию, он мельком увидел, что древко одного дротика сломано, но зато два других целы. Уже распрямляясь с оружием в руках, солдат понял, что он мог бы ударить мага плетью Нергала или еще чем подобным… Нельзя, ни в коем случае нельзя раскрывать себя как мага! Последняя мысль пришла, когда один дротик находился уже в полете… И опять К'ирсана поразили глаза противника — в них светилось такое превосходство, что оторопь брала. Через мгновение стала понятна его причина — дротик не долетел до цели на расстояние какого-то локтя и, натолкнувшись на незримую преграду, отлетел в сторону. Воин же только сейчас заметил слабую защитную ауру вокруг мага.

И тогда, совершенно не раздумывая, К'ирсан напитал второй дротик энергией и отправил его вслед за первым. На это маг не успел отреагировать. Вернее, он даже понял, что именно сделал его враг, показавшийся столь неопасным, и рот мага уже начал открываться то ли в протестующем крике, то ли в попытке выкрикнуть какое заклятие, но было поздно… Блеснула изумрудная вспышка, дротик пробил защиту и вонзился в тело человека, сбив того на землю. Раздался хриплый, каркающий крик боли.

Судя по ощущению движения за спиной, от боли маг потерял контроль над парализованными солдатами, и те теперь начали приходить в себя. Единственным неподвижным остался Руал, и его все так же опутывала светящаяся сеть. К'ирсан подскочил к любимцу и, загородив своим телом от взоров сослуживцев, взмахнул мечом, словно надеялся перерубить им магические путы. На самом деле он одновременно с этим шевельнул кистью левой руки, и ядовито-зеленый жгут плети Нергала перерубил несколько нитей. Раздался треск, и в образовавшуюся прореху выскользнул освобожденный Руал. Не останавливаясь, он устремился к раненому магу, К'ирсан побежал вслед за четвероногим другом.

Прыжок, и вот уже зверь сидит на груди человека, а его зубы терзают незащищенную шею. Подбежавший следом хозяин вновь взмахнул мечом и, иначе перехватив рукоять, как копьем ударил мага в самое сердце, пригвоздив того к земле. Рансный судорожно дернулся и протестующе захрипел.

Рядом раздались быстрые шаги и прерывистое дыхание. К'ирсан повернул голову и увидел подбежавших Терна и Мургаба.

— Вот так будет лучше, — произнес сержант и с выдохом перерубил шею мертвого мечом. — Так уж наверняка!

К'ирсан пожал плечами и огляделся. Около развалин Младшей Сестры чужаки добивали солдат из первого десятка, который пришел на помощь попавшим в засаду товарищам, а наверху раздавались крики и лязг оружия, изредка прерываемые звуками разрывов. Ощутимо тянуло магией. Полк сражался, так же как и солдаты учебной роты.

— Терн, у тебя лук цел? — тихим голосом спросил сержант.

— Да, тетиву только натяну… — несколько ошеломленно ответил Терн, который еще не успел как следует отойти от падения и магической атаки.

— Так натягивай скорей, идиот! — уже не сдерживаясь, рявкнул Седой и, кивнув К'ирсану, добавил: — А мы пока постараемся продержаться против этих ублюдков!

Как раз в этот момент упал последний из сражавшихся, и восемь чужаков, выстроившись в цепь, не спеша пошли в сторону троих солдат.

— Дети Бездны! Они завалили только одного урода, только одного! Да ты второго! Целый взвод солдат смог справиться всего с двумя из десятка. Вот это воины! — В голосе старого ветерана чувствовалось неподдельное уважение и прорывался затаенный восторг. Крокодил готовился сполна насладиться сражением, которое вполне могло стать для него последним.

«Сумасшедший!» — подумалось К'ирсану, но он сразу же одернул себя. Некий внутренний подъем ощущался в душе и у него самого, почему-то ни капельки не было страшно, лишь возбужденно дрожали мышцы. Молодой солдат глубоко задышал и вошел в Сат'тор. Тренированное сознание направило ручейки энергии, напитывая тело злой радостной силой, в сознании пронеслась холодная волна, обострившая все чувства.

К'ирсан ощутил пристальное внимание и заметил косой взгляд сержанта. Поймав ответный взгляд ученика, Седой оскалился и подмигнул. Сзади раздался характерный скрип лука, на который натягивается тетива. До приближающихся солдат противника оставалось саженей десять, когда Мургаб скомандовал:

— Вперед! Пусть Терн останется чуть позади.

К'ирсан, кивнув в ответ, зашагал следом за своим учителем. Голова свободна от мыслей, ноги мягко ступают по земле, почти не приминая траву, меч в правой руке, в левой — дротик, выдернутый из тела мертвого мага, чья темная кровь уже окрасила наконечник. Наверное, это выглядело красиво — двое, вышедшие сражаться против восьмерых, охватывающих их полукольцом. Противники не обменивались выкриками или оскорблениями, сохраняя молчание и готовясь отдаться стихии боя…

Начал схватку сержант, резво бросившийся на русоволосого дылду с кривым мечом, но неожиданным прыжком метнувшийся в сторону и хитрым ударом ранивший одного из солдат в ногу. Брызнула кровь, раздался крик, и одним противником стало меньше. Рансный повалился на траву, зажимая рану, неспособный продолжать схватку. А Седой уже схватился с другим противником.

Решивший повторить успех командира, К'ирсан напал на крайнего слева воина. Блеск рассекающего воздух меча, и сталь ударила о сталь. Противник Кайфата оказался гораздо опытней своего поверженного товарища, да и остальные не зевали — трое воинов уже вовсю наседали на Мургаба, двое занялись К'ирсаном, а двое последних побежали к вооруженному луком Терну. А потом схватка окончательно вытеснила все постороннее из головы молодого бойца. Остались только кровавые сполохи опасности перед глазами и звон мечей.

К'ирсану пришлось туго — его противники более чем неплохо владели мечами. Вертясь юлой, беспрестанно пятясь, боец уходил из-под ударов, ища возможность для контратаки. Враг такого шанса не давал. Чужие мечи наносили удары с самых непредсказуемых направлений, с высочайшей скоростью и мастерством. За какие-то секунды боя К'ирсан оказался легко ранен в левую руку и бедро, и теперь силы покидали его тело с каждой каплей крови. Вдруг один из воинов выругался и припал на одно колено — это в дело вступил Руал. К'ирсан тут же воспользовался замешательством противника: метнул в одного солдата дротик и, сделав длинный шаг в сторону, ударил мечом уже потерявшего равновесие после атаки Руала врага, метя при этом в корпус. В момент удара К'ирсан стремительно изменил направление движения клинка, минуя поднятый в защитном жесте чужой меч, и самым его кончиком чиркнул человека по шее. Во все стороны брызнула кровь, и еще не принявшее смерть тело повалилось на землю.

Взвыло чувство опасности, и молодой воин стал заваливаться вправо, уходя из-под удара и понимая, что все равно опаздывает. Уже в падении развернувшись лицом к противнику, он увидел перекошенные яростью черты чужого бойца с занесенным в замахе мечом… и расцветший у него посреди лба цветок вонзившейся стрелы, а затем отбрасываемое на спину тело. Терн! Перекатившись в сторону, К'ирсан оглянулся и увидел, как падает на землю еще один воин со стрелой в груди — один из тех, что побежали к Терну, — как увернулся от другой стрелы второй воин и как он взмахом меча перерубил выставленный в тщетной защите лук. Но Терн выжил, отскочив в сторону и хватаясь за рукоять меча…

Все это случилось за несколько ударов сердца, и как-то вдруг К'ирсан осознал себя несущимся гигантскими прыжками на помощь бывшему врагу. Уже на бегу он заметил, что один из противников сержанта лежал на земле и Седой теперь отбивался от двух других. И, похоже, пока помощь не требовалась.

К'ирсан успел как раз вовремя, чтобы не позволить добить сбитого на землю Терна. Сознание Кайфата отметило неестественную бледность лица лежащего на земле солдата, белки его расширившихся глаз… А затем опять зазвенела сталь мечей, бойцы перетекали из стойки в стойку, обмениваясь ударами и выискивая бреши в обороне противника. Удачливей оказался К'ирсан: его меч обманом прошел сквозь защиту врага и наискось перечеркнул чужой живот, оставив на нем красную полосу. И затем, обратным движением пройдя между ребер, поразил сердце. Еще одно тело упало на траву.

Сзади раздался крик, и стремительно развернувшийся К'ирсан увидел новую жертву сержанта, беззвучно оседающую на землю, но вот только сам он теперь немного пошатывался, а левая рука зажимала бок.

— Туда, — прохрипел Кайфат и понесся на помощь своему наставнику.

Заметивший подбегающего воина вражеский боец занервничал и на мгновение раскрылся, чем и воспользовался сержант Мургаб, нанеся тому легкое ранение в плечо. Окончательно запаниковавший чужак ушел в глухую оборону и тем самым окончательно проиграл. Выстоять против двух бойцов у него не было никакого шанса.

Когда последний противник был повержен, к сослуживцам подошел Терн. Он тяжело припадал на правую ногу, штанина пропиталась кровью.

— Перетяни, болван! — рявкнул сержант, но затем болезненно поморщился и отнял руку от собственного залитого кровью бока. — Пять минут всем на перевязку и двигаем наверх к нашим! Им там сейчас жарко!

Терн и К'ирсан одновременно молча кивнули и начали спешно доставать из заплечных мешков чистое полотно для перевязок и баночки со свежей хлебной плесенью…

ГЛАВА 3.

В фехтовальном зале Академии слышалось хриплое дыхание, раздавался топот босых ног и звон смертельно опасного железа, изредка кто-то громко вскрикивал, и сразу же пробегал тихий шепоток. Сегодняшняя тренировка не отличалась чем-то необычным, вернее, каждая тренировка была сама по себе настолько необычна, что это уже давно стало обыденным явлением. В зале происходил учебный бой между старшим учеником Фиртом и младшим учеником со странным именем Олег. Несмотря на учебный характер схватки и присутствие учителя фехтования, все выстроившиеся вдоль стен ученики следили за боем с восторгом плебеев, наблюдающих за схваткой гладиаторов. О споре между довольно высокомерным, но все же своим Фиртом и задавакой новичком, который решил, что сможет легко взять высокую планку, знали все ученики Мастера Меча льера[96] Т'ириана, благо сам конфликт произошел у всех на глазах.

Большинство студентов Академии встречались с Олегом только здесь, в фехтовальном зале, да, пожалуй, еще на некоторых лекциях. В остальном же слишком возомнивший о себе парень занимался самостоятельно под руководством собственного Наставника, хотя кто из них двоих был большим выскочкой, неизвестно.

Для Фирта это был не слишком удачный день — его опять завалили на зачете по теории композитных заклинаний, потому выплескивающееся из старшего ученика раздражение было вполне объяснимо. Ну подумаешь, он сказал сидящему на лавке младшему ученику, чтобы тот освободил место человеку с благородной кровью. Добавив при этом, что он, Фирт, не будет возражать, если младший протрет для него скамью. На то он и старший!

Олег, видимо, это не понял и, глядя снизу вверх голубыми глазами, вежливо пояснил, куда именно может двигаться «старший», более того, он даже любезно описал маршрут!

Так что от немедленной драки этих двоих остановило только присутствие Наставника. Тот же в своей излюбленной манере объявил о начале боев на абордажных саблях в малом доспехе и вызвал в центр зала спорщиков. И при этом тихим спокойным голосом, который тем не менее прокатывался по всему залу, комментировал основные моменты схватки. Как обычно, комментарии отличались ехидством и сочились ядовитым сарказмом.

Как ни странно, младший ученик оказался не так уж и беспомощен перед натиском своего более опытного противника. Олег легко перемещался, чаще предпочитая уклоняться от ударов, чем парировать их, но то и дело его клинок атаковал, словно жало скорпиона, выискивая брешь в защите Фирта. Старший ученик легко их парировал, однако и сам никак не мог нанести сопернику смертельного удара. Это было непреложным условием подобных поединков — «смерть» одного из фехтовальщиков. Мастер Меча не любил недоговоренностей в бою. Все тренировочное оружие создавалось с помощью магии и реальный вред нанести не могло, кроме боли, конечно, и чем сильнее урон, тем сильнее боль. Каждый ученик прошел не через одну такую мнимую смерть, и воспоминания у всех оставались не самые приятные!

В какой-то момент в затянувшейся схватке произошел перелом — Олег изловчился и ударил противника в лицо кулаком. От резкой боли тот судорожно вздохнул и на мгновение замешкался, чем незамедлительно воспользовался младший. Сверкнул клинок сабли, и вот уже ставшее туманным лезвие погружается в чужую плоть.

— Победителем объявляется младший ученик Олег. Старшего ученика Фирта оттащите в угол. Пусть полежит, оклемается. — Сухой голос Наставника льера Т'ириана был бесстрастен. Словно ему был совершенно безразличен результат схватки. — Как вы все видели, Фирт, гораздо более опытный фехтовальщик, проиграл из-за своей невнимательности. Он слишком увлекся игрой клинком и забыл, что сражается, а не выступает на этих дурацких фехтовальных фестивалях. Не один фехтовальщик проиграл простому бойцу, который просто старался выжить там, где другой забавлялся. Человек сам по себе оружие, и не важно, с клинком он или без!

Закончив читать нотацию, Наставник приказал приступать к выполнению силового комплекса, а затем к общей свалке, когда каждый сражается только за себя. И это было самое нелюбимое упражнение большинства учеников: уж больно много «погибших» оставалось на полу к концу схватки…

Домой Олег возвращался весь разбитый. Болела каждая клеточка, после «смерти» в самом конце тренировки раскалывалась голова. Радовало, что хоть на проклятый склад нужно идти только завтра. Но, несмотря на усталость, шагая по мостовой, Олег с удовольствием вспоминал подробности схватки с этим заносчивым уродом. Навалившиеся на адепта Земли нагрузки наполнили его душу злостью, которая требовала выхода. Так что если бы этот напыщенный кретин не пристал сегодня, то пришлось бы к кому-то цепляться уже самому. Во всем надо видеть только хорошее! Олег усмехнулся, но тут же болезненно поморщился. Он опять вспомнил, что дома лежат незаконченные расчеты его аттестационной работы, которую придется защищать весной, и что там еще столько возни, и, как всегда, надо сделать что-то этакое, чтобы наверняка никто не придрался.

Дико захотелось сплюнуть, но Олег уже привычно подавил это недостойное настоящего мага желание: ни один причастный к Силе человек без необходимости не будет оставлять свои следы где попало. Вспомнился голос Айрунга, менторским тоном сообщавший, что это все конечно же первобытная дикость, что квалифицированный чародей легко сможет отбить любую атаку, основанную на магии подобия. Наставник тогда помолчал, а затем тихо добавил, что все-таки лучше не нарываться, мало ли какие умельцы еще бродят по земле. Боги излишне милостивы и терпеливы, и, может, какое забытое или еще не открытое чародейство ждет своего часа, дабы мерзкий злодей применил его против доброго мага… Вот Олег и не нарывался, всячески стараясь избавиться от вредной привычки быть неаккуратным.

Уже смеркалось, и начали разгораться уличные фонари, когда Олег почувствовал неприятный зуд между лопатками. До квартиры оставалось не больше квартала, но младший ученик подавил желание ускорить шаг. С чужими взглядами, которые так настойчиво буравят спину, следует разбираться тут же, не откладывая, и уж тем более не бросаясь в позорное бегство. Губы уже шептали простейшее заклинание концентрации и успокоения, и вот волна животворной Силы пронеслась по телу, очищая разум и смывая усталость. Правая же рука осторожно начертила руны заклинания «Пылевое облако». Теперь для его активации было достаточно пары слов. После того нападения в подворотне Олег больше не собирался рисковать и попадать в разные передряги неподготовленным. Всегда лучше перестраховаться и уже потом посмеяться над своей пугливостью дома.

Резко развернувшись, Олег увидел замершую саженях в десяти позади низкорослую фигуру в сером плаще с капюшоном. Незнакомец стоял и спокойно, даже как-то равнодушно смотрел на остановившегося Олега. Почему-то ученик мага был уверен, что неизвестный очень даже в курсе о приготовленном к атаке заклинании и это его не особенно беспокоит. Последнее несколько раздражало. Конечно, Олег понимал, что он даже не маг и вряд ли представляет опасность для профессионала, но и не настолько же примитивен, чтобы игнорировать исходящую от него угрозу. Даже вещь наподобие амулета Мирта сегодня не представляла для него проблемы. Но этот проклятый незнакомец все так же спокойно стоял и изучал Олега из тени своего капюшона. Ученик почувствовал, как начинает закипать. В груди зрело желание ударить первым, наплевав на все законы Нолда о применении магии и праве на самозащиту!

И в этот момент фигура в плаще просто развернулась и неспешно зашагала прочь, бесшумно ступая по мостовой. Олег выдохнул сквозь сжатые зубы и, сдержав рвущееся наружу ругательство, направился домой. Проснувшееся чутье мага нашептывало об угрозе, которую удалось миновать чудом…

И это же чутье заставило не развеивать готовое заклинание. Через некоторое время из темной подворотни, как раз там, где по непонятным причинам не горели фонари, вынырнули три тени с поблескивающими в свете Ярдиги лезвиями ножей. Ночные хозяева, любители легкой наживы. Один из бандитов открыл было рот (Олег увидел, как блеснули удивительно белые зубы), наверняка чтобы сказать какую-нибудь банальность о несовместимости кошелька и жизни, пока его собратья берут растерявшуюся жертву в кольцо, когда Олег спустил стреноженное заклинание на врага. Раздался едва уловимый шорох, который издает двигающийся мелкий песок, и вот уже часть улицы очистилась от пыли. Она взвилась в воздух, послушная воле ученика мага, и собралась в небольшое облако. Еще мгновение — и один из бандитов хрипит на земле, закрывая лицо руками и пытаясь спастись от забивающих дыхание пылевых щупалец, которые лезли в нос, рот, раздирали легкие, слепили глаза… С ним было кончено через десяток секунд. Двое его подельников, не дожидаясь, пока маг доберется и до них, кашляя и чихая, бежали прочь и уже не видели, как облако ожившей пыли бессильно осыпалось на мостовую. Все-таки это заклятие давалось Олегу еще слишком тяжело, но ведь это было его первое собственное боевое заклятие! Так что гибель только одного из нападающих, вернее нападавших, вполне простительна. Олег прикинул, сколько сейчас времени и, чертыхнувшись, сотворил заклятие-вызов городской стражи…

— Знаешь, Олег, ты очень нескучно живешь! — Айрунг сидел в кресле и осуждающе покачивал головой. — Поверь мне, я живу в Семи Башнях уже лет двадцать и ни разу, слышишь, ни разу не сталкивался с грабителями. Наша столица — довольно мирное и спокойное место, но конечно же и здесь водятся бандиты. Вот только столкновение с ними — такая редкость… А уж два раза за какие-то полтора-два года — это уже ни в какие ворота не лезет!

— Три раза! — уточнил Олег. — Первый раз это было нападение на склад!

Маг протестующе отмахнулся от возражений подопечного:

— Ерунда! Тот случай не выходил за рамки банального ночного грабежа. Этот склад пытаются ограбить по крайней мере раз в год. Несколько охранников даже погибло. Вот последующие случаи гораздо интересней…

— Чем? — заинтересовался Олег. — Нападения как нападения.

— Да нет, не просто нападения. Я бы назвал их испытанием. — Айрунг задумчиво уставился в пространство. — Словно кто-то проверяет некоторые твои реакции, вынуждает применять Силу. И изучает твое развитие как мага.

Олег скептически фыркнул:

— И кто же это? Коротышка в плаще? Я бы скорей назвал его обыкновенным наводчиком.

— А я бы гномом! — иронично уточнил Айрунг. — Да и допрашивавший тебя дознаватель от Наказующих, уверен, обратил внимание на этот факт.

— Наказующих?! А я думал, что это представитель городской стражи. — Олег был явно обескуражен. — При чем здесь разведка?!

Льер Айрунг разочарованно посмотрел на своего ученика и осуждающе сказал:

— Ты меня удивляешь! Неужели ты думал, что пришельца из иного мира просто так оставят в покое?! Скажи спасибо, что не заперли в крепости или, на худой конец, не установили постоянную слежку. Тебя отпустили на свободу только потому, что считали, будто в сердце Нолда никаких опасностей нет!

В глубине души у Олега шевельнулись злость и обида. Чуть наклонившись вперед, он с нажимом поинтересовался:

— То есть теперь я всю жизнь буду под колпаком?

Айрунг улыбнулся.

— Не обязательно. Как только ты станешь полноценным магом, то из ценного, но расходного материала сможешь стать фигурой. Как видишь, у тебя появился еще один стимул к учебе.

Младший ученик встал и яростно заходил из угла в угол. Чувствовалось, что свое положение он представлял несколько иначе.

— Но ведь льер Виттор говорил, что мы станем полноценными гражданами. Да и льер Бримс…

— А тебя что, так уж сильно стеснили в правах? — полюбопытствовал Айрунг. — Просто к этому следует привыкнуть, и все. Меня вот регулярно проверяют и отслеживают все мои контакты. И ничего, живу. Обычная судьба всех, кто хоть в малейшей степени связан с разведкой.

Олег сделал еще несколько порывистых шагов, сел и откинулся на спинку кресла, но по поджатым губам можно было судить, что такая ситуация его не устраивает. В комнате повисла тишина. Айрунг лениво потягивал вино, а его ученик задумчиво смотрел в потолок.

— А почему удивителен тот факт, что мной заинтересовались гномы? — Голос Олега так неожиданно разорвал полотно тишины, что Наставник поперхнулся.

— Да потому, что гномы уже давно не играют весомой роли на политической арене, — вытирая лицо платком, раздраженно ответил маг. — Ты же читал, что у них нет единого государства. Некогда могучее племя подгорных хозяев разделилось на враждующие кланы, каждый из которых печется о собственном суверенитете и управляется Советом старейшин или выборным королем. А как понимаешь, у маленькой страны и интересы маленькие. Хотя нет, интересы-то, может, и не маленькие, но вот возможности как раз маленькие.

— Странно, мне казалось, что гномьи кланы достаточно богаты. Они же фактически монополисты в банковской сфере. — Олег с готовностью вступил в спор. — А если вспомнить про их подземные шахты и мастерские…

— Верно, да вот только числом они всем остальным расам проигрывают, а их маги без амулетов пустой звук. В обороне они, конечно, сильны. Ничего не скажешь! Но только войну, сидя по подземным крепостям, не выиграешь! Хотя, если почитать хроники Эпохи Войн, понимаешь, что раньше все было далеко не так. Сегодня же иные времена!

— А эльфы? — вспомнив высокомерных лесных жителей, поинтересовался ученик. — Какова сила эльфов?

Льер Айрунг замолчал и испытующе посмотрел в глаза своего любопытного подопечного. Помолчав, задумчиво протянул:

— А вот этого, Олег, не знает никто!

В дверь кабинета Магистра Наказующих требовательно постучали. Льер Бримс, который в этот момент задумчиво изучал очередной отчет координатора всей разведсети Сардуора, нарисовал пальцем замысловатую фигуру, и дверь тихо отворилась.

— Ты мне можешь объяснить, зачем ты каждый раз запираешь эту проклятую дверь? Ты что, не доверяешь своей собственной охране? — В голосе вошедшего Архимага Виттора звучало неподдельное любопытство. — Сколько тебя знаю, ты вечно перестраховываешься!

Бримс оторвался от бумаг и, посмотрев на Архимага, спокойно пояснил:

— Просто ценю свою жизнь. Не хочется, знаешь ли, кончить, как мои предшественники в начале эпохи.

Виттор скептически ухмыльнулся и повалился в кресло.

— Есть чего новенького, а то после сегодняшнего Малого Совета Мастеров мне хочется как-то отвлечься. Дитрим сегодня опять воду мутил. Его фракция требовала нашего вмешательства в конфликт между Зелодом и Союзом городов.

— Естественно, что на стороне последних, — понимающе кивнул Бримс.

— Кто бы сомневался! — раздраженно рявкнул Виттор. — Это твои люди не могут собрать доказательств контрабанды современных магических технологий людьми этого ублюдка! Он за двадцать лет по крайней мере утроил свое состояние!

Бримс равнодушно пожал плечами.

— Безопасности Нолда это пока не угрожает, а насчет Дитрима… Как ты знаешь, для него богатство вторично. Он преследует иную цель. Поэтому по-прежнему настаиваю на позиции отказа от активного вмешательства в его деятельность. — Магистр ухмыльнулся. — Благо мы все равно ничего с ним пока сделать не можем. А людей своих он как терял, так и будет терять…

— Ладно, к мархузу этого Дитрима. Есть что интересного? — отмахнулся Виттор.

— Да вот, наш агент натолкнулся на одну занятную вещицу у какого-то торговца в Старом Гиварте. Явно древняя работа. Начали копать, и оказалось, что около двух лет назад мы проворонили караван. Откуда он шел, неизвестно. То ли из Запретных земель,[97] то ли из Стеклянной пустыни, Бездна ведает. Ну наши ребята там раскрутили сеть продавцов, все перевернули вверх дном и выяснили список тамошних редкостей. Довольно много уже известных артефактов, разного рода побрякушек, в общем, ничего серьезного. Так думали, пока агент не встретил упоминание про Зуу'ль'тек![98] Целый Зуу'ль'тек!

— Что?! — Архимаг аж привстал. — Нашли?

— Через день источник информации был найден убитым в какой-то грязной подворотне. С отрубленной головой, сломанным позвоночником и обсидиановым ножом в сердце. Через день пропал допрашивавший его агент, — голос Бримса звучал несколько отстраненно, будто он обсуждал погоду на завтра или котировки акций на бирже Джуги.

— Лихо, — покрутил головой Виттор. — Следов Тлантоса нет?

— Есть. Тела двух их агентов в той же самой подворотне. Способ убийства тот же самый. Так что тела не допросишь. Пробуем проработать версию с независимыми ценителями, у которых есть возможность создать команду профессионалов столь высокого уровня. Или тех, кто способен этих профессионалов нанять.

— М-да, любопытно! — Архимаг потер подбородок, а затем поинтересовался: — Ладно. А что там с Бернаром?

— Лежит в нашем лазарете. Его пользует льер Примиус с кафедры врачевания и траволечения. Говорит, у мальчика сильнейшее истощение, большая кровопотеря, множественные переломы, ряд повреждений магического характера — все очень серьезно, но жить будет. Через годик даже все способности восстановятся в полном объеме. — Бримс изобразил на лице сочувствие. — Ему просто не повезло. Жены дежурят по очереди у постели. Мальчик все же смог их защитить, они отделались нервным шоком.

— А охрана?

Бримс поморщился:

— Уцелела одна девчонка. Оба ее напарника убиты, и их тела истерзаны до неузнаваемости. Хотя она уже немного восстановилась…

— Надо было больше людей поставить! — неожиданно рявкнул Виттор. — Какие-то твари порвали в клочья не самую плохую нашу группу, а мы даже не знаем, кто это.

— Младшие демоны. Всиар'ддин, если мне не изменяет память. Позавчера откопали в старых архивах. Последний раз активно использовались еще до Эпохи Войн. Сохранилось только описание, а вот подробности вызова неизвестны. Кому-то явно повезло больше. Единственное, что точно можно утверждать, — это зло. Ну, сам понимаешь, в Нижних мирах мало чего хорошего. Удивительно, как это еще Бернар-то устоял. Надо потом отметить мальчика.

— А что по поводу второй группы?

— Один средненький некромант и кто-то довольно сильный и кровожадный. Остался запах звериной магии. По рассказам местного управителя, это были молодой человек и красивая эффектная дама. Были ли они под личинами, пытаются выяснить дознаватели…

— Еще одна гадость себя проявила. Знаешь, с этими иномирянами одни проблемы. Столько всего на белый свет повылезало. — Виттор возбужденно заходил по комнате.

— Ага, особенно если учесть, что от нападавших веет душком черного ковена. Видно, вновь появились желающие поворошить прошлое, либо кто-то из старых знакомцев окончательно решил выйти на поверхность. Вспомни крылатого шпиона, что следил за Айрунгом на корабле… И еще, тварями управляли, но вот кто, непонятно. Вообще здесь слишком много непонятного…

— А самое непонятное, почему чужаки защищали девчонок, — застыв посреди кабинета, протянул Виттор. — Это уже вообще что-то странное получается.

— Да ничего странного, просто кто-то оказался чуточку хитрее нас. Мы поставили ловушку на живца, а кто-то ею просто-напросто воспользовался. И все дела! — с плохо скрытым удовольствием произнес Бримс.

Архимаг уставился на своего Магистра Наказующих с раздражением:

— Тебе бы все в игры играть! Не кажется, что мы начинаем терять контроль над ситуацией? Чего они добились этой ловушкой? С нами-то ясно, а вот они?!

— До этого еще далеко. Зато теперь знаем, кого следует искать… — ответил Бримс, проигнорировав последний вопрос Архимага. А тот не стал настаивать на ответе.

— Знает он! — скептически фыркнул Виттор. — Что с остальными?

— Да ничего. На Олега опять напала какая-то шантрапа. Я бы сказал, как-то наигранно и чуть ли не демонстративно. Даже следователь заметил, что слишком уж тянет на некий знак или изощренную проверку. В обоих случаях перед дракой мальчик встречал гнома. Или, точнее, Айрунг думает, что это гном!

— А Настя?

— Ну не Настя, а Лакриста Регнар. Все-таки она сменила имя перед замужеством! Так вот, Лакриста наиболее защищена. Ты же прекрасно знаешь род ее мужа! Высокомерные ублюдки с кучей врагов. Эти без охраны шагу не могут ступить. Так что тут все в порядке.

Маги замолчали, задумавшись. Архимаг рассеянно изучал происходящее за окном, Магистр же вертел в руках пишущую палочку.

— Знаешь, а ведь мы с этими иномирянами упустили кое-что важное, — чуточку прищурившись, проговорил Бримс. — Привыкнув к Дитриму, стали считать его пусть и проблемой, но внутренней проблемой. Дескать, подождем, когда он сделает ошибку, а там и уберем мешающую фигуру. Я вот тут подумал, а зачем Дитриму добиваться нашего вмешательства на стороне Союза?

Льер Виттор досадливо поморщился:

— Вечно ты уводишь разговор в сторону! Да если Зелод разобьет его «деловых» партнеров, то он мало того что лишится источника доходов, так еще и возникнет угроза разоблачения. Ему это надо?

— Ан нет! Не так, совсем не так. Если войска Союза столь слабы, тогда зачем они затеяли крупномасштабное вторжение?! И уж тем более зачем привлекли к этому некоторые баронства? Да и направление ударов непонятно. Складывается ощущение, что их генералы полные бездари и старые маразматики. Жаль только, что это ощущение ложно, слишком уж умные люди сидят в этой их Палате Правителей… У Союза какая-то цель, а нас хотят сделать лишь дополнительным козырем. И эта цель очень важна для Дитрима. А что может быть важно для одного из самых могущественных магов Ложи? Правильно, возможность стать самым могущественным! Вот тут-то и надо копать. — На лице Бримса зазмеилась тонкая ухмылка прожженного интригана. — Я прикажу удвоить количество наших агентов в этом регионе. И где-то поблизости, пусть даже в том же Гарташе, устроим базу Агатовых когтей. Им пора уже реабилитироваться за Полот. И еще, пожалуй, Зеленокрылых…

— А повод? — вскинул брови Архимаг.

— Обычный! На предмет контроля за неиспользованием Запретной магии, — глаза Магистра зловеще блеснули. — Кто знает, может, предмет притязания колдунишек Союза и Дитрима не помешает и нам?!

ГЛАВА 4.

На вершине холма, того самого, где каких-то несколько дней назад стояла Старшая Сестра, теперь расположился Львиный полк Двенадцатого легиона королевства Зелод, вернее то, что от него осталось. Такого сокрушительного и, главное, молниеносного разгрома солдаты Зелода не знали давно. К'ирсан, который менял повязку сержанту, тяжело вздохнул: поступая на службу, он как-то не предполагал, что может оказаться если не в стане проигравших, то уж проигрывающих точно…

После схватки на берегу Оленди трое выживших солдат начали подниматься вверх, туда, где разносились крики и звенели мечи. Нападение на дозорный взвод оказалось лишь началом общей атаки. И, к сожалению, атакующих поддерживали маги. Только в этот день К'ирсан узнал, какая это на самом деле страшная штука — атакующая магия.

Поднявшись наверх, солдаты увидели неуправляемую толпу, забывшую о всяком построении и грамотной обороне, и эту самую толпу обстреливали из луков легковооруженные всадники, поддерживая атаку нескольких групп латников, которые словно ножами рассекали армию противника. Ритмично поднимались и опускались тяжелые топоры, измазанные кровью, и, как спелые колосья под ударами серпа, валились сослуживцы К'ирсана.

Наверняка даже столь неожиданная атака не привела бы к такому разгрому, если бы не вражеские маги. Стоило на поле боя появиться хоть мало-мальски организованной группе, как к ней сразу же устремлялись, оставляя за собой дымный след, огненные шары, или расчерчивали пространство слепящие ломаные молнии. А затем взрыв, и вот уже ошметки человеческих тел вперемешку с землей взмывают в воздух, и взрывная волна опрокидывает тех, кому посчастливилось не попасть под основной удар.

У наблюдавшего всю эту безрадостную картину К'ирсана мелькнула мысль о дезертирстве. Скосив глаза на стоявшего рядом Терна, парень заметил, что у его соперника столь же задумчивое лицо. Позже Кайфат вспоминал эти мгновения со стыдом, но что было, то было. Пройдя через опаснейшие испытания этого мира, человек оказался не готов вот так самоотверженно умирать за чужую страну и чужой народ. Это потом он вспомнит про свои обязательства если не перед здешним королем, то уж перед полком точно. А обязательства надо выполнять, пусть даже ценой собственной жизни.

Соплеменники К'ирсана там, на невообразимо далекой Земле, со своим гуманизмом и пиететом перед человеческой жизнью давно уже поставили во главу угла человека и его права, забыв про обязанности. Стало немодным держать слово, быть честным и обязательным. Пещерный эгоизм интеллигенции теперь называется разумностью и выдается за эталон человечности, лживость вообще стала нормой. Но для человека — такого же дитя своего времени, всеми гонимого и преследуемого, полк стал настоящим домом. Домом, в котором жестокие порядки, но где у тебя есть шанс на будущее, и потому мысль о возможном предательстве затрагивает нравственные основы души.

Но это все придет потом, а тогда от мыслей о дезертирстве отвлек своих солдат сержант:

— Болваны, вы не туда уставились! Посмотрите на вершину!

К'ирсан перевел взгляд на вершину холма и увидел, как солдаты, численностью никак не меньше двух рот, заняли круговую оборону и успешно отражали натиск противника. Часть бойцов стояла в первой линии и рубилась с врагом, а из-за их спин остальные пускали стрелы.

— Молодцы! Первая и вторая роты почти в полном составе! — В голосе Мургаба прорезалось восхищение. — Эти выстоят!

К'ирсан только собрался поинтересоваться, каким образом они противостоят магии, как со стороны противника от подножия холма ударила ветвистая молния. Ударила, но никаких особенно сильных разрушений не принесла! Лишь пара солдат оказалась отброшена назад, и Кайфат увидел, как их товарищи оттаскивают тела куда-то в глубь защитного построения. По шевелящимся конечностям пораженных молнией бойцов можно было судить, что они по крайней мере живы.

— Но как?! — спросил пораженный К'ирсан.

— Амулеты и специальные тренировки. В первой и второй ротах лучшие бойцы, способные уцелеть именно в таких передрягах. Будем пробиваться к ним… — возбужденно заговорил сержант. — О! А вот и полковые маги, будь они неладны!

Говоря это, Седой указал на небольшую организованную группу, которая начала пробиваться к вершине. Солдаты окружали три фигуры в форме полковых магов, те же занимались отражением магических атак. Судя по обилию разнообразных молний, огненных шаров и прочей магической мерзости, вражеские чародеи не скупились на Силу, норовя задавить этот очаг сопротивления и не дать ему объединиться с засевшими на вершине.

— Ясно! Если еще не пропало желание присоединиться к нашим, то придется пробиваться силой. — Сержант испытующе оглядел двух оставшихся бойцов. — Выполнять все команды и не зевать. Если встречаем своих, то выдергиваем из боя и тащим с собой. Все ясно?!

— А как же маги… — обреченно буркнул К'ирсан, уже готовый окунуться в эту кровавую карусель.

— Магов валить в первую очередь! — При этом Мургаб очень уж внимательно посмотрел на своего любимчика. Слишком внимательно! — А теперь вперед!

И они побежали, стремительно приближаясь к сражавшимся. Если раньше их никто просто-напросто не видел, а потому и не трогал, то теперь вот-вот должны засвистеть стрелы и ударить мечи — все начнется, как только поглощенные схваткой солдаты обратят внимание на трех чужаков за своими спинами, которые вместо бегства безрассудно бросились в самую гущу сражения.

И вот тройка бойцов ворвалась в тыл небольшого отряда врага, и вновь засверкали мечи. К'ирсан, потерявший щит еще внизу, у реки, рубанул со спины какого-то забрызганного кровью вояку по узкой полоске незащищенной шеи и выдернул у того из ножен на поясе длинный кинжал. Воспоминания о бывшем хозяине, орудовавшем одновременно двумя клинками, сохранились в памяти, и теперь приходилось встраивать их в рисунок реальной схватки, когда одного меча вдруг стало мало…

А сознание уже погружается в далекие глубины Сат'тор, из окружающего пространства тянется энергия и тут же наполняет каждую клеточку тела. Затем все как-то смазывается, и остаются только рваные картины схватки… Мелькают падающие спины, пробитые кинжалом или разрубленные мечом. Темные брызги дымящейся крови, словно зависшие в смертельном полете, ставший неожиданно вязким воздух… И вдруг спины разворачиваются, и вот перед атакующими бойцами лица с раскрытыми в свирепом крике ртами и чужие клинки, уже испробовавшие сегодня вкус крови… А руки бьют, колют, полосуют лезвиями, словно бы даже отдельно от отстранившегося разума. Удары сыплются направо и налево, отыскивая в чужих защитах слабые места… И снова кровь, много крови. Страх в чужих глазах и смертельная бледность лиц погибающих бойцов. Оружие давно скользит в руках, надо остановиться хотя бы на мгновение и вытереть рукояти, но нельзя, никак нельзя. Сполохи опасности уже целую вечность как слились в пестрый ковер, в котором надо выделить самое важное, то, от чего зависит сама жизнь. И надо построить, навязать свой собственный рисунок боя! В какой-то момент К'ирсан понял, что не ощущает опасности со спины и по бокам. Там свои! А он на острие клина, что пробивается сквозь мешанину чужих тел куда-то вперед… И вновь мельтешение стали, падающие тела и ответные удары врага.

В какой-то момент перед Кайфатом выросла стена бойцов и тут же расступилась, пропуская внутрь периметра. Человек оказался на открытом пространстве, где не с кем было больше сражаться и некого убивать. К'ирсан замер, судорожно оглядываясь по сторонам в поисках очередной цели.

— Стой, мархузово семя!! Замри!! — словно сквозь туман прорвался знакомый голос. — Свои! Вокруг свои, задери тебя Проклятые, и да проглотит их Бездна!!!

«Сержант!» — пришла успокаивающая мысль, и руки разжались, выпуская рукояти клинков. Сознание начало выходить из глубокого транса.

— Ну ты и хфургов демон!! — ворвался в сознание рев сержанта Мургаба. Звуки стали как-то вдруг неожиданно громкими и яркими. Окружающий мир возвращался к своему нормальному состоянию. — Зверь, истинно зверь!!

К'ирсан неожиданно ощутил, как его хлопают по плечам и трясут, а вокруг море чужих лиц. Они прорвались! Позже ему рассказали, что в какой-то момент его движения стали неестественно быстрыми, вокруг него образовался смертельный вихрь, угодив в который противники падали мертвыми. Сначала слева его прикрывал Терн, а справа Мургаб, но вскоре Терна оттеснили назад солдаты, прибившиеся к идущему на прорыв маленькому отряду. Их набралось неожиданно много — к вершине пробились едва ли не два десятка. На К'ирсана они теперь посматривали с опасливым восхищением. Сам же он, залитый чужой и своей кровью, пошатываясь, стоял за шеренгами бойцов первой роты, и его непонимающий взгляд шарил вокруг. После он насчитает на теле одиннадцать ран, а пока он стоял, покачиваясь, отходя от горячки боя и с трудом сопротивляясь грузу запредельной усталости, что так и норовил придавить к земле. А рядом стояли Терн и Мургаб и не давали упасть…

К'ирсан тряхнул головой, отгоняя воспоминания, и, повинуясь раздраженному окрику сержанта, вернулся к своему занятию — перевязке командира. Раны Мургаба заживали гораздо медленнее, чем у ученика, и это сильно раздражало командира. Невдалеке сидел Терн и разглядывал вздутый багровый рубец зарастающей раны на бедре.

— Ух ты ж, зараза! — выругался сержант в ответ на резкое движение К'ирсана. — Ну почему мы служим не в старших легионах? Пятом там или, может, даже первом?! Там и маги-лекари есть, что раны затянут в одночасье, и боевые маги рангом повыше! Глядишь, и не сидели бы в такой задни… Осторожней!!

— Лэр, если бы мы не пошли в солдаты, то в этой заднице уж точно не были бы! — Терн, наконец-то завершив перевязку, начал копаться в мешке.

— А меня больше волнует, почему нас оставили в покое! — задумчиво произнес К'ирсан, также завязывая последний узел. — Вроде бы так старались уничтожить, а то как отрезало. Атаки прекратились, а сами отступили.

— Ага, как же, отступили! — От возмущения Терн даже мешок в сторону отложил. — Просто их маги выдохлись, вот и все. Силы восстановят и жахнут по нам со всей дури.

— Мне показалось, что в лагерях вокруг уже другие солдаты, — опять же задумчиво протянул К'ирсан и удостоился уважительного взгляда сержанта Мургаба.

— Ты прав, солдаты уже другие. Нападавшие были из Кридских отрядов. Есть такие объединения свободных наемников, в городе Радагаре, что в Криде, у них штаб. Воюют за того, кто платит больше. Слышал, последнее время большинство отрядов в Загорном халифате околачивалось, но гляди-ка, к нам пожаловали, — то и дело сплевывая сквозь зубы, принялся рассуждать Седой. — Теперь же простые солдаты из баронств. Видите, форма другая, да и знамена кридских наемников опять же пропали. Другие здесь бойцы, совсем другие.

— Ну и зачем все это надо? — заинтересованно спросил Терн.

— Значит, профи дальше двинули, где они нужнее. А на наши две с лишним роты и этих недотеп хватит. Их тут почти шесть рот стоит! А если полевые машины подтянут, то им и штурм не понадобится! Хотя, может, и без них обойдутся — на припасах из заплечных мешков долго не протянешь. Хоть к воде дают спускаться, и то хорошо! Правда, и помешать без большой крови они нам в этом не могут, скорей уж на штурм двинутся…

— Мне кажется, что они нас не трогают просто потому, что как сила мы уже не так опасны и нас достаточно просто запереть в коробочке и подождать. А ждать им явно уже недолго! Чует мое сердце… — Что именно оно чует, К'ирсан так и не договорил, неожиданно Терн встал на ноги и уставился в сторону границы с Суматом. И тут же потрясенно выдохнул:

— Это еще что за ерунда?!

К'ирсан вскочил вслед за ним, и его глаза тоже чуть не вылезли на лоб. Он увидел то, чего никак не могло быть: по реке, ритмично ударяя веслами, шла океанская галера пиратов со Змеиного архипелага. Двухдневная осада холма подходила к своему завершению…

Засевших на вершине легионеров спасло то, что, наверное, можно считать бичом армий всех времен и народов — неорганизованность и несогласованность действий противника. Две черные галеры бросили якоря недалеко от того места, где раньше стояла Младшая Сестра, и почти сразу же на воду была спущена шлюпка. С десяток гребцов, рулевой и трое пассажиров споро направились к… Младшей Сестре. Как оказалось, это было единственное место для подъема на высокий берег.

И капитан эл'Фарут грамотно воспользовался предоставленным шансом. Застывшим соляными столбами сержанту, Терну и К'ирсану передали приказ явиться к капитану. Приказ доставил молодой солдатик, лет на пять-шесть моложе К'ирсана. Как он выжил в кровавой мясорубке, невозможно было даже представить.

Солдаты трусцой двинулись в сторону уцелевших командиров и магов, сидевших под прикрытием двух здоровенных обломков крепостной стены среди куч битого щебня. Туда же направились и еще несколько солдат из других, теперь уже разгромленных рот. К'ирсан и Терн на бегу понимающе переглянулись — к вылазке готовили сборную команду выживших, не трогая бойцов первой и второй рот.

— Солдаты, требуется отряд для уничтожения высаживающегося противника. Вы уже показали себя отличными воинами, выжив там, где сложили головы ваши братья-легионеры. — Голос капитана звучал хрипло, глаза глубоко запали и блестели лихорадочным блеском. На плече белела покрытая красными пятнами повязка. — Пойдут двадцать человек. Ваша задача уничтожить противника и взять в плен хотя бы одного пассажира. Старшим будет сержант Мургаб Седой.

Глаза эл'Фарута выделили из общей толпы коренастую фигуру сержанта, и теперь он обращался только к нему:

— Сержант, принимайте командование. На всю операцию вам не больше пятнадцати минут. Через полчаса мы пойдем на прорыв. Постарайтесь успеть! Маг Сципий с помощниками наложат на вас отводящее взгляд заклятие. Слабое, конечно, продержится не больше пары минут. Задача ясна?

— Служу легиону! — рявкнул вполголоса сержант и, отойдя чуть в сторону, тут же обратился к вверенным ему солдатам, уже не обращая внимания на засуетившихся магов: — Порядок движения следующий: впереди стрелки, чуть позади мечники. При появлении противника начинать прицельную стрельбу. Пассажиров не бить! Остальные обходят стрелков ближе к холму — и бегом к противнику. Стрелкам быть поаккуратней, не побейте своих, дети троллей!.. Рядовые Терн и К'ирсан!

— Да! Лэр! — Два голоса слились в один.

— Возьмете двоих ребят покрепче и спуститесь нашей дорогой! — При этих словах Мургаб саркастически ухмыльнулся и поймал две кривых ответных ухмылки. — Только поосторожней, мать вашу Кали так и перетак!!..

Тут Сципий злым голосом приказал всем собраться в одну кучу, и сержант прервался. Маги встали в кольцо и начали нараспев произносить заклятие, ритмично взмахивая руками. К'ирсан тут же ощутил, как защипало кожу, а магическое зрение показало оранжевые нити, что протянулись от магов к людям…

— Что, все?! — спросил сержант у отступивших в сторону магов, а затем скомандовал легионерам: — Ну, двинули! Да пребудет с нами Светлый Оррис!

И солдаты побежали двумя цепочками к пологому спуску. К'ирсан только и успел заметить, как троица полковых магов принялась вычерчивать на расчищенной площадке какие-то фигуры, сопровождая свои действия гортанными заклятиями. Снова запахло магией. А потом начался спуск и стала видна чужая шлюпка, уже приставшая к берегу. Важные персоны с пиратских галер высадились на берег.

К'ирсан начал аккуратно спускаться прямо по склону вниз, осторожно цепляясь руками за траву. Рядом, стараясь не отставать, скользил Терн. То и дело Кайфат краем глаза ловил усмешку своего недавнего врага. Сзади сосредоточенно сопели двое малознакомых К'ирсану солдат. Наверху на спуске (или подъеме, это уж как посмотреть) пока стояла тишина, лишь чуть вдалеке переговаривались тихие голоса. Это явно не свои, ведь всех строго-настрого предупредили о соблюдении тишины.

Неожиданно что-то влажное коснулось шеи, и К'ирсан чуть не покатился вниз от неожиданности. Еще больших усилий стоило сдержать рвущиеся с языка проклятия — он забыл про засевшего в заплечном мешке Прыгуна. «Сиди тихо, не мешай!» — Хозяин передал зверю мысленный приказ. В ответ донеслось неудовольствие уставшего сидеть в темноте зверя, но он все-таки послушался.

Наконец спуск завершен. Вставший рядом Терн чуть наклонился и стал ощупывать повязку на бедре. К'ирсан повернулся к напарнику и вопросительно поднял брови, но в ответ получил лишь пожатие плечами: ничего серьезного!

— Не нравится что-то мне вон тот ублюдок на корабле! — неожиданно шепотом произнес один из пришедших с К'ирсаном и Терном солдат — мрачный сероглазый верзила с единственным клоком волос.

К'ирсан развернулся всем телом в сторону вставших на якорь галер и зашарил взглядом по палубам. Долго искать не пришлось: на носу крайней галеры застыл темноволосый воин в черно-синей плотной куртке с изогнутым мечом на поясе. По его желтой ауре то и дело проходили сполохи неопределенного цвета — он колдовал. И как-то неожиданно отпустило ощущение натянутости кожи.

— Вперед!!! Заклятие снято! — буквально взвыл К'ирсан и первым рванул к приставшей к берегу шлюпке. Через пару секунд после его неожиданного броска раздались знакомые шаги Терна, а чуть позднее затопали двое безымянных напарников. Протестующе взвыло чувство опасности, и бегущий человек втянул голову в плечи.

В паре саженей над головой пролетело нечто несущее смерть, и вот уже крики ужаса повисли там, где должен был находиться основной отряд. К'ирсан увеличил скорость, надеясь уйти от неминуемого удара уже по бегущей четверке и отрываясь при этом от сослуживцев. И через несколько десятков ударов сердца он уже подбегал к матросам, которые сталкивали в реку увязшую в прибрежном мусоре шлюпку.

Полетел в сторону заплечный мешок, а меч покинул ножны. К'ирсан начал наносить удары, не сбавляя шага. Его простой меч рыбкой скользил к не ожидавшим столь стремительной атаки людям, словно бы неощутимо касаясь чужих тел. Казалось, что набухавшие темной кровью раны возникали сами собой, под воздействием неведомой магии… А тела уже валились на песок. Убитых не было, по крайней мере пока. К'ирсан бил так, чтобы максимально быстро вывести из схватки как можно больше противников.

Ему это удалось. На гальке лежали уже четыре стонущих тела, когда оправившиеся наконец от неожиданности матросы выхватили длинные ножи и попытались дать отпор нападавшему. Но их профессионализм явно уступал хотя бы даже тем бойцам, с которыми К'ирсан схватился на этом самом берегу пару дней назад. Стремительно перетекая из стойки в стойку, воин легко уходил из-под ударов, и сам не забывая атаковать. Когда он ощутил приближение троих своих товарищей, в этот самый миг над рекой расцвела яркая вспышка, взрывная волна всколыхнула воды реки. К'ирсан, сжавшись в комок, перекатился в сторону, тут же вскочил на ноги, и вот его меч уже отрубил кисть упавшего на колени врага, а левый локоть с хрустом врезался в нос растерявшегося второго.

— Ну ты даешь!! — тяжело дыша и опираясь руками о колени, буркнул Терн, в то время как пара их сослуживцев завязала бой с оставшимися двумя моряками.

К'ирсан ничего не сказал и бегло осмотрел галеру, на которой раньше стоял маг. Теперь ее окутали клубы дыма, изредка разрываемые языками пламени. Но вокруг суетились темнокожие моряки, да и повального бегства не наблюдалось, так что следовало ожидать прекращения пожара в самое ближайшее время. А вот с дороги уже не доносилось никаких звуков боя.

— Вот ведь демоны! — зло выругался Терн и потянул меч. К'ирсан оглянулся в указанном направлении и увидел троих воинов, бегом спускающихся по дороге. В них он узнал пассажиров шлюпки. — Мархузовы выродки, да где же остальные?

— Мертвы! — глухо сказал Кайфат, разглядевший комки тряпья на забирающей вверх дороге. Как раз там, где сейчас оседала пыль, и должен был находиться отряд. — Будем выкручиваться сами.

— О боги! — застонал бывший враг и, подскочив к последнему сопротивляющемуся матросу, ткнул его мечом под левую лопатку и довольно буднично проронил: — Готовьтесь, ребята, будем мстить за братьев, да примет Светлый Оррис их души. Как вас хоть зовут?

— Симур, — пророкотал верзила и, кивнув головой на своего нахмуренного товарища, добавил: — А он Пино Тихий!

— А что, он сам сказать не может? — оскалился Терн.

Верзила Симур нахмурился, став похожим на своего молчаливого приятеля, и буркнул:

— Я же говорю, тихий он!

Не дожидаясь, пока неугомонный Терн устроит скандал, К'ирсан жестко скомандовал:

— Хватит! Я беру вон того с красным поясом, остальные ваши. Постараюсь взять своего живьем.

В последней фразе у взявшего на себя бразды правления К'ирсана послышалось сомнение. Уж больно ловко двигались эти трое неизвестных вражеских офицеров (во всяком случае, он определил их для себя как офицеров). В ответ Терн лишь неопределенно фыркнул, а со стороны Симура и Тихого донеслось лишь ровное сопение. Четверо бойцов вытянулись в цепочку и теперь выжидающе следили за приближением пиратов.

— Солдаты, зачем вам умирать?! По пять фарлонгов каждому, и вы пропускаете нас к шлюпке. И еще по пять, если поработаете гребцами! — со злым весельем в голосе прокричал офицер, выбранный К'ирсаном в качестве цели. И молодому легионеру очень не понравилась уверенность чужака. — Вам не справиться с нами тремя! А если говорить прямо, то и с каждым из нас по отдельности! Ну так что?

— Ничего! — зло бросил в ответ К'ирсан и раскрыл себя окружающему миру, вбирая щедро разлитую вокруг Силу. Уже привычно замедлился окружающий мир, и молодой воин рванулся вперед, выписывая мечом замысловатые фигуры. Запульсировало средоточие магии в глубинах разума, напитывая клинок Силой. Едва ли не впервые за последние полгода К'ирсан столь открыто пользовался магией. Пусть он не пускал молний, магических шаров и не сплетал сложных заклинаний, но все же он творил магию. Что-то подсказывало — без этого не обойтись!

Вот боец поравнялся с выбранным противником, меч ядовитым жалом рванулся к незащищенному животу… И выбил целый сноп искр при столкновении с чужим клинком. Совершенно нечеловеческим движением, с мерзкой ухмылкой на молодом еще лице «жертва» парировала казавшийся неотвратимым удар и начала контратаку. На К'ирсана обрушился град ударов, причем на скорости никак не меньшей его собственной. Мечник! О том, что это может быть Мастер Меча, молодой воин даже не думал: со столь искусным бойцом схватка закончилась бы, не успев начаться. Воспоминания о единственной виденной им тренировке эл'Джасира оставили неизгладимое впечатление… Этому же бойцу К'ирсан пусть и с трудом, но сопротивлялся.

Каскад разнообразных фехтовальных приемов, молниеносно сменявших друг друга, говорил о высочайшем боевом опыте противника. Бой в его исполнении напоминал работу опытного взломщика, который, наверное, точно так же ловко меняет отмычки, пытаясь одолеть очередной сложный замок гномов, раскрывая попутно все слабые места и смертельные секреты. Когда же все тайны вытянуты на свет, то берется подходящая, хитро закрученная загогулина, и надежный механизм уступает мастерству вора.

И К'ирсан понял, что его собственная защита будет вскрыта в ближайшие мгновения. Панически заметались мысли в поисках выхода, протестующее против неотвратимой смерти тело еще больше ускорило движения, но тщетно, вот блеснули торжеством голубые глаза Мечника, и… Молодой солдат совершил то, чего давно уже избегал, — сотворил смертельное заклинание. Точнее, он просто ударил сырой Силой. Выбросил раскрытую руку в сторону уже праздновавшего победу врага и под воздействием страха, подхлестываемый паникой и ужасом, зачерпнул сколько смог и ударил сгустком чистой магии. Сноп темно-зеленого огня вырвался из руки и окутал Мечника словно зеленым саваном. Мгновение, и чужое жутко изломанное тело безжизненной куклой рухнуло на гальку. Как ни странно, необычный огонь мага огнем на самом деле не являлся, но сотворил со своей жертвой нечто страшное — сжал и перекрутил фигуру человека, будто тряпку. Лишь тонкие серые струйки кое-где поднимались над телом, но этого легионер уже не видел…

С залитыми бешенством глазами К'ирсан оглядел поле боя. Вот лежит здоровяк Симур, уставившись неверящим взором в небеса, а рядом в паре саженей от него валится на землю Тихий, зажимая обрубок руки. Он даже в преддверии смерти оставался тихим молчуном, не издавая ни звука. А его убийца, чуть расставив ноги и легонько покачивая мечом, наблюдал за агонией своего последнего противника.

Еще держался один лишь Терн, который сейчас медленно отступал к воде. Чувствовалось, что уверенный в победе своих товарищей офицер теперь просто развлекался, загоняя врага в реку, то ли чтобы ограничить подвижность раненого легионера и добить без лишнего риска, то ли чтобы просто взять его в плен. К'ирсан же долго не раздумывал и своим следующим противником выбрал воина, застывшего над обреченным Пино. Сдерживая рвущийся из горла звериный рык, он побежал к врагу, впрочем не надеясь, что легко удастся поразить его в спину. Действительно, офицер что-то почувствовал и резко развернулся. По лицу пробежали, быстро сменяя друг друга, удивление, злость и решимость. Выкрикнув какое-то ругательство, он завертел мечом, выстраивая защиту. Но К'ирсан не собирался больше придерживаться каких-то правил. Его рука совершила до боли привычное движение, изумрудный жгут плети Нергала хлестнул противника… и, к удивлению Кайфата, во все стороны брызнуло каплями ядовитой зелени. Вот только неожиданностью это стало и для врага. Вскрикнув от боли, тот рванул левой рукой куртку на груди и попытался отбросить в сторону какой-то висящий под одеждой предмет, теперь светящийся малиновым светом и испускающий волны жара.

И К'ирсан ударил повторно, теперь уже мечом. Клинок разрубил плечо и достиг грудины, где с тихим звяканьем сломался. Однако для легионера это уже не представляло никакой опасности — с гримасой боли и удивления чужак завалился навзничь. Вырвав из мертвой руки врага меч, К'ирсан развернулся к сражающемуся с пиратом Терну и как раз успел заметить хитрую уловку сослуживца, принесшую тому победу.

Почти достигнув воды, Терн сделал неуловимое движение кистью, и в ногу врага впился короткий метательный нож. Как уж он смог столь незаметно его достать, К'ирсан не понял, но это и не важно — как часто бывает, заранее подготовленный козырь вовремя побил чужую карту. Теперь уже офицер потерял подвижность и берег ногу, потому сразу же прекратил атаку и ушел в защиту. Злобно оскалившийся Терн взорвался лавиной ударов, но чуть было не пропустил неожиданный выпад чужака. Тот изобразил гораздо большую беспомощность, чем это было на самом деле, и, прикрываясь хитростью, все поставил на один удар… и проиграл. Терн как-то сумел увернуться, и его клинок поразил голову врага. Последний из противников упал мертвым, и тяжело дышащий К'ирсан с удивлением отметил, что схватка заняла не так уж и много времени — едва ли больше пары минут!

— Чтоб они все хаффами[99] переродились!!! — почему-то выкрикнул в лицо подошедшего К'ирсана Терн и, уже успокаиваясь, хохотнул: — Сходили, называется, за пленными!

К'ирсан согласно кивнул и, тяжело переступая ногами, вернулся к телу убитого им второго воина. Хмыкнув, наклонился и начал стягивать пояс с ножнами.

— Эй, К'ирсан! Ты поспеши, а то ублюдки с корабля, кажется, огонь уже потушили! — подал чуть приглушенный голос Терн. Он сам сейчас обшаривал пояс и карманы своего противника. Два небольших, но тяжелых позвякивающих мешочка уже перекочевали ему за пазуху, и настроение легионера теперь стремительно повышалось. — Да и у наших там какая-то заварушка началась! Эх, сейчас бы свалить отсюда да в какой-нибудь дыре затаиться, так ведь найдут! Если не свои, то эти…

Последние слова Терна прозвучали с какой-то затаенной грустью, и он поднялся на ноги. А К'ирсан уже прицепил один меч на пояс и, подняв оружие убитого Мечника, теперь двигался куда-то назад.

— Эй, ты куда? Нам наверх вроде как! — Как это ни странно, но Терн словно забыл про свою ненависть к любимчику, более того, он, кажется, не помнил и про примененную своим бывшим недругом магию. Или просто делал вид, что не помнил!

К'ирсан раздраженно дернул плечом и наклонился к куче щебня. Оттуда метнулась тень с отсвечивающим желтым глазами и вскарабкалась на плечо человека. Вздрогнувший было Терн сплюнул и отвернулся. И он не увидел, как поднявший было свой мешок К'ирсан сделал еще один шаг и снова наклонился — к телу убитого два дня назад мага. На поясе у того висел небольшой, плотно завязанный мешок или кошель. Легионер мечом полоснул по завязкам и сорвал кошель. Столь же стремительно он закинул странный трофей в заплечный мешок. Вновь повернувшийся Терн увидел лишь, как К'ирсан продевал руки в лямки.

— Ну, скоро ты там?! — недовольно поинтересовался он. Словно для придания его словам веса, между солдатами мелькнуло нечто источающее жар и полыхнуло, врезавшись в землю. Почти к самым небесам взметнулся огонь.

— О, Бездна! — заорал К'ирсан, стараясь перекричать гул огня. — Наверх, двигаем наверх!

Махнув в ту сторону рукой, он гигантскими прыжками понесся в гору. Как это ни удивительно, но Терн не отставал, словно страх удесятерил его силы. Матерясь в голос, он бежал наравне с Кайфатом, лишь на набедренной повязке начали стремительно проступать пятна крови, да по лицу разлилась бледность.

— Старайся не отстать! — на бегу выдохнул К'ирсан. — И молись, чтобы не успели выстрелить на упреждение.

Пару раз огненные взрывы раздавались за спинами, но это только прибавляло им скорости. Участок, где погибли товарищи, солдаты пробежали не останавливаясь, в памяти К'ирсана отложились лишь страшно изуродованные, словно побывавшие в кислоте тела легионеров…

Наконец они буквально взлетели наверх, и перед ними открылась уже привычная картина хаоса после битвы. В лагере противника, в той стороне, где пролегала дорога на Юрхан, вовсю полыхал огонь. К охваченному смятением врагу с ревом бежали легионеры. Чуть позади двигалась небольшая группа — не больше десятка — солдат, которые охраняли четырех человек, двоих из которых несли на носилках. Насколько удалось разглядеть К'ирсану, на одних носилках лежал маг Сципий.

— Ну что?! За ними, что ли, двинули? — как-то неуверенно спросил Терн у К'ирсана.

— Давай, и как можно быстрей! Пока те не очухались! — Кайфат кивнул в сторону другого вражеского лагеря, где магических огней было гораздо меньше и уже вовсю готовились к контратаке.

Итак, во второй раз на этом самом холме К'ирсан и Терн бросились догонять остатки полка, вот только с ними больше не было сержанта…

ГЛАВА 5.

Небо расчертила яркая вспышка молнии. Потоки небесного огня изливались на многострадальную землю под аккомпанемент адского грохота. Сплошная пелена дождя валила с ног, превращая некогда надежную земную твердь в бурлящий грязевой поток. Нет ничего страшней для путника, как попасть в подобную грозу, когда каждая твоя оплошность грозит серьезным увечьем или даже гибелью… Но под вывернувшимися наизнанку небесами тяжело брели люди. Остатки Львиного полка Двенадцатого легиона возвращались домой.

Прорваться через позиции врага к дороге на Юрхан удалось если и не легко, то и не так уж тяжело. Насколько понимал К'ирсан, враг оказался настолько ошеломлен нападением на их речных союзников, что сначала магическая атака, а потом и самоубийственная рукопашная схватка с, казалось, обреченными солдатами просто застали их врасплох. Поэтому то, что прорыв остатков полка обошелся малой кровью, выглядело вполне объяснимым и оправданным. Чаша весов с жизнями полутора сотен человек всегда перевесит чашу с потерями солдат числом в полтора взвода. Такова математика войны, пускай бесчеловечная, но необходимая и по-своему справедливая.

И только настоящий командир может отдавать приказ о таком размене. Эл'Фарут был именно таким командиром. Прорвав окружение, он смог сохранить костяк, лучших профессионалов — бойцов первых рот, и лишь одна потеря оказалась невосполнимой. Маг Сципий и один из его помощников погибли, надорвавшись, творя слишком мощные боевые заклинания. Теперь остались лишь два мага четвертого ранга, которые и шли-то с трудом. После двухдневного марш-броска с редкими остановками на отдых шатало даже самых стойких. Капитан и два лейтенанта, в числе которых был и Свиранг (тот самый, что отправил в свое время К'ирсана в карцер), шагали наравне со всеми. Их лошади погибли еще во время самого первого боя, когда полк попал в засаду.

Тяжелораненых не было — они просто не выносили тягот отступления, когда есть только десять-пятнадцать минут, чтобы перекусить остатками солдатского пайка. Те же, что еще сопротивлялись усталости и боли — гибельным спутницам всякого отступления, стремительно теряли силы под грянувшим на утро второго дня ливнем.

Сам К'ирсан шел чуть позади среди десятка наиболее крепких и выносливых солдат, служащих живым щитом против настигающей погони. На поясе у него теперь висел слишком дорогой для простого солдата меч одного из убитых офицеров галеры, а в мешке лежал завернутый в тряпки чуть изогнутый клинок Мечника. День назад они с Терном смогли подойти на одном из привалов к капитану эл'Фаруту и подробно рассказать о происшедшем. Кайфат умолчал о своих магических способностях, сказав лишь, что победой в поединке с такими, несомненно, непревзойденными бойцами они обязаны всем богам и богиням удачи, вместе взятым. Как ни странно, при этих словах Терн лишь согласно кивал, ни словом не упомянув о зеленом огне и прочих чародейских особенностях схватки. Захваченное оружие капитан осмотрел усталым взглядом и кивком разрешил оставить легионерам у себя в качестве трофеев. На этом тогда доклад завершился, так же, как, собственно, и привал. Лишь позже Терн рассказал К'ирсану, что, по словам ветерана из первой роты, начало схватки засевшие в развалинах Старшей Сестры солдаты видели просто отлично. Как ударил маг с ближайшей галеры, как отряд солдат накрыло ядовито-желтое облако тумана и тут же резко схлынуло, оставив после себя изуродованные тела, как несколько ускользнувших из-под удара бойцов погибли под мечами троицы пассажиров с галеры. После этого, когда стало ясно, что операция не удалась, капитан и скомандовал атаку.

Маги тут же нанесли удар по вражескому магу на корабле, а потом атаковали окруживших холм баронских солдат. Дальше в ход пошли мечи, и завязалась яростная схватка, к концу которой подоспели и К'ирсан с Терном.

К счастью для вышедших из окружения легионеров, у баронских солдат не было лошадей, поэтому погоню они организовали пешую, кроме того, со значительной задержкой покинув свои позиции. Более тренированные ветераны смогли существенно увеличить отрыв в течение первого дня похода, и теперь было важно не дать врагу этот отрыв сократить. На второй день, когда дождь еще только начал накрапывать, капитан приказал сойти с основного тракта и двигаться в сторону небольшой деревеньки Курпаны, расположенной на берегу Оленди. Лейтенант Свиранг возглавил взвод фуражиров, которые должны были в кратчайшие сроки собрать припасы. И вот тут-то и возникли проблемы. Как оказалось, прошедшие здесь ранее бойцы из тех самых Кридских отрядов вымели все подчистую. И тут никакие воззвания к долгу перед королем и даже угроза лютой смерти от рук палача не возымели никакого действия. В переговоры пришлось вступать самому эл'Фаруту. Играя желваками, с налившимися от ярости глазами он настойчиво убеждал местного старосту продать хоть что-то. Единственное, что помогло, так это звонкая монета, да и то — им достались крохи, за которые пришлось переплатить едва ли не вдесятеро. Ну где еще можно увидеть тощую курицу по цене в пару келатов?!

Кроме покупки скудных припасов удалось узнать едва ли не жизненно важные новости. Оказалось, что днем раньше прошли четыре галеры — сначала две, потом еще две. Также из Юрхана вернулся торговавший там медом плюгавый мужичок, сообщивший о нападении на город чужой армии. При словах «многие тыщи» слышавшие это солдаты смеялись, но не то чтобы сильно — кто знает, может, действительно были эти самые «тыщи». Уж больно странно велась вся эта военная кампания. Единственное, что не вызывало сомнений — это взятие города. И от подобных мыслей мрачнели лица даже самых отъявленных оптимистов. Легионеры оказались между двух огней.

Капитан и в этой ситуации принял единственно верное решение — необходимо переправиться на тот берег и выходить к основным силам легиона. Осталось выяснить, как именно это сделать! К тому моменту сильный дождь перерос в кошмарный ливень, на реке гуляли волны, способные перевернуть даже надежный речной паром, не то что утлые рыбацкие лодчонки. Невзирая на протесты жителей, для нужд армии в деревне были конфискованы пять рыбацких лодок. Пусть этого и не хватит на всех, но хоть что-то. Эл'Фарут приказал двигаться к лесу, что в паре часов ходьбы от деревни, и уже оттуда начинать переправу. Ведь там можно срубить большие плоты в дополнение к лодкам… В принципе, все это было верно, но вот только тащить лодки пришлось на руках, под проливным дождем и порывами ветра, в свете молний и по колено в грязи.

И, как это часто бывает, к отряду, отвечающему за переноску лодок, причислили и К'ирсана. Рукоять меча, лежащего в мешке за плечами, словно нарочно выбирала самые болезненные места, куда можно воткнуться посильнее. Тяжеленная лодка так и норовила сорваться с плеча, особенно когда кто-то из шести тащивших ее солдат оступался в грязи. До тяжело дышащего К'ирсана то и дело доносились мысли свернувшегося калачиком в мешке Руала. Зверек излучал сильное недовольство и раздражение. В сознании усталого человека то и дело появлялась картинка с теплым, выложенным изнутри мягким мхом и, главное, сухим дуплом, где так хорошо пережидать столь мерзкую погоду. Хозяину размечтавшегося зверя приходилось сметать заманчивые мечты усилием воли, что также не улучшало настроения…

А потом как-то неожиданно пришел приказ об остановке и проклятую лодку наконец-то можно было опустить в липкую грязь. Рядом повалились тащившие ее солдаты, живо напомнив выпавшие из телеги мешки с зерном. Прислонившись спиной к борту проклятой посудины, К'ирсан задрал голову вверх, подставив лицо ледяным струям дождям. Хотелось сидеть так бесконечно долго, наплевав на грязь и сырость! Совсем недалеко раздался стук топоров — часть легионеров уже валила лес.

Неожиданно в лужу возле К'ирсана кто-то тяжело плюхнулся. Молодой легионер опустил голову и открыл глаза — рядом сидел Терн.

— Вот ведь погодка, а?! — буквально прокричал тот и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Эта проклятая Кали и Темным Оррисом погода сведет в могилу почище клинков и стрел баронских ублюдков. Верно?

К'ирсан кивнул, но, догадываясь, что Терн просто так не отвяжется, добавил:

— Точно!

— Вот и я о том же! Да еще как бы плот рубить не пришлось…

Кайфат аж дернулся:

— Ты чего это, рехнулся?! Да мы ж эту хфургову лодку тащили. Чтоб ее демоны в Бездну забрали!

— Эх, ну до чего ж наивный ты мужик, К'ирсан! Эти лодки для командиров, магов и самых лучших бойцов. Мы же с тобой кто? Правильно, мясо из десятой роты! Сейчас отдохнешь минут тридцать, получишь топор и вперед! — В голосе Терна звучала злость и смертельная усталость. — Моли всех богов, чтобы хотя бы утих ветер, когда мы начнем переправу.

Терн оказался прав, разве что плоты пришлось рубить не через полчаса, а через час. Топоров было мало, поэтому пришлось валить деревья по очереди — как только уставала одна группа новоявленных дровосеков, так ее тут же сменяла другая. К ночи срубили шестнадцать плотов, на десять-двенадцать человек каждый. Для связывания бревен использовали конфискованные в деревне веревки, солдатские кожаные поясные ремни… И началась переправа.

Сняв броню и оружие, легионеры грузили все на скользкие бревна плотов и садились рядом. Многих трясло, если не от страха, то уж от холода точно. Струи дождя выстудили воздух, заставив забыть о странно мягком климате Торна. Четверки наиболее крепких легионеров становились на носу и на корме каждого плота, держа в руках тут же вырубленные самодельные весла. Теперь тьму ночи то и дело прерывали тихий плеск этих грубых поделок по воде да злая ругань изможденных солдат.

К'ирсан сидел у самого края плота, уцепившись одной рукой за сучковатое бревно, а другой обхватив собственный изрядно потяжелевший из-за кольчуги мешок. Чуть впереди расположился, любопытно поблескивая глазками и беспрестанно вертя головой, Руал. Рядом с молодым воином точно так же замерли остальные солдаты, среди которых постукивал зубами от холода и Терн — по реке постоянно тянул прохладный ветерок, еще больше охлаждавший воздух и усиливавший мелкую дрожь у промокших солдат.

Поначалу плот К'ирсана двигался ровно, без рывков, заставив успокоиться и поверить в благополучную переправу, но к середине реки все изменилось. Здесь течение резко усилилось, и плоты начало сносить в сторону. Легионеры налегли на весла, но получилось еще хуже — их завертело на месте. И вот уже натужно скрипят бревна, поминают всех богов солдаты, и вода захлестывает поверхность то и дело ныряющих носами примитивных судов.

И, как это часто бывает, случилось то, чего больше всего боишься, — на некоторых плотах стали расходиться бревна. Над рекой повис многоголосый хор запаниковавших солдат. Ширина реки составляла, конечно, поменьше версты, но ненамного, а люди едва ли достигли середины. В число этих «счастливчиков» попал и К'ирсан. В какой-то момент он начал проваливаться в воду через быстро растущую щель и только и успел, что забросить мешок на крайнее сучковатое бревно, сверху посадить верещавшего Руала, как оказался в холодной воде. Тот факт, что солдат не утопил тогда все свои пожитки, объяснялся только чудом. По горло в воде, ухватившись руками за свисавшие сучья и с трудом удерживая бревно от вращения, он осторожными гребками двинулся в сторону берега. Назойливое желание плюнуть на все и вся и заняться лишь собственным спасением, было отодвинуто из-за приглушенного кашля тонущего рядом человека, который буквально захлебывался водой.

Прокричав что-то злое сквозь зубы, К'ирсан оставил свою спасительную опору и за несколько ударов сердца достиг уже начавшего скрываться под водой солдата. Схватив того за короткие волосы, Кайфат решительно погреб назад, но тут спасаемый стал оказывать вялое сопротивление. В панике тот воспринимал попытки поднять его голову над водой едва ли не как угрозу утопления и всячески пытался этому помешать. Обозленный всем происходящим, К'ирсан нанес человеку резкий оглушающий удар, после чего борьба мгновенно прекратилась. Сложнее было заставить оглушенного и нахлебавшегося воды солдата самостоятельно держаться за спасительное бревно.

После переправы остатки некогда бравого Львиного полка Двенадцатого пограничного легиона смотрелись не просто жалко, а мерзко, отвратительно, просто недостойно воинов короля. Приблизительно в таком духе выражались лейтенант Свиранг и капитан эл'Фарут, обходившие достигших берега легионеров. Сотрясая воздух проклятиями и щедро раздавая зуботычины, они заставили раскисших солдат собраться и даже смогли организовать боевое охранение. Выплывших из реки людей с разбитых плотов особо не трогали, давая им прийти в себя.

К'ирсан расположился в кустах недалеко от реки. Рядом валялся в уже натекшей луже заплечный мешок, вокруг которого ходил кругами Прыгун с задранным трубой хвостом. Его желтые глаза осуждающе зыркали на лужу и хозяина. Через некоторое время, посчитав, что неудовольствие в должной мере высказано, зверь уселся на сухой участок земли и принялся вычесывать уже начавшую стремительно высыхать серо-стальную шерсть. Слева от К'ирсана, то и дело громко кашляя, лежал трясущийся от озноба Терн. Удивлению Кайфата не было предела, когда он разглядел лицо спасенного. Так уж случилось, что последнее время он только и делал, что выручал своего бывшего врага.

Сам же К'ирсан Кайфат чувствовал себя довольно неплохо. Благодаря внутренним резервам тело совершенно не замерзло, лишь сырая рубаха и штаны доставляли беспокойство. Потерпев некоторое время, молодой воин воровато огляделся по сторонам и, пробормотав под нос нечто звучное, открыл себя Силе. Тут же ударила волна сухого жара, от одежды поднялось облако пара. Терн пробормотал в темноте нечто невразумительное, и К'ирсан напрягся, но каких-либо признаков, что спасенный заметил что-что необычное, не появилось.

Где-то через час после высадки уже полыхало несколько костров, и вокруг грелись люди, сушилась одежда. Кто-то рвал зубами полоски сушеного мяса, некоторые лежали на свежесрубленных ветках, свернувшись клубком и вздрагивая во сне. Запалил небольшой костерок и К'ирсан, и на нем уже жарилась тушка водяной крысы, которую притащил Руал. Рядом сидел Терн и сонно щурился на огонь, лишь подрагивающие ноздри жадно ловили аромат жарящегося мяса.

— Эх, и горазд же ты устраиваться по жизни, К'ирсан! — неожиданно нарушил молчание сосед по костру, заставив К'ирсана Кайфата вздрогнуть. — И зверь у тебя молодец!

Человек протянул руку и попытался погладить Прыгуна по голове, но с молниеносной быстротой его палец оказался зажат в тисках острых зубов. Подержав так какое-то мгновение, зверь отпустил дерзкого чужака невредимым. На первый раз! Терн хрипло рассмеялся и с некоторым сожалением в голосе продолжил:

— Жаль, что тогда так получилось! Правда, жаль! Знаешь, я не какая-то там сволочь неблагодарная, безо всякого разумения. Я помню, сколько ты меня выручал… Эх, да куда там — спасал! Потому ты не думай, что я видел чего и могу кому передать. Просто знай — Терн из рода Согнар не забывает долгов!

Терн говорил как-то невнятно и сумбурно, словно не знал, как передать обуревавшие его чувства и мысли.

— Да ладно, чего там. — К'ирсан похлопал своего теперь уже точно бывшего врага по плечу. — Думаю, все наши прошлые недоразумения оказались улажены, не успев как следует начаться.

— Ты прав, только Бездна знает, как ты прав! — Смех Терна явственно отдавал облегчением. — Задницы ты надрал нам тогда будь здоров…

Наутро солдат подняла злая ругань офицеров с красными от недосыпа глазами. Наверняка они и не ложились, всю ночь обсуждая направление движения отряда.

— Солдаты, — обратился капитан эл'Фарут к легионерам, выстроившимся на небольшом, свободном от растительности участке берега. — Для баронских тварей после захвата Юрхана теперь открыта свободная дорога в глубь страны, наверняка вскоре начнется штурм Фиора. Для короля сейчас важно собрать армию в кулак и ударить по грязным ублюдкам! Потому мы двинемся к Козьим горам на соединение с основными силами нашего легиона…

Капитан говорил еще много чего, но внимательный взгляд К'ирсана обшаривал лица стоявших рядом ветеранов — на них не было той радости, что промелькнула у новичков наподобие его самого или того же Терна, наоборот, появилась какая-то обреченность и даже страх. Некоторые начали сплевывать на землю и глухо поминать богов Тьмы. Казалось, что у людей отняли последнюю надежду на чудо, вернув к суровой действительности, и она была слишком уж безрадостна для знающих.

— Слушай, друг, а в чем проблема-то? Отойдем к своим, а потом ударим… — поинтересовался К'ирсан у ветерана с мертвенно-бледным лицом по кличке Гривастый, но осекся под злым взглядом.

— Проблема, говоришь?! Это-то не проблема, проблема будет, когда за нас дознаватели из «чистых» возьмутся. Или ты про королевский эдикт «О трусости, солдатом проявленной, и наказании за то приличествующем» не слышал? Никак уже лет триста существует. — Ветеран смачно сплюнул и раздраженно махнул рукой. — А, ты ж мясо еще. Ничего, королевские дознаватели быстро мозги вправят…

— Я что-то не понял, при чем здесь дознаватели? — К'ирсан обескураженно нахмурился и поправил рукой истрепанную маску на лице.

— А ты сам посуди. Потеряны две крепости, и речной путь к Юрхану открыт даже для глубинных баронств. Это раз. — Гривастый загнул один палец и помахал рукой перед лицом новичка.

— Юрхан пал, и теперь в Запертом море хозяйничают океанские галеры пиратов, с которыми не может справиться Объединенный Протекторат в полном составе. Так что наши корабли на море безнадежно проигрывают пиратам. Значит, со дня на день начнется морская блокада Фиора, а через пару седмиц и сухопутный штурм. — Солдат прочистил глотку и свирепо зыркнул из-под густых бровей. — И королевство потеряло все янтарные мастерские. А это сколько фарлонгов… Слышь, Умник, сколько золота получает казна Его Величества с Фиора в год?

Ответил молодой чернявый легионер, известный своей осведомленностью почти во всех вопросах, касающихся высших сфер общества, и похождениями с дамами из этих самых сфер. Служил он в первом десятке первой роты, и ранее К'ирсан его не слишком-то замечал, как, впрочем, и всех остальных, кто не был под началом Седого. Теперь же от всей роты остались только он сам и Терн.

— Миллион полновесных джугских фарлонгов, — невнятно произнес Умник, перекусывая зубами нитку. Сразу после речи капитана, пока до начала марша оставалось около часа, опытный солдат занимался починкой уже видавшей виды куртки.

— Ну, это тебе не «Бычий рог» в таверне пить, — весомо бросил Гривастый. — Вот и подумай, в каком настроении будет король, когда посчитает, сколько потеряет его казна. И кто же виноват? Правильно, один уродский полк, солдаты которого осмелились не принять смерть героев, а вышли в расположение основного легиона. И кто ты после этого в глазах генералов и прочих задниц из штаба? Трус! Делай выводы и считай, сколько ты теперь проживешь в Мертвом легионе. Абсолютный рекорд — три года…

— Четыре, — встрял в разговор Умник, который закончил шитье и теперь, держа на вытянутых руках куртку, скептически рассматривал грубый шов. — Гради Бешеный отслужил четыре года и вышел на пенсию в чине полковника.

— Ну, этот тип имел просто сумасшедшее везение… — протянул Гривастый. — Таких больше нет…

Но К'ирсан его больше не слушал — задумчиво кивнув, он побрел назад, к сидящему рядом с вещами Терну. Первый вопрос, который он задал товарищу, касался Мертвого легиона.

— Мертвый легион — это пара десятков седмиц беспрестанных боев в первой линии на особо опасных местах в ватаге бывших каторжан, убийц и дезертиров. Если повезет, то тебя убьют легко — честной стрелой или мечом, если же нет, то особо мерзким заклятием, — Терн помянул недобрым словом Орриса и жену его Кали. — Вот смотри, мы в десятой роте, по крайней мере были в десятой роте. Это рота новичков и самых слабых бойцов. Первая рота — рота лучших вояк и опытных ветеранов. То же самое и с легионами, правда, в старших легионах места покупаются, но за этим все-таки следят. И если ты сейчас вроде как мясо, то в Мертвом легионе ты просто живой мертвяк почти без шансов на жизнь… Об этом что, все говорят?

Ответный кивок заставил Терна помрачнеть:

— Демон, а я и не подумал. Ну, может, обойдется…

Страхи солдат оказались напрасными — все обошлось, хотя поначалу так не казалось. Через полторы седмицы относительно мирного перехода остатки Львиного полка добрались до небольшого шахтерского городка на северных отрогах Козьих гор. Название Грумбаль осталось от гномов, которые лет эдак семьсот назад мирно передали власть над городом людям. К его достоинствам следовало отнести золотые рудники и квартировавший здесь же Двенадцатый легион, точнее три его полка. Когда-то временное пристанище легионеров давно уже стало постоянным, и теперь Грумбаль и Двенадцатый легион стали столь же неразрывны, как овцы и пастух.

Дороги к городу оказались запружены беженцами с побережья, ищущими защиту у мечей легиона. Солдат Львиного полка, скорым маршем двигавшихся по дороге, провожали взглядами, в которых застыли ошеломление и боль. Люди не понимали, почему доблестные воины короля оказались бессильны перед натиском ничтожных баронов.

За два пеших перехода от Грумбаля их остановил конный разъезд и, узнав, кто они, быстро ускакал с письмом от капитана в город. Командующий Двенадцатого легиона должен был быть как можно раньше уведомлен о произошедшем, чтобы иметь возможность заранее выработать свою позицию и соответственно реагировать. Представители неприметной королевской службы Блюстителей чистоты чести, или «чистые», уже наверняка прибыли в Грумбаль в поисках виновных, и теперь от реакции командующего сильно зависела судьба солдат.

Командовал легионом генерал грасс Скиррит узЗамр из рода древнего, но, увы, донельзя бедного. Суровый опытный военачальник, который участвовал в нескольких конфликтах, он в свое время очень возражал против кандидатуры полковника грасс Урр'хора на место командира Львиного полка, но кто слушает генерала, который ой как далеко от столицы и не обременен высокими покровителями! В жизни генерал твердо следовал кодексу чести и оценивал людей согласно собственным представлениям. Это тоже не добавляло ему популярности. К простым солдатам он относился жестко, но справедливо, всегда давая шанс продвинуться вверх, хотя и жестоко карая за неудачи. Как говорили опытные ветераны, только заступничество грасса Скиррита могло спасти их от Мертвого легиона.

По прибытии в Грумбаль солдат тут же разоружили, отобрали личные вещи и отправили в разбитый недалеко от города лагерь. Если солдат первой и второй рот отправили в отдельный пустующий барак, то чуть больше десятка уцелевших в бойне у Сестер бойцов остальных рот раскидали по уже обжитым. В такой «обжитой» барак попали и К'ирсан с Терном.

— Ты куда зверя с вещами дел?! — уголком рта спросил Терн у товарища. К'ирсан буквально перед самым входом в город вытащил из заплечного мешка так и не изученный кошель вражеского мага, добавил свой кошелек с деньгами и вручил Руалу. Затем, немного подумав, попросил у Терна ценности, которые тот хотел бы сохранить, и, получив пару тяжелых мешочков, увязал все в компактный узел и отправил зверя с грузом прочь.

— Не знаю, но когда надо, Прыгун все вернет! — столь же тихо пояснил К'ирсан и усмехнулся. Терн аж подскочил, чем заслужил раздраженное ворчание сопровождавших их охранников.

— С ума сошел?! Да ты знаешь, сколько там было?! А если этот зверь место забудет?

— Успокойся, не забудет, — с той же усмешкой успокоил его Кайфат. — И прекрати дергаться, не хватало еще схлопотать дубинкой по башке!

Затем загрохотала, открываясь, железная дверь и впустила однополчан в сумрак, напоенный страхом и злобой. И вновь грохнула дверь, отрезая людей от мира свободы. Вместе с бывшими врагами в этот барак попал солдат из четвертой роты — молчаливый крепыш, то и дело сжимавший и разжимавший кулаки. Его имени не знал не только нелюдимый К'ирсан, но и всезнающий Терн. Вновь прибывшие замерли у входа, настороженно вглядываясь в полумрак. Кайфат уже включил ночное зрение и рассмотрел ровные ряды двухъярусных кроватей со знакомыми соломенными тюфяками, а также их хозяев, которые кто лежа, а кто сидя столь же настороженно наблюдали за пришельцами.

— Здравия вам, братья! Кто хозяин этого дома? — неожиданно выступил вперед Терн. К'ирсану сразу же вспомнились подозрения на бандитское прошлое своего сослуживца.

В ответ на вопрос Терна по рядам местных обитателей пробежала волна возбужденного шепотка. Пробежала и тут же улеглась — вперед вышли три крепкие поджарые фигуры.

— Ну я здесь вроде за главного. Зухрамом Светлым кличут, а это что за блоха тут пищит? — с вальяжной ленцой заговорил низкорослый, неопределенного возраста мужик, чья шевелюра светлым пятном выделялась в полумраке барака, разгоняемом светом из редких оконцев под самым потолком. Двое то ли прихлебателей, то ли охранников поддержали его лающим смехом.

— Терн из рода Согнар, десятая рота Львиного полка Двен… — Закончить самую чуточку вздрогнувшему Терну не дали.

— Слышите, люди, к нам прибыло мясо! — обращаясь к остальным, в восторге завопил Зухрам. И вновь, словно ветер, пробежал шепоток — прибывшие новички явно потеряли немало очков.

Тут же, точно по команде, вперед шагнул один из охранников и, схватив ручищами прибывшего вместе с К'ирсаном и Терном крепыша, швырнул того на пол. Парень быстро среагировал и, сгруппировавшись, перекатился по полу в сторону одной из коек, где вскочил на ноги и принял низкую рукопашную стойку — Мургаб Седой еще называл ее закрытой. Но драка увяла, так и не начавшись — лежавший на верхнем ярусе солдат ловко огрел бойца чем-то тяжелым по голове, и тот осел на пол.

— Знайте свое место, мясо! — оскалившись, рявкнул Зухрам и сделал неосторожный шаг вперед. И тогда в дело вступил К'ирсан. Обогнув мягким стелющимся шагом ощетинившегося Терна, он двинулся к местному главарю.

— Взять щенка! — зашипел Зухрам и вновь отступил назад, пропуская своих бойцов.

Но ровное течение схватки опять нарушил К'ирсан, который метнулся к одному из охранников Зухрама и нанес тому несколько стремительных хлестких ударов по нервным узлам на корпусе. Мощные мышцы и попытка закрыться блоком противнику не помогли, и через мгновение тот начал заваливаться вперед. Только и ждавший этого К'ирсан сделал захват и швырнул стонущее тело под ноги второго бандита. Пробить мощнейший, отдающий энергию удар в основание черепа споткнувшегося бойца оказалось делом долей секунды.

— Впечатляет! — присвистнул еще немного отступивший назад, но ничуть не потерявший самообладания Зухрам. — Кто Наставник?

— Крокодил! — назвал прозвище своего учителя Кайфат и поймал взгляд местного главаря.

— Не знаком, но все равно добро пожаловать в наш клуб! — осторожно и несколько иным тоном произнес Зухрам и чуть напрягся.

— Пока еще слишком рано, — покачал головой новичок и жестом приказал замолчать открывшему было рот Терну. — Чуть позже!

Сказав это, он напал на противника. Светлый оказался опытным бойцом и ждал атаки — чуть сместившись в сторону, он выбросил навстречу чужаку остро заточенный штырь. Но К'ирсан развернулся всем корпусом, резко сокращая дистанцию. И сразу же хитрый удар локтем в чревное сплетение противника. Успевший чуть отклониться Зухрам Светлый выкрикнул ругательство, стараясь погасить резкую боль чуть выше того места, куда метил чужак, но тут же попытался нанести ответный удар левой рукой в область почек… И, взвыв от жуткой боли в немыслимо перекрученной конечности, уткнулся носом в грязный пол.

— Осторожно, гад! Руку сломаешь, — только и смог он процедить сквозь сжатые от боли зубы. Последнее, что успел услышать, прежде чем его сознание затопила темнота, был презрительный смешок победителя. Затем стальные пальцы сжали его плечо, и адская боль поглотила разум.

— У кого еще есть какие к нам вопросы или претензии? — прорычал К'ирсан, с трудом проталкивая слова сквозь ставшее непослушным горло.

— Да нет у них вопросов, расслабься! — спокойно пояснил вновь вернувший себе уверенность Терн и с угрозой добавил, обращаясь уже к остальным: — Ведь так?!

Несмотря на свое неучастие в скоротечной схватке, непутевый отпрыск рода Согнар сумел произнести это настолько уверенным тоном, что ни у кого не возникло сомнений в способности молодого парня убить любого недовольного. Таких и не нашлось. Выждав паузу и так и не дождавшись каких-либо недружелюбных знаков, парни наклонились к поверженному крепышу.

Как-то очень быстро освободились три койки под одним из окон, и через некоторое время бойцы уже вовсю общались с пришедшим в себя солдатом. После случившегося тот если и не сразу, то довольно быстро проникся симпатией к своим спасителям. Звали же его Артот Рипай. У него оказались запрятаны в поясе игральные кости, и сокамерники несколько часов убили на игру. Артот обыгрывал своих товарищей чуть ли не в каждой партии, что жутко злило Терна, мнящего себя знатоком всех уловок трактирных игроков.

— Ах ты ж, выкидыш Бездны! Колдун ты, как пить дать — колдун! Скажи, К'ирсан! Ну как можно выбросить пятерку и шестерку именно после того, как я выбросил две пятерки?! — Терн горячился и аж привскакивал на месте. Играли они просто на очки, и хотя отсутствие денежного интереса и сказывалось на азарте, но тут солдата оскорблял сам факт проигрыша.

К'ирсан вел себя совершенно спокойно, лишь мрачно усмехался во время особо раздраженных выкриков товарища. Применив самую толику магии, он мог выигрывать все партии, но не видел в этом никакого смысла. Вообще он походил на мрачного сфинкса с живыми глазами, которые то и дело ощупывали окружающих людей.

Когда игра надоела, то Терн тут же завязал разговор с сокамерниками с соседних коек. Легко и непринужденно перебрасываясь словами, Согнар вытянул все мало-мальски важные сведения. Оказалось, что в большинстве своем здесь сидели дезертиры, ожидавшие расследования, пойманные на мародерстве солдаты, воровавший у своих легионер — он постоянно лежал в дальнем углу и то и дело стонал от болей в избитом теле, и, наконец, ждущий суда зачинщик нескольких драк, не раз уже побывавший в карцере Зухрам Светлый. Дезертиры были из двух полков, что стояли недалеко от Фиора и бежали прочь, когда с моря высадился десант из темнокожих бойцов во главе с разодетыми в перья шаманами и светлокожими магами-офицерами. Сопротивления пираты не встретили из-за бегства легионеров. Слова о волнах ужаса, что захлестнули разум в начале атаки, вызвали у Терна презрительную ухмылку, невзирая на уверения солдат в правдивости слов. Сбежав с поля боя, трусы решили окончательно дезертировать из армии, но их быстро выловили армейские патрули. Теперь на благополучное разрешение своих судеб они и не надеялись.

Троих мародеров поймали, когда они пытались пощипать богатого купца. Один уже калил нож на углях, чтобы хитрый торгаш чего не утаил, а его подельники прижимали его молоденькую дочку к земле — в этот-то момент на них и наткнулся офицер из охраны генерала узЗамра вместе со своим десятком. Рассказывая свою историю, мародер с белесыми рыбьими глазами лишь мерзко скалился щербатым ртом и сетовал, что они так глупо попались.

В общем, у К'ирсана их сокамерники не вызвали никаких чувств, кроме отвращения. Отребье, недостойное звания солдата, обыкновенные наемники, готовые убивать ради наживы, не особо задумываясь над принадлежностью своих жертв к стану противника — с подобной мыслью К'ирсан и провалился в сон без сновидений, а наутро за ними пришли. Загрохотала дверь, в светлый проем шагнула фигура, и знакомый голос выкрикнул имена тройки бойцов. Через считаные секунды вызванные уже выстроились у двери и ели глазами начальство — за солдатами пришел лейтенант Свиранг.

Позже выяснилось, что высших офицеров допрашивала спаянная команда дознавателей с квалифицированным магом, который легко проверил правдивость их слов. Провели также несколько допросов рядовых солдат, сопоставили с уже известными фактами, и на следующее утро суд офицерской чести постановил, что все действия командиров Львиного полка Двенадцатого легиона в отсутствие полковника Урр'хора следует признать обоснованными. Точно так же сняли обвинения в трусости с обыкновенных солдат. Только вот теперь пред очи отца-командира требовали привести бойцов, что выжили в бою с пиратскими магами и столь лихо разделались с высадившимися на берег офицерами. Все это Терн и К'ирсан узнали уже по дороге в штаб, конвоируемые двумя веселыми охранниками и лейтенантом Свирангом. Вид тот сохранял мрачный и пояснять причину, по которой он вынужден сопровождать двоих обычных солдат, не стал. Артота Рипая отпустили сразу же, и он, махнув на прощанье бывшим сокамерникам, рысцой побежал в сторону казарм.

Генерал Скиррит узЗамр оставлял странное впечатление мощи и энергии, запрятанной в тщедушной оболочке. Военачальник оказался одноруким калекой, с иссушенной неизвестной болезнью правой рукой, но с тяжелым взглядом матерого волка, привыкшего бороться с любым врагом, невзирая на его количество и силу.

— Рядовые Терн Согнар и К'ирсан Кайфат? — зачем-то поинтересовался этот жутковатый в своей силе старик и с деланым весельем приказал: — Расскажите-ка нам про атаку на ваш взвод у Младшей Сестры и про бой с пиратами. Да поподробней! Нам тут такие вещи про вас рассказали.

В такт словам генерала кивал головой стоявший у окна человек в алой форме с белым медальоном на шее и ощупывавший солдат взглядом Торквемады. «Чистый»! Несмотря на столь опасное соседство, на время забыв о присутствии еще троих офицеров и маячившего за спиной лейтенанта Свиранга, солдаты спокойно докладывали о произошедшем с ними в те напоенные кровью дни. Они выложили все — об атаке из-под воды, о маге, об убившем его дротике и мече сержанта Мургаба, который снес голову раненого колдуна, о последовавшем затем бое и прорыве к развалинам Старшей Сестры. Ответив на некоторые вопросы, солдаты продолжили рассказ об их вылазке и гибели сослуживцев, о боевом мастерстве неизвестных пиратов…

Тут их прервал дознаватель и, усмехнувшись, посоветовал:

— Можете гордиться, ведь вы в поединке убили первого помощника «Стража Головы», действительно Мечника, Шкарида Вихря Смерти. Уж не знаю, как вам это удалось, но слух о том уже далеко разнесся. В вашу пользу говорит и его меч, но мой совет — лучше молчите об этом, без сомнения, достойном бое. Если, конечно, не желаете поближе познакомиться с клинками его дружков. Знаете ли, Шкарид был очень популярен среди пиратов!

— В этом немалая заслуга полковых магов, — хриплым голосом пояснил К'ирсан, которому больших трудов стоило держать чувства в узде.

Он постоянно ощущал чувствительную паутину чужой магии, которая искала как малейшие признаки лжи, так и проявления магического таланта. Во время рассказа о произошедшем на том берегу инициатива как-то незаметно перешла в его руки, а Терн ушел в тень, предоставляя ему возможность выкручиваться самостоятельно. И, похоже, пока это удавалось. Во всяком случае, вскоре чужая магия исчезла, и, обменявшись взглядами с офицерами, генерал объявил о переводе солдат в распоряжение лейтенанта Свиранга. У него же они должны узнать все о своей дальнейшей судьбе и получить назад вещи. Уже выходя из комнаты, где проходил этот импровизированный допрос, К'ирсан увидел, как высшие офицеры тут же начали обсуждение других вопросов. Столь неожиданно вторгшаяся в пределы королевства война не оставляла командованию ни минуты покоя.

ГЛАВА 6.

Коридоры Академии Общей Магии были наполнены шумом и гамом возбужденных голосов. Как это бывает там, где в одном месте собирается большое количество увлеченных молодых людей, будь то пивная или храм науки, всегда одно и то же — крики завзятых спорщиков, голоса их более спокойных товарищей, пытающихся урезонить крикунов, но на самом деле только добавляющих масла в огонь, и заинтересованные лица наблюдателей. Так, наверное, будет во всех мирах и во все времена.

Единственным человеком, отгороженным незримой стеной от остальной массы студентов, был Олег. Он и остальные слушатели Академии существовали как бы на разных аспектах бытия, и не было заклинателя, который смог бы выстроить мостик через пропасть, возникшую с самого первого дня новичка в Академии. Вот и сейчас Олег шел по коридорам Академии Общей Магии, таща стопку толстенных фолиантов из книжного хранилища. Ему стоило огромного труда уговорить древнего библиотекаря разрешить забрать эти книги домой, клятвенно пообещав сдувать пылинки и всячески беречь эти носители человеческого (и нечеловеческого!) знания. Конечно, можно было бы поработать и в читальном зале, но ведь на ночь никто тебя не оставит, а выпускная работа уже ой как близка!

— Не будет ли с нашей стороны нахальством просить адепта Земли присоединиться к компании и разрешить возникший спор? — Проходя мимо особенно шумной и многочисленной компании, где было очень много молодых и симпатичных девушек, Олег услышал смутно знакомый голос. Поначалу он даже не понял, что обращаются к нему, но голос повторил: — Да, да, я говорю именно вам, младший ученик в потертом камзоле!

Олег остановился и тут же вспомнил, чей это голос: Триссена Чимира, сына Мастера Дитрима, того самого ученика, которого прочили в Великие маги Воздуха, ученика, который мнил себя избранным. Олег пока проглотил оскорбление и с подчеркнуто безразличным выражением лица ответил:

— Если моя помощь необходима, то всегда готов помочь…

— Вот и замечательно, — едко усмехнулся Триссен и обратился к остальным: — Ну же, пропустите уважаемого адепта Земли к окну!

Группка молодых учеников, причем не у всех даже были перстни адептов, раздалась в стороны. Олег осторожно прошел вперед и поставил аккуратную стопку книг на подоконник. Настроение было препоганое — Триссен явно что-то задумал, а так как начал разговор с плохо прикрытого презрения, то задумал он плохое. Испортила настроение и пара перехваченных девичьих взглядов. Мелькнувший в них интерес мгновенно угасал после оценки стоимости одежды Олега: все-таки его портной не претендовал на обслуживание высшего света!

— Понимаешь ли, мы сейчас обсуждаем политическую и военную ситуацию в Грольде, — преувеличенно вежливо начал Триссен и тут же уточнил: — Надеюсь, ты интересуешься политикой? А то, право, было бы очень досадно, что мы тебя зря отвлекли!

Олег кисло ухмыльнулся, а Триссен продолжил:

— Так вот, у нас возник спор по поводу вооруженного конфликта между Вольными баронствами и Зелодом…

— Постой, а разве Вольные баронства это нечто вполне осязаемое в военном и политическом плане? Вот уж не знал! Как-то считал их Высшую Конференцию пустой говорильней, — невинно поинтересовался уже собравшийся Олег.

Лицо Триссена самую чуточку гневно побледнело, но только самую чуточку. Мгновенно успокоившись, он пояснил:

— Но ведь сейчас-то они выступают единой силой?! Вот мы и поспорили по поводу странности этой военной кампании.

— И в чем же камень преткновения? — с деланым простодушием поинтересовался Олег.

— Смотри. — Наследник Дитрима развернул свернутую ранее в трубку карту. Его палец с безукоризненно подстриженным и покрытым бесцветным лаком ногтем заскользил по поверхности дорогой бумаги. — Войска баронств спускаются по реке и с ходу берут Юрхан, получают выход к морю и далее захватывают Фиор, у которого нет мощных береговых укреплений. А дальше наши с Иваргом мнения расходятся. Он говорит об изменении направления основного удара в сторону Равеста и в случае удачи — оккупации всего востока Зелода. Как думаешь, он прав?

— Прежде я хотел бы услышать вторую точку зрения, — пояснил Олег.

— О, я же считаю, что теперь прорвавшаяся армия займет оборонительную позицию и начнет готовиться к штурму армией Зелода захваченных городов. По Оленди будут идти припасы и свежие войска, что сделает бессмысленной длительную осаду. С торгашами из Скарта они обязательно должны были заранее заключить некий пакт о ненападении, что защитит как от союзных Зелоду войск Гарташа, так и от угрозы со стороны самого Скарта. Да и насчет помощи припасами договоренности тоже наверняка есть…

— А смысл подобной обороны? Какова же тогда цель всей кампании? — спросил, вопросительно подняв брови, Олег.

Триссен покровительственно ухмыльнулся:

— Смысл? Оттянуть на себя легионы и освободить путь для удара со стороны Морзита и Пиранта! Подобное течение кампании вполне может закончиться капитуляцией короля Гелида I Ранса, а возможно и крахом всей династии Рансов… Так кто же прав?

Олег, который никак не мог сообразить, почему Триссен обратился к именно к нему, неопределенно пожал плечами, но, перехватив начавшую зарождаться на лице младшего Дитрима полупрезрительную покровительственную усмешку, поспешил ответить:

— Мне видится в обоих рассуждениях несколько слабых мест.

Наклонившись над картой, Олег начал торопливо излагать свою точку зрения, все сильнее увлекаясь собственными рассуждениями:

— Скорее всего, инициатором вторжения был Союз городов как наиболее мощное и богатое объединение в Вольных баронствах. Контроль над Оленди дает им легкий водный путь через Юрхан в Запертое море. Используя Фиор как промежуточный порт, они получают прямой путь в Скарт, так что связь Союза со страной вечных завистников Джуги подмечена тобой совершенно верно. Верно и то, что Гарташ не может прийти на помощь своему союзнику по суше, не развязав еще одну войну, разве только перебросив войска в обход Запертого моря, но ведь остается еще морской путь. Гарташ имеет очень неплохой флот, пускай не сравнимый с океанским, но все же флот! Как Союз и баронства решат эту проблему, да и где они вообще взяли корабли, на которых перебрасывают войска?! С каких это пор у баронств появились военные корабли?

Не дождавшись ответа от притихших студентов, молодой адепт продолжил:

— Дальше, вся кампания проведена в кратчайшие сроки. Разведка Зелода вряд ли спала, а значит, в первой волне пошли профессиональные солдаты — один или два полка, — которых спешно перебросили к границе так, чтобы противник не успел среагировать.

— Кридские отряды, больше некому, — неожиданно подал голос студент, представленный как Иварг.

Благодарно кивнув, Олег продолжил:

— Ладно, выстроили они оборону, но ведь не стоит забывать и про воздушный королевский флот. На месте командующего армией Зелода я бы силами четырех-пяти легионов ударил через Морзит по Союзу городов, оголив границу с Джугой. Несколько легионов поставил бы на границе с Вуастом и севернее Козьих гор, весь же воздушный флот отправил на атаку Юрхана… И к концу зимы остатки баронских частей можно было бы отбросить силами пары легионов. Насчет падения Союза городов не знаю, но что ничего хорошего их не ждет, это точно! Поэтому все ваши предположения о планах баронов мне кажутся сущей бессмыслицей. Ну не идиоты же у них полководцы, ведь вся кампания не имеет никаких шансов на успех!

Изгой студенческой братии повернулся к Триссену и качнул головой. О буре чувств, вскипевшей у того в душе, сказали только сузившиеся зрачки да напрягшиеся скулы. Остальные разом загомонили, обсуждая услышанное: нарисованная Олегом картинка выглядела непонятной, но правдоподобной и оттого еще более интригующей!

— Знаешь, ты все-таки не оправдал наши надежды. Мы-то надеялись, что выберешь какую-то одну версию, а ты предложил свою, — со смехом объявил Триссен, но глаза его не смеялись. Олег бы понял, если бы в них читалась злость от поражения в споре с каким-то чужаком и выскочкой, но в глубине глаз наследника поколений Истинных магов[100] и Мастеров угадывалась тщательно скрываемая задумчивость.

Через несколько минут Олег, сославшись на занятость, покинул компанию спорщиков и в не меньшей задумчивости двинулся домой. Конечно, радовало, что удалось блеснуть познаниями и возродить интерес у нескольких очаровательных девчонок, но остались непонятны мотивы Триссена. Почему того так интересовало мнение презираемого им человека?

Ленивый ветер сонно колыхал увядшие пряди травы на берегу Оленди. Потерявшая былую силу зелень то и дело сменялась белыми пятнами человеческих останков, вызывая у привыкших к миру наблюдателей дрожь. Выжившие мирные жители и мародеры поснимали с тел все мало-мальски ценное — в первую очередь доспехи и оружие, — а вот похоронить павших никто так и не удосужился. Звери и птицы справили по погибшим тризну, и теперь открытые всем ветрам кости служили немым укором победителям.

Только и после смерти не было покоя воинам сражавшихся здесь отрядов. Несколько солдат без знаков различия и эмблем командиров споро расчищали площадку от травы и сокрытых ею следов сражения. Без всякого уважения к мертвым черепа пинками отбрасывались в сторону, так что некоторые скатывались по обрыву к самой реке. Кости сгребались крупными крестьянскими граблями в одну кучу под мрачноватые шутки и гогот работающих людей. Четверо злых солдат в плотных кожаных куртках с подшитыми металлическими дисками, стоя на коленях, ножами срезали под корень всю траву. Невдалеке лежало сложенное в кучу их оружие под охраной двух сторожей, а вокруг холма, где еще совсем недавно стояла Старшая Сестра и теперь громоздились ее развалины, дозорные разъезды кружили в поисках врага…

— Достаточно! — спокойный голос поднявшегося от самой воды человека заставил работающих людей быстро собраться и выстроиться за пределами расчищенного до самой земли круга.

Бросив на землю мешок, отчего раздался глухой стук костей, он сбросил темный камзол и, оставшись в одной рубахе, придирчиво огляделся. Пройдясь вдоль границы травы, он наконец выбрал понравившееся место и, вытащив из ножен серп с черной рукоятью, принялся самым кончиком матового лезвия чертить сложную фигуру. Завершая каждую особенно сложную линию, он хриплым голосом пел короткое заклинание, и его жутковатое оружие роняло капли фиолетово-серого огня. В такие моменты по рядам притихших помощников пробегала дрожь и они пугливо переглядывались.

Наконец, завершив магический чертеж, чародей вернул на свое место на поясе серп и отцепил плотный кожаный мешочек. Развязав туго затянутый шнурок, для чего пришлось пустить в ход зубы, он начал сыпать тонкой струйкой серебристый порошок поверх начерченных линий, причем в строгом порядке их появления на земле. Когда на земле появилась фигура из сплетенных серебристых полос, поверх которых сновали язычки серого огня, маг выпрямился, повесил назад мешочек и придирчиво оглядел свою работу, сверяя с заученными уже давным-давно формулами, — все верно! Теперь осталась самая малость.

— Тащите мешок! — обратился чародей к солдатам и достал из-за ворота костяной медальон на цепочке. — Да живее, темнеет же!

Среди солдат началось шевеление, и вперед шагнул воин с топором на поясе и шевелящимся мешком на плече, из которого раздовалось жалобное блеянье. Швырнув свою ношу на землю, он поспешно шагнул назад.

— Куда, идиот! Кто овцу держать будет?! Я?! — В голосе мага лязгнул металл, и, втянув голову в плечи, воин спешно развязал горловину мешка и извлек наружу живую овцу со связанными ногами.

— На спину ее и так держи, пока не разрешу отпустить! Запомни, что бы ни случилось, ты должен держать эту скотину!

Дождавшись кивка от немного побледневшего солдата, маг затянул заунывное заклинание, обращаясь к лежащему в руке медальону. В какой-то момент он начал пульсировать белесым огнем в такт словам заклятия, блики мертвенного света падали на лица окружающих. Не замолкая ни на секунду, заклинатель отвел в сторону левую руку с колдовским артефактом и, наклонившись, протянул правую к забившейся в смертельном ужасе овце. Замер на мгновение. Мощь, звучащая в голосе, достигла наивысшей точки, а на наблюдателей повеяло запредельной жутью… И словно атакующая змея рука метнулась к телу животного и погрузилась внутрь живой плоти, точно в мутную воду! Тут же смолкли слова заклинания, рука в то же мгновение вернулась назад, но уже с зажатым в кулаке пульсирующим и источающим ни с чем не сравнимый запах смерти сердцем.

Державший животное солдат дернулся всем телом и захрипел, судорожно хватая воздух ртом, но, наткнувшись на свирепый взгляд мага, затих. Бережно спрятав померкший медальон под одежду, чародей шагнул в сторону начертанной фигуры и текучим движением швырнул кровоточащий комок в ее центр, где сердце, вопреки всем законам природы, плавно опустилось на землю и, кроваво сверкнув, замерло.

— Ирас г'риор Нек'Кроонд!! — выкрикнул маг окончание заклинания, и над сердцем овцы соткался из тумана горящий багрянцем призрачный кинжал.

И тут же зрители окунулись в океаны страшных мучений. Пульсирующая боль заставила людей упасть на землю и забиться в падучей. Хрипы задыхающихся от адских мук людей повисли в воздухе. Лишь маг остался стоять на подрагивающих ногах, с трудом сопротивляясь холодным ветрам Бездны. В какой-то момент всем показалось, что еще немного — и грань, отделяющая жизнь от нежизни, будет пройдена, но обошлось. Кинжал, сотворенный магом, с неотвратимостью топора палача ринулся к своей цели и пригвоздил сердце животного к земле! И в небо тут же устремился фонтан тьмы, перевитой языками огня. Это было похоже на то, как если бы пламя костра неожиданно оторвалось от земли и вольной птицей устремилось к небесам.

Фонтан иссяк так же быстро, как и возник, серебряные линии магической фигуры на земле медленно налились красным и вспыхнули малиновой вспышкой. Как только к наблюдателям вновь вернулось зрение, они смогли увидеть оплавленную каменистую площадку, на которой пламенели сотворенные магом линии.

— Готово! — с огромным облегчением вздохнул маг и, повернувшись к солдатам, скомандовал: — Зажигайте кости!

Лежащий ближе всех к собранным в кучу костям солдат дернулся, но пересилил себя и, встав на ноги, начал поливать чужие останки из кожаного бурдюка. Жидкость шипела и пенилась, во все стороны летели брызги, от которых человек безуспешно пытался уворачиваться.

— Ну, скоро там?! — поторопил колдун.

— Сейчас, лэр! — засуетился солдат и, отскочив в сторону, поджег гномьей зажигалкой заранее приготовленный факел, после чего зашвырнул его в жутковатый костер. И тут же взвилось пламя, разгоняя подступившую ночь, а струйки дыма, завернувшись в спираль, потянулись к колдовской фигуре. Маг бережно достал из поясного кошеля подобный слезе камень и, сжав его руками, забормотал формулы заклинаний…

В таком положении чародей стоял, казалось, бесконечно долго, напуганные солдаты уже успели успокоиться и даже заскучать — по их мнению, ничего страшного не происходило, что уже настраивало на безмятежный лад. Лишь самые глазастые заметили, как сокрытый тенями ночи камень постепенно мутнел, приобретая неприятно белесый оттенок. Наконец чародей замолчал и, дернув плечами, стал заворачивать сжатый в кулаке камень в чистую тряпицу, после чего сверток укрылся в поясном кошеле.

— Теперь по коням! Живо! — во весь голос рявкнул маг и, подхватив принесенный ранее мешок с костями, быстрым шагом устремился прочь, туда, где должны были ждать солдаты с лошадьми. Заметив, что несколько человек замешкались, он вновь зло зарычал: — Если дорожите своими душонками, то двигайтесь быстрее!

Устрашенные солдаты ринулись вперед, едва не сбивая своего командира с ног. Наконец из темноты вынырнули темная фигура часового и смутные тени коней. Началась обычная в таких случаях неразбериха со звяканьем сбруи, ржанием лошадей и тихой руганью всадников.

От подножия холма отъезжали через каких-то пять-шесть минут, солдаты то и дело пугливо оглядывались на светящееся в темноте адским светляком место проведения обряда и на едущего в хвосте отряда мага. Отъехав на достаточное, по его мнению, расстояние или, быть может, уже будучи не в силах держать незримую тяжесть магических уз, тот поднял сжатые кулаки к небу и, привстав на стременах, рявкнул нечто повелительное. По фигуре всадника тут же пробежал поток багровых огоньков, который сорвался с кулаков и, подобно заряду из катапульты, устремился к оставшейся позади площадке. В ожидании чего-то ужасного некоторые солдаты из тех, что помоложе, втянули головы в плечи.

Позади же неожиданно вздулся грязно-серый, едва различимый во тьме ночи пузырь и тут же лопнул с грохотом сотен горных обвалов. В спины ударил невообразимо вонючий горячий поток воздуха, ударил и тут же исчез, будто его и не было.

Откуда-то справа вынырнули трое круживших в дозоре всадников, у одного из них через луку седла было переброшено чье-то тело.

— Лэр! Тут какой-то парень ошивался вокруг, что с ним делать? — поинтересовался на ходу один из солдат.

— Сбросьте в воду! — высокомерно бросил маг и пришпорил коня. Живых свидетелей происшедшего лучше было не оставлять.

В маленьком парке, около увитого изумрудным плющом дома, царила благостная атмосфера мира и спокойствия, словно тень того самого Равновесия, о котором спорят мистики и философы всего Торна, упала на маленький уголок шумной Пильмы. Узкие насыпные дорожки из гравия петляли между ухоженными деревьями, которые неизмеримо далеко ушли от своих дикорастущих собратьев и в этом парке образовывали притягательный зеленый лабиринт. Мягкий шелест листвы ласкал слух, а замысловатые изгибы узких малахитовых аллей дарили неожиданные подарки — то ты идешь под живой аркой, наполненной терпким ароматом жасмина, то из-за поворота величаво выступает каменная чаша фонтана с золотыми рыбками, и свежесть воды освежает затуманенный разум, а то, словно из ниоткуда, возникает укутанный шапкой тумана пруд с резвящимися чудными зверьками, за которыми так интересно наблюдать со стоящей рядом скамейки… Чудесный это был парк, и Насте никогда не переставало нравиться по вечерам прогуливаться по его тропинкам, выискивая все новые и новые тайны. Ее муж, первый помощник посла, не возражал, даря ей эти мгновения личного счастья в тени зеленого волшебства.

Вообще Насте очень повезло с мужем — умный, красивый, мужественный, самый-самый… и не чаявший в ней души. Тогда, будучи совсем еще новичком в этом мире, сопливой первокурсницей в Университете Культур, она смотрелась никчемной бедной дурнушкой без богатых родителей и связей, вернее, связи-то как раз были — устраивали ее в Университет как-никак по протекции самого Архимага, но этим все и ограничилось. Мизерный пенсион, которого только-только хватало на оплату дешевой комнатки, заставленной не менее дешевой мебелью, заставлял выкладываться в учебе ради получения стипендии.

Бедность и напряженная учеба, как это ни странно, не лишили ее друзей. Нет, конечно же местные королевы не жаловали «дурнушку из деревни», но ведь здесь учились представители разных сословий — дети бедных и не очень дворян, богатых торговцев и удачливых мастеровых. Для юноши Университет Культур — это первый кирпичик в фундамент удачной карьеры, а для девушки — шанс выйти в свет и найти жениха по вкусу, хотя некоторые молодые студентки очень рассчитывали и на успешную карьеру. Для энергичной ироничной Насти завести себе подружек и друзей, не обращающих внимания на такие мелочи вроде не слишком тугого кошелька, не составило никакого труда.

Единственное, что смущало, так это возраст Насти — разница чуть ли не в шесть лет вызывала море шпилек от недоброжелательниц, не понимающих, зачем к ним попала «старуха». Иногда женщины относятся друг к другу гораздо хуже мужчин, и тут уж все зависит от того, сломаешься ты или нет! Настя не сломалась. Она близко сошлась с двумя шестнадцатилетними девочками — Рильмой, из рода богатого торговца из Джуги, купившего дворянский титул и теперь старавшегося дать детям настоящее образование и воспитание, и Тригатой, чей отец, будучи потомственным дворянином, опустился до торговли зерном — недопустимого для настоящего дворянина промысла. Их отцы считались богачами у себя дома, но оказались недостаточно богаты по меркам Нолда, да и дочерей своих старались держать в строгости…

Так втроем они и ходили, посещая все обязательные светские рауты, присутствие на которых едва ли не вменялось в обязанность каждой слушательнице как, впрочем, и слушателю Университета. Опыт живого общения с посещавшими эти званые обеды, балы и вечеринки вельможами, именитыми сановниками, магами и просто влиятельными людьми считался очень серьезным подспорьем как в карьере, так и в личной жизни. Не зря же большинство талантливых выпускниц выходило замуж уже к пятому году обучения! Так вышло и у Насти. В вихре происходящих вокруг событий, ярких и непостоянных, подобно стеклянному детскому калейдоскопу, чувства к Олегу блекли и отодвигались на задворки памяти. Слишком необычными оказались каждодневные впечатления, иные интересы и цели замаячили за ближайшим поворотом ее жизненного пути… А потом как-то незаметно и ненавязчиво в мыслях и чувствах поселился другой мужчина.

С льером Вензором, своим будущим мужем, она познакомилась на балу в честь столетия старшего сына Мастера Дитрима. Будучи одним из влиятельнейших лордов, как говорили в мерзком Тлантосе, он не мог не устроить это со всей доступной пышностью, демонстрирующей величие его рода. Туда же пригласили и отпрыска одного из богатых родов Нолда, потомственного мага Вензора из рода Регнар… Для Насти тогда это был далеко не первый бал, но, наверное, самый яркий. Все слилось в слепящую круговерть новых лиц, богатых одежд, слов завзятых обольстителей и крепких жарких рук партнеров по танцам. А потом ее на танец пригласил Вензор, и ироничный, начитанный, в меру остроумный маг заставил обратить на себя внимание. Олег был так далеко и, что говорить, уступал обаянию молодого мага, чья дворянская кровь чувствовалась в том, как он говорил и смотрел, как относился к женщинам и противникам. Шаг за шагом дворянин покорил сердце девушки, а к концу года предложил пройти с ней под аркой из крыльев Феникса, и, прислушавшись к себе, она не смогла сказать «нет».

Потом был тяжелый разговор с Олегом, когда она окончательно поняла величину той пропасти, что возникла между ними в этом мире. В глазах ее бывшего возлюбленного разгорался огонек страсти к чему-то запредельному, к сферам, недоступным обычным смертным. Этот огонек грозил вот-вот перерасти в бушующий шторм всепоглощающего огня, в жертву которому безо всякой жалости приносятся былые привязанности, чувства и интересы, когда прошлая жизнь становится оковами на пути к утолению смертельной жажды знаний и власти. Все это она поняла сердцем, теми таинственными глубинами женской души, где таится любовь. Именно тогда она окончательно осознала, что любовь к Олегу бесповоротно умерла. Говорят, глаза — зеркало души, и зеркало глаз ученика мага жило своей жизнью, уже не в состоянии отразить и возвратить сторицей чужое чувство. Любовь ушла. К концу того последнего свидания Настя вела себя по-женски непоследовательно — облегчение от удачного завершения прежних отношений тесно переплелось с легкой обидой на грустную радость, испытанную уже Олегом.

А потом была свадьба! Дрожащие языки необжигающего пламени, рубины глаз статуи пламенеющего Феникса, под распростертыми крыльями которого застыли влюбленные, мощный глас старшего жреца и играющие под сводом храма голоса служек, затянувших прославляющий жизнь и бессмертного Феникса гимн, — суровая торжественность момента слилась с радостным ощущением счастья в восторженном танце теней, кружащем голову и пьянящим сильней вина…

После свадьбы молодожены почти сразу уехали в столицу Гарташа, куда Вензора направили помощником посла. Настя, или теперь уже Лакриста Регнар — имя она сменила перед свадебным обрядом, — поначалу немного заволновалась из-за отъезда за пределы Нолда, все-таки ей хотелось окончить Университет, но тут же выяснилось, что в силу особого влияния рода мужа ей будет позволено заниматься самостоятельно по конспектам, выданным преподавателями, лишь для сдачи зачетов прилетая в Муар. Ее довольно состоятельный муж всегда обставлял эти поездки с невиданной помпой, превращая обыденный перелет на пузыре в яркое, незабываемое путешествие.

Кроме занятий учебой, у свежеиспеченной Лакристы иных дел не оказалось, что постоянно навевало тоску и скуку. Прошло уже два года, как молодожены поселились в вилле на окраине Пильмы, но обжитым их дом так и не стал. Вензор постоянно пропадал в посольстве, утрясая какие-то дипломатические неувязки между Нолдом и Гарташем, а Настя — Настя скучала. Лишь прогулки в сказочно прекрасном парке спасали от приступов черной меланхолии. Мечта о блаженном ничегонеделании может прийти в голову только вконец заработавшемуся трудяге, исступленно жаждущему блаженного глотка свободы от забот, лентяй же знает, что нет ничего страшней безделья, которое, как страшный наркотик, привязывает тебя к себе и иссушает муками никчемности.

Возможно, Лакриста и нашла бы себе развлечение, но Вензор постоянно ожидал перевода, поэтому супруги жили в ожидании переезда, боясь пускать корни в Гарташе. Некоторым развлечением для девушки стали местные газеты, в которых вовсю шли словесные баталии о судьбах мира, соседствующие с глубокомысленными сентенциями о качестве нижнего белья очередной любовницы короля Гарташа. К осени все газеты запестрели заголовками о пограничном конфликте Зелода с Вольными баронствами. Везде одинаковые газетчики торжествующе взвыли, чуя наживу. Валом посыпались предположения о причинах новой войны, вспоминались причины предыдущих и активно выдвигались гипотезы о грядущем конце мира.

Когда Настя наткнулась на первую статью о войне в Зелоде, сердце ее предательски екнуло — вот оно, именно сейчас, когда в мире льется кровь и гибнут люди, мужа и решат послать в эту проклятую страну. Уж лучше она поскучает, лишь бы не ехать в эту начавшую закипать кровавую купель! Благо, осталось каких-то два года, и с дипломом выпускницы Университета Культур она легко сможет получить в посольстве должность если и не секретаря, то уж его помощника точно.

Сердце не ошиблось, и к сороковому дню осени по дальней связи пришел приказ вылетать помощнику посла Вензору к новому месту службы. Не желая огорчать мужа, грасс Лакриста не стала говорить о своих смутных опасениях, и теперь боязнь неизвестности диким зверем тоненько подвывала в глубинах души. В этот день она в последний раз вышла погулять в ставшем близким другом парке, прощаясь с ним перед отъездом — посольский пузырь «Невеста ветра» отправлялся следующим утром.

Сбежав по ступеням террасы, дробно стуча маленькими каблучками по малахитовой зелени каменных плит, Лакриста приветливо кивнула Ти'ренгу — личному охраннику Вензора, который почему-то не ушел вместе с мужем и теперь задумчиво щурился на свет закатного Тасса около статуи каменного грифона, — и не спеша заскользила по дорожкам. Мягкая свежесть уже поблекшей осенней зелени этого мира вечного тепла окутала тело, даря радость и блаженное спокойствие. Настя старалась не спешить и обойти каждое дерево, подарившее свое дружелюбие и поддержку…

Все изменилось в один миг. Мирная атмосфера парка оказалась нарушена тайфуном исступленной ярости и первородного огня — неведомая сила подхватила ее и неласково зашвырнула в любимый прудик с резвящимися зверьками. Вода, соперничающая по чистоте с лучшим гномьим хрусталем с далеких Калассов, взметнулась вверх фонтанами мелких брызг и тут же накрыла упавшую девушку с головой. Смешная глубина в полсажени ненадолго задержала Лакристу, и через несколько секунд она уже стояла по пояс в воде, прислушиваясь к доносящимся звукам и стараясь разглядеть происходящее сквозь клубы сгустившейся мглы. Вообще над этим прудом с романтическим названием Туманная лужа вечно плясали язычки невесомого марева, теперь же оно обратилось в вязкий кисель, скрывший происходящее вокруг, лишь вспышки красного света раскрашивали его мутно-белый фон.

Прижав руки к губам, Настя то и дело вздрагивала всем телом при особенно жутких ревущих криках, оглашавших некогда уютный парковый мирок. Всегда веселые зверьки жались друг к другу, тщетно ища защиты у попавшего в их обиталище человека. Не слишком-то пугливая девчонка с ужасом в глазах вспоминала точно такие же крики, рев, вспышки огня и света и жуткую морду дракона, взявшего на себя обязанности судии и палача, приговорив беззащитных землян к кошмарной участи жертв обряда.

Всплывшая из глубин сознания картинка вызвала страх и ужас, введя девушку в богатый кошмарными видениями транс, и она не сразу распознала окликавший ее голос:

— Госпожа! Грасс Лакриста! Вы живы?! Выходите!

Все еще находясь в состоянии шока, девушка попыталась ответить, но лишь едва слышный хрип раздался из ее сведенного паникой горла. Видимо, говоривший не отличался особым терпением, так как он выкрикнул нечто повелительное, и туман тут же истончился, словно кристаллики льда в жаркий полдень на пляже, открыв стоящую по пояс в воде с прилипшим к телу тончайшим платьем девушку.

— Госпожа, вы целы?! — вновь поинтересовался Ти'ренг, встав на одно колено у резного каменного бортика пруда. — Вам помочь выйти? — В голосе охранника слышалось участие и тщательно скрываемая усталость.

— Н-нет! — прыгающими губами смогла ответить девушка и, прикрыв руками просвечивающую сквозь ткань грудь, двинулась к берегу. Непослушавшийся Ти'ренг прыгнул в воду и вынес хозяйку из воды, подхватив ее на руки.

— Что произошло? — уже более спокойно спросила девушка, взяв себя в руки. — Что это было?

— Нападение! — с деланым безразличием пояснил охранник. — И не смотрите вниз, это зрелище не для вас!

Как обычно бывает в таких случаях, Настя тут же глянула вниз и увидела распростертых там мертвецов. Обугленные, разорванные, изломанные неведомой силой и рассеченные на части тела лежали вокруг сорванными плодами с древа войны. С новой силой надвинулись картины прошлого, мерзкий комок встал в горле, но грасс Лакриста справилась с взбунтовавшимися чувствами…

Сидя уже в кабинете мужа, спешно вернувшегося домой, под охраной верного Ти'ренга и толпы слуг, поднявших суету по всему дому, она позволила себе тихо всплакнуть, но не более того. Она не какая-то там плакса, а сильная дама, достойная супруга воина-мага!

— …вчера из Семи Башен пришло сообщение о неясной опасности, сгустившейся над твоей очаровательной головкой. Аналитики Наказующих смогли вовремя дать прогноз, потому я и оставил Ти'ренга дома с приказом не отступать от тебя ни на шаг. Оказалось, не зря… — прижав к себе жену, льер Вензор задумчиво побарабанил пальцами по колену.

— А кто это был, выяснили? — поинтересовалась Лакриста, все еще вздрагивая всем телом.

— Вот тут-то ничего и не понятно. У всех убитых чуть ниже подмышки выжжена фигурка человечка на костре. Служба королевских охранителей ничего не слышала о людях с таким знаком, наши же глубокомысленно молчат.

— Ну а я-то им зачем? Кому и чем помешала?! — В голосе девушки появились отчаянные злые нотки.

Вензор поцеловал жену в макушку:

— Ты такая красивая, когда так сверкаешь глазами!

— Не увиливай от ответа! — Крепкий кулачок впился в плоский живот мужчины.

— Экая ты, — рассмеялся тот, но тут же посерьезнел: — Милая, ты уже успела забыть про свое происхождение и то, как попала в наш бренный мир?

— Так ты все знаешь?! — аж подскочила на месте Настя. — Ты все знал? А я-то, как дура, скрывала!

— Ха, ты так мило это делала, что я не стал тебя разочаровывать! Ну не дуйся, мне запретил говорить Мастер Бримс, и, знаешь, ему трудно отказать в любой его просьбе…

Настя грустно кивнула — она это знала очень хорошо!

ГЛАВА 7.

Ровные ряды солдат, блеск начищенных кирас, застывшие суровыми истуканами с капищ древних богов сигны полков и знак легиона — корона над руной числа двенадцать — все молчаливо подчеркивало значимость происходящего на пустыре на окраине Грумбаля. Присяга легиону! Для ветерана десятков битв легион заменяет семью, это его плоть и кровь, это весь мир и вся жизнь, нет клятвы выше, чем присяга легиону, и нет большего позора, чем предательство. Для бывших отверженных легион стал тем столпом, на котором держится мироздание, кровавым богом, во славу которого в битвах приносятся в жертву свои и чужие жизни. Солдаты служили не королю и стране, а легиону, ему они и клялись в верности.

Сигне Львиного полка, большей частью погибшего на полях сражений, приносили присягу и выжившие ветераны, и немногочисленные новички, пережившие кровавые седмицы первых боев. Хотя какие это новички — распробовавшие вкус крови врага, цепко держащиеся за свою жизнь, они повидали уже побольше некоторых столичных вояк. И над площадью звучали редкая барабанная дробь и ровный гул голосов, повторяющих слова клятвы. Львиный полк восставал из пепла, как бессмертный Феникс, и это требовало слов присяги ото всех его бойцов.

К'ирсан стоял здесь же, в рядах бывших новичков, сразу за шеренгой солдат первой и второй рот, и произносимые им слова вливались в мощный поток голосов. Стоящие чуть позади легионеры остальных полков изредка ударяли кулаком по правой стороне груди и ревели: «Атэ!!» Слова, более древние, чем само королевство, странно звучали здесь и сейчас. «Свидетельствуем!» — Точно так же, наверное, кричали солдаты Объединенных Колоний Заката[101] тысячелетия назад. Что-то глубинно-языческое поднималось в душах людей, а сам воздух, казалось, напитывался энергией сопричастности к общему делу.

Обряд принесения присяги длился не так уж и долго. Начавшись рано утром, он закончился, когда Тасс еще даже не достиг своей высшей точки на небосводе. Но и после легионеры не расходились. Как только отзвучали последние слова клятвы, сгрудившиеся нестройной толпой новобранцы, собранные со всей округи и не имеющие еще никакого представления о дисциплине, возбужденно загомонили, и среди них тут же замелькали деревянные дубинки следящих за порядком капралов. Наконец вновь повисла звенящая тишина, и из рядов принимавших присягу командиров вышли несколько младших офицеров.

— Солдаты! Ваши командиры решили, что некоторые бойцы достойны чего-то большего, чем просто служба рядового. Обновленному Львиному полку требуются капралы и сержанты… — Говоривший на мгновение закашлялся, но тут же продолжил: — Так что кто-то удостоится повышения в звании. Советую не уронить этого высокого доверия и доблестной службой оправдать оказанную честь…

— Ага, — зашептал стоящий рядом Терн. — А капральское жалованье повыше будет!

Присвоение званий выглядело на редкость обыденно и неинтересно. Называется имя, солдат делает два шага вперед, оглашается присвоенное звание, текут томительные мгновения, пока счастливчик мучительно выводит пишущей палочкой закорючки подписи, два шага назад, прижимая к груди ценный свиток, и вот уже выкрикивают следующее имя. В полковой реестр младших чинов входят тридцать сержантов и девяносто капралов, и в возрождающемся Львином полку нашлось место для многих отличившихся в боях легионеров.

Быстро закончился список новых сержантов, зазвучали имена капралов. Как обычно, очередность определялась старшинством рот — с первой по десятую, и назначениями в каждую занимался свой офицер. Наконец дошла очередь и до ставшей родной десятой. Вперед выступил поигрывающий скулами лейтенант Свиранг и…

— Капрал первого десятка первого взвода К'ирсан Кайфат.

Услышанное сначала даже прошло мимо впавшего в сонную одурь сознания, но дружеский тычок Терна быстро вернул К'ирсана на грешную землю, а шипение заставило поторопиться:

— Идиот! Тебя вызывают!

Ошеломленно передвигая одеревеневшие ноги, К'ирсан не заметил, как оказался около низенького столика перед строем, и лишь там смог собраться и вывести замысловатую вязь своего имени.

— Надеюсь, легионер, что ты умеешь мордовать солдат не только для своего удовольствия, но и для пользы дела. — В голосе лейтенанта Свиранга слышался лязг защелкнувшегося капкана.

— Служу легиону!!! — браво рявкнул окончательно пришедший в себя К'ирсан и, лихо развернувшись, зашагал назад…

К сожалению К'ирсана, разобраться в буре чувств и мыслей, вскипевшей после получения этого не столько неожиданного, сколько нежданного звания, сразу же по окончании построения не удалось: только что назначенный сержант Сургаш, бывший капрал из второй роты, спешил представить Кайфата его солдатам. Подведя того к десятку рассевшихся кружком новичков, он буркнул нечто невразумительное и удалился, оставив капрала разбираться самостоятельно. И Кайфат остался один на один с десятью парами чужих глаз. Их выражение менялось от лениво-расслабленного до яростно-непокорного, но всех роднило едва ли не презрительное отношение к своему командиру.

Неожиданно К'ирсан зацепился за чей-то смешливый взгляд и тут же узнал его обладателя — белобрысого часового, отворившего неопытному еще новобранцу ворота в гарнизон. Вот и сейчас он не насмехался, а ожидал, как же вывернется этот недавний новичок, так споро обогнавший его в званиях, сможет ли правильно поставить себя перед этим необстрелянным мясом!

— Всем встать!! — рявкнул К'ирсан, а в глубине души зашевелились, выползая из темных закоулков, воспоминания о душных подземельях Гамзара.

Солдаты лениво, с показной неохотой поднялись на ноги и с уже нескрываемыми усмешками оглядели своего капрала. В общем, молодой еще голос не внушал никому особенного почтения. Перед капралом стояли крепко сбитые мужики из окрестных земель, славящихся как своими золотыми приисками, так и разбойным народцем, от которого доставалось даже охране королевских наместников, пытавшихся слишком уж прижать их вольницу. Они могли принять равного себе, но не молодого парня, еще недавно мало чем отличавшегося от мяса. К'ирсан перевел взгляд на улыбающегося белобрысого весельчака и окончательно утвердился в этом мнении — он представлял, кто уже успел перемыть все кости будущему капралу. И вновь все подернулось дымкой воспоминаний о мертвых подземельях. Кайфат медленно стянул маску, и перед его солдатами предстало лицо со змеящейся зловещей ухмылкой, изборожденное красноватыми нитями страшных шрамов.

— Правило первое — дисциплина! Я не потерплю невыполнения приказа даже в такой малости… Ты!! — Шагнув к здоровенному дядьке с густой черной бородой почти в локоть длиной, он, заложив руки за спину, ласково прошипел: — И почему же ты, морда, задержался с выполнением приказа?

Тот с чуточку поблекшей злой усмешкой в глубоко запавших глазах фамильярно пояснил:

— Да ладно тебе, капрал! Все мы люди. Не лезь в бутылку, глядишь, и все утрясется. — Бородач в поисках поддержки повернулся к остальным. Те закивали головами и одобрительно заворчали, лишь блондин уже настороженно следил за К'ирсаном.

Кайфат яростно оскалился, вновь вдохнув жизнь в шрамы и заставив глаза засверкать злым восторгом:

— Правило второе — обращаясь к командиру, говорят лэр!!

И тут же нанес солдату мощный удар в живот. Под кулаком что-то гулко ухнуло, а К'ирсан, не останавливаясь, с разворота ударил локтем. Человек упал на землю, подвывая от боли, и скрючился там, живо напомнив раздавленную жабу.

— А чему радуешься ты? — Шипение капрала заставило всех вздрогнуть и оторваться от зрелища поверженного бородача.

— Я… нет… почему… — Глаза похожего на молотобойца парня в растерянности заметались.

Стремительный удар заставил лопнуть пухлые губы и швырнул человека на землю.

— Ты забыл сказать лэр! — тоном гордящейся успехами внука бабки пояснил капрал. Затем он обвел новобранцев взглядом, вызвавшим водопад ледяных капель на разгоряченных лбах.

— Запомните, вы — солдаты! Я сделаю из вас настоящих воинов, и плевать мне на ваши желания. Вы либо сдохнете, либо станете лучшим десятком этого проклятого Темными богами полка! — Взор К'ирсана обжигал не хуже бича надсмотрщика. Он чуточку помолчал и спокойно, без эмоций, добавил: — И еще повторю: я жду от вас полного подчинения. Любой мой приказ должен выполняться без оговорок и немедленно. Любой! Ясно?

Холод, звучащий в его словах, мог с легкостью выстудить даже жаркие глубины Глотки Бездны. И солдаты поверили в это как-то разом, без обсуждений и долгого осмысления. Ярость капрала устрашала, убеждая лучше пустых угроз.

— Капрал! Лэр! Рядовой Терн прибыл для прохождения службы под вашим командованием! — Едкая смесь иронии и добродушной издевки под напускным туманом почтительности звучала в знакомом голосе. — Лейтенант Свиранг внял моим просьбам о переводе в ваш десяток…

— И ничего больше не велел передать? — Усмешку К'ирсана уже можно было назвать добродушной, если бывает добродушной горная река, рождающаяся среди древних горных ледников.

Терн вернул ему усмешку и пояснил:

— Десять ударов кнутом, лэр!

По словно вмерзшим в землю фигурам пробежала легкая рябь движения, но все тут же вновь утихло под обжигающим взглядом капрала. Еще не имеющие представления о построении солдаты тянулись во фрунт и поджимали животы. В самый неподходящий момент зашевелился уже забытый, распластанный на земле бородач. Человек встал на четвереньки, замотал головой, и его тут же стошнило…

Две фигуры замерли на краю небольшой рощицы — зеленой проплешины в сером ковре степной травы. Одинаковые серые рубахи и плотные штаны, крепко сбитые ботинки и мечи на поясах никому не дали бы усомниться в принадлежности этих двух мужчин к легиону Зелода. Единственное, что их отличало, так это оружие да маска, скрывающая лицо одного из солдат.

— К'ирсан, я всегда говорил, что ты далеко пойдешь! — Развалившегося на прогретой осенним Тассом земле Терна тянуло на отвлеченные рассуждения.

К'ирсан в ответ лишь хмыкнул, задумавшись о странностях местной погоды. Какой вообще смысл разбивать год на сезоны, если температура колеблется от тепло до очень жарко, если снег здесь бывает только далеко на севере аж на Льдистом океане, а зима отличается от лета лишь большим количеством дождей? Это ж не зима, а сезон ливней какой-то! Здесь в год снимают два урожая, хотя, говорят, в Нолде с его адептами Земли — аж четыре, зачем же тогда все это? Или когда-то было иначе?

— Слушай, у тебя как там клеймо? А то мое зудит, спасу нет! — опять заворчал Терн. — Тавро как на быков поставили!

Легионер осторожно потрогал пальцем воспаленную кожу на левом предплечье. Черного цвета наконечник копья останется с ним теперь на всю жизнь, говоря каждому о службе его обладателя в пехотных легионах Зелода. К'ирсан также задрал рукав и показал уже поблекший наконечник, перевитый скальным плющом.

— Знаешь, мне почему-то казалось, что знаки легиона будут выжигать! — задумчиво протянул Кайфат.

— Ну да, так говорят! — согласно закивал его товарищ. — Только так не делается уже лет семьсот, все заменили татуировками… Эх, и как же все у тебя так быстро заживает. Кровь старинных родов, наверное, играет! — Последние слова Терн произнес с неясной паузой, словно бы даже не в шутку сказал, а задал вопрос.

Но капрал опять равнодушно пожал плечами и, выдернув увядшую в преддверии местной зимы травинку, принялся ее жевать.

— Ладно, это все ерунда, лучше скажи, с чего ты решил, что твоя зверюга именно сюда прибежит? — Терн жизнерадостно заржал. — Может, мохнатый уже по девкам побежал, а ты его тут ждешь. Кстати, по твоей милости я потерял два плотно набитых и ласково позвякивающих кошелька. И ведь их даже изучить не успел…

К'ирсан перевел на товарища взгляд и, словно отгоняя надоедливую муху, противно жужжащую над ухом, насмешливо бросил:

— Придет, и скоро! А если о своих кошельках жалеешь, то с чего ты решил, что кошельки эти ты получил бы назад от тюремщиков? Или так веришь в людей? Уж чего-чего, а от тебя такого не ожидал! — Легионер помолчал и, фыркнув, добавил: — И вообще, легче надо к деньгам относиться, легче! Можно подумать, что ты их заработал!

В ответ Терн лишь картинно застонал и возопил, схватившись за голову:

— О горе мне! Под началом какого бессердечного, черствого сухаря я вынужден служить! Так говорить об этих замечательных кругляшах, так призывно блестящих в лучах закатного Тасса, с их ласковым манящим звоном и тем множеством замечательнейших вещей, становящихся доступными при их наличии…

Легионеры дружно засмеялись. Успокоившись, К'ирсан поинтересовался:

— Как там спина-то? Не сильно я тебя?

Терн жизнерадостно осклабился и, привстав, повел плечами:

— Сильно… Ха, да ты просто спустил с меня шкуру!

— Угу, то-то я смотрю, на второй день ты уже ходил нормально… Да и плеть так себе. Ни вшитых колючек, ни тебе снаряжения ее чем-нибудь жгучим — почти детская игрушка. И всего десять ударов, сущая ерунда! Ты лучше скажи, как довел лейтенанта?

— О, Свиранг сначала был в ярости от моей невинной просьбы и собирался устроить мне плетей пятьдесят. Я уж начал прощаться с жизнью, но тут он передумал… Почему уж, не знаю! — Терн говорил размеренно, то и дело позевывая, как вдруг подскочил с диким воплем: — Ууу-йа-аа!!!

Вскочив на ноги, он выхватил меч и зашарил взглядом по траве, пока левая рука яростно терла пораженное место. Но тут же расслабился и зло выругался. К'ирсан же, смеясь, гладил Руала, с визгом прыгающего по груди хозяина, словно стараясь втоптать того в землю.

— Ну вот, а ты сомневался! Нашел ведь! — К'ирсан теребил шерсть на боках Прыгуна и ласково улыбался.

— Ага, только за каким демоном он меня укусил! И куда оттащил вещи!! Вот пусть скажет. — Наклонившись к зверьку, Терн, четко выговаривая слова, спросил: — Ты, мохнатый кусачий пожиратель кур, куда ты дел мои деньги! Говори, ну?!

В ответ Прыгун отвернулся от хозяина и агрессивно раскрыл пасть, показав немаленькие зубки. Стальной отлив шерсти теперь напоминал блеск занесенного для удара меча, предупреждая человека, что никому давать спуску зверь не собирается.

— Хфургова зверюга! — отшатнувшись, рявкнул солдат и вновь повалился на траву.

— Расслабься, наши вещи должны быть недалеко! — К'ирсан встал и ласково попросил Ночного Прыгуна: — Веди, малыш!

Зверек понятливо пискнул и поскакал в глубь рощицы, хозяин шагнул следом. Заинтересовавшийся Терн встал и, не прекращая ругаться, поплелся сзади. Мешок оказался не так уж близко — саженей через семьдесят-восемьдесят. Терн уже даже начал ворчать, что паршивец тащит их к своей бабе, похвастаться. И, словно по заказу, небольшой мешок тут же нашелся. Все так же плотно увязанный, с многочисленными следами мелких зубов на горловине.

— Забирай свои монеты! — К'ирсан не глядя кинул товарищу два кошелька, уверенный, что тот поймает. — Только учти: если попытаешься споить кого из солдат или пожалуется кто, то получишь в морду, а деньги реквизирую на нужды десятка. — Теперь в голосе капрала звучал металл.

Терн широко ухмыльнулся и отсалютовал:

— Да, лэр! Ваш отец, лэр, наверняка отличался не только любвеобильностью, но и завидной властностью!

Брови опешившего от неожиданности К'ирсана взлетели двумя испуганными птахами:

— При чем здесь мой отец…

Терн в ответ лишь покорно кивнул и сделал строгое лицо, лишь в глазах плескался смех. Его товарищ раздраженно дернул уголком рта и зашагал в сторону казарм, за ним, отставая на шаг, двинулся насмешливый Терн. Прыгун нарезал круги вокруг обожаемого хозяина и выводил восторженные трели.

Люди поначалу шли молча, пока Терн не выдержал пытки тишиной:

— Слушай, завтра ты опять всех до зари поднимешь? Знаешь, солдаты уже роптать начинают, говорят, что в других десятках так не гоняют. Ты бы прислушался, а то так и до бунта недалеко…

— Пускай, уцелевшим будет наука. — Голос К'ирсана стал напоминать шипение извлекаемого из ножен меча, а глаза походить на черные точки арбалетных болтов, снаряженных к стрельбе. Терн поежился и попытался успокоить товарища и командира:

— Знаешь, мне казалось, что убивать направо и налево не в твоем характере. Да и никто тебе не позволит ничего такого — армия как-никак!

— Ты прав, но я и не собираюсь никого убивать, за меня это сделает война. Я же всего лишь проучу самых наглых. — Кайфат неожиданно развернулся к своему спутнику.

— Война? — как-то оторопело повторил Терн.

— У тебя что, голова работать перестала?! Юрхан и Фиор в руках Союза городов, по Оленди, говорят, транспорты один за другим идут, у южного подножия вот этих самых гор. — Разгоряченный, яростно поблескивающий глазами К'ирсан махнул рукой в сторону Козьих гор. — Так вот, у южного подножия этих мархузовых гор стоят несколько полков баронской тяжеловооруженной конницы, защищая реку, а ты говоришь, какая война? Откуда еще войска взять, кроме нас? — Присев на корточки, капрал начал резкими движениями, буквально вспарывая землю кончиком короткого ножа, чертить карту.

— На границе со Скартом, говорят, шестой легион стоит… — наморщив лоб, начал размышлять Терн. — По идее, Фиор уже должен быть в осаде.

— И оголить границу со Скартом? — насмешливо фыркнул Кайфат. — Нет уж, наши генералы будут ждать подхода сил из внутренних провинций. Да вот только здесь золотые рудники, и казна должна где-то храниться. На месте противника я бы сформировал несколько летучих отрядов и устраивал рейды по нашим тылам, чем запер все золото внутри Грумбаля. А там собирай в кулак войска и двигай сюда. В результате убиваешь двух хаффов — уничтожаешь легион и захватываешь золото. Выгода со всех сторон! Как тебе?

Терн, устрашенный открывшейся перспективой, растерянно промолчал.

— Правда, тут есть одно слабое место, хотя нет, даже не одно! — Чувствовалось, как капрал усмехается под маской. — А что, если золота уже нет или очень мало, тогда нападать на нас было бы преждевременно. Шахты достаточно просто блокировать… Гораздо выгодней развивать наступление со стороны Морзита, а здесь уже поддержать. В общем, ничего хорошего все равно не вырисовывается. — Солдат встал на ноги и тщательно затер носком ботинка рисунок.

— Погоди, да откуда ты все это узнал? Где стоят легионы, карта еще эта… — Его товарищ окончательно растерялся.

Капрал рассмеялся и похлопал рукой по поясному кошелю:

— В отличие от тебя, я почти не тратил свое жалованье, и здесь много накопилось. А деньги отлично смазывают чужие языки, заставляя людей петь любые песни. Только наливать не забывай.

— Ты ходил в кабак! — обвиняюще воскликнул Терн.

— Ладно, пойдем. Нам с тобой еще мечами позвенеть надо. — К'ирсан искоса посмотрел на собрата по оружию и уточнил: — Если ты, конечно, хочешь выжить в будущем.

Бывший разбойник испустил тяжкий вздох, словно в ожидании каждодневной мучительной пытки, от которой никак не избавишься, и остается только одно — перетерпеть.

Через пару дней после того разговора до Грумбаля докатился слух о гибели пяти элитных рот тяжеловооруженной кавалерии. Какой-то болван решил с наскока, без подготовки захватить Фиор, лихой кавалеристской атакой сбросив врага в море. Не получилось! Там держали оборону не только баронские вояки, но и несколько Кридских отрядов. Их боевые маги нанесли слаженный удар по атакующим взорванные ворота всадникам. Тех не спасли ни магические амулеты, ни тяжелые кирасы, кольчуги и шлемы, в Фиор ворвалась едва ли половина, и город, словно жадная до крови пасть демона Бездны, поглотил конные сотни. В узких улочках лавина одетых в броню всадников разбилась на несколько бессильных ручейков, и тут же забурлил кровавый котел. Солдат расстреливали с крыш домов из арбалетов, стаскивали с лошадей жуткими крюками, калечили лошадей шипастыми бревнами — по тавернам гуляли рассказы о реках крови, заливших мостовую, и леденящие кровь рассказы об участи уцелевших.

Наслушавшиеся этих историй солдаты заволновались, появились дезертиры. Но генерал Скиррит узЗамр быстро навел порядок — тела пойманных беглецов украсили тут же сколоченные виселицы, солдаты из особой охранительной роты так же быстро навели порядок в тавернах, укоротив языки особо болтливым. В Грумбале воцарилась напряженная тишина.

К'ирсана и его солдат вся эта шумиха как-то миновала. Напряженные тренировки и выработавшаяся привычка повиноваться командиру заставили легионеров бояться даже мыслей о побеге. Воинские качества капрала, его постоянная работа над собой, ночные отлучки и ранний подъем, а также ответственность за данное им слово приучили людей к мысли о неотвратимости возмездия со стороны командира. И если капрал сказал, что найдет и лично займется дезертиром, значит, так и будет. А близко знакомиться с умением командира причинять боль никто не желал. Достаточно посмотреть на его лицо или руки, когда он без маски и перчаток, чтобы сразу понять: измыслить достойную муку для любого провинившегося тот сможет. Если что, воспользуется, так сказать, личным опытом!

Вот и старались солдаты, рвали жилы на тренажерах, задыхались на маршах вокруг города и затяжных палочных боях. А К'ирсан делал все то же самое и сверх того, как никогда походя в эти моменты на погибшего Крокодила. Всякий желающий мог после отбоя прокрасться на плац и понаблюдать, как капрал пляшет с мечом, выделывая им замысловатые фигуры, словно расчерчивая в воздухе руны смерти, или как танцует с тенью (никак иначе это не назовешь), нанося резкие удары по воздуху, и если есть хоть капелька воображения, то легко представить себе толпу врагов, окружающих бойца, но гибнущих под его несущими неотвратимую гибель ударами. Страшное и завораживающее зрелище!

— Хорош! Настоящая белая кость! — как-то заявил лежащий на траве Терн, отдыхая после очередной тренировки с командиром. Его друг в покрытых мокрыми разводами старой рубахе и выцветших штанах выполнял очередной стремительный, насыщенный энергией комплекс. К'ирсан остановился и, зло мотнув головой, поинтересовался:

— Не хочешь ли объясниться? Твои непонятные намеки уже изрядно поднадоели. При чем здесь мои предки и какое, к мархузу, благородное происхождение?!

Терн аж привстал от возмущения:

— Что? Еще не знаешь?! Да про тебя все с первых седмиц в полку говорят как об ублюдке какого-то аристократа. Ну там, с родословной, уходящей во времена Войн Падения,[102] вереницей маститых предков в родовой картинной галерее и с текущей в жилах ядовитой кровью Мастеров Меча, воскуривающих гарлун с раннего детства… А уж когда ты с Седым сошелся…

— Да он-то тут при чем? — устало опустившись, почти рухнув на траву, простонал К'ирсан.

— Так ведь он тоже бастард. Кровь-то ему и помогла стать таким бойцом. Люди говорят, что часть способностей выпускника фехтовальных школ передается его детям. Что уж говорить про потомков старых родов… Или ты хочешь сказать, что все твои выкрутасы можно объяснить как-то иначе? — Скепсис в словах легионера разъедал почище кислоты. К'ирсан промолчал, лишь самую чуточку затуманенный взгляд говорил о том, что слова товарища не прошли мимо…

Он продолжал думать об этих словах, когда, крадучись, то и дело припадая к земле и теряясь в тенях, той же ночью выбирался из погруженного во тьму военного лагеря, но быстро себя одернул. То, чем ему предстояло заняться, требовало уединения. По коже то и дело пробегала дрожь непонятного предвкушения, и тогда человек крепче сжимал зажатый в руке кожаный мешок убитого мага. Так получилось, что К'ирсан все никак не мог найти времени изучить его содержимое, а чутье вопило об осторожности, не позволяя заняться этим в казармах…

Вот наконец и давно примеченная рощица. К'ирсан вполголоса шикнул на расшалившегося Руала, который счел момент подходящим, чтобы подергать штанину хозяина, накрыл курткой шар светильника, развязал горловину кошеля. И извлек под зеленоватый свет фонаря небольшую книгу в мягкой кожаной обложке, местами истертой до дыр. Ну то, что здесь книга, солдат догадался давно, а вот что это за книга? Не может боевой маг всюду таскать с собой томик стихов любовной лирики, не может, и все! Несолидно как-то! А как было бы здорово, если бы здесь лежало нечто вроде «Начал магии для любопытствующих»! От этой мысли Кайфат даже фыркнул себе под нос, а любопытный Прыгун тут же сунул влажный нос под руку хозяина.

— Не мешай! — шепнул К'ирсан и перевернул первый лист. — «Искусство осады магических конструктов с древних времен и до наших дней». Записано со слов Великого мага Илесара в год две тысячи триста второй со времен Катастрофы, — то и дело запинаясь, прочитал вслух К'ирсан.

Уроки старого Молчуна всплывали в памяти, и полузнакомые буквы теперь с трудом складывались в слова. Когда смысл прочитанного дошел до возбужденного сознания, вздох разочарования шевельнул тонкие листы книги. Ну хоть не стихи и не какие-нибудь приключения рыцаря ради дамы сердца, или чего тут принято читать!

— Не знаю уж, когда была эта ваша Катастрофа, но книга выглядит не такой уж и старой. Явно копия с копии! — забормотал легионер. Поудобней устроившись на животе и закусив тонкую веточку, он принялся за чтение.

С каждым листом складывать буквы в слова становилось все легче, чего нельзя сказать о понимании этих слов! Где-то за час до рассвета человек с сожалением закрыл томик, после чтения жалкой сотни страниц которого в глазах прыгали чертики, а на языке вертелись заковыристые словечки, обладающие явно глубоким, но успешно ускользающим смыслом.

— Хорошего понемножку! — сказал К'ирсан и легонько дернул задремавшего рядом Руала за самый кончик хвоста. — Вставай! Пора назад.

И вот уже фонарь погашен, книга заняла место во внутреннем кармане куртки и легионер легкой рысью бежит в сторону лагеря. Тропа к знаниям никогда не была широкой, всегда вымощена камнями с острыми гранями и усеяна отравленными шипами, но всякую дорогу осилит только идущий. Старая как мир банальность по-прежнему верна и правдива. Главное — не останавливаться. Ведь кто-то же это написал, значит, и понять написанное можно!

ГЛАВА 8.

Серая изменчивая мгла дрогнула, и полог Силы, отделяющий человека от враждебного хаоса Астрала, задрожал и поплыл. Аврас, ожидавший встречи с лордом Маркусом, почувствовал облегчение — сегодня начальник разведки Тлантоса что-то задерживался, но ожидание наконец закончилось. Окружающее пространство мигнуло, и вот уже потоки чужой Силы отгородили мага от окружающей безумной пляски энергий ледяными бастионами. В защищенную сферу вступил лорд Маркус.

Уже начавший произносить слова приветствия Аврас Чисмар вдруг осекся и обратил пристальное внимание на вошедшего — что-то было не так. Нечто неуловимое, какой-то душок отвратительной магии невесомым шлейфом тянулся за правой рукой короля Тлантоса. Если бы Чисмар не понимал, кто стоит перед ним, он решил бы, что на лорда напал некто очень могущественный и невообразимо древний. Просторы Астрала никогда не были безопасным местом, но чтобы пострадал один из столпов магии Тлантоса… Маг боязливо поежился: каково же тогда подобным ему?

— Агент Чисмар, ты забываешься!!! — Яростный голос лорда ударил по сознанию Авраса, так и норовя разметать его по стенам Сил.

— Простите, мой господин! — Превозмогая боль, Чисмар всеми силами старался изобразить почтение и раскаяние. Он замер в ожидании карающего удара.

Но клокочущая ярость начальника разведки утихла столь же быстро, как и возникла. Ровный голос поинтересовался:

— Ты вопросил мертвых?

— Да, господин! Кристалл Памяти полон. Обряд прошел на редкость удачно… Да и духи остались довольны. — Аврас сосредоточился, и у него между образовавшими сферу кистями рук заклубился белесый комок. До Чисмара донеслась волна удовлетворения, и тут же сгусток тумана вытянулся тонкой струйкой и перетек в раскрытую ладонь лорда.

— Хорошо! — рыкнул лорд Маркус, и астральный слепок кристалла исчез. — Завтра отправишься в Примкенс. — Усмешка невесомым отражением человеческих чувств скользнула по лицу мага. — Дыра страшная. Нищая рыбацкая деревенька на границе Гулана с Гарташем, тебя будет ждать там корабль. Какой именно, поймешь, других таких нет.

Астральный двойник Чисмара почтительно склонил голову. Два года беспрестанных странствий по всему Торну, постоянные стычки, кровавые схватки и поиски неведомо чего — кому до этого есть дело? Начальство отдает приказы, а его предназначение их исполнять!

— Кстати, чуть не забыл! — Лорд Маркус едко усмехнулся. — Все же ты неплохо поработал, а хорошая работа требует награды. — Не слушая бормотания Авраса, начавшего изъявлять свое почтение и рассыпаться в благодарностях, Маркус добавил: — Думаю, будешь доволен.

И, прежде чем до Чисмара дошел смысл сказанного, двойник лорда выбросил тысячи щупалец, которые впились в подчиненного, причиняя нестерпимую боль, что-то перестраивая и меняя внутри. Кажется, Аврас закричал…

С диким криком маг проснулся и сел на кровати захудалой гостиницы, где он остановился для проведения встречи с лордом. По лицу текли ручьи липкого холодного пота, кожа полыхала огнем. Маг провел рукой по лбу и посмотрел на ладонь: там истаивали остатки серого налета, похожего на накипь в котле алхимика-недоучки.

Уже разгоняя обрывки транса, Чисмар перевел взгляд на сжатый, словно бы даже скрученный в запредельном усилии левый кулак и заставил себя его разжать. На пол посыпалась мелкая пыль — все, что осталось от Камня Памяти. Неожиданно воспоминание опалило разум, и маг судорожно зашарил под мокрой рубахой. Найдя нужное, он вытащил на свет костяной медальон.

— Да!! — яростно выдохнул маг. — Наконец-то!!

Резной Сжатый кулак, так тяготивший честолюбивого мага, сменился Кристаллом. Он удостоился чести повышения ранга, причем лично лордом Маркусом. Лично!!! Злой смех прокатился по комнате…

— Эй, там! Открывай, раздери тебя Темный Оррис! Я не позволю орать в моей гостинице и беспокоить клиентов. Открывай, не то Олеш вышибет к демонам эту проклятую дверь! — Голос толстобрюхого хозяина звенел от ярости. Чисмар так и видел, как трясутся сейчас все его подбородки, а заплывшие жиром злые глазки свирепо поблескивают…

— Уважаемый что-то желает? — желчно процедил сквозь сжатые зубы маг, впуская хозяина внутрь. — У уважаемого ведь наверняка существует очень веская причина, чтобы побеспокоить меня?

— Да чтоб мне лопнуть! — ничуть не растерявшись от внезапно раскрытой двери, брызгая слюной, надсаживаясь, заорал толстяк. — Он еще хамит! То орет в пять утра, а то хамит уважаемому человеку! Олеш, а ну-ка…

Что именно должен был сделать Олеш, оказавшийся здоровенным детиной, чертами лица схожим с толстяком и умело держащим в руках короткую дубинку, Чисмар узнавать не захотел. Губы шепнули короткое заклятие, и в затхлом воздухе коридора соткались две струйки дыма, ввинтившиеся в глотку хозяина гостиницы. Тот поперхнулся, вытаращил глаза и, схватившись за горло, начал беззвучно разевать рот.

Лицо толстяка стремительно багровело, он зашатался, лишь изредка издавая тихий натужный сип. Не дожидаясь реакции его здоровенного родственника, Аврас взмахнул рукой — так отгоняют надоедливое насекомое. Здоровяк словно словил удар дубиной под дых. Его лицо сморщилось, будто он готовился по-детски заплакать, руки обхватили живот, и детина подрубленным деревом свалился на пол. По грязным доскам, сухо стуча, покатилась дубинка, пока не наткнулась на тяжело привалившегося к стене толстяка. Тот с трудом, но дышал. В убийстве этой грязи Чисмар не видел никакого смысла, а вот проблем могло возникнуть порядочно, потому он их просто обездвижил. Пускай мучительным способом, но ведь не навеки же? Маг усмехнулся и направился собирать вещи. Он что-то сомневался в квалификации местных ищеек, которые смогли бы распознать магию Тлантоса, тем более если где-то через час от нее не останется и следов. Но все же стоило поспешить. Да и приказы Властителя Тлантоса стоит исполнять как можно быстрее. Ведь даже лорд Маркус всего лишь слуга короля Фердинанда.

Смятая постель, ласковое мерцание светильников, запах дорогих благовоний и нежное касание теплого ветра из приоткрытого окна будили смутные воспоминания о прочитанных когда-то историях о королях и их фаворитках, будуарах знатных дам и запретной страсти трубадуров. Романтика! Настя томно потянулась всем телом, искоса наблюдая за лениво разлегшимся рядом мужем. Надо же, она — и замужем! Это событие, нежданно и негаданно ворвавшееся в ее жизнь, не переставало удивлять до сих пор. И ведь она влюблена в мужа! Не увлечена, а именно влюблена. И как же приятно находиться рядом с любимым человеком: вдыхать его запах, ощущать тепло, ловить теплоту его глаз и слушать ставший таким близким и родным голос… Лакриста отвлеклась от набежавших волной чувств и прислушалась к словам заговорившего супруга.

— Знаешь, дорогая, я решил выписать из родового поместья компаньонку для тебя. — Голос мужа звучал мягко, обволакивая, словно густая патока. — Лакриста, ты меня слушаешь?

— Что, все настолько серьезно? — прижавшись к мужу, поинтересовалась Настя, влажно поблескивая в темноте глазами.

— То есть? — не понял Вензор.

Настя привстала на локте и повернулась к супругу:

— Знаешь, я пусть и не знаток вашего мира, но думать все-таки умею. После перелета сюда ты только и делаешь, что пропадаешь в посольстве. Ти'ренг не отступает от тебя ни на шаг. Наш новый дом превратился в крепость, здесь полно мужчин, на которых ливреи слуг смотрятся как платье фрейлины короля на дворцовом кухаре…

— Тсс, — зашептал Вензор и легонько коснулся губами кончика носа Насти. — Знаешь, вот это вот сползшее с плеча одеяло придает некоторым твоим неоспоримым достоинствам новые приятные оттенки… — и, не дав гневно сощурившей глаза супруге произнести ни слова, продолжил: — Все, все! Не злись. Все не так уж и страшно, как ты себе вообразила. Ведь сама же знаешь, что знатной замужней даме неприлично являться в свет без спутника или спутницы, если ты, конечно, не хочешь, чтобы о тебе судачили местные сплетники во всех известных салонах. Потому никого не удивит, если всюду тебя будет сопровождать молодая компаньонка. Ну или хотя бы там, где с тобой не смогу бывать я! И кому какое дело, если эта молодая девушка будет еще и охранять свою госпожу от различных опасностей.

И непреклонность, иногда проскальзывающая в голосе Вензора, теперь лилась полноводной рекой. Муж не интересовался мнением супруги, а сообщал о своем решении. И странное чувство кольнуло сердце Насти. Кольнуло и тут же пропало!..

Тот разговор состоялся восемь дней назад, и теперь Лакриста внимательно рассматривала стоящую перед ней девушку и едва ли не впервые после замужества ощущала непонятную неуверенность. Чернявая, с широко смотрящими на мир глазами деревенской простушки, девчонка была подобна взъерошенному зверьку, доверчиво льнущему к руке хозяина. Ее дешевое платье притягивало взгляд своей безвкусной невзрачностью, а руки нервно мяли край подола, вот только глаза… Под дымкой робости и испуга весело плясали бесенята яростного огня темперамента и страсти. И еще: Лакриста смутно ощущала отголоски той злой силы, что всегда источают угрюмые воины и высокомерные маги. Настя всеми фибрами души чувствовала притягательный, возбуждающий и манящий запах опасности.

— Как тебя зовут? — ласково улыбнувшись, поинтересовалась Настя, лишь чудом удержавшись, чтобы не добавить слово «дорогая» — избитый штамп завзятых романистов.

— Селента, грасс Лакриста, — сделала неуклюжий реверанс будущая компаньонка и, предвосхищая следующий вопрос, скороговоркой добавила: — Мой отец — безземельный дворянин и вассал рода Регнар. Я с гордостью буду служить госпоже и выполнять все ее указания.

— Лин Селента, не стоит говорить всякие глупости про господ и слуг. Мне просто не хватает дружеской поддержки, и я буду несказанно рада, если мы станем подругами! — Настя старалась передать в своей улыбке все доступное ей дружелюбие и открытость.

— Я сочту это за честь, грасс Лакриста… — хлопая ресницами, прощебетала Селента, и ее щечки посетил румянец смущения.

— Лакриста, просто Лакриста. Какой может быть официоз между подругами? — словно бы искренне недоумевая, воскликнула грасс Регнар и, приобняв девушку за плечи, потащила ее по коридору в глубь дома, туда, где располагался необъятных размеров гардероб. А в голове хозяйки дома настойчиво крутилась такая земная мысль о первом раунде.

«Ну что же, милочка, — тут Лакриста мысленно усмехнулась, — посмотрим, насколько ты сильна в своем маскараде и долго ли продержишься под маской ангелочка? Насколько далеко простирается твоя верность моему мужу и его роду? И не перепадет ли что от этой верности лично мне!».

Последняя ее мысль звучала не вопросом, а обещанием. Все же учили в Университете Культур на совесть, и наставники прививали всем своим ученикам и ученицам без исключения одну страсть, которая становилась их проклятием и спасением, их жизнью, их целью и путем ее достижения — страсть к интригам, к вечной закулисной борьбе и слепой жажде обладания чужими тайнами. Пусть для Насти это будет игра, игра для одного игрока и многих фигур, и пусть победитель получит лишь личную преданность телохранителя, но ведь и играет-то она не против мужа? А хищная игрушка понадобится и ей самой.

Сама того не замечая, Лакриста сделала первый шаг к тому, чтобы перестать быть Настей и стать полноправной обитательницей огромного океана большой политики с его айсбергами, подводными течениями и внезапными штормами, где нет людей, но есть цели и средства. Шаг пока короткий, но многое решающий.

Под немногочисленными лучами Тасса, пробивающимися через узкое чердачное оконце, происходящее в комнате казалось бредом взбесившегося сюрреалиста, чье воспаленное воображение, подстегнутое наперстянкой, породило картину, искажающую само представление об обыденной реальности. Сгрудившаяся по углам мебель, которую беспокойный жилец убрал с, казалось, навеки облюбованных мест, измалеванные непонятными знаками стены, хаотичное мельтешение разноцветных линий на полу и едкая вонь алхимических реактивов, клубы раскрашенного цветными кляксами дыма и шипящие искры невидимого пламени сплелись в единый клубок вокруг застывшего в центре комнаты обнаженного по пояс человека.

Капли пота скатывались по его спине и тут же высыхали, оставляя после себя белые полоски соли, с посиневших губ срывались каркающие слова заклинания, а руки плясали в безумном танце теней, какой иногда порождает в глухом уголке городского парка раскачивающийся одинокий фонарь. Довершал картину предмет, чье присутствие среди этой вакханалии человеческого безумия выглядело совершенно неуместным. Прямо между коленями мага стоял цветок в обычном глиняном горшке с полустертой надписью на старом гномьем.

— Крыгарт!!! — проорал Олег завершающий ключ заклинания и указал кистями рук на несчастное растение. Тело застыло, лишь дрожь в руках передавала охватившее человека напряжение.

Ничего не происходило. Олег покосился одним глазом на лежащий справа от колена исписанный листок пергамента. Вроде все верно, все сообразно расчетам. Собранная по крупицам Сила напитала подготовленный каркас заклинания и… ничего?!

Олег пробормотал нечто, касающееся демонов Бездны, и встал с колен, но через какое-то мгновение с невнятным возгласом рухнул обратно на пол и уже оттуда настороженно следил за внезапно забурлившим дымом, начавшими истаивать знаками и с опаской прислушивался к странным скребущим звукам… Внезапно, словно по велению рассказывающего историю сказителя, все исчезло, растворилось, улетело, оставив перед взглядом наблюдателя нетронутую, за исключением переставленной мебели, квартиру.

— О, Кали, так твою разэтак! — едва ли не пропел адепт Земли и откатился к стене: по полу побежала непонятная дрожь.

В этот момент обреченное растение неожиданно посерело, дрогнуло и осыпалось невесомым пеплом. В горшке забурлила непонятная масса, и по комнате прокатился громкий всасывающий звук. По обожженным глиняным бокам горшка побежали мелкие трещины — словно кисть неумелого художника шаг за шагом прорисовывала ломаные нитевидные линии от краев горшка к донышку. Внезапно с оглушающим треском лопнула доска, на которой стоял цветок, и мелкие брызги глины полетели во все стороны. Олег вовремя успел прикрыть лицо локтем и практически не пострадал, лишь пара десятков мелких царапин появилась на торсе.

Вновь обратить внимание на центр комнаты заставило непонятное урчание. Олег вздрогнул: перед ним покачивался на многочисленных тоненьких ножках непонятный клубок из желто-зеленых побегов высотой в пару локтей. Нос уловил сильное зловоние, с каждым мгновением только усиливающееся. На побегах набухли почки и через пару ударов сердца лопнули с влажным чмоканьем. Новые листочки почему-то не навевали приятных мыслей о свежей весенней зелени, а наоборот, тонкие и даже на первый взгляд острые кромки листьев с тягучей смолкой вызывали страх. После проведенного Олегом обряда с комнатным цветком должны были произойти некоторые метаморфозы, но все же не настолько разительные. Безобидное ускорение роста с использованием разлитых в пространстве Сил никак не должно было породить это подобие жизни, к тому же склонное к агрессии.

Олег быстро поднялся и стал панически перебирать в голове зазубренные формулы стандартных боевых заклятий, но времени на раздумья своему создателю существо давать не желало. Затрясшись и утробно чавкнув, мерзкий комок совершил неожиданный для намеченной жертвы прыжок. Олега спасли только полученные в фехтовальном зале рефлексы — резким кувырком он откатился к двери и тут же вскочил на ноги. Рваться на улицу не имело смысла: он сам, собственными руками, задвинул все задвижки и засовы и теперь проклинал про себя такую предусмотрительность. Боясь помех извне, он упустил возможность угрозы изнутри.

Порождение магии действительно не собиралось давать передышки своему творцу. Оттолкнувшись от стены, хищное растение метнулось через всю комнату к человеку и опять промахнулось. Грохнули под ударом запоры, но Олег уже стоял у другой стены, поднимая руку в жесте вызова заклятия огненной стрелы. Огонь, не такой близкий, как стихия Земли, но все же более родной, чем Воздух и Вода, жадно втянул в себя оставшиеся крохи Силы, и вот уже его пламя встретило в полете взбесившийся цветок. Обдало жаром, и на пол осыпались обугленные ветки, рассыпаясь на тысячи мельчайших угольков, а в воздухе повис стойкий запах гари.

Олег, подвернувший во время всех этих метаний по комнате левую ногу и теперь тяжело на нее припадавший при каждом шаге, прошагал к окошку и растворил его настежь, открыв доступ свежему воздуху портового города. Глубоко вдохнув, ученик мага задумчиво пропел несколько строчек из фривольной песенки про любовь некоего илима и молоденькой девчушки, чей бывший парень очень любил свой сверкающий нож… Песня была глупая, очень похабная и старая. Главным недостатком песенки была страшная прилипчивость, которая не снилась ни одному земному шлягеру. Ее слова то и дело вертелись на языке, вырываясь наружу при каждом удобном случае. Олег с собой боролся, но пока безуспешно.

— Что же пошло не так? — задумчиво протянул маг и принялся мерить шагами комнату. — Ведь тысячу раз проверял…

Зацепившись взглядом за потухшие угли — все, что осталось от созданного им хищного растения, — Олег перечислил имена известных ему мелких демонов, посулив им страшные муки, если те вздумают повстречаться ему в ближайшее время, и, достав из-под кровати заготовленную заранее влажную тряпку, принялся вытирать пол.

Неожиданно раздался тихий стук в дверь. Олег, который еще вчера получил разрешение на свое не самое тихое колдовство в магистрате при Ложе магов, удивленно поднял брови — соседи снизу уехали еще вчера, стражи прийти не могли, а он никого не ждал. Стук повторился, затем из-под двери проскользнул желтый конверт, и тут же дробно забарабанили широкие каблуки по ступеням лестницы. Олег, понимая, что уже не успеет открыть дверь, метнулся к окошку и увидел закутанную в плащ низкорослую фигуру, стремительно шагавшую прочь по улице.

Ученик мага задумчиво перевел взгляд на желтеющий прямоугольник письма и присвистнул — события вокруг него начали развиваться по совершенно непредсказуемому сценарию. Памятуя уже о двух нападениях на свою персону, а также учитывая подозрительно знакомый силуэт коротышки письмоносца, Олег мог ожидать от письма всего, на что способна его бурная фантазия. А если прибавить богатый арсенал средств местных магов и алхимиков… Яды, взрывные смеси, разнообразные проклятия и мощные заклинания — все это могло подстерегать рискнувшего открыть злополучное письмо. Соблазн швырнуть загадочный прямоугольник в огонь был слишком велик, но его сдерживала узда не менее великого любопытства.

Наклонившись, Олег поднял конверт и, сделав пару шагов, положил его на край стола. Задумчиво сжав рукой подбородок, он попытался взвесить все за и против, но разумного анализа не получилось — в дверь вновь постучали.

Взбешенный неудачей (или все же удачей?) своего опыта, новыми непонятными загадками, Олег не собирался больше давать шансов своим посетителям безнаказанно сбегать. Яростно взмахнув рукой, он ударил молотом Силы по собственной двери. Не такие уж и крепкие запоры, не рассчитанные на столь резкие удары, не выдержали, как не выдержали и петли вместе с косяком — дверь с громким треском вылетела из проема и врезалась в замершего за ней гостя.

Как только замерли все отголоски удара, уже начавший жалеть о своем неразумном поступке Олег услышал приглушенный стон и вполне различимые проклятия. Вздрогнув всем телом, Олег в два прыжка вылетел на лестницу и разглядел лежащего под обломками двери страшно злого Айрунга.

— Чего пялишься, идиот? Хочешь добить, так давай, не тяни!! — Льер Айрунг, бешено сверкая глазами, изо всех сил пытался избавиться от придавившего его к ступенькам обломка широкой доски, оставшегося от хорошей некогда двери. Не дав растерянному Олегу сделать и шага, маг выкрикнул заклинание, и резкий порыв ветра, казалось, всколыхнувший весь дом, разметал обломки. — Знаешь, тебе придется очень, очень постараться, чтобы объяснить мне происшедшее!

Голос мага звучал довольно зловеще, а заклубившиеся вокруг подрагивающих пальцев язычки тумана грозили нешуточной опасностью. Олег понял, что взбешенный Айрунг вот-вот совершит какую-нибудь глупость.

— Айрунг… Наставник! Понимаешь, тут такое дело, — зачастил заволновавшийся Олег.

— Такое дело, что ты решил напасть на своего Наставника? Смело, но глупо! Есть еще что сказать? — чуть подавшись вперед, молодой Наставник едва ли не рычал.

Наконец Олег смог взять себя в руки и четко, словно на плацу перед своим командиром, отрапортовал:

— Льер! Буквально пять-десять минут назад ко мне постучали в дверь и подсунули письмо!

Вообще-то Олег поначалу не собирался сообщать о загадочном письме Айрунгу, но раз уж река его жизни закусила удила и понесла, то следовало срочно выправлять положение.

— Я бросился к окну и только и успел заметить, как низкорослая фигура в плаще убежала куда-то по улице. А потом сразу же повторный стук. Я никого не ждал и решил не дать уйти… — С каждым мгновением Олег все больше ощущал нарастающий идиотизм своих слов.

— …мне! — буквально взревел Айрунг и, взмахнув рукой, послал в Олега заклятие из арсенала Водной магии. Не успевший среагировать ученик оказался буквально сметен с ног ударом мага. Пролетев больше сажени, он врезался в стену и болезненно вскрикнул. В ту же минуту он ощутил себя спеленатым по рукам и ногам пульсирующим коконом Силы, его захлестнула волна дурноты. Тренированное сознание привычно попыталось воззвать к магии и… не смогло до нее достучаться. Казалось, кокон Айрунга оградил Олега от его Дара.

— Ну и где это письмо? — болезненно морщась, льер Айрунг вступил в комнату. — Или никакого письма не было?

— Там, — неопределенно махнул головой адепт Земли и попытался поудобней устроить скованное магией тело. Не удалось.

Маг цепко ощупал взглядом сильно изменившуюся комнату — с некоторым удивлением оценил произошедшую перестановку мебели, более внимательно рассмотрел вмятины на стенах, принюхался и уже с уважением посмотрел на своего плененного ученика. И тут же заметил сиротливо желтеющее пятно письма на рабочем столе. Губы словно сами собой произносят слова заклинания, и раскрытая ладонь проходит над письмом…

— Чисто! Точнее, я ничего не чувствую, — задумчиво буркнул Айрунг и поманил пальцем замерший в углу трехногий табурет. Подхваченный потоком воздуха, тот осторожно подлетел к магу… А через мгновение Олег понял, что Наставник и не думает его освобождать, полностью погрузившись в размышления.

— Э, льер Айрунг! Не могли бы вы меня освободить? — Ученик спрашивал со всей осторожностью, ожидая в любой момент вспышки ярости осерчавшего мага. Айрунг перевел на него затуманенный взгляд, но тут же нахмурился и взмахнул рукой. Олег ощутил, как из головы ушла чуждая муть, а тело получило свободу.

— Научишь налагать запрет на магию? — с болезненным любопытством поинтересовался Олег, словно и не было досадного инцидента.

Айрунг раздраженно отмахнулся:

— Ерунда, считалось серьезным подспорьем лет сто назад, пока не нашлось даже не заклинание, а так, простенький прием. Ну сам посуди, заклятие самую чуточку туманит мозги жертве, заставляя верить, что Дар отделен стеной и главная проблема лишь в том, чтобы развеять наваждение.

Вид у мага сохранялся чрезвычайно задумчивый, поэтому он не обратил внимания на вспыхнувший в глазах ученика интерес.

— Научишь? — с нажимом и исступленной страстью воскликнул Олег.

Айрунг с болезненным стоном поднял глаза к потолку…

ГЛАВА 9.

Эта таверна отличалась от остальных местных заведений гораздо большим порядком, что могло человека непросвещенного заставить думать всякие глупости про колдовство и магию. Ну а как иначе можно сохранять едва ли не армейскую дисциплину в харчевне, расположенной в пределах видимости казарм пехотного легиона, да еще во время увольнительной?

Но все загадки разрешались очень просто — хозяин привык выполнять обещания, и если он сказал, что крикун и дебошир может рассчитывать только на множество ушибов и переломов, то, значит, так и будет. А поможет ему в воплощении угрозы парочка здоровенных молодчиков, только тем и кормящихся… И больше нарушитель через порог этого заведения не переступит! Память у местного хозяина была хорошая, а слово держал крепко, потому и тянулись сюда все те, кто желал отведать хорошей кухни и посидеть в тихой обстановке, когда у тебя над головой не летают лавки и вокруг не брызжет кровь.

А еще сюда приходили ради хриплого баритона местного певца, с тихим надрывом тянущего старые, забытые в иных местах песни.

О да, мы из расы Завоевателей древних, Которым вечно скитаться, Срываться с высоких башен, Тонуть в седых океанах И буйной кровью своею Поить ненасытных пьяниц — Железо, сталь и свинец.[103]

Старые, очень старые слова, с тех самых времен, когда маги еще не придумали средства против пороховых зарядов и свинцовый дождь выкашивал ряды бойцов быстрее стрел и арбалетных болтов. А может, даже еще более древние, ведь свинец лили на вражеские рати, атакующие мощные стены крепостей…

К'ирсан тихо сидел, подперев щеку сжатым кулаком и прикрыв глаза. Его любимый столик располагался недалеко от небольшой сценки в глубокой стенной нише. Легкое дрожание огней старого светильника словно бы ласкало утомленную душу человека. Вообще это место не пользовалось большой популярностью в трактире — все предпочитали либо открытые, ярко освещенные столы с приставленными лавками, где удобно сидеть дружными компаниями, либо закрытые кабинеты для любящих уединение обладателей более толстых кошельков. Этот же обособленный, но в то же время расположенный на виду столик не любил никто.

А К'ирсану только это и надо было. Резкие слова песен заставляли откликаться осколки его былого «Я», казалось, давно уже погребенные под цинизмом и ненапускной жестокостью. Они будили воспоминания, заставляли почувствовать себя тем, прежним, который не убивал ради собственной жизни, не избивал осмелившихся не подчиниться… слишком много «не». Жизнь изменилась, и он стал другим, но ведь так хочется вернуться назад! И вот теперь капрал приходил сюда каждую увольнительную и вслушивался в мрачные переливы песен, уносясь мыслями в невообразимое далеко.

Именно здесь, отгородившись ото всех остальных ширмой своих мыслей, он вспоминал — вспоминал отца, маму, брата и сестру. В этом мире он уже начал их забывать, забывать себя. Даже собственное имя уже казалось чем-то чужим, инородным. Он слишком врос в этот мир, оставаясь при этом нелюдимым одиночкой. Опять всплыл в памяти недавний разговор с Терном…

— К'ирсан, я тебя не понимаю. — После обычной ночной тренировки они сидели на краю плаца и отдыхали. — Чего ты хочешь всем этим добиться? Чего ты вообще хочешь от жизни? — В голосе товарища звучало искреннее недоумение.

К'ирсан удивленно вскинул брови, но, вспомнив про неспособность Терна видеть во тьме, спросил:

— Знаешь, вообще-то это я тебя не понимаю. Что ты имеешь в виду?

Согнар шмыгнул носом и пояснил:

— Ты не знаешь, зачем живешь. Пойми, у всех пришедших в легион были на то свои причины, и у каждого есть далекая, окутанная туманом и, возможно, никогда не достижимая цель. А у тебя ее нет. Ты тренируешься как проклятый, ты замордовал свой десяток до умопомрачения, так что они боятся вздохнуть без приказа, а зачем все это… Никто не понимает!

Терн сделал паузу, ожидая хоть какой-то реакции со стороны Кайфата, но тот молчал.

— Все бы нормально приняли, если бы в тебе играла кровь обделенного жизнью бастарда и ты рвался куда-то туда, вверх, — Согнар неопределенно махнул рукой. — Лизал бы задницу офицерам, старался выслужиться, наконец, но ты же ничего такого не делаешь!.. Пусть тебе это не надо, пусть, но ведь и до уровня простых псов войны опускаться не желаешь. Ты живешь сам по себе, без цели и без смысла. Ты всегда остаешься чужаком!

— А может быть, это и есть моя судьба? Быть чужаком. — К'ирсан тогда неожиданно прервал вопросом речь друга, и тот уже не нашел что сказать.

И вот теперь он вновь и вновь мысленно возвращался к тому разговору, ища внутри себя ответ. Терн прав — у каждого есть цель, смысл жизни, мечта в конце концов, а что есть у него? Желание вернуться домой? Или, быть может, накопить деньжат, найти вдовушку повеселей и открыть трактир, как у некоторых солдат, чьи мечтания не отличались оригинальностью. Что теперь важно для него, что?!

В этот момент мокрый нос ткнулся ему в ладонь и тихий, почти собачий скулеж возвестил о чувствах несчастного зверя. Он словно бы говорил: а я, а как же я? И лучик тепла пробился к застывшему сердцу человека, как бывало уже много раз раньше, разгоняя холод одиночества. Очень тяжело быть сорвавшимся с родных мест перекати-полем, потерявшим свои корни и никак не способным прижиться на новом месте.

Но кое в чем К'ирсан себя все же обманывал: где-то там, на задворках сознания, за семью замками лежали воспоминания о тьме и ужасе, о раскосых миндалевидных глазах, заостренных ушах, аромате древних лесов и восьми медальонах. Человек не касался этих воспоминаний, потому как страшился не выдержать напора той темной яростной мощи, что рвалась наружу. В такие моменты куда-то убегали потревоженными призраками одиночество, тоска и боль, уступая дорогу ненависти. Мало кому удается испытать столь всепоглощающее чувство, выжигающее тебя изнутри и подтачивающее запоры воли…

Но рано, еще слишком рано для мести. Месть — это не цель, это основа всего, это то, что заставляет держаться на плаву, бороться и сражаться, и все ради лишь одного сладостного мгновения. И важно лишь правильно выбрать этот момент.

К'ирсан ощутил, как с тихим скрипом подался под его пальцами медный кубок и как струйки красного вина побежали на стол. Капрал с удивлением посмотрел на изуродованную посуду и ритмично задышал. Хватит, надо взять себя в руки!

Неожиданно громко хлопнула входная дверь, и в зал вбежал солдат. Все же стараясь не выходить за рамки установленных правил, он ступал осторожно, но получалось плохо. К'ирсан прислушался и понимающе усмехнулся — Терн.

— К'ирсан, я так и знал, что ты опять будешь сидеть посреди этого мертвого штиля. — Терн, как обычно, не входил, а врывался в чужую жизнь. Рухнув на стул, он успел подразнить Руала, помотав у того перед носом рукой, внимательно оглядеть со всех сторон помятый кубок и поцокать языком по поводу разлитого вина.

— И зачем я тебе понадобился? — довольно недружелюбно поинтересовался не любящий беспокойства К'ирсан.

— С тебя полкелата за свежую новость! — с победоносным видом прищурив глаз, сообщил Терн.

Но К'ирсан уже давно не поддавался на такие провокации и потому глубокомысленно заметил:

— Всякая свежая новость слишком быстро протухает, теряя всю свою привлекательность… А пятнадцать гильтов мне и самому пригодятся!

— Скучный ты человек, капрал Кайфат! — с деланым огорчением сказал Терн, но тут же не выдержал и шепнул: — В город прибыл сильно потрепанный военный пузырь. Он сейчас валяется недалеко от казарм. Как еще смог до нас дойти!

— Ну и?! — Заинтересовавшийся К'ирсан мигом прогнал прочь черную меланхолию и теперь решил поторопить отвлекшегося товарища.

— А ничего! Там теперь первая рота Василисков стоит, и они грозятся каждому приблизившемуся усекновением всех лишних, на их взгляд, частей тела! Единственное, что сам видел, так это белобрысого франта, которого увезли в сторону штаба. Так что думай сам!

— Чего тут думать — отдых закончился! — скривился Кайфат и шикнул на попытавшегося запрыгнуть на стол Руала.

А ночью на Грумбаль напали. Как и всякое грамотно спланированное и блестяще проведенное нападение, оно стало совершенно неожиданным для одних и на редкость удачным для других. Не огороженный стенами город с его конными патрулями и укрепленным военным лагерем на окраине оказался беззащитен перед ночной атакой.

Для К'ирсана все началось с резкого, неприятного пробуждения. Его словно бы выдернула из сна когтистая лапа, заставив свалиться с кровати и замереть в защитной стойке. Капрал, все инстинкты которого вопили об опасности, начал настороженно ощупывать чувствами тьму казармы едва ли не раньше, чем сознание окончательно стряхнуло тенеты сна. Тишина! Лишь легкий цокот коготков вынырнувшего из коридора Прыгуна да храп солдат. Ложная тревога?! Привыкший доверять себе, К'ирсан подбежал к узкому окну-бойнице и попытался рассмотреть происходящее снаружи, не забывая при этом натягивать одежду.

Поначалу показалось, что все в порядке, лишь непонятное зарево быстро расцветало ярким цветком где-то рядом с центром города — горел то ли магистрат, то ли храм Феникса. Но тишина военного лагеря сменилась хаосом ночного боя прямо на глазах у К'ирсана. Первыми жертвами стали часовые на помостах вдоль бревенчатых стен. В какое-то мгновение темные силуэты человеческих фигур начали пропадать один за другим, падая на доски настила, и лишь несколько тел свалилось на землю, перевалившись через перила. А потом взорвались ворота, брызнув во все стороны обломками пылающих досок, искрами огня и источая во все стороны волны магии. И в слишком поздно начавший просыпаться людской муравейник через пролом стали вливаться широким потоком всадники на лошадях.

Сразу после взрыва капрал уже пинками скидывал солдат с коек, отдавая отрывистые команды рыкающим голосом. Еще мгновение, и он уже у оружейной стойки цепляет на пояс давно ставший привычным меч. Кошель с книгой и личными сбережениями занял свое место еще раньше, так что капрал был готов к бою через считаные секунды после нападения. Заняв позицию у окна и послав Руала наружу, он рявкнул на замешкавшихся и начавших впадать в панику необстрелянных солдат:

— Всем тихо!! Быстро разобрать оружие и рассыпаться вдоль стен! Наружу не выходить!

В темноте казармы, то и дело сталкиваясь, метались человеческие фигуры и звякала амуниция, кто-то дрожащими губами бормотал молитву пресветлому Оррису, кто-то поминал демонов Бездны.

— Капрал! Что там, капрал?! — К'ирсан узнал голос Терна. Зло шикнув на товарища, он опять осторожно выглянул из бойницы… и тут же отпрянул — рядом с лицом смертельно вжикнула стрела. Кто-то очень глазастый, а может, просто наудачу пустил стрелу в темный провал окна.

— Терн и Селмур с луками встанете напротив выхода. — Голос К'ирсана был сух и деловит, в нем то и дело проскальзывали металлические нотки. Непреклонная уверенность командира успокаивала солдат, заставляла поверить в себя. — Рвач, когда скажу, откроешь дверь. Остальным ждать команды на выход! Выполнять!!! — В последнем приказе прозвучала такая сила, что солдаты начали двигаться, не успев даже осмыслить сказанное.

В этот самый момент в одну из бойниц влетела стрела, оставляющая в воздухе огненный шлейф. Беззвучная вспышка жара, и вот уже половина казармы занялась огнем. В свете прыгающих языков пламени капрал успел заметить разлившуюся по лицам новичков мертвенную бледность.

От огненной стрелы никто не пострадал лишь по той причине, что десяток К'ирсана занимал пустующую казарму, рассчитанную на целый взвод. Внутренние перегородки отсутствовали, и койки стояли в одном большом зале. Размещайся здесь полный взвод, огненная стрела натворила бы немало дел, но сейчас стена огня перекрыла лишь дверь в противоположной стороне казармы. Понимая, что следом враг попытается перекрыть второй проход, К'ирсан силой начал выталкивать немногих замешкавшихся солдат.

— Бегом, бегом!!! — уже не сдерживаясь, проорал Кайфат и мощным тычком послал в коридор одного впавшего в столбняк бойца.

Интуиция его не подвела: в спину легионеров ударила еще одна волна жара, и животный крик загоревшегося человека острым ножом резанул по нервам. Оглянувшись, Кайфат увидел дико воющую, охваченную пламенем фигуру, бьющуюся на полу в смертельной агонии. Остальные ничуть не пострадавшие бойцы замерли вдоль стен, словно стараясь вжаться в них, и не отрывали взглядов от заживо сгорающего товарища. Взмах меча — и вой стих, а впервые попавшие в смертельную круговерть боя новички теперь со страхом уставились на командира.

— Терн, Селмур и Рвач — на позицию! Живо!!! — едва не срывая голос, вновь заорал К'ирсан.

И застывшая картина, подсвеченная языками пламени, вновь пришла в движение.

— Открывай! — уже спокойнее скомандовал капрал, замерший рядом с присевшими на одно колено лучниками. Дверь распахнулась от удара Рвача, и… в коридор влетел огненный болид новой стрелы. Вновь почувствовавший внимание смерти Кайфат изогнулся всем телом и выхватил источающий жар снаряд прямо из-под носа растерявшегося Селмура. Столпившимся у того за спиной солдатам показалось, что командир извлек стрелу прямо из воздуха — раз, и вот уже схваченная за древко смерть пышет жаром и роняет искры с наконечника в полусажени от своих несостоявшихся жертв.

— Огонь! — заревел К'ирсан на стрелков, но Терн уже отпускал тетиву. Свистнула его стрела, и снаружи заржала от боли смертельно раненная лошадь. Вслед за товарищем выстрелил и Селмур. Он оказался менее удачлив, и его выстрел ушел в сторону от врага.

Вообще задумка нападавших была ясна. Сквозь бойницы поджечь казармы изнутри с тем расчетом, чтобы огонь перекрыл все пути к спасению. Тех же немногих, кто рискнет прорваться сквозь стену пламени, должны добить повторные залпы замерших напротив выходов стрелков. Не вышло. Сунув в руки Терна пламенеющий снаряд, К'ирсан рванул наружу. Топот ног сзади сказал ему, что бойцы последовали за командиром.

А по лагерю метались обезумевшие тени, ржали лошади, кричали люди, обрекающе лязгали мечи и хищно свистели стрелы, гудело взметнувшееся к испуганным небесам пламя. Фантасмагория смертельных красок ночного боя затопила все вокруг.

В два прыжка подбежав к придавленному еще бьющейся в агонии лошадью стрелку, Кайфат взмахнул мечом, и голова врага покатилась в темноту. В то же мгновение боец распластался на земле, пропуская над головой стрелу второго стрелка, поджидавшего выживших у второго выхода. Но тут себя проявил Селмур — выскочив наружу чуть позже командира, он навскидку сбил врага с его застывшего коня.

— Терн, где Терн!!! Раздери его добрая Альме!! — Казалось, не появись боец перед командиром еще какие-то мгновения, и ему была бы уготована лютая гибель от его руки. Найдя взглядом фигуру бывшего врага с чуть потускневшим снарядом в руке, К'ирсан махнул в сторону группы всадников, уже начавших разворачивать коней в сторону выскочившего из загоревшейся казармы десятка: — Стреляй в них!

Через мгновение стрела с взрывающимся шаром вместо обычного наконечника по пологой дуге влетела прямо в середину небольшого отряда врага. Эффект превзошел все ожидания — брызнувшее во все стороны пламя жадно набросилось на людей и лошадей. Разом взбесились напуганные огнем животные, закричали всадники. Заметались, сталкиваясь друг с другом, падая и ломая конечности, вспыхнувшие, как свечки, люди и лошади.

— В цепь! На изготовку, бегом!!! — К'ирсан отрешенно подумал, что наверняка сорвет сегодня голос. Мысль, что он может просто не выжить, в голову ему как-то не приходила.

Его десяток слаженно выполнял вбитые в сознание кулаками капрала команды, и теперь уже солдаты легиона нападали на ночных поджигателей.

— Залп! — И Кайфат первым метнул свой дротик в еще не пришедших в себя после взрыва всадников.

В свете множества пожаров фигуры врагов были заметны слишком хорошо, потому мало кто промахнулся. Мечами пришлось добивать лишь нескольких потерявших лошадей чужаков. Оглушенные, полностью потерявшие какую бы то ни было ориентацию, они не оказали никакого сопротивления.

А потом были метания по охваченному боем лагерю и множество схваток с обезумевшими от крови и огня врагами. К'ирсан старался успеть всюду, прикрывая своих новичков и не давая им погружаться в безумное упоение битвой. Но люди все равно гибли. Одного снял стрелой мерзко скалящийся бородач. Капралу врезалось в память безумное удивление в белеющих во тьме глазах, когда последний дротик К'ирсана вонзился в его живот. Второго захлестнул арканом за горло какой-то ловкач и тут же умчался прочь, избегнув возмездия и утащив за собой извивающуюся жертву. Выжить после такого не смог бы никто.

Такой же фокус попытались провернуть и с самим К'ирсаном, но тот взмахнул мечом, и ослабшая петля свалилась к его ногам, а откуда-то из тьмы вынырнул верещавший от ярости Прыгун и впился в незащищенное горло лошади. Через пару мгновений успевший выскочить из седла враг уже стоял рядом с издыхающим в агонии конем, с оголенной саблей ожидая свою прыткую жертву. Дальнейшая схватка для сторонних наблюдателей слилась в бесконечные вспышки искр, высекаемых сталкивающимися клинками, и мельтешение смазанных силуэтов бойцов. И вдруг разом все прекратилось — капрал двинулся прочь, махнув замершим было солдатам, а его противник медленно опустился на колени, зажимая обеими руками жуткую рану на животе…

Ночной бой закончился столь же быстро, как и начался — над полыхающим лагерем пронесся заливистый свист, уцелевшие всадники развернули коней и унеслись, подобно стае хищных птиц. Только что сражавшиеся бойцы легиона с трудом возвращались в спокойное русло жизни — их руки продолжали сжимать рукояти мечей, сердца трепетали в свирепой жажде крови, а хищно оскаленные лица казались застывшими навечно масками.

Наконец до людей дошло, что бой окончен, и десяток начал собираться вокруг командира. Невдалеке на землю устало опускались солдаты разных полков и рот. Рядом сидели Василиски и Скорпионы, Грифоны и Львы, наплевав на старое соперничество и вражду. Пролитая совместно кровь роднит людей, только, к сожалению, ненадолго.

В этот момент сквозь треск пожаров донесся приближавшийся стук копыт. По рядам уставших людей побежала волна беспокойства, руки вновь потянулись к оружию, но поздно — вылетевший из-за закопченного угла казармы второй роты всадник стремительно пронесся мимо легионеров, яростно нахлестывая коня. Соколом вылетел на плац и, развернув коня в сторону легионеров, поднял того на дыбы. При этом вражеский воин по-звериному выл и размахивал чьей-то отрубленной головой, с которой еще стекали капли темной крови.

Рядом с К'ирсаном забормотал проклятия Терн и выпустил в издевающегося врага стрелу. Но тот оказался не только лихим наездником — ловко перебросив из-за спины округлый щит, подставил его под удар. С глухим стуком стрела ударила в покрытое плотной кожей дерево и не причинила никакого вреда гарцующему убийце. Торжествующе взвыв напоследок, чужак умчался прочь, играючи уйдя от мести легионеров.

— Ты заметил, что у него слишком большие для человека зубы? — вполголоса шепнул Терн.

К'ирсан не стал уточнять, что он успел разглядеть еще и черты лица, больше присущие хищному зверю, поэтому всего лишь кивнул в ответ. На этой последней стычке и закончился ночной бой. Для Двенадцатого легиона пришла пора считать потери.

Утро для Скиррит узЗамра и приближенных офицеров едва ли можно было назвать удачным — никак не меньше половины зданий в лагере сожжено, число погибших уже перевалило за три сотни и продолжало расти. Если это не разгром, то как это тогда называть? Подобные мысли были написаны аршинными буквами на лицах штабистов и самого генерала, мрачно вышагивавших по лагерю в окружении полуроты Скорпионов. Схожие настроения царили и в умах простых солдат. Влетающие в бойницы магические заряды, свирепый посвист простых стрел и шипение пьющей кровь стали, заживо сгорающие товарищи, которым повезло меньше, чем тебе, — воспоминания были слишком свежи.

Наибольшие потери понесли Львы и Грифоны, как обычно первыми встречавшие удар врага. Казалось, что противник задался целью нанести наибольший урон именно этим полкам.

Вообще система лагеря пехотного легиона, сформированная столетия назад, была отшлифована временем и выверена до мелочей. В центре размещаются командиры легиона с охранной ротой Скорпионов, а вокруг два кольца охраны. Внешнее кольцо обороны состоит из традиционно легковооруженных Львов и панцирной пехоты Грифонов, внутреннее — из Скорпионов и Василисков. Постоянные гарнизоны окружены каменными стенами, временные полевые лагеря — бревенчатыми частоколами, хотя последнее выполнялось не всегда.

Напавшие во время ночного рейда всадники промчались через весь город, с помощью магии взорвали южные и северные ворота, после чего двумя отрядами ворвались внутрь стен лагеря. Одни рассыпались тучей хищной мошкары по внешнему кольцу обороны и начали последовательно жечь спящих легионеров, второй же отряд плотным клином пошел к центру лагеря, выбрав своей целью командование и магов легиона, также поджигая все на своем пути.

— Стервецы, все продумали! — прикладываясь к фляге с разбавленным красным вином, рассуждал Терн. Рядом, тяжело развалившись на покрытых копотью камнях, расположились остальные выжившие товарищи по десятку. За их спинами потерянно чернела провалами бойниц выжженная изнутри казарма, еще вились струйки едкого вонючего дыма, но люди словно бы и не замечали этого уже успевшего стать привычным запаха гари. — Одни, значит, жгут нас, а другие захватывают лэров офицеров еще в постелях, после чего город можно голыми руками брать. — Заметив скептические ухмылки, Согнар поправился: — Ну или почти голыми. А нам так вообще повезло: из расположенных рядом с воротами казарм только мы и выжили.

Солдаты согласно забормотали: дескать, если бы не капрал, то уж ждали бы они аудиенции у Кали, как пить дать ждали…

— Говорят, у Василисков их наши чародеи встретили, а у этих свои маги были, — в разговор неожиданно вступил что-то жующий Рвач.

— Ну и?

— Чего замолчал-то?!

На Рвача, увлекшегося тщательным пережевыванием очередного гигантского куска, посыпались со всех сторон вопросы, но тот лишь многозначительно играл бровями и натужно сопел. Наконец, шумно сглотнув и вытерев рот тыльной стороной ладони, продолжил:

— Ну и… понеслась у них драка. Лэры маги так увлеклись, что четыре казармы разбили в щебень. Правда, к командирам этих так и не пропустили…

— Сколько погибло магов? — Голос капрала заставил всех вздрогнуть. До этого молча игнорировавший солдатский треп о сражении, он вдруг заинтересовался.

— Лэр, вроде как двоих подстрелили лучники и одного зажарили баронские выкормыши. — Рвач поскреб под рубахой и радостно мотнул головой: — Ах да! Тот ублюдок, ну, который с головой, так он убил еще одного. Накинул свою петлю и уволок прочь. А что с этих магов возьмешь?? Шея хлипкая, ее один раз сжал и все…

Дальше Рвач пустился в размышления о телосложении магов и магичек, особенно уделяя внимание последним, но К'ирсан его уже не слушал, вновь погрузившись в размышления. На странно задумчивого капрала обратил внимание только Терн, но промолчал.

Весь день прошел в нешуточных хлопотах по устройству выживших в непострадавших зданиях, кроме того, К'ирсану пришлось выдержать настоящую битву с местным интендантом, закончившуюся боевой ничьей — его солдаты получили новые одеяла взамен сгоревших, но вот насчет всяких полезных мелочей вроде заплечных мешков тыловая крыса уперлась намертво.

Остальные младшие командиры занимались тем же самым, что заставляло каждого из них прилагать все силы, чтобы разместить своих солдат с наибольшим комфортом. Рансными и убитыми легионерами занялись добровольцы из числа сердобольных горожан и горожанок под предводительством лекарей легиона, а отряженные магистратом наемные рабочие — разборкой завалов и восстановлением ворот, что в свете произошедших событий выглядело сущей бессмыслицей. В общем, все оказались заняты делом и отвлечены от пустых размышлений о поражении.

К вечеру десяток К'ирсана расположился в старинном здании, доселе пустовавшем, теперь же в нем разместили почти два полных взвода десятой роты Львов. Лежать на тонком одеяле поверх холодных камней и хлебать из глиняных плошек холодную бурду, которую только и успели сообразить повара легиона, радости добавляло мало, но Кайфат был счастлив — он наконец-то смог спокойно посидеть и отдохнуть. Судя по отсутствию открытого недовольства, его солдаты были с ним полностью согласны.

— Знаешь, капрал, — при товарищах Терн старался соблюдать хотя бы видимость субординации, — я чего-то не пойму, а с чего это нас так легко взяли-то? Словно обожравшуюся землеройку?

— Маги! У этих выкидышей Бездны оказались очень неплохие маги, которые запасли для нас парочку сюрпризов. — К'ирсан начал загибать пальцы. — Подобрались к нам, минуя патрули — это раз, использовали эти хфурговы стрелы — это два. — Продемонстрировав Терну два загнутых пальца, Кайфат заметил: — Очень грамотный рейд: подожгли магистрат, чем отвлекли на какое-то время силы городского ополчения от суматохи в лагере, и замечательно проредили наши ряды. Так что минимум один день они выиграли — легион пока просто не готов к сражениям.

— И зачем им этот день? — почему-то хрипло поинтересовался Согнар.

— Например, чтобы быстро подтянуть сюда войска. Потому я думаю, что генерал уже разослал во все стороны разведку. — К'ирсан вдруг замер, озаренный догадкой. — Или чтобы не дать уже нам куда-то выступить… Ведь не зря же прибыл тот пузырь, ведь так? Уж больно настораживающее совпадение выходит: прибывает тот франт, и тут тебе ночное нападение, ты не находишь?

К ночи гарнизон напоминал замок в осаде — то же кольцо огней на вышках, многократно усиленные патрули, несколько дежурящих магов над воротами. Повелевай генерал Скиррит временем, то сделать все это следовало сутки назад, но генерал магией не владел, потому и готовился к новому нападению по всем правилам современной военной науки.

Десяток К'ирсана в патрулировании не участвовал, и его солдаты рассчитывали на спокойный сон. Хотя спать могли далеко не все, кое-кто с удивлением для себя узнал о наличии такого чувства, как смутная боязнь неизвестности, какой-то особенно злой магической закавыки обнаглевших баронств, чего-то такого в духе безумного ночного налета, ранее казавшегося невозможным. Люди боялись, осознав, что не все такие уж и крепкие и смелые, как казалось, многие только сейчас поняли, что они смертны. Капрал им не препятствовал, разумно решив, что все нужные слова он уже сказал при свете дня, а остальное каждый сам должен разделить на Свет и Тьму. Что до К'ирсана, то он завернулся в одеяло и мгновенно провалился в мутное забытье сна, уже давно для себя уяснив, что спать надо всем, даже пострадавшим от драконьей магии вроде него…

…И ощутил жуткое и ни с чем не сравнимое ощущение бестелесности. Это ничуть не походило на погружение во Тьму хаоса у Шипящего, сейчас он словно бы лишился чего-то неизмеримо важного, лишился навсегда… Разом накатила паника и ужас. Вокруг агонизирующего сознания мягко пульсировала жадная до жизни Тьма. Она словно бы жила собственной жизнью, недоступной как человеческому, так и нечеловеческому пониманию. Чуждостью и чем-то запредельно иным, агрессивным и испытывающим ненависть ко всему существующему миропорядку веяло от нее. Глубинная жуть Торна, помнящая еще его детство и юность, проснулась и теперь смотрела на человеческую букашку.

Вот по окружающей бесконечности ночи побежали волны, и кошмарные порождения иного, извращенного разума выступили вперед. Тени, пляшущие тени без света и огня, изломанные в муке небытия и несуществования, тени былой ненависти, разгорающейся вновь и подпитываемой мыслями и чувствами древних просыпающихся разумов, заплясали вокруг в нечестивом хороводе.

К'ирсан, чье сознание оказалось захлестнуто потоком копившегося тысячелетиями зла, тщетно искал ниточку, тот якорь, который помог бы выстоять, уцелеть, подарил надежду на спасение. В то, что это обыкновенный кошмар, человек не верил. Торн давно отучил его от царившего в родном мире принципа брата Оккама — здесь следовало выбирать наиболее фантастический, гуляющий рука об руку с фантасмагорическим бредом вариант, и окажешься как никогда близок к правде. Так что за свое спасение во сне следовало сражаться так же, как и в реальном мире, если происходящее вокруг можно было назвать сном.

На сознание К'ирсана волнами накатывала апатия, заставляя безропотно сдаться. Тени уже танцевали так близко, что казалось, будто по коже гуляет ветерок от их гнилостного дыхания, а душа содрогалась от омерзения. На грани слышимости шелестел слабый шепоток, так и хотелось прислушаться, разобрать, что же шепчут нелюдские бескровные губы, чьи забытые неназываемые имена ядовитыми змеями проскальзывают в реальность. Барьеры человеческой воли задрожали, уступая напору чуждых Сил. Глубоко запрятанные родники затаившейся слабости породили сокрушающий поток немочи…

Внезапно К'ирсан наткнулся на отголосок сильного чувства. Оно зудело невесомой мухой, отвлекало от окружающей тьмы, вызывало странную дрожь. И человек окунулся в него, надеясь перебороть, чтобы потом сполна насладиться запретной пляской теней старого зла… И вдруг пришло узнавание — это была ненависть, вполне человеческая, не заемная ненависть, которая, казалось, уже сроднилась с К'ирсаном, стала той незримой спутницей души, которых так много вьется вокруг сильных натур. Ненависть к длинноухим нелюдям, столь сильная, что перебила даже дурман зла, и которая начала шириться, перерастая в нечто большее, пока не пришло осознание того простого факта, что К'ирсану и окружающим его порождениям не по пути.

Вдруг он как-то разом ощутил, что у него есть руки и ноги, и вокруг тут же протестующе взвыли беснующиеся тени. Злой восторг затопил душу, захотелось рвать, кромсать мерзкие порождения мрака с их бесконечными искушениями, ядом и глубинной противоестественностью. Вернулись былые умения, и теперь лишь не хватало оружия, достойного для битвы со злом. Взмахнув рукой, словно зная, что именно так и надо, К'ирсан сформировал в ней язык изумрудного огня и послал в него воспоминания о знаке собственного истинного имени, какие-то смутные интуитивные представления и образы магии, тягу к жизни, свободе и знаниям.

Казалось, что течение времени замедлилось, если вообще здесь существовало такое понятие, как время, вокруг К'ирсана закружилась вязь источающих ядовито-зеленый свет иероглифов, заставивших тени в страхе прянуть назад, закружилась и стремительным потоком влилась в холодное зеленое пламя… И человек ощутил, как его рука сжала рукоять меча. Тут же лезвие прочертило сверкающий зеленью круг, рассекая окружающую тьму, в которой трусливо скрылись тени, и сразу же новый удар крест-накрест. Море мрака вокруг всколыхнулось и взвыло в бессильной злобе, а К'ирсан продолжал полосовать жадные щупальца Тьмы, тщетно старавшиеся захватить и раздавить дерзкого.

В глубине души зародились такие земные, но совершенно уместные здесь слова:

— Аз есмь!!!

И словно именно это и требовалось для возврата, все вокруг подернулось хрустальной дымкой неведомой магии, и капрал вновь ощутил собственное тело… И тут же навалилось непонятное ощущение чужого внимания! Взмах меча, поворот всем телом, и Кайфат осознал себя лежащим на человеке и прижимающим к его горлу острый клинок.

— Капрал! Свои, капрал!!! — Панические нотки знакомого голоса заставили К'ирсана прийти в себя окончательно, и он наконец понял, что придавил к полу Терна, рядом радостно, словно давно ждал этого самого момента, верещит Руал, а вокруг испуганно сгрудились солдаты его десятка.

Чуть позже нервно посмеивающийся Терн расскажет, что всех переполошили испуганный писк и метания Руала и замогильные стоны капрала, от которых по коже ползли гигантские мурашки. Показанные Рвачом размеры этих самых мурашек вполне оправдывали причины, по которым солдаты решили разбудить капрала. Это ответственное дело поручили Терну, справедливо полагая, что уж его-то командир не зарубит на месте. Произошедшее заставило многих усомниться в правильности выводов, и по их глазам капрал понял, что больше его будить не рискнет никто. Та запредельная скорость, с которой командир извлек из ножен меч и набросился на Согнара, вызывала уважение и страх, страх оказаться на месте жертвы.

На следующее утро К'ирсан, побуждаемый странными взглядами окружающих, разглядел в луже воды, что его прореженные снежными прядями волосы теперь окончательно приобрели пепельно-серый оттенок, состаривший молодого парня на добрый десяток лет. Все-таки всякое столкновение с настоящей Тьмой оставляет свой отпечаток, и следовало благодарить всех Светлых богов за то, что им стала просто седина. Сегодня он воочию увидел тени тех самых тварей, чьи изображения испещряли стены одной из пещер в катакомбах Гамзара, и после того уже нельзя было остаться прежним…

И еще, произошло незаметное для всех, кроме Кайфата, изменение, возникло некое странное томление души, которое присуще каждому бойцу, влюбленному в оружие, — его привычный меч стал каким-то не таким, постоянно ощущалось смутное неудобство и незавершенность, словно бы он стал грубым костылем взамен утраченного совершенства. Рука жаждала достойного клинка, равного мечу из навеянного магией кошмара…

А к обеду, как-то вдруг, поломав все каноны начала военных кампаний, пришел приказ выступать, который породил лавину чувств, затмивших все остальное.

ГЛАВА 10.

Прыгая с камня на камень, Олег уже в который раз проклинал свою глупость, излишнее любопытство Айрунга и всех шпионов мира вместе взятых и каждого по отдельности. Нависавшие слева скалы придавали хоть какое-то ощущение уверенности тяжеловесной мощью сил Земли, но вода, вечно изменчивая и предательски обманчивая вода… Плеснула новая волна, белесая от пены, и, проорав нечто ядрено-матерное, адепт Земли, поскользнувшийся на влажном валуне и больно ушибший ребра, упал в воду. Демоны задрали бы этих гномов или как-их-там-звать!!!

— Все-таки я маг Воды, так что смогу за тобой проследить и в пещерах у моря! — откашлявшись, забормотал Олег, с трудом взбираясь назад на камень. Не обладая талантом пересмешника, он все же удачно спародировал манеру своего Наставника. — Вот сам бы и шел!! И где же эти мархузовы пещеры?!

В подкинутом неизвестным карликом письме был довольно подробно описан затерянный среди скал спуск к морю, располагавшийся в паре верст от Семи Башен, и дальнейшая дорога к гроту. Ободрав руки и обзаведясь парой ссадин на лице, младший ученик с трудом, но достиг воды, где теперь следовало, прыгая по камням, аки горный козел, пройти или, скорей, проскакать около сотни саженей и достичь наконец вожделенного грота.

Поименован он был в письме как Седьмая Малая Зала Встреч, что тут же ставило множество вопросов. Если это седьмая, то где с первой по шестую или, да порушат их боги, восьмая, девятая и прочие? И где тогда большая зала и почему именно встреч? И вообще, для встреч с какими такими нелюдями надо было оборудовать пещеру едва ли не на уровне не слишком-то спокойных вод Суудского океана? Вопросы теснились в голове, выстраивались в очередь и тут же смешивались в агрессивном беспорядке, требуя немедленного разрешения. Но главное, это зачем он, Олег, идет на встречу с потенциальными если не врагами, то уж наверняка соперниками Нолда? И почему ему в том помогает Айрунг? Вроде Наказующие не славятся излишней снисходительностью к подобным проделкам.

Задав последний вопрос Наставнику, Олег получил одобрительную улыбку и загадочный ответ:

— Ты сильно ошибаешься, если думаешь, что Нолд заменяет мне отца и мать. И истоки моей ему преданности кроются совсем в другом… Да и эта встреча не предательство — по крайней мере, пока еще не предательство, а лишь маленький винтик той большой игры, которую рано или поздно начинает вести каждый маг. В этой игре мы ставим на кон свои жизни и надеемся получить знания и силу, еще больше знаний и силы. Знаешь, наверное, в природе Дара сокрыто нечто такое, что вечно заставляет магов рисковать и тянуться к глубинам неизведанного… Хотя, может, в том просто виновата порочная человеческая натура.

— Наставник, это не ответ. — Олег уже привык, что если его молодой учитель нечто замалчивает, то ответа можно добиться многократным повторением вопроса… или же схлопотать молнию в лоб и дополнительное задание на отработку боевых заклятий и защиты от оных.

— Это нормальный ответ, а главное — правильный. И вообще, твои моральные терзания мне непонятны: Нолд тебе не родина, потому и обязательств перед ним у тебя почти нет! А эта встреча — наш шанс самим, а не по высочайшему велению сверху шагнуть на одну ступеньку вверх!

— Или вниз, — тихо добавил тогда Олег, но услышавший его Айрунг промолчал.

Вот теперь позволивший себя убедить адепт и страдал за излишнее доверие авторитету некогда спасшего его Айрунга. А если Наказующие все же узнают? Или же таинственные конспираторы решат сотворить какую-нибудь пакость? Олег вновь и вновь тянулся разумом к заготовленным заранее ниточкам атакующих и защитных заклятий, но мандраж все равно не отпускал…

— А вот и ты, родимый! — зло буркнул ученик, остановившись перед черным узким лазом в сером камне скалы. — Значит, теперь придется еще и лезть куда-то, а не идти, как написано! Проклятые коротышки!!!

Будь Олег хоть чуть-чуть покрупней, то из его затеи ничего бы не вышло. То и дело обдираясь об острые выступы и ударяясь головой о низкий свод извилистого прохода, он почувствовал, как его состояние от просто раздраженного перерастает в свирепую жажду чужой крови!..

Внезапно он вывалился в огромную пещеру, освещенную расставленными вдоль стен шарами-светильниками. Каскады мерцающих огоньков, порождаемых игрой света на влажных камнях, превращали Зал Встреч в королевскую сокровищницу.

— Ну, здравствуй, иномирянин Олег! — Гулкий голос из центра пещеры заставил Олега вздрогнуть и помянуть себя недобрым словом — так опростоволоситься перед назначившим встречу чужаком! Шел как на битву, а врага-то и прозевал! Стыдно, стыдно, начинающий адепт!

— И вам того же! Может, представитесь, ну хотя бы для удобства общения и налаживания разговора? — решил показной уверенностью реабилитироваться хотя бы в собственных глазах Олег.

Между стен заметался в панике гулкий хохот, тут же усиливший раздражение Олега, и незнакомец, распахнув плотный плащ, с улыбкой сообщил:

— Сухарт!

«Все-таки гном!» — с досадой признал окончательную победу Наставника Олег, окинувший взглядом характерные рубленые черты лица и традиционную бороду, и уже вслух поинтересовался:

— Ну а меня вы знаете, уважаемый Сухарт, потому предлагаю сразу перейти к делу. Очень надеюсь, что вы поясните причины столь загадочного приглашения на не менее таинственную встречу. А заодно и причину нападений на меня.

Гном погладил свою тщательно ухоженную и заплетенную в три косички бороду, после чего с хитрым прищуром встал и обошел вокруг Олега. Ничего не понимающий, но ожидающий подвоха адепт поворачивался вслед за подгорным жителем, боясь хоть на мгновение потерять его из виду.

— Да не шебуршись ты! — добродушно буркнул низкорослый крепыш и, тяжело ступая, прошагал к здоровенному скальному выступу, некоторое время погромыхал там чем-то и наконец извлек странную металлическую конструкцию, напоминающую старинный масляный фонарь с ручкой наверху и тяжеловесной заслонкой. — Постой-ка секундочку спокойно!

Олег, сомнения которого уже начали плавно перерастать в панику, с огромным трудом сдерживался, чтобы не залепить в коротышку каким-нибудь заклятием. Гном же, будто и не догадываясь об угрозе жизни, продолжал возиться с таинственным агрегатом. То и дело бормоча что-то по-гномьи, он вращал ручку, нажимал на различные выступы, лязгал заслонкой, пока не раздалось шипение, не запахло грозовой свежестью и сноп ярчайшего света не ударил в Олега. Как ни странно, но никаких особых ощущений тот не испытывал, разве что иногда пробегала странная щекотка, и все. А гном с сосредоточенным видом все водил и водил лучом по телу ученика мага, словно выискивая нечто мелкое и донельзя противное.

— Уф, вроде все в порядке! Ничего такого ваша братия на тебя не повесила! — с облегчением выдохнул гном Сухарт и погасил фонарь. До Олега запоздало дошло, что бородач искал всякие милые штучки, облегчающие поиск подопечных Наказующих Нолда, и что это был совсем не фонарь. Додумать мысль он не успел, потому как уважаемый Сухарт вновь обратился к нему:

— Что ж, теперь можно и поговорить нормально. Нападали на тебя, просто чтобы я мог посмотреть, на какие такие фокусы способен иномирянин. Знаешь ли, чуждая нашему миру магия — это очень занимательная штука… И нас ведь интересует не та шелуха, что так любят твои собратья по ремеслу, мы любим копать гораздо глубже!.. Да ты не думай — всерьез обижать никто не собирался, так, шугануть немного! Мы ж гномы, а не люди!

Последние слова прозвучали с нескрываемым самодовольством и презрением к ничтожным жителям поверхности. Олег же в ответ лишь неопределенно хмыкнул и, шагнув к одному из камней около стены, присел — пока все сказанное гномом его не слишком-то заинтересовало, потому что ничего нового он не услышал. Подземные жители успели к шапочному разбору — все, что можно, из землян уже давно вытянули, и теперь эти сведения наверняка уже гуляли по Торну.

Заметив полупрезрительную усмешку адепта, Сухарт зло засопел и буркнул:

— Не веришь? Ну и ладно, Тьма с тобой! А в то, что ты нам просто нужен, поверишь? И что нужен не какой-то там слюнтяй или рохля, а именно боец…

— У подгорных кланов нет денег, чтобы нанять бойцов среди наемников Торна? — с еще большим скепсисом поинтересовался Олег.

— Нам нужен именно боец-иномирянин! — В глазах Сухарта появился необычный блеск, здорово похожий на фанатизм Торквемады и прочих борцов за Великую идею, и Олег про себя пожелал Наставнику недоброго неба над головой.

— А зачем вам нужен боец, можно поинтересоваться? — несколько напряженным голосом спросил адепт Земли. Единственное, чего он сейчас боялся, так это что его голос сорвется на постыдный тонкий взвизг. Как-то не привык он получать столь необычные предложения, совсем не привык!

— Знаете, юноша, говоря языком научным, существуют такие личности, которых сложно отнести к какой бы то ни было сверхъестественной классификации. Маги, демоны, нечисть всех видов и прочая, и прочая — это вполне приземленные и объяснимые сущности, неотделимые от мира, как четыре Стихии, как день и ночь, как жизнь и смерть, но встречаются иногда некие искусники, умения которых не всегда понятны. Последователи Древнего пути, Прежние и их слуги, Спящие, да мало ли кто! Сюда можно отнести и тех, кого называют пророками… И ведь насколько было б хорошо, исчезни последние волею богов с лика Торна! — Речь гнома, начавшаяся в духе нравоучения, вдруг переросла в нечто более серьезное, что вынашивалось не один день и сейчас вырвалось наружу. Сухарт замолчал, и теперь лишь его шумное сопение разгоняло естественную тишину пещеры.

— Пророки? — Уже прошло первое ошеломление, и Олег всерьез заинтересовался рассказом. — Чем плохи пророки?! Они — зрячие в толпе слепцов и наш единственный шанс заглянуть вперед, развеять туман, закрывающий от нас грядущее.

— Зрячие?! Они наши кормчие, прокладывающие путь, и кто знает, как сложилась бы история, не будь пророков! — Бородач говорил с суровой, истовой убежденностью. — В странах, которые вы называете Загорным халифатом, еще бродят эти мастера лживой судьбы, которые могут заглянуть в твое будущее, явить слепцу путь… Только вот что-то никто еще не смог с него свернуть!

— Значит, это рок? — с какой-то смесью потаенного страха, отвращения и внутреннего протеста спросил Олег.

— Нет, это не рок, это воля Кормчего! И упаси тебя боги ее услышать! — Гном Сухарт ронял слова с мрачной торжественностью королевского церемониймейстера. — Если не хочешь беды, то просто убей такого пророка, не дослушав, — обыденно закончил подгорный житель.

— А можно поинтересоваться, при чем здесь я и боец-иномирянин? — вернулся к началу разговора Олег.

— Дело в том, что есть пророки, которые заглядывают далеко за грань и видят там мириады дорог. И они, как лоцманы, ищут наилегчайший путь… У каждой расы были такие видящие, и все они оставляли заповеди для потомков, дававшие тем шанс на спасение в катастрофах грядущего. И это уже не неотвратимая неизбежность, а именно шанс, возможность, воспользоваться которой должны уже мы сами. — Гном испытующе посмотрел в глаза человека и проникновенно пояснил: — Наступает время для одного из таких пророчеств.

— Что?! — хрипло каркнул ученик мага.

— Как там, ах да… «Когда вновь прольется кровь у порога Врат Земель, а глубины проснутся ото сна, когда страхи былого возжелают свободы, а безумцы услышат их глас, тогда Небесный Огонь и Спящие познают силу друг друга, и вновь вспыхнут старые распри Первых. И возникнет союз с кровью чужих звезд во имя победы над детьми Врага», — процитировал по памяти заученный текст Сухарт. — И пусть пока пролилась только кровь у Врат Земель, но ведь уже появились среди нас и дети иных звезд… Потому надо поспешить!

Глядя на косо ухмыляющегося гнома, Олег с холодком понял, что тот совершенно серьезен. Бородач действительно верит во все эти туманные пророчества и намерен добиваться хотя бы малейшего, пускай даже сегодня и эфемерного, преимущества.

— И что же вы хотите от своего союзника из иного мира? Какая ему выгода от партнерства, несущего несомненный риск? — тяжело вздохнув, поинтересовался молодой адепт, в глубине души уже понимавший, что он просто не в состоянии отказаться от столь необычного союза.

— От союзника мы ждем помощи в войне против тварей из глубин мира, а выгода… — Наклонившись, гном с чувством хлопнул мозолистыми ладонями по коленям. — А вот это уже что-то похожее на торговлю и деловой разговор. И мы, гномы, никогда не скупились при расчетах с честными партнерами!

Область, расположенная прямо посередине Горха, уже не одно тысячелетие была окружена ореолом таинственности. Покрытые сумраком забвения времена Катастрофы, падение поистине великих империй и их наследников — многое помнили ее могущественные обитатели, цели которых были непонятны окружающему миру, вызывая страх и ненависть, и чьи пути проходили по самой кромке того, что называется гранью дозволенного. Драконьи крылья истинных магов не смели заглядывать в глубь запретной территории, а их грубая магия была не в силах пробить завесу мира Теней, отгородившую ее обитателей от любопытных глаз.

М'Ллеур, Темные эльфы, Предавшие Братство — слишком много имен для народа, об истинном облике которого уже начали забывать на Торне. Страшные сказки, поучительные мифы, героические легенды кочевали по миру, обрастая все новыми и новыми небылицами. Лишь извечные соседи — агрессивно-прямодушные орки на севере да вечно мятущиеся в поисках былого жители Тлантоса на юге — могли хоть что-то поведать искателю диковинных легенд. Лишь они все еще находили в себе смелость или наглость (а скорее безумие) пересекать расплывчатые границы земель эльфов Ночи, пробуя силу их защитников. Иногда некоторые даже возвращались домой, чтобы рассказать о нравах таинственных соседей, и тогда на несколько лет вновь становилось тихо на окраинах дремучих лесов.

Как и их далекие родственники, М'Ллеур терпеть не могли какого-либо внимания к своему тесному замкнутому миру, предпочитая душным каменным городам мягкую сень первозданных лесов. При всем том множестве отрицательных и не слишком заметных положительных черт, которые можно было найти в характере любого представителя древнего народа, ярче всего проявлялась любовь к одиночеству… именно поэтому мир сегодня и стал таким.

Варрек Минош обожал этот уголок сада рядом с Домом Рода, ведь именно здесь он становился просто Миношем — не могущественным магом, беспощадным воином и обремененным долгом наследником старой как мир традиции, а обыкновенным эльфом. Мог валяться вволю на траве, вдыхая аромат тех цветов, что уже исчезли на всем остальном Торне, насвистывая любую, даже самую фривольную песенку или же листая сборник легенд старых времен, создатели которых не страдали от недостатка фантазии. Здесь он мог многое… и мало кто решился бы потревожить одного из принцев правящего дома и избранного мага в любимом уголке его души. Минош не пускал сюда никого — ни многочисленных любовниц, ни, наоборот, немногочисленных друзей, это место было для него одного.

Но сегодня он пришел сюда не отдыхать, а прощаться. Оракулы явили знаки, которые все М'Ллеур ждали и страшились несколько тысячелетий. Предательство старых рас, а когда-то давно — молодых слуг посеяло бурю, первые отголоски пришествия которой уже зазвучали в мире. Спящие заворочались в укрывшей их Тьме, и сделал первый шаг их вестник, их полководец, на свет явился Враг. Уже кипят реки Астрала, и могущественные маги подвергаются нападениям давно забытых тварей, по стопам которых лениво двигаются легионы иных, голодных и незнакомых, ослепленных своей яростью и жгучей ненавистью существ. Некогда опасные воды Темного океана теперь стали просто смертельными, исторгая жуткие порождения недостижимых глубин, набрасывающиеся на все живое. Лишь корабли старейшей из ныне сохранившихся рас продолжали бороздить опасные воды, вступая в схватки с врагом. По миру побежала дрожь шагов грядущей Войны, и то будет не глупое сражение за земли, знания или честь, то будет кровавый шторм борьбы за само право жить.

Именно так рассуждали, и, надо сказать, совершенно правильно рассуждали, советники правителя М'Ллеур. Согласился с ними и отец Миноша, глава царствующего дома ИрЛесс, согласился и тут же повелел: семь остроносых кораблей отправляются в гавань у вновь проснувшейся и светящейся черным маяком для умеющих видеть Гуур'о'деми, а в мир возвращаются наблюдатели эльфов Ночи. Сорок магов ненавязчиво напомнят людям и прочим расам о существовании другой ветви эльфийского рода, а еще они будут искать того, к кому обратились силы забытого Зла, будут искать Врага.

Минош до хруста сжал кулаки и едко засмеялся. Варрек — это Носитель Скрытого, титул, являющийся во снах многим честолюбивым и талантливым М'Ллеур. Это высшая степень преображения, первая ступенька к тому, чтобы познать наследие падших владык, и поныне запретное наследие. Это карающий меч против Зла, посмевшего угрожать народу Ночи. А что за меч, который вечно спит в ножнах? Среди сорока воинов будет пятеро варреков, и один из них — самый молодой и воинственный — варрек Минош. И это его шанс и его битва!! Ну а если встретятся на пути светлые собратья, тогда он, как и всякий из М'Ллеур, будет просто счастлив вспомнить былое.

С высоты почти восьми саженей башни королевского дворца открывался шикарный вид на Равест. Город, заново отстроенный в первое десятилетие после окончания той самой войны, которую некоторые называют праматерью всех войн, когда казалось, что мир пошатнулся и вот-вот рухнет в Бездну, этот город был воистину красив. Он не блистал смешением архитектурных стилей Семи Башен, не поражал величием своих стен, как Пильма, и не удивлял золотым блеском фасадов в обрамлении полуразваленных лачуг, как Гамзар, он был просто иной. Дома из белого и красного камня, чья высота никогда не достигает уровня Полночной башни королевского дворца, мощенные серой брусчаткой дороги, где прохожий может спокойно ходить, не боясь получить душ из вылитых помоев, уютные парки с фонтанами, аллеи и мосты, множество мостов, обладающих собственной душой и жизнью, увековеченной в камне и металле, — все это буквально заставляло любить Равест. Всякий, кому довелось попасть в эту обитель тихой, ненавязчивой красоты старины, просто не мог оставаться равнодушным…

К сожалению, расположив Равест на обоих берегах реки Карста, предки построили красивый, но беззащитный город. В мирное время он был жемчужиной в ожерелье чудес Торна, а в военное — постоянной головной болью генералов.

Король Гелид I Ранс, Властитель Воздушного Океана, Гроза Врагов, Первый Мечник Зелода и прочая, прочая, нервно мерил шагами любимый Зеленый кабинет. Ровно десять шагов от раскрытого настежь окна до двери и назад — за час он уже наверняка прошел несколько верст. Обладатель многочисленных титулов, придуманных придворными рифмоплетами и подхваченных высокородными болванами, жадными до монарших милостей, ненавидел в этот момент весь белый свет. Ложь, кругом одна ложь и лизоблюдство!.. А еще его собственная глупость! Как он благосклонно внимал в свое время этим разряженным болванам, важно кивал, сыпал щедрой рукой полновесные фарлонги заезжим менестрелям, состязавшимся в славословии. А кто он есть? Разве что король, да и это не его заслуга. Если бы не матушка, то сидел бы сейчас на троне кто-нибудь из многочисленных отпрысков герцогов Барлонгских, а то и умащивал свое толстое седалище генерал Гур'Арраш.

Хотя вот кого сейчас не хватает! Вот ведь был гений военного дела, или, как любит говаривать старик-постельничий, помнящий еще его деда, — старой закваски человек. Еще бы амбиции у него были не королевские, то совсем хорошо, а так… Гелид неожиданно озлился и, подскочив к столу, со всего маху врезал кулаком по крышке. У дверей сразу же началась суета, и в кабинет заглянуло встревоженное лицо гвардейца.

— Вон!!! Вон, мархузовы выкидыши!!! Все вон! — Королю хотелось сделать что-то такое жесткое, злое, чтобы ушла прочь закипевшая ненависть.

Можно было, конечно, спуститься в фехтовальный зал к Мастеру эл'Висмару — все-таки мечом король владел неплохо, очень неплохо, может, и не так, как пели придворные подхалимы, но и получше многих, однако… слишком это будет походить на поведение рассерженного ребенка. Точно так же он убегал к Мастеру, когда королева-мать решала с очередным фаворитом судьбу страны, а его отсылала к воспитателям, и он выплескивал детскую ненависть в исступленной пляске с клинком. Но ведь сейчас он король, и уже три года как нет отравленной очередным любовником королевы. Он — король! И должен поступать сообразно королевскому достоинству.

Гелид задумчиво подошел к окну и замер, всматриваясь в даль. Да будут прокляты жадные хозяева Вольных баронств! Именно сейчас, когда еще опасно колеблется под двадцатитрехлетним королем трон, когда родовая магия Рансов — потомков могущественного Зелода, только-только начала просыпаться под руководством опытных придворных чародеев, воины Союза городов и разбойничьих баронств ступили на землю Зелода.

Уже потерян Фиор с его янтарными разработками, под ударом золотые копи в Козьих горах. Вот уже в течение нескольких седмиц войны королевская армия терпит одно поражение за другим, ничего не в силах противопоставить вторгшемуся врагу. Магия, все вертится вокруг магии — этих торгашей из Союза поддерживают более серьезные и могущественные игроки. От всего происходящего просто смердит Нолдом! Гелид скривился, вспомнив высокомерное выражение лица посла островной республики.

«Официальная позиция Нолда состоит в поддержании нейтралитета и контроле за неиспользованием запрещенной магии! Морально мы всем сердцем на стороне нашего партнера по Объединенному Протекторату, но закон…» — тощий как жердь посол говорил все с таким сочувствием, что вспомнившему это молодому королю вновь захотелось кого-нибудь зарубить.

«Небось когда жгли Полот, ни о каких законах не вспоминали, твари!! Мерзкие кровососы, трясущиеся за свое первенство, за свою власть!! — В голове Гелида кипела мешанина из проклятий и подслушанных еще в детстве грубых солдатских ругательств. — Решили спесь с нас сбить чужими руками. Ненавижу!!!».

А соседи? Джуга пообещала помочь зерном, Скарт заявил о нейтралитете и перекрыл все границы, после чего стала невозможной даже помощь от заклятого друга — Гарташа. Да еще эти подкупленные Союзом пираты, которые, как сообщил первый советник, смогли перетащить через Тирит десяток галер и спустить их в Оленди. Теперь Запертое море стало вдобавок ко всему еще и закрытым для Зелода и его союзников, а северное судоходство перекрыто все теми же пиратами…

Что вообще вокруг происходит?! Уже на юге начались брожения в умах дворянства и поговаривают о смене династии, волнуется вечно недовольная чернь. И это при том, что никто еще пока не знает про потерянные пять больших воздушных пузырей и два поменьше! Ну кто, кто мог представить, что маги врага смогут уничтожить защищенные боевые корабли воздушного флота?! И тут предательство — ведь противник явно знал все узловые точки магических контуров летающих судов! Потому в копилку неопытного короля идет еще одно поражение, а враг получает необходимое ему время. Пусть мастерские день и ночь переделывают защиту флота, но там работы не на одну седмицу!

Проклятье! Ну почему Морзит и Вуаст тоже враги?! Почему страну окружает стая вечно голодных щитомордых шакалов, которыми славятся пустыни халифата? Гелид в который раз задумался о той незримой тяжести, что наваливается на плечи короля, так и норовя размазать по трону. Выдержит ли он?

Да еще эти сны… Гелид сел за стол и обхватил руками голову. Со дня коронации ему начали являться по ночам странные волнующие видения. Бередящие душу, вызывающие страх и необъяснимое волнение, они отвлекали, иногда вызывали головные боли или пригвождали к постели усталостью. Среди дворцовой челяди уже зазмеились ядовитые слухи, и первый советник уже не раз интересовался здоровьем своего короля. О, демоны! Он здоров телесно и духовно и собирается оставаться таким еще очень долго. Но эти сны, они были слишком реальны, слишком правдивы и напрямую связаны с историей его рода.

Он переживал вместе со своими предками какие-то ничего не значащие эпизоды их жизни, словно бы некий маг-шутник решил познакомить молодого короля с некоторыми чертами прежних монархов. Смерть Тимиля Бражника за столом от чрезмерного обжорства, вечерние прогулки еще молодой королевы Ялиси на выписанном с Сардуора тирре,[104] пожар в западном крыле дворца в тысяча трехсотом году, свадьба сына Лиарона Ненавистного с дочерью мятежного барона — король узнавал лица только по портретам из фамильной галереи и не переставал удивляться происходящему. Но сегодня уже под утро приснился особенный сон — он увидел Зелода Ранса, Зелода Неистового, Короля королей, Объединителя земель, он увидел властителя, давшего имя стране.

Зелод сидел на склоне холма, укутанного одеялом весенней зелени, устало уставившись куда-то вдаль. Уже не юноша, но и не дряхлый, нуждающийся в омоложении старик, облаченный в эльфийские куртку и штаны, больше походил не на короля, а на опытного полководца, измученного долгим походом. Прямо у подножия раскинулось огромное поле, теперь усеянное телами, покрытое рытвинами разрывов и выжженными проплешинами от рек адского огня, а где-то вдали чернела гигантская воронка после применения оружия колоссальной мощи. Между телами потерянными тенями бродили уставшие солдаты победившей армии, а король — король отдыхал, что-то поглаживая правой рукой в густой траве… Как вдруг все резко переменилось. Вскипел зеленой пеной эльфийских воинов соседний холм, и тут же закричали смертельно раненные люди. Эльфы напали на своих союзников!

Зелод вскочил на ноги одним гибким движением и взмахнул рукой с зажатым в ней Молотом. Длинная рукоять, сделанная из столь чистого и светлого, словно бы светящегося дерева, что многие называли ее золотой, оголовье медного цвета с выплывающими откуда-то изнутри загадочными знаками и ощущение запредельной мощи старых богов, одолженной смертному для битвы, не давали спутать это легендарное оружие ни с каким иным.

Но эльфийские воины продолжили свою атаку, не обращая внимания на вооруженного Молотом человека. Ощерившись в звериной усмешке, король обратился к магии оружия Древних и едва не взвыл от разочарования — Молот, верный Молот, добытый в жутких джунглях Мертвого Леса, молчал. Сила этого могущественного артефакта просто не успела восстановиться после недавнего сражения.

— Будьте прокляты, длинноухие твари!! — проревел Зелод, заметив позади воинов бывшего союзника несколько десятков лучших магов лесного народа. — Серто! Спрячь его в пещере. — Король швырнул Молот в руки оруженосца, вставшего за левым плечом сюзерена. — Живо!!!

Мужик молча кивнул и бросился прочь, исполняя этот последний приказ, а король встряхнул головой, прогоняя усталость и ощущение неотвратимости гибели, и активировал упрятанные в одежде многочисленные артефакты. Пусть у него теперь нет Молота, но и без него он станет не самой легкой жертвой. Эти выродки забыли, где он смог добыть себе могущественный артефакт? И неужели не задумались, как он это сделал?!

А через мгновение все вокруг затопила лавина огня и света, и многоголосый крик гибнущих бойцов повис над полем брани. Началась битва магов, и последней мыслью короля было лишь сожаление о так и не законченном объединении всего Грольда в единое государство. Он не успел, а сыну будет не до того — на троне бы усидеть!

Последней картинкой этого странного видения стал окровавленный человек, затравленным зверем бегущий в сторону гор, и преследующие его фигуры бывших союзников…

— Козьи горы! Ну конечно же Козьи горы!! — наконец узнал Гелид I Ранс силуэт гор из сна. — Зелод мог спрятать Молот в Козьих горах, они же там совсем недалеко… — лихорадочно бормоча себе под нос, точно безумец, король начал разворачивать карту.

— Точно, вот оно, Поле Крови, как раз пара верст… Ах они хитрецы. Ведь во все летописи вошло описание траурной процессии эльфов, доставивших тело погибшего короля в Равест. Как же, Войны Падения заканчивались, и король погиб в сражении с последними недобитками возжаждавших мирового господства тиранов, а эльфы поспешили на помощь, но только и успели, что добить врага. Молот где? Неизвестно, может, кто из проклятых выродков унес… А тут вон кто выродком-то оказался! — Молодого Ранса колотила лихорадочная дрожь. Перед глазами забрезжили картины спасения страны и… ну, пока надо просто спасти страну. Почему-то король ничуть не сомневался в правдивости ночных видений.

В дверь постучали, и Гелид разрешил войти. В кабинет шагнул первый советник Сипренг с едва скрываемым раздражением на лице и, коротко поклонившись, протянул королю свиток:

— Запись сообщения из Грумбаля. Вчера ночью на город напали несколько конных сотен…

— Много погибло легионеров? — не глядя в свиток, поинтересовался Гелид.

— Как обычно, потери уточняются. — Грасс Сипренг пожал плечами, всем видом выражая понимание подобного поведения военных. — Но не это важно, к Грумбалю выдвинулись основные части противника. Генерал узЗамр выводит легион из города. Поле Крови идеально подходит для сражения, и судьба золотых копей решится там. — Добавлять, что там же может решиться и судьба всей династии Рансов, старый царедворец не стал.

Повисла короткая пауза, и советник с чувством продолжил:

— Через несколько дней на границу с Морзитом подойдут еще Седьмой и Девятый легионы, и тогда уже силами пяти легионов полный генерал Дилир Грест выжжет это гнездо порока…

— Советник, у нас есть большие транспортные пузыри для отправки гвардии в Грумбаль? — Вопрос короля застал советника врасплох.

— Ваше Величество, но зачем?! А как же защита сердца королевства…

— Вы тоже считаете, что будет бунт? — опять перебил старика Гелид. — Вы с вашим племянником Дилиром сделали ставку на эти пять легионов и глухую оборону оставшимися четырьмя. Но думали ли вы, что у нас просто не хватит сил противостоять врагу? Если бы еще экспедиционные войска были дома или Нолд не помогал магией агрессору, а так… — Ранс махнул рукой. — Мы не устоим перед волной очередного мятежа и внешней агрессией. Все решится здесь. — Монарший палец ткнул в пятнышко Поля Крови на карте.

— Но вы ведь еще вчера были согласны с предложенным планом кампании…

— А сегодня передумал! Подготовьте указ о формировании на северных землях Тринадцатого и Четырнадцатого легионов. Пусть ваш племянник займется Морзитом и Вуастом, в этом план оставим прежним, но легионы из западных земель уже сегодня должны маршировать к Фиору!

— Бунт… — Советник просто растерялся от решений своего короля и лишь бестолково разевал рот, как выброшенная на берег рыба.

— Демоны с ним! Если раздавим баронства, то все члены участвовавших в мятеже семейств будут казнены, а если проиграем — то и так будет все равно. Да, и еще: пусть сорок магов и гвардия начинают грузиться на транспортники, и распорядитесь, чтобы подготовили мой пузырь — король будет со своими воинами. — Голос молодого монарха был как никогда тверд.

— Но почему?!

— Сон мне был! Просто сон! — пояснил Гелид, и на его лице появилась злая усмешка. Необъяснимая уверенность в важности битвы за рудники поселилась в его сердце — ведь очень может быть, что Союз городов тоже ищет Молот Зелода. Главное, первым найти эту самую пещеру, и тогда можно будет поговорить на равных даже с вероломным Нолдом… Ну или хотя бы попытаться это сделать.

Часть вторая. ПЕРВЫЕ ИСКРЫ ПОЖАРА.

Философы говорят, что в основе всякого существования лежит Равновесие, великое Равновесие. Будь то насыщенный раствор алхимика, заклятие мага или жизнь двух деревенских семей, не поделивших делянку, — Равновесие присутствует всегда. Но оно очень хрупко, и бывает достаточно одного толчка, чтобы чаши весов заколебались. Таково противостояние Света и Тьмы, Добра и Зла… На самом деле все это полная ерунда, попытка поместить мир живых существ в рамки мертвой материи! Нет великого Равновесия, и уж подавно нет Добра и Зла, есть лишь военный паритет и понятия Силы и Слабости. Пока ты силен — можешь рассуждать о Равновесии и Добре, обо всем, что в голову взбредет, но стоит тебе ослабнуть или просто сосед внезапно стал сильней, вот тогда-то суровый практицизм задвигает назад отвлеченные измышления. Развитие, постоянное развитие и совершенствование — вот истинный смысл существования разумных… Из мемуаров короля Гарташа Давира Жестокого, записанных в год 1411 от П.С.[105] смиренным Цвангом, жрецом отца нашего Орриса Светлого

ГЛАВА 11.

Первые дни зимы начались с мерзкого мелкого дождя, не прекращающегося ни на минуту. Дороги превратились в узкие полоски топей, так и норовящих засосать ступившего на их поверхность безумца. Грязь, грязь и еще раз грязь! Облепленные с ног до головы темно-серой жижей тысячи людей шагали, словно марионетки, забытые хозяином. Невзирая ни на что, по зимним дорогам навстречу врагу шли солдаты Двенадцатого легиона и, возможно, шли навстречу гибели.

Первая заповедь войны: ты сам выбираешь место для битвы, ты, а не противник! Генерал узЗамр пренебрег этим условием победы, правда, и выбора ему никто не предлагал. На Грумбаль шла армия Союза городов и Вольных баронств, и не было никакой возможности их остановить, не уничтожив при этом город, кроме как на Поле Крови.

Поле Крови — слишком громкое, а потому настораживающее, почти пугающее название для единственной мало-мальски ровной площадки в этом горном районе. Видно, вволю попила здешняя земля крови, раз уж молва наградила ее столь устрашающим именем. Сколько загубленных душ тщетно жаждет отмщения, сколько спящих магических подарков старых войн ждет своего часа среди истлевших костей их создателей… А легионеры шли именно сюда.

Над походной шеренгой десятой роты дружно грохотали голоса королевских наемников, весело, с пылом новообращенных тянувших:

Мимо ночных башен Площади нас мчат. Ох, как в ночи страшен Рев молодых солдат!

И даже в этом многоголосом хоре, где недостаток умения восполнялся неистовством и яростью, вкладываемыми в каждое слово, явно выделялся голос Рвача. Прикрыв глаза и просто переставляя ноги, беспрестанно играя бровями, он рвал душу словами:

Ох, этот рев зверский! Дерзкая — ох! — кровь!

И казалось, что слова отодвигают страх и неуверенность, душат смертную тоску и недоброе предчувствие. Велика магия хорошей песни, велика и непознанна! И люди, то и дело смотрящие смерти в лицо, ощущающие ее дыхание, липкие прикосновения, отдаются всем сердцем могучей силе душевных слов. Тут, среди грязи и крови, быстро забываются выхолощенные ритмы мирной жизни, пустота и неискренность жадных до денег менестрелей, уступая дорогу простым и ясным чувствам…

К'ирсану же все происходящее казалось откровенной глупостью. Нет, поднятие боевого духа с помощью походных песен — это замечательно, но вот только не лучше ли было сохранять тишину и не сообщать всей округе о приближении Двенадцатого легиона?! Своими соображениями капрал поделился с Терном.

— Да ерунда это все. Думаешь, баронские вояки не догадываются о решении генерала выйти им навстречу? Сам же о том на днях говорил! И какой тогда смысл топать молча? А так хоть ребята порадуются. — Товарищ совершенно не разделял взглядов Кайфата, но переубедить его не удалось. Все в капрале буквально восставало против подобного ведения войны. Неправильно так, и все!

А потом на колонну напала легкая кавалерия врага. С гиканьем и свистом вылетев из-за поворота, несколько десятков верховых молниеносно выпустили по пять-шесть стрел каждый и тут же умчались прочь, скрывшись за пеленой дождя. В лужах же остались лежать тела неудачливых легионеров, не успевших разминуться с оперенной смертью.

Во вновь полном десятке К'ирсана, в который днем раньше перевели трех бойцов из второго взвода, не пострадал никто, но это не помешало капралу с чистой совестью запретить пение и выматерить всех за медленную реакцию и нерасторопность в обращении со щитами. Один из новичков, посмевший недовольно взглянуть на нового командира, получил под глаз фингал, теперь стремительно наливающийся лиловым. Пробегавший мимо донельзя взбешенный сержант первого взвода лишь одобрительно крякнул, и через некоторое время до бойцов К'ирсана донесся его рев — опытный ветеран распекал солдат других десятков.

И таких нападений вскоре стало много, очень много. Маленькие летучие отряды врага напоминали К'ирсану его верного Руала, который точно так же травил более крупного зверя — юлил, хитрил, наскакивал и тут же отступал, так и норовя укусить побольней и уйти от неминуемого ответа, и лишь собственное проворство могло спасти жертву от мелкого хищника. Неповоротливому легиону очень не хватало легкой конницы, способной противостоять наглым наскокам баронских отрядов, но в Зелоде кавалерию не очень жаловали. Лишь небольшие конные разъезды курсировали вдоль границ, всегда готовые разогнать мелкие шайки грабителей с сопредельных земель или сообщить о нападении агрессора. Так, рядом с Двумя Сестрами располагался один из лагерей конной полусотни… После гибели крепостей про тех кавалеристов уже никто и не вспоминал.

Поле Крови предстало перед солдатами совершенно неожиданно, расшалившимся ребенком выскочив навстречу из-за приплюснутого холма. Тут же зазвучали команды, и вот уже между двумя возвышенностями закипел людской муравейник — легион готовился к отдыху. В отличие от римской армии здешние воины не копали рвов, не устраивали насыпей и не окружали себя частоколами, разве только когда стоянка должна продлиться никак не меньше нескольких седмиц… Парусиновые же палатки да многочисленные патрули надежной защитой не казались.

На вершину более высокого холма под охраной взвода Скорпионов отправились высшие офицеры. Провожая взглядом фигуры командиров, К'ирсан, отвлекшийся от работы по устройству лагеря, с удивлением заметил среди них алое одеяние «чистого».

«Этот-то что тут делает?!» — слабо удивился капрал, но тут же повернулся на восклицание Терна.

— Ах ты ж, твари! — Даже немного покраснев от злости, Согнар указывал пальцем в сторону гарцующих едва ли не на противоположной стороне поля врагов.

Вообще место грядущей битвы походило на дно гигантской зубчатой чаши, где зелеными многочисленными клыками замерли здоровенные холмы. Один из них теперь нависал над гарцующими кавалеристами врага растрепанным великаном, а на самую вершину забирался всадник на приземистом длинногривом коне.

— Нет, ну ты погляди, что делает, мерзавец?! — Негодованию Терна не было предела. — Земля мокрая, трава мокрая, все, словно пол в бане. Тут ходишь-то с трудом, а он не слезая с коня… Вот ведь гад! — Злость и недоуменное раздражение товарища удивляли, было даже непонятно, что именно больше всего его возмущало: мастерство врага или само его присутствие на месте будущей битвы.

Всадников неприятеля заметили и остальные, зазвучали сигнальные рожки, трубя тревогу, и вот уже легион выстраивается в три ряда. Скорпионы, Василиски и Грифоны с безукоризненной точностью заняли свои позиции, перед ними высыпали нестройной толпой легковооруженные Львы. Солдаты замерли, ожидая приказов.

К'ирсану же все казалось дурным сном, настолько откровенная глупость происходящего поражала воображение. Ну какой смысл в этом построении, если им противостоят только несколько десятков всадников? Двинуться стройными рядами в надежде на жажду неприятеля вступить в схватку с целым легионом? Или командиры действительно боятся конной атаки по этой грязи, даже если предположить, что рядом прячутся еще несколько сотен кавалеристов? Да ведь для защиты было достаточно построить только Грифонов, а остальные пусть бы готовили лагерь. Поставили палатки, соорудили стену из повозок с припасами, на два ближайших холма отправили по роте тех же Львов, да мало ли иных, гораздо более правильных действий, чем без толку гонять усталых людей!

До Львов то и дело доносились приглушенные вопли беснующихся всадников. Расстояние и слабый ветерок, уже отогнавший тучи, столь же успешно сносил в сторону и чужие слова, но в их значениях сомневаться не приходилось — оскорбления и насмешки, провоцирующие на какую-нибудь глупость.

— Кто раскроет пасть или хотя бы дернется в их сторону — изувечу! — махнув рукой в сторону неприятеля и свирепо зыркая потемневшими от злости глазами, предупредил К'ирсан десяток. Легионеры верили и потому угрюмо молчали. Стоявшие позади другие бойцы опасливо косились на лютого десятника, которого уже начали бояться в роте едва ли не сильней погибшего Крокодила: а ну как наплюет на их принадлежность к другим ротам?

В это время чужой командир уже спустился с холма, и сопровождавшие его всадники теперь разворачивали коней. Еще несколько минут, и топот копыт сообщил об уходе противника. Вновь заунывно взвыли рожки, командуя отбой.

Вернувшись к прерванной работе: то вбивая колышки, то натягивая веревки для палаток, К'ирсан нашел время поинтересоваться у Терна о послужном списке генерала узЗамра, справедливо посчитав, что уж если не знает этот проныра, тогда не знает никто.

— Да я как раз седмицу тому назад с ребятами из второй роты Грифонов о том толковал. Говорят, еще будучи капитаном восьмой роты Василисков, утихомиривал крестьянский бунт на юге… Тогда еще Гур'Арраш армией командовал. Потом отправился в составе экспедиционного корпуса в Харн… это, кстати, где-то в Сардуоре. Тамошний правитель почему-то решил уйти из-под благостной опеки Объединенного Протектората, за что и поплатился. Лет пять участников бунта искали по всему Харну и вешали на подходящих сучьях. Ну, еще бы, кому охота терять богатейшие золотые копи… — Терн с удовольствием принялся рассказывать, выплескивая на капрала море информации и перемежая ее собственными рассуждениями. — Ну а потом, года три назад, сразу как король Гелид взошел на трон, его вернули в Зелод. Тогда ведь многие поднялись…

Услышанное объясняло К'ирсану многие недостатки в стратегии генерала. Привыкший воевать с заведомо более слабым противником, старый служака не был готов к серьезному противостоянию с учетом превосходства противника в магии.

К вечеру, сразу по завершении работ, десяток К'ирсана собрался вокруг котла с восхитительно булькающей ароматной кашей, приправленной мясом и свежими овощами. Солдаты то и дело жадно сглатывали слюну и переглядывались, глупо ухмыляясь. Все проголодались, словно демоны в тысячелетнем заточении, и с трудом сдерживались, чтобы не подгонять суетящегося вокруг огня Плюта. Наконец, открыв крышку и разогнав облако благоухающего пара, тот зачерпнул ложкой порцию варева и подал капралу — пробу должен снять командир. К'ирсан, внутренне усмехнувшись, благодарно кивнул и, подув, осторожно попробовал.

— В самый раз! Раздавай, — скомандовал Кайфат и уже с неприкрытой усмешкой оглядел воспрянувших бойцов. Именно он приказал готовить в общем котле, решив покончить с обычной самодеятельностью легионеров. Выгода от его реформы убивала двух хаффов: и солдаты сыты, и вот он — лишний способ объединить десяток в единое целое.

Через некоторое время по деревянным тарелкам застучали ложки, и вокруг костра повисла благодушная тишина, то и дело прерываемая чавканьем особенно увлекшихся легионеров. К'ирсан, не выносящий подобных звуков, молчал и лишь изредка невесело фыркал. Рядом недовольно топтался вокруг собственной маленькой плошки Ночной Прыгун. Зверек не хотел кашу, ему надо мясо, большой сочный кусок мяса, лучше — два куска. Но еще пушистый привереда очень хотел есть, потому от каши он тоже не отказывался, но всячески норовил выразить недовольство хозяину. Рядом скалился Терн:

— Жри, жри, пушистый! Нечего от солдатской каши нос воротить, небось не принц!

Чувствовавший в интонациях чужого голоса провокационные нотки, Руал то и дело смотрел на Терна и свирепо пищал, что вызывало дружный гогот легионеров.

— Капрал К'ирсан Кайфат? — Рядом, словно хафф из норы, вынырнул похожий на узника пыточных застенков паренек. — Вас срочно вызывает лейтенант Свиранг…

— Если срочно, значит, иду, — раздраженно буркнул К'ирсан и, облизав ложку, сунул ее в лежащий рядом мешок. Вестовой уже умчался к соседнему десятку, так что капралу пришлось искать палатку лейтенанта самому.

— Все ли видели крупную ложбину в сотне саженей на северо-запад от левого холма? — Грасс Свиранг обвел испытующим взглядом сержанта первого взвода и троих капралов, замерших по стойке смирно посередине палатки и теперь хорошо освещаемых двумя светильниками.

— Да, лэр! — ответил за всех сержант, имя которого звучало слишком уж заковыристо, и потому к нему обращались только по званию. Вслед за ним прошелестел шепоток согласия капралов.

— Вот и замечательно! На участке между холмами и этой ложбиной следует раскидать «чеснок».[106] — Лейтенант показал на лежащие на складном столике сваренные основаниями четыре ржавых шипа, причем сваренные так, что, как ни кинь, этот самый «чеснок» — одна колючка будет всегда обращена вертикально вверх. Эдакий адский ежик, придуманный пытливым разумом для убийства живых тварей. — Его у вас две подводы и времени до середины ночи. Каис вам покажет. — Вперед выступил тот самый обитатель узилищ, что передал К'ирсану приказ лейтенанта.

Младшие командиры начали один за другим покидать палатку, когда грасс Свиранг окликнул Кайфата:

— Капрал Кайфат!

— Лэр?!

— Задержись! — Лейтенант заложил руки за спину, прошелся перед К'ирсаном. — От тебя требуется спрятать в центре ложбины некую вещь. — Лейтенант подошел к походному сундуку и осторожно извлек оттуда небольшую продолговатую шкатулку.

— В общем, так, надо осторожно пробраться в центр этой полузасыпанной воронки и вбить в самый ее центр клин. — Свиранг открыл шкатулку и извлек на свет четырехгранный штырь с плоской шляпкой и узким отверстием. — Потом ввернешь сюда вот этот шар до самой земли. — Из той же шкатулки появилась мерцающая нежно-голубым хрустальная сфера. — Да смотри не урони, а то тут треть лагеря разнесет! — чуть повысив голос, добавил командир десятой роты.

Понятливо кивнув, Кайфат осторожно спрятал буквально светящиеся магией предметы и, резко отдав честь сжатым кулаком, вышел наружу. До расположения десятка он добрался почти бегом, лишь чуточку придерживая опасные игрушки. Это, очевидно, местный аналог мины, вот только какой от нее толк, если адское устройство буквально фонтанирует магией. Да любой мало-мальски обученный чародей должен заметить его за пару ударов сердца!

— Всем подъем! — К'ирсан не успел как следует рявкнуть, а солдаты уже вскакивали на ноги. Капрал осклабился — его школа! Задачу легионеры уяснили быстро, и теперь лишь недовольные лица говорили об отсутствии желания выполнять чьи бы там ни было приказы.

Разбрасывать проклятый «чеснок» оказалось не столько трудно, сколько утомительно — приходилось, словно гному в узком штреке, ползать по земле, перетаскивая колючки на руках, да постоянно следить, чтобы не напороться на проклятые шипы, уже поставленных соседом или тобой самим. Проследив за втянувшимися в работу солдатами, Кайфат буквально заскользил у самой земли в сторону воронки. Ловко скатился на ее дно и чуть не сыпанул проклятиями во все стороны — после дождя ложбина оказалась заполнена водой, которая почти на вершок скрывала самый ее центр.

Стараясь шлепать по воде не так громко, капрал на ощупь выбрал подходящую площадку и приладил клин. Примерился и, резко выдохнув, ударил деревянным молотком, позаимствованным у обслуги полевых машин. Клин ушел в каменистую землю с тихим скрипом, затем еще один удар и еще. Все! Ах да, лейтенант ведь тогда заметил, что шляпка должна быть вровень с землей… Наконец напоследок хлюпнула от удара вода, и Кайфат успокаивающе помотал головой: ну и работенка!

Затем пришел черед магической сферы. Ввернуть стержень оказалось непростой задачей, особенно когда стараешься, чтобы отблески магического сияния не вышли за пределы воронки, да еще и отверстия в костыле не видишь. Но вот под рукой едва ощутимо щелкнуло, и К'ирсан тут же почувствовал, как начало стремительно убывать магическое излучение, словно бы уходя под землю. Хитро!

Обратный путь показался гораздо короче, потому как не требовалось беспокоиться о сохранности магического оружия. Остальные солдаты к тому времени уже закончили разбрасывать «чеснок», и можно было с чистой совестью рапортовать о выполнении задачи…

Утро легион встретил в лихорадочном возбуждении. Выяснилось, что чужая армия ночью расположилась лагерем по ту сторону Поля в паре верст от холмов и теперь разворачивает боевые порядки. Трубачи легиона сыграли сбор и построение, взвились в небо сигны полков.

Двигаясь в общей колонне, Терн то и дело сокрушенно вздыхал по поводу оставленных в лагере вещей.

— Мертвым тряпки ни к чему! — раздраженно буркнул К'ирсан, которому все это уже порядком надоело. — Ну а золото ты все равно не оставил! Как, впрочем, и я. — Капрал похлопал по двум объемным кошелям на поясе. — Все самое ценное всегда с собой.

— Я что, похож на облезлую тупоголовую шушу?![107] Просто так подарить обозникам нажитое непосильным трудом?! — Согнар аж замотал головой от столь вопиющего предположения. Некоторое время шагали молча, но вскоре Терн не выдержал, считая, что он не вражеский шпион, чтобы вечно держать язык за зубами:

— Ты второй меч-то куда дел? В казарме, смотрю, его давно нет.

— Уж седмицу как продал. Помнишь того купца, что рискнул двигаться к Карсте? Вот ему и продал. И подозреваю, что за треть цены! — К'ирсан равнодушно махнул рукой.

— Знаешь, я опять не понимаю. Тебе будто и деньги не нужны, словно живешь в Верхнем мире и в Бездне видел здешние проблемы. Сколько хоть получил? — возмущению Терна не было границ. Казалось, что он сейчас кинется на друга и начнет трясти, чтобы привести в чувство.

К'ирсан весело усмехнулся и шепнул:

— Сорок пять желтых кругляков! У Мечника был очень неплохой клинок.

В ответ Терн лишь вздернул подбородок и чуть взмахнул перед собой ладонями: дескать, на то он и Мечник, чтобы у него оружие было лучше прочих.

В этот момент подбежал сержант и с яростью зашипел на капрала:

— Все ждем приказа. Атака по команде, но чтобы никто не увлекался! Двойной сигнал рожка, и наша рота отходит на холм справа. Ясно?!

— Ясно, лэр! — выдохнул К'ирсан и бухнул кулаком по левой половине груди, но сержант уже бежал на правый фланг, расталкивая солдат.

Кайфат оглянулся, выискивая тот самый холм. На его вершине как раз происходило какое-то шевеление, бегали люди, устанавливались повозки.

— Нам досталась честь защищать машины! — как всегда встрял Согнар. — Надо сказать, весьма сомнительная честь. Как жахнут каким-нибудь смертоубийственным заклятием, и все, здравствуй, Бездна!

Ухмыльнувшись, К'ирсан развернулся в сторону позиций врага. Приложив ладонь козырьком, он принялся разглядывать чужое построение, пытаясь понять замысел военачальников противника.

Центр вражеских боевых порядков образовывали Кридские отряды. Раз, два, пять, нет — семь знамен! Значит, никак не меньше семи сотен первоклассных бойцов в отличной броне и поддержанных опытными магами. На флангах разместились солдаты баронств: каких именно, К'ирсан не знал, но от других воинов уже отличал.

— Слушай, все говорят про войска Союза городов, а где они?! — обратился Кайфат к другу, не отрывая глаз от противника.

— А вон штандарт позади Кридских знамен. Видишь кольцо из трех рыб? Вот это и есть их знак! — указал растопыренной пятерней в сторону чужих позиций Согнар. Теперь и К'ирсан обратил внимание на необычный герб. В этот момент выглянул из-за тучи Тасс, и вокруг штандарта засеребрились в его лучах сотни шлемов, украшенных высокими гребнями… И тут же трубачи заиграли атаку, ударили барабанщики, задавая ритм.

— Вперед!!! За короля и легион! Слава легиону! — свирепо заорали командиры рот Львов. Им вторили сержанты и капралы: — Вперед!!!

Пока остальные полки только делали первые шаги, стараясь попасть в завораживающий, дарующий энергию и ярость ритм боевых барабанов, Львы уже стремительным броском перекрыли половину расстояния, разделяющего их с врагами, и… схлестнулись там с чужими бойцами.

Целью Львов в подобных сражениях было осыпать позиции неприятеля тучей дротиков и стрел, сломать нерушимую стену чужих щитов, смутить противника, посеять в его сердце неуверенность. Легковооруженные бойцы налетали тучей мошкары и жалили врага, то тут, то там собирая кровавую жатву. Львы были зачинщиками битв, первыми пускали чужую кровь и щедро проливали свою.

Но у противника были свои «львы». Как только полк двинулся вперед, ему навстречу выбежали облаченные в шкуры воины с зубастыми масками на лицах и странноватым оттенком кожи.

— На колено! Щиты на руку!! — внезапно заорал К'ирсан, и привыкшие к повиновению солдаты не раздумывая выполнили приказ, как оказалось, вовремя.

Необычные воины неожиданно замерли и сделали залп из луков. К сожалению, не все «львы» успели среагировать. Как обычно бывает, самыми нерасторопными оказались новички — болотного цвета стрелы легко пробивали солдатские кольчуги, иногда отбрасывая людей на несколько саженей назад. У обладателей масок были очень тугие луки!

— Бей! Дротиками! — отрывистым, лающим голосом отдавал команды капрал и первым подал пример, стремительно, один за другим, метнув три дротика. Могло показаться, что они оказались в воздухе одновременно… А может, так оно и было! Попал он или нет, десятник уже не видел — не до того.

— О, Бездна!!! Это же не маски! — вырвалось у бегущего рядом с капралом новичка. — Морды этих зеленых ублюдков настоящие!

Потрясение в голосе солдата было настолько сильным, что К'ирсан на ходу окинул его взглядом. Бледное лицо, трясущиеся губы, судорожно мечущиеся в страхе глаза — перепуганный легионер даже дротики не все успел метнуть. Приближающегося противника Кайфат удостоил лишь беглого взгляда — ну да, действительно серо-зеленые, будто старые знакомые урги,[108] клыкастые, с по-эльфийски раскосыми глазами, с чудными прическами из множества косичек, в общем, ничего особенного!

— А ну приди в себя, баба! — Поведение зрелого здоровенного мужика вызвало у К'ирсана только презрение, и, уже обращаясь к остальным, он заорал: — Что, орков никогда не видели?! Ничего, скоро и демонов Нижнего мира увидите, а пока этих бейте!!

Как ни странно, но злой рык капрала подействовал на солдат отрезвляюще. Вокруг также звучали голоса других командиров, приводящих в чувство легионеров… А потом две волны воинов встретились.

— Разбиться на тройки! Живо!! — только и успел проорать Кайфат, прежде чем водоворот боя захлестнул его с головой.

Напружинив ноги, он метнулся навстречу врагу, атаковав первым. Мощный, стремительный прыжок, и воин обеими ногами врезался в щит первого орка, сбив того с ног. И тут же быстрым ударом подрубил ногу зеленокожего воина справа, а возвратным движением, будто копьем, пронзил противника слева. Орков подвело их построение, слишком уж сильно походившее на толпу.

А К'ирсан продолжал атаку, не давая врагам опомниться. С немыслимой скоростью вращая мечом, он напал сразу на троих противников. В какие-то считаные мгновения один из них получил множество ран и свалился, истекая кровью, а два других отступили на шаг назад. И красный сполох опасности снизу! Словно подброшенный незримой силой, Кайфат взмыл в воздух, пропуская под собой длинный клинок напавшего справа врага. Через мгновение косматая голова с удивлением, застывшим навеки в желтых глазах, покатилась под ноги оркам — еще в прыжке человек успел стремительной ласточкой полоснуть врага мечом… И вновь стелющийся шаг вперед, легкий щит содрогается под чужими ударами, и щедро орошенный серо-зеленой кровью клинок свирепо жалит мускулистые тела дикарей.

В какой-то момент вокруг капрала осталось небольшое свободное пространство — орки, видимо, решили, что человек очень уж резво начал, и подались назад, оставив на земле несколько мертвых тел. Тут же взвыло чувство опасности, и К'ирсан взревел:

— Стрелки!!!

А противники уже метнулись в стороны, освобождая дорогу чему-то или кому-то чрезвычайно опасному. По этому живому коридору от выступившей вперед, увешанной костяными побрякушками фигуры в дерзкого воина, повинуясь повелительному взмаху белого жезла, устремился пульсирующий желтым сгусток света. И, словно предвосхищая этот удар, Кайфат метнул щит. Два снаряда встретились, и режущая глаза вспышка на мгновение полыхнула между бойцами, полыхнула и тут же пропала, а колдун или шаман орков уже опрокидывался назад со стрелой в глазнице. Терн, а может, и Рвач не подвели!

— Бей зеленомордых!! — вновь заорал капрал, и рядом встали его бойцы, которые не были в первых рядах и чье зрение не пострадало от магического света. Среди них был и тот новичок, что так поначалу испугался орков. Схватка закипела с новой силой и яростью, заставляя сражаться, невзирая на усталость и боль.

— Мы их делаем, командир! Мы их… — Договорить новичок в десятке не успел и свалился под ноги капралу. Еще не очень понимая, откуда пришел удар, Кайфат сместился вправо, и руки сами выхватили из воздуха небольшой метательный топорик, живо напомнивший индейский томагавк. Резкий разворот, и вот уже смертельный подарок улетел к своему владельцу. Всхлипывающий полурык-полустон сообщил, что десятник попал.

Вновь секундное затишье, и К'ирсан окинул взглядом происходящее вокруг. В целом Львы держались, не уступая свирепому натиску орков. Понимая, что только личным примером можно воодушевить неопытных бойцов на схватку с пугающим даже внешним видом врагом, многие командиры повторили безумную атаку Кайфата. Не у всех она получилась столь удачной и не все уцелели, но своей цели ветераны добились — показали, что даже такого противника можно убивать.

Над бушующим морем схватки то и дело вспыхивали очаги магии — немногочисленные шаманы орков пытались переломить ход сражения в свою пользу. Чужих колдунов в большинстве своем расстреливали из луков или закидывали дротиками, пока они не успевали нанести особого вреда. Хотя и тут удача не всегда была на стороне легионеров: совсем недалеко от сражающегося десятка К'ирсана неожиданно взвыл потревоженный воздух, истошно закричали люди, и в небеса ударили фонтаны крови. Люди дрогнули под усилившимся натиском зеленокожих…

— Где полковые маги?! Где эти ублюдки?! — Вокруг зазвучали крики столкнувшихся со сверхъестественными силами людей. Вражеский шаман оказался далеко не так прост, как его погибшие товарищи, и успешно противостоял попыткам легионеров избавиться от опасного противника. Вот вновь засверкали магические вспышки, и панические вопли погибающих легионеров острым клинком резанули душу.

— За мной! Достанем выродка, поцелуй его Кали!!! — скомандовал Кайфат и ринулся в самую гущу боя, туда, где воины орков защищали своего колдуна. Быстро оглянувшись, он успел увидеть шестерых солдат своего десятка, забрызганных чужой и своей кровью, с бешеными глазами и раскрытыми в безмолвном крике ртами… А может, не безмолвном, просто со слухом К'ирсана дурную шутку сыграло исступленное упоение битвой. Что случилось еще с тремя — выяснять было не время.

Опять мешанина тел, сыплющиеся со всех сторон удары, и клинок рисует руны смерти… Все посторонние мысли К'ирсана, все то, что мешает в бою, оказалось безжалостно задвинуто на задворки сознания. Все для боя, все для выживания! Иногда казалось, что зрение только мешает, отвлекая лишними деталями происходящего, воин все больше и больше полагался только на чувства и ветер опасности, что иногда так и норовил перерасти в безжалостную, всепоглощающую и всесокрушающую бурю. В какой-то момент К'ирсан осознал, что в левой руке он теперь держит топор и оркская и человеческая сталь порхают в его руках невесомыми бабочками, плетущими для врагов узоры гибели.

Сколько-то ударов сердца, и он оказался лицом к лицу с высоким, еще молодым орком, который вовсю размахивал тяжелым шестом, окованным темным железом. Под его ударами раскалывались щиты, а легионеры отлетали, словно щенки от шлепков взрослого зверя. Вокруг самого орка мрачным огнем полыхала пленка магических энергий, и словно бы языки жадного пламени то и дело перескакивали на его оружие. Шаман! Для Кайфата поблек весь мир, и остались лишь пламя чужой ауры, заполненное клубящейся тьмой, сердце шамана и стрелы опасности, заставляющие беспрестанно перетекать из стойки в стойку и отражать, отражать град чужих ударов.

По какому-то наитию К'ирсан ушел в низкую стойку и, сделав длинный шаг, выпрямился, отставив чуть в сторону клинок меча. Руки ощутили слабое сопротивление чужой плоти, и вот легионер уже за спиной раненого колдуна. Удар мечом назад, и, словно копье, прямой меч пронзает сердце орка… И вновь резкий разворот, ноги мелко переступают, легко неся тело, а острое лезвие чертит сверкающий круг, и вот еще одна вражеская голова падает на землю. Когда-то Мургаб Седой показал, как именно надо убивать магов, и К'ирсан собирался следовать этой науке и впредь.

А потом вернулся слух, и К'ирсан услышал оглушающий рев сотен глоток, увидел воздетое вверх оружие и спины бегущего врага. Орки отступали! Вокруг метались командиры и кулаками останавливали самых ретивых, собирающихся догнать и сокрушить отступающего противника.

— Отходим к холму! Бегом! — К'ирсан как-то неожиданно вспомнил, что он не бешеный берсерк, а десятник. — Живей, живей назад! — вторили ему капралы других десятков. Стальные шеренги врага уже почти приблизились на расстояние выстрела из арбалета, и самые нетерпеливые уже пустили в полет первые стрелы.

Львы начали быстро менять позиции. Восьмая, девятая и десятая роты отошли к холму с полковыми метателями, три первых роты заняли левый фланг, а остальные заполнили проходы в шеренгах Грифонов. Теперь в бой должны были вступить основные силы…

ГЛАВА 12.

Высокородная дворянка и важная дама Лакриста Регнар развлекалась игрой с миниатюрным карманным зеркальцем, норовя поймать луч зимнего Тасса и пустить его в клетку с толстой желтой пичугой, угрюмо нахохлившейся на жердочке. Птице это чрезвычайно не нравилось, очень быстро кончалось терпение, и она перепрыгивала в другое место. Через некоторое время Лакриста повторяла свое злодейство, пичуга опять сколько-то терпела, а затем вновь начинала скакать по своей решетчатой тюрьме.

— Что, Селента, осуждаешь? — скучающим тоном поинтересовалась девушка у своей компаньонки. — И не мотай головой, я же чувствую, что осуждаешь!

— Лакриста! Ну как я могу вас осуждать? Вы занимаетесь тем, чем желаете! — Телохранительница сказала это настолько приторно сладким голоском, что даже певчая птаха обратила на нее свое внимание.

— «Ты»! Привыкай говорить «ты»! — Лакриста вздохнула и пересела в другое кресло подальше от окна, мало отличаясь от той же самой пичуги. — Да ясно все, здоровая девица занимается ерундой вместо чего-то действительно подобающего ее положению. Вышивания там, рисования или какой иной глупости! — тряхнув головой, закончила молодая хозяйка дома.

Хмыканье лин Селенты сказало супруге дипломата об отношении компаньонки к такому времяпрепровождению. После короткой паузы Селента предложила:

— Еще можно пригласить поэта или певца, почитать книгу, сходить на бал или в чей-то салон. Много чего можно сделать.

— Да о чем ты говоришь?! — возмутилась Лакриста. — Если Вензор узнает про каких-то там певцов и поэтов, увлекших его жену, то просто тут же испепелит любого из этих бедолаг. Вон в Гарташе историю про Вурила полгода забыть не могли, а ты говоришь певцы!

Девушка ненадолго замолчала, словно бы погрузившись в свои мысли, а затем неожиданно снова начала рассуждать:

— А книги надоели! Большинство романов посвящено великой и чистой любви между рыцарем и принцессой, лишь меняются декорации да степень злобности главных негодяев. Это оставим для мечтающих о свободе молоденьких дурочек, которых строгие мамаши не пускают… Остаются балы! О да, это красота, это наряды и танцы, ухажеры и интриги… Только вот наш молодой король возжелал лично поучаствовать в войне, и первый зимний королевский бал, к которому я так готовилась, отменен.

— Перенесен до победы, — улыбнулась слегка припухлыми губами Селента и чуть-чуть приподняла тонкую бровь.

А Лакриста вновь подумала об актерском мастерстве своей компаньонки. Какой безнадежной провинциалкой она выглядела всего несколько седмиц назад и как изменилась сейчас. А какая светская дама иногда проскальзывает в ее жестах, мимике, фразах… или она позволяет ей проскальзывать. Лакристе постоянно казалось, что Селента с ней играет, словно рыбак, то отпуская, то вновь натягивая леску, но с каждым мгновением приближая вожделенную добычу все ближе и ближе!

— Но ведь есть еще и салоны фавориток высшего света, — сдавленно хихикнула девушка, вновь напомнив деревенскую простушку, но Лакриста и сама не удержалась и улыбнулась в ответ. — У вас как раз есть три приглашения.

— Ну что ж, давай выберу… Нет, держи в руке, я вытяну наугад. — Госпожа Регнар потянула на себя один из сверкающих белизной, благоухающих духами конвертов. — Итак, кто у нас там? «Герцогиня Алисия Барлонгская будет счастлива приветствовать грасс Лакристу Регнар в своем салоне». Хм, не слишком ли коротко?

— Герцогиня известна своей импульсивностью и… экстравагантным поведением. Говорят, что вполне в ее духе прислать и более короткое письмо, — чуточку склонив головку, едва ли не пропела Селента.

— Вот и отлично! Скажи кучеру, пусть готовит карету, а потом подумаем, что надеть, — обмахиваясь письмом, словно веером, начала отдавать распоряжения Лакриста. В такие моменты она как никогда становилась похожа на привыкшую повелевать хозяйку поместья…

Уже подъезжая к дому герцогини, Лакриста внезапно ощутила сильное волнение, заставившее подрагивать колени и самую чуточку постукивать зубы. Такое ощущение бывает перед серьезным экзаменом, от которого по-настоящему зависит твоя судьба. И если ты не привык брать высокую, очень высокую планку, то подобное волнение вполне может тебя сломать. Тряхнув головой, Лакриста решительно стукнула кулачком по колену и звонко воскликнула:

— Ну, герцогиня, держись!

В ответ на недоуменный взгляд Селенты девушка весело подмигнула и заулыбалась. Пусть это ее первый выход в свет в Зелоде, но в Нолде она посещала балы гораздо более значимые, чем встреча в салоне заштатного королевства. Именно так! Грасс Регнар поправила прическу и величаво вышла из остановившейся кареты. Справа и чуть позади гораздо менее величаво, но с достоинством шла ее компаньонка.

У входа в дом их встретил лакей в чудном, замысловато сшитом камзоле, который делал его похожим на цвирка — певчую птицу из халифата.

— Дамы! Позвольте узнать ваши имена! — Голос мужчины буквально сочился раболепством довольного своим местом слуги.

— Грасс Лакриста Регнар и компаньонка лин Селента Катуш! — тоном вдовствующей императрицы, прямо как учили в Академии, ответила Настя и шагнула вперед, больше не уделяя лакею ни капли внимания. Именно так настоящий хозяин жизни проходит мимо людей с низким положением в обществе, приравнивая их к мебели и прочим предметам обстановки.

Миновав просторный холл, который оказался раза в три-четыре больше холла нового дома ее мужа, Лакриста направилась к широкой лестнице. Тут же, словно бы возникнув из воздуха, появился другой лакей в не менее дурацкой одежде и, рассыпаясь в пустых любезностях, засеменил впереди, спеша указать дорогу.

Пройдя несколько двустворчатых дверей, девушки вошли в просторный зал, заполненный множеством людей, чьи одеяния стоили больше годового дохода среднего купца, а блеск драгоценностей слепил глаза. Госпожа Регнар и ее компаньонка на этом параде человеческой алчности и взаимного презрения смотрелись серыми мышками в логове старого дракона. Нет, конечно же льер Вензор не жалел подарков для супруги, но до посетителей этого салона Лакристе было далеко. Ее голубое платье с глубоким декольте и длинной пышной юбкой, легкая невесомая накидка с капюшоном и прекрасно гармонирующий с платьем драгоценный сапфировый гарнитур хоть и говорили о тонком вкусе их обладательницы, но явно уступали роскоши местных красавиц. Про кремовое облегающее платье Селенты и говорить не стоило!

— Дорогая! Я так рада, что ты все-таки решилась развеять образ затворницы. Весь свет гадает, что же это за красавицу прячет молодой посланник Нолда? Никому не показывает, держит под замком… — Откуда-то из-за колонны выпорхнула дама в белом платье с такими многочисленными золотистыми узорами, что практически не было видно ткани. Столь же много на ней было и всевозможных украшений из того же металла, но, как ни странно, это не смотрелось аляповатой безвкусицей, что так отличает купивших дворянство мещан, нет, это только подчеркивало собственную красоту женщины. Сережки в виде коралловых веточек, мастерством ювелира сотворенных из тончайшей золотой сетки и прозрачных капель бриллиантов, колье из мелких золотых рыбок в брызгах тех же бриллиантов, несколько тонких браслетов, изображающих морских змей, и пара перстней в виде двух внимательных глаз с вертикальным зрачком — все создавало завершенную картину богини моря, чьим цветом почему-то стал желтый.

— Ах, милая моя Лакриста! Я же не представилась! Приношу извинения за столь вопиющую бестактность! — Не давая грасс Регнар вставить ни слова, вновь затараторила незнакомка: — Герцогиня Алисия Барлонгская, хозяйка этого салона, но для вас просто Алисия… Ну представьте же мне вашу подругу, Лакриста! — совершенно непоследовательно, с таким видом, будто Регнар сознательно утаивала имя спутницы, воскликнула герцогиня.

— Лин Селента Катуш! — немного растерянно произнесла Лакриста, подумав, что ее-то ведь тоже никто не представлял! Значит, лакей должен был передать и имя телохранительницы. — Моя подруга и компаньонка.

Селента воспитанно присела в реверансе, но герцогиня уже вновь зачастила:

— Вы правильно сделали, что пришли. Сегодня у нас поет Вурил Дар Орриса… Да-да, тот самый Вурил, который бежал из Гарташа из-за какой-то совершенно глупой девки. Но зато как он поет… Ну, до того еще много времени, а пока давайте познакомлю вас с гостями.

Подхватив девушек под руки, она просто потащила их к ближайшей группе пышно разодетых дворян. Чужие лица сливались в одно большое смазанное пятно, незнакомые имена резали слух, а Алисия все частила и частила, изредка шепча на ухо Лакристе свои комментарии:

— Граф и графиня Кугал… Надутые индюки, не желающие говорить о чем-либо, кроме своих многочисленных отпрысков. А всего-то достоинств — только умение пить да драться на дуэлях… Госпожа Курма Миарз из рода Троков ветви Выфей… Крайне неприятная дамочка! Мало того что по лицу и не определишь — госпожа это или, скажем, господин, но и характера премерзкого! Мнит себя поборницей добродетелей, обладательницей тонкого вкуса и покровительницей изящных искусств, а все для того, чтобы хоть в такой малости, но выделиться!..

Подобных комментариев было много, пожалуй, даже слишком много. Пока герцогиня не подвела Лакристу к компании молодых людей, увлеченных игрой в карты.

— А вот это мой сын Орвус с друзьями. — При этих словах среди игроков тут же прекратились разговоры, а один тридцатилетний блондин с серо-зелеными глазами встал и галантно поцеловал руки подошедшим дамам. — Поручаю вас его заботам. Надеюсь, это общество вы найдете приятным, — скороговоркой произнесла герцогиня и тут же куда-то упорхнула.

Положа руку на сердце, Лакристе эта компания была совершеннейшим образом неинтересна. Пустая на первый взгляд карточная игра навевала скуку, глупое жеманство двух раскрашенных кукол вызывало раздражение, а сын хозяйки и двое его друзей невероятно злили своей кичливостью и постоянными попытками перещеголять друг друга в глазах присутствующих дам. Очень не хватало Вензора, чья аристократичность затеняла все эти тряпки и дорогие побрякушки. Пусть будущий герцог Барлонгский и был дворянином в незнамо каком поколении, но все же проигрывал утонченности супруга Насти, как проигрывают творения начинающего винодела более старому, выдержанному букету вин его предков.

Почти половину вечера Лакриста сама мало чем отличалась от хлопающей ресницами и восторженно ахающей в нужных местах дуры, восхищенно внимающей речам дворян. В глубине души, казалось, уже надолго свили гнездо тоска и уныние, как вдруг нечто заставило насторожиться уже не Лакристу Регнар — супругу мага и помощника посла Нолда, а будущую выпускницу Университета Культур.

— …к сожалению, наш король еще слишком неопытен, — продолжая какую-то фразу, напыщенно восклицал грасс Орвус, выделывая рукой с бокалом вина замысловатые коленца. — Хотя и наследство досталось ему беспокойное. После смерти Гур'Арраша или, правильней сказать, казни, в армии стало неспокойно, и половину легионов расформировали — ветераны привыкли верить своему обожаемому ублюдку генералу, а не венценосному монарху. Вот и расхлебываем теперь результаты нерешенных старых проблем. Отступаем, да нет — драпаем от каких-то дрянных баронов! Разве достойно это великого Зелода и великих потомков ратоборцев Эпохи Войн?!..

Неожиданно опасная и крамольная речь! Теперь Лакриста совершенно другими глазами посмотрела на окружавших ее людей. Герцог Барлонгский, чьи предки слыли вечными претендентами на престол Зелода, рядом отпрыск графов Гудкаров, восстание которых в 1371 году от П.С. вошло в историю как самый кровавый мятеж после Эпохи Войн и затем пять столетий прозябавших на задворках большой политики, молодой граф Льюсак, отец и дед которого казнены двадцать лет назад, еще в предыдущую войну… Очень настораживающая компания, наводящая на определенные мысли.

— А эта пресловутая великая магия рода Рансов?! Да, Зелод был велик, его мощь сотрясала горы и стирала с лика Торна целые города, но где он? Да и сколько правды в тех легендах?! — все больше распаляясь, свирепо шептал Орвус. Давно уже были забыты карты, и теперь рассевшиеся на низких диванчиках молодые люди напряженно внимали будущему герцогу. — Могучий Молот Зелода пропал, а сам король давно рассыпался в прах в фамильном склепе Рансов. Кровь героя оскудела, ведь в роду появляются пьяные тупицы! — Сказав последнюю фразу, Орвус осекся и тут же сбавил тон. Прямые оскорбления предков монарха тянули на преступление против короны!

— Ну да что это мы все о политике? Дамы, наверное, уже заскучали! — с какой-то исступленной жаждой ощупывая взглядом лицо Лакристы, выдохнул Орвус Барлонгский. — Вокруг уже стали забывать, что дворянин — это прежде всего кровь мага, и в некоторых Дар не уснул безвозвратно! Потому…

— Ну, Орвус, ведь Его Величество Гелид еще слишком молод. Ты к нему слишком строг! Не стоит ожидать от столь молодого короля великих свершений, да и Дар у него все же есть, — внезапно вступил в разговор Тсилен Льюсак.

— Дар-то есть, но только мало отличный от жалких искр какого-нибудь крестьянина. Поневоле усомнишься в чистоте крови, особенно если матушка не отличалась разборчивостью…

— Орвус!! — зло рыкнул отпрыск Гудкаров, и грасс Орвус замолчал. Это выглядело так, словно спящий хищник стряхнул свою апатию и рыкнул на расшалившегося щенка, роль которого досталась будущему герцогу.

— Прошу прощения, меня опять слишком увлекла эта тема! Давайте лучше развлеку прекрасное общество занятными фокусами, — натянуто улыбнувшись, воскликнул Орвус и, схватив стоявший рядом кувшин вина, выплеснул его содержимое на приземистый, под стать диванам, столик. Красные тягучие ручейки побежали по мореному дереву, распространяя вокруг пряный аромат. Случайно или нет, но большая часть разлитого вина устремилась в сторону Лакристы, и ей стоило больших трудов сохранить невозмутимость и не вскочить на ноги, спасая платье.

Как оказалось, это тоже было элементом представления. Крепкая рука воина атакующей коброй прыгнула к луже и… пальцы ухватились за ее край, словно бы это был неровный кусок кумача, крепко уцепились и вздернули его вверх. Запахло свежестью и мелкой водяной пылью, осевшей вниз невесомыми каплями. На поверхности стола выросла маленькая розовая крепость со рвом, с подъемным мостом и защитниками на стенах, перед входом же замерла фигурка карлика с чем-то, напоминающим молот в руке. Две накрашенные куклы, чьи имена Лакриста так и не запомнила, восторженно захлопали в ладоши, но вот Гудкар раздраженно вздохнул. Только после этого госпожа Регнар обратила внимание на развивающийся над крепостью штандарт с грифоном. Уроки геральдики были едва ли не самыми сложными в Университете, но не прошли даром — девушка узнала графский герб.

В этот момент карлик взмахнул молотом, и над ним сгустилось некое извивающееся облако или даже мгла. Миг — и вот уже словно таран пронесся над столом и врезался в стены волшебного замка. Стало хорошо видно, как стремительно побежали мелкие трещины, потек оплавленный камень и полетели во все стороны брызги жидкого огня… и грянул взрыв, разметавший половину стены и испепеливший защитников. Столбы пара или дыма устремились к небесам, а карлик торжествующе потряс кулаками. Победа!

Вдруг изображение мигнуло и стремительно свернулось в гигантскую каплю, которая, повинуясь ленивому жесту Орвуса, вылетела прочь из зала.

— Вот так вот приблизительно и выглядели битвы Зелода. Удар Молотом, и родового замка как не бывало! — с деланой веселостью произнес наследник герцогов Барлонгских.

— Кстати, та же судьба постигла и родовые замки некоторых других родов. Были там и герцоги! — мерзко ухмыльнулся старший сын графа Гудкара, за что удостоился злобного взгляда сына хозяйки салона.

Возникшее было напряжение исчезло столь же внезапно, как и появилось. По залу неожиданно прокатилась волна аплодисментов, и внимание людей переключилось на вновь появившегося человека. Среднего роста, он смотрел на окружающих так, словно был на голову выше всех. Важно шествуя к центру зала, он то и дело склонял голову, опытным взглядом выхватывая из окружающих его людей наиболее знатных и богатых. Особенно пристального внимания удостаивались присутствующие дамы. Певец буквально ощупывал их, изучал и сравнивал испытующим взором. В Лакристе начало нарастать возмущение: да как он смеет?!

Пение этого нахала госпожу Регнар также не впечатлило. Нет, голос, конечно, неплохой, да и сами песни приятные, но вот чего-то не хватает, нет в них глубины и настоящей страсти. Но дамы вокруг едва ли не визжали в восторге, открытые груди вздымались в наигранной страсти, мельтешение вееров походило на работу ветряных мельниц, томные взгляды расстреливали сладкоголосого кумира. Лакриста искоса посмотрела на компаньонку, тихой скромницей замершей в своем углу дивана. На лице ее замерло простодушное удивление, лишь в глазах вновь играли веселые бесенята. Селента вовсю развлекалась, наблюдая за царившей вокруг суматохой.

Домой девушки возвращались уже в полной темноте, почти не разговаривая. Лакриста лишь спросила у Селенты, как ей понравился вечер, на что та неопределенно пожала плечами. В мягком свете светильника кареты ее лицо казалось задумчивым. Погрузилась в размышления и сама Лакриста. Посещение модного салона вызвало странное ощущение, будто это был театр одного зрителя, и этим зрителем была именно она. Уж больно вечер походил на ширму для собрания клики заговорщиков, не столько воодушевляющих друг друга пламенными речами об ущербности власти, сколько вербующих новых сторонников. В духе современной морали дворянина раскрывалась вся пагубность правления короля, заставляя слушателей делать выводы о необходимости смены власти. Но почему именно она? Зачем влиятельным дворянам, чьи рода отличались влиянием и могуществом, несмотря на многовековые репрессии, зачем им понадобилась какая-то там чужеземка — вовсе не могущественная чародейка и даже не негоциантка? Зачем?!

И что крылось за прощальными словами Орвуса Барлонгского, когда, лично проводив гостью до выхода, он горячо сказал:

— Госпожа Лакриста, позвольте выразить вам полнейший восторг от общения со столь яркой звездой в нашем тусклом созвездии! Ваша красота совершенна и вдохновляет на великие свершения! Смею надеяться на ваше желание еще не раз воспользоваться гостеприимством рода герцогов Барлонгских!

Пристально глядя в глаза дамы, он держал ее ладонь в жарких, почти горячечных руках и продолжал говорить:

— Также прошу передать мои наилучшие пожелания вашему мужу, льеру Вензору. Сокровище, которым он обладает, бесценно! Тешу себя надеждой, что вы вместе посетите наш следующий бал. Все-таки Зелод и республика Нолд всегда были союзниками, и мы надеемся на сохранение добрых отношений и впредь. Особенно если эти союзники столь очаровательны!

Поцеловав напоследок ручку, Орвус помог Лакристе сесть в карету, чем окончательно ее смутил. Нет, подобные знаки внимания были более чем приятны, но вот только почему это касалось именно ее? Как бы там ни было, но она не считала себя настолько неотразимой красавицей, чтобы увлечь пресыщенного развлечениями наследника древнего рода. И на ловеласа, неспособного пройти мимо каждой юбки, он не походил. Вот Вурил Дар Орриса — тот да, походил, а Орвус — нет. Тогда в чем дело?! Или она лишь мостик к ее мужу, продуманная попытка заполучить союзника в тылу представителя Нолда? Но ведь муж всего лишь помощник посла, да и герцог, тем более недружественный к действующей власти, вряд ли интересен Нолду. Если, конечно, он не станет этой самой властью в ближайшее время! Уж больно легко и непринужденно в словах прощания Орвус ставил себя и все королевство на одну чашу весов, явно говоря о совпадении личных целей с целями государства. Будто он уже примерил на голову корону и теперь собирался опробовать трон!

Придя к таким выводам, Лакриста облегченно откинулась на мягкие подушки и расслабилась. Произошедшее, если, конечно, она права, а она права почти наверняка, так вот, все произошедшее придало жизни пряный аромат интриги, заставило сердце забиться сильней и подарило чувство полезности.

За бурей чувств, прокатившейся по лицу Лакристы, снисходительно наблюдала Селента. Полумрак укрыл ее слабую усмешку от хозяйки, которая сейчас, впрочем, вряд ли увидела бы ее и при ярком свете.

На следующее утро супруг Лакристы, загадочно ухмыляясь, сообщил, что сегодня он в посольство не пойдет, а посвятит свое время жене. Более того, они пойдут в лучший ресторан Равеста и отпразднуют там одно довольно важное событие.

Вензор выбрал для этого хорошо известное среди знати заведение с прекрасной кухней, неплохими музыкантами и отличной обслугой. Под стать всему этому была и обстановка, нельзя сказать чтобы очень шикарная, но говорящая о тонком вкусе хозяев. В общем, Лакристе понравилось.

Именно там, сидя за уютным столиком у окна, за бутылкой красного ралайятского вина урожая 1730 года, он и поведал жене о своем назначении на пост главы посольства Нолда в Гарташе. Его глаза при этом горели огнем выигравшего труднейший поединок воина, и ничто не могло омрачить вкус победы — даже снующие вокруг ресторана охранники и Селента с Ти'ренгом за соседним столиком, готовые защищать хозяев от убийц.

— Значит, этот Орвус что-то такое знал заранее. И все его ухищрения были направлены только на установление связей с тобой! — с удовлетворением произнесла госпожа Регнар.

— Ну разумеется. Ты тогда все правильно просчитала, так что можешь в полной мере собой гордиться, — снисходительно улыбнулся Вензор, чем вызвал шквал чувств у Лакристы. Правда, боясь испортить праздник мужу, она промолчала, хотя слова эти и запомнила.

После ресторана, где, надо сказать, действительно потрясающе готовили, они отправились в соседствующую с ним лавку торговца всяческими дивностями. Покрытая чудными картинками вывеска гласила, что Джура из Минорхара всегда рад гостям. И действительно, стоило отвориться тяжелой двери из ралайятского дуба, как внутри магазинчика глухо ударил колокол и навстречу посетителям с достоинством вышел сухопарый старичок.

— Старый Джура счастлив видеть столь знатных господ в своем скромном заведении! — Как это ни странно, но в его чуточку раскосых глазах на прокопченном лице в самом деле жило радушие, и дьяволята фальши не норовили вырваться наружу. Старик и вправду был рад гостям. — Садитесь вот сюда, уважаемые. Если желаете, то могу угостить настоящим ханьским чаем. На него пошли только самые молодые листочки с верхушек чайных кустов…

— Но мы… — попытался прервать словоизлияния старого Джуры льер Вензор, однако безуспешно.

— Самые лучшие, самые редкие диковины будут доставлены прямо к вам на столик, и их созерцание станет лучшим дополнением к напитку богов, — ничуть не смущаясь, продолжил старик.

И Вензор — опытный дипломат и маг — сдался, не выдержав напора. Он лишь посмотрел в смеющиеся глаза жены и решительно произнес, будто смертник перед двумя чашами, в одной из которых яд, а в другой амброзия Верхних миров:

— Ладно, уважаемый, неси!

Джура тут же хлопнул в ладоши, и вокруг засуетились выскочившие из-за занавесей две молодые женщины. Почтительно улыбаясь, они принесли большой заварной фарфоровый чайник, на пузатых боках которого резвились похожие на дельфинов животные и играли морские волны, две глубоких чашки без ручек из того же тончайшего фарфора и поднос с разнообразными сластями. Затем они столь же невесомо упорхнули, лишь немного потревожив тяжелые драпировки в конце зала.

— Вы позволите? — приподняв бровь, произнес маг и, не дожидаясь ответа, провел ладонью над заставленным столиком, бормоча под нос заклинания. Старый Джура лишь сокрушенно качал головой и укоризненно улыбался.

Лакриста же в это время с любопытством осматривала окружающую ее обстановку, больше напоминающую охотничий домик, а не лавку торговца. Головы разнообразных зверей на стенах, гравюры вымышленных или просто редких хищников, всевозможные орудия убийства и лова просто заставляли увериться в пристрастиях здешнего хозяина. По правую руку от кресла госпожи Регнар на стене висел миниатюрный арбалет с вязью стилизованного под иероглифы торна.

— Джуре — охотнику из Минорхара, — прочитала девушка и улыбнулась, встретившись взглядом со старым охотником.

Уже разлив чай по чашкам, он поинтересовался, какую именно диковину желают видеть уважаемые. Вензор лишь неопределенно покрутил в воздухе пальцем, и старик понятливо кивнул. Тут же перед гостями начали возникать замысловатые предметы, извлекаемые из всевозможных шкафов.

Здесь был и короткий кинжал в белых ножнах с изображением играющих существ, сильно напоминающих мархузов,[109] и набор игральных карт, выполненных с неповторимым изяществом и живущих собственной жизнью… Во всяком случае Лакристе показалось, что нарисованный трубадур ей сально подмигнул! Не были забыты и всевозможные кубки и чаши, каждая из которых обладала собственной изюминкой, были здесь перстни и кольца, браслеты и колье — слишком много всего и слишком все красиво!

— Не могли бы вы порекомендовать даме какой-нибудь особенный перстень, той, прежней работы? — с интересом попросил Вензор, тоже не устоявший перед обаянием столь прекрасных, выполненных с любовью вещей.

— О, конечно же могу. Имеется перстень великолепной работы времен начала Войн Падения. Да вот же он! — Старик выудил небольшой замшевый футляр из вороха точно таких же, открыл его и извлек наружу маленькое чудо.

Дымчатый камень с темной вытянутой точкой посередине, делавшей его похожим на глаз зверя, облаченный в серебряную оправу в виде переплетения луговых цветов, казалось, жил собственной, непостижимой жизнью…

— Редкостная работа, настоящий хри'кил,[110] или Хранитель Высокого! — с гордостью произнес старый Джура и осторожно повернул ладонь с лежащим на ней перстнем, любуясь глубинами камня.

— Каковы его свойства? — с живостью поинтересовался маг.

— Видел я современные поделки. Там уж не знаю как, но тоже сделали зрачок в камне, добавили характерный муар… Иногда используют что-нибудь из магического арсенала, правда, хри'кил у них все же не получается, — не обращая внимания на вопросы Истинного мага продолжал хозяин лавки. — Определитель некоторых ядов, какое-нибудь заклятие и… вот и все, на что способны наши мастера.

— Уважаемый Джура, какими же особыми свойствами обладает этот, без сомнения, красивый перстень? — демонстрируя незаурядное терпение и выдержку, произнес Вензор, а Лакриста вновь улыбнулась.

— Хри'кил, молодой человек, живой! — с осуждением недостаточной учености молодежи сказал Джура. — Он составляет с хозяином неразрывное целое и расширяет область его чувств.

Старик ненадолго замолчал, но продолжил рассказ прежде, чем маг успел вновь задать вопрос.

— Хозяин хри'кила всегда сможет определить наличие яда в пище, причем любого яда, даже самого нового. И все потому, что Хранитель просто знает, что вредно его носителю. Больше никакой морок не помешает носящему этот перстень, будет он ощущать и творимую рядом волшбу, а на крайний случай теперь есть смертельное жало…

— Ну и как тебе эта изящная древняя безделица? Нравится? — повернулся к супруге Вензор. Лакриста взяла в руки старинную игрушку и завертела в руках, но надевать на палец и не пыталась, предупрежденная вежливым восклицанием старика. Наконец она вздохнула и коротко шепнула:

— Нравится!

Ей казалось, что она держит в руках жутко скучающее одинокое существо, робко надеющееся на появление друга. И Лакриста не могла не оправдать чужих надежд.

— О, госпожа! Это совершенно правильный выбор! Позвольте вашу руку… — Госпожа вложила руку в сухонькую ладонь старика. Его узловатые пальцы забегали по нежной коже, то надавливая, то разглаживая какие-то точки, будто что-то разыскивая. — Подождите, чуточку подождите! — Джура достал все из того же футляра тончайшее лезвие и камень-огневик. Прокалил инструмент на пламени и предупредил:

— Простите, но сейчас будет немного больно!

Сверкнула сталь, и из рассеченной ладони побежали струйки темной крови. Старик макнул камень перстня в кровь, а затем ловко надел его на средний палец правой руки девушки.

— Старик!! — рявкнул маг и начал шептать заживляющее заклинание. — Да я ж тебе…

— Господин, но только кровь может породнить хри'кил с его носителем и наложить незримые узы. Да и рана заживет теперь гораздо быстрее…

— Правда, Вензор. Было ничуть не больно. Не ругайся на уважаемого Джуру, он же хотел как лучше! — вступилась за старика Лакриста.

Наконец маг выпустил ее руку, и она смогла полюбоваться перстнем. Как это ни странно, но крови на камне не было, а сам он теперь едва заметно пульсировал, испуская волны ласкающего тепла.

— Какая прелесть! Вензор, а ты не мог бы сотворить какую иллюзию, чтобы проверить некоторые свойства камня? — сделав умильное личико, ласково попросила Лакриста.

Вензор хмыкнул и, сделав пару пассов руками над столиком, выжидательно уставился на супругу. А госпожа Регнар с детским восторгом смотрела на подрагивающую конструкцию из золотистых линий, окутавшую кинжал. С некоторым усилием она поняла, что супруг изменил рисунки на ножнах, превратив их в забавные картинки игр обнаженных эльфов. Она погрозила пальчиком мужу, на что тот по-мальчишески рассмеялся.

— Знаете, но вокруг некоторых вещей я вижу странные ореолы, — задумчиво протянула посерьезневшая девушка.

— Теперь вы видите ауру магии, но если вас это утомляет, то достаточно мысленно приказать хри'килу вернуть нормальное зрение. — Заметив, что девушка кивнула, старик заулыбался: — Вот, он вас уже слушается.

Перед уходом довольная Лакриста заглянула через плечо мужа и, узрев сумму, которую тот вписывал в чек гномьего банка, в ужасе округлила глаза: четыреста фарлонгов — это более чем много для одного, пусть и необычного, подарка.

ГЛАВА 13.

Война действительно оказалась премерзкой штукой, и пусть прошлые сражения уже давно разбили зеркала иллюзий, но все свое истинное паскудство она показала именно сегодня… или вчера. Нет, все-таки вчера! Хаос битвы перемешал все чувства и ощущения, заставив забыть о простейших вещах. Рядом глухо застонал Терн, потревожив руку, перевязанную бурыми от крови тряпками. Баронская стрела ударила уже на излете, но Согнару не повезло — наконечник задел кость. Лишь вмешательство Кайфата, наплевавшего на маскировку и воспользовавшегося смесью Сат'тор и магии, предотвратило нагноение и в будущем — гангрену. В скором времени раны должны были затянуться, но пока Терн мучился от боли.

Вокруг же вповалку лежали выжившие воины двух взводов десятой роты, дружно перешедшие под командование К'ирсана. Сержант первого взвода заживо сгорел в магическом пламени, сержант второго лежал недалеко на самодельных носилках из пары копий и одеял, громко вскрикивая в бреду, вызванном колотой раной в живот. И Кайфат не мог ему помочь. Здесь нужна операция и квалифицированная помощь лекаря и мага, а что может он, жалкий самоучка?

Поле Крови действительно оправдало свое название, собрав щедрую дань со сражавшихся армий. Потери ужасали, но битва не окончилась до сих пор. Победители преследовали проигравших, гоня их перед собой, словно рыкачи[111] стадо овец, беспрестанно нападая и убивая.

А ведь поначалу ничто не предвещало такого разгрома! После схватки зачинщиков — Львов и орков, где легионеры наголову разбили выходцев с Горха, пришло время для сражения основных частей. Железная линия легиона столкнулась с волной атакующих клинков, и многоголосый рев повис над полем. Вовсю работали маги Зелода, пытаясь рассеять плотные шеренги врага, но противостоящие им чародеи также не зевали, и вот уже наравне со сражением честных мечей загремели разрывы битвы магической.

Отступившие к позициям полковых метателей солдаты замерли в напряженном ожидании. Волна врага до них не докатилась, остановленная Грифонами, вот и оставалось им только и делать, что ждать да, судорожно стиснув рукояти мечей, напряженно следить за ходом сражения.

Генерал узЗамр и командующие флангами полковники Чиер и Тьельн, расположившиеся в тылу легиона на подходящем холме, наблюдали за происходящим через подзорные трубы и изредка пользовались амулетами связи, отдавая необходимые распоряжения. Рядом застыли две резервные роты Скорпионов. Невдалеке усиленно работала обслуга метателей, пускающих в тыл врага огненные шары и длинные копья. Каждое попадание уносило жизни нескольких солдат неприятеля и вызывало в чужих рядах смятение.

В общем все шло, как задумывалось, только вот баронские наймиты рвались вперед с непонятным ожесточением, заставляя Грифонов шаг за шагом отступать. Еще миг, и по команде офицеров Грифоны уступили место Василискам, а перед напирающим противником встали свежие бойцы, поддерживаемые воинами первого ряда. Но это не помогло, и бароны продолжали свой сумасшедший нажим. Чашу весов склоняли в пользу противника именно Кридские отряды, чье высочайшее мастерство и собственные маги, расходующие силы экономно, но чрезвычайно эффективно, буквально выкашивали ряды солдат Зелода. Собственные маги баронов только и могли, что пытаться защититься от ударов метателей легиона.

Ситуация на поле боя стала почти критической, и однорукому капитану, командовавшему метателями, пришел приказ перенести огонь ближе к сражающимся воинам. Забегали мастеровые, заскрипели лебедки и фиксирующие винты, меняя прицел у громоздких машин. В этот самый момент вокруг засвистели стрелы, и откуда-то сзади атаковала сотня баронских воинов. Пришло время Львам вновь вступить в бой.

Зазвучали команды, и навстречу неприятелю выдвинулись около двух сотен легионеров. К'ирсан, оказавшийся со своим десятком в первых рядах защитников, сдавленно застонал — перед ними опять появились проклятые наемники с Крида. Численный перевес Львов был слишком незначителен, чтобы остановить атаку опытных бойцов.

К сожалению, К'ирсан оказался прав. Его сослуживцы падали один за другим под ударами врага, уступая чужому мастерству. Сам К'ирсан выкладывался изо всех сил, но вынужденно отступал вместе с остальными. Львов теснили по всему фронту, и тот, кто не отступал, просто падал мертвым. В какой-то момент ровная линия бойцов была прорвана и мелкие группы легионеров оказались в окружении кридских наемников. Именно здесь помогли навыки сражений тройками, когда тылы всегда защищены товарищами и остается только рубиться с недругами, что стоят перед тобой.

Очутившись с незащищенной спиной в окружении врагов, К'ирсан лишь благодаря запредельным усилиям оставался цел. Воин использовал каждое движение для боя, и его меч не останавливался ни на секунду. Он наносил удары давно подобранным где-то щитом, пинался, совершал безумные прыжки и бил, бил направо и налево, уже просто спасая жизнь.

Во время случайной секундной передышки он успел оглядеться и увидел, что никак не меньше пяти метательных машин полыхают жарким пламенем, а вокруг остальных мельтешат человеческие фигуры и рубят их топорами. Львы с поставленной задачей явно не справились! А затем вновь круговерть боя захватила его с головой, и он не замечал больше ничего, кроме взмахов клинков и брызжущей во все стороны крови. И так продолжалось больше чем вечность: ведь если на кону стоит твоя жизнь, то даже секунда игры со смертью кажется тысячелетием.

Когда вражеская волна грязной пеной отхлынула с холма и огненные вспышки опасности перестали терзать внутреннее зрение, К'ирсан увидел вокруг знакомые доспехи Скорпионов и захохотал как безумный. Его злой яростный смех заставил отшатнуться подоспевших на выручку легионеров и с каким-то запредельным ужасом посмотреть на этого демона битвы, уже в который раз выживавшего в центре того, что многие назвали бы адом. Смех смолк, будто угасла задутая сквозняком свеча — столь же внезапно и быстро, и К'ирсан упал на колени, стараясь унять сотрясающую его дрожь. Лишь когда его по плечу похлопал приковылявший Терн, он нашел в себе силы подняться.

— Вставай, еще ничего не закончилось. Все плохое только начинается! — Согнар говорил прерывисто, будто что-то неприятное засело у него в горле. На покрытом пылью и кровавыми разводами лице мрачно и яростно светились глаза.

— Сколько наших осталось? — хрипло поинтересовался К'ирсан, но Терн промолчал, лишь махнул в сторону рукой. Переведя туда взгляд, капрал узнал еще четырех бойцов из собственного десятка. Утомительные тренировки не прошли для них даром!

Потом подошел лейтенант Свиранг, потерявший где-то свой шлем голова которого теперь напоминала огромный узел грязной корпии, напяленный незнамо с какой целью. Почему-то разговаривая шепотом, он приказал К'ирсану взять под свое начало остатки второго и третьего десятков, лишившихся командиров. Тогда же капрал узнал судьбу своего сержанта — брошенная бутыль со сваренным алхимиками врагов Зелода зельем разбилась о корпус машины, и часть магического огня попала на командира первого взвода…

— Так что побудешь пока сержантом! — хлопнул его по плечу лейтенант и захромал куда-то в сторону.

А затем К'ирсан разглядел, что теперь все три полка смешались в общем построении и единой стеной противостояли врагу, и похоже, что идущих напролом солдат неприятельской армии удалось остановить. Мимо пробежали Скорпионы, так вовремя подоспевшие на подмогу Львам. Они направлялись в сторону сражающихся, чтобы стать той каплей, от которой вновь замершие весы вышли бы из равновесия и чаша с победой легиона устремилась вниз.

— А вы что встали, болваны?! Давай за ними! Слава королю и легиону! — заорал где-то впереди Свиранг, и солдаты подхватили его рев: — Слава королю и легиону! Слава! Слава!

Казалось, что силы удесятерились, жажда грядущей победы билась в висках, а марш триумфаторов гремел в сердце… рано, было еще слишком рано. Кормчий судеб солдат Зелода скомандовал крутой поворот, и суровые косцы смерти начали свою жатву. В битву вступила могущественная магия.

Теперь-то понятно, что полководцы противника все поставили на этот потайной козырь, и именно потому так рвались в сумасшедшем напоре их солдаты вперед. Заклинание слишком могущественно, а поэтому и недолговечно в руках смертных магов, вот и надо было применить его после вступления в схватку всех резервов. В какой-то момент кровавой сечи забывшие о страхе наемники вдруг отступили, будто море во время прилива, и, пока легионеры не успели отреагировать, вперед шагнули шестеро магов. Как они уцелели в этой смертельной толчее — непонятно, но они смогли свершить невозможное и привели к ощетинившемуся строю чужой армии трех существ. Это были какие-то туманные фигуры, по которым то и дело пробегала дрожь, и казалось, что вот-вот они развеются под порывами ветра… Не развеялись! Маги держали в руках легкие на вид путы, не дававшие существам вырваться на волю, но после достижения поставленной цели надобность в сдерживающих узах пропала.

Почувствовавшие свободу духи взвыли сотней голосов и ворвались в ряды растерявшихся вояк. В воздух полетели ошметки разрываемых тел, ударили фонтаны крови, над всем полем битвы повис мерзкий запах тлена. Не помогали ни доспехи, ни армейские амулеты, которые были у некоторых бойцов, не помогало ничего. Лишь беспорядочное бегство могло спасти людские души от тварей Бездны, но до солдат слишком поздно это дошло. За какие-то несколько ударов сердца весь центр просто перестал существовать. Замерли бегущие на помощь роты Скорпионов, остановились Львы, лишь ужас прокатывался по Полю Крови, и не было ему преград.

Твари исчезли, очень быстро по меркам обычной жизни, но на войне другой счет. За время короткой бойни почувствовавшая аромат победы армия оказалась сломлена, ее боевой дух растоптан, и страх отравил своим ядом сердца. Армия погибла, осталось лишь безвольное стадо трусов, тщетно ищущих пути для бегства…

Враг же только и ждал этого момента. Вновь навалились наемники Крида, рубя всех на своем пути, и вот уже вытянувшееся клином войско баронов рассекло легион на две части. Начался кровавый разгром. Все левое крыло беспорядочно отступало, это было почти бегство к той самой ложбине, которую собирался использовать в своих целях генерал узЗамр. К'ирсан, замерший вместе с остальными Львами, лишь судорожно кусал губы в предчувствии того, что должно было произойти. И он опять оказался прав! Враг словно специально загонял солдат на усеянное «чесноком» поле и в смертельную воронку. Вот уже закричали первые люди, в ноги которых впились ржавые шипы, паника усилилась. Солдатам оставался единственный путь для спасения, и они неудержимо хлынули в ложбину. Звериная жажда жизни затопила разум воинов Зелода.

К'ирсан закрыл глаза, не желая видеть это массовое убийство. Полыхнула яркая вспышка, заметная даже сквозь веки, и могильный стон прокатился по отряду. Погибли, слишком многие погибли! Когда же в ряды все-таки миновавших опасный участок бойцов ворвалась кавалерия противника, многие отвернулись, не в силах смотреть на добивание остатков левого фланга.

На правом крыле войска ситуация оказалась немногим лучше. Там не было заготовлено никаких сюрпризов, но деморализованные судьбой товарищей солдаты больше думали о бегстве, а не о грамотном отступлении. Как это бывает всегда, суматошные вопли ринувшихся прочь трусов только усилили панику и заставили людей уподобиться хаффам, почуявшим охотничьего рыкача. Такое можно увидеть на Нижнем рынке крупного города в день облавы, когда торговцы ворованным товаром, преследуемые по пятам городской стражей, бегут во все стороны, сметая на пути любые препятствия. Как и там, обычно первыми попадаются в расставленные сети самые трусливые и потому глупые, и лишь сохраняющие хладнокровие имеют шансы уйти. Весьма призрачные, надо сказать, шансы!

Военачальник баронов таких шансов предпочитал узЗамру не давать. Его легкая кавалерия при поддержке пехоты отжимала потерявших надежду бойцов Зелода к холмам, препятствуя бегству. Огромная давка мешала солдатам бывшего правого фланга хоть как-то сопротивляться, лишая маневра и самой возможности пользоваться мечами. Это было не сражение, а беспощадное уничтожение людей, подобно забою бессловесного стада на скотобойне. И лишь самые везучие или же более быстроногие смогли ускользнуть от распробовавшего вкус победы неприятеля. Выжили и те, кто сохранил порядок и отступил организованно, построившись в каре и отражая наскоки опьяневших от крови баронских бойцов. Таких отрядов было очень мало, но все же они были. И их пока не трогали, предпочитая более легкую добычу.

Именно так отступали и Скорпионы из резерва вместе со Львами. Объединившись в единый, ощетинившийся жалами клинков и укрывшийся щитами строй, образовав нечто вроде черепахи, солдаты спорым шагом двинулись к горам. Если бы капитану третьей роты Скорпионов, взявшему командование на себя, предложили выбор, то он двинулся бы в противоположном направлении… Но вокруг были враги, а на южном склоне Козьих гор оставался хоть какой-то шанс.

К вечеру обессиленные легионеры разбили лагерь у северо-восточных отлогов гор, что и стало их ошибкой. Место стоянки солдат проигравшей армии вскоре окружили несколько сотен всадников легкой кавалерии врага. Перед строем измученных, приготовившихся к отражению атаки бойцов возник предводитель вражеских всадников и, странно коверкая слова, прокричал предложение сдаться.

— Слышь, Кайфат! Да это же тот самый охотник до чужих голов! — Терн говорил хрипло, словно бы выдавливая из себя слова.

К'ирсан согласно кивнул — это действительно был тот самый орк, весьма своеобразно насмехавшийся над еще не оправившимися после ночной атаки на лагерь людьми. Оказывается, он далеко не простой боец.

— Что тебе надо, отродье Бездны?! — заорал выглянувший из-за щита капитан. За все время нахождения в Грумбале К'ирсан видел его лишь пару раз и потому совершенно не знал, что можно ожидать от нового командира.

— Сдавайтесь! Вам некуда идти! — прокричал орк, и в приближающихся сумерках блеснули его здоровенные клыки. — По ту сторону гор несколько полков тяжеловооруженной конницы! — Орк расслабленно откинулся в седле.

По рядам солдат побежал ропот, и капитан, оглянувшись, приглушенно приказал всем заткнуться. Тут снова свою речь продолжил командир вражеской кавалерии:

— Благородные будут в комфортных условиях ожидать выкупа, а остальные… Что ж, в баронствах всегда не хватало рабочих рук, и дешевые рабы требуются всегда!

В голосе зеленокожего воина звучало откровенное презрение к выбравшим подобную судьбу. Именно так говорил о рабах и плене Дарг — с истинным высокомерием опытного бойца, вся жизнь которого прошла в бесконечных сражениях, для которого искусство войны стало религией. Кайфат переступил с ноги на ногу и сжал рукоять меча — в рабство он больше никогда не попадет! Холодное бешенство захлестывало с головой, грудь сдавило, и кровь отхлынула от лица. Он больше никогда не попадет в рабство, никогда и ни за что!! И пусть уже не будет магического ошейника шаманов гвонков,[112] и шансы на побег будут несравненно выше… Плевать, он не для того грезил свободой!

Надо отдать должное капитану — он недолго раздумывал над предложением клыкастого недруга. Ответ его был короток, но довольно эмоционален и энергичен. Выполни орк пожелание человека, то от столь разнузданного поведения под нечестивцем горела бы земля.

— Бледнокожие глупцы! — зычно проорал орк, и его фигурку поглотила набирающая разгон волна всадников.

— Держать строй! — рявкнул капитан, и над шеренгами заметались голоса повторяющих приказ лейтенантов и сержантов.

К'ирсан не был в стороне от этих приготовлений к грядущей битве. В его взводе не осталось капралов, и приходилось надеяться только на знакомых опытных ветеранов.

— Старайтесь бить лошадей! Морда, ноги, брюхо — главное даже не убить, а просто ранить. Они ж не люди, чтобы боль терпеть! Да и не всякие люди ее выдерживают! — спешно напоминал солдатам К'ирсан.

Ну почему так мало ветеранов?! Многие новички бледнели лицом, в их руках ощутимо подрагивали ставшие неподъемными щиты. Стремительно приближающаяся лавина оскаленных морд, сотен дружно врезающихся в землю копыт и гикающих всадников, пригнувшихся к гривам коней и выставивших вперед копья, могла напугать кого угодно. Это не строй пехоты, пусть и опасный, но все же не настолько ужасающий. Оставалось благодарить всех богов за то, что здесь не было тяжеловооруженной конницы с той стороны гор.

Многие конники на скаку стреляли из луков, и в рядах легионеров тут же появились первые бреши.

— Щиты! Да не забывайте же про эти хфурговы щиты! — К'ирсан кричал уже не только на своих легионеров.

Со стороны обороняющихся полетели редкие стрелы, но остановить неудержимый вал вражеской конницы они не могли. А потом началась рукопашная. Удар сотен копий не мог сравниться со стальным тараном тяжелой конницы — элиты баронских войск, но для замерших в тщетной попытке защититься людей и этого было достаточно. Первая шеренга оказалась опрокинута и буквально втоптана в землю. Среди легионеров не было копейщиков, способных выстроить колючую стену, непреодолимую для кавалерии, и потому не надо было быть пророком, чтобы предсказать грядущую резню. Капитан ошибся в самом построении солдат: следовало отказаться от плотной шеренги, оставив больше пространства для маневра каждого бойца.

Эти мысли крутились в голове К'ирсана, когда он тенью смерти поднырнул под атакующее копье и тут же возник сбоку от всадника. Совершая этот маневр, он успел полоснуть по горлу бедного животного и разрубить до кости ногу его наездника. Не обращая внимания на забившуюся в агонии лошадь, подмявшую под себя раненого врага, Кайфат принял на щит удар другого визжащего в ярости всадника и распорол брюхо его кобылы. Ее наездник оказался довольно удачлив и вовремя успел соскочить с падающего и заливающего все вокруг кровью коня. Правда, он решил проявить благоразумие и быстро ретировался.

Рядом вражеский кавалерист вонзил копье прямо в лицо молодого легионера, но сам рухнул под ударом меча его соседа. Какой-то Скорпион, безумно ревя, пытался встать с земли, куда его бросила сила копейного удара. Вокруг тяжело бухали копыта, так и норовя раздавить человека, но легионер все еще был цел и, принимая на щит удары, старался подняться с колен. Не глядя бросив меч в ножны, К'ирсан прыжком взлетел на круп коня одного из противников и вонзил кинжал под ребра увлекшегося кавалериста. Узкий клинок легко пробил тонкую кольчугу, и враг умер почти мгновенно. Кайфат же соскользнул обратно на землю: к сожалению, его никто не учил сражаться верхом. Щит, отброшенный в сторону перед прыжком, теперь было не найти, и воин уже привычно переложил кинжал в левую руку. Похоже, двурукий бой становился для него необходимостью.

Конная атака наконец увязла в людской массе, и битва распалась на множество поединков между всадником и одним или несколькими пехотинцами, что было губительно для слабо защищенного доспехами верхового и просто смертельно для лошади. Обученные боевые кони лягались, свирепо скалили зубы, пытались толкаться и давить грудью, но очень часто этого не хватало для победы над легионерами. Поэтому вскоре поредевшая лавина баронской кавалерии отхлынула назад.

— Назад, тупицы! Назад, полюби вас все демоны Бездны разом!!! — заорал К'ирсан, увидев, как некоторые солдаты решили бегом преследовать отступающего врага. — Куда прешь, скотина?! — обращаясь к тяжело топающему Скорпиону, зло крикнул капрал.

Услышав в ответ фразу о любовных пристрастиях предков всех Львов, он без дальнейших разговоров издал рев, от которого содрогнулся воздух, и ударом руки в грудь отправил строптивого легионера в полет. Малая толика клокочущей Силы нашла выход, и боец в тяжелых доспехах отлетел почти на три сажени.

— Кретины!! Вы решили, что догоните лошадей?! — обратился капрал к замедлившим бег другим бойцам. Многие из них были Скорпионами, и на лицах солдат отразилось отношение к побившему их товарища Льву. Накал страстей был таков, что они вполне могли напасть и на своего. Но не напали! Может, этому помешали возникшие рядом с К'ирсаном пятеро бойцов его десятка, может, мрачноватая слава самого капрала, а может, и проснувшийся разум, но, как бы там ни было, глухо ворча, легионеры вернулись назад.

Судьба некоторых слишком кровожадных и тупых вояк была предрешена. В какой-то момент несколько всадников остановили коней и пустили в ход арканы. Смерть их преследователей не была такой уж легкой.

Когда окончательно стемнело, офицеры устроили совет, решая, как быть дальше. Оставаться на месте, ожидая утра, или двигаться под покровом тьмы в сторону гор? Все усложняла очень щекотливая ситуация с главенством: капитан погиб, а заменить его было некем. Третья рота Скорпионов отошла под командование какого-то сержанта, а седьмая была под началом молоденького лейтенанта, поставленного на это место по протекции сановника из столицы. Пусть в армейской иерархии Зелода этот лейтенант был выше лейтенанта Свиранга, но перспектива довериться полководческому таланту дрожащего от страха юнца совершенно не радовала единственного выжившего после отбитой атаки офицера Львов. Решение командира Скорпионов остаться и ждать рассвета Свиранг вообще назвал безумным, что раскололо немногочисленный отряд Зелода на две части…

На ночной прорыв из окружения пошли только Львы. Со стороны остающихся Скорпионов не было оскорблений или обвинений — все понимали, что любое решение командиров смертельно опасно и только боги могут знать о грядущей судьбе легионеров.

По замыслу Свиранга следовало не идти, а красться в темноте, уподобляясь вороватым хаффам во время набега на курятник. Если повезет, то уйти без боя, если же боги отвернутся от солдат Зелода, то прорываться со всей возможной яростью и силой. Слыша это, К'ирсан лишь с мрачноватым юмором ухмылялся про себя: толпа ни черта не видящих мужиков, увешанных железом, по густой траве на цыпочках крадется мимо бдительных часовых. Это ж надо быть мертвецки пьяным, чтобы не заметить такое!

Разумеется, солдаты баронов их заметили. Дав Львам отойти подальше от основного лагеря, на них со всех сторон посыпались размахивающие клинками бойцы. В такой сутолоке, да еще в темноте, лошади были бы только помехой, вот и закипело вокруг пешее сражение. Пусть кавалеристы уступали легионерам в навыках наземного боя, особенно привыкшим к схваткам всех против всех Львам, но ведь среди врагов было немало видящих в темноте орков! В свете Ярдиги люди различали только темные силуэты противников, и это делало схватку похожей на драку слепцов со зрячими убийцами.

Легионеров, понимающих, что их попросту убивают, охватил дикий страх, и он-то стал спасением для некоторых из них. Позабыв обо всем, они рванули вперед, просто смяв противника. Многие погибли, но кто-то прорвался из окружения.

Видящий в темноте К'ирсан вел своих бойцов в атаку с уверенностью опытного полководца. Он успевал рубить самых прытких баронских солдат и умело манипулировал легионерами, которым приказал построиться в плотный кулак, ощетинившийся клинками. Именно его бойцы и стали ядром прорыва сквозь строй противника подобно острию копья, пронзившего плоть врага.

Баронских солдат подвели их слишком уж амбициозные планы разом раздавить выходящих из окружения воинов Зелода. Боясь спугнуть неприятеля, они до последнего не зажигали факелы, а потом стало слишком поздно — перед воинами открылся путь к свободе.

Понукаемые К'ирсаном солдаты бежали весь остаток ночи, то и дело переходя на шаг, а затем вновь начиная бег. Вместе с ним уходили пять-шесть десятков человек — почти два взвода, а вот куда направились остальные, капрал не знал. Он лишь видел, как метались позади искорки факелов в руках врагов. Звучали крики и проклятия.

— Ха, у баронских ублюдков не хватает денег на нормальные светильники! — срывающимся голосом прорычал кто рядом.

— Зато у них хватает мечей, чтобы покрошить нас в ралайятский григ! — ответил другой голос, и в отступающем отряде ощутимо изменилась атмосфера. Разом улетучилась эйфория от мелкой победы, на плечи словно бы навалилась тяжесть.

— Разговоры прекратить! Тот, кто цел, помогает раненым братьям-легионерам. Шаг не сбавляем, иначе кавалеристы этого клыкастого мерзавца достанут нас на марше, как только рассветет. — Голос отдающего распоряжения капрала заставил людей отвлечься от тягостных раздумий, обозначив им цель…

Все-таки Светлый Оррис не забыл о жаждущих его помощи людях и явил им свой лик! К'ирсан обратил внимание на густой кустарник у подножия одной из скал, которой легионеры достигли уже на исходе ночи, и, следуя наитию, послал солдат проверить, что же он скрывает. За ним оказалась узкая короткая расселина, ведущая в глухое ущелье шириной саженей в десять.

Кайфат отдал бойцам приказ укрыться в посланном богами убежище среди скал и последним вошел внутрь, уничтожая за собой все следы. Обессиленным людям требовалась передышка, и укромное ущелье подходило для этого как нельзя лучше. Бьющий же там небольшой родник, вода которого уходила под одну из скал, позволял утолить жажду и промыть раны. Хорошее место, разве что второго выхода у него не было. В другом конце ущелья располагалась лишь невысокая насыпь из мелкого щебня, а вот проход не наблюдался. Но оставалось надеяться, что их убежище никто не найдет.

К'ирсан оставил среди кустов одного бойца с наказом следить за окрестностями, и теперь каждый час солдаты менялись — все слишком устали, и отдых требовался каждому. Не было роздыха лишь ему самому, вот он и шагал между развалившимися на камнях легионерами, где подбадривая словами, а где помогая раненым. Последних оказалось очень много. Кому-то досталось еще в основном сражении, а кто-то пострадал в схватке с вражеской конницей. Но никто не жаловался, наслаждаясь блаженным отдыхом. Некоторые же бросали на капрала Кайфата восторженные взгляды, понимая, что именно он спас их от неминуемого уничтожения, а его владение мечом заставляло верить в остальные высокие воинские качества и не противиться безоговорочной власти.

— Кап… сотник, — решил воспользоваться устаревшим обращением к командиру подбежавший солдат. — Меня Яким послал… Из щели вылез и вас попросил позвать. Там эти баронские ублюдки появились!!

Уже не слушая сбивчивой речи легионера, К'ирсан стремительно зашагал к выходу. Минута, и он уже бесшумно потеснил распластанного на животе бойца. Тот молча показал рукой, но Кайфат в этом не нуждался: он и сам увидел несколько десятков верховых, кружащихся вокруг. Они искали следы! Пусть на полверсты простиралась каменистая земля, но для опытного следопыта это все равно что струли для шаманов ургов. Вроде пронесло! Покрутившись вокруг, всадники ускакали прочь, не заметив сотворенного природой потаенного схрона. Внезапно ставший сотником, К'ирсан вернулся назад, чтобы успокоить бойцов. Человек может жить без еды и сохранять силы для борьбы на одной только воде до восьми суток. Им же требовалось переждать хотя бы пару дней…

Этим надеждам так и не суждено было сбыться. Ближе к полудню все же задремавшего было К'ирсана растолкал прибежавший легионер и испуганным голосом сообщил о появившихся почти двух сотнях всадников врага. И это не обычные баронские солдаты, с ними штандарт с кольцом из трех рыб. Ко входу в ущелье прибыли воины Союза городов.

«Да что же им от нас надо-то?!» — про себя застонал К'ирсан, но вслух приказал:

— Буди всех. Пусть готовятся к бою.

Сам же Кайфат направился к выходу, решив самостоятельно изучить противника. Вновь бесшумно возникнув в горловине расщелины, он принялся напряженно рассматривать прибывшего противника. Закованные в сталь бойцы в глухих шлемах с отблескивающей золотом аурой, буквально кричащей о наложенных на латы заклятиях, производили сильное впечатление. Это были настоящие воины, подлинные жрецы бога войны. Сопровождали же они шесть фигур, источающих Силу — маги, и далеко не из худших. Чуточку напрягшись, К'ирсан узнал в них тех самых чародеев, которые спустили на центр легиона призрачных демонов, что и решило исход битвы. Здесь затевалось нечто более серьезное, чем поиск и преследование отступающих солдат.

В этот момент один из магов махнул рукой в сторону кустов, и туда направилось с десяток воинов в броне попроще. У многих из них в руках были секиры, которые они, похоже, собирались применить не по назначению.

— Живо назад, — шепнул часовому Кайфат и сам подал пример, скрывшись в расщелине.

Вернувшись в ущелье, К'ирсан застыл у входа, ожидая первых разведчиков врага. Рядом замерли посерьезневшие легионеры, готовые убивать всякого чужака. Потекли томительные мгновения. С той стороны доносились голоса работающих людей, звучали невнятные команды. Среди легионеров росло напряжение. Многие уже смахивали градины пота со лба, вытирали о штаны запотевшие ладони.

Неожиданно зашуршали камни в проходе, и вперед шагнул вражеский солдат. Не успел он в ужасе раскрыть глаза и набрать воздуха в легкие для крика, как Кайфат сжал его горло и с нечеловеческой силой швырнул тело к стене.

— Остальных убивайте! — бросил через плечо капрал и подошел к распластанному на земле человеку.

Рядом возник неугомонный Терн. Покосившись на друга, К'ирсан выхватил кинжал и, срезав с брюк наемника Союза городов клок ткани, заткнул ему рот. Сам Кайфат возился с застежками, снимая латы.

— Держите руки! — зло скомандовал он двум легионерам.

— Ну что, говорить будешь? Зачем вам нужно это ущелье? — прямо в ухо шепнул чужаку капрал. Дождавшись мычания и презрительного взгляда, сокрушенно покачал головой: — Я так и думал, что ты так ответишь! Так что сам виноват…

И молниеносно нанес самым кончиком кинжала удары по распластанному телу врага, следуя какой-то системе. Поначалу показалось, что от навалившейся боли человек либо раскидает державших его воинов, либо сломает себе позвоночник… Не случилось ни того, ни другого, только в глазах солдата поселились ужас и смертельная тоска, да капрал с холодной отчужденностью повторил вопрос:

— Что вам надо в этом ущелье?

Сзади раздалось сдавленное проклятие, и мимо протащили оставляющее кровавый след тело человека. В ущелье прошел еще один воин баронов, где и нашел проводников в царство мертвых. Окончательно сломленный солдат замычал и затряс головой и, когда К'ирсан выдернул у него изо рта кляп, прохрипел:

— Проход! Господа маги ищут проход.

— Что?! — Брови Кайфата взлетели вверх.

— В этом ущелье должен быть еще один проход в пещеры, а там какое-то сокровище, — запинаясь и вращая глазами, бормотал пленник.

— Про сокровище они сами сказали или солдатня додумалась? — скептически поинтересовался Кайфат и, услышав, что это размышления простого ратника, кивнул: — Я так и думал!

И сразу же, безо всяких слов ударил сжатыми в щепоть пальцами по горлу солдата, подарив ему легкую смерть.

— Двадцать человек к насыпи, и чтобы через десять минут отрыли мне вход в пещеры! — Затем, коротко кашлянув, К'ирсан продолжил: — Если вы, конечно, жить хотите!

Два десятка легионеров молча бросились к дальнему концу ущелья, на ходу срывая шлемы и переворачивая щиты — детали вооружения должны были заменить инструменты землекопов. Захрустели камни, зашелестел, осыпаясь, щебень… В этот момент К'ирсан ощутил чье-то пристальное внимание, словно бы кто-то пытался разглядеть его в подзорную трубу. Маги решили узнать судьбу пропавших воинов.

— Все к центру ущелья! Живей! — закричал Кайфат и подавая пример бойцам, рысью отбежал от входа.

И тут же раздался сильнейший треск, по камням побежали трещины. Поток Силы обильно вливался в наложенное заклятие, заставляя древние камни колебаться, дрожать, с грохотом лопаться и выстреливать мелкими осколками. Затем повеяло сильным жаром и скалы начали краснеть. Люди же отходили все дальше и дальше, испытывая животный страх перед запредельным могуществом враждебной магии. Полетели первые расплавленные капли, быстро образующие лужи, а затем и ручейки сжигающей плоть лавы. Вскоре на месте входа светилось огромное, почти в четыре сажени диаметром пятно, беспрестанно колеблющееся и словно бы дрожащее под порывами чужой Силы. А затем грянул чудовищный удар, вздыбивший пленку пятна пузырем, тут же прорвавшуюся с глухим всхлипом. Жидкий огонь плеснул в сторону сгрудившихся испуганным стадом людей, и многим не повезло. Стоящие в первых рядах легионеры разом рухнули на камни обугленными головешками, не успев даже осознать собственную гибель.

Бывший вместе с ними в первых рядах К'ирсан уцелел только благодаря сотворенному щиту, отбросившему жидкую смерть назад. Это же спасло и многих других, соляными истуканами замерших рядом. Не обращая внимания на стянувший кожу жар и вопли перепуганных людей, Кайфат, прищурив глаза, смотрел в открывшийся неровный проход с еще пышущими жаром краями, с той стороны которого замерли фигуры магов с величественно воздетыми к небесам руками.

— На публику играют, твари! — забормотал под нос капрал и тут же рявкнул на стонущих в ужасе солдат: — А ну все прекратили вой и построились в две шеренги! Второй взвод в первую линию!!

— Но маги? — пролепетал испуганный паренек без Льва на нагруднике.

— Маги, говоришь?! — едко передразнил К'ирсан. — Вы решили, что маги будут тратить на вас Силу? А зачем тогда у входа стоят готовые к бою латники?!

Подавленные масштабностью магии, люди не обращали внимания ни на что другое, забыв о цели чародеев. Ведь шестеро этих далеко не последних колдунов прибыли совсем не по их души, и, значит, могущество их Дара потребуется для более серьезных дел.

В этот момент резко начала спадать жара, стремительно остывала лава, превращаясь в пористый камень, повеяло прохладой. Через считаные минуты проход стал доступен для людей. Тут же по ту сторону скал зазвучали слаженные крики, ударили барабаны. Неожиданно раздался близкий разрыв, и дрогнули скалы, потревожив мелкие камешки, теперь ручейками побежавшие вниз.

— Это еще что?! — Голос Терна, стоявшего позади Кайфата, чуточку дрогнул.

— Чтобы остудить камень, надо забрать у него тепло. С таким количеством энергии не всякий маг справится, вот они и трансформировали ее в какое-нибудь заклинание попроще!

— А что же сюда его не швырнули? — Согнар справился с волнением, и его голос теперь звучал твердо. — Тогда бы и жизни воинов сохранили!

— Все верно, да вот только кто поручится, что ущелье не засыплет? И что им тогда делать?! — отстраненно произнес К'ирсан, не отрывая взгляда от прохода. — Ну, кажется, началось! Да пребудут с нами боги!! Легион и король! — закричал капрал и выхватил меч, а в проход уже бежали закованные в броню латники.

Этот бой был страшен своей безысходностью и яростью обреченных. Легионеры, чувствовавшие себя загнанными крысами, собирались дорого продать свои жизни, и плевать, что клинки скользят по доспехам врагов, высекая искры, а собственный щит содрогается под ударами тяжелых мечей. Стыки доспехов, смотровые щели в шлемах — да мало ли уязвимых мест в защите врага! Солдаты Зелода гибли один за другим, но и воины Союза орошали камень собственной кровью. Часто тяжеловооруженных ратников губила их неповоротливость и неуклюжесть, когда ноги не чувствовали неровностей от потеков камня и острых осколков, и они падали на землю, становясь уязвимыми для привыкших к таким боям Львов.

Несмотря на опасность гибели, К'ирсан не использовал магии, и причиной тому была уже не тяга к маскировке. Соседство с могущественными чародеями заставляло таиться еще сильней, ведь стоило им ощутить использование противником магии, как дружный удар забывших о собственных опасениях опытных колдунов испепелил бы наглеца на месте. Вот и приходилось вновь полагаться только на меч да на древнее искусство Сат'тор, близкое к магии, но ею не являющееся. В эти мгновения схватки К'ирсан ничуть не уступал в скорости если и не Мастеру Меча, то уж Мечнику точно. И лишь численность врагов заставляла его отступать.

— Мы нашли проход! — проорал Кайфату один из отряженных в землекопы солдат. — Сотник, проход есть!

Голос легионера донесся до капрала словно сквозь вату, но, поняв смысл слов, он ударом отбросил своего противника и приказал солдатам отступать:

— Назад! Все к пещере!!

Те, кто его слышал, повторяли другим, и вот уже люди начали медленно пятиться назад. Солдаты Союза понимали, что их противники вот-вот уйдут от неминуемой гибели, и старались не отставать, не давать ни мгновения передышки. К'ирсан удвоил усилия, пытаясь отвлечь внимание на себя и дать легионерам шанс спастись.

Вот то один, то другой боец успели нырнуть в темный зев прохода, и озверевшие латники усилили нажим. Наконец, оглядевшись, Кайфат увидел рядом только Рвача и Терна, другие же либо благополучно укрылись в пещере, либо лежали на мокрых от крови камнях.

— Живо за остальными! — бешено проревел капрал на солдат своего десятка. — Скорей, а то не успею!

Что именно он не успеет, К'ирсан не сказал, но бойцы как-то разом поверили и стремительно нырнули в проход. Оставшись один, Кайфат яростно сверкнул глазами и сотворил ядовито-зеленый магический шар, который швырнул прямо перед собой. Теперь можно было и магию применить, главное — успеть до взрыва скрыться во тьме пещер, но это уже вопрос скорости. И волна сжатого воздуха от близкого разрыва ударила воина в спину, когда он юркнул в узкий проход.

ГЛАВА 14.

Как оказалось, Аврас Чисмар очень не любил войну, не любил даже больше, чем сладкоголосых певцов-извращенцев и вампиров. Его взгляд на это явление человеческой цивилизации (как, впрочем, и нечеловеческой тоже!) был сугубо практическим — мешает ли эта возня с кровью, клинками, грабежом и мародерством, беспрестанными нападениями на путников лично ему или нет. Выяснилось, что эта конкретная война очень даже мешает представителю Тлантоса.

В мирное время путь до Примкенса вряд ли занял бы больше седмицы, причем в относительном комфорте и без особой спешки. Но то в мирное время! Теперь дороги в Сумате оказались забиты войсками, двигавшимися к берегу Оленди, — наступление на Зелод, ослабевший за последние годы бездарного правления Рансов, следовало развивать, а это, естественно, требовало новых солдат и припасов.

Вот и пришлось магу Тлантоса пробираться окольными путями, где самой Кали впору заблудиться, не особо рассчитывая на пополнение дорожных сумок свежими продуктами и смену лошадей. Да и на трепетное отношение местных жителей к чужой жизни также не следовало уповать. Особенно если учесть, что не все эти самые жители могли похвастаться разумом или крохами гуманизма. Те глухие лесные дороги, по которым теперь передвигался колдун, словно нарочно проходили мимо лежбищ самой разнообразной нечисти. Твари, давно изничтоженные на всем остальном Торне, здесь ощущали себя будто в заповеднике. Хозяевам местных земель было не до судеб подданных, страдающих от происков древних чудовищ, у них всегда находились дела поважней — война с соседом например.

Вот и приходилось Аврасу держать наготове заклятия из арсеналов низшей некромантии в надежде, что какой-нибудь жряк или двунос будет так любезен, что объявит о решении напасть на одинокого путника торжествующим ревом. Правда, к счастью, столь могучих представителей нечисти прошлых эпох ему встретить не довелось, но вот пара иглозубов, семейство лесных нюхачей и один призрак невинно убиенного насильника и убийцы дорогу магу заступали.

Ко второму дню пути по «гостеприимному» Сумату Чисмар ненавидел весь мир, а его лошадь находилась на грани помешательства. Масла в огонь щедро плеснула встреча с дружелюбным паромщиком на узком ответвлении от основного русла Оленди. Здоровенный дядька, польстившись на целый келат за переправу на другой берег, на середине реки передумал и посчитал, что весь кошелек незадачливого путника будет достойной оплатой за его труд. Нет, понятно, что война нанесла серьезный урон его работе и крестьяне из соседних деревень теперь предпочитали сидеть дома, но зачем пытаться выкинуть Авраса за борт?! А крики паромщика, убеждаемого в ошибочности такого поведения, еще сильней напугали коня мага. Да и сам речной грабитель после серьезного разговора с трудом управлялся с паромом.

В общем, когда Аврас достиг границы Гулана, то вздохнул с облегчением. Коня он поменял в первом же трактире на невзрачного трудягу, который, может, и не отличался статью, но к жизни относился со стойкостью фаталиста — для путешественника в самый раз. Надеясь наверстать потерянное время, маг, уже не скрываясь, помчался по дорогам далекого от войны Гулана, пока к вечеру не встретился с неприятностью в лице банды лесных разбойников. Если бы он не опаздывал, то вполне мог бы подождать и присоединиться к защищенному каравану купцов, но у него уже не было на то времени. Пусть лорд Маркус не назвал конкретных сроков, но агент Тлантоса прекрасно знал эту милую особенность начальника разведки — выделять на операцию ровно столько времени, сколько требуется в случае идеальных условий работы. Определенный резон в этом был, потому как подобный подход заставлял подчиненных выкладываться целиком, раскрывая все грани их таланта, и таким образом развивать профессиональные навыки… Но как же это тяжело!

Поэтому, когда перед самым носом скачущей лошади упало разлапистое дерево, а спереди и сзади высыпали десятка полтора крестьян, вооруженных вилами, перекованными косами и кухонными тесаками, Аврас испытал только очередной приступ раздражения. Соскользнув с седла на землю, он взвыл дурным голосом, и слова заклятия Ветер Нижнего мира дались сегодня как никогда легко. Над дорогой повисла мертвенная тишина, оборвавшая все звуки, лишь слабый свист начал набирать силу. По коже разбойников пробежали мурашки страха, и вдруг двое из них позади мага взорвались брызгами крови, щедро оросив стоящих рядом подельников…

Чисмар, приготовившийся к следующему удару, зло стукнул кулаком по колену, когда до смерти перепуганные селяне ринулись прочь от страшного колдуна. Похоже, он перестарался, потому как теперь некому было отодвинуть корявый ствол, освобождая дорогу!

Таких приключений было слишком много для одного путешествия, и некромант с тоской мечтал об идеальном мире, сочиненном благодушными философами-старцами, не растерявшими на закате лет веру в человеческую доброту.

К мирному и забытому многими Примкенсу он прибыл на десятый день пути, с затаенным страхом ожидая худшего: что корабль уже ушел, что в прибрежных водах разместится целая флотилия и Аврас не сможет найти нужный корабль, что нападут чужие суда, — да мало ли что может произойти!

Но действительность превзошла все ожидания. Примкенс встретил его слепыми провалами окон, обгорелыми остовами многих домов, запахами гари и крови, присущими всем разоренным поселениям. Повисшая тягостным грузом тишина изредка прерывалась скрипом единственного уцелевшего ставня на богатом по деревенским меркам доме, вокруг которого ютились убогие лачуги. Ведя коня в поводу, Аврас настороженно прислушивался к происходящему вокруг, усилив заклинанием все чувства. Пальцы правой руки едва ощутимо шевелились, готовясь мгновенно сотворить руническое заклятие, высасывающее из жертвы жизненные соки. Но, похоже, единственным живым существом в погибшем рыбацком поселке был сам Чисмар.

Из придорожной канавы потревоженные шагами человека с протестующим карканьем взлетели несколько ворон. Заинтересованный некромант подошел поближе и увидел обезображенный труп человека в зеленом камзоле егерей. На пряжке ремня был выбит натянутый лук, служивший, насколько помнил маг, эмблемой Зеленых стрелков — особого егерского полка королевства Гарташ. Вот только что они делали на территории чужого государства?

Аврас Чисмар с еще большим вниманием двинулся вперед к окраине деревеньки, где должны размещаться причалы. Больше тел ему не встретилось, что говорило о чьей-то напряженной работе по ликвидации всех следов убийств. Погибшего егеря просто не заметили в зарослях густой травы, скрывшей канаву. Осталось только понять, кто именно убрал мертвецов: сами егеря, солдаты правителя Гулана или же команда с ожидавшего мага корабля.

Поиски ничего не дали, кроме обнаружения парочки внушительных воронок с раскиданными вокруг обломками. Это уже указывало на применение корабельных метателей, имеющихся на вооружении во всех боевых флотах мира. Правда, в кого стреляли и зачем, по-прежнему оставалось неясным.

В полнейшей задумчивости маг подошел к рыбацкому причалу, где теперь одиноко покачивались на волнах две утлые лодчонки. Что делать дальше, он не понимал. На ровной глади прибрежных вод напрочь отсутствовали признаки дожидающегося корабля, как, впрочем, и каких-то следов его гибели. Пристально обшаривая взглядом поверхность океана, Чисмар неожиданно ощутил смутное беспокойство — где-то за переносицей начинался надоедливый зуд всякий раз, когда он останавливал взгляд на некой области в семи верстах от берега. Насторожившись, маг сдернул с шеи медальон и начал им чертить в воздухе руны заклинания Истинного зрения. Предчувствие не обмануло — в глазах что-то кольнуло, и некромант наконец увидел остроносую трехмачтовую шхуну с лениво полощущимся красным флагом пиратов на корме. От судна в сторону берега уже шла весельная шлюпка, на носу которой замерли радостные в предвкушении развлечения рожи. Темный маг едва заметно ухмыльнулся и принялся сгружать с коня дорожные сумы. Кажется, именно про этот особенный корабль говорил лорд Маркус.

Когда же башмаки темнокожего боцмана застучали по настилу причала, тот уже не улыбался, поняв, что давно ожидаемый пассажир их видит.

— Маг, что ли? — шумно сопя, поинтересовался вместо приветствия новоприбывший. — Да еще никак некромант! — Чернокожий обличающе кивнул на мирно покоящийся в ножнах хх'рагис. — Ну да Бездна с тобой. Я боцман Бурк, а это команда «Тени Великих», и мы будем рады приветствовать господина…

Приглашающая пауза в конце его речи намекала, что неплохо было бы некроманту назваться. Во избежание, так сказать, некоторых ошибок и путаницы.

— Авраса Чисмара, — с вежливым пренебрежением кивнул маг.

— Разумеется, господина Авраса Чисмара! — с простодушием деревенского увальня темнокожий боцман махнул рукой, приглашая в шлюпку. — Может быть, ваше магичество и сумеет колдануть сразу на корабль, но ведь наше дело предложить. — Эту реплику Чисмар решил проигнорировать и ступил в лодку.

По прибытии на корабль его встретил белокожий капитан с острыми чертами лица и цепким взглядом морского грабителя. Его наряд в точности копировал форму флотских офицеров Нолда, за тем исключением, что стоил неизмеримо больше. И это при том, что граждане островной республики отличались редкостным богатством. Чувствовалось, что этот капитан был удачлив в своем ремесле.

Обменявшись с гостем дежурными приветствиями и представившись как Нурлен джур Шукат, он предложил давно ожидаемому пассажиру пройти пока в каюту и сообщил, что более тесное знакомство надеется установить за ужином в кают-компании. После чего капитан передал Аврасу плотный конверт и показал звероватого вида матроса, который и должен проводить гостя в апартаменты.

Каюта оказалась вполне обычной, без особого комфорта, но и не грязная конура. Единственное, чему маг откровенно обрадовался, так это расположенному у иллюминатора столу. Возможность с удобствами поработать во время долгого путешествия следовало рассматривать как неслыханную удачу.

Закончив беглый осмотр и швырнув седельные сумки около шкафа у входа, маг сел за стол и положил перед собой конверт из желтоватой бумаги. Слабо мерцающая серая печать начальника разведки была не тронута, хотя если какой-то безумец рискнул бы сунуть любопытный нос в переписку магов Тлантоса, то конверт бы просто рассыпался в пыль, а любитель чужих секретов получил смертельное проклятие.

Наконец некромант прекратил вертеть послание лорда Маркуса в руках и, тяжело вздохнув, сломал печать. Тут же руки окутало переливающееся всеми оттенками серого небольшое облачко, но через пару ударов сердца исчезло — сторожевое заклятие узнало адресата. С облаком пропал и сам конверт, оставив на столе перед агентом Тлантоса белый лист бумаги с головоломным узором и вязью древних рун. Малый круг для вызова демона Нижнего мира ждал активации.

Вновь вздохнув, маг отодвинул в сторону лист и начал пальцем писать на столе слова заклинания тишины. Как только он закончил, строчки рун вспыхнули и тут же погасли, а по углам каюты резко сгустились тени и сам воздух стал словно бы более вязким. Вернувшись к посланию лорда Маркуса, Аврас вытащил из маленького кармашка на поясе столь же маленький нож и уколол мякоть большого пальца левой руки. Чародей уронил каплю крови в середину рисунка и зашептал ключи активации заклинания. Проводя такой ритуал не в первый раз, Чисмар привычно зажмурил глаза. Полыхнуло нестерпимо белым светом, а руки обожгло холодом. Когда же маг снова посмотрел на столешницу, то бумага уже исчезла, как и конверт, а дорожки пыли теперь повторяли рисунок уже на дереве. В центре фигуры клубился густой туман.

— Да появится вестник! — торжественно произнес Аврас, внутренне поморщившись. Неестественная пафосность этого элемента обряда ритуальной магии его всегда сильно раздражала.

Ждать пришлось в этот раз совсем немного — около семи минут, так что некромант даже не успел переполниться раздражением. По каюте прокатился треск разрываемой ткани, и туман истончился, явив маленькое кошмарное существо со сморщенной рожицей глупого ребенка, темно-коричневым пузатым тельцем и сухими колючими лапами насекомого. Мелкие демоны никогда не отличались особой красотой, потому Чисмар совсем не удивился внешнему виду обитателя Бездны.

Не успел мелкий гаденыш оказаться в мире обладателей сладкой плоти, как тут же уставился на мага и, суетливо бегая глазками, судорожно сглотнул. По его дряблому пузу пробежала жадная волна, и он требовательно пропищал:

— Дай! Человек, дай!!

Аврас Чисмар, помянув матушку этого исчадия Тьмы, капнул каплю собственной крови в жадно раскрытую пасть с мелкими рыбьими зубами.

— А теперь скажи, тварь, слова пославшего тебя!!! — рявкнул маг и уперся взглядом в переносицу демона. Теперь пришла очередь вздыхать нечисти:

— Все спешат, всем все быстрей подавай. Лю-ю-ю-ди!..

Писк существа противно резал слух, будто скверна его слов была противна ощущениям человека. Но писк прервался почти мгновенно, и демон тут же преобразился: нос стал чуточку курносым, черные курчавые волосы немного распрямились и посветлели, а глаза теперь смотрели с неожиданной лаской и добродушием. Черты могущественного Маркуса проступили сквозь облик мерзкого демона, и лохматая бахрома его губ исторгла знакомый мощный голос:

— Агент Чисмар! Для начала следуй в султанат Иссор и встреться там с купцом Иршахом. Он торговец пряностями и редкими травами, обитает в центре Чурдана. Покажешь ему медальон и скажешь, что сила Спящих в ненависти! Он передаст некую вещь, которую ты должен будешь ото всех скрывать. Особенно от капитана шхуны. Из Чурдана корабль пойдет в Гамзар, где снимешь комнату и будешь ждать посланца… Как же все-таки неприятны такие поручения!

Последняя фраза была вновь произнесена писклявым голосом демона, но это прозвучало настолько неожиданно, что некромант вздрогнул. Тень сознания великого мага покинула посланца, вернув ему разум, и произошло это, как всегда, внезапно.

— Не нравится — не выполняй! — осуждающе буркнул Чисмар и капнул еще одну каплю крови. Пусть это и недостойно мага, но удержаться от мальчишеского желания подколоть демона он не смог.

Ловко поймавший губами драгоценную жидкость, демон аж закашлялся от возмущения и уже раскрыл пасть для исполненного негодования ответа, как некромант шепнул слово завершения ритуала. Вновь взвихрились струйки тумана, скрывшие фигуру с демоном в центре, а когда свежий ветерок из раскрытого магом иллюминатора его развеял, на столе не осталось ничего. Завершающий пасс руками, и полог тишины, укрывший каюту от любопытных ушей, растаял призраком на рассвете. Теперь Аврас Чисмар мог с чувством выполненного долга спокойно отдохнуть в ожидании обещанного капитаном ужина.

Над заставленным блюдами столом перекатывались раскаты голоса капитана, вызывая звон бокалов и внутреннее недовольство Авраса Чисмара. Собравшаяся за столом компания его вполне устраивала, но вот только не мог бы здешний хозяин говорить чуточку потише и поспокойней?

— Пришли в эту дыру, бросили якорь, ну, ребята из абордажной команды и свободная смена матросов решили немного отдохнуть. Сам понимаешь, Аврас, что четыре седмицы вынужденного воздержания для здоровых мужиков — великая скука, ведущая к ненужным брожениям в умах, и верный путь к неприятностям вроде бунта. Парочку местных рыбаков зарубили для острастки, ну а бабы… с баб не убудет! Еще благодарны должны быть за приток свежей крови. — Капитан Нурлен усмехнулся и подмигнул. — На второй день откуда-то налетел отряд Зеленых стрелков. Мага с ними не было, и потому корабль не заметили. Еще, на их беду, на суше остались лучшие рубаки Суудского океана…

— Драка была неплохой. — В разговор вступил лейтенант Цвирк джур Кирун, командующий сборищем головорезов, именуемых абордажниками. — Эти егеря знают толк в хорошей рубке. Шестерых ребят они буквально покрошили в первые же минуты боя, и нам пришлось отступать к причалам. Но эти хитрые бестии посадили десяток стрелков в дома у причалов, и, если бы не наш Лойол, пришлось бы туго.

Лойолом звали крупного, если не сказать огромного, пузана с матовой кожей и единственным хохолком волос на макушке. Его глаз Чисмар ни разу не видел за весь ужин — чернокожий, склонившись над тарелкой, не ел, а словно бы закидывал снедь в бездонный колодец. Обжора отвечал за корабельные метатели, близкие по конструкции «скорпионам» Нолда, и, судя по словам командира призовой команды, занимал это место не зря.

— Когда мы закончили добивать этих ублюдков, то поговорили с одним шустрым мальчонкой в форме… И ведь такой молодой, а как клинком играл! Так вот, этот паренек, немного поупрямившись, сообщил, что к ним прибежал пацан из деревни и умолял помочь против бандитов. Ну, командир егерей и решил послать три десятка бойцов на помощь бедствующему соседу. Пара часов скачки, и они встречаются с нами! — Джур Кирун хохотнул и жадно глотнул из бокала. — Ну а потом… Душам погибших нужны были проводники, да и ребята озлились, потому капитан приказал пустить всю здешнюю живность под нож. Согнали всех в овраг недалеко от деревни, оттащили тела и… — Офицер зло улыбнулся каким-то воспоминаниям.

— Но если бы не наш толстяк, то в этот овраг оттащили бы уже другие тела. Так давайте же выпьем за нашего Лойола Жряка! — встал Нурлен и приветственно поднял бокал. Его примеру последовали все остальные, включая виновника тоста. Названный именем вечно голодной нечисти моряк заулыбался и потряс здоровенной серебряной кружкой — видимо, он не признавал всяких глупостей вроде хрусталя, доверяя только надежным и проверенным временем вещам.

Уже сев обратно за стол, Чисмар поинтересовался сортом вина, которым капитан потчевал гостя.

— Что это за вино? Очень странный вкус, ни разу такого не пробовал! — удивленно вскинув брови, протянул некромант.

Ответом ему стали улыбки довольных моряков.

— О, это из страны Хань. Там растет такой фиолетовый фрукт с косточкой внутри, вот из него и делают это вино. Получается очень необычно! Мы закупили у них десять бочонков полгода назад и теперь пьем по особо торжественным случаям. — Капитан вновь отсалютовал бокалом, а Аврас благодарно кивнул.

— Кстати, а где ваш маг? — Некромант непринужденно усмехнулся и пояснил: — Все-таки хочется познакомиться с коллегой по ремеслу. Его невидимость достойна самой высокой оценки. Я заподозрил неладное совершенно случайно. — Аврас Чисмар решил польстить корсарам, кое-где погрешив против реальности.

Его удивило неловкое молчание и вид грозных пиратов, растерянно прячущих глаза от взгляда гостя. Даже Лойол на время прекратил жевать и принялся разглядывать нечто в противоположном от мага углу.

— Кхм. — Капитан прочистил горло и начал путано объяснять: — Ну, наш шаман, он… Как бы это сказать, он редко покидает каюту в силу собственных убеждений. А вечное соседство с миром сверхъестественного выводит его из-под власти капитана…

Некромант понял, что Нурлен джур Шукат боится, причем его страх основывается на вере в едва ли не всемогущество собственного колдуна. Отношения капитана с шаманом напоминали поклонение дикаря кровавому божеству, способному как помочь, так и обрушить жестокую кару на голову верующего, и нет никакой возможности изменить сложившееся положение вещей.

— Да что там ходить вокруг да около: шаман попросту презирает наше общество. И невидимость ставил не он, а Смирт Мокрый Нос. Этот сопляк заменяет нам мага везде, где требуется поработать с магической механикой… Но ему еще рано сидеть в таких компаниях. Верно я говорю? — решительно рявкнул лейтенант Цвирк и получил в ответ одобрительный гул голосов. На этом разговор за столом завершился, и некромант, невозмутимо поклонившись, ушел к себе в каюту…

Как это ни странно, но Аврас Чисмар получал несравненное удовольствие от плавания. Не надо никуда спешить, рисковать жизнью, выполняя очередное задание, искать встреч с подонками и негодяями, убивать. Можно спокойно отдохнуть, полежать на койке или, поднявшись на палубу, полюбоваться синью волн и лазурью небес. И так где-то три-четыре седмицы, по заверениям капитана. Красота!

Корабль шел только под парусами, экономя дорогую энергию движителя, и Чисмар не настаивал на увеличении скорости. Все путешествие он воспринимал как отпуск, подаренный ему небесами за доблестные труды на благо отечества. А еще как шанс разобраться с неожиданным подарком Маркуса, и, может быть, именно это и было основной причиной его отличного настроения.

Повышение в ранге у магов Тлантоса — это не только формальная процедура, закрепляющая положение человека в иерархии пирамиды власти, но и новая ступень в развитии чародея, открывающая перед ним иные горизонты Искусства. Так уж повелось издревле, но магов на службе государства воспитывают с детства, взращивая в них ростки Силы с пятилетнего возраста. Начинается все с ритуала Принятия, когда на ребенка, в котором искусные наставники разглядели особые способности, накладывают могущественные древние заклинания в самом сердце Белой пирамиды Талака. Они связывают еще спящий, неразвитый Дар нерушимыми узами, превращающими маленького человека в обычного смертного. Почти обычного! После длительного обучения, к концу которого приходит только каждый десятый, выросший маг в ходе нового обряда получает свой первый ранг.

Ему становятся доступны простейшие заклинания, а тонкий ручеек Силы приглушает жажду отлученного от волшебства чародея. Если он будет стремиться к знаниям, всячески развиваться, выжимать максимум эффективности из сил, которыми повелевает, то Наставник может повысить ему ранг. И тогда станет сильней поток доступной энергии, расширится арсенал заклинаний и возрастет его могущество.

Так, шаг за шагом, подобно шелухе с горькой луковицы, снимаются слои древнего заклинания, пока не станет достижим абсолют — полное слияние мага с его собственным Даром.[113] У чародея, который смог добиться почти невозможного, на медальоне чистая поверхность, а сам он равен могуществом повелителям Бездны. Сегодня в Тлантосе был лишь один такой маг, и именно он правил страной. Король Фердинанд, Великий маг, человек, которого боятся, лидер, который приведет свой народ к вершинам процветания и богатства.

И если хватит сил, воли и таланта, то уподобиться Великому может каждый. С шестого ранга, той самой Когтистой руки, что была у вампира, уже не требовался Наставник для перехода на новую ступень. Колдун сам расшатывал скрепы заклятия, сам сдирал шелуху, и от старших магов требовалось лишь подтвердить смену ранга. Беда была лишь в том, что иногда переход задерживали, используя его как кнут и пряник одновременно, маня им и наказывая нерасторопного чародея.

Аврас Чисмар, талантливый и честолюбивый, он был Сжатым кулаком на четыре года дольше, чем требовалось, на бесконечно долгие четыре года! И как мучительно больно ощущать в себе возможности для столь многого, стоять по колено в реке и не быть в силах зачерпнуть воды больше горсти. Но теперь все изменилось, нужно лишь время, чтобы разобраться со знаниями, наполняющими медальон по велению лорда. И у него теперь это время есть…

Аврас часами сидел в позе для медитаций, судорожно сжав пальцами белую кость медальона, и губкой впитывал запретные ранее знания. Кристалл, четвертый ранг — две ступеньки остались до вожделенной Когтистой руки, и так долог и труден может оказаться этот путь.

Но все это дело будущего, сейчас же новые знания и силы делали поставленную перед ним задачу проще, а шансы на ее исполнение не такими эфемерными. Долгие странствия по Торну научили его одному — страху, страху столкнуться с кем-то, кто окажется сильнее, кого не остановит магия. Арсенал боевой магии некромантов не отличается особенным разнообразием, для чего-то действительно мощного всегда требуется время, а его-то в бою и не хватает. Так уже было не раз в Скарте, Гарташе и Криде, так было и в Глорте, когда проклятый кочевник отнесся к его заклинаниям совершенно наплевательски и играючи прикончил нанятых бойцов. Больше такое повториться не должно. Правда, если ты маг старших рангов, то такие ограничения не для тебя, но то ведь старшие! Для сошки помельче вроде Авраса приходилось искать иные возможности. Одной из них было создание Спутника.

Сотворение таких тварей — призрачных духов, способных убивать живых по приказу хозяина в реальном мире, не входило в обычный набор заклинаний среднего некроманта, но ведь приобщаться к тайным знаниям можно не только через магические побрякушки. Старая тетрадь с описанием ритуала попала в руки Авраса очень давно и несказанно его заинтересовала, вот только как подступиться к сложной магии, он не знал. Пришлось потратить больше года, чтобы нащупать путь к проведению обряда, смертельно опасного для пытающегося прыгнуть выше головы колдуна.

Определив все необходимые элементы ритуала, некромант ждал еще два года, пока не раздобыл, пусть и случайно, череп и позвоночник Мечника. Лорду Маркусу потребовалась запись в Камне Памяти воспоминаний духов Стихий и Астрала о примененных рядом с Двумя Сестрами заклинаниях, и именно там некромант нашел нужные для ритуала останки искусного пиратского воина. Известно, что чем сильней был воин при жизни, череп которого использовался в обряде, тем сильней будет Спутник. Аврасу Чисмару попался очень сильный боец, и теперь оставалось лишь все подготовить к обряду передачи чужих умений сотворенной призрачной оболочке.

Маг часто вспоминал один из разговоров с капитаном.

— Эта новая затея Союза городов и прочих баронств — совершеннейшая глупость! — Нурлен джур Шукат любил пофилософствовать с бокалом вина в руке. — Блеск золота совсем замутил мозги некоторых капитанов, раз уж они решились перетащить корабли по суше в Оленди. Они все поставили на баронов, решив, что те победят. А если их карта будет бита? Что тогда? Вольный капитан всегда должен иметь простор для маневра, а не слепо бежать за самым толстым кошелем.

Слушая эти разглагольствования, Аврас лишь согласно ухмылялся.

— Да и вообще, это какая там должна быть бойня, если погиб сам Шкарид Вихрь Смерти?! Мне приходилось видеть, как этот помет бешеного скорта[114] дрался против восьмерых: не прошло и минуты, как он порубил их на куски и даже не вспотел! — Увлекшийся Нурлен для придания рассказу большей красоты с каждым повтором этой самой истории увеличивал число противников воина на одного. Сколько он это повторял, неизвестно, но сам Чисмар слушал рассказ уже третий раз.

— Слухи о его смерти мигом разлетелись по всем кораблям. — Капитан понизил голос до шепота. — Весть получил наш шаман и даже… он даже соблаговолил ее нам сообщить! — И вновь в капитанской каюте заметались голосовые раскаты: — Брат Шкарида объявил кровную месть убийце и пообещал стать личным врагом того, кто посмеет отправить в Нижний мир этого ловкача.

— А он знает, кто именно оказался таким мастаком? — не удержался от вопроса некромант.

Капитан укоризненно посмотрел на непонятливого собеседника и покачал головой:

— Пока не знает, но у него столько денег, что это не проблема!

После того разговора, в редкие перерывы в изучении тайных знаний, когда маг брал в руки резец и начинал кропотливую работу, покрывая поверхность костей погибшего бойца узором из страстно сплетающихся знаков, он хищно скалился и бормотал:

— Я дам тебе имя Шкарид! По имени владельца этих костяшек, и пусть найдется мастак, который сможет нанести вред тебе. А заодно и мне! Главное — мне!

ГЛАВА 15.

Хищные судороги мрака, внезапно поглотившего сознание человека, вызвали у К'ирсана совершенно неожиданную реакцию: вместо страха, испуганной оторопи или даже легкой паники, присущей любому нормальному разумному существу, его охватило сильнейшее раздражение, бывшее сродни злости на какого-нибудь шалуна, обожающего глупые шутки. Эти бесконечные провалы в омуты серых теней стали неотделимой частью невозможного, постоянно окружающего человека, и они уже порядком набили ему оскомину.

Кайфат прекрасно помнил, как отправил Рвача и Терна в неизведанность пещеры, как ударил врагов простейшим известным ему боевым заклятием, а ощущение удара мощного кулака потревоженного воздуха все еще беспокоило его спину, но вот почему он провалился в этот сумрачный мир? Мир, в котором его уже находили воля мертвого дракона и страстное внимание ядовитых теней, мир, который жил по своим законам и сулил беды всякому олуху, осмелившемуся с ним играть. О последнем просто били набатом все чувства воина.

Словно в ответ на его недоумение полог тьмы раскрылся, явив К'ирсану серый клочок безжизненного леса. Десять на десять саженей, он походил на окруженный половодьем ночи упрямый взгорок, где еще цеплялись за остатки жизни последние деревья. Кайфат осторожно ступил на покрытую робкими кустиками травы землю и чуть притопнул ногой. В мире магии это движение смотрелось настолько по-человечески глупо, что напрочь отметало все сомнения в реальности окружающего.

— Что б тебе козлом-кастратом переродиться, Шипящий! — устало выдохнул воин и угрюмо прошагал к середине островка. Там он тяжело рухнул на траву, повернувшись спиной к густому переплетению древесных стволов. — Ведь если бы не ты, ничего этого не было! Если бы не твоя проклятая наука! — Чувство справедливости подсказывало, что тогда наверняка не было бы и самого К'ирсана, но разве мы прислушиваемся к голосу рассудка в гневе? — И что мне теперь делать?! — с яростью и болью в голосе воскликнул человек и, прищурившись, посмотрел на опасно приблизившиеся тени.

Ночь всегда пугает, и лишь пламя костра способно отогнать извечный страх перед сумраком, подарив чувство тепла и защищенности — так устроен человек, поэтому идея, пришедшая Кайфату в голову, не показалась такой уж глупой. Вскочив на ноги, он споро собрал кучу сухих веток, чуточку напрягся, и вот уже от искры его магии занялся мелкий костер. Серая муть теней подалась в страхе назад, а сам островок, казалось, вздрогнул и налился красками.

Теперь Кайфату оставалось лишь сидеть и подбрасывать ветки в огонь да настороженно шарить взглядом по стене взявшей его в осаду ночи. Нечто странное заставило его перевести взор на себя, и только тогда он обратил внимание на собственный внешний вид. Мягкая серая рубаха с длинными рукавами и поверх крепкая, травяного цвета куртка лесника, серо-зеленые штаны, заправленные, кажется, в эльфийские полусапожки со шнуровкой, тончайшие чешуйчатые перчатки из странной кожи все того же оттенка и нечто обволакивающе-нежное на лице. К'ирсан ощупал свою многострадальную физиономию, потянул за странный инородный предмет и с удивлением снял бархатистую маску, прикрывающую глаза, нос, скулы и оставляющую открытыми нижнюю губу и подбородок. Черный цвет и хищный разрез отверстий для глаз придавал ей сходство с чем-то опасно-высокомерным. Странный предмет, но К'ирсану он пришелся по душе. Да и вообще новый облик чертовски нравился воину. Кстати, а где же меч?

Рука скользнула по поясу и натолкнулась на шершавую рукоять. Повинуясь воле хозяина, клинок покинул временное пристанище ножен и замерцал зеленой яростью овеществленной Силы. Это был тот самый меч, сотворенный совсем недавно в точно таком же сне и защитивший хозяина и творца от порождений мрака. Уже доказавшее свою надежность оружие оказалось хорошим добавлением к новому обличью. Вот только откуда это все взялось?!

К'ирсан попытался мыслить логически, выискивая знакомые элементы в окружавшем его мире.

— Пусть этот хфургов островок есть деталь пейзажа, пусть! Допустим, я тут ни при чем. Такие же сапожки были на длинноухих уродах, куртка и брюки похожи на форму егерей, которые меня в Гарташе гнали… С мечом все ясно, значит, остались перчатки и маска. — Кайфат задумчиво поворошил прутиком горящие ветки, чем вызвал водопад мельчайших искр. — Этого я точно нигде не видел… Неужто игры подсознания? На привычку скрывать изуродованное тело наложилось желание сотворить нечто более приятное для глаз, чем просто белые тряпки?!

К'ирсан попробовал углубиться внутренним зрением в структуру маски, которую он все еще вертел в руках. Через мгновение окружающий мир окончательно исчез, уступив место переплетению магических линий и токов Силы. Маска превратилась в простейший энергетический каркас, который держался на собственной магии человека. Хмыкнув, Кайфат легким касанием развеял конструкцию, а потом играючи ее восстановил. Действительно просто! Переведя взгляд на меч, он быстро заметил сходство структур. Судя по всему, в этом мире можно интуитивно сотворить самые разнообразные, невозможные в реальности вещи.

Наконец воин посмотрел на землю под ногами, но здесь его ждал сюрприз — никаких метаморфоз она не претерпела. Словно это была естественная часть окружающего мира, разве что немного бедноватая энергией, но все-таки не сотворенная неким существом…

Совершенно неожиданно, без каких-либо знаков и предупреждений, прямо напротив костра тени вспучились горбом и вперед шагнула человеческая фигура. На мгновение остановившись, вошедший в тесный мирок чужак стремительно огляделся, но, заметив К'ирсана, расслабился. Сделав несколько шагов к огню, он сдержанно поклонился и заговорил.

— Здравствуй, незнакомец! — Уверенный голос пришельца настораживал. — Ты позволишь присесть у твоего костра? — Улыбка пробежала по открытому лицу и тут же пропала, будто ее и не было.

— Почему же не позволю? — делано удивился К'ирсан, насторожившийся словно дикий зверь. Чувство опасности предупреждающе зудело, но непосредственной угрозы пока не было. — Буду рад разделить тепло очага с усталым путником.

— Вы знаете, так говорят только кочевники Лихоземья![115] — широко улыбнувшись, сел прямо на траву незнакомец. — Меня зовут Маркус, а вас?

Русоволосый, внешне простодушный пришелец жутко не нравился К'ирсану. Чувствовалась в нем какая-то фальшь и неестественность, он походил на разбойника с добрым лицом, предлагающего малышу конфету: вроде и от души делает, да вот только ребенок не верит, потому как глаза злые. Глаза у Маркуса были открытые и совсем не злые, но подозрения от этого только усиливались.

— Трист Шестилап к вашим услугам, — сверкнув глазами объявил К'ирсан. Называть новое имя первому встречному магу не следовало, просто чтобы потом не пришлось это самое имя срочно менять. Вообще-то можно было взять себе прозвище и из более цивилизованных районов, но раз уж он прокололся с приветствием, то следовало играть роль до конца. — И какими же судьбами вы набрели на огонек?

Кайфат принялся незаметно изучать ауру Маркуса, также чувствуя изучающие касания чужой магии.

— Знаете, мир Астрала велик и используется чародеями для различных нужд. Когда же я увидел незнакомый лес теней, то не смог сдержать любопытства и пришел посмотреть, что же он скрывает…

Кайфат осуждающе покачал головой:

— Уважаемый, ну зачем же обманывать?! Вы правильно сказали, что Астрал не так уж мал, ну так зачем же лукавить, что по нему просто шли и просто натолкнулись?

Слабо представляя себе природу окружающего мира, К'ирсан блефовал с каменным лицом заядлого преферансиста. Странная встреча в непонятном месте требовала осторожности, но и давала шанс ознакомиться с еще одной гранью мира, а может, и возможность благополучно вернуться назад.

Маркус весело фыркнул, напомнив легионеру Руала.

— Вы правы, уважаемый Трист, появился я здесь не случайно. Меня выдернул сюда зов! — Слово «зов» маг особенно выделил и испытующе посмотрел в глаза К'ирсана. — Знаете, у некоторых магических предметов имеется своя особенность, некое потайное свойство… Например, сообщать хозяевам о чужаке, пытающемся их изучить!

По лицу Маркуса пробежала тень высокомерия и тут же пропала, уступив место вежливой, почти ласковой улыбке.

— Но в то же время найденный вами медальон пропал настолько давно, что и говорить о каких-то правах на него уже смешно. Мы же не гномы! Кто нашел утерянный артефакт, тот и хозяин… — На какое-то время Кайфат потерял нить разговора, пытаясь понять, о чем именно говорит пришелец. Он не только не пытался изучать какие-то там медальоны, но даже не находил их!

— Так вот, можете владеть им смело. Причина нашей встречи кроется в любопытстве: слишком меня заинтриговала личность мага, способного изучить магический медальон нашего сообщества, — не прекращая улыбаться, вещал маг.

— Простите, а какого именно сообщества? Разве ныне существуют некие ордены магов вне служб того или иного государства? — подавшись телом вперед, поинтересовался К'ирсан.

— О, какие ордены?! Всего лишь группа магов, объединившихся в своей тяге к запрещенным твердолобыми политиканами знаниям. И мы всегда рады дерзким одиночкам, рвущимся в даль неведомого! — Любезно улыбаясь, маг сделал короткий поклон головой.

— Как я понимаю, вы пытаетесь склонить меня нашей беседой к вступлению в ваше сообщество? — Кайфат вопросительно поднял брови.

— Нет, что вы! — аж привстал на месте пришелец. — Никто не пытается вас ни к чему склонять и уж тем более принуждать! Это всегда личный выбор каждого человека. Мы можем лишь предложить его. В знак мирных намерений предлагаю вам ключ, позволяющий беспрепятственно получить доступ к запертым в медальоне знаниям. Хотите? — заулыбался Маркус, подпустив при этом в голос звонкие переливы сдержанного смеха, а в глаза — лучистые звездочки веселья. — Это ни к чему вас не обяжет! Кроме того, расскажу, как меня вызвать через Астрал, и тогда сможете задать любые вопросы… Ну как?

— Маркус, понимаете ли, в чем дело… Мне все-таки не совсем понятны ваши мотивы. Зачем помогать неизвестному магу, начавшему изучать чужие секреты? — осторожно уточнил К'ирсан.

— Все просто… Со столь перспективными магами всегда сначала надо попробовать дружить и только в крайнем случае воевать, — спокойно, ничуть не смущаясь, пояснил Маркус. — Ну так как, подходит такое предложение?

Несколько ошеломленный происходящим, К'ирсан нашел в себе силы невозмутимо кивнуть и едва ли не процедить сквозь зубы:

— Ну что ж, вы умеете убеждать! Я согласен… подумать!

— Отлично! — воскликнул маг и начал правой рукой выписывать в воздухе извилистые линии магических знаков. Цепочка серых символов повисла в воздухе. — Это ключ к защитному заклятию медальона. Запомнили? — Дождавшись подтверждения, колдун развеял надпись и принялся короткими экономными движениями рисовать сложный иероглиф.

— А вот по этому знаку вы всегда можете вызвать меня! — Маг снял несуществующую шляпу и поклонился. Только теперь Кайфат понял, что не может разглядеть одеяние незнакомца. Его наряд незаметно глазу расплывался и менялся, словно небо в облачную погоду.

В течение всего разговора К'ирсан стремительно искал способ покинуть этот странный мир и не менее странного незнакомца. Особые опасения вызывала возможная реакция колдуна на то, что некий Трист не в состоянии самостоятельно вернуться обратно в реальный мир. Сейчас маг вел себя очень осторожно: не имея возможности прочитать собеседника магически, Маркус лишь намекал на возможные проблемы во взаимоотношениях, подозревая довольно высокий уровень Силы собеседника, но ведь стоит ему в этом разувериться и…

Путешествия вне тела для Кайфата не были чем-то необычным, но тогда он делал это сознательно и не покидал пределов мира. Здесь же вокруг не было никаких ориентиров, поэтому К'ирсан почувствовал, что способ вернуться необходимо искать внутри себя. Маг еще говорил, а его молодой собеседник уже стремительно погружался в глубины собственного разума, изыскивая тропинку назад. Есть! Пульсирующий в такт ударам сердца огонь Дара оказался опутан тонкими нитями эфирных связей. Было даже странно, что он не заметил этого раньше!

— Спасибо, но, к сожалению, обстоятельства вынуждают меня прервать нашу весьма полезную беседу! — скороговоркой произнес Кайфат и потянул за одну из паутинок. Мир вокруг дрогнул, закрутился в хороводе красок и развернулся в тонкую зеленую тропу, по которой человека стремительно понесло вдаль…

…Маркус, или лорд Маркус, остался в задумчивом одиночестве. Он впервые видел, чтобы кто-то так покидал Астрал. Классическая наука знает два способа: уйти по связующей с телом нити, которую может разорвать любой сильный маг и тем самым захватить чужое сознание, либо раздвинуть пласты реальности и буквально провалиться в настоящий мир. Второй способ был доступен только сильным и очень опытным чародеям, коим этот незнакомец быть не мог. И только что Маркус увидел третий способ. Его собеседник внезапно взорвался облаком зеленых хрусталиков и просто растворился в течениях Астрала.

Раньше казалось, что могущественный маг уже разучился удивляться, но за сегодня это уже произошло трижды. Сначала, когда пришел сигнал от медальона, который считался потерянным вот уже больше тысячи лет, потом, когда не смог проникнуть в сознание невзрачного парня, и вот теперь в третий раз. Слишком много для одного дня!

Начиная столь доброжелательный разговор с этим самым Тристом, он не особенно рассчитывал на успех. Вообще маг не стал устраивать поединок лишь потому, что сейчас Астрал был неспокоен и запертого здесь пленника вполне могли убить сторонние силы. Поэтому, усыпляя внимание, он предложил незнакомцу интригующую возможность сотрудничества, а сам собрался проследить за его выходом из Астрала и найти тело. Дальше достаточно было бы просто послать агентов… но ничего не вышло. Трист исчез слишком стремительно, заставив усомниться в том, так ли уж ему были нужны знания из этого медальона. Теперь же приходилось рассчитывать лишь на те ростки интереса, зерна которых маг успел заронить в душу странного молодого человека с неуловимо знакомыми чертами лица.

Открыв глаза, К'ирсан испытал секундное замешательство и дезориентацию. Над головой нависал мрачный свод, на бока давила какая-то тяжесть, а вокруг метались одуревшие тени. Еще через какие-то мгновения он осознал, что его хлещут или, точнее, бьют по щекам, награждая различными сомнительными эпитетами.

— Командир, полюби тебя тролль!! Давай, давай, приходи в себя! Вставай, чтоб тебе твои родичи хфурги приснились!!! — Голос Терна то и дело прерывался кашлем. Ну конечно, а кто еще осмелился бы не только орать на грозного сержанта, но еще и бить?!

— Хватит! — прохрипел К'ирсан и попытался пошевелиться.

— Очнулся!!! Больше света сюда, мужики! — радостно заорал Согнар. В ответ послышался яростный вопль:

— Терн! Чтоб ты спьяну гнома за бороду дернул!!! Где тебе света возьмем?! Всего два фонаря, и те забрал!..

— Помоги встать! — прервал перепалку Кайфат и попробовал более энергично пошевелиться.

— Командир! Да мы же тебя из-под завала только вытащили. Куда тебе вставать?! — Рядом с Терном возникла встревоженная физиономия Рвача.

— Мне повторить? — сцепив зубы, процедил К'ирсан.

Рвач отвернулся в сторону, и до слуха сержанта донеслись приглушенная ругань и звук плевка. Но, несмотря на несогласие с приказом, они все-таки подчинились. На помощь этой парочке сунулись было еще несколько человек, но Рвач с Терном справились и сами. Не прошло и минуты, как Кайфат ощутил себя стоящим на ногах и с живыми подпорками по бокам. Боль в теле ощущалась, но всего лишь как после хорошей кабацкой драки. В общем, ничего серьезного — тратить время на залечивание серьезных ран и переломов не придется. Единственное, что беспокоило, так это страшное истощение. К неимоверной усталости организма добавилось множество ушибов да еще потеря сил от нахождения в Астрале, так что следовало удивляться, как он вообще пришел в себя.

— Терн, докладывай! — прикрыв глаза из-за головокружения, но все равно твердым голосом сказал сержант.

— Да чего тут докладывать? Как только мы нырнули в пещеру, вслед за нами в проходе появился и ты, командир. Тут же сзади громыхнуло, и вход завалило. Стало темно, как у тролля в зад…

— И?!

— У мужиков из второго взвода нашлись два малых фонаря. Потом подождали, пока хоть немного осядет пыль, и принялись искать тебя. — Терн замотал головой так, что дрожь передалась К'ирсану. — Все-таки тебе, командир, везет, как демону! Ну и нам заодно. Свод устоял, и обвалилась лишь часть стены у входа. Там какая-то кладка была…

— Сотник, этот балабол сейчас чушь городить начнет! — В разговор встрял солдат из второго взвода по имени Парамон. Насколько знал Кайфат, этот легионер до службы пять лет работал рудокопом в шахте рядом с Грумбалем. — На самом деле рядом был вход, который давным-давно завалило. Та щель, в которую мы влезли, образовалась рядом, и едва ли не во времена, когда запечатало старый вход. От взрыва же обломки породы рухнули и…

— И мы нашли тебя среди кучи камней со скелетом в обнимку, — опять встрял Терн. — А кое-какие мелкие особенности заставляют думать, что именно он, будучи еще живым, этот завал и устроил.

— Покажите! — мотнул головой, словно разгоняя муть, К'ирсан и, отмахнувшись от поддерживавших его бойцов, сделал несколько шагов. Слушая рассказ легионеров, он потянулся к обнаруженной рядом силовой линии Земли и жадно глотал энергию, восполняя опустевшие резервы. Сразу же быстрей побежала кровь, унялось головокружение и пропала боль в ушибах и ранах, полученных в недавних сражениях.

Останки неведомого бедолаги или же, наоборот, великого злодея сохранились на редкость хорошо и не рассыпались со временем. Присев на корточки рядом, К'ирсан протянул руку к древним костям и наконец-то понял, что он крепко сжимает некий загадочный предмет.

— Вот-вот, сотник. Именно с этой дрянью в кулаке мы тебя и нашли. Уж как ни пытались разжать пальцы, как ни старались, но так и не смогли ее отнять. — Рвач говорил, с трудом сдерживая любопытство. Чувствовалось, что ему жутко интересно посмотреть на таинственный предмет, найденный командиром.

К'ирсан медленно раскрыл кулак и обнаружил там костяной медальон с обрывками рассыпающейся под пальцами цепочки. С поверхности украшения мрачно глядела парочка мертвых глаз — словно кто-то позаимствовал провалы глазниц черепа и перенес их на гладкую кость. Судя по всему, именно про это украшение и говорил Маркус. Теперь окончательно становилась понятна суть произошедших с ним, К'ирсаном, событий: он потерял сознание от взрыва или обвала, его рука уцепилась за выпавший медальон, что и привело к переносу покинувшего тело сознания в Астрал…

Сунув медальон в поясной кошель, чудом уцелевший во всех перипетиях, сопутствовавших отступлению, он развернулся и двинулся в сторону вповалку лежащих на камнях легионеров. При виде подошедшего командира люди медленно поднялись на ноги и теперь устало смотрели на Кайфата.

— Что тут сказать: мы оказались на границе Дня и Ночи, и теперь лишь от нас зависит, скатимся ли во Тьму или вернемся в Свет. Позади вражеские маги и бойцы, которые уже пробиваются сквозь завалы. Чародеи берегут силы, благодаря этому мы получили передышку… — К'ирсан, покачиваясь на носках, обводил испытующим взглядом солдат, и мрак пещеры, с трудом разгоняемый светом двух фонарей, не был преградой его зрению. Это просто кожей ощущали все слушавшие командира легионеры. Напряженная, как перед схваткой, фигура сотника в окружении мятущихся теней и его мощный, уверенный голос привыкшего отдавать приказы боевого вождя завораживали людей своим демонизмом. Может, так просто легли мазки теней, может, сказывалась гнетущая атмосфера пещеры, но в солдатах просыпалась задремавшая было вера в командира.

— Нас осталось двадцать шесть, и многие ранены, но, если есть даже ничтожная надежда на спасение, следует бороться. Дорога назад перекрыта, и вот-вот начнется погоня, у нас один путь — в глубь пещер. Потому как не верю, что маги стали бы тратить время и силы на отнорок, который и хаффу впору. — С каждым словом Кайфат все больше укреплял в солдатах фундамент их уверенности.

Наконец, когда чутье, присущее политикам и военачальникам, подсказало, что настроения в отряде перестали быть откровенно пораженческими, он начал отдавать приказы:

— Первым иду я, за мной, в паре саженей позади, Рвач с фонарем. Терн, ты возьмешь второй светильник и пойдешь в середине группы. Двигаемся в две шеренги, соблюдая тишину. Чуть что необычное, сразу передавать мне сообщение по цепочке. Кстати, в пещерах или штреках кто-нибудь раньше бывал?

Вперед вышли шестеро солдат с характерной походкой рудокопов. Их Кайфат равномерно распределил вдоль рядов: если им вдруг попадется что-то знакомое, то, возможно, смогут помочь и остальным. Во избежание путаницы он временно повысил их в званиях до капралов, а подумав — произвел в сержанты Терна и Рвача… Через несколько минут отряд начал движение в глубь пещер, оставив позади нарастающий шум разбираемого завала.

Шварк, шварк… Звук шагов мечется обезумевшей птицей под низкими сводами пещеры, скрипят камни, отсветы желтого света скачут двумя неровными пятнами по каменным стенам. Угрюмо шагают люди, ощущая сильную усталость и страх. Преследователи настигают их с каждой каплей воды в великой реке Времени, а впереди и вокруг — смертельная неизвестность.

К'ирсан всеми фибрами ощущал нарастающую в солдатах враждебность и тупое озлобление. Подземная жуть гораздо страшнее любого кошмара поверхности, ведь открытое небо не грозит рухнуть на голову, а незримые твари не выжидают удобного для нападения момента… Сержант, казалось, видел, какие мысли ворочаются в головах легионеров, но он ничего не мог поделать — что ждет их во мраке подгорного мира, не знал никто.

Поначалу широкий проход пещеры сужался с каждой пройденной саженью, пока не получился узкий тоннель, по которому свободно мог пройти невысокий человек. Он тянулся никак не меньше версты, то резко ныряя вниз, а то круто забирая в гору. Вытянувшийся цепочкой отряд сразу же стал особенно уязвим, ведь каждый его член из-за окружающей мглы только и мог даже не столько видеть, сколько ощущать спину впереди идущего. Именно тогда они и понесли первые потери.

Когда узкий рукав тоннеля резко раздался в стороны, образовав большую пещеру с высоченным сводом и ровным полом, Кайфат провел перекличку среди воинов. Недоброе ощущение возникло совершенно внезапно, и он спешил его развеять. К сожалению, сержант не ошибся — пропал замыкающий отряд боец с певучим именем Риалан. Его сосед ничего не успел заметить, лишь, подумав, сказал, что в какой-то момент пыхтящий за спиной легионер вдруг стал вести себя потише, перестал беспрестанно спотыкаться и только тихо сопел.

Услышав эту новость, люди быстро сделали соответствующие выводы и заняли круговую оборону. Человек, только теперь осознавший, что за его спиной долгое время шла подземная тварь, в это время изо всех сил пытался унять начавшее бешеный забег сердце, но, судя по побелевшему лицу, удавалось это плохо.

К'ирсан тогда вышел из строя с обнаженным мечом и медленно, тягуче заскользил вокруг, ровным голосом шепча:

— Терн, Рвач, Скелот и Фавас, вы сейчас осторожно, не делая резких движений, подготовьте к стрельбе луки и тут же стреляйте, куда скажу!

— Но ведь темно! — робко подал голос Скелот из второго десятка второго взвода.

— Ты, главное, выстрели. Видеть это место тебе не обязательно, — ровным голосом пояснил Кайфат, продолжая обшаривать пространство пещеры всеми чувствами: — Две ладони слева, шесть саженей вверх. Давай!

Стремительно вжикнули четыре стрелы, тут же раздался злой взвизг, и на камень пещеры с неприятным шорохом упало тело. Судя по звуку, ног у существа было больше двух! И тут же сержант молнией метнулся к месту падения подземного охотника, и сразу раздался короткий хруст.

— Ну и мерзость! — выразил общее мнение Рвач, когда бойцы в свете фонарей рассматривали тушу убитого монстра. Огромная пасть на длинной шее, двенадцать тонких лап с присосками на концах и раздувшийся полупрозрачный живот с едва виднеющимися останками человека и двумя оперенными стрелами, пробившими склизкую кожу. Троих от этого зрелища вырвало, да и многие другие сравнялись цветом с горным хрусталем.

Дальше они двигались с удвоенной осторожностью. Пещеры переходили одна в другую неровными бусинами в бесконечном ожерелье. Свет то и дело выхватывал затейливые рисунки природных стен или показывал опасные неровности изломанного пола. Два раза на отряд нападали товарки неизвестного монстра, но люди уже были начеку и вовремя пускали в ход мечи.

В подземном ручье, в котором оказалась чистая вода, люди напились, а обладатели фляг даже набрали ее впрок. Сильный человек может пройти до двухсот верст за восемь суток, не съев при этом ни крошки пищи, но если ему не давать при этом пить, то он свалится на третий день. С водой легионерам повезло.

Опасаясь угрозы от существ живых, солдаты забыли о прочих опасностях. Наступая на относительно ровный участок пещеры, К'ирсан ощущал смутное беспокойство, он распластался на земле за мгновение до того, как в него сбоку ударила молния. Только поэтому и остался цел. Остальные такой реакцией похвастаться не могли, и в течение часа в подземных глубинах от молний, черных стрел и голубых струй воды, разрезающих плоть не хуже ножей, погибло пять человек…

Людям, шагающим по усеянным ловушками камням, срочно требовался отдых. Они вряд ли прошли подземными коридорами слишком уж много, но страх непомерно истощает волю и силы, поэтому, когда К'ирсан нашел подходящее место для ночлега, солдаты восприняли это с неимоверным облегчением. И то, что все ждали отдыха, спасло Кайфата от расспросов, как именно он нашел это самое место.

С каждым шагом в этих пропитанных смертью пещерах он все сильней вслушивался в окружающий мир, доводя чувства до немыслимой остроты. Вскоре воин ощущал магические ловушки за десяток саженей, и мастерство древних строителей не было для него помехой, он даже отличал природные неровности от едва заметных следов работы инструментов существ разумных. Если бы не он, то все солдаты уже давно бы полегли в зубьях хищных устройств неведомых обитателей глубин, чей разум словно бы только и мог что создавать смертельные механизмы. Смерть пятерых легионеров была той нелепой случайностью, которая сплошь и рядом соседствует с ленью и недисциплинированностью. Послушайся они тогда предостережения командира, их тела не служили бы теперь кормом для обитателей подземных глубин.

Но как же изматывала такая внимательность самого Кайфата. Через некоторое время ему стало казаться, что он не идет, а плывет в тумане. В последний час он уже несколько раз только чудом замечал следы смертельных ловушек, и такое везение не могло продолжаться вечно…

Скопление теней под потолком в паре саженей над головой он поначалу принял за неровности камня, но тут же понял ошибку — это был лаз, узкий рукотворный лаз в своде тоннеля, благодаря одному только мастерству сделанный невидимым. И опасностью оттуда не веяло! Окрыленный идеей К'ирсан приказал двум бойцам подсадить его, после чего он довольно легко допрыгнул с их плеч до края прохода и исчез в вертикальном лазе или даже скорей колодце. Цепляясь за удобные выступы, сержант поднялся почти на три сажени вверх и вылез на следующий уровень с ровным полом, где воздух был не настолько затхл. Выглядел этот новый ярус как неширокий тоннель-спутник над пещерами внизу, неведомо зачем вырубленный в камне неизвестными строителями.

Спустившись обратно, он приказал солдатам снять пояса и связать веревку, с которой вновь забрался наверх. Привязать ее было не к чему, поэтому пришлось держать конец импровизированного каната все то время, пока бойцы карабкались вслед за командиром. Здесь же было решено устроить ночлег, не отходя далеко от колодца. У К'ирсана только и хватило сил, что распределить ночную стражу, после чего он провалился в исцеляющий сон…

ГЛАВА 16.

Сонная одурь усталости покинула через несколько часов, и разум стремительно вскочившего на ноги К'ирсана оказался вновь ясен и свеж. Краткого отдыха хватило закаленному телу, чтобы оправиться от изнеможения, и воин был снова готов к дальнейшим трудностям подземного пути. Одна беда — про остальных то же самое сказать было никак нельзя. Солдаты лежали, будто смертельно пьяные матросы в портовых канавах, впавшие в тяжелое забытье пьяного угара после долгого похода. Оставалось удивляться, что голодные и измученные легионеры все еще подчиняются новоявленному сотнику, чьи шансы на удачу стремительно убывали под ударами судьбы.

Кайфат осторожно подошел к дежурившему у колодца бойцу и шепотом поинтересовался:

— Тихо?

— Пока еще ни один прихвостень магов не проходил, лэр! — устало отрапортовал усатый легионер и тяжело вздохнул. Насколько помнил К'ирсан, он дежурил вторым, так что спать должен хотеть просто немилосердно.

— Странно, уже должны были бы нагнать! — вслух протянул сержант и вдруг поинтересовался: — Ты так не любишь магов?

— Ну почему? Вот если, скажем, как у вас, лэр, когда отцова кровь просыпается и вы людям раны затворяете… это одно. Когда же вражина людей жжет, то это уже совсем другое, — с крестьянской обстоятельностью начал усач. — Мой отец еще воевал под началом генерала Гур'Арраша с войсками баронств. Уж он-то про это их проклятущее Братство Отрекшихся мне много рассказывал!

— И что же? — усмехнулся К'ирсан и осторожно уселся на корточки.

— Да что все они настоящие боевые маги. Не наши полковые толстобрюхи, только и умеющие что жалованье прожирать, а всамделишные бойцы. У них, как только маг заканчивает обучение у Наставника, так сразу в Кридские отряды записывается, чтобы, значит, на практике уметь знания применять! — Усач помотал в темноте головой. — Вот и получается, что, может, Сила у них и поменьше нашей будет, но вот в бою страшней…

— А Отрекшиеся они почему, отец не сказал?

— Ну как же, сказал. Все сказал! — В шепоте собеседника К'ирсана послышалось снисходительное самодовольство. — Они ведь основной закон всех колдунов не приняли. Кодекс магов, кажется! Как Нолд его предложил, так все приняли, а они нет. Да еще и гордятся этим. И чего их эти Истинные ублюдки терпят?!

В ответ Кайфат похлопал дежурного по плечу и двинулся в глубь тоннеля ко второму охраняющему сон товарищей солдату. Уже на полпути к нему он заметил странную неровность на стене почти у самой земли. Наклонившись, сержант принялся осматривать находку. Смешной зубастый человечек с внушительным брюшком и пухлыми ручками казался здесь совершенно неуместным. Магическое прощупывание показало, что ничего общего с Силой этот рисунок не имеет. Задумчиво почесав переносицу, К'ирсан зашагал дальше, только теперь уже внимательно осматривая основания стен. И точно, через пару шагов нашлось изображение того же самого человечка, только теперь он сидел на шее у напавшего на солдат многоногого убийцы, и не было похоже, что тот доволен седоком. Может, в этих знаках и кроется причина того, что на людей за столько часов не напала ни одна тварь? Ведь как удобны такие тоннели для гнездовий всяких монстров и прочих чудовищ!

С ночным дозорным К'ирсан лишь перекинулся парой слов, посоветовав не спать да пообещав побродить часок вокруг и полюбоваться местными красотами. Начавшего было осторожно возражать бойца он легонько стукнул кулаком по шлему и пригрозил вынуть душу, если тот не заткнется. Сказав это, сержант тут же растворился во тьме, заставив солдата испуганно поежиться: тот бы без света в одиночку во мрак, кишащий тварями Бездны, ни за что бы не сунулся.

Сам же К'ирсан шел вперед быстрым шагом уверенного в своей безопасности человека. Его чувства больше не притупляла усталость, так что тьма перестала была помехой, а внезапного нападения он не боялся. Вперед его гнало любопытство, которое заставляет людей залезать на самые высокие горы и забираться в самые глубокие щели, покорять моря и небеса. Нет, это был не азарт первооткрывателя, но нечто близкое к нему — он просто сгорал от желания узнать, что же потребовалось магам в сердце Козьих гор.

Через некоторое время воин сменил пусть и быстрый, но все же шаг, на легкий бег лесного зверя. Каменный рукав все тянулся и тянулся, и сержанту это уже начало надоедать. Но прошел еще десяток минут, прежде чем что-то изменилось вокруг и Кайфат ощутил слабое дуновение знакомой магии: словно увидел в толпе лицо дальнего, но хорошо знакомого родственника. Пришлось вновь сбавить скорость и усилить осторожность. Опыт подсказывал: где магия, там всегда опасность.

Вскоре прямой доселе тоннель вдруг запетлял, словно след спасающегося от охотника животного, а кожа ощутила влажность. Через несколько минут новый поворот вывел к неровному отверстию конца тоннеля, обрывавшегося в паре саженей над поверхностью подземного озера. Источник сырости показался бескрайним мрачным пятном, сопротивляющимся даже магическому взору К'ирсана. Опасное, очень нехорошее и опасное место! Чувства тоскливо ныли, настойчиво теребя жажду жизни и пытаясь задавить неуемное любопытство. Источник знакомой магии ощущался где-то здесь, в этих самых водах, буквально рукой подать, но вот только продолжать поиски что-то не хотелось.

Кайфат уже собрался было повернуть назад, когда из темного зева тоннеля в полусотне саженей справа появился яркий свет и зазвучали голоса. Мигом распластавшись на камнях, сержант продолжил наблюдение за происходящим. Путь, которым он с солдатами шел сюда, оказался не единственным — хотя им и не встречалось на пути развилок, но маги смогли найти другую дорогу к таинственному озеру. И, видимо, легко миновали все те смертельные ловушки, которые превратили дорогу легионеров в ад.

Из тайного хода вышло около сорока латников и все шестеро магов. Один из них нес в руках нечто, напоминающее воронье гнездо с судорожно бьющимся сердцем Силы в центре. Пристально вглядываясь в конструкцию, маг осторожно подошел к самой воде и замер. По бокам тут же возникли двое латников с мощными фонарями в руках, и пара дорожек света устремилась в даль озера. Обладатель загадочного артефакта повертелся из стороны в сторону, а затем что-то тихо проронил собратьям по цеху. Те разом оживленно заговорили, но резкие, почти грубые слова первого вновь заставили всех замолчать.

Затем вперед выступили трое солдат с усеянными множеством крюков сетками на длинных тонких цепях и дружно зашвырнули странные приспособления в воду. На руках у загадочных рыбаков были плотные рукавицы с отсвечивающей алым аурой. И эти люди тщательно следили, чтобы на них не попало ни капли темной жидкости из озера. Мужики были здоровые и с тяжеленными железяками управлялись довольно споро. После второго броска, вновь подтягивая цепь, один из солдат предупреждающе вскрикнул. Тут же к нему подбежал человек с длинным багром и принялся помогать что-то подтягивать к берегу.

Потекли томительные минуты ожидания. Напряженно дышащие латники со всеми предосторожностями вытаскивали найденный предмет, заметно боясь его упустить. Наконец над поверхностью воды показалась сетка с застрявшим в ней уловом, и набежавшие люди спешно извлекли из нее нечто, сильно похожее на молот на длинной рукояти. К'ирсан поначалу даже подумал, что зрение его обманывает, но нет — ощущение близкого источника магии разом усилилось, словно необычная вода поглощала магию внешне незамысловатого оружия.

Отвлекшись от размышлений, Кайфат обратил внимание на клубы пара и испуганные крики людей, мечущихся вокруг находки. Те, кому не повезло коснуться Молота руками, теперь в животном страхе скидывали рукавицы. Напичканная волшбой ткань и даже кожа разъедались темной подземной водицей.

Маги, видимо, предусмотрели и этот вариант, потому как два латника подцепили загадочное оружие парой крюков и подняли его на локоть над землей. Тут же рядом присел на колени уже избавившийся от своего поискового устройства чародей и принялся расстилать под Молотом покрытую колдовскими рунами тряпку. Его тихий голос постоянно что-то напевал, и К'ирсан увидел разгорающееся свечение Силы. Началось сильное потрескивание и шипение, тряпка стала стремительно темнеть, впитывая влагу с масляно поблескивающей находки. А потом события понеслись обезумевшим табуном, пусть и набирающим скорость постепенно, но если уж разогнавшимся, то…

Первым взвыло чувство опасности, виски К'ирсана аж заломило от боли, когда его внезапно настигла волна угрозы. Источник ее пока еще располагался в глубинах озера, но с каждой секундой неумолимо приближался к поверхности: неведомое существо решило разобраться с грабителями или, скорей, мародерами. Маги почувствовали неладное слишком поздно, когда пленку воды уже разорвали тысячи щупалец, а сотни глаз принялись изучать дерзких людишек. Но главным было не это — мерзкое чувство обнаженности разума перед тварью из Бездны ужасало больше облика монстра.

К'ирсан ощутил, как языки звериной магии порождения изнанки Света скользнули по его сознанию и ушли прочь, обнаружив пустоту. Кайфат сохранил душу в Смертельном Лесу от лап не менее страшных, хотя, может быть, и не таких больших чудовищ. Человек слился разумом с камнем, полностью уподобившись ему и став таким же неуязвимым. На пустынном же берегу озера способностью противостоять магии чудовища обладали не все.

Чародеи, прозевавшие появление твари, теперь показали все свое мастерство опытных боевых магов. Слаженный взмах четырех пар рук, и туча лучисто-золотых стрел ударила в монстра.

— Это Илим!! Попытаюсь его удержать! — Пятый маг выхваченным из-за пояса кинжалом принялся уверенно царапать на камнях геометрические фигуры. Правая рука то и дело ныряла в поясную сумку и вытаскивала под неверным светом фонарей разнообразные флакончики и свертки. Капли и щепотки всевозможных смесей и алхимических составов ронялись в нужных местах рисунка, слова выстраивали пирамиду заклятия…

Кайфат не знал, что там творит неизвестный колдун, но каркас магических линий получался у него просто умопомрачительный и богатый Силой. Его лишь удивлял главный чародей. Несмотря на закипевшую вокруг круговерть схватки, он продолжал возиться с боевым молотом. Под его командой два дрожащих от страха солдата положили молот с помощью тех же самых крюков в продолговатый ящик, лежащий у самого входа в тоннель. Через мгновение крышка была захлопнута и закрыты все защелки, но чародею и этого было мало — он принялся водить руками над ящиком, словно разглаживая его испещренную красными прожилками ауру…

Илим же не ограничивался пассивной обороной, и его туша, превозмогая магические усилия колдунов, приближалась к берегу. Испуганные солдаты, которые держались пока только благодаря множеству амулетов, судорожно стискивали снаряженные отнюдь не простыми стрелами арбалеты, ожидая команды стрелять.

И они ее дождались, но только не от своих командиров. Внезапно сразу три воина разрядили стрелы в спины магов, не промахнувшись ни разу. Три могущественных повелителя тайных сил с тихим всплеском упали в воду, став жертвами хитрости подземной твари. Яростно закричавший четвертый маг развернулся в сторону бойцов и ударил заготовленной против Илима молнией. Вспыхнули несколько фигур, и выжившие латники, в панике сталкивая друг друга в воду, бросились назад в тоннель. Обезумевший чародей ненадолго пережил своих жертв — монстр выплюнул ядовито-желтую струю яда и не промахнулся.

Второй плевок тварь сделать не успела, потому что колдовавший над рисунком маг наконец нанес удар. Завершающе взмахнув в воздухе клинком кинжала, он повелительно указал на чудовище. Тут же взвыл воздух и с ревом потревоженного дракона в грудь Илима ударила сияющая раскаленной белизной стрела огня. Упавший рядом творец заклинания уже не видел тщетности своих усилий — порождение Бездны лишь негодующе взревело и ускорило движение, на яд больше не размениваясь.

Словно только этого и ждал, последний маг прижал ладони к крышке ящика с молотом и выкрикнул длинную цокающую фразу. Его тут же окутала сфера из потрескивающих молний, с которой сорвался сноп мелких голубых червячков, жадно набросившихся на Илима… Своды пещеры впервые потряс жуткий рев, наполненный болью и злобой, а во все стороны брызнули фонтаны крови и ошметки щупалец и панциря. Чудовищная рана была под стать размерам монстра, но Илим не погиб и теперь старательно удирал прочь, даже не пытаясь продолжать бой. Не обращая на него внимания, колдун склонился над потерявшим силы товарищем и теперь вливал тому в рот одно снадобье за другим. Трое оставшихся солдат, сохранивших присутствие духа и собственную волю даже перед ликом настоящего ужаса, растерянно переминались рядом.

— Вы двое! Быстро подняли ящик вон за те кольца, ты же поможешь вести уважаемого мага Густава. — Чародей говорил быстро, но с короткими паузами. Казалось, что он прислушивается к чему-то, выискивая опасность. — И поживей, а то здесь скоро будет очень опасно.

Последнее К'ирсан знал и сам, ощущая ничуть не уменьшившуюся угрозу. Решив, что давно уже следовало унести отсюда ноги, он наконец вскочил и понесся назад. Надо спешить, ведь новая угроза может оказаться пострашней этого Илима и затронуть уже и легионеров Зелода. Скользящий бесшумной ночной тенью Кайфат спиной ощущал нарастающий вал враждебности и злобы, а минут через пятнадцать бега до его слуха донесся многоголосый вой стаи хищников, вышедших на тропу мести за сородича. Следом за воем содрогнулись стены от близкого взрыва, и крики стихли. На месте мага К'ирсан постарался бы обрушить свод пещеры или входы нескольких тоннелей и бежать со всех ног наружу. Он бы и сам так сейчас сделал, но только маловато у него на то сил, как, впрочем, и умений. Завалить пещеру день назад удалось только из-за слабости породы и изрядной доли везения, но здесь такой финт уже не пройдет. Поэтому оставалось только полагаться на удачу да быстрые ноги.

Легионеры все уже были на ногах, испуганно сгрудившись у колодца и осыпая друг друга бранью: без сотника никто не знал, что делать и как реагировать на донесшиеся и до них рев раненого зверя и звуки разрывов.

— Все вниз! Бегом! — Похоже, что командовать организованным бегством становилось для К'ирсана делом привычным. — Да поспешите же!! Маги нас обошли и столкнулись с какими-то кошмарными тварями, и те могут вот-вот ринуться вдогонку, — не обращая внимания на вопросы, продолжал уверенно распоряжаться Кайфат.

Он что-то не заметил выхода из нижнего тоннеля, так что в качестве пути для преследования людей чудовища могли выбрать именно их тоннель, наплевав на какие-то там рисунки на стенах. Первых бойцов пришлось едва ли не спихивать вниз, но дальше дело заладилось, и люди уже сами начали спешно нырять в колодец, цепляясь руками за самодельную веревку. Некоторых немного шатало, но без еды и нормального отдыха этого и следовало ожидать. Всегда найдутся те, кто слабее остальных, кто менее вынослив и чьего упрямства недостаточно для борьбы с собственным бессилием.

Бежать назад, на поверхность, может, и казалось откровенно глупой затеей — зачем тогда лезли глубоко под землю, если через несколько десятков часов помчались обратно, — но К'ирсан так не думал. Гибель от клинка врага смотрелась куда благородней, чем смерть в лапах безмозглой твари, порожденной неведомым злом. Хотя, кажется, сейчас появилась надежда, что баронские солдаты уйдут прочь, получив разыскиваемый предмет и забыв про потерявшийся во тьме пещер отряд врага. Во всяком случае, сержант верил в это с неистовством уже сорвавшегося в пропасть скалолаза, исступленно мечтающего о глубоком озере внизу!

Единственное, что радовало К'ирсана, так это ловушки. Вернее, сами смертоносные устройства ему как раз совершенно не нравились, но вот то, что они не поменяли свое местоположение за последние часы, стало приятной новостью. Кайфат грешным-то делом уже с затаенным ужасом представлял, как творения, без сомнения, великих мастеров с тихим шелестом переползают с места на место и замирают в предвкушении новых жертв. К'ирсан едко усмехнулся, подумав, что при такой жизни остается лишь надеяться на сохранение хотя бы крох душевного здоровья и мания преследования станет единственной его слабостью.

Прекрасно запомнив все изгибы свободной от опасных сюрпризов тропы, К'ирсан теперь тщательно следил, чтобы верящие ему бойцы больше не становились жертвами древних механизмов. Позади тоже пока было спокойно, и легионеры достигли пещеры с ручьем безо всяких сюрпризов и опасных неожиданностей, но там все изменилось…

Первым в этот большой подземный зал вбежал Рвач, и его предупреждающий крик, тут же перешедший в ругань, уже ничем не мог помочь отряду. Вывалившиеся в пещеру бойцы увидели десятки покрытых костяными панцирями тел слизистых тварей со множеством ног, мертвыми грудами валяющихся на полу. Чуть поодаль замерла цепь баронских латников, ощетинившихся арбалетными болтами и свирепо поблескивающими в свете фонарей клинками. Как первая ласточка нового боя, короткий болт лишь на ладонь разминулся с головой Рвача, заставив его распластаться на камнях.

— Стойте! — гаркнул К'ирсан, выступив вперед и предостерегающе подняв руку.

Его глаза стремительно оглядывали все вокруг, будто стараясь охватить пещеру целиком, а сам он напряженно обдумывал возникшую проблему. Заслон из солдат Союза городов выглядел так, словно те собирались умереть здесь, но не пропустить никого дальше. И проверять их готовность пожертвовать собой как-то не хотелось. Особенно странно это выглядело после откровенной паники среди воинов на берегу озера, но, видно, что-то заставило этих бойцов встать на пути собственных страхов.

— Мы же люди, и нам нечего делить! Мы всего лишь хотим вернуться в мир, где над головой голубые небеса, а не серые глыбы камня. И где не видно поганых тварей, которым нет места среди детей Творца!.. — Договорить Кайфат не успел.

В общем-то он и не особенно рассчитывал на тот бред, который начал щедро выплескивать на вражеских бойцов, затеяв переговоры лишь ради краткой передышки. Именно тогда он заметил темный провал в глухой стене, которого не было здесь раньше, и понял, как много тайных лазов и секретных путей сокрыто в здешних пещерах. Наверняка маги врага знали не все, но и того, что знали, было достаточно для проведения успешной экспедиции в глубины подземной преисподней. Эти же латники перекрывали вход в пещеры, где, видимо, не было никаких потайных переходов, становясь живым щитом для хозяев.

Прервали же Кайфата не вражеские стрелы и не слова чужого командира, а эхо криков приближающейся по открытому теперь тоннелю орды монстров. Перебитый отряд нечисти оказался всего лишь авангардом огромной армии, и теперь легионерам следовало решить: присоединиться к врагам в тщетной попытке отбиться или же вновь нырнуть назад в глубь горы в надежде протянуть лишние часы… А потом и решать стало уже некогда — монстры достигли пещеры.

Когда река насекомообразных тварей хлынула из зева тоннеля, К'ирсан скомандовал построение в каре и медленное отступление к противоположной стене. Легионерам повезло, и порождения Бездны ринулись именно к проходу в соседнюю пещеру, который загородил строй баронских латников. Именно они и приняли первый удар, который лишь чудом не опрокинул их ряды. Арбалеты били почти в упор, и напитанные смертоносной магией болты пронзали костяные панцири, убивая и калеча монстров. Тех самых огненных стрел, с помощью которых легкая кавалерия баронов нанесла такой урон легиону, не было. Скорей всего командиры просто побоялись брать столь разрушительное оружие в замкнутое пространство пещер, но сейчас они были бы не лишними.

Легионерам достались редкие твари, бросающиеся с тупым остервенением на группу легковооруженных и усталых бойцов. Луки стрелков гудели от напряжения, выпуская десятки стрел, но результат не впечатлял. У солдат Зелода наконечники были простыми, без магической начинки, и только очень удачный выстрел мог нанести серьезный урон бронированной нечисти. От мечей было больше толку, но и тут требовалось завидное мастерство, чтобы ранить или убить чудовище. Пятерки подземных хищников хватило, чтобы разметать каре легионеров, заставив каждого сражаться за собственную жизнь, забыв о тактике и строе.

Вообще река из тварей оказалась на самом деле двумя десятками шипастых чудищ, чьей ярости и мощи хватило бы на несколько сотен обычных хищников. Первый натиск был самым сильным, но не таким уж и страшным. Схватка вне строя для легионеров была родной стихией, ну а какой бы там ни был бронированный монстр, но в окружении клинков он долго не продержится. Перед каждым бойцом стояла задача лишь не попадаться на пути вертящейся туши, вовремя отскакивать в сторону и искать, искать мечом слабые места в защите тварей. Первым порождение подземелий серьезно ранил Терн, который ловко подскочил прямо к раскрытой пасти и почти в упор выпустил туда стрелу. Небо оказалось все же слабовато против острого наконечника, и крошечный мозг пронзила стрела. Еще не подохшего, но уже мечущегося от боли кровожадного хищника добили мечами, вонзившимися в стыки костяных пластин на боках и спине.

Второе чудище уничтожил сам К'ирсан, ощутив внутренним чутьем единственное слабое место где-то в середине спины. Вообще у него сложилось впечатление, что у монстра два мозга, каждый из которых требовалось поразить, но найденная точка оказалась тем связующим звеном, без которого существо просто не могло жить.

Оставшихся троих детей глубин добили совместными силами, потеряв при этом несколько бойцов. Легкие доспехи не могли противостоять мощным ударам, и если уж человек оказывался ранен, то наверняка смертельно.

Борьба за жизнь отодвинула весь остальной мир в сторону, поэтому, когда оказалось, что сражаться пока не с кем, К'ирсан с радостным удивлением заметил всего в паре десятков саженей слева позиции баронских латников. Дела у тех, правда, шли неважно. Уничтожив арбалетными болтами никак не меньше шести запрятанных в надежный панцирь зверей, латники схватились с остальными в ближнем бою. И здесь их надежные латы больше мешали, чем помогали. После удара зверя человек просто отлетал в сторону, и тут даже доспехи не спасали от переломов и ушибов. Движения же тяжелая броня сковывала сильно, заставляя бойцов тратить лишние силы и быстрее уставать.

Сам проход оказался свободен, и быстро сориентировавшийся Кайфат проревел команду следовать за ним, а сам побежал к манящей дороге к поверхности. По пути пришлось перепрыгивать и обходить туши мертвых хищников, рядом с которыми встречались и человеческие тела. Доспехи некоторых погибших были проломлены или даже разорваны, будто тонкая бумага. Это напрочь перечеркивало вообще все размышления о необходимости доспехов в таких схватках. Среди камней также валялись уцелевшие ручные фонари, заливавшие все вокруг неестественно ярким светом, что облегчало движение легионеров. Через несколько секунд К'ирсана догнали и остальные выжившие бойцы, надсадно при этом дыша и издавая свистящие хрипы.

На пробегающих мимо людей поначалу никто не обратил внимания, и новоявленный сотник уже поверил было, что удастся пройти без крови, но судьба вновь решила взбрыкнуть. Внезапно раскидавший четверых воинов баронств осатаневший зверь одним прыжком оказался рядом и попытался зацепить рогом сержанта. Взвившись в воздух, едва не врезавшись головой в неровный свод короткого прохода в следующую пещеру, К'ирсан через секунду обрушился на растерявшегося противника сверху и уже привычно вонзил меч в найденное уязвимое место. Монстр издох, но теперь на легионеров обратили внимание и баронские наемники.

Через какие-то считаные мгновения рядом с остатками десятой роты тяжело топали забрызганные чужой кровью латники, а следом с неторопливой неизбежностью трусили порождения кошмаров. У входа в следующий подземный зал трое чудищ вновь настигли людей, и пришлось сражаться уже бок о бок с недавними противниками. С тварями вновь расправились довольно быстро: пусть солдаты и не обладали мастерством К'ирсана, но чего-то все-таки стоили. Хотя вполне возможно, что людей подгонял нарастающий рев собратьев убитых существ.

Как только на камнях забилась в агонии последняя подземная тварь, Кайфат выкрикнул команду атаковать баронских солдат. Его люди, не тратя времени на пустые размышления, свирепо накинулись на нового противника. Возможно, это и подло, но на войне очень мало чести, особенно в отношении побежденных и проигравших. Перед самозваным сотником стояла задача сохранить бойцов, и, если для этого следовало напасть на временных союзников, значит, быть посему! На новую атаку латники быстро среагировать не успели, и среди легионеров не оказалось даже раненых…

И вновь бегство, вперед, к узкому лазу, который ведет к светоносному Тассу. Все время К'ирсан жутко боялся в глубине души, что проклятые маги обрушили за собой проход, защищая тылы. Обошлось! Возможно, чародеи считали, что на поверхности им уже ничего не грозит, возможно, оставляли путь для отступления солдат из арьергарда, а возможно, просто еще не успели… Как бы там ни было, но когда сильно поредевшая цепочка бойцов вновь ныряла в узкий лаз, Кайфат испытывал некоторое облегчение, пусть и замешенное на беспокойстве. В узком проходе сложно работать мечом, да и места для маневра маловато, так что в схватке с догоняющей тварью придется туго. Хищная пасть не самое уязвимое место, поэтому рассчитывать на победу, а следовательно и выживание, не приходилось. Но, во всяком случае, они смогли дойти до этого прохода. Погибших латников чудовища настигли за много саженей отсюда.

Уже знакомые с опасностями этого хода легионеры размахивали над головами подобранными фонарями, выискивая в тенях затаившихся многоногих убийц. Словно зная о готовности людей защищаться до последнего, на солдат Зелода никто не напал. Даже исторгнутые озером твари почему-то не последовали за ними, лишь взвыли обрекающе да утопали прочь. То ли дальнейший путь был для них табу, то ли здесь начиналась охотничья территория другого хищника. Последнее предположение заставляло внутренности сжиматься в тугой болезненный ком у многих бойцов.

Самая первая пещера, это преддверие подземного ада, сильно изменилась. У входа в лаз появилась широкая трещина, за которой виднелась небольшая ниша с останками существа неизвестной породы. Казалось, что страшной силы удар просто размазал непонятное создание по каменному мешку. Видимо, тварь была последним стражем подземного мира, нападающим на людей, уже умчавшихся мыслями и чувствами наружу, но в этот раз жертва оказалась слишком сильна. Камни еще помнили колоссальный удар, разрывающий плоть и развеивающий астральное тело. Эти ощущения были так сильны, что К'ирсан скривился как от кислятины. Внезапно до его слуха долетели знакомые звуки войны.

— Всем замереть! — тихим злым шепотом потребовал сержант и с грацией мархуза перетек к изрядно расширенному выходу из пещеры. Прежде чем ввязываться в очередную битву, следовало осмотреться…

Ласковый рассветный Тасс равнодушно освещал непотребство очередного сражения суетливых людей. Нашедшие могучий артефакт маги теперь с кем-то сражались, творя могущественную магию, чтобы защитить себя и свое ценное приобретение. Судя по гулким взрывам, немного приглушенным скалами, дела у них шли неплохо. Сквозь дальний проход мелькали чьи-то фигурки и сверкали магические вспышки, зрение чародея то и дело выхватывало очаги взбаламученных Сил.

С тихим бешенством сказав куда-то в пространство, что враг врага — почти друг, а двум смертям не бывать, К'ирсан вернулся назад и приказал легионерам, двигаясь вдоль левой стороны ущелья, незаметно приблизиться к входу и ждать команды на атаку. На немедленное выполнение приказа он и не надеялся — бойцы напоминали слепых котят, отвыкнув во тьме пещер от яркого света. Гнать же ослепших воинов на верную смерть он не собирался, но и отсиживаться в укрытии не желал. Даже их малые силы могли решить исход боя, главное — вовремя ударить в тыл не ждавшего нападения противника.

Поставив во главе отряда Рвача, Кайфат заскользил вперед. Он уже привык к свету, хотя теперь мог бы сражаться и зажмурившись. Сзади старался не отстать Терн, зажимающий рукой слезящиеся глаза. Он нипочем не желал оставлять командира и друга одного.

Оказавшись у входа в расщелину, друзья замерли, пытаясь разобраться в происходящем. По просьбе полуослепшего Согнара К'ирсан отрывисто комментировал увиденное, описывая развернувшееся перед ними действо.

— Это наши, гвардейцы. Во всяком случае, такие доспехи бывают только у Алых и Черных щитоносцев… Похоже, подошли только что и с марша атаковали баронских ублюдков. Их, кстати, стало побольше — никак не меньше полка легкой кавалерии. Я даже вижу нашего старого знакомца орка…

— А баронские маги?! — борясь с раздражением, поинтересовался Терн. Ощущать себя калекой ему не нравилось.

— Двое! Стоят саженях в тридцати от нас в окружении десятка латников. Эти вояки наверняка сторожили вход, пока мы гонялись по пещерам… Ага, и ящик с Молотом там же! — К'ирсан удовлетворенно вздохнул.

— С каким молотом?! Ты ведь так и не сказал, зачем маги ходили в эти проклятые Тьмой и Светом пещеры! Они что, нашли там какой-то молот?! — В голосе Терна звучало удивление.

— О, этот Молот я бы назвал очень эффектным инструментом в руках любого мага. И, боюсь, у гвардейцев против его обладателя нет шансов. Этот чародей использует древнее оружие в качестве персонального источника Силы, черпая в нем энергию для столь могучих заклятий, что… — Сержант внезапно прервался. — Вот ведь хфургово семя! С войсками король! — Кайфат сказал это с неприкрытым осуждением поведения молодого монарха, рискнувшего ввязаться в битву, где у него было мало шансов на победу. К'ирсан хорошо видел, что только ценой запредельных усилий маги Зелода противостояли уже сотворенному врагом атакующему заклятию, а тот вновь что-то колдовал…

Развевающийся на ветру королевский штандарт со щитом и четырьмя символами легионов был слишком хорошо знаком каждому солдату. И золотистый полог защиты над молодым монархом теперь не казался надежным щитом против неисчерпаемой мощи древнего Молота. Гибель правителя любого государства — это всегда хаос и повод к междоусобице. В череде бессмысленных войн всех против всех, неизбежно следующих за падением правящей династии, выжить простому солдату становится очень не просто. К'ирсан уже освоился в легионе, и пусть он пока еще не считал домом весь Зелод, но ведь и времени-то прошло всего ничего!

А еще можно было усмотреть в происходящем и довольно интригующий момент… Что там положено за спасение короля? Разумеется, задача не из легких, но ведь и приз стоит на кону не из дешевых! Благодарность короля всегда нечто более весомое, чем просто обычные слова, а для беглеца это слишком важно.

— Стой и не дергайся! — грубовато буркнул К'ирсан и приложил к глазам Терна ладонь. Магию применять не слишком-то хотелось: кто его знает, как отреагируют чужие адепты неведомого на непонятные шевеления Сил у себя за спиной, ведь могут и чем-то серьезным ударить; поэтому Кайфат воспользовался Сат'тор и напрямую передал толику собственных жизненных сил страдающему другу.

— Шш-ш-ах! — сдавленно вскрикнул Согнар от внезапного жара в глазах, но через пару мгновений зашипел вновь: — А, чтоб тебя Темный Оррис порвал, а Светлый воскресил! Предупреждать же надо! — Несмотря на раздраженный возглас, осуждения в его словах не было.

— В общем так, задача следующая: добежать до пары магов рядом с ящиками и порубать их в ралайятский григ, пока не очнулась охрана. Если удастся, то захватить ящик. — К'ирсан говорил твердым уверенным голосом, словно рассуждал о вечерней прогулке в городском парке.

— Ага, ты хотел сказать, если добежим, если нас не заметят, если выживем, если захватим… К'ирсан, ты рехнулся в этих пещерах?! — В голосе Терна сквозили нотки истерического веселья, не имеющего ничего общего со здоровым смехом нормального человека. — Ты видел, сколько их там?! — Согнар сделал широкий взмах рукой, охватывая все поле битвы.

Но его вопросы просто впустую сотрясли воздух — К'ирсан уже напряженно высматривал, прикидывая, как и где бежать, как вести схватку. В этот момент с воздетых рук одного из магов сорвалась ветвистая черно-синяя молния, ударившая в защиту короля. С оглушающим грохотом купол взорвался, повалив стоявших вокруг солдат. Баронские всадники торжествующе взвыли и ринулись на остановившихся гвардейцев. Но король уцелел и теперь пытался подняться на ноги. К нему бежали со всех сторон люди, а вокруг копошились раненые офицеры из близкого окружения монарха. Вражеский чародей досадливо помотал головой и вновь воздел руки, но теперь уже для добивающего удара…

Команду «вперед» К'ирсан рявкнул в ухо Терна в момент удара молнии и через несколько мгновений уже находился в паре саженей впереди. Бежал он так, словно от этого зависели жизнь и благополучие не короля, а его самого. Когда Терн Согнар, кляня себя последними словами за потакание затеям обезумевшего командира, только начал набирать скорость, сержант уже достиг окруживших магов латников.

Как обычно бывает на войне и в спорте, исход противостояния решила ложная вера в собственный успех, когда ты мысленно примериваешь венец победителя и забываешь, что его еще надо заработать. Маги отвлеклись, предвкушая близкий триумф, и заразили этим чувством собственную охрану. Именно поэтому нападение впавшего в боевой транс К'ирсана стало для них смертельной неожиданностью.

Кайфату хватило двух ударов меча, чтобы расчистить дорогу к занятым магическим действом чародеям, и, когда латники только начали поворачиваться в сторону нежданного агрессора, его меч уже перерубал тонкую шею молодого колдуна. Но вот только не был это тот самый Густав, которому старший маг помогал выбраться из пещер. Этот чародей выглядел обыкновенным подростком, которому еще просто рано помышлять об участии в войне, но враг есть враг, и в сознании Кайфата лишь невесомо скользнул ветерок сожаления.

Следующим шагом К'ирсан приблизился к добывшему Молот магу и не раздумывая хлестнул его плетью Нергала. Полыхнула огнем тонкая пленка защиты, заставив чародея вскрикнуть от неожиданности, и тут же меч легионера пронзил наполненное магией сердце… и вспышка света затопила все вокруг. Сила, зачерпнутая чародеем для удара по гвардейцам Зелода, прорвала сдерживавшие ее барьеры и выплеснулась наружу. К'ирсан ощутил, как отрывается от земли, а сознание ныряет в темные глубины беспамятства…

Очнулся он от звука нескольких незнакомых голосов, радостно переговаривающихся рядом. Кайфат тут же попытался пошевелиться и едва слышно взвыл — болело все. Он казался себе бараном, с которого сняли шкуру и, обжарив на костре, зачем-то швырнули с большой высоты на землю.

— О, герой очнулся! — В молодом уверенном голосе звучало радостное возбуждение. Как ощущал К'ирсан, причиной радости было отнюдь не его возвращение в мир живых.

Рядом зашевелился кто-то знакомый и голосом Терна едва слышно спросил:

— Встать можешь? Даже если нет, то лучше встань! Перед тобой король, и это шанс. Ведь потом, когда тебе станет лучше, Его Величество про одного солдата-героя может и не вспомнить…

Житейская сметка Терна не оставляла его даже в самых тяжелых ситуациях. Оставалось надеяться, что король не обладал тонким слухом самого К'ирсана. Заставив сердце работать сильнее и отодвинув в сторону боль, Кайфат начал с помощью друга осторожно вставать.

— Ваше Величество! Мой король! — хрипло и с видимым усилием, щуря залитые чем-то липким глаза, заговорил легионер. — Исполняющий обязанности сержанта капрал К'ирсан Кайфат! Два дня назад в соответствии с уставом легиона принял командование над остатками двух взводов десятой роты Львов…

— Тихо, солдат! Отдыхай! — Гелид I Ранс властно прервал легионера. — Теперь это все не важно, потому как я, король Зелода, милостью богов и силой предков повелеваю: за доблесть в бою и спасение жизни короля произвести сержанта К'ирсана Кайфата в чин лейтенанта четвертой роты Львов Двенадцатого легиона и наградить Стальным Скорпионом…

Король умел быть благодарным и старался не откладывать плату по счетам, особенно по таким.

ГЛАВА 17.

Первый день восстания для Лакристы начался гораздо раньше, чем обычное утро. В середине ночи в спальню постучался Ти'ренг и, тихо сообщив что-то ее мужу, стремительно ушел. Через пять минут вслед за ним убежал и Вензор, торопливо буркнув Лакристе, чтобы она не беспокоилась. Хотя какое там не беспокоиться, если по всему дому гуляли топот, возбужденные голоса и звяканье металла. Громыхание оружия заставило грасс Регнар согнать сонную одурь и тут же вскочить с постели, одеваясь на ходу. Когда к ней в комнату призраком скользнула Селента, хозяйка дома уже была одета и нервно прохаживалась около окна. Изредка она отодвигала в сторону тяжелые шторы и наблюдала за суматохой во дворе. Там, размахивая фонарями, куда-то спешили слуги, целеустремленно бежали вооруженные арбалетами охранники… Что-то затевалось вокруг, что-то очень нехорошее!

— Что случилось, Селента?! — Лакриста встретила охранницу вопросом. — На дом нападают?!

— Нет, Лакриста, нас не атакуют! — Тряхнув волосами, девушка хитро улыбнулась, показывая, что она наконец вняла просьбам хозяйки перейти на «ты». — Просто в городе мятеж, и ваш муж отдал приказ готовиться к любым неприятностям.

— Мятеж?! — Грасс Регнар лишь непонимающе хлопала глазами, словно отказываясь поверить в услышанное. — Какой еще мятеж?

— Самый обыкновенный: восстание против законной или незаконной, тут еще с какой стороны посмотреть, власти, — словно капризному ребенку, Селента начала терпеливо объяснять хозяйке. — Некоторые дворяне решили, что теперешний король недостоин трона, потому что среди них есть гораздо более подходящая кандидатура! — Последние слова девушка произнесла, загадочно улыбаясь.

— Но при чем здесь мы… — совсем уж обескураженно протянула Лакриста и упала в кресло.

— Мятеж и смута обычно идут рука об руку. Народ всегда найдет виновного в своих бедах, и наверняка ими станут инородцы. Стоит кому-нибудь крикнуть о проклятущих кровопийцах с Нолда, и тут же начнутся погромы. — Девушка говорила все это, мягко улыбаясь, будто речь шла о забавах домашних любимцев. — Но все же слишком сильно беспокоиться не стоит: Нолд в состоянии защитить своих представителей!

Лакриста Регнар согласно кивнула, но внутри у нее все продолжало дрожать от сдерживаемых эмоций. Не выдержав, она вновь встала и подошла к окну.

— А вот этого, Лакриста, делать не следует. Пусть дом и защищен от стрел, но не надо искушать судьбу бессмысленным риском… кто знает, чем могут начинить стрелу или арбалетный болт недоброжелатели. Ведь потом на мятеж спишут многое…

Несмотря на опасения, смена власти в столице прошла на редкость спокойно. Лишь в первый день толпы опьяненных кровью и вседозволенностью солдат слонялись по улицам, врываясь в дома поддерживающих короля аристократов и высоких чиновников. Во всяком случае, называлось это арестами приспешников узурпатора. Узурпаторами же провозгласили все семейство Рансов, захвативших трон дряхлого королевства М'аруг еще во времена Эпохи Войн. Потом, через несколько десятков лет, к власти пришел Великий Зелод, и с того момента пошел отсчет лет существования одноименного королевства, что, впрочем, не помешало глашатаям восставших дворян кричать о попрании прав Крови, безродных ублюдках и возвращении трона законному монарху. О том, чем же тот докажет законность собственных притязаний через два тысячелетия, умалчивалось.

Вензор, отстраненно улыбаясь, объяснил Лакристе наутро после мятежа, что лучшим аргументом самозванца будет победа в борьбе за власть, но тогда уже он станет законным королем… Или не станет, если будет уже невыгоден Нолду. Прежняя династия заставила в себе разочароваться: пьяницы, безмозглые тупицы и бабники, высокородные шлюхи, прыгающие из одной постели в другую, напрочь забыв о бремени власти… Гелид Ранс слишком молод и, как показало восстание, беспомощен, а Объединенному Протекторату не нужны слабаки.

Единственное, что вызвало недовольство Вензора, так это время восстания. Пошатнувшаяся пирамида власти Зелода могла не устоять во время войны с внешним врагом, и тогда от некогда могучей страны останутся кровоточащие ошметки враждующих карликовых государств. Да и Союз городов, умело манипулирующий остальными баронствами, может слишком уж обнаглеть.

Но пока все шло относительно спокойно. На следующий после восстания день на улицы вышли тяжеловооруженные латники со знакомыми гербами из двух морских змей на золотом фоне. Герцог Орвус Барлонгский все же добился своего, и теперь штандарт со сплетенными змеями развевался на шпиле Коронной башни королевского дворца. Обнаженные клинки латников, свирепо сверкающие под лучами Тасса, охлаждали пыл любого мародера и насильника, так что к концу седмицы над столицей Зелода повисло напряженное ожидание. Поползли слухи, что Гелид Ранс убит или взят в плен Союзом городов, что он бежал в мерзкий Тлантос и по пути казнен эльфами… Слишком много всего говорилось, чтобы быть близким к правде! Иногда даже казалось, что большая часть слухов распускалась сторонниками нового, настоящего короля.

Для посольства Нолда, его главы и всех домочадцев мало что изменилось с приходом новой власти. Ну разве что в первые дни пришлось не вылезая сидеть за высокой оградой и ждать нападения грабителей, но Лакриста и так редко покидала дом, а слуги… кого интересуют слуги?! Хозяйка дома все так же уныло скучала в обществе своей охранницы, с грустью смотря в окно или листая страницы книг и конспектов. Состояние уныния расслабляло, заставляя искать укрытие в сонливости и чаще всего в сильной раздражительности. Любимого супруга она почти не видела — тот целыми днями просиживал в кабинете около хрустального шара, обсуждая происходящие события с начальством. Лишь изредка он встречался с женой, словно бы уже переставшей для него существовать, да и сам посол изменился: вытянувшееся, похудевшее лицо, воспаленные глаза, подергивающиеся в раздражении губы. Вензор разом стал чужим человеком, таким, какого Лакристе еще не приходилось видеть. Однажды он даже рявкнул на нее из-за какой-то мелочи, и от обиды тогда нестерпимо захотелось разрыдаться, но она сдержалась и потом всячески старалась стать незаметной и хоть так поддержать мужа. Даже о кое-каких вспыхнувших у нее подозрениях она промолчала, боясь ненароком обмануться, но и не зная, с кем посоветоваться.

С Селентой говорить о некоторых вещах как-то не хотелось. Лакриста, несмотря на все ухищрения, не смогла подобрать ключики к своей телохранительнице, постоянно натыкаясь на маску дружелюбия и чутко ловя слабые отблески глубоко запрятанных истинных чувств. Во всех людях кроется второе, а иногда и третье дно, но не всякому человеку можно доверять. Грасс Регнар ощущала нечто неправильное, неженское, словно бы ядовито-хищное в сердце своей компаньонки, и это не позволяло ей довериться даже в такой малости… или совсем даже не малости, смотря как посмотреть! Вот и приходилось мучиться от еще одной непрошеной заботы, терзавшей душу и сердце.

Наконец где-то на вторую седмицу правления короля Орвуса она решилась и рассказала о своих подозрениях мужу. Тихо ступая по лестнице, ведущей в его кабинет, Лакриста только тогда поняла, что боится беседы с супругом, боится до дрожи в коленях и соленых дорожек на щеках. И ведь никакого повода к этому он не давал, но вот боится и все! Когда же тихо скрипнула дверь, то, не отрываясь от изучения листа пергамента, Вензор зло рыкнул:

— Ну, кто еще?! Я же сказал не беспокоить!!

От такого начала Лакриста едва не вернулась назад, но все-таки смогла удержать рассыпающийся домик решимости и твердо произнесла:

— Извини, я знаю, что ты занят… Но… Мне необходимо с тобой поговорить…

Глаза Вензора, такого ласкового и обходительного аристократа Вензора, мрачно блеснули, но он все же отложил лист в сторону и приглашающе махнул рукой. Тихо шмыгнув носом, Лакриста еще менее решительно подошла к столу и почти прошептала:

— Кажется, я беременна…

Голову она опустила и теперь изучала серебряное шитье на носках туфелек, которые почему-то подрагивали и норовили расплыться. Куда-то разом улетучились гордость и воля, а та веселая и задорная девчонка по имени Настя забилась на самое дно души… она ждала ответа.

Когда Вензор вскочил из-за стола и внезапно оказался рядом с супругой, она едва удержалась, чтобы не повиснуть у него на шее и не зареветь в три ручья, смывая все страхи и обиды. Но первое, что сделал застывший рядом муж, это провел ладонями вдоль ее тела от самых щек до коленей. Сразу забегали мириады мурашек, а в памяти наконец-то всплыло воспоминание о магии и взаимоотношениях с ней собственного супруга.

— Ты права! И это просто замечательно, — закончив осмотр, маг выпрямился и теперь иначе смотрел в глаза жены. — Если же это будет мальчик, то будет замечательно вдвойне! — Вензор вновь стал тем самым тонким и обаятельным человеком, которого и полюбила дуреха Настя. Ведь она его все-таки полюбила, а не расчетливо выбрала наиболее подходящего для замужества кандидата, хотя поначалу и это было важно. Но богатство и власть быстро убежали, утекли, унеслись прочь, оставив одни чувства, которые могли так больно жалить сердце.

С того разговора влиятельный маг вновь стал уделять жене больше внимания, разбив стену отчуждения, что начала выстраиваться между ними. Да и скука куда-то упорхнула, сменившись многоцветной мелодией трепетного ожидания новой жизни. Само существование обрело иной, доселе неизведанный смысл, поменялись взгляды на многие вещи. Но пришедшие перемены принесли и новые страхи — теперь опасность кипящей вокруг войны заставляла беспокоиться не только за себя, но и еще за не родившуюся кроху…

Приглашение на бал пришло совершенно неожиданно, заставив сердце Лакристы учащенно забиться. В такое время любое празднество казалось безответственной, самоубийственной глупостью, страстной попыткой закрыть глаза на беды мира, подобно пиру во время чумы, если бы не личность устроителя бала.

Орвуса Барлонгского можно понять — быть королем лишь потому, что ты успел занять пригретое другим место, пока хозяин в отлучке, не выглядит достойным дворянина. И вызывает у некоторых аристократов нездоровые мысли о бренности бытия и высокой смертности среди устроителей переворотов. Успех взятия столицы и, что особенно важно, королевского дворца, следовало закрепить и узаконить наконец свои притязания. Во всех странах и мирах этот обряд если и не назывался одинаково, то уж являл собой довольно характерный образчик человеческого мышления. Коронация или помазание на царство всегда есть явление не вполне земное, приближенное к миру Небесному, делающее монарха той цепью, что соединяет чаяния народа и волю божью. И лишь истинный, коронованный, правитель мог требовать от подданных повиновения силою Закона, а не количеством клинков или умениями магов. Только так и никак иначе!

Вот и приходилось герцогу Орвусу спешно готовить коронацию в храме Орриса, а в ознаменование этого события устраивать пышный бал… И это вместо военной суеты и подготовки к войне если и не со свергнутым королем или узурпатором, то уж с баронствами точно. Даже если он с ними договорился раньше, все равно надо готовиться хотя бы к непременному решению другой стороны изменить первоначальные условия соглашения. Ведь только сила определяет право, а никак не бездушные строчки на бумаге!

Несколько напуганная происходящим в столице, Лакриста не слишком-то и хотела появляться на собрании местной знати. Радовало, что хоть на саму коронацию их не пригласили, где присутствовали только приближенные к бывшему герцогу люди. Попытка уговорить мужа не ходить на празднество не принесла бы ничего хорошего, поэтому грасс Регнар не стала и пытаться. Собрав всю волю в маленький дамский кулачок, она нашла в себе силы трезво оценить происходящее с точки зрения слушательницы Университета Культур. Задача посланников Нолда — наладить более доверительные, дружеские отношения с новыми обитателями кабинетов королевского дворца, и тут уж надо не упустить хвост дракона удачи, пока новички во власти не успели войти в полную силу. Вот здесь-то она может не только помочь мужу, но и обратить на себя внимание господ из Канцелярии внешних дел.

Поэтому-то успокоившаяся Лакриста Регнар и взялась за дело с неподдельным энтузиазмом. Плотное платье цвета морской волны, отливающее синим в лучах закатного Тасса, легкий макияж, придавший ее лицу по-детски удивленное, простодушное выражение, и крупный кулон, подаренный Вензором на свадьбу, дополнил картину легковерной простушки из провинции. Чуточку потренировавшись перед зеркалом, Лакриста сочла, что теперь внешне соответствует выбранной роли в спектакле человеческих пороков.

Так как времена были неспокойные, то карету посла сопровождали шестеро слуг, военная выправка которых буквально кричала об их истинном призвании, да и плащи топорщились слишком подозрительно. Лакриста обрадовалась бы гораздо сильней, если бы стражей было не шесть, а тридцать шесть, но тут уже вперед выступала политика. Король мог ведь и не понять, почему это в его городе представитель чужой страны следует в окружении столь многочисленной охраны. Или считает, что монарх не может обеспечить порядок? А может, и вообще замышляет чего?! Логику королей понять можно, но изменить ничего нельзя, потому лучше просто не становиться объектом монаршей подозрительности и мнительности.

Дворец встретил гостей ярким слепящим светом, пьянящим шумом веселых голосов, незамолкающей музыкой, неизменными громоподобными здравицами в честь короля и серыми тенями охраны вокруг. Цвет аристократии спешил выразить свое восхищение триумфатору на троне, надеясь продаться подороже. И приди сюда завтра другой человек или даже нечеловек, они все так же будут лебезить, льстить и интриговать в борьбе за близость к королевской кормушке.

Лакриста, едва ли не повиснув на руке у мужа, простодушно водила глазами по сторонам, внутренне хохоча. Вокруг важно шествовали надутые индюки чиновники, высокомерно оглядывали окружающих увешанные побрякушками высшие дворяне, шептались по углам статные дамы в немыслимых платьях и со взглядами шлюх из портового борделя, изредка мелькали испуганные личики еще молоденьких девчонок, которых суровые отцы или мамаши притащили на бал в надежде уложить в койку если и не к королю, то уж к его верным сподвижникам точно. Праздник человеческого страха и чужой силы предстал перед Лакристой. Многочисленные голубые мундиры офицеров бросались в глаза в пестрой толпе придворных, служа демонстрацией силы стаи жадных до крови хищников, преданных своему королю. Это была опора нового трона и основа его власти.

Сам Орвус Барлонгский в зале еще не появился, демонстрируя традиционные для многих правителей слабости — забывчивость и неточность. И нельзя сказать, что всех здесь присутствующих это радовало, правда, никто пока не рискнул поделиться своим недовольством с соседом.

Вензор уверенно прошагал к одной из колонн этого поистине гигантского зала, у подножия которой вольготно устроились послы Гарташа и Джуги. Оккупировав небольшой столик с закусками, они уподобились солдатам десанта, только что захватившим плацдарм — окопались и готовились стоять насмерть.

— Вы не будете возражать, уважаемые, если мы с супругой к вам присоединимся? — с холодной вежливостью поинтересовался Вензор и с той же надменной миной на лице поприветствовал коллег: — Господин Тиур Мидал, грасс Ухор Боргад! Дамы!

Вторя супругу, Лакриста вежливо приседала в реверансе, чинно потупив глазки и тихо щебеча приличествующие случаю глупости. Посол Джуги, обладатель гигантского брюха и трех подбородков, на нее вообще не обратил никакого внимания, как, впрочем, не обращал внимания и на собственную жену-мегеру, вызывающе высокомерный изгиб бровей и устрашающая худоба которой сразу же возбуждали чувство резкой неприязни. Зато гарташец Ухор то и дело посматривал на девушку, в многообещающей усмешке показывая провал на месте левого клыка. Это вызывало сильное неудовольствие его жены — ничем не примечательной дамы с бледным лицом и нервно теребящими платочек руками. Взгляды, бросаемые женщиной на Лакристу, жгли почище расплавленного свинца. Ну и мархуз с тобой, макрель сушеная! Настя чуточку склонила голову, заставив челку упасть на лицо, и ласково улыбнулась. Переигрывать здесь не стоило, иначе вышла бы из образа или собственный муж не так понял.

— Да какие возражения льер Вензор? Все в одной лодке, почти братья и сестры. Времена-то ведь нынче какие?! — Тиур говорил таким голосом, словно у него во рту плескались озера слюны, то и дело выбрасываемой наружу.

— Да какие там времена, милейший Тиур? — мягким баритоном протянул Ухор и стрельнул глазами по затянутой в ткань фигурке Лакристы. Более открыто в присутствии Истинного мага он действовать не решался, во всяком случае пока. — Мы просто оказались в несколько щекотливой ситуации: поддерживать этого выскочку или нет! Вот и все сложности.

— Все?! Правящий Совет Джуги доверял прежней династии, помогал деньгами и товарами. И что теперь?! Вряд ли новый хозяин дворца будет считать себя обязанным кредиторам предшественника. Прежние короли пусть и были болванами, но от сотрудничества с ними были хоть какие-то проценты, а тут… — Толстяк махнул рукой и цапнул с подноса проходящего рядом слуги здоровенный бокал. Несколько секунд все завороженно следили за бешеной пляской подбородка, пока его обладатель шумно не выдохнул и зло не сказал куда-то в сторону: — А эта война вообще всю торговлю в Нижние миры послала!

— Ха! Торговец всегда кричит об упущенной выгоде, но мы-то тоже не дети малые: свои проценты вы давно уже сняли за тридцать лет беспошлинного провоза товаров по Зелоду. Ничего, теперь вспомните, что такое честная конкуренция! — Грасс Ухор радостно скалился прямо в лицо своему позеленевшему от злобы коллеге.

— Если Зелод распадется на части, то проиграют все! — Голос льера Вензора мигом выстудил разгоревшийся жар давнего спора в глазах послов и заставил обратить на себя внимание.

— Это мнение представителя Нолда или размышления уважаемого посла? — вкрадчиво поинтересовался насторожившийся Ухор Боргад, а Тиур Мидал поджал толстые губы и хитро сощурился.

— Это официальная позиция Нолда — нельзя допустить развала страны. Слишком многие процессы в мире выйдут из-под контроля, и тогда на Торне заполыхает пожар большой войны. — Голос супруга Насти немного потеплел, но не слишком. — Послы Джуги и Гарташа в Нолде уже получили соответствующие письма, так что, думаю, вскоре нам придется работать вместе.

Осторожные вопросы коллег, посыпавшиеся на мага, тот неизменно отклонял с вежливой улыбкой. Все позже, как только настанет пора работать, тогда и поговорим! Лакриста весь этот разговор молчала, лишь изредка насмешливо посматривала на двух других дам. Раздражение в их глазах доставляло ей немыслимое удовольствие. Даже эти серые мыши встрепенулись и нахохлились перед лицом конкурентки, вот-вот зубки покажут!

Через некоторое время к Лакристе подошел обладатель синего мундира и, получив разрешение ее супруга, пригласил на танец. Лишь увидев по глазам мужа, что Вензор действительно не возражает, Настя согласилась. Живую душу девушки тяготил облик затворницы, и она неожиданно легко погрузилась в переливы все еще не ставшей своей музыки. Партнер оказался мил, его руки сильными, а движения четкими и уверенными, поэтому неудивительно, что в душе Лакристы все затрепетало и ей захотелось танцевать еще и еще, отдаваясь ритму танца. Но надо знать меру…

Поблагодарив партнера, она вернулась к мужу и обнаружила того уже беседующим с обладателем мундира королевской гвардии нового короля. Мешки под глазами и серая бледная кожа мужчины девушке совсем не понравились, но она встала рядом с Вензором, взяв того под руку. Сердце кольнула иголка легкой обиды от равнодушной холодности супруга, который никак не прореагировал на ее появление. Нет, он улыбнулся ей, представил собеседнику, оказавшемуся начальником личной охраны короля Орвуса, но вот тепла и любви девушка не почувствовала. Испугавшись, что расплачется, она постаралась вслушаться в разговор мужчин.

— …Но при чем здесь скромный начальник охраны? Я не министр и не советник, мое дело — безопасность Его Величества. — Голос собеседника мужа оказался хриплым, словно бы сорванным в тысячах битв.

— Лин Ячир! Если вы преданы вашему монарху, то выполните мою просьбу. Время не терпит отлагательства, а мои прошения об аудиенции уже неделю как остаются без ответа. — Вензор тяжело ронял слова, буквально сминая собеседника напором.

— Но он король, а облеченные властью уже не просто люди! Спешка не сообразна достоинству властителя. — В голосе гвардейца послышалась насмешка, и Лакриста принялась ощупывать взглядом неприятное лицо в поисках издевки, но нет, никакие эмоции там не отразились.

— Ну да ладно, я попробую передать вашу просьбу, посол. А теперь прошу меня простить, дела! — Дальнейшие слова солдата звучали ровно и безжизненно. — Льер Вензор! Госпожа Лакриста! — Два коротких кивка, и вот уже крепкая фигура потерялась среди гостей…

Вокруг продолжалось празднество: надрывались музыканты, кружились в танце пары, недалеко от выхода смеялись над шутками мимов, а ближе к центру показывали чудеса ловкости акробаты, многие гости толпились рядом со столами с закусками. Страхи и опасения людей уступали место мощному натиску торжества. Но в бурной реке чужого веселья легко было заметить опытным взглядом тех, кто пришел сюда отягощенный грузом дум и тяжких забот. Вокруг таких людей всегда оставалось свободное пространство, настоящие островки настороженности и скрытого раздражения. Оказавшись в центре как раз такого островка, Лакриста остро почувствовала всю искусственность происходящего в зале. Пир во время чумы, пир во время чумы. Безумная истерия потерявшихся в водовороте событий слабых человечков…

Король появился, когда на резных витражах легли тени, а под потолком вспыхнули все светильники, залив все вокруг теплым ласковым светом. Даже в такой малости проявлялось величие Нолда — такого мягкого, но в то же время яркого свечения добиться не удалось ни одному магу-крохобору, потому только действительно богатые люди могли позволить себе нолдские светильники. От этой мысли Лакристе стало как-то неожиданно приятно и стыдно одновременно. Приятно оттого, что она осознавала себя частью чего-то могущественного и величественно прекрасного, а стыдно потому, что не лишенной магических умений девице негоже разделять высокомерие Истинных магов, заправляющих всем в островной республике.

За такими мыслями Настя заметила нового властителя Зелода, только когда волны тишины разбились о стены залы и исполненный торжества голос взлетел к потолку гордым драконом:

— Рад приветствовать дорогих гостей! Как хозяин этих стен и король, законный король страны, счастлив этим скромным балом возрадовать наши с вами сердца после первой победы над узурпатором. Сделан первый шаг к великой цели возрождения державы. Бездарное правление Рансов привело страну к краю Бездны, и ее холодное дыхание мы уже ощутили на коже: армия захватчиков оскверняет нашу землю, неся раздор, кровь и разруху. Да и узурпатор еще жив и с остатками войск скрывается на востоке от праведного гнева вернувшихся хозяев. Так веселитесь же сегодня, ибо завтра силы понадобятся для священной борьбы за свободу… За нашу победу!

Кубок короля взлетел вверх, и, чуть запоздав, сотни рук дружно подняли бокалы и чаши, а голоса взревели:

— Слава законному королю! За победу! Долой узурпатора!

Настя внимательно следила за мужем и, когда он с небрежной неторопливостью поднял кубок, также осторожно подняла свой. Вообще-то поняв, что беременна, она больше не пила, но здесь уже в борьбу с собственными желаниями вступала политика. Девушка, перехватив испытующий взгляд короля Орвуса, быстро потупила глаза и смогла даже добиться румянца смущения. Продолжая искоса наблюдать за лицом молодого монарха, она увидела, как дрожь удовлетворения пробежала по его лицу, когда Вензор уверенно и властно провозгласил: «Смерть узурпатору!».

После хвалебной и, на вкус Насти, излишне пафосной речи король вместе с приближенными к нему графом Льюсаком, наследником Гудкаров и незнакомым толстяком быстро скрылся за дверью в дальнем конце залы. И через некоторое время к послу Нолда с супругой протолкался незаметный человек в ливрее слуги и пригласил следовать за ним, что уже ничуть не удивило Лакристу. Осторожно ступая рядом с мужем, она горько усмехнулась про себя: похоже, у нее остался единственный шанс осуществить мечту и помочь мужу в его трудах. Пока никакие ее усилия ни к чему не привели, женские чары супруги посла никому не вскружили голову, но может, хоть в переговорах удастся быть полезной хоть чуть-чуть! И, быть может, хотя бы холодок между ними окончательно исчезнет…

И вот наконец толстая дверь отгородила от шума бала, несколько шагов по извилистому коридору с нежно-розовой обивкой стен и кремовым потолком, новая дверь с резными створками, и приглашенные на аудиенцию к королю представители Нолда оказались в небольшой комнате с уютными на вид креслами, небольшим столом с винами и четырьмя сидящими у дальней стены фигурами.

— Входите, уважаемый посол! Входите. Счастлив, что вы и ваша супруга откликнулись на мое приглашение. — Король Орвус, не вставая с кресла, сделал приглашающий жест рукой, указывая на пару кресел напротив. — Позвольте сразу же представить вам людей, которым я безмерно доверяю. С Тсиленом Льюсаком и Куртом Гудкаром вы уже знакомы, а вот с добрым другом и верным соратником — бароном Чхиваром Ба'лраном — наверное, еще нет. — Пока он говорил, гости удостоились сдержанных приветствий от представителей графского рода, и лишь названный бароном мужчина встал.

Он сразу же вызывал странное двойственное ощущение несоответствия внешности и внутренней сути. Полный, даже толстый, с тонкой просвечивающей кожей, жестким ежиком коротких волос и колючками черных глаз — так должен выглядеть жадный до наживы купец или забывший о том, где рукоять меча, провинциальный дворянин, но это странное ощущение затаившейся угрозы… Словно бы свирепый воин перед последней битвой или боевой маг за миг до удара смертоносным заклятием замер перед льером Вензором и Лакристой. Настя ощутила, как разом подобрался муж, как холодок побежал по ее руке от камня хри'кила. Уж не маг ли это?! Чуточку прищурив глаза, Лакриста активировала Хранителя и до неприличия пристально принялась изучать Чхивара.

Нет, не маг, но и не все с ним чисто. Нечто странное, словно бы дрожащее и противно-скользкое, окутывает ауру этого мужчины. В нем нет яркого огня Истинных магов и тусклого свечения обычных волшебников, но ведь и серой неприметности рядового человека тоже нет!

— Новые люди — это новые впечатления. Мы с женой всегда радуемся новым впечатлениям! — Вензор говорил очень ровно и спокойно, даже сковавшее его было напряжение прошло.

— Ну, вот и отлично. Я человек на троне пока еще новый, а дел, заброшенных предшественником, накопилось слишком много, поэтому предлагаю перейти к главному сразу, безо всяких блужданий по окрестностям и игр словами. Вы согласны? — Дождавшись кивка, Орвус продолжил: — Насколько я понимаю, судя по вашей реплике, Нолд поддержит меня и моих соратников?

Льер Вензор улыбнулся одними губами и, взяв со столика бокал вина, произнес:

— Вы правы. Нолду надоела смута, а Зелод нуждается в сильной власти. Нарастающее в мире напряжение даже заставляет некоторые фракции в Совете Мастеров поговаривать о прямом вмешательстве в конфликт.

Последние слова буквально рухнули на сидящих в комнате тяжелыми плитами — настолько невероятно это прозвучало.

— Нолд готовит вторжение в Зелод?! В страну — член Объединенного Протектората?! — Неверие в голосе короля было неподдельным и граничило со страхом.

— Нолду нет нужды готовить вторжение. Наши войска в состоянии в течение суток отправиться в любую точку Торна, — высокомерно уточнил Вензор и продолжил: — Эта мера вынужденная и будет применена только в том случае, если возникнет угроза распада страны. Одно дело, когда небольшой кусок территории достанется баронствам, но совсем другое, когда большая страна превратится в сотню кровоточащих островков…

Повисшую паузу нарушил король, который справился с голосом и холодно поинтересовался:

— И что же тогда хотят Семь Башен и Архимаг?

— В стране должно прекратиться двоевластие, а Союз городов если не отброшен назад, то остановлен. На все вам полгода! — Лакриста и не знала, что ее супруг может говорить настолько властно и жестко.

— Но…

— Никаких возражений мы не хотим слушать! — Вензор попросту оборвал короля, словно забыв об этикете и манерах. — Через день сюда прибудут десять советников по разного рода военным вопросам, шесть магов-практиков и две звезды Наказующих!

Как только в комнате прозвучало название самой жуткой службы Нолда, по лицам зелодцев пробежала дрожь. И если у короля, Льюсака и Гудкара это был страх, то у непонятного толстяка и реакция была такая же непонятная — словно смесь удовлетворения и любопытства возникла и пропала. Лакриста постаралась это запомнить на будущее и тут же поймала на себе взгляд черных буравчиков барона. Сальный, плотоядный, какой-то скотский взгляд! Она тут же привычно опустила голову вниз и уставилась в пол.

— Задача Наказующих — помочь вам решить некоторые проблемы… С узурпатором! — Эту фразу истинный маг произнес с глухим смешком, и напряжение в комнате тут же спало.

После всего сказанного беседа увяла, и они покинули короля. Прощаясь, Вензор вновь соблюдал этикет даже в мельчайших деталях, а оправившийся от известий Орвус с королевской вальяжностью принимал знаки внимания. Но из головы Лакристы не шла многообещающая хищная усмешка Чхивара, злая усмешка, недобрая. Поначалу вспоминала девушка ее и в карете, когда они с мужем молча ехали домой, но между ними вновь выросла стена отчуждения… и все отступило на второй план. Вскоре Лакриста опять корила себя за никчемность и обидчивость, но ничего поделать не могла — обида не уходила.

В момент нападения она судорожно кусала губы и пыталась смотреть в окно. Именно поэтому, когда грохнуло и дернувшаяся карета замерла, она едва ли не первой заметила ринувшиеся из темноты фигуры. Резкий толчок не сбросил ее на пол, но это сделала рука мужа. Грубо выругавшись, он, как котенка, швырнул супругу вниз, а сам взвыл дурным голосом, произнося заклинание. Вокруг свистели стрелы и звенели клинки кинувшейся на защиту хозяев охраны, но нападавших было слишком много, и Лакриста испуганно зашептала слова исступленной молитвы о спасении, обращаясь ко всем богам разом.

Треск разламываемой кареты и вспышки огня она приняла было сначала то ли за разрушение их экипажа по злому умыслу ночных лиходеев, то ли за помощь небесных покровителей, но все оказалось гораздо проще — Вензор закончил заклинание. Сотни стрел магического огня вылетели из его рук и, разбив в щепы стены кареты, умчались к целям. В ночи раздались крики ужаса и звуки разрываемых тел.

— Твари! Теперь выходим, только старайся не смотреть по сторонам! — со злой радостью прорычал маг и буквально выдернул Настю из полуразрушенного экипажа.

Темнота, со сменой власти поселившаяся на улицах Равеста, теперь разгонялась пламенем многочисленных огней, зажженных разрушительной магией Вензора, а разбросанные вокруг мертвые тела превращали обычную дорогу в поле кровавой битвы. Заклинание Вензора не уничтожило всех убийц, но сильно проредило их банду. У свиты посла появился шанс на победу. Крики ярости и боли, ненависти и злобы рвали душу, и Настя то и дело порывалась остановиться и зажать уши, чтобы ничего этого не слышать, но муж продолжал тащить ее в сторону от остатков экипажа. Как оказалось, не зря — свистнула стрела, багровый огонек прорезал ночь и вонзился в корпус кареты. Рык рассвирепевшего огня заставил содрогнуться землю, выбросив к небесам фонтаны грязи и осколков брусчатки. Вокруг Насти и Вензора тут же возникла золотистая пленка защиты, отрезавшая их от враждебного мира.

— А-й-йй-иии!!! — перепуганная донельзя Лакриста истошно, с надрывом, завизжала, сжавшись в комочек и наконец-то зажмурившись и прижав к ушам ладошки.

Она не видела, как по поверхности накрывшей их с мужем сферы пробежали голубые ручейки разрядов и с десяток ветвистых молний нашли приближающиеся тени врагов. Миг, и нападавшие вспыхнули сухими ветками в жарком костре. Взмах руки, и исчезла золотая сфера, а маг силой заставил супругу встать и грубо рявкнул:

— Замолчи!

Сила в его голосе заставила девушку тут же утихнуть и начать суетливо вытирать глаза. Больше не обращая на нее внимания, Вензор развернулся влево, и с его пальца тут же сорвалась раскаленная игла магического огня. Саженях в пяти влажно зашипело, и смертный стон возвестил о еще одной победе посла Нолда…

— Лэр! Кажется, все. Все подонки получили свое! — Единственный выживший охранник стоял перед Вензором, демонстрируя выправку бывалого вояки. Пусть это не была классическая стойка во фрунт, когда солдат напоминает насаженное на шест чучело, но и не обычная расхлябанность не нюхавшего оружейной смазки человека. Чувствовалась некая скрытая косточка профессионала, которую прививают только в рядах Охранителей Нолда.

На груди у охранника болтался почерневший медальон, у которого еще сохранились остатки магической ауры, — видимо, именно ему воин и был обязан спасению после взрыва, правая же рука поигрывала мечом с широким листовидным клинком, у самой рукояти которого мерцали белые искорки. Темный цвет половины клинка правдиво свидетельствовал, что он не отдыхал в ножнах.

— Они пытались сначала взять нахрапом и какой-то колдовской пакостью остановили экипаж. Кони вон уже раздутые лежат, будто день как сдохли! — Солдат говорил очень кратко, только по существу, стараясь не упустить ни одной детали. — Затем рванули к карете, но тут вступили вы, лэр, и тогда, решив, что живьем вас никак не взять, пустили огневку…

— Что?! — Вензор, приобняв сотрясаемую дрожью супругу, удивленно вскинулся.

— Ну, огневка, так в армии арбалетные болты с кристаллом спящего огня называют, — чуть смутившись, начал оправдываться солдат, но Вензор его перебил: — Я знаю, что такое огневка. Ее разрабатывал еще мой отец! Но ты уверен, что это именно она?! Это же оружие Нолда, за его хранение и контрабанду грозит смерть!

— Ну, я не дознаватель, но огневку отличу от обычного болта с заклятием огня. Во время Сардуорской кампании их немало пришлось пустить… — начал было солдат, однако тут же осекся и продолжил: — Но вы все равно уцелели и добили оставшихся… Лэр! Считаю это нападение и своей виной, поэтому…

— Оставь, разберемся с этим дома. Сейчас не до того, — раздраженно буркнул Вензор и развернулся к приближающемуся десятку городской стражи. Те, как это обычно бывает, прибыли к шапочному разбору. Чуть позади встал выживший охранник, а Настя, пытаясь сжать трясущиеся челюсти и не обращать внимания на ошметки тел и запах горящей плоти, старательно смотрела в сторону небольшого приземистого дома. Внезапно, повинуясь ее скрытому желанию, проснулся хри'кил, и тьма расступилась, явив взору девушки подрагивающую, как язык тумана, знакомую полноватую фигуру. Увидев, что девушка смотрит на него, призрак барона Чхивара беззвучно загоготал и развеялся, словно неустойчивый морок. И Лакристе лишь оставалось гадать о странных вывертах ее измученного страхом сознания…

ГЛАВА 18.

По стеклам барабанили тяжелые капли зимнего дождя, который маги-погодники вновь решили не гнать прочь от Семи Башен, объясняя все пресловутым балансом сил в природе, воздушными потоками и круговоротом влаги. В общем, стало ясно, что ливни будут продолжаться еще долго, и за это цех погодников тихо ненавидело все население столицы островной республики.

Бам, бам, бам! Ветер зло швырял летящую воду щедрыми горстями в людские жилища, ища лазейки, норовя проникнуть внутрь. Олег в страшном раздражении шагал из угла в угол своей комнаты, то и дело рубя рукой воздух, будто надеялся таким незамысловатым образом разделаться со всеми проблемами. Близкие экзамены и так отнимали все силы, а тут еще эти гномы подкинули проблему! И еще дождь, вечно отвлекающий и навевающий пораженческие мысли дождь… Ну разве нельзя ему хотя бы на сутки прекратиться?! Ведь в центральных областях острова сейчас мирно светит Тасс и крестьяне готовятся снимать третий урожай. На руке адепта Земли мягко блеснул камень в перстне, и Олег тут же кисло скривился — перспектива быть огородником его не прельщала.

На кровати Олега, лениво развалившись на покрывале, лежал его Наставник Айрунг. В руках он вертел испещренный мелким убористым почерком лист бумаги и задумчиво шевелил губами, вчитываясь. Вокруг кровати лежали разбросанные по полу словари старых гномьих диалектов, а на столике рядом валялся свиток из тончайшей рыбьей кожи. Это был дар гнома Сухарта своему человеческому союзнику — текст гномьего пророчества о приходе Врага. Прокорпев больше седмицы над переводом, Айрунг теперь сравнивал текст подземных хозяев с фрагментами Фиорского пророчества, когда-то полученными из рук Бримса.

— М-да, довольно странная ситуация, ты не находишь? Гномы отыскивают человека и сами предлагают ему дружбу. Давно такого не было, очень давно! — шевеля носком сапога и не отрывая взгляда от бумаги, вслух негромко рассуждал Айрунг.

— Да мне от этого их предложения ни горячо, ни холодно! Не верю я во все эти бредни, просто не верю! Всякую пророческую бессмыслицу можно при желании подогнать под любые события… А Фиорское пророчество вообще обращается к этим, как их там… к вартагам![116] — Олег почти кричал.

— Ты знаешь, когда человек кричит в трудной ситуации, значит, он пытается скрыть либо страх, либо замешательство? — равнодушно поинтересовался Айрунг и тут же, без паузы, начал пояснять: — Известны случаи, когда пророчества запаздывали или ошибались в некоторых деталях, но в основном они сбывались. Конечно, это верно лишь для истинных пророчеств, а не фантазий обкурившихся гарлуна болванов… Фиорскому пророчеству принято доверять.

— Да их и перевели-то наверняка неточно! — уже более спокойно, но все равно запальчиво, с пылом заявил Олег.

— Все может быть, но вот только пришли на нашу землю иномиряне, и один из них проявил склонность к Древней магии… если верить, конечно, показаниям этих гарташских крохоборов, а не верить мы им не можем! Магия старых как мир противников свободных разумных вернулась на Торн. Чем не Враг?

— Это ты о Ярике?! — внезапно севшим голосом простонал-просипел молодой адепт и уставился на Наставника: — Ярик — это Враг из пророчества, главное Зло?! А почему бы тогда не сделать им кого-нибудь из девчонок?!

Сарказм в гневной речи ученика заставил Айрунга посмотреть на него покрасневшими от усталости глазами и снисходительно поинтересоваться:

— Ты не слушаешь меня по каким-то причинам? Если да, то мы можем поговорить в другой раз…

Олег промолчал, и тишина в комнате стала опасно напряженной. Нет ничего неприятней, чем сгустившееся недовольство между двумя магами.

— Я же тебе уже сказал, что Враг должен быть хоть как-то связан с магией Древних Хозяев Торна! — не дождавшись ответа от смутившегося Олега, вдруг взорвался криком Наставник. Странная ситуация с необычно дружелюбными гномами заставила в глубине души нервничать и его.

— Но ведь это же явно не указано ни в одном пророчестве… — предпринял последнюю попытку сопротивления молодой адепт, но на эти его возражения Наставник с раздражением проронил:

— Любой несмышленыш, владеющий зачатками логики, в состоянии построить цепочку «вартаги — носители Древних сил — их Враг». Существо, способное устрашить вартага, просто обязано повелевать Силами, равными по могуществу его собственным. Ясно?!

— Нет! — Не давая уже начавшему набирать воздух для гневной отповеди Айрунгу произнести ни слова, Олег зачастил: — Я не знаю, кто такие вартаги. Я впервые слышу о Древней магии.

— Что?!! — Сказать, что Истинный маг удивился, это все равно что назвать Нолд просто какой-то страной. — Чему вас учат в Академии?!

Олег тяжело вздохнул и, подняв глаза к потолку, принялся отвечать, как школьник на уроке:

— На лекциях по истории магии нам лишь сказали, что на заре эпохи на Торне существовали различные разумные расы. Так, когда мир был еще совсем молодым, Торном правили могущественные вартаги. Никто и ничто не могло сравниться с ними в могуществе, и никто больше не удостаивался столь запредельной ненависти всех разумных под голубыми небесами Торна. Куда они пропали, как выглядели и были ли вообще, современной науке неизвестно. Некоторые исследователи считают их собирательным образом некоего вселенского зла, жестокого рока или тирании других рас. После сгинувших в небытие вартагов к власти пришли три великих народа — рептохи,[117] рептохорсы[118] и логи.[119] Их время окутано дымкой тайны и страшных преступлений, считается, что цивилизации рептохов и рептохорсов погибли, а логи ушли странствовать в иные миры.

Олег перевел взгляд на Наставника, но, увидев на его лице лишь вежливое внимание, тягостно вздохнул и продолжил:

— Эпоха человека началась много позже. Люди сплотили остатки былых цивилизаций в единое государство, которое просуществовало небывало долго. Его власть простиралась почти на весь Торн, но то была власть страха и боли. Закатная империя[120] стала вершиной власти человека и единственным случаем, когда он сосуществовал с представителями иных народов в едином государстве.

В этот момент Айрунг не удержался и фыркнул:

— Сосуществовал, скажешь тоже! Да империя воевала едва ли не с момента своего создания. Встречаются упоминания о десятках народов, уничтоженных лишь из-за их отказа признать над собой темную руку Заката, хотя правильней было сказать — Ночи… Ну да ладно, рассказывай дальше!

— Но ведь в саму империю входили многие народы? — упрямо уточнил Олег и тут же продолжил: — Затем государство погибло в пожаре войны и страшных катастрофах, лишь на Грольде и Сууде сохранились центры цивилизации, ставшие костяками новых стран. Вновь начались кровопролитные войны, и тот период даже назван Эпохой Войн. Закономерным этапом развития стали Войны Падения, между сторонниками возрождения власти Темной империи и защитниками свободы. Объединенные Колонии Заката войну проиграли, и мы пользуемся плодами той старой победы…

— Ну и чем ты недоволен? Большего по истории нашего мира не знает никто. Мы неплохо знаем хроники Войн Падения и самих Объединенных Колоний Заката, кое-что известно про Закатную империю… — Увидев, как ученик встрепенулся при этих словах, маг поморщился и пояснил: — Известны имена некоторых правителей, военачальников и чиновников. Сохранились кое-какие легенды и списки мифов времен самой империи, и на этом все. Мы не знаем тайн могущества Закатной империи, достижений науки и магии… О боги, сколько же всего мы не знаем! Ведь есть упоминания о войнах между эльфами едва ли не в эпоху рептохов и рептохорсов, невнятные намеки на существование в Горхе государства Повелителей мертвых — Некронда, слухи о затяжном противостоянии гномов в их подземных цитаделях… Столько забыто и утеряно! — Айрунг произнес это с тоской привыкшего к горькой сладости разгаданных тайн исследователя.

— А магия, что такое Древняя магия? — грустно, уже не надеясь на ответ, спросил адепт Земли.

— Это те Силы, которыми повелевали вартаги и их наследники. Рептохи, рептохорсы, логи и маги Закатной империи — все они искали наследие мифических владык и что-то такое находили. — Айрунг вдруг стукнул кулаком себя по колену и яростно прошипел: — Мне кажется, именно Древняя магия может претендовать на звание Истинной. Говорят, достигшие высот в ее изучении адепты были подобны богам. Они рушили горы и воздвигали целые хребты, иссушали моря и поворачивали вспять реки Астрала. Древняя магия — нечто близкое тому, чем владеют современные чародеи, но все же не то. Она подчинялась совсем иным законам, и доступные нам силы были лишь малой ее частью… И именно она составляет основу магии Запрета.

— О, а нам о запрещенной магии только упомянули, и все… — Олег постарался, чтобы сказанное не прозвучало лепетом обиженного ребенка, но, кажется, получилось у него плохо.

— …Это потом к Запретной магии отнесли почти все заклинания из Высшей магии, оперирующие запредельными энергиями. Туда же записали вызов демонов, открытие врат в Нижние и Верхние миры, построение некоторых боевых заклятий. Вообще сейчас к Запретной магии причисляют все то, что выгодно власть предержащим, — не обращая никакого внимания на слова ученика, продолжал Айрунг. — Очень важна личность чародея — Истинный ты маг или крохобор. Истинным позволено много больше, чем презренным ворюгам. — Чародей сдавленно хмыкнул и едва слышно пробормотал: — Кажется, Совет Мастеров вместе с эльфийскими владыками решили постепенно задушить всю магию на Торне, кроме чародейского Нолда. Да и то планы эльфов могут простираться гораздо дальше задумок Мастеров…

Внезапно Айрунг прервал рассуждения и решительно бросил:

— Ладно, хватит! А то что-то мы тут с тобой разговорились на слишком щекотливые темы. Теперь понятна связь между Врагом и Древней магией?

— Выглядит все слишком уж притянутым за уши, но за неимением лучшего соглашусь. — Нахмурившийся Олег говорил обстоятельно, с расстановками, будто деревенский староста на докладе у барона. — Хорошо, пусть Ярик — это Враг, но при чем здесь я?

— Кровь чужих звезд — это ты, Настя, Наташа и Олеся, но гномы предложат дружбу женщине только в самом крайнем случае. Да и, кроме того, ты маг, а с чародея и спрос строже, и отдача от него больше. Гордись, что удостоился чести быть другом подземных воителей, — рассмеялся Айрунг и аккуратно свернул свиток с пророчеством.

— Но что мне делать-то с этим?! — воскликнул Олег и вновь зашагал по комнате.

— А ничего. Учись, тренируйся, готовься к серьезным испытаниям. Знай, что в тяжелый момент тебе всегда помогут гномы. Правда, и они могут в любую минуту потребовать твоего участия в их проблемах, но это уже недостатки всяких союзов…

— То есть я должен буду воевать с Яриком или, может, с его детьми? — ошарашенно прошептал куда-то в сторону адепт Земли, но Айрунг услышал и ответил:

— Ну не стоит воспринимать все столь буквально. Это могут быть его последователи, или воины, или просто некие существа с таким названием на забытом языке, мало ли что… Да и вообще, в пророчестве не сказано, что ты должен именно бороться с самим Врагом или его Детьми. От тебя ожидают лишь союза во имя победы, а это, согласись, не одно и то же, — задумчиво протянул Истинный маг. — Ну а если подумать, то я бы сказал, что гномы попросту перестраховываются в ожидании перечисленных здесь событий. Подождем и мы… И еще: никогда не забывай, что на тебя вышли лишь гномы Орлиной гряды, а это не все племя бородачей, далеко не все!

— Погоди, Айрунг, а с чего мы взяли, что Ярослав жив? — внезапно воскликнул Олег и уставился на Наставника. — Ведь говорили же, что эльфы…

— Ну да, говорилось, — несколько равнодушно кивнул маг. — Вот и посмотрим теперь: настоящие это пророчества или нет!

Маг и его ученик замолчали, погрузившись в размышления. Непогода за окном немного умерила свой пыл, и Айрунг начал собираться домой. Нагнувшись за улетевшим под кровать листком, он едва не ударился головой о доски, когда Олег неожиданно спросил:

— Сухарт сказал, что кровь у Врат Земель уже пролилась… что это за Врата такие?

— О демоны Бездны!!! Олег, ты меня доконаешь своими вопросами! Лучше бы пыль под кроватью вытер, чем испытывать терпение Наставника. — Раздраженный голос Айрунга пару раз прерывался кашлем. — Врата Земель — это старое название трех проходов в Орлиной гряде, что на стыке Грольда и Сууда. Теперь все?

— То есть гномы или их пророки считают, что происходит нечто большее, чем обычная война между населенными людьми странами, — пробормотал Олег, подойдя к стене и прижавшись к ней затылком.

— Да, считают. И если ты нормально пройдешь испытание, то мы окажемся в тех землях уже весной! Но с таким настроем ты можешь ведь его и не пройти?! — с мстительным удовлетворением заявил Айрунг, отряхивая камзол от серой пыли и заставляя серые облачка лететь на постель ученика. Олег в ответ лишь опасливо поежился — неудача лично ему ничего хорошего не сулила.

Общей чертой политики всех стран на Сууде можно было считать едва ли не полное беззаконие или, во всяком случае, отказ следовать тем законам, что насаждаются на всем остальном Торне. На южных отрогах Орлиной гряды в Загорном халифате законом была воля каждого из семи халифов, постоянно находящихся в состоянии если не войны, то уж не мира с соседями точно. В Поднебесной же империи с ее божественными императорами законы имелись, но настолько запутанные и явно недружественные к чужеземцам, что едва ли сотня иностранцев появлялась ежегодно на ее территории.

На самом юге Сууда вольготно раскинулись земли султаната Иссор. Находясь в запутанном родстве с едва ли не всеми правителями Загорного халифата, султан Стерчак Урияр Д'льер не унаследовал от них склонность к сумасбродству и граничащую с глупостью недальновидность. Он дружил со всеми, не отдавая предпочтений никому. В портах султаната можно было встретить хищные корабли Нолда и пиратские галеры и шхуны, джугских торговцев и даже эльфийские парусники. О богатстве султана ходили легенды, как, впрочем, ходили легенды и о его жадности. Не отставали от своего правителя и иссорские торговцы, поэтому Аврас ожидал от встречи с купцом Иршахом самых разных неожиданностей.

В порту Чурдана — города с тысячелетней историей, удачно расположенного в устье реки Хуаньтан и потому бывшего предметом постоянного территориального спора султаната с Поднебесной, существовал строгий порядок учета приходящих и уходящих судов. Шхуна капитана Нурлена океанским призраком только скользнула перед самым носом джугского купца, опешившего от собственной наглости, и замерла у причала, а матросы скинули сходни, как портовый чиновник уже поднимался на корабль. За ним бухали сапожищами вооруженные кривыми саблями стражники, сурово поблескивая из-под нахмуренных бровей черными глазами.

Осмотр корабля занял не больше получаса и стоил капитану три десятка фарлонгов. В ответ на возмущение Нурлена джур Шуката непомерной дороговизной служащий порта продемонстрировал на удивление белые зубы и сообщил, что для кораблей Змеиного архипелага плата за и так недешевые стоянки во всех портах султаната теперь выросла вдвое. Один доблестный капитан на днях решил пощипать личный караван Стерчака Урияра (да продлят боги его годы!), и пока Совет капитанов не возместит нанесенный ущерб, цены будут сохраняться.

Сквозь зубы поминая пустоголового идиота-капитана — без сомнения, родича бородавчатой морской жабы, Нурлен отсчитал требуемую сумму и свирепо сжал в кулаке разрешение на стоянку. Присутствующий при этой сцене Аврас внутренне хохотал над прижимистым капитаном. Тот так экономил на энергии движителя, что почти все время шел только под парусами. А ведь ему наверняка немало заплатили, мог бы и поспешить!

— Насколько я понимаю, вы пассажир корабля? — внезапно обратился к Чисмару портовый чиновник.

— Вы правильно понимаете, — чинно кивнул маг и окинул взглядом приземистую фигуру иссорца.

— Тогда с вас шесть фарлонгов таможенного сбора, — поблескивая глазами, почти весело сказал таможенник. — Нет, если не хотите платить, то не надо, но тогда я попрошу вас не сходить на сушу и оставаться на корабле.

Некромант видел, как зажглись мстительным огоньком глаза капитана, и про себя пожелал ему лютого посмертия на самом дне Бездны.

— Также замечу, уважаемый, что вся жизнь в государстве подчинена строгому следованию законов мудрейшего султана Стерчака, который милостиво не забывает за грузом забот о подданных и не позволяет чужеземцам свершать некоторые деяния, опасные для их благополучия. — В голосе чиновника елей прикрывал мерзкую издевку.

— И что же это за деяния? — с трудом сдерживая нестерпимое желание выхватить хх'рагис и зарубить наглеца на месте, поинтересовался Чисмар.

— О, самые наигнуснейшие. Торговля гарлуном, рабами, иноземными артефактами, свершение обрядов мерзкой волшбы и поклонение чужим богам… Вот список. — Запрещенные султаном деяния были красиво выписаны затейливой вязью на листе желтой бумаги, и их было не так уж и мало.

— А что это за числа справа от названий неблаговидных деяний? — понимающе ухмыльнувшись, спросил маг.

— О, султан добросердечен и позволяет иноземцу свершать оные действия при оплате соответствующего сбора в канцелярии наместника… Желаю счастливого времяпровождения в красивейшем из городов. — Поклонившись столь яро, что его короткая коса хлестнула стоявшего сзади стражника, чиновник развернулся и зашагал к сходням.

— Жирная крыса! — сквозь зубы процедил Нурлен, ощупывая изрядно похудевший кошелек, и, как это ни печально, Аврас был с ним полностью согласен.

Перед визитом в город маг сообщил капитану, что ночевать на судне не будет и ждать его следует три дня. Если в течение этого срока он не вернется, то Нурлен джур Шукат свободен ото всех обязательств перед пассажиром. Сказав это, некромант подхватил мешок с вещами и спустился на причал.

В город колдун вышел, только порядком проплутав в закоулках многочисленных доков, нагромождении серых громад складов и проталкиваясь сквозь бесчисленные толпы портового люда. Один раз даже пришлось врезать черенком серпа в лоб долговязому оборванцу, потянувшемуся к кошельку мага. Именно тогда Аврас понял, о чем говорил смешливый паренек, перехвативший его еще на причале и предлагавший услуги проводника. Посланник Тлантоса позже сотню раз проклял собственную жадность, выбираясь из очередного провонявшего рыбой тупика…

Сам Чурдан походил на яркий, шумный, красочный базар, по недосмотру богов раскинувшийся на весь город. Вездесущие торговцы сладостями, разносчики воды, уличные музыканты и глотатели огня, пестрые палатки прорицателей и гадалок — все это оглушало, ошеломляло и попросту рассеивало внимание, заставляя забыть о цели. Наверное, Аврас выделялся на общем фоне спешащих по своим делам жителей города излишней мрачностью и даже грубостью. Отчаявшись мирно пройти сквозь царившую вокруг толчею, он начал просто отшвыривать мешавших ему людей в сторону. В спину ему то и дело неслись гневные крики и ругань, на которые он не особенно обращал внимание.

Решение своих дел в этом сумасшедшем городе маг начал с визита на кладбище. Наверное, впервые личными проблемами агент Тлантоса занялся раньше, чем заданиями собственных начальников, но больше откладывать он не мог — в последнее время личная безопасность стала занимать в мыслях чародея слишком много места. Обряд сотворения Спутника требовал выполнения некоторых специфических условий, к которым относилось обязательное проведение его на кладбище.

Местный погост отличался тишиной и умиротворенностью, демонстрируя ту видимую границу между миром живых и мертвых, которую рано или поздно перейдут все разумные. Аккуратные камни надгробий, местами потрескавшиеся и потемневшие от времени, густая трава, цепляющаяся за ноги, серый камень склепов забытых воинов, купцов и аристократов, приземистое здание старого, если не сказать древнего, храма на краю… Мир попросту меняется, стоит лишь зайти за кладбищенскую ограду, покидая напоенную энергией и суетой городскую жизнь.

Здешнее кладбище некроманту понравилось. Тихое, спокойное место с еще сохранившейся защитой от сил Тьмы, сокрытое от людских глаз полуразвалившимися зданиями и старыми разлапистыми деревьями, оно выгодно отличалось от нового погоста на окраине города. Теперь осталось дождаться ночи и провести ритуал по всем правилам темного искусства. Ну а до этого времени еще можно купить право на занятия магией в черте города и повидаться с купцом Иршахом, задери его непонятные Спящие!..

Дворец канцелярии наместника отличался все той же аляповатой пышностью, так любимой в Чурдане, но все равно уступал незамысловатой архитектурной строгости сотен подобных зданий в остальных частях Торна. В очередной раз поражаясь человеческой глупости, способной даже при наличии огромных богатств испортить любое начинание, будь то строительство или управление страной, некромант прошел внутрь.

Оказалось, что разрешения на занятия магией выдавал какой-то донельзя мелкий чиновник, невообразимо гордый от участия в таком благородном деле, как обирание чужаков, и потому страдающий излишним рвением. Пустая никчемная бумажка стоила Аврасу Чисмару еще семнадцать фарлонгов, два келата и три гильта. Подобная мелочность, долженствующая, по мнению представителей власти, подчеркнуть законность их притязаний на чужие деньги, всегда поражала агента Тлантоса.

К вечеру немного уставший от метаний по городу, раздражающего шума и суеты некромант вышел на притихшую улочку недалеко от центра города. Темнело, надоедливая и мешающая река прохожих обмелела и вот-вот грозила окончательно исчезнуть. Наступало время для ночного Чурдана, отданного на откуп грабителям, ворам и прочим любителям ночной жизни. Дом с резными головами усатых демонов моря некромант нашел быстро: небывало дешево по меркам этого города, всего за пару келатов он получил исчерпывающее описание дороги от какого-то канцелярского клерка, и вложение скоро себя окупило.

Удар кольцом в виде кусающего самого себя змея — и в глубине двора зло взвыл сторожевой скорт. Не желая ждать в сгущающихся сумерках, пока хозяева перестанут надеяться, что незваный гость сам уберется прочь, и соблаговолят наконец откликнуться на стук, маг еще раз тяжело бухнул резным кольцом по пластине.

— Чего надо, полюби тебя тролль! Нищим не подаем! Пшел прочь, бродяга!!! — По-бабьи визгливый голос противно заныл из-за створки ворот.

— Позови хозяина, живо! — с неожиданной злостью рявкнул Аврас и еще раз бухнул кольцом. — Скажи, что к нему гость, которому есть что сказать почтенному купцу Иршаху!

— А я сказал, пошел прочь! Хозяин отдыхать изволит. Если что надо, то приходи завтра! А не прекратишь стучать, я скорта спущу и стражу вызову!! — От осознания собственной важности и исключительности голос слуги то и дело срывался на совсем уж постыдный визг.

Чисмар с досадой подумал, что, будь он в любой другой стране, давно уже испепелил бы эти проклятые ворота с изрядным куском стены в придачу, а потом обстоятельно и со вкусом принялся бы за наглеца. Он поступил бы так и сейчас, но кто знает, как следит местная стража за исполнением закона о магии. Все-таки он заплатил за колдовство в районе старого городского кладбища, а никак не в центре города да еще примененное против имущества почтенного подданного султана.

— Ну кто там стучит? Говори, чего надо, и проваливай!! Я никого не жду, а безвестные гости, нарушающие мой отдых, не нужны! — Новый мощный бас перекрыл выкрики слуги.

— Я имею честь разговаривать с самим купцом Иршахом? — вкрадчиво поинтересовался Аврас. — Если да, то мне нужно кое-что передать ему на словах. — Маг старался говорить не особенно громко, не желая вызывать интереса у вечно склонных к доносительству соседей.

— Да что ты там себе вообразил?! Что мне может сказать неизвестный жулик… — внезапно Иршах осекся и негромко, так, что Аврас его едва услышал, приказал слуге: — Возьми Кильяма на сворку и впусти чужака. Возможно, ему действительно есть что мне сказать.

Некромант догадался, что Кильямом, скорей всего, называют цепного скорта, и, подтверждая его догадку, загремела отстегиваемая цепь.

— Слышишь меня, чужеземец? — вновь возвысил голос купец. — Сейчас Алехм откроет калитку в воротах и ты войдешь, но упаси тебя боги задумать что-то недоброе… Ты меня понял?!

— Да понял, понял! — устало буркнул маг и чуть отступил от дверки. — Открывай скорей.

Наконец загрохотал отодвигаемый засов и в воротах открылся узкий проем. Аврас шагнул на освещенный фонарями двор и тут же положил руку на рукоять хх'рагиса — в паре вершков от него падали на землю капли слюны из беззвучно раскрытой пасти скорта. Зверь натянул цепь струной и теперь молча пытался дотянуться до гостя клыками.

— Как только зверь коснется меня, то сначала сдохнет он, а потом ты, — тихо, но отчетливо произнес посланник Тлантоса слуге Алехма. Уверенность, с которой это было сказано, заставила того отпрянуть назад и оттащить зверя. Маг учтиво кивнул и прошел в глубь двора.

— Ну, что ты хотел сказать? — грубовато поинтересовался невысокий дородный мужчина, замерший на низкой каменной террасе, дальновидно сложив руки на животе недалеко от висящего на поясе кинжала.

— Вы купец Иршах? — спокойно повторил уже заданный раньше вопрос Чисмар.

— Да, да, я купец Иршах, что дальше? — вновь свирепея, рявкнул купец и покачнулся на носках.

— Тогда вы знаете, что сила Спящих в ненависти? — ровным голосом, с трудом сдерживая усмешку, спросил некромант.

Купец шумно выдохнул и тихо буркнул:

— Да, знаю. И да приумножатся их силы!

Успокаивающе махнув рукой слуге, хозяин развернулся и тяжело утопал в глубь дома, впрочем, не предлагая гостю последовать за ним. Иршаха не было довольно долго: может, десять минут, а может, и все пятнадцать, но наконец некромант услышал приближающиеся шаги.

— Вот эта вещь! Думаю, на этом моя миссия посредника выполнена, и ты можешь проваливать. — В голосе купца напрочь отсутствовали любезность и участие — он говорил сухо и деловито, словно бы со злейшим врагом, который лишь временно стал союзником. Сделал свое дело и теперь выпроваживал гостя прочь! Нет, Аврас и сам бы не остался, но столь нелюбезный прием оскорблял.

Приняв из рук купца продолговатый матерчатый сверток, маг холодно попрощался и быстрым шагом вышел за ворота. За его спиной громко хлопнула дверь и вновь загремели задвигаемые засовы. Пряча довольно тяжелый пакет в мешок, он с облегчением подумал, что теперь осталось всего одно дело.

Дорога к кладбищу не заняла много времени. Еще днем запомнив основные ориентиры, Аврас Чисмар теперь свободно передвигался по городу и шел к цели быстрым шагом уверенного в себе человека. Пару раз ему встречались группки подозрительно выглядевших крепких молодчиков, но его они не трогали: скорты всегда чуют свирепого рыкача.

Наконец он вышел к старому погосту. Ночью, в свете Ярдиги, мирная картинка дряхлеющего кладбища сменилась на живущую по своим законам обитель Тьмы. Хищная дрожь прыгающих теней, тихий шепот листвы, гул ветра в остатках склепов, стоны рассыпающегося под ударами сурового времени храма… Надо быть некромантом, чтобы не обращать внимания на подобные вещи, и надо быть очень уверенным в себе некромантом, чтобы непринужденно напевать под нос, подготавливая площадку для ритуала.

Легкими движениями смахнув пыль метелкой из перьев ночных крыланов с поваленного на землю надгробия и нанеся светящимся во тьме мелком несколько непонятных значков по углам каменного прямоугольника, маг принялся ходить вокруг с рулеткой, отмеряя одному ему известные точки. Наконец, решив, что все верно и можно приступать, он разложил восемь костерков на отмеченных местах, так что плита попала в образуемую ими фигуру. В качестве топлива колдун использовал смесь из древесного угля и белого порошка, горящего темным пламенем и испускающего серый дым. Мгновение — и тонкие струйки заклубились вокруг. Затянув заунывный речитатив, Аврас Чисмар странным шаркающим шагом принялся обходить место обряда против движения Тасса по небосводу. Около каждого костерка он наклонялся и, зачерпнув ладонью, словно ковшиком, из едкой завесы дыма, вытаскивал из поясного кошеля небольшой плоский камешек. Пара слов, и вот уже алая искорка выкладывается на плиту.

Замкнув круг, маг остановился и, протянув руки к Ярдиге, прорычал длинную фразу на языке гоблинов, после чего начал движение в обратную сторону, снова словно бы черпая руками из дыма костров нечто незримое. Единственное отличие в том, что теперь он выкладывал на плиту не отполированные водами голыши, а человеческие позвонки, еще на корабле покрытые резьбой…

Но вот и этот круг оказался замкнут. Не давая себе ни секунды передышки, маг на странном скрежещущем языке запел нечто торжественно-кровавое, после чего стремительно выхватил из того же кошеля невидимый в темноте камень и этой же самой рукой человеческий череп из мешка.

Громогласный рык голодного тролля огласил ночь, и некромант со всего маху ударил черепом в центр плиты. Во все стороны брызнули осколки кости, заполыхали магическими светляками заботливо расставленные голыши, и шапка дыма тут же скрыла от чужих взглядов плиту, заменившую ритуальный столик. Все это Аврас наблюдал уже со стороны, стремительно отскочив в сторону, как только череп лопнул под его ударом.

Самым сложным здесь было не расколоть кость — обряд дал ему немало сил, а вовремя выпустить зажатый в той же руке камешек. Некроманту это удалось, и он теперь внимательно наблюдал за происходящим.

Сгустившийся в плотный кисель дым теперь напоминал покрывало, под которым происходила драка сотни хаффов: по поверхности гуляли бугры, во все стороны выбрасывались серые языки. Но продолжалось это недолго — еще миг, и все словно бы начало втягиваться в некую воронку, все быстрей и быстрей с каждым ударом сердца, пока не осталось даже мельчайшей кляксы серого киселя.

Некромант осторожно подошел к утонувшей в темноте плите и внимательно все осмотрел. Голыши рассыпались в пыль, светящиеся надписи смазались и почти погасли, совсем не осталось целых костей, и теперь вокруг валялись лишь многочисленные осколки — в общем, можно было считать, что обряд пока шел правильно. Подтверждая этот вывод, замерцали белые льдинки по центру плиты и, сотворив заклинание Истинного зрения, Аврас увидел тот самый полудрагоценный камешек, который он уронил на камень вместе с черепом. Но как же он теперь изменился! Магу виделись водопады чуждых живому сил, пульсирующие токи энергий и капли первородного огня, готовые откликнуться на зов хозяина камня-ключа и сотворить надежного защитника и безжалостного убийцу. Осталось этот ключ себе подчинить, и некромант, заранее болезненно морщась, закатал рукав и чиркнул по венам кончиком костяного ножа. Ручейки темной крови ринулись вниз, погребая под собой магическую побрякушку. Раздалось мерзкое шипение, и противная вонь мертвечины заполнила все вокруг.

Наконец, посчитав, что уже достаточно, маг затворил рану и осторожно потрогал каменный осколок пальцем. Было немного горячо и удивляло отсутствие крови, но чего только не случается в жизни практикующих магов! Осторожно, как величайшую драгоценность, Чисмар сжал едва светящийся во тьме магическим угольком сотворенный ключ и положил его в потайной карман на поясе. Готово! Надо было еще лишь облечь сокрытые в камне силы в оболочку из жизненных соков разумного существа, и тогда Спутник будет готов.

ГЛАВА 19.

Путь на Фиор для королевской армии начался с атаки сотни Алых щитоносцев на вражеский обоз недалеко от Поля Крови. К тому времени армия баронств, так успешно разгромившая Двенадцатый легион, уже организованно отступила к этому морскому городу-порту, и теперь король готовился преследовать агрессоров. Отставший от основных сил обоз был отбит силами десанта с одного транспортного пузыря, но не следовало ожидать такой же легкости в сражениях с основными частями. Слабость армии Зелода просто не позволяла немедленно ринуться по еще горячим следам баронских войск.

Нет, две тысячи отборной гвардии — ощутимая сила, но это ведь всего два полка! Поэтому остатки разбитого Двенадцатого легиона выслеживали с воздуха, как бешеных зверей, легкие скоростные пузыри Зелода и передавали приказ: двигаться назад, именем короля все назад. Затем три дня ушло на сборы, реорганизацию, утверждение новых офицеров и младших командиров, перевязку раненых и похороны погибших. Оставшиеся в результате полторы тысячи израненных, сломленных разгромом солдат ну никак не создавали ощущения армии победы. Люди попросту не верили не то что в реванш, а в саму его возможность, и никакие «чистые» не могли ничего изменить.

Но молодой Ранс не унывал. Он метался по всему лагерю, стараясь везде успеть, во все вникнуть и решить любые проблемы. Утром он у стоявших особняком гвардейцев, а в обед уже подбадривает легионеров и выслушивает доклады экипажей пузырей. Не был забыт и лазарет, в котором лежал К'ирсан.

Сержант, сотник, а теперь и лейтенант аж четвертой роты Львов, награжденный Стальным Скорпионом из рук самого короля, никак не мог оправиться от последствий магического удара. Сила, собранная вражеским чародеем, оказалась выброшена единым всплеском, и мало кто выжил в хаосе взбесившихся энергий. Терн, лежащий рядом, радостно сообщил, что баронских латников запекло в панцирях, точно крабов, и лишь двух человек отбросило взрывной волной в сторону. Баронский солдат умер в тот же день от ожогов, а вот К'ирсан выжил и даже успешно идет на поправку. Ну и что, что тонкая розовая кожица покрывает теперь половину тела и его бросает то в жар, то в холод? Главное — жив и не калека, а здоровье вернется. Лэр лейтенант живучая бестия, уж Терн это давно понял!

Сам Терн Согнар в какой-то момент схлопотал удар мечом в правый бок и к другу подбежал, когда тот уже лежал у самого основания скалы и упрямо демонстрировал нежелание уходить в Верхний мир. Конечно, Согнар предполагал, что отягощенная безрассудством душа лейтенанта могла выбрать мир Нижний, но на тот момент это было не так важно.

Сумасшедшая атака К'ирсана лишила кавалерию врага магической поддержки, и тогда, десятками теряя бойцов, проклятый орк погнал конницу на прорыв. Ушло всего несколько сотен, и после им вдогон отправили четверку пузырей. Сам король, как только прекратился ливень из огненных стрел и черных молний, лично возглавил атаку и буквально через считаные минуты после взрыва прорвался к изломанному телу вражеского предводителя. Зажимая рукой рану в боку, с трудом сдерживаясь, чтобы не кричать от боли, Терн видел, как король встал на колени около расколотого ящика и, ударив несколько раз тяжелой рукоятью кинжала, сбил единственную уцелевшую защелку. Встал он уже с простым, практически ничем не украшенным Молотом, и Согнар готов был поклясться, что в какой-то миг золотистое свечение охватило Гелида I Ранса и его трофей. Глаза резануло, но стоило капралу моргнуть, как наваждение исчезло: торжественно воздев необычное оружие над головой, король что-то торжествующе кричал солдатам и при этом ничуть не походил на духа какой-нибудь из Стихий.

Лишь затем правитель Зелода направился к принесшим ему победу бойцам, и именно в тот момент, словно нарочно подгадав, очнулся К'ирсан. И очутился под дождем щедрых милостей, часть которых перепала и Терну. Его капральство тут же подтвердили, а король лично отсыпал десяток фарлонгов.

— Знаешь, только вот у тебя будут проблемы, — внезапно прекратив веселую болтовню, с серьезным, задумчивым видом заметил капрал.

— Почему это? — слабым голосом поинтересовался Кайфат, не переставая гладить млеющего от ласки Руала. Зверек нашел пропавшего куда-то хозяина вечером первого после выхода на поверхность дня и теперь не отходил от него ни на шаг: а ну как опять куда-нибудь пропадет.

— Да ты сам посуди: какой-то то ли уже сержант, то ли еще капрал внезапно становится лейтенантом четвертой роты, которой и капитанам приходилось командовать… Перескочив кучу ступенек, наплевав на устоявшиеся армейские традиции и обогнав многих, несомненно достойных, людей, ты стал офицером. Этого нигде не прощают! — В голосе Терна звучало нарочитое осуждение.

— Но ведь это король… — попытался оправдаться еще не обретший ясности сознания К'ирсан, но Согнар его перебил:

— Ну ты и сказал! Как же, король! Король правит где-то там, в вышине, а мы живем здесь, на земле. В небеса плюют только безумцы — так только сам и запачкаешься, а вот в соседа, который чуть выше или даже ниже… вот это для нас! Так что ты обрел много новых недоброжелателей!

Немного утомившийся тогда к концу разговора Кайфат несколько грубовато описал путь, который обязательно совершат злопыхатели, и перечислил все затейливые телодвижения, которые они непременно исполнят на этом пути.

Король пришел как раз через час после этого разговора. Осторожно перешагивая через расстеленные прямо на траве одеяла с ранеными и брезгливо морщась от витающих в воздухе запахов нечистот и гноя, он наконец-то добрался до героев. Терн, тут же приподнявшись на одеяле, постарался стереть с лица обычное плутоватое выражение и добавить толику мужественности и героизма. Получилось одухотворенное лицо героя со взглядом мелкого жулика. К'ирсан с трудом удержался от того, чтобы не захохотать…

— Здравствуй, герой! Я рад, что ты выжил и идешь на поправку. Армии и твоему королю нужны воины, по-прежнему способные на великие свершения ради державы и трона… — Голос Гелида I Ранса подрагивал от напряжения, выдавая, как же он еще на самом деле молод.

Более опытные правители и вельможи либо уже привычно выплескивают на головы подчиненных всю эту обязательную словесную шелуху, где под пафосом теряются чувства и смысл, либо подходят к каждой речи как к серьезному испытанию, стараясь избегать затасканных оборотов и пустых громких слов. Ранс же еще не успел овладеть таким необходимым ораторским мастерством, и теперь ощущалось, как он пытается что-то сказать, но на языке у него вечно вертятся «герой», «долг», «король» и «подвиг». Он мечтал стать великим полководцем и мысленно произносил перед войсками гораздо более красивые речи, потому и стеснялся теперь собственного косноязычия. К'ирсан ощущал себя эдаким старцем рядом со своим высокопоставленным ровесником и насквозь видел его эмоции. И то, что эти эмоции были, явно говорило в пользу короля.

— …четвертая рота уже ждет своего командира, так что выздоравливай! — наконец выпутавшись из дебрей добрых пожеланий и завуалированных благодарностей, Гелид перешел к основной части разговора. Стоявшие рядом с юным полководцем два полковника с алыми и черными полосами на нагрудниках тут же убрали кислые ухмылки и насторожились, уцепившись колючими взглядами за бледное лицо раненого.

— Тебя ведь зовут К'ирсан Кайфат, так? Так вот, К'ирсан, теперь расскажи, что же было в тех пещерах, что ты там видел! Капрал нам уже поведал известную ему часть истории, теперь твоя очередь! — Отдавать приказы у короля получалось гораздо лучше. Уверенный, привыкший к подчинению голос требовал четкого и незамедлительного ответа.

Внутренне вздохнув, лейтенант начал неспешно описывать произошедшие с ним события с момента, когда он покинул вставший на стоянку отряд, и до тех мгновений, когда решил ударить в спину увлекшегося атакой мага. Кайфат в ходе рассказа лишь осторожно поинтересовался у Его Величества, что стало с солдатами его бывшего отряда. Ответил командир Черных щитоносцев, пренебрежительно заметивший, что эти бойцы просились под командование нового лейтенанта и король разрешил зачислить их в четвертую роту. Слова «бойцы» и «лейтенант» полковник произнес с непонятным выражением, которое Кайфат истолковал как вполне определенное презрение к Львам и их новоявленному лейтенанту.

— Как мы и предполагали, старый пройдоха Курц нашел-таки способ обойти защиту Молота Зелода. Не неся в жилах ни капли крови Рансов, он сотворил магическую ловушку, через которую безбоязненно вытягивал тонкий ручеек Силы Молота. — Откуда-то из-за спины раненого неожиданно раздался немолодой голос. К'ирсан ощутил чужое присутствие уже давно, но сил повернуть голову и посмотреть, кто же там стоит, не нашел.

При этих словах Гелид опустил правую руку на пояс и похлопал по оголовью висящего в петле на поясе Молота. Новая игрушка короля внушала уважение одним своим видом — она никак не смотрелась декоративным элементом и создавала впечатление часто пускаемого в ход оружия. Рыжая медь оголовья, светящееся золотом дерево рукояти и множество мельчайших, словно резных рисунков — вот и все оружие, о котором говорит с придыханием один маг (а ведь сзади стоит колдун, больше просто некому!), а другой лишь ради обладания им несколькими днями ранее положил десятки бойцов и сложил голову сам. Только ощущение сжатой в пружину Силы да чувство странного родства не давали К'ирсану причислить Молот к какому-либо из многочисленных местных арсеналов обычного магического вооружения.

— Ты знал, что это? — требовательно спросил у раненого Гелид и вновь погладил оголовье. Точно таким же движением К'ирсан ласкал притихшего сейчас Прыгуна.

— Да я и сейчас не знаю, лэр! — хрипло пояснил лейтенант и судорожно сглотнул, прогоняя спазм.

— Ваше Величество, никак не могу понять, врет этот офицер или нет. У него в голове такая каша, что заставит опустить руки или лапы даже демона Бездны!! — немного ворчливо вновь вступил в разговор королевский маг.

— И что это за озеро в пещере, ты тоже не знаешь? — задал новый вопрос король и прищурился.

— Нет, Ваше Величество, не знаю. — С некоторым опасением Кайфат следил, как лицо нависшего над ним короля начало медленно вращаться по кругу.

— Ну а свои соображения можешь сказать?! — злясь непонятно на что, почему-то едва слышно спросил король Гелид.

Головокружение прекратилось так же внезапно, как и началось, зато усилилась тошнота. Немного беспомощно обведя взглядом безучастные лица вояк-полковников, К'ирсан сипло каркнул:

— Это зло… Это очень большое зло, в котором живут нечистые порождения Бездны. И если у меня кто-нибудь спросит, где же находится Бездна, то я теперь буду знать, что ответить…

— Хм, солдат, мне кажется, что ты должен отвечать по-прежнему «не знаю»! Ведь никакого озера и жутких тварей на самом деле не было? Не так ли? — по-птичьи склонив голову набок, спросил Ранс и теперь уже совсем не смотрелся неопытным мальчишкой.

— Как скажет мой король! — слабо улыбнулся Кайфат, понимая, что именно сейчас решается его судьба. Причем на чашах весов вопрос: жить ему или погибнуть от ран.

— Ну и отлично! — Его Величество не по-королевски встряхнулся и без особого тепла бросил: — Ну что ж, К'ирсан, поправляйся!

Когда король с военачальниками и королевским чародеем покинули раненых, Терн едва слышно шепнул другу:

— Знаешь, кажется, если бы ты хоть чуть задумался над ответом о глубинах своей забывчивости, то похоронной команде прибавилось бы работы. — Но К'ирсан его уже не слышал, забывшись тревожным сном…

Как только в частях навели хотя бы видимость порядка, сформировав два неполных полка — свыше тысячи тяжелой пехоты под сигной Грифонов и четыре роты Львов, маленькая армия медленным маршем двинулась к Фиору. Почти пять сотен Алых щитоносцев на транспортных пузырях выдвинулись на расстояние дневного перехода вперед, выискивая готовящихся к атаке врагов, королевские маги работали на износ, почти непрерывно поддерживая мощнейшие защитные заклинания, не желая повторения судьбы погибших транспортников.

Для К'ирсана Кайфата вся эта суета стала лишь внешним фоном собственной борьбы с ранами. Раз за разом он восстанавливал хрупкое равновесие в организме, не давая себе скатиться в пропасть смерти. Поврежденные магическим ударом токи жизненных сил с трудом возвращались в прежнее русло, и приходилось вновь и вновь что-то подправлять, тайком черпая энергию из окружающего мира, почти не выходя из Сат'тор. Но когда раны бледнеют день ото дня, а усталость перестает быть такой одуряющей и изматывающей, то растет и воля к борьбе!

С каждым днем все меньше повозок было занято ранеными: кто-то выздоравливал, а кто-то вступал на новые дороги, недоступные живым. Ко второму дню похода лейтенанта посетили все бойцы его прежнего отряда, а теперь легионеры четвертой роты. Было странно видеть, как здоровенные мужики, жутко робея, интересовались здоровьем командира, заглядывая ему в лицо.

— Чем-то ты запал людям в душу, К'ирсан! Запал, а вот чем, они и сами понять не могут. Вот теперь все ходят и решают: а ну как они обманулись и ты не тот, за кого тебя приняли? — Терн, над которым вовремя поработал один из королевских магов, тоже стремительно шел на поправку. Он теперь постоянно сидел, свесив ноги с телеги, и по очереди насвистывал все песенки, которые знал или думал, что знает. Иногда Согнара переполняло желание поговорить, и тогда Кайфат становился его невольным слушателем.

— И за кого же меня приняли? — не удержался от вопроса лейтенант.

— За умелого бойца и очень, очень удачливого командира. Тем, кто выжил, твоя удачливость нравится, ну а мнение сгинувших в Бездне никого уже не интересует! — довольно цинично пояснил товарищ и вновь принялся насвистывать надоедливый мотивчик.

Наконец, по прошествии целой седмицы, К'ирсан понял, что восстановился почти полностью и теперь вполне может вернуться к службе. Уставший и злой полковой лекарь попытался было возразить, но затем просто выматерил сбегающего из-под его опеки больного и махнул рукой.

В роте К'ирсана встретили не то чтобы настороженно, но и без особенных восторгов. Каждому легионеру приходилось служить под началом разных командиров: плохих и хороших, честно тянущих армейскую лямку наравне с рядовыми бойцами и любителей спихнуть свою работу на талантливого помощника, но вот только каждый из них был дворянином. Ведь благородному человеку и подчиниться не грех, а новый лейтенант такой же выходец из низов, что и они. Ходили, конечно, слухи, что он чей-то там бастард, но, с другой стороны, какой спрос с ублюдка, удачи которого не хватило даже родиться, как пристало честному человеку!

Подобные настроения медленно тлели, пока раненый лейтенант Кайфат трясся в телеге, изредка вспыхивали в кострах споров с бывшими его бойцами и снова угасали до поры до времени… Все это К'ирсан читал на лицах легионеров, когда колонна сводных полков встала лагерем после дневного марша.

Построив роту в две шеренги, лейтенант прошел вдоль линии бойцов, что-то внимательно разглядывая в лицах солдат, после чего приказал всем разойтись и вызвал к себе сержантов. Хотя ему и полагалась как офицеру персональная палатка и слуга-оруженосец, но на деле все выглядело не столь гладко. Из всех вещей у него остались только кошели с деньгами, книга да медальон, все остальное досталось захватившему лагерь легиона врагу. По просьбе К'ирсана Терн сторговал у одного раненого плотное одеяло и неплохой меч, после чего кошелек лейтенанта полегчал почти на шестнадцать фарлонгов.

С мечом вообще произошла целая история. Трофей, снятый с тела врага и верно послуживший уже немало седмиц, раскололся на несколько обломков в момент гибели мага, оставив последнего хозяина безоружным. Потеря не была бы серьезной проблемой, будь это прежний легион с собственными походными кузнями, интендантами и обозами. Но гвардейцы прибыли почти налегке, захватив в пузыри лишь запасы солдатских пайков на четыре седмицы. А ведь почти два полка легионеров тоже надо чем-то кормить! Так что солдаты жили в условиях постоянного дефицита самых необходимых вещей.

Вот и приходилось лейтенанту принимать сержантов не в палатке, а просто сидя на земле на разостланном потертом одеяле с парой прожженных дыр. К'ирсан в самом начале разговора перехватил полупрезрительные взгляды сержантов, мигом подметивших все унизительные для достоинства командира мелочи.

— Времени у нас не слишком много, потому буду предельно краток, — чуть более резко, чем следовало, начал Кайфат. — Через несколько дней подойдем к Фиору, где наверняка будет штурм. У нас же бойцы друг к другу не притерты, тройки еще не сработались. Я тут посмотрел списки личного состава у полкового писца… — Лейтенант потрепал сидящего на коленях зверя и уже почти бесстрастно продолжил: — Очень мало солдат, которые раньше служили хотя бы в одном десятке. Люди друг друга наверняка едва знают по именам…

— Возьму на себя смелость прервать вас… Лэр! — с вызовом начал было Ясин Шлях, сержант первого взвода, но тут же замолчал после неожиданно грубого ответа командира: — Я не спрашивал пока вашего мнения, сержант!

Опытный и уверенный в себе Марлук, отслуживший в пятой роте легиона целых три года, посмотрел в глаза сидящего перед ним человека с обезображенным шрамами лицом и тут же вперил взор в землю — впервые он не смог вынести тяжести чужого взгляда.

— Вас вызвали сюда не для бесплодных дискуссий или споров, а для разъяснений тех требований, выполнения которых я жду как от младших командиров, так и от рядовых солдат. И первое требование — повиновение. — С началом разговора на К'ирсана навалилось странное чувство холодной отчужденности, подобное боевому трансу играющего клинком бойца. — Я требовал этого от солдат раньше, не изменю своему правилу и сейчас. Но война все же накладывает свой отпечаток, поэтому любое неповиновение буду рассматривать как бунт и карать на месте.

Напрягшимся солдатам казалось, что перед ними сидит окаменевшая статуя некогда живого человека, лишь губы продолжали шевелиться да глаза излучали холодное бешенство. Этот контраст пугал и завораживал одновременно.

— Теперь что касается бойцов роты. Через полчаса необходимо организовать соревнования между бойцами ваших взводов по трем дисциплинам: стрельба из лука, метание дротиков и бой на мечах. Результаты сообщите мне сразу по окончании учебных боев.

На лицах легионеров появилось выражение растерянности и неприятного ошеломления.

— Простите, лэр, но солдаты устали! — все же попытался урезонить нового командира сержант третьего взвода Гнеш Дьюк. Товарищи поддержали его сдержанным ворчанием. — Может быть, завтра…

Лейтенант Кайфат даже не стал отвечать, и под его взглядом ветераны вскочили и, отдав честь, молча разошлись по своим взводам. Уже в спины им донеслось:

— И еще: если завтра утром солдаты так же будут походить на банду гамзарского отребья, я спрошу с каждого из вас.

Оставшись один, лейтенант немного посидел, задумчиво покусывая пожухшую травинку, пока его не отвлек завозившийся Руал.

— Надеюсь, я делаю все правильно, — тихо шепнул Прыгуну К'ирсан, осторожно обхватив руками его мордочку, после чего тоже встал и направился в сторону осторожно возмущавшихся легионеров роты.

Хотя командир роты и потребовал от сержантов отчетов о результатах импровизированной тренировки, он решил не пренебрегать и собственными наблюдениями. Ведь его задумка позволяла хоть как-то проверить и способности к управлению самих сержантов…

В час уложиться не удалось, и солдаты стреляли, швыряли дротики и звенели клинками почти до самой темноты. Собравшиеся вокруг зрители из соседних рот не возражали, получив неплохое развлечение. По окончании необычных соревнований К'ирсан приказал заново сформировать десятки в каждом взводе. Так появились десятки метателей дротиков, стрелков и обычных бойцов. Конечно же иногда получалось, что кто-то делал успехи во всех трех дисциплинах, но тут Кайфат просто следовал голосу собственной интуиции.

Наутро, за час до общего подъема, лейтенант вновь построил роту и прошелся вдоль шеренг. Внешне мало что изменилось, но своему внутреннему чутью Кайфат доверял. Он ощущал смутные, пока еще скрытые изменения в настрое солдат. Тупое опустошение и ощущение собственной неудачливости уступали новому чувству глухого раздражения на нового командира. Какие-то совершенно безумные тренировки сразу после дневного марша, перестановки и утренние побудки просто не могли оставить людей равнодушными. Своей целью К'ирсан видел необходимость разбудить искру острых, сильных эмоций, которая бы переросла в ту злую энергию, часто становящуюся залогом победы. Правда, была здесь некоторая опасность перегнуть палку, сломав далеко не беспредельно гибкий клинок человеческих эмоций, но тут уж все зависело от него самого. Его игра на чужих эмоциях больше походила на странную, неправильную забаву с собственными ощущениями — когда, влияя на других, ждешь изменений в самом себе. И такой подход к командованию сильно не нравился солдатам…

Особое внимание К'ирсан уделял первому взводу как более сильному и тренированному. Решился он и на смену младших командиров — Терн возглавил десяток стрелков, Рвач — метателей дротиков, а еще один выживший из его первого десятка, боец по имени Льерд стал во главе бойцов на мечах. В этом можно было усмотреть порочную практику своячества, но ведь и Кайфату нужны были свои люди в тех десятках, которые он предполагал сделать костяком роты, опорой в трудную минуту тяжелых боев. Ну а эти трое были к тому же еще и самыми опытными, сам их гонял еще в Грумбале.

После построения К'ирсан отдал приказ возобновить индивидуальные тренировки именно по выбранным направлениям десятков. И пусть от этого страдала общая подготовка легионеров, но лейтенанту пока требовалось просто подготовить людей к скорому сражению, научить их чувствовать друг друга и подчиняться командам.

Как-то не вовремя начавшиеся тренировки заметили и другие командиры. Так, полковник Алых щитоносцев пришел к концу утренних мучений солдат, посмотрел, покачал головой и ушел, ничего не сказав. Нет, К'ирсан и сам понимал, что ничему действительно серьезному этих уже бывалых бойцов научить за несколько часовых тренировок на марше нельзя, но можно заронить в них зерна того, что в будущем станет признаком настоящей роты.

До Фиора была еще седмица подобного марша, и лейтенант успел порядком поднадоесть бойцам своими нововведениями. Особенно сильной усталости это не вызывало, но все же за день до появления на горизонте стен приморского города командир приказал прекратить все мучения — солдаты должны отдохнуть от нагрузок. Проведенной работой он остался доволен, потому как легионеры уже понемногу привыкли к особенностям новых маневров, а сам Кайфат теперь знал, что можно ожидать от каждого десятка.

Даже сержанты ощутили достоинства задуманных К'ирсаном нововведений, а ведь они тоже роптали, пытались возмущаться и даже скрыто угрожать, когда по ходу марша новый командир внезапно отдавал приказ тому или иному отряду выдвинуться вперед, отойти в сторону, перегруппироваться, занять одну из оборонительных позиций или же догонять своих. Львы всегда были легкой пехотой, застрельщиками битв и быстроногими преследователями отступающего врага, и новая тактика с учетом особенностей городских боев им была непонятна.

Под стенами Фиора армия остановилась, достигнув наконец цели. Пока солдаты занимались обустройством временного лагеря, К'ирсан двинулся к ближайшему холму, прихватив с собой сержанта Ясина. Тот, пряча недовольство командиром под маской невозмутимости, последовал за лейтенантом.

Постояв некоторое время молча и с интересом разглядывая стены города, Кайфат внезапно обратился к сержанту с вопросом.

— Ну и что ты можешь сказать по этому поводу?

— Лэр?! — выдавил из себя Ясин и заиграл желваками.

— Что ты можешь сказать о перспективах осады и штурма этого города? — с каким-то отстраненным интересом посматривая на более опытного ветерана, пояснил вопрос К'ирсан.

— Королю виднее! Как прикажет король, так и будет! — бодро воскликнул солдат, вытягиваясь в струнку, словно на смотре.

— Да расслабься ты! Я твое мнение спрашиваю, а не верность короне проверяю! — рявкнул рассвирепевший командир, впившись взглядом в глаза подчиненного. — Что ты мне тут из себя новобранца корчишь?!

— Только штурм, иначе никак не получится. — Сержант тут же начал с охотой отвечать на первый вопрос, словно только и ждал этой вспышки гнева. — Маловато нас для осады, да и осады никакой не получится. Порт ведь, а с моря галеры их прикрывают, и подвоз продуктов и даже войск сохраняется. Даже если Оленди перекроем, то из Скарта подвезут.

— Тогда на что рассчитывает король? — поинтересовался К'ирсан.

— На магию, на что же еще! Правда… — начал было солдат, но тут же осекся и даже испуганно посмотрел в глаза лейтенанта.

— Ну-ка, что ты хотел сказать? Продолжай.

Некоторое время померившись взглядами с Кайфатом, Ясин не выдержал и, отвернувшись, тихо пробурчал:

— Говорят, что слаб король в чародействе этом проклятущем, а наши маги против колдунов Союза городов что дети. Вон, у Поля Крови одного чародея двумя полками в лоб, говорят, взять не могли…

Услышав намек на собственное, не слишком честное нападение на искателя древнего Молота, К'ирсан лишь усмехнулся глазами.

— Ничего, в этот раз все будет по-другому! — уверенно объявил лейтенант, а затем потребовал: — Ладно, оставим чародейство в покое и поговорим о другом… Допустим, мы смогли проникнуть за стены: перелетели, просочились сквозь них, сделали подкоп или прошли под водой — не важно, какова стратегия боя?

Во взгляде сержанта на командира удивление граничило с откровенным презрением:

— Впереди идут тяжеловооруженные пехотинцы, за ними — мы. Ну, если, конечно, не надо стены в лоб штурмовать. В полном доспехе по лестницам не побегаешь, и тогда уже Львы первые.

Рассказывать эти известные каждому ветерану истины Ясину было даже как-то неловко, и он теперь смотрел на лейтенанта с жалостью.

— А потом, что потом? Грифоны штурмуют уличные баррикады, а Львы вычищают дома? — Лейтенант Кайфат не унимался, продолжая гнуть одному ему ведомую линию.

— Да нет у нас никакой особенной цели! Что прикажут, то и делаем! — вдруг возмутился ветеран. — Добиваем мелкие отряды, охотимся за стрелками-одиночками и магами, если надо, то скрытно проходим в тыл и нападаем на все, кроме укреплений. Мелкие и не очень крепости нам не по зубам… Мы смазка в колесах армии, умельцы на все руки. Вот и смертность у Львов выше, чем у остальных! — Особенной гордости в словах солдата не звучало, так, простая констатация фактов.

— Ну что ж, понятно, — задумчиво протянул К'ирсан и вновь повернулся к стенам города. Сказанное сержантом для него не стало открытием, просто он пытался этим разговором загнать в силки какую-то особенно пугливую мысль, вечно ускользающую прочь.

— А что, лэр лейтенант такое слышит впервые?! — не скрывая издевки, поинтересовался Ясин Шлях. Из всех возможных объяснений заданных вопросов сержант выбрал самый унизительный для достоинства лейтенанта.

Не успела мерзкая улыбочка превосходства прочно поселиться на лице легионера, как силуэт Кайфата смазался, свистнул покинувший ножны меч, и вот уже острие упирается дерзкому солдату в горло. Прямо в ямку под кадыком, проколов кожу и пустив тоненькую струйку крови. Ясин, не успевший разглядеть ни одного движения, испуганно замер и теперь настороженно смотрел в полуприкрытое маской лицо командира.

В общем-то он спокойно мог откинуться назад, перекатиться по земле, выхватить меч… Так он и собирался сделать вначале, но ведь ни одна сволочь не рискнет назвать Ясина Шляха дураком. Драться с подобным вихрю бойцом может только Мечник или даже Мастер, а не простой трудяга-легионер. Сержант воспринял разговор как признак слабости, попытку найти в его лице поддержку для растерявшегося новоиспеченного командира. Мол, тот слишком круто взял поначалу, а теперь и сам не знает, как быть дальше! Вот и поспешил ветеран подмять лейтенанта… Не поторопился ли?!

— Ясин Шлях. Неплохой боец, не худший командир, заносчив и честолюбив… Ничего не пропустил? — не опуская клинка, холодно глядя в глаза солдата, спросил К'ирсан. — Твои попытки настроить против «наглого выскочки» солдат были вполне предсказуемы, и не требовалось прилагать никаких усилий, чтобы найти истоки зарождающегося заговора… Найти тебя! — Голос лейтенанта обжигал ядом высокомерия и высокородного презрения.

Сержант стоял молча, боясь даже сглотнуть и ведя напряженную борьбу с чувством ужаса перед неотвратимо приближающейся смертью. Ошибся он с оценкой командира, очень ошибся. Может, он как военачальник и ничто, пустое место, но вот то, что он опытный душегуб-убийца, — это очевидно.

— Бунт надо гасить в зародыше, но предпочитаю каждому давать свой шанс. Нас здесь никто не видит, и потому нет урона чести, но если почувствую хотя бы намек на неповиновение… Ты пожалеешь! — Не меняя тона и сохраняя лед в глазах, Кайфат текучим движением спрятал меч в ножны. — Мне понравилось, как ты отвечал на вопросы, поэтому первый взвод останется за тобой… Свободен!

Опытный, честолюбивый и заносчивый Ясин развернулся и пошел прочь, даже не успев задуматься о сути приказа. Он стал подобен легендарным големам Нолда — бессловесным и безвольным, а в груди зародилось непривычное чувство уважения к новому командиру.

ГЛАВА 20.

— Живей! Живей шевелите задницами, сволочи толстобрюхие! — Рев сержантов вызывал настоящую боль. — Небось не бабу щупаете, а лопатой работаете! Куда кидаешь?! Плетей захотел?!..

Солдаты тихо роптали, бурчали под нос, не рискуя огрызаться вслух, но работали как проклятые. Командиры сказали, что именно здесь нужна ровная, утрамбованная площадка, значит, она будет. И плевать, что на этом месте сейчас каменистый холм, на котором не всякая трава соглашается расти. Легионер все сдюжит, такова солдатская доля! Только надо не забывать молить Светлого Орриса, чтобы он еще чуть-чуть, совсем немного подержал ясную погоду.

— Давай, ты, мархузова задница! Грузи в мешок побольше и не отлынивай, не то будешь всю ночь в одиночку земельку таскать… И не эти жалкие тридцать саженей, а до моря!!

Попытавшийся схитрить легионер сгорбился, и его руки замелькали, насыпая мешок доверху. Таких окриков было много, но не всегда они заканчивались обыкновенной бранью.

— Ну и зачем это все нужно, лэр? — поинтересовался стоявший чуть позади Кайфата капрал Терн. — Этот холм придется до основания срыть? Так это еще на седмицу работы.

На людях капрал общался со старым другом, соблюдая строгую субординацию, да и то им не особенно часто приходилось сталкиваться вот так, с возможностью перекинуться парой слов. Между лейтенантом и его капралом лежит пропасть.

— Похоже, магам короля срочно понадобилась площадка для какого-то там ритуала. Как раз на уровне середины холма. — К'ирсан Кайфат снял маску с лица, подставляя его ветерку.

Шрамы на лице снова воспалились, пыша жаром и беспокоя дергающей болью. Подобное происходило уже несколько раз, и почти ничего не помогало. Странная магия эльфов, вернее их магическая зараза, успешно противостояла усилиям самого К'ирсана. Прохладный ветер с моря остужал кожу, принося облегчение.

— Хорошо, что хоть ребята нашей роты занимались земляными работами вчера. Сегодня могут отдохнуть. — По голосу чувствовалось, что Кайфат о чем-то серьезно задумался.

Он сильно изменился после своего стремительного карьерного взлета. Если, будучи капралом, бывший раб оставался мрачным молчуном и отшельником с непростым, довольно жестким характером, то теперь он окончательно замкнулся в себе, а в его много повидавших глазах появились тени серьезных дум. Очень часто он вскакивал посреди ночи и принимался бродить вокруг, пугая часовых. Лишь хорошо знающие его люди подмечали эти изменения, а для чужаков новый лейтенант был совершенно непонятной, непредсказуемой фигурой. Его излишне требовательный подход к обучению бойцов, эти ночные бдения, благодаря чему в четвертой роте оказались самые бдительные часовые, жуткие шрамы, странная звериная походка и пугающие слухи, передававшиеся шепотом у костра… Так много всего, превращающего обычного командира в нечто, вызывающее настороженность. Рассказы легионеров, служивших с ним раньше, лишь способствовал этому.

Только Терн, Рвач, Льерд и еще несколько бойцов, но особенно Терн, были теми людьми, которые демонстрировали безоговорочную преданность лейтенанту. Они образовывали как бы его гвардию, элиту, поддерживая К'ирсана во всем. И даже не слишком часто общавшиеся с Кайфатом не по делам службы, они все равно воспринимались как его люди. Вот остальная рота пока еще его не была.

— Ребята с ужасом ждут, что вечером будет какое-нибудь изощренное издевательство с бегом, тренировочными поединками и упражнениями с оружием. Думают, раз утром им дали отдохнуть, то вечером лейтенант наверняка отыграется, — со сдержанной усмешкой объявил подошедший Рвач. — Или все-таки они правы?

К'ирсан обернулся к капралу и хмыкнул, вызвав у того внутреннюю дрожь при виде страшно исказившегося лица:

— Нет, сегодня пусть еще отдыхают. Сверх меры мучить не стоит. Вчера весь день в земле возились и, заставь их сегодня пошевелить лишний раз пальцем, как тут же поднимут бунт. Да и кажется мне, что завтра им понадобится слишком много сил…

Огонек интереса, зажегшийся было в двух парах глаз, тут же потускнел, когда старые товарищи поняли, что лейтенант свою мысль развивать дальше не будет.

— Эх, лэр. Страшно говорить, но я начал скучать по нашим тренировкам в Грумбале. Тело привыкло, да и самому приятно ощущать, что как боец уже не уступаешь другим. Странно… — Слова разоткровенничавшегося Рвача настолько удивили К'ирсана, что его брови взлетели вверх. — Ну, это… Я… — Капрал второго десятка внезапно почувствовал себя неуютно и, стушевавшись, замолк.

— Ничего, будут еще вам тренировки. Не сегодня и не завтра, но будут! — В ответ на эти слова командира теперь уже огорченно вздохнул Терн. Он, похоже, не был сторонником самоистязания.

В этот момент от суетящихся около холма людей прибежал вымазанный в земле Руал. Сердито цокая и то и дело оглядываясь назад, он замер перед хозяином и требовательно запищал.

— Как извозился, так сам и очищайся. Море недалеко, вот туда и сгоняй, искупайся, — нависая над зверем башней холодного отчуждения, назидательно произнес К'ирсан, но товарищи почувствовали, как потеплел голос и в словах заскользили ласковые нотки. — И нечего так сопеть, тебе было сказано, чтобы туда не бегал. Ничего интересного ведь не нашел?!

Любопытный зверек командира слишком заинтересовался непонятной суетой людей и, не вытерпев, на второй день нарушил запрет хозяина. Теперь же, поняв, что помощи от двуногого друга не дождется, он осуждающе задрал хвост, немного потоптался и стрелой умчался в сторону шумящего океана. Терна и остальных всегда поражала эта странная связь между пушистым хищником и К'ирсаном. Постоянно казалось, что этой парочке для общения совсем не надо слов и все разговоры служат лишь спектаклем для глупых зрителей.

К вечеру выбившихся из сил легионеров третьей роты разогнали гвардейские маги и принялись за работу уже сами. Забравшись на почти полностью срытую верхушку холма, они принялись выполнять непонятные непосвященным замеры, таинственные расчеты и прочие действия, больше присущие обычным землемерам. Через несколько часов сквозь навалившуюся темноту и пелену заморосившего противного мелкого дождя пробились красноватые огненные всполохи. Шипел под дождем раскаленный камень, негромко переговаривались маги, не выпускавшие из рук небольшие жезлы. Все это К'ирсан даже не видел, а просто ощущал магическим чутьем.

На земляные работы давно обратили внимание и в Фиоре, но поделать ничего не могли. Больше двух верст отделяло стену от заинтересовавшего королевских чародеев места. Установленные на стенах метательные орудия на такие расстояния попросту не били, а вылазка не получилась бы из-за вечно настороженных и готовых к бою Алых щитоносцев. Да и рисковать из-за совершенно непонятных действий противника… Оставалось удивляться, почему осажденные не пустили в ход свой главный козырь — пиратские галеры. Их корабельным «скорпионам» было вполне по силам расстрелять нарушителей спокойствия захваченного города.

Особенно яркая вспышка яростно и зло разогнала мысли К'ирсана, и он вновь обратил внимание на магов. Те уже собрались у подножия холма, творя какое-то, очевидно самое сильное, заклинание. Особенной мощи там, правда, не наблюдалось, но против городской стены как раз сошло бы. Не будь она защищена чем-то подходящим, конечно. Вспыхнули сотворенные колдунами странные и абсолютно непонятные переплетения нитей заклятия, и раздался звук, будто над холмом пролетел гигантский шмель. Мгновение — и вот уже багровое марево разорвало неспокойную ночь. Вокруг ободряюще зашумели и засвистели довольные зрелищем солдаты легиона, вылезшие ради такого случая из-под убогих самодельных навесов. Многие восторженно поминали всех богов Тьмы и Света, вместе взятых, советуя им совершить разные, не слишком приятные даже на слух действия. Дети, просто взрослые дети, уставшие от крови и смертей!

Но заставившее отступить ночь явление стало завершающим штрихом обряда, и чародеи небольшими группками двинулись в глубь лагеря. Среди солдат зазвучали возгласы разочарования, правда, усилившийся дождь, уже почти ливень, быстро разогнал недовольных. К'ирсан послал легкий импульс призыва Руалу и скинул с себя одежду, оставшись в нижнем белье. Соорудив из потрепанной формы легионера нечто вроде уютного гнезда, он с улыбкой отметил, как Прыгун вынырнул из ночного мрака и, возбужденно засопев, залез в укрытие.

«Спи!» — ободряюще посоветовал солдат четвероногому другу и устроился рядом, застыв в нелепой и на первый взгляд совершенно неудобной позе.

Вспышки молний выхватывали из тьмы силуэты громад пузырей, совсем недалеко притянутых к самой земле множеством канатов, серые тени свернувшихся под одеялами бойцов. Палатки, как же всем сейчас не хватало палаток! Именно после таких ночей ненависть легионеров к врагу удесятеряется. Ведь гвардейцы своими палатками не делятся, пусть многие из них и ночуют в приземлившихся пузырях, а крытых повозок слишком мало.

К'ирсан улыбнулся и задрал лицо к суровому небу. Тугие струи воды били по телу, придавая бодрости и сил, наэлектризованный воздух буквально вопил об избытке энергии. Лейтенант сделал несколько энергичных вздохов и погрузился в глубины Сат'тор. В памяти занозами сидели десятки поединков, которые следовало всячески проанализировать, вычленить чужие секреты и… примерить их на себя. Только так, постоянно совершенствуясь, можно выжить в этом проклятом мире. И если уж судьба вышвырнула его на свет, вновь и вновь вздымая на гребень успеха, то было бы преступлением не воспользоваться щедро разбросанными шансами и не рвануть вперед, к неясному пока призу, но, кажется, дарующему больший покой и свободу. И уж там, там видно будет…

Каждый новый штурм не похож на предыдущие. И ведь все повторяется: крепкие ворота, стены, потоки смолы и кипятка, огненный вар, поглотивший соседа, стрелы и копья, летящие, казалось, именно в тебя, чужой рев и надрывный стук запаленного сердца в ушах… Все похоже, да не совсем. Чувства бурлят, а истончившаяся нить жизни придает ощущениям такую остроту, что остальное меркнет, и каждый вздох становится еще вкусней, еще приятней, еще желанней.

Штурм Фиора начался обыденно. С утра, еще под легким, почти незаметным моросящим дождиком два десятка магов с королем во главе прошли к расчищенной, опаленной жаром чародейского огня площадке. Гелид I Ранс встал в центре, а чародеи образовали вокруг него два круга. Молодой монарх напряженно застыл, вцепившись в свою новую игрушку — магический Молот, следя за происходящим вокруг действом. Чародеи из внутреннего круга затянули заунывный гимн и двинулись осторожными шажками, повторяя движение Тасса по небосводу, внешний же круг стал зеркальным отображением внутреннего — очень похожая песня-заклинание и движение в обратную сторону. Воздух над площадкой сгустился и засветился лазурью. Фигуры людей стали пропадать, лишь изломанные тени продолжали безумный хоровод.

В этот момент по и так уже взбаламученному лагерю забегали вестовые, отдавая приказы командиров.

— Приказ капитана эл'Фарута! — Откуда в легионе взялся столь молодой офицер-вестовой, К'ирсану было непонятно. Ну зачем, спрашивается, уточнять, какого именно капитана приказ? Выживший и сохранивший почти всю первую роту капитан эл'Фарут вновь возглавил Львов, и легионеры быстро ощутили его тяжелую руку. Правда, он оправился после ранения только пару дней назад, но даже за столь короткий срок перемены оказались значительными.

На площадке ощутимо грохнуло и тряхнуло землю, все вокруг разом загомонили, обсуждая происходящее.

— Ну так что передал капитан? — вежливо уточнил Кайфат, привлекая к себе внимание отвлекшегося на магическое действо вестового.

— Офицер! Я законнорожденный дворянин и попрошу сохранять со мной уважительный тон! — Паренек вспыхнул и постарался за возмущением и собственным напором скрыть промах.

— Значит, так, — разом погрустнев, бросил К'ирсан. Ему эти постоянные намеки на его постыдное происхождение и возмутительно быстрый карьерный взлет уже изрядно надоели. — Если у тебя, мальчик, имеются ко мне претензии, то после штурма готов разрешить все наши разногласия на клинках. А пока передай приказ командира!! — Последние слова лейтенант произнес настолько убедительно, что обидчивый вестовой тут же прекратил пререкания и отрапортовал:

— Четвертая рота идет во второй волне атаки вместе с пятой ротой Черных щитоносцев и третьей ротой Грифонов.

— Задача? — четко и без эмоций уточнил Кайфат.

— Атака порта, — звонко отчеканил посыльный и обидно ухмыльнулся. — Знаток местных красот скоро подойдет… Приказ понятен? — изобразив на лице участие, поинтересовался посыльный. Даже тупице становилось ясно, что он попросту уверен в неспособности выскочки уяснить что-либо.

— Высокородный недоносок, — яростно прошипел вслед гордо вышагивающему офицеру оказавшийся рядом Терн.

— Ты же и сам не из простых? — с холодной иронией поинтересовался К'ирсан и уже другим тоном приказал: — Передай сержантам и капралам, чтобы были здесь через пять минут…

Чуть позже подошли капитан пятой роты щитоносцев, представившийся как лин Ольмарт Зерин, и капитан Грифонов — лин Бекр Истан. Лин Зерин вел себя подчеркнуто нейтрально, ничем не выдавая неприязненного отношения к выскочке, чего нельзя было сказать о Бекр Истане. Тот то и дело кривил губы, презрительно рассматривая К'ирсана. В том, что эти чувства присутствовали, К'ирсан не сомневался. С офицерами пришел кряжистый мужик, оказавшийся проводником отряда по городу. Присев на корточки и чертя кончиком длинного ножа не слишком понятные рисунки, он принялся описывать пути к порту. Хотя Фиор и не казался гигантским городом, подобным столицам великих держав, но в узких лабиринтах его улочек вполне можно было заблудиться.

Стоящие вокруг младшие командиры четвертой роты лишь тяжело вздыхали, пытаясь продраться сквозь хитросплетения путаной речи проводника.

— В общем, все ясно. Маршрут движения понятен, осталось прояснить некоторые детали… — Капитан прервал поток словоизлияний проводника и повернулся к Кайфату. Тот задумчиво кивнул и посмотрел на командира Грифонов.

— Я не собираюсь вмешиваться в дела вашей роты, лейтенант, но в отряде будет только один командир. Это понятно? — жестко сказал лин Ольмарт.

— Разумеется, лэр! — Голос лейтенанта был ровен.

— Тогда порядок движения таков: впереди идут гвардейцы, выполняя роль тарана и щита, Львы же прикрывают тылы и выполняют фланговые маневры. Возражения есть, лейтенант? — Звание своего собеседника офицер чуть-чуть выделил голосом. Это было едва заметно, но все же заметно.

— Нет, лэр! — Ответ К'ирсана прозвучал неожиданно звонко в наступившем затишье: буйство сил вокруг короля и магов на краткий миг замерло… По чувствам Кайфата резануло ножом ощущение натянутой тетивы снаряженного лука могущественной магии.

Внезапно повисшую тишину прорезал звук свистящего шипения тысяч гигантских змей, и от магов к крепости, прямо к воротам Фиора, протянулась изломанная дуга огненно-рыжей молнии. Пока шел разговор с капитаном, К'ирсан и не заметил, как на подступах крупнейшего на западном побережье Запертого моря города уже оказались две штурмовые колонны бойцов Зелода. Они покрыли уже две трети расстояния до стен, теряя бойцов под градом стрел и дротиков из метательных машин, когда магия короля и его чародеев поразила ворота. Мигом вспух гигантский рыжий пузырь, сминая вокруг себя каменную кладку, выворачивая железные скобы и раскидывая во все стороны кричащие тела. Еще мгновение, и магическая дуга пропала, заставив творение чародеев с гулким грохотом лопнуть. По стенам побежали волны энергии, видимые только магическим зрением. В висках резко кольнуло, и уже в стороне от места взрыва начали вспыхивать мерцающими факелами некоторые фигуры.

— Мархуза вам всем в глотку! — почти простонал Ясин, выражая охвативший многих ужас при виде гигантского пролома в мощной, защищенной заклятиями и мастерством строителей стене. На месте ворот и башни теперь образовался невысокий завал из камней, из-под которого раздавались вопли раненых защитников. Но столь впечатляющая демонстрация мощи устрашила и зелодцев.

Первым пришли в себя К'ирсан и капитан Ольмарт.

— А ну шевелитесь, недоноски! Сержантам организовать построение в штурмовую колонну по пять человек! — яростно закричал лейтенант, выводя бойцов из ступора, а капитан, мотнув головой на прощание, побежал к уже начавшим построение в полусотне саженей от холма щитоносцам. — Если мы заставим Черных ждать, то я лично зарублю виновника такого позора! — поторопил засуетившихся легионеров Кайфат.

Чародейская дымка вокруг фигур магов поблекла, уменьшился накал энергий, но обряд еще явно был не окончен. В проломе уже вовсю кипел водоворот яростной схватки между гвардейцами и набежавшими воинами баронств, которых не настигла смертельная магия.

Рота Львов уже бежала вслед за Черными щитоносцами. Тяжеловооруженные пехотинцы обманчиво легко несли весь тот груз железа, что давил их плечи. Бежали разомкнутым строем, затрудняя работу обслуги метательных машин врага. Через несколько мгновений над головами людей засветилась дуга, и вот уже возникла знакомая картина применения разрушительной магии. Взлетевшие в воздух после взрыва каменные обломки брызнули смертельными градинами во все стороны. Несколько бегущих в первых рядах бойцов прикрылись сверху своими тяжеленными щитами. Кто-то упал, и не все упавшие спешили подняться…

Бой заставляет сознание плыть, сминая реальность. Взгляд выхватывает отдельные картинки схватки, а тело действует помимо разума. В этот раз взорвался только фрагмент стены, не затронув башни, поэтому завал получился совсем небольшой. Бойцы легко преодолевали это незначительное препятствие и скрывались за стенами. Осталось пятьдесят шагов, тридцать, десять, пролом! Наконец К'ирсан во главе Львов уже за стенами Фиора и тут же он начал раздавать приказы:

— Первый взвод в резерве! Второй и третий — искать стрелков и магов врага. В близкий бой не вступать!!

Вокруг гремело железо, многочисленные закованные в сталь фигуры с чернью на щитах яростно добивали бойцов с уже ставшими ненавистными чужими эмблемами. Саженях в двадцати от пролома застыла фигура капитана Ольмарта, окруженного офицерами гвардейцев. Он показывал рукой куда-то на крыши расположенных в отдалении домов.

Внезапно неприятно запульсировал офицерский амулет на руке К'ирсана, вынуждая остановиться и ответить вызывавшему. Это изобретение нолдских магов, называемое переговорным амулетом, полагалось каждому офицеру и обеспечивало надежную связь в битве. Вот только в армии Зелода их было не так уж много, во всяком случае, в Двенадцатом легионе их почти не использовали. Прежние короли предпочитали экономить на армии. Кайфату это полезное устройство вручили сразу по получении нового звания, но то был редкий случай для далеких от столицы легионов, все-таки с ними был король.

— Лейтенант, планы немного изменились! Видите, насколько здесь плотно стоят дома?.. Разделите роту и отправляйтесь поверху. Будете нас прикрывать, не то нас тут перестреляют, как глупых птиц. — Знакомый голос капитана, зазвучавший у К'ирсана прямо в голове, был сух и деловит. — Выполняйте! Нам надо закрепить успех, пока баронские твари не откатились на подготовленные позиции.

Как минимум три роты щитоносцев начали собираться на двух параллельных улочках, готовясь к новому броску. Оставшиеся четвертая и пятая роты заняли оборону у пролома, защищая тылы.

Львам достались необычные — воздушные дороги, до этого облюбованные лишь трубочистами, ворами и птицами. К'ирсан пошел с первым взводом, выбрав себе дома между двумя улочками, где пойдут основные силы. Второй и третий взводы получили позиции по соседству. Не успела команда отзвучать, как десятки бойцов кинулись выбивать окна и двери, ныряя внутрь зданий. Минута, и вот уже на крышах замельтешили первые фигуры. За ними ринулись остальные Львы, а щитоносцы построились в плотные шеренги и двинулись вперед двумя смертоносными гребнями, способными смахнуть любое препятствие на пути.

Идти по скользкой черепице оказалось не так уж и просто. Ноги то и дело разъезжались, заставляя сердце предательски холодеть. Крыша третьего этажа — это почти четыре сажени, у упавшего не много шансов остаться живым. К'ирсану этот необычный марш давался легче всего, заставляя солдат завистливо коситься. Он легко перепрыгивал с крыши на крышу, спокойно балансировал почти на самом краю.

Противник пока не встречался, лишь иногда лейтенант заставлял нескольких бойцов спускаться вниз и обшаривать дом. Что уж там настораживало командира, не ясно, обычно легионеры находили дрожащих от страха людей, забившихся в дальние углы дома. Но через несколько сотен саженей такого движения мирная картина опустевшего города сменилась кровавым батальным полотном. Дороги внизу перегородили высокие баррикады, за которыми зло скалились лица приготовившихся к смерти солдат. На крышах домов их прикрывали многочисленные стрелки, а где-то впереди испускала зловоние для умеющих чувствовать какая-то особенно мерзкая магия.

Баррикада расположилась почти сразу за первым перекрестком. Окружающие дома отличались богатым убранством, многочисленными гаргульями на крышах и невысокими бордюрами — идеальное место для укрытия вражеских стрелков. В торцах зданий оказались глухие стены, так что единственной возможностью проникнуть внутрь были крыша и расположенные позади баррикад двери и окна. По понятным причинам доступным для Львов путем на соседнее здание стала крыша, вот только их разделяла улица шириной в четыре сажени, преодолеть которые было просто невозможно.

Неотвратимый вал гвардейцев накатился на баррикаду и увяз в кровавой рубке с баронскими солдатами. За спинами защитников взметнулось желто-зеленое знамя с башней и сломанной стрелой на полотнище. Кридский отряд! А стрелки врага уже начали осыпать жалящим дождем из стрел растерявшихся Львов. Зелодцы заметались в поисках укрытия, тут же потеряв несколько человек. Лишь команды сержантов заставили их откатиться назад и укрыться за трубами и под скатами крыш, оставив гвардейцев беззащитными перед стрелами.

— Где лейтенант?! — вдруг рявкнул сержант Ясин, оглядев распластавшихся по крыше большого дома солдат. — Что с лейтенантом?!

Солдаты угрюмо молчали, боясь пошевелиться и стать мишенью для стрел врага.

— Тихо, сержант! Тихо! Жив он! — Скорчившийся за здоровенной трубой Терн, как всегда устроившийся лучше всех, яростно зашипел на своего командира. — Кажется, лейтенант сейчас будет у соседей через дорогу!

Внезапно капрал выругался и, опасно выглянув из-за надежной трубы, пустил стрелу. На крыше дома с соседней улицы, там, где точно так же застрял второй взвод, лопнула расколотая черепица, и фигура вражеского стрелка укрылась за бортиком.

— Демон! Промахнулся! — зарычал Согнар и вновь укрылся за трубой. Мимо пролетела стрела. — Эти твари по лейтенанту лупят. Попасть могут!

Ясин успел подумать, что коль в К'ирсана Кайфата все-таки попадут или даже убьют, то горевать он особо не будет, как вдруг осторожно выглянувший капрал Рвач радостно взревел нечто невразумительное и, прикрывшись щитом, с оглядкой побежал вперед, откуда их только что отогнали вражеские стрелки.

— Вперед, братцы! Бей по соседним домам, они сейчас на лейтенанта отвлеклись! — вновь заорал Терн и, вскочив в полный рост, принялся обстреливать баронских солдат, заставивших залечь второй взвод. Словно опровергая его слова, из кирпича трубы выбили крошку две стрелы, но капрал продолжал опустошать колчан. Через какое-то мгновение он радостно зашипел, а с крыши рухнуло кричащее тело.

Почувствовав поддержку, поднялись и бойцы другого взвода. Между засевшими на крышах солдатами завязалось настоящее соревнование на меткость и скорость реакции. Проигравший в зависимости от везения выбывал со стрелой в той или иной части тела. Но этот успех был бы невозможен без лейтенанта, который каким-то чудом смог перемахнуть через огромную пропасть между зданиями и напасть на врага. Против такого фехтовальщика у них не было никаких шансов, и крики убиваемых солдат, заставили баронских стрелков с соседних домов хотя бы попытаться уничтожить проклятого демона с клинком.

— Когда эти начали стрелять, а мы, точно хаффы, брызнули в стороны, он ринулся вперед, у самого края как-то сжался в комок и прыгнул. Это, скажу я вам, был еще тот прыжок! — После Терн будет рассказывать эту историю всем желающим услышать вновь и вновь, украшая все более сочными подробностями, но особенно правдиво она звучала только после боя. — Думаю, ну все, нет больше командира! Потом вижу, куда-то вбок эти ублюдки стрелять начали. Выглянул — и вижу, как лэр К'ирсан висит на одной руке на соседнем здании, а другой скидывает какого-то бедолагу стрелка. Тут я пугнул одного самого настырного баронского лизоблюда и пропустил момент, когда лейтенант забрался на крышу. Потом увидел, что во все стороны кровь брызжет, да эти орут… — И если бы только капрал рассказывал об этом, но его слова подтверждали слишком многие.

Однако все это было после, а пока на крыше, уже почти в тылу врага, метался К'ирсан с чужим луком и пускал стрелы в противника, выбирая цели совершенно произвольно, будто безумец. Правда, в его действиях логика все же была. Стреляя вниз в спины чужих солдат, он имел больше шансов попасть, чем если бы метился в прячущихся в укрытиях стрелков на крышах. Все-таки лук так и не стал по-настоящему его оружием.

Через некоторое время лейтенант прекратил стрельбу, съехал по скату крыши куда-то на противоположную сторону и пропал. Его бойцы продолжали это затянувшееся позиционное сражение, оттянув на себя силы вражеских стрелков. Внизу выучка и вооружение гвардейцев делали свое дело, они уже перевалили через баррикады и теперь, точно натасканные скорты, вцепились в противников, не давая им отступить. Камни мостовой, фундаменты домов, в некоторых местах и стены — все уже было багровым от крови, словно дань жестоким богам.

— Вниз! Третий десяток вниз! Остальные нас прикрывают, — закричал сержант, увидев, что гвардейцы уже оттеснили врага достаточно, чтобы можно было проникнуть внутрь домов со стрелками. Некоторые щитоносцы уже выбивали окна…

Сражение закончилось, когда уцелевшие наемники Крида числом не больше взвода все-таки смогли оторваться от напиравших щитоносцев. Командиры гвардейцев тут же закричали, остужая пыл самых нетерпеливых, порывавшихся бежать следом за врагом, — так слишком легко угодить в ловушку. В этот момент на крышах домов появились солдаты Зелода, среди которых мелькала фигура потерявшего маску К'ирсана Кайфата. Спустившиеся наконец Львы опоздали с атакой.

— Лэр, а почему мы не обошли баррикаду с тыла? — уже на ходу, когда Львы перебрались через улицу, поинтересовался Рвач у сержанта. Тот скосил на него бешеный взгляд, но все же ответил:

— У тебя глаза есть?! Там с одной стороны тупик, а с другой улица ведет в сторону. Пока обогнешь хфурговы дома, время уйдет. — Куда они так спешат, сержант Ясин не сказал, хотя он, похоже, тоже не знал.

Дальнейшее продвижение теперь было сильно замедлено царившим среди солдат напряжением — никто не хотел попасть под стрелу засевшего в засаде лучника. Но, как это ни странно, больше им столь опасных преград не попадалось.

— Наемник воюет, только когда есть возможность поживиться. Гибнуть без надежды на успех не хочет никто, — пояснил непонятливым сержант Ясин и задумчиво усмехнулся.

С К'ирсаном вновь связался капитан и приказал усилить бдительность. Порт уже близко, и скоро здесь будет король. Связь между этими двумя событиями лин Ольмарт не пояснил.

Как он и сказал, позади послышался нарастающий шум, и вот уже появилась сотня личной охраны короля. В центре людского потока ощущалось некое возмущение — чувствовалось, что именно здесь находится сердце отряда, а все остальное лишь свита.

— Пошевеливайтесь во имя богов! Мы удостоились чести сопровождать Его Величество короля Зелода! — кривя рот, прошипел лейтенант К'ирсан. — И упаси Оррис, если мы провороним чужого стрелка или мага!

Кайфат начал догадываться, зачем монарх, рискуя жизнью, оказался на передовой. Столь эффективное и одновременно эффектное оружие, как Молот, следовало использовать, пока есть возможность.

Последний заслон им встретился уже на территории порта, но здесь непосредственно в схватку Львы уже не ввязывались, ограничившись простым обстрелом из луков и метанием дротиков. Сопротивление уже было каким-то вялым, без особого остервенения защищавшихся, и вражеские солдаты начали сдаваться в плен.

Наконец и это препятствие было преодолено, и солдаты Зелода добрались до причалов. Опоздали! Три последние пиратские галеры с величавой насмешливостью набирали ход, а брошенные на милость победителя баронские солдаты складывали оружие.

— Расступись! Расступись! Король идет, король! — раздались крики, и вперед вышел окруженный десятком телохранителей с натянутыми луками Гелид I Ранс. Мальчишка, в которого все перестали верить и который вырвал у судьбы свою первую победу над сильным врагом.

Оскалившись, точно атакующий рыкач, Гелид выдернул из петли на поясе Молот и взмахнул над головой. Корона искрящихся разрядов окутала тело молодого короля, и тот указал древним оружием, будто это был легкий стилет, на ближайшую галеру. Взвыл разъяренный воздух, затрещало дерево, и вздыбилась горбом палуба… Один удар сердца — и сильный и такой опасный корабль разлетелся в щепки. Среди сдавшихся в плен солдат врага прошелестел вздох потрясения, и вот уже они один за другим становятся на колени.

Король использовал Молот еще два раза, еще целых два раза. Последние, не успевшие улизнуть пиратские галеры оказались уничтожены всего двумя магическими ударами. На волнах тонкой масляной пленкой в ореоле обломков и изломанных тел заиграло гигантское пятно — страшный свидетель гибели грозных хищников океанов Торна. Лишь один человек смотрел не на море и не на толпу вокруг, как телохранители монарха, а именно на короля и оружие в его руках. Тонкая, едва заметная усмешка, прищуренный взгляд и ощущение странного, пугающего своей серьезностью внимания. К'ирсан впитывал все мельчайшие детали, те ничтожные штрихи, из которых выстраивается все то, что называется магией, могущественной магией.

Часть третья. ТАЙНАЯ МЕХАНИКА ГРАЖДАНСКИХ ВОЙН.

Лишь постоянное стремление к лучшему, более высокому или удобному для конкретного подчиненного, побуждает его по-настоящему хорошо исполнять обязанности. Главная заповедь лидера — разглядеть в душе человека самые первые ростки этих благородных устремлений и выпестовать их, взрастив достойный инструмент для осуществления уже собственных планов. Увы, но слишком часто проклюнувшиеся сегодня зерна завтра дают буйную поросль никчемных сорняков или, что много опасней, ядовитые плоды измены. Выдержка из курса лекций для мелких чиновников третьей канцелярии при администрации консула Нолда

ГЛАВА 21.

Туча желтого песка, поднявшаяся после волшбы чародеев на арене, быстро осела, что заставило Олега тягостно вздохнуть. Первые испытания выпускного экзамена оказались на редкость утомительны не только для сил телесных, но и для душевных. Согласно заведенному порядку обычные студенты просто испытывались на знание тех или иных областей высокого искусства магии, но идущий последним, слишком стремительно рвущийся вперед выскочка ставил на кон свое здоровье и жизнь. Специфика сферы Земли налагала, конечно, свой отпечаток на испытание — все же это не самый боевой раздел чародейства, но и здесь можно развернуться опытному колдуну, да и не одну ведь только Землю должен знать будущий старший ученик!

Олег выдержал все удары, обрушенные безжалостными учителями на бывшего землянина. Он выжил, устоял, не прогнулся перед мощью по очереди пробующих Силу ученика четверых магов. Каждый олицетворяет свою Стихию, применяя ее наступательные арсеналы против молодого адепта. Уже прошли те времена, когда сырая энергия испытуемого сталкивалась с опытом его экзаменаторов, теперь пришел черед пусть и простейших, но оттого не менее действенных заклятий. Стремительные молнии, неотвратимые жгучие облачка ядовитого тумана, раскаленные огненные стрелы и волны взбесившейся земли не смогли заставить адепта свернуть с дороги к манящему званию старшего ученика. Только как же это все тяжело!

— Младший ученик, адепт Земли Олег. Выпускная работа! — Бесстрастный голос пронесся над заполненными трибунами, оглашая последний этап выпускного экзамена. Магия всегда притягательна, и многие стремятся попасть на это незабываемое, щекочущее нервы зрелище. Конечно, экзамены на звание полного мага гораздо более популярны среди посетителей, но и здесь не бывает недостатка в любопытных. Даже билеты почти по десять келатов не останавливают желающих.

Столь быстрый переход от наполненной динамикой практики к размеренности исполнения заготовленного дома заклинания сильно мешал. Хотелось отдохнуть, перевести дух, хоть капельку сосредоточиться… Так нет же, настоящий маг должен всегда быть готов продемонстрировать собственное искусство!

Осторожно достав из висящей на поясе сумки небольшой сухой корешок, Олег воткнул его в песок и отошел на три шага. Зашумевшие было трибуны утихли в предвкушении чего-то нового. Адепт Земли, не обращая внимания на чужие взгляды, прикрыл глаза и принялся за обряд. Все детали уже давно по десять раз отрепетированы, все расчеты перепроверены, теперь осталось только не ошибиться в исполнении.

Олег не использовал ритуальную магию, давно выведя оптимальные формулы, проверяющие просто обязаны оценить это по достоинству. Слова заставляли дрожать Астрал, жесты выстраивали каналы для ручейков энергии, наконец замысловато изогнутая деревяшка дрогнула и заворочалась в песке. Голос Олега опустился до самого шепота, и внезапно заколдованный корень нырнул под землю. Адепт Земли вытянул вперед руки, и обладатели магического Дара увидели, как с них сорвались серебряные молнии и ударили в землю, прямо над скрывшимся корнем. Через секунду ученик замолчал и удовлетворенно опустил руки, грудь его учащенно вздымалась.

В таком положении он простоял несколько минут, что вызвало в рядах зрителей нездоровое оживление и оскорбительные выкрики. Четверка экзаменаторов задумчиво посматривала на землю, пытаясь понять смысл происходящих под пластами песка магических возмущений, и изредка оценивающе оглядывала ученика. Тот молчал.

Внезапно на песке возникли три дорожки, со скоростью спешащего пешехода устремившиеся к магам. Зрители тут же успокоились, наблюдая за происходящим действом. Подпустив творения магии Олега на четыре сажени, маг Воздуха ухмыльнулся и ударил молниями в головы приближающихся земляных змей… С этого мига события понеслись вскачь.

Забурлили фонтанчики песка, и в воздух взвились три серо-зеленые тени. Вспышки молний заставили на мгновение зажмуриться, а после перед наблюдателями предстала троица уродливых клубков веток, так похожих на перекати-поле, недовольно бьющихся о поставленную перед ними стену Воздуха. Позади блестели лужицы оплавившегося песка.

— Вовремя! — со смешком кивнул маг Огня, с любопытством рассматривая взбесившиеся кусты.

Рядом с ним с оживлением принялся чертить в воздухе руны заклятия маг Земли. Перед ним зашевелился песок, и через минуту поднялись три грубо слепленных песчаных голема. Магия скрепила непокорный песок в грубые подобия человеческих фигур и задала простую последовательность действий. Куклы в полсажени ростом задрожали и двинулись к продолжающим рваться через препятствие клубкам перекати-поле.

— Сними стену! — попросил маг собрата по ремеслу и цепким взглядом уставился на творения талантливого ученика.

Как только преграда исчезла, создания Олега рванули к размеренно шагающим големам. Новый прыжок, шелест, и вот уже щупальца-ветви опутали песчаных кукол, еще пара мгновений, и на арене остались лишь кучки песка на месте творений мага. Разом выросшие перекати-поле замерли, возвращая себе прежний размер и… Что там будет дальше, маг Огня дожидаться не стал и ударил стрелами Эльронда. Сгустки огня вонзились в цели, новая вспышка, но творения адепта остались невредимы — разве что кое-где появилась копоть да уменьшились они раза в два.

И тут же полуживые создания прыгнули на магов. Разозленный огневик взмахнул рукой, и полыхнули вертикальные столбы огня. Два вспыхнувших клубка беспомощно рассыпались по песку и лишь третий каким-то непонятным образом ускользнул… чтобы бесславно рассыпаться в пыль под ударом дробящей даже камни Голубой Жемчужины адепта Воды.

Все это время Олег стоял, скрестив на груди руки и затаив дыхание. По лбу у него катились ледяные градины пота, кожа горела от сжигающего все и вся огня волнения. Слух вернулся, лишь когда погиб последний клубок, и тогда оглушительный рев трибун достиг сознания.

Через два часа после испытания в кабинете декана факультета боевой магии состоялось совещание, где экзаменаторы, набежавшие маги-наставники факультета и льер Айрунг, то и дело переругиваясь, изучали выкладки Олега. Найденное им решение оказалось не самым элегантным, но достаточно необычным. Соединив воедино знания из основ анимализма, защитной магии и стандартных приемов сферы Земли, он сотворил пусть и замедленное, но довольно опасное оружие.

— Ого, так ведь это же фрагмент заклинания Предчувствия! — внезапно воскликнул заинтересовавшийся маг Земли, и все уставились на Олега.

— Ну я почитал пару книг из курса теории краткосрочных прогнозов и кое-что применил… — тихо бормотал несколько растерявшийся от всей этой суеты Олег.

— Ага, значит, третий уродец не случайно уцелел?! — уточнил огневик и удовлетворенно хмыкнул после кивка младшего, а теперь уже старшего ученика.

Когда постепенно начинающий гордиться собой Олег поймал веселый взгляд своего Наставника, то внезапно понял, что устоявшаяся было жизнь теперь вновь круто изменится.

Начало шестой седмицы весны оказалось для нового лагеря Агатовых когтей и Зеленокрылых очень напряженным и волнительным. С инспекцией, а по сути — демонстрируя собственную уверенность и внимание к простым бойцам Нолда, — к ним прибыли Магистры Наказующих и Охранителей, что тут же заставляло пересмотреть все взгляды на профессионализм всадников и драконов, солдат наземной охраны. Охранители и Наказующие — стальной честный меч, всегда готовый сокрушить любого врага, и ядовитый кинжал, жаждущий поразить скверну сопротивления планам Нолда. Но вот только боялись больше именно ядовитого клинка, который добивается результата даже там, где пасовали мечи. Магистр Бримс — могущественное существо, которого опасались Мастера и которому до всего было дело. Лишь ему во всем доверял Архимаг, и только ему не перечил глава Охранителей льер Аскер, только ему.

Новое место для базирования двух Крыльев и роты охраны выбрали на скалистом побережье Запертого моря на самой границе Гарташа с Гуланом. Причальная вышка для пузырей, четырнадцать больших каменных куполов, имитирующих скальные гроты и пещеры, два барака казарм охраны, несколько десятков административных и хозяйственных зданий, двухсаженная кирпичная стена с десятью башенками для стрелков — все это было возведено всего за пять седмиц, сразу же, как только с союзником было согласовано местоположение лагеря и заключен договор о столетней аренде. Вокруг все еще пахло краской, что-то доделывали каменщики и плотники, с угрюмой сосредоточенностью настраивали защитную магию специалисты по артефактам, а всадники уже вылетали на задания, собирая сведения о творящемся в соседнем Зелоде бардаке.

Один из самых мощных воздушных кораблей Нолда прибыл на рассвете, его капитан лишь за час предупредил о наличии на борту столь важных персон. Весь гарнизон был тут же поднят по тревоге, удвоены дозоры на стенах, в воздух поднялась четверка Агатовых когтей. Даже драконы начали выражать беспокойство, узнав от всадников о Магистре Наказующих. Льера Бримса уважали даже они.

Но похоже, что Магистрам было не до них — встреченные двумя командирами Крыльев и начальником гарнизона, они потребовали провести их в кабинет со столом и картами, где заперлись до вечера.

— …после захвата Фиора формируется мощный атакующий кулак, который бьет по Грумбалю, — склонившись над картой, задумчиво рассуждал льер Аскер, описывая планы военной кампании Союза городов и ведомых ими баронств. — Лишив короля золотых рудников и богатого Фиора, они заканчивают первый этап и переходят ко второму. Атакуют вставшие на границе легионы со стороны Морзита и одновременно идут вторым фронтом к Равесту. Вполне жизнеспособный план, учитывая появившиеся у них некоторые образцы нашего вооружения, — обратившись к Бримсу, ухмыльнулся главный Охранитель.

— Какой тип оружия использовался для уничтожения Сестер? — дернув щекой, Бримс обратился к командиру Крыла Агатовых когтей.

— Судя по следам — два артефакта с Небесным Гневом, — заспешила старавшаяся реабилитироваться за старый промах Кассандра Аррант. — Мы все там облазили, так что никаких сомнений нет.

— В Грумбале же вовсю применялись Огоньки. Пусть устаревшие на несколько веков, но оттого не менее эффективные против местных вояк, — протянул Бримс и добавил: — Да еще заговорщики к власти в столице пришли, и почти весь запад Зелода их поддержал. Никаких шансов у короля не было… Что удалось выяснить по Фиору? — отбросив все условности, Бримс уставился в лицо Кассандры и не отпускал ее взглядом, пока на бледной коже женщины не заалели два пятна.

— Был применен артефакт чудовищной силы. По Астралу до сих пор еще гуляют отголоски тех ударов. Удивительно, зачем вообще понадобился штурм. Обладатель таких сил мог попросту смести город в море… — Кассандра Аррант то и дело запиналась, отчего краснела еще сильней.

— Полный отчет со всеми результатами закончили еще вчера. Бумаги на вашем столе, лэр! — Командир Зеленокрылых решил выручить даму и вступил в разговор. Сам он, похоже, не боялся никого и ничего, ну, или умел делать вид, что не боится.

Бримс ядовито, с аристократической небрежностью улыбнулся и чуточку покосился на стопку бумаг перед собой.

— Думаю, вы можете быть свободны! — произнес Магистр Аскер, вопросительно взглянув на коллегу.

Командиры покинули кабинет с видимым облегчением, отразившимся не только на лицах, но и на аурах.

— Сопляки! — фыркнул Бримс, прошел к своему саквояжу и тут же загремел бутылками.

— Ну, все мы когда-то такими были, — с барским благодушием пояснил льер Аскер и ослабил пояс. — У этих еще есть время измениться. — Он отодвинул в сторону карты и теперь расстилал небольшую скатерку.

Как по мановению сказочной волшебной палочки возникли высокие фужеры с золотистой, играющей на свету сотнями бликов живительной влагой безумно дорогого вина. На какое-то время магистры замолчали, отдавая дань уважения богатейшему букету вкуса и аромата.

— Разорви демоны этого мальчишку Гелида. Казалось, что все вопросы с ним уже решены, ан нет, вывернулся, проклятый! — Тонкий ценитель вин, льер Бримс первым прервал молчание.

— Что, уже приказ о ликвидации подписал? Силами нескольких звезд Наказующих и Крыла драконов? — хохотнул Аскер. — И что же остановило?

— Молот, Молот Зелода! Великий артефакт великого человека, выплывший на свет не в самый удачный момент. — Голос могущественного мага был задумчив и едва ли не печален.

— Да, я-то думал, что эпоха свершений и громких имен прошла. Всю жизнь считал, что Молот у проклятых эльфов… — Внезапно Аскер осекся и обеспокоенно посмотрел на Бримса: — Ты ведь защиту от длинных ушей поставил?.. Уф, а то уже забыл, что не дома… Как сейчас помню эти строчки про погребальную церемонию Зелода и слова Вьертодина о «скорби эльфийского народа по погибшему королю и их печаль и беспокойство об утерянной реликвии». Тьфу! Много пафоса, а за ним — змеиная ложь и коварство!

— Хоронили не Зелода. Я читал старые записи тогдашнего Архимага Култора — ученика самого Птоломея…[121].

— Да, ученика, только крохобора и эльфийского ублюдка в пятом колене, — фыркнул Аскер, но прозвучало это не слишком уверенно. Как-то все привыкли, что если Бримс в чем-то уверен или сомневается, то к этому стоит прислушаться.

— Я все же склонен ему доверять. Он писал, что в склеп положили куклу,[122] причем не самым лучшим образом сотворенную. Да и если вспомнить хронистов, Зелод был не тот маг, который оставит собственное тело на потеху врагу. Те времена были тяжелые, и никто не мог быть уверен даже в Дивном народе. Искус некромантии в таком вопросе слишком силен!

— Значит, это точно не обитатели Маллореана игрушку мальчику подбросили… — протянул Аскер и вздохнул. — Сам нашел, искатель!

— Я, как только узнал о некоторых странностях при взятии Фиора, когда потери королевской армии оказались неизмеримо меньшие, чем при нормальном штурме, так вот, сразу же приказал приостановить все мероприятия по ликвидации. До особого распоряжения. — Бримс отошел наконец от окна и принялся разливать по бокалам остатки вина.

— Ну и какие теперь будут распоряжения? — иронично бросил главный Охранитель.

— Столь любопытный артефакт должен оказаться у нас и ни у кого другого, но придется сработать очень быстро, незаметно и эффективно. Это работа для Безликих и никого иного. Одна звезда уже прибыла на место, — Магистр Наказующих так яростно сжал пальцы на бокале, что Аскер внутренне поморщился, опасаясь, как бы осколки треснувшего стекла не брызнули в его сторону.

Сразу же после получения грамоты на звание старшего ученика Олег по настоянию Айрунга написал заявление в канцелярии Академии и едва ли не бегом направился домой собирать вещи. К вечеру они уже стояли у причальной мачты грузового пузыря.

— Айрунг, а как твой экзамен? — полюбопытствовал Олег, наблюдая за погрузкой в подъемник каких-то тюков, мешков и ящиков.

Наставник кисло улыбнулся и как-то неловко дернулся. Олег только сейчас заметил, что маг двигается так, чтобы беречь правый бок.

— Нормально, задели только немного, — чувствовалось, что молодой чародей недоволен. — Меня испытывал льер Тулем Чимир. Маг третьего ранга, но выглядел так, будто первого. — Айрунг чуть не добавил, что, похоже, он раньше сильно переоценивал собственные силы.

— Чимир, Чимир… что-то знакомое, — тихо забормотал Олег, словно пробуя слово на вкус.

— Сын родного брата льера Дитрима Чимира, чей сын счел тебя достойным собственной нелюбви и на чью дочь ты пялился после посвящения Стихии. — Льер Айрунг сморщился и, бормоча заклинания, принялся водить рукой над больным боком.

— Помочь? — запоздало предложил вспыхнувший, как мальчишка, Олег, но Наставник только отмахнулся: — Сам справлюсь! Да и не умеешь ты еще нанесенные магией раны исцелять. Это такая морока всегда…

— Поберегись, хаффово семя!!! — внезапно заорали сверху, и отскочившие в сторону повелители тайных Сил увидели, как совсем рядом на землю грохнулся, лопнув по швам и выбросив тучу пыли, здоровенный мешок. Наверху уже вовсю распекали какого-то Юшкиля за «кривые руки, лопни твоя хфургова задница!».

Наставник и его ученик промолчали, но лишь из-за гонора выпускников Академии Общей Магии.

— И как же выглядела выпускная работа Наставника? — помотав головой, поинтересовался Олег.

Айрунг оторвался от рассматривания верхних этажей башни, шепча что-то невнятно-раздраженное себе под нос, и, вздохнув, пояснил:

— Да почитал тут летописи и решил попробовать сотворить нечто вроде Ветра Огня. Получилось не ахти как, но похоже… Показать могу, однако ты вряд ли поймешь. Рано!

Олег разочарованно блеснул глазами, но тут же живо воскликнул:

— Значит, Наставника можно поздравить с третьим рангом?

Льер Айрунг посмотрел на перстень с рунической тройкой и довольно оскалился. По серебряному ободку пробежали две искры: одна — слепяще-белая, а другая — небесно-голубая, и тут же пропали.

— Чем больше власть, тем тяжелее ноша. Так что радости тут немного, — напыщенный менторский тон совсем ему не шел, да и самодовольство прорывалось наружу слишком уж явно…

Путешествие до нового места службы Айрунга и его ученика прошло пусть и не слишком комфортно, но все же и не столь изматывающе, как во времена погони за Яриком. Хоть транспортный пузырь не сравнить с пассажирским, но это и не курьерская мелюзга. Правда, и скорость была поменьше раза в два.

От избытка времени и скуки Олег начал похваляться перед Наставником достижениями конструкторской мысли своего мира. Тупорылые пассажирские лайнеры, зализанные формы красавцев-истребителей, смертельная неотвратимость стратегических бомбардировщиков звучали упреком устаревшим пузырям.

— Да известны нам твои крылатые летатели, известны. Только толку с них? Для подобного воздушного флота самое главное — инфраструктура! Взлетные полосы, морские носители и соответственно оборудованные порты, гораздо большее количество магических движителей, надо сказать, недешевых и для нас… Вон, даже самодвижущиеся повозки почти не используем. — Айрунг вступил в спор с выражением какого-то детского сожаления на лице: мол, старший ученик уже, а таких вещей не понимает! — Да и сам посуди, ведь на каждый движитель нужен ученик или маг, а где мы столько возьмем? Кто согласится учиться на летуна, забросив магию? У экипажа пузыря гораздо больше времени, чем у описанных тобой пилотов… А еще на Торне пузырей всех видов больше тысячи и половина из них — наши. Для их обслуживания требуется лишь причальная мачта, они могут часами висеть над одним местом без особых затрат энергии, и грузоподъемность неплохая… Пузыри всем хороши, кроме скорости, но это как-нибудь перенесем.

Олег попытался было возразить, но тут же вспомнил, что на Земле уже к концу двадцатого века вновь заговорили о возрождении дирижаблестроения, приводя схожие доводы.

— В нашем мире развитие такого вида транспорта возможно только при повсеместном распространении магии. Хотя и в этом случае глупо использовать столь неповоротливые тяжеловесные аппараты. Когда много энергии, куда проще организовать постоянный силовой луч и парить над поверхностью, наплевав на силу притяжения. Создай такой корабль, защити тем же Пологом Света, вооружи, и сколь угодно быстрые крылатые машины мигом уподобятся пузырям. Так что ваши летатели такой же тупик, как и наши пузыри… Вы слишком много ресурсов тратите впустую, вместо того, чтобы направить их на действительно важные вещи, — сделал парадоксальный вывод Наставник и удовлетворенно уставился в иллюминатор…

По прибытии на уже почти достроенную базу, где разместились два Крыла драконов, Олег вновь ощутил родное дыхание армии. Обилие форменных кителей, суровая муштра, тренировки, казармы и вечно недовольные командиры — а ведь он начал все это забывать! Наставника сразу же прикомандировали к Зеленокрылым, где его уже дожидался скучающий дракон, Олег же стал числиться в составе звезды прикрытия одиннадцатого драконьего гнезда. Теперь он служил с магом третьего ранга льером Болгом и тремя старшими учениками — рыжим, вечно сердитым Кусакой, задиристым Плерном и доходягой, откликающимся только на прозвище Толстяк. И почему-то Олегу казалось, что ни одному из учеников Истинным стать не светило.

— С Огнем у тебя как? — спросил вместо приветствия льер Болг, не успел Олег браво отрапортовать о прибытии.

— Вообще мне Земля ближе, Огонь похуже, но все лучше, чем Вода с Воздухом, — немного растерянно пробормотал новичок.

— Ничего, подтянем, а то среди этих обалдуев ни одного огневика!.. Теперь об обязанностях. Ты маг, пусть еще недоучившийся, но маг! Поэтому подчиняться можешь только мне и командирам Крыльев. Капитан Сечен — достойный человек, но в нем не течет кровь чародея. — Разговаривая, Болг смотрел куда угодно, но только не на собеседника, что раздражало. — Маги по двое дежурят вместе с солдатами, готовясь отразить любую атаку. Твоим напарником будет Кусака. Обычной солдатской муштры у тебя не будет, но утренние тренировки и занятия по боевой магии со мной никто не отменял. Будешь пропускать — спущу шкуру!.. А теперь уматывай в казарму!

Тянуть лямку службы оказалось совсем не тяжело и даже интересно — льер Болг был истово влюблен в собственную работу и не считал зазорным учить молодых. Специально отведенная недалеко от стен площадка вскоре походила на полигон по испытаниям особо пакостного оружия. Остекленевшая земля, множество рытвин, глубокие трещины… Неудивительно, если вскоре местные жители назовут это поле Мертвой землей, Глазом Бездны или еще как. Пройдет лет сто пятьдесят, и забудутся всадники на драконах и их охранники, а вот память о выжженной земле молва сохранит.

Небольшой, как и его имя, городок Фиск лежал всего-то в трех верстах от одиннадцатого драконьего гнезда, и не всем его жителям нравилось такое соседство. Ярость драконов вошла в поговорку, а уходящие на патрулирование ящеры считали своим долгом делать круг над крышами домов несчастного поселения, так что мерзкое ощущение беззащитности прочно поселилось в головах мирных горожан.

Довольны оказались лишь торговцы да держатели двух трактиров. Солдаты есть солдаты, и увольнительные им все же положены по уставу. А куда податься бедному служаке? Правильно, поближе к выпивке, доступным и не очень дамам, туда, где можно потратить полученное жалованье. Вот и получалось, что предприимчивому люду Фиска был один только прибыток.

Жалованье выдавалось раз в две седмицы, что вызывало у солдат оживление. Люди собирались в группы, перешептывались, изредка громко гоготали, предвкушая грядущие удовольствия. И если по меркам столицы Нолда полученные суммы не были чем-то выдающимся, то для этих мест деньги оказались просто фантастическими. Обычный рядовой получал фарлонг в седмицу, а старшие ученики магов — в три раза больше. Еще не богатство, но уже нечто близкое к этому.

Олега к прогулкам пристрастил напарник Кусака. Подойдя к сослуживцу, который ссыпал фарлонги из своего первого жалованья в кошелек, рыжий сумрачно поинтересовался, не составит ли адепт Земли компанию адепту Воздуха в рейде по здешним злачным местам? Он спрашивал настолько серьезно, что Олег просто не смог отказать.

Их увольнительная начиналась как раз на следующее утро, поэтому темно-серые стены базы они покинули еще засветло.

— Чем раньше выйдем, тем скорее дойдем до этого хфургова Фиска. Если бы задержались, то пришлось бы идти по жаре. Еще весна, а Тасс уже, как брюхатая драконица, сжечь норовит. — Вне стен Кусака оказался необычно разговорчив. — Как придем, базарная площадь уже полна торговцев будет, может, присмотрим что интересное…

— А потом? — хмуро спросил Олег.

— А потом в кабак! — веско пояснил рыжий ученик, сердито смотря себе под ноги. — И если все будет хорошо, то по бабам… И тогда будет совсем хорошо!

Город Олега разочаровал: какой-то приземистый, невзрачный, с узенькими улочками и деревянными тротуарами, которые покрывал толстый слой шелухи семян тассова цветка. В некоторых проулках сильно воняло помоями, и редкие прохожие под срывающимися с крыш осколками черепицы рисковали получить досрочный билет в миры, что рядом с Бездной. Убожество!

Немного отвлек от грустных мыслей базар, где жизнь била ключом: покупатели торговались с владельцами драных палаток, стараясь перекричать весь рынок, обменивались новостями, вокруг шныряли вездесущие мальчишки, вечно норовя стянуть все, до чего в состоянии дотянуться. Потому многие ходили, придерживая рукой кошель, лишь усмехающийся Олег вызывающе не обращал внимания на беззащитный мешочек на поясе. Местным ворам хватило пары ожогов, чтобы весть разнеслась по всему базару — этого не трогать! Старые заклятия — не значит плохие.

Кусака купил себе несколько местных газет и здоровенную ракушку, Олег — книгу воспоминаний какого-то джугского путешественника и этнографа, справедливо рассудив, что газеты почитать ему и так дадут. Еще адепт Земли долго присматривался к отличному ножу из темной бронзы, но решил повременить. Глупо тратить весь заработок на безделушки. Глупо и недальновидно!

Следующим пунктом их плана стало посещение лучшего местного трактира, расположенного аккурат на максимальном отдалении от порта. Во избежание, так сказать, проблем с жадными до драк моряками.

— А ничего! Тихо, спокойно, довольно чисто, — с удивлением заметил Олег, и застывший рядом владелец торопливо закивал головой. — Да-да, уважаемые старшие ученики, все очень спокойно. Вас никто не побеспокоит и обслужат как нигде хорошо.

Получив заказ, трактирщик умчался прочь, будто именно он и должен подходить к посетителям, он, а не вертлявые официантки.

— Брешет, хаффа ему в постель! Как доберутся сюда наши ребята, так весь покой и закончится. — Кусака говорил со снисходительной ленцой прожигателя жизни, заинтересованно поглядывая на парочку девушек с двумя кавалерами за столиком у окна. — Выпьют, морды местным набьют, баб по кустам растащат… Отдыхать так отдыхать!

— А если кто будет возражать? — усмехнулся Олег и посмотрел в ту же сторону. Девочки оказались очень симпатичными и явно утомились от общения со своими поклонниками. Уж больно часто они стреляли глазками в сторону столика учеников.

— Ну, парни горячие. Слова «нет» не понимают. Могут и с местными столкнуться, рожу кому разбить или еще чего. Ну да кого волнует вся эта материковая сволочь?! Мы их защищаем, потому могут потерпеть и норов свой послать в Бездну.

Олег на это не сказал ничего, лишь скривился, будто от чего-то кислого. Позиция сильнейшего, тут ничего не попишешь! Это везде одинаково: лишь собственная мощь может стать твоим щитом перед чужим произволом.

Наконец принесли благоухающее специями жаркое, тарелки с какими-то мелко порезанными водорослями, несколько видов рыбы и моллюсков, приготовленных самыми невообразимыми способами. Апофеозом всего стало нежнейшее вино из друлов,[123] чья мягкая терпкость приятно подчеркнула изысканность обеда.

Заказав еще вина, Кусака подмигнул Олегу, встал, решительно одернул мундир и подошел к столику с девушками. Их парней он попросту игнорировал. Застывший чуть позади Олег напустил на лицо выражение светской учтивости и мрачной торжественности.

— Не согласятся ли дамы скрасить последние часы увольнительной двум доблестным солдатам Нолда? — Услышав это, Олег не уловил ни капли иронии. Казалось, что адепт Воздуха действительно верил во все, что говорил. — Общение со столь чувственными дамами облагородит наши души…

— Дамы не желают разговаривать с солдафонами! — резко ответил один из кавалеров с заплетенными в две косы посеребренными волосами. — Их вполне устраивает общество дворян!

Олег внимательно посмотрел на лица девушек: глаза заблестели, на щеках румянец, одна начала спешно обмахиваться костяным веером, а вторая без особой надобности поднесла к очаровательному носику кружевной платочек. Давно лишенный женского общества старший ученик почувствовал возбуждение. Заговорщицки подмигнув приглянувшейся жгучей брюнетке с платочком, он шевельнул пальцами, творя короткое заклятие, и две задние ножки у стула «дворянина» брызнули мелкими щепами. Самоуверенный юнец грохнулся на спину, вызвав смех у подруг. Второй молодой человек тут же вскочил, ухватившись, будто ища спасения, за рукоять меча.

— А ты посиди! — мрачно расхохотался Кусака, отшвырнув переоценившего силы парня слабым Молотом Силы. Даже не удар, а просто толчок заставил молодого дворянчика врезаться в стену, отчего у него возникли небольшие проблемы с дыханием. — Дамы, мы вас приглашаем!

Сбитый Олегом франтик уже вскочил и теперь бессильно сжимал кулаки.

— Сам выйдешь? — Ученик Айрунга вызывающе изогнул бровь. — Или тебе помочь?

Помогать не пришлось, и молодые люди убрались прочь, буквально сгорая от стыда.

Уже сидя за столом, попивая отличное вино и предвкушая очень приятное завершение этого дня, Олег вдруг почувствовал необъяснимую сладость от этого ощущения вседозволенности, приобщенности к чему-то могущественному и необоримому, возвышающему его, позволяющему смотреть на кого-то сверху вниз… И начал пока еще просто понимать взгляды Кусаки.

ГЛАВА 22.

После успешно взятого Фиора молодой король словно бы даже растерялся перед вставшими во весь рост проблемами. Сведения об отступлении войск от границ с Морзитом и преследующей их мощной армии баронств, о предательстве дворян и самозванце в Равесте могли повергнуть в растерянность и более опытного правителя, но неуверенность Гелида Ранса все же оказалась мнимой, и вскоре он начал готовиться к войне на два фронта.

Два полка гвардейцев встали под Фиором, приютившим королевскую Ставку, а в Скарт было отправлено посольство с посланием, в котором предлагалось доброму соседу разделить радость Их Величества по случаю возвращения великой святыни — Молота Зелода. Тогда же пришли известия, что последний приказ короля исполнен и два неполных легиона сформированы и теперь двигаются к Фиору.

Молодой Гелид поступил очень дальновидно, забрав с собой большую часть казны, да и Грумбаль никому еще под свой контроль взять не удалось. Во всяком случае, жалкая попытка парочки высокородных приспешников самозванца занять его с полутысячной дружиной окончилась провалом. Понимая, что без золота трон не вернуть, Ранс разместил там два полка Тринадцатого легиона. Юг закрыл отозванный с границы со Скартом Шестой легион, уже выбивший врага из Юрхана и под защитой мечей которого каменщики начали спешно отстраивать Сестер.

Сохранивший верность монарху Первый легион форсировал реку, покинув охваченный огнем запад страны. Заняв город Тирел верстах в двухстах восточнее Равеста, его командир генерал Съерг прислал адъютанта с переговорным камнем к королевскому штабу.

Всего через какую-то пару-тройку седмиц ситуация оказалась уже не такой пугающей, крах перестал быть неизбежным. Жизнь налаживалась, оставалось лишь подождать, рекрутировать еще пару легионов, и можно будет каленым железом выжечь крамолу на западе. Единственная проблема — это многочисленные разрозненные баронские отряды, рыщущие на королевском востоке страны, творя разбой и бесчинства. Вот за этими-то недобитыми тварями и гонялись теперь измученные Львы…

Долгая дорога хороша, только когда уже виден родимый дом, теплый огонек за окном, а все мысли заполнены предвкушением долгожданного отдыха. Несбыточная мечта, настоящая сказка! Когда же ты забыл, когда ел горячее, когда вся жизнь свелась к долгому выматывающему бегу, тяжелой схватке, снова бегу, лишь изредка прерываемому короткими десантами с пузырей… тогда об отдыхе ты можешь лишь грезить!

Усевшись на едва теплый камень, К'ирсан вытянул ноги и задрал голову, вызвав хруст в шее. Красные вурдалачьи глаза, никак не заживающие раны на лице, жутко грязная потрепанная форма и, как контраст, в идеальном состоянии меч формировали облик жадного скорта войны, но Кайфату было на то плевать. У него есть приказ, и его исполнение — первейшая обязанность командира. Вокруг деловито суетились такие же невыспавшиеся, голодные и злые солдаты, изредка подгоняемые тихими окриками капралов. Обычный полевой лагерь легионеров на марше, разве что некоторые штрихи в этой картинке говорят о попытке скрыть следы своего присутствия. Совсем небольшие, почти не дающие дыма костры, приглушенные голоса, и даже звяканья железа почти не слышно! Все-таки лейтенант смог добиться от бойцов выполнения некоторых непривычных для них требований.

В общей массе легионеров выделялись несколько десятков солдат, валяющихся на земле безжизненными тюками. Тренировать бойцов в обычном порядке не было никакой возможности, вот король и распорядился приписать к активно сражающимся частям по два-три взвода рекрутов, худо-бедно знакомых с луком или мечом. И приходилось новичкам, солдатскому «мясу» надрываться, стараясь успевать за двужильными Львами. Сержантам и капралам уже не раз доводилось осаживать солдат, срывающих раздражение на молодых и не очень рекрутах: давно ли они были такими же неженками?!

— Лэр, мы тут мальчонку местного поймали… — К командиру подошел сержант Шлях, баюкая перевязанную руку.

— И? — не открывая глаз, буркнул К'ирсан. Какая-то часть сознания у него продолжала прогонять энергию по жилам, вычищая шлаки, снимая усталость и напряжение с мышц, убирая синяки и ушибы.

— Тут в двух верстах село богатое. Говорит, с утра налетели лихие люди… Грабят, насильничают. — Ясин откашлялся и сплюнул.

— Сколько? Обычные бандиты или регулярные части? Верхом или так, братья-пехотинцы? — уточнил Кайфат и ровно задышал носом. Солдаты уже привыкли к таким чудачествам командира и не обращали внимания. Ну не вызывает ведь удивления, скажем, дождь или шаровая молния? Произошло и ладно, а как, почему… думать — это дело магов, а не тружеников войны. Новичков это могло заинтересовать, но им не до того, урвать бы лишнюю минутку отдыха!

— Говорит, около двух взводов. Командир магией балуется, какую-то лачугу на бревнышки раскатал. — Сержант облизнул губы. — С ними еще десять подвод с добром. И это не продовольствие, если они полезли крестьян грабить!

— А если это Кридский отряд?! Ведь наверняка он! — раздраженно обронил К'ирсан. — Ладно, на месте разберемся. Окрестности села этот твой пацан в состоянии описать?

Когда через пять минут страшно робеющий паренек лет двенадцати начал путано описывать подходы к селу, Кайфат решил, что не все так плохо. С одной стороны дома подступали почти к самой кромке леса, так что можно было посадить там стрелков на случай отступления врага, а основным отрядом двинуться по центральной улочке села.

Сборы оказались недолгими: легионеры мигом подхватили нехитрые пожитки, затушили костры, лишь необходимость выбросить почти готовую кашу заставила поворчать. Среди начавших возмущаться новобранцев прошлись капралы, пинками и зуботычинами напомнившие о дисциплине. Новый бросок через овраги и буераки начался…

Уже на самом краю леса, откуда виднелось злополучное село, К'ирсан собрал два десятка лучников из первого и второго взводов, десяток привычных к мечу и дротику ветеранов и разбавил полувзводом новичков. Получившийся сводный отряд возглавил сержант Ясин Шлях, и вот уже бойцы стали по дуге лесом обходить поселение.

— Рвач, первый взвод и «мясо» на тебе! — приказал лейтенант и добавил: — Выдвигаемся по команде. Движение колонной по три человека. Если в Нижний мир не спешите, то вперед не вырываться!

Побежали томительные минуты ожидания команды. К'ирсан, все это время пристально изучавший село со слоняющейся пьяной солдатней, внезапно распорядился:

— Стрелки пусть останутся вон на том взгорке. Оттуда отлично будут огороды простреливаться.

Пусть луки были у всех бойцов, но все-таки лучшим был именно этот, оставшийся с лейтенантом десяток. Жаль, что его затея с метателями дротиков, как показали еще бои в Фиоре, оказалась неудачной и ненужной: если отличных стрелков надо было очень долго готовить, то с дротиком ситуация гораздо проще, им владели почти все. Каждый боец неплохо управлялся как с мечом, так и с этими метательными копьями.

Наконец К'ирсан Кайфат тихо рыкнул долгожданное: «Вперед! Бегом!» И вот уже первые капли адреналина взбаламутили кровь. К'ирсан, как и подобает настоящему командиру, а не рядовому рубаке, двигался чуть позади, стараясь охватить всю картину боя целиком.

Солдаты Зелода врывались в дома, нападая на расслабившихся баронских бандитов. Руби всех, кто с оружием или просто вздумал оказать сопротивление, если пострадают невинные, то боги простят — вот еще один закон войны. В некоторых дворах их уже встречали вооружившиеся бойцы противника, кое-где на улицах появлялись вооруженные организованные группы, успешно противостоящие натиску зелодцев. Засевшие в селе мародеры и грабители оказались опытными и опасными вояками. То тут, то там начали падать убитые бойцы К'ирсана.

— К лесу, отжимай хаффовых детей к лесу! — орал Кайфат, чей клинок уже успел покраснеть. В это время Руал шнырял по подворотням, вынюхивая следы магии. Чародей, главное достать чародея, пока он не натворил здесь дел!

Впереди по улице, куда уже успели прорваться бойцы третьего взвода, взвыл ветер, и закричали люди. К'ирсан тут же мысленно задал направление Прыгуну и сам понесся следом.

Место гибели бойцов нашлось быстро — четыре тела, будто изрубленных на части сотней ножей, лежали в гигантской луже крови, а рядом стоял свирепо ухмыляющийся маг. В руках его билось уже готовое заклятие. Лейтенант напрягся, собираясь сотворить защитный щит, но первым успел четвероногий друг. Живая молния выметнулась из-за плетня и мигом оказалась на плечах у чародея. Боевое заклинание впустую разбило угол большого дома с побеленными стенами, а маг принялся отбиваться от рассвирепевшего животного. Но через несколько секунд рядом был уже хозяин зверя и ударил собственной магией в какую-то одному ему ведомую точку. Глаза противника закатились, и он рухнул в пыль.

— Прыгун, хватит! — Лейтенант рявкнул на решившего уже было добить врага Руала и, поймав какого-то парнишку из новеньких с вытаращенными от испуга глазами, приказал: — Найди сержанта Дьюка! Пусть он делает что хочет, но чтобы со своим взводом был здесь через минуту. Нельзя дать опомниться этим уродам!..

Все было кончено меньше чем за полчаса. Ошеломление от внезапной атаки для засевших в селе солдат оказалось слишком велико, а пленение командира разом лишило их шансов на победу. Отступление к лесу было для них попросту гибельным. От стрел полегло семнадцать человек, а ускользнувших от крылатой смерти встретили мечи. Погибли только трое новичков, да один ветеран был ранен — обезумевший от страха и ярости вражеский капрал сильным ударом развалил щит легионера и успел даже рубануть по кирасе, прежде чем его закололи подбежавшие товарищи раненого.

Некоторые пытались уйти огородами, но и там их встретили зелодские стрелы. Ушло никак не больше трех-четырех человек, так что разгром вражеского отряда был полный.

В небольшом сарайчике, просторном и таком удобном для приватных бесед, К'ирсан с несколькими проверенными бойцами, которым он доверял, допрашивал пленных. Самым важным был, конечно, оглушенный заклятием маг. В отличие от ученика ургских шаманов, противостоять магии лейтенанта он не смог и в сознание самостоятельно так и не пришел. Помассировав виски пленного и послав толику живительной энергии, Кайфат привел его в чувство, оставаясь начеку — позволять вражескому офицеру совершать самоубийство или еще какие опрометчивые шаги он не собирался.

— Имя, звание, какой отряд?! — Голос лейтенанта стал пугающе низким, неприятным, опасным, но маг усмехнулся и смолчал. Кайфат досадливо скривился, как перед необходимой, но мерзкой работой…

Продержался офицер совсем недолго — минуты четыре, а играл в молчанку и того меньше. Его резкие, срывающиеся крики быстро разогнали крестьян, столпившихся у дома после боя. Несколько раз истязаемый пленник норовил ускользнуть за Грань, но все попытки оказались тщетны.

Это были два взвода из отряда капитана Лидона. Под командованием мага Гил'ера, который и попал в плен, они сопровождали ценности, реквизированные, читай — отнятые у какого-то провинциального дворянина. Сам Лидон и остальные бойцы погибли как раз перед штурмом Фиора, в стычке с неизвестным отрядом королевских войск.

Поначалу К'ирсан не понял, по какой причине чародей соглашался терпеть все эти муки, если достаточно было откреститься обычным мародерством. Не из обычной же ненависти к врагу или каких-то особенных обетов?! И лишь когда в дом вбежал легионер из десятка Терна и показал найденные в обозе странные кувшины, наглухо залитые сургучом, все стало на свои места. Вражеский офицер внезапно побледнел, а когда Кайфат предложил пленнику открыть сосуд и отведать пленнику содержимое, тот панически взвыл.

Грабежи грабежами, но у наемного отряда была и другая цель. Рыская по северо-востоку Зелода, они травили колодцы, реки, небольшие озера. Их мишенями становились не мелкие деревеньки и села и даже не многочисленные городки, баронские наймиты планомерно посещали мало-мальски серьезные центры вероятного сопротивления агрессорам. Крепостицы и форты, крупные замки, владельцы которых отличались патологической верностью Трону — все они присутствовали на найденной у Гил'ера карте.

Четыре замка и один городок стали жертвами отравителей. Действовали убийцы просто: один или два солдата, нарядившись в гражданское платье, входили в город и оставляли кувшины в источниках питьевой воды. Сломал печать, и через пять минут отрава начинает просачиваться в воду, через сутки появляются первые жертвы. Оказался предусмотрен и срок активности заразы — когда баронские войска начнут победное шествие к Равесту, яд уже распадется на безобидные составляющие. Мерзкий, подлый, но очень действенный и продуманный план. В эпоху земного Средневековья тоже забрасывали катапультами разлагающиеся трупы лошадей в осажденные города, скидывали мертвых в колодцы и убивали важных военных лидеров, но все-таки подходили к этому не так рационально и последовательно. В патриархальный мирок Торна с его сражениями на мечах и кодексами дворянской чести такие идеи могли прийти только извне, из стоящего над схваткой передового и могущественного Нолда. Еще немного мучений, и Гил'ер рассказал о советниках, появившихся во всех крупных соединениях, новом оружии и непривычной тактике.

— Тактика новая, да вояки старые! — презрительно рассмеялся замерший рядом Терн. — Зачем таким большим отрядом пошли? Пять-десять человек хватило бы за глаза!.. И грабить еще начали!

Разгадка оказалась простой — акции устрашения и диверсии! Отрава была штукой дорогой, и тратить ее на мелкие села бессмысленно, поэтому там все решали клинки и магия. Посеяв хаос и смятение, отряды, подобные уничтоженному, должны были заставить местных крестьян бежать прочь, распространяя панику и ужас по всей стране… А грабили, грабили они по давнему инстинкту наемников, привычно хватающих все мало-мальски ценное, прикрываясь необходимостью затруднить перевозку грузов в тылу королевской армии. Тем более баронские наймиты постоянно ждали продолжения наступления и не опасались перспективы спешно от кого-то сбегать, бросив пожитки.

Выжав пленника досуха, К'ирсан выволок его на улицу и заколол, как свинью, кинжалом в сердце. Довершая дело, чтобы уже наверняка, командир мечом отрубил голову.

— Зачем? — как-то неуверенно шепнул Терну, как лучше всех знающему командира, сержант Ясин.

— Так маг ведь! — ответная реплика ясности не прибавила, но Терн и сам не знал точно, лишь помнил, как Крокодил личным примером показывал способ убийства чародеев.

— Остальных пленных повесить! — равнодушно бросил К'ирсан, не обращая внимания на перешептывания. Внезапно командир встрепенулся и, словно к чему-то прислушавшись, быстрым шагом направился к дому через дорогу. Следом заспешил Терн, что-то пытаясь тихим голосом на ходу объяснить лейтенанту, но тот лишь отмахнулся.

— И что же здесь происходит?! — зло прошипел К'ирсан, войдя в дом через пролом, бывший на месте двери.

Перед ним открылась картина, довольно обыденная для территорий, через которые прокатываются волны сражений. На добротной деревянной кровати трое легионеров по очереди насиловали какую-то крестьянку. Женщина все время молчала, лишь изредка наружу вырывались надсадные хрипы и глухие стоны.

Появление командира если и смутило насильников, то не слишком. Так, отвлеклись от своего развлечения и обратили внимание на лейтенанта.

— Лэр? Желаете присоединиться? — Один из солдат ухмыльнулся и сально подмигнул.

Терн, вставший за спиной друга, предостерегающе положил было К'ирсану руку на плечо, но тот уже шагнул к легионеру и уперся тяжелым взглядом в его лицо.

— Я, кажется, запретил подобные развлечения?! Не так ли?

— Да ладно тебе, командир. С бабы не убудет! — все еще ничего не понимая, с той же вальяжной ухмылкой ответил насильник. Рядом уже чуть настороженно зашевелились его подельники.

Не меняясь в лице, К'ирсан ударил сжатыми на манер когтей пальцами по лицу бойца. Это произошло столь стремительно, что не все поняли, почему легионер истошно взвыл и заметался по комнате, прижав к лицу руки. Лишь ручьи крови из-под пальцев раненого и темные капли на кисти Кайфата вывели окружающих из внезапной оторопи. Двое других насильников только было зашевелились, еще не зная, как реагировать на произошедшее — то ли просить лейтенанта о снисхождении, то ли прорываться к выходу, — а верный Терн уже встал рядом с другом. В тот же миг ровным выстуженным голосом К'ирсан бросил:

— Живо во двор!

Затем лейтенант врезал раненому насильнику в чревное сплетение и, зверски завернув руку, выволок наружу. Следом за ним угрюмо потопали двое его сообщников, а замыкал процессию Терн, уцепившийся за рукоять меча. Ему все это очень не нравилось! Про женщину все забыли, оставив несчастную все так же бесчувственно лежать среди смятого белья и изорванной одежды.

Прорычав приказ собраться всем младшим командирам, К'ирсан швырнул скулящего от боли легионера на землю и повелел встать рядом его товарищам. Ждать пришлось недолго, весть о происшествии лесным пожаром распространилась по роте, и вокруг собрался едва ли не весь отряд. Не удостаивая никого сколько-нибудь серьезного внимания, будто обращаясь к небесам и окружающему миру, лейтенант заявил:

— Гелид I Ранс, да продлятся его дни, потребовал от армии сохранять честь и достоинство его подданных, живущих мирной жизнью под благостной рукой короны. Более того, я, как ваш командир, не терплю насилия над женщинами — будь то наша земля или чужая… Я знаю, что солдату, как никому другому, требуется иногда расслабиться, но только не так и не в походе. Именно поэтому намерен пресекать всякие попытки уронить честь воинов легиона, честь моих воинов, а значит — и мою честь! Пусть их судьба станет вам уроком!

Стелящимся стремительным шагом, на какие-то доли секунды даже пропадая из виду, Кайфат скользнул к остолбеневшим фигурам насильников и завертел мечом. Лейтенанту хватило считаных секунд, чтобы завершить задуманное. И за эти неуловимые мгновения он заставил устрашиться самых стойких ветеранов. Жуткое, кровавое зрелище — три медленно падающих тела, разваленных на части, фонтаны крови и на фоне всего безжалостное равнодушие лейтенанта с отставленным в сторону мечом. Когда бойцы смогли наконец поверить собственным глазам, самые нестойкие начали спешно извергать на землю содержимое желудков, остальные лишь смертельно побледнели и заворчали.

— Каждого, кто совершит насилие, ждет такая же участь, даю слово. — Устрашающий холод в голосе и наконец-то выплеснувшаяся наружу первобытная ярость в глазах. — Всем разойтись!

И бойцы разбрелись молчаливыми призраками, боясь даже заговорить на глазах у этого свирепого демона Бездны.

— Если бы не эта жестокость и кровь, то ты мог бы оказаться перед толпой рассвирепевших мужиков, уже начавших забывать о женском теле. Ведь доля победителя всегда… — прохрипел немного побледневший Терн, стараясь не смотреть на еще теплые тела вчерашних собратьев по роте.

— Я знаю, Терн, я все это знаю. И собираюсь такие порядки искоренять. Потому без жестокости здесь не обойтись никак, — не отрывая взгляда от убитых, пробормотал К'ирсан. — Да и о репутации следовало задуматься пораньше. — Но последняя фраза была сказана совсем уж тихо.

Банд отравителей отряду Кайфата больше не попадалось, из всех Львов на них еще наталкивалась только первая рота, но и те казнили врага без пощады. Такие рейды по собственной территории оказались очень действенным оружием против растерявшегося противника, рассчитывавшего на совсем иной ход кампании. Да и Львы показали себя с лучшей стороны. Это касалось не только Двенадцатого легиона, но и остальных верных королю пехотных частей. Впервые за много лет легкая пехота решала именно те задачи, для которых она и создавалась. Офицеры королевского штаба с государем во главе, не имеющие опыта акций умиротворения в Сардуоре, теперь на практике познавали тонкости искусства войны.

После нескольких успешных столкновений с врагом солдатам четвертой роты позволили отдохнуть пару дней. Измученный солдат — плохой солдат, радовало, что эту простую истину в штабе командования понимали. Расквартировали роту в самом Фиоре, где после штурма уцелело много домов. Ставка короля расположилась в доме крупного купца и промышленника, успешно развивающего семейное дело — добычу и обработку янтаря. Хороший, добротный дом с отличным видом на набережную. Вокруг постоянно дежурили две роты Черных и Алых щитоносцев, бдительно охраняющих молодого монарха.

Первый день отдыха для К'ирсана Кайфата начался с нешуточных забот и бестолковой беготни. Ему следовало утвердить новые списки своих бойцов и предложить рекомендации по формированию пятой роты. Часть новичков должна заменить погибших и раненых, но остальные, уже почувствовавшие под его командованием вкус чужой крови, станут основой возрождающегося полка Львов Двенадцатого легиона. Поэтому и приходилось сначала корпеть над бумагой, выводя знаки чужого письма непривычными пишущими палочками, а потом искать полковника грасс Отомара. Вот только он никак не желал оставаться на одном месте. Наконец какой-то блестящий залысинами сержант Скорпионов невыспавшимся голосом рассказал, что полковника с утра вызвали вместе с другими штабными офицерами к королю. Потому как К'ирсану вся эта суета уже донельзя надоела, он решил подождать грасс Отомара у резиденции государя, рассчитывая хоть там передать проклятый рапорт.

Как и следовало ожидать, его не подпустили даже к резному каменному крыльцу дома купца да вдобавок одарили самыми нелестными эпитетами. Оставалось махнуть рукой на нормальный отдых и возобновить розыски неуловимого полковника завтра поутру. Идея отдать хфургову бумажку какому-нибудь адъютанту совсем не прельщала — эти напыщенные и по большей части бесполезные хлыщи вполне могли отнестись наплевательски к просьбе выскочки из быдла.

Не успел он отойти на десяток саженей, как за спиной — в резиденции или около нее, хлынул водопад разъяренной Силы. Ударили три, нет, четыре боевых заклятия и пророкотал громогласный ответ, после которого лопнули немногочисленные стекла в окнах домов. Что-то затрещало и обвалилось, закричали люди.

«Вот ведь демоны! Неужели король убит?!» — заторможенно подумал К'ирсан, а ноги уже несли его в сторону резиденции государя. Внезапно чувства сообщили о странном шевелении на крыше рядом, а шныряющий вокруг Руал мыслью-посланием предупредил об опасности.

«Мирный человек по крышам лазить не будет, особенно в момент покушения на короля!» — решил для себя Кайфат и резко свернул к дому, стены которого оказались богаты многочисленными архитектурными изысками и украшательствами, удобными для подъема.

Перебирая конечностями, словно паук, будто прилипая к стене, К'ирсан за минуту оказался на крыше, напрягая все чувства и готовясь к неизбежной схватке. Все говорило, что здесь ни души, но густые багровые сполохи опасности тянулись с соседней крыши, и их интенсивность никак не желала спадать.

На улице уже кричали десятки людей, звенела сталь. Потом ударила непонятная волна, отголоски которой донеслись даже до крыши, на которой находился лейтенант, и голоса смолкли. Ощущение опасности только усилилось, да еще Руал начал посылать хозяину окрашенные паникой мысли.

— Древние вас всех разорви! — совсем как его первый Наставник зашипел К'ирсан и припал на одно колено, сжавшись в клубок.

В памяти всплыло давнее плетение защитного щита, подсмотренное еще у малыша урга, сознание потянулось к потокам энергии, пронизывающим мир вокруг, и воин тут же ощутил, как кожу стянула незримая пленка. Используя остатки одолженной у мира энергии, лейтенант метнул свое тело на соседнюю крышу, туда, где замер источник опасности.

Уже в полете в него впились сотни черных игл магической энергии, впрочем, не причинивших ему никакого беспокойства. Защита поглотила чужой удар, но стала ощутимо более тонкой. Как только ноги легионера коснулись черепицы, в него ударил короткий болт, а следом из скопления теней вынырнула закутанная в серое фигура воина с мечом.

Мелькнул затемненный клинок, но наткнулся на блок легионера, и тут же, будто гибкая змея, попытался ужалить в живот. Новый блок, смена стойки, ответный удар… Огонь схватки отрезал бойцов от остального мира, оставив только смертоносные всплески намерений, танец стали и каскады приемов. Противников не смущала неровная черепица, бой внизу, их вообще мало что могло сейчас смутить или отвлечь. Наступи даже кромешная ночь, они все равно не замедлили бы движения, стремясь достать друг друга.

Вражеский лазутчик дрался прямым мечом и кинжалом с широким лезвием, часто используя последний как щит. Поначалу он пробовал шептать заклинания, туманя разум противника и вызывая слабость, но тому удавалось противостоять всем атакам. Пару раз с темного камня амулета на шее убийцы срывались жгучие лучи, но когда это произошло впервые, К'ирсан как-то почувствовал угрозу и заранее ушел из-под удара, а дальше воина спасала защита.

Бой никогда не должен продолжаться слишком долго, особенно с таким противником, как неизвестный убийца. Схватку надо или кончать в первые секунды или изыскивать способ для бегства. Последнее для легионера было предпочтительнее, потому как судьба вновь свела его с Мечником, не брезгующим вдобавок ко всему магией. На все атаки К'ирсана у врага всегда находился ответ, стремительно перетекающий в атаку. И ведь чужаку надо совсем немного — смять, опрокинуть солдата короля, просто выиграть время для собственного отступления, а значит, и победы. Связанный схваткой с Кайфатом, он терял драгоценные мгновения, вот только лейтенанту от этого не легче — первая его ошибка станет последней в этой жизни.

Отбросив в сторону закипающую ярость, К'ирсан рявкнул всплывшие в памяти ругательства, безбожно смешав ургские и таркские слова, и провел давно придуманную связку ударов. Блок, движение кисти с залипшим в ней мечом, косой удар снизу и… изумрудный столб пламени из левой руки, яростно лизнувший черепицу под ногами противника. Конечно, изначально этот удар задумывался как внезапный, не дающий опомниться и принять ответные меры, нацеленный непосредственно на врага, но что он скажет потом проклятым «чистым», когда его спросят о странных следах на теле погибшего?! Как оправдается? Но и сейчас получилось неплохо. Силой магии плотно уложенная черепица истаяла под ногами убийцы невесомым дымом, и человек рухнул внутрь чердака. Спланировавший это К'ирсан успел крутануть клинок, и окровавленная голова скатилась вниз.

Одна беда, сам лейтенант забыл на миг о защите, и широкое лезвие кинжала успело распороть левую ногу. Чтобы не упасть, К'ирсан завалился вправо и распластался на крыше. Мысленно погрузившись в рану, он попытался ее тут же затворить, но податливая плоть внезапно воспротивилась — какая-то магическая зараза жадно вгрызалась в тело. Началось жжение, поднимающееся все выше и выше.

— Кали и все демоны! — внезапно вырвалось у раненого солдата, когда на крыше соседнего дома возникла новая фигура в маске. Появилось ощущение близкой и неотвратимой смерти. — «Руал, ко мне, паршивец!» — вытолкнул мысленный приказ четвероногому спутнику Кайфат.

Почему-то ему показалось, что новый враг зло скривился, прежде чем одним прыжком возникнуть рядом с солдатом короля и добить его единственным ударом… Но К'ирсан ошибся — вместо хищной атаки убийца взорвался облаком кровавых капель и невесомых ошметков. Магическое зрение запечатлело, как вокруг человека заблистала белоснежная аура необъяснимой мощи, как водопады Силы напитали тело и как оно ей уступило.

Зарычав от злости, легионер медленно провел рукой над раной, привычно выжигая в ней все следы яда. Уже ставшая такой родной в этой жизни боль осталась где-то там, вне сознания, лишь беспокойство о верном друге немного нарушало сосредоточенность мага-недоучки.

Потом был болезненный спуск, когда каждое движение грозит злым неистовством поселившихся в ране демонов и новыми травмами, торопливые поиски внизу. Зверь нашелся у самого фундамента дома, у остатков размолотого еще в первый штурм Фиора каменного крыльца. Его почерневшее тельце с выпавшей кое-где шерсткой и неестественно, мертво скрюченными лапками чуть не заставило К'ирсана взвыть от ненависти. Эта картинка стала первым потрясением, пробившим ледяную стену отчуждения, которая отгородила человека от остального мира.

Но Ночной Прыгун был жив. Встав на колени и погрузившись в глубокий транс, Кайфат ощутил слабые, едва заметные токи жизни, так и норовившие уступить напору Смерти. И уж этого ученик Шипящего позволять никак не собирался! Умело играя с каналами энергий, он где-то их расширял, где-то насыщал Силой, а где-то и сдвигал в сторону… Хозяин простоял так над своим слугой, отрешившись от всего вокруг, минуту, а может две или три, но когда он открыл глаза, то рядом стояли люди, а совсем рядом, протяни руку и коснешься, стоял король. Кто-то почтительно, но не слишком грамотно шептал:

— …он это, вашество! Он! Уж я-то видел, как он с Наказующим схлестнулся на крыше. На мечах рубились, молниями хлестались…

К'ирсан, не отрывая взгляда от покрасневшего, распаленного лица государя, тягуче медленно встал и коротко поклонился:

— Мой король…

ГЛАВА 23.

Невнятные предчувствия теребили Гелида с самого утра, отвлекая от тяжелой рутины планирования его первой настоящей войны. Молот, с которым он теперь не расставался, едва заметно дрожал, испуская волны беспокойства, пробуждая детские кошмары и возвращая в те времена, когда еще просто Его Высочество, сжавшись в клубок и обняв верного тряпичного шестилапа,[124] глухо шептал молитвы богам о защите. Вечно сменяющиеся фавориты королевы-матери, норовящие стать правящими супругами, рассматривали сопливого мальчишку как досадную помеху собственным планам. Детство осталось в памяти короля нескончаемой вереницей страхов и уплывающих за Грань лиц верных телохранителей. Добродушный усач Гвидо, выпивший яд из чашки маленького принца… Багровое острие наконечника арбалетного болта, смертью проклюнувшееся в спине сердитого Эриса… Много лиц, смазавшихся в памяти под напором времени, и много смертей, вымостивших расплывающуюся гать сквозь болото придворных интриг. Возвращаться к этим воспоминаниям не хотелось.

В какой-то момент король чуть было не смалодушничал и не убрал могучее и древнее, как человек, оружие подальше. Ведь что может быть проще: снял с пояса и спрятал в уже подобранный для этого футляр, приставив четверку верных гвардейцев. Не поддался искушению, устоял!.. Потому и жизнь сохранил.

Все произошло сразу по окончании встречи со штабом, когда он шел по узкой галерее мимо застывших истуканами Алых и Черных щитоносцев, похлопывая рукой в перчатке по навершию Молота и ощущая нарастающие покалывания. Внезапно тишина вокруг взорвалась звоном осыпающегося стекла. Широкие окна галереи, забранные не слишком чистым стеклом — признаком богатства и успешности хозяина дома, чудом уцелевшим за все время военных игрищ вокруг Фиора, — теперь мстили людям жалящими брызгами осколков.

Ошалевший и ничего не соображающий от неожиданности случившегося Гелид вместо естественного порыва сжаться в комок, закрывшись руками, или на худой конец рвануть вперед, убегая от опасности, через краткий миг осознал себя с занесенным в замахе Молотом, словно приготовившимся разить врага. Как он извлек тяжелое оружие, молодой правитель не помнил. Или же Молот сам ткнулся в руку, выскочив из петли? Да и кого он вообще собрался разить?!

Ответ на последний вопрос не заставил себя ждать. Мягко хрустнуло стекло под ногами запрыгнувших внутрь серых теней, и смерч кровожадной магии ударил по бросившимся на защиту короля гвардейцам. Верные своему монарху бойцы кинулись на помощь, едва только звуки разбившихся стекол всколыхнули этот сонный день. И именно их жизни стали платой за необходимые Гелиду секунды. Прямо на глазах короля гвардейца с алым щитом, невзирая на защитные амулеты, выгнуло дугой, и все кости будто зажили собственной жизнью, начав раздирать тело изнутри. Солдат умер молча, не успев даже осознать собственную гибель: треск костей, тяжелый удар падающего тела, и все, человеческая душа покинула оковы плоти. Сзади происходило нечто подобное, но Гелид уже окунулся в загрохотавший ритм магии Молота. Сухим порывом обожгло кожу, и вот уже искрящееся копье энергии ударило в убийцу. Огненное зарево до потолка, сорванная магией плоть, и только темный призрак скелета, в секунду истлевший в огне, застыл перед взором.

Не давая опомниться, Молот, будто по собственной воле, развернул хозяина назад, чтобы смахнуть тучу атакующих морозных игл. Шипение, волны перехватывающего дыхание пара и ветвящаяся молния, сорвавшаяся с навершия Молота. Новая жертва оружия великого предка смялась, словно под ударом каменной дубины тролля, и отлетела к самому входу галереи.

Воздавая хвалу многочисленным защитным амулетам, этому последнему бастиону, за стенами которого притаилась драгоценная жизнь монарха и только благодаря которому Гелид устоял перед жалкими отголосками творимой волшбы, и не переставая проклинать демонов и слепого Орриса, не видящего мерзкого непотребства под самым носом, молодой Ранс выпрыгнул из разбитого окна. Задрожал слабенький амулет левитации, и человек мягко спланировал на землю с высоты двух с лишним саженей. Оглянувшись, король увидел, как в проеме появилась новая фигура в маске и, взмахнув руками, послала в него очередной чародейский подарок. Тонко, по-мальчишески заорав, король ударил Молотом, щедро плеснув Силы. Поток энергии смел изощренное заклятие врага и вонзился в серый камень крытого прохода. По стенам пошли волны, здоровенные булыжники взмыли в воздух, и надежный переход между зданиями разломился точно посередине. Опасаясь обрести вечный покой под завалами, Гелид отбежал в сторону, судорожно дыша и стараясь охватить взглядом то, что происходило вокруг.

Вот еще подрагивающие тела гвардейцев и двух лейтенантов из штабных, вот распластался вдоль стены маг, пригвожденный к камню неестественно черной арбалетной стрелой. Узкие трещины теперь разбегаются по стенам на несколько локтей… Яростные крики на той стороне приютившего короля здания зазвучали с новой силой, и правитель воюющей державы, наплевав на собственную безопасность, ринулся в самую гущу схватки.

— Демоны! Их должно быть еще двое!! — внезапно пришло озарение, и Гелид прибавил ходу. Звезда Наказующих всегда о пяти остриях. Пять воинов-магов, пять матерых, неотвратимых убийц, впервые получивших смертельный отпор.

Он успел как раз вовремя, чтобы увидеть, как враг, расшвыряв во все стороны заступивших ему дорогу легионеров, прыгнул на стену и, словно паук, полез наверх. Казалось, что ему нет разницы, где передвигаться, — по стене или по брусчатке мостовой, он делал это одинаково легко и быстро. Возмездие настигло его у самого карниза, когда он уже должен был сделать первый шаг к спасению. Вновь проревела магия Молота, и враг попросту взорвался, обратившись в быстро истаивающий столб кровавого тумана.

Потом были испуганные крики, успокаивающее бормотание какого-то незнакомого потного гвардейца. Гелид ни на что не обращал внимания и, прикрикнув на квохчущих как безмозглые наседки мужиков, бросился вперед, туда, где мог быть пятый… где должен был быть пятый Наказующий Нолда!

Какой-то молодцеватый щеголь Черный проорал команду, и вперед сыпанули набежавшие на шум гвардейцы. Молодец, быстро смекнул что к чему и решил опередить короля, предупреждая опасность и карая убийц! Сам Гелид уже пожалел, что вырвался вперед, поддавшись безумному азарту схватки. Его дело править, а не с оружием за убийцами бегать. Да еще с таким тяжеленным оружием! Молот внезапно налился страшной тяжестью, плечи мучительно заныли, перед глазами забегали искрящиеся мушки… Опять этот проклятый откат! Когда громили стены крепости, он почти ничего не почувствовал — маги отсекали прочь все опасности, где надо, подставляли плечи и придавали чистой, первобытной энергии Молота замысловатый облик чар. Но уже на причале, когда в одиночку нырял в богатые закрома Силы, таящиеся в оружии Зелода, он ощутил всю мощь отдачи потревоженного могущества. Головокружение, головные боли, кровь из носа, ломота в костях и мерзкая дрожь — он отведал сполна все прелести платы за победу. И теперь вновь эти ощущения — то ли он еще слишком неопытен, то ли это действительно цена, установленная богами или неведомыми создателями магического оружия.

— Ты же король, Кали тебя задери! Король! — яростно прошептал молодой Ранс и уже на одном упрямстве продолжил бег. Сунувшийся было к нему гвардеец, не расслышавший слов, но готовый выполнить любой приказ, оказался тут же довольно резко отослан прочь.

— Сам справлюсь! Вперед, должен быть еще один ублюдок! — наконец опомнившись, заорал Гелид.

Но последнего убийцы Нолда больше не было в мире живых. Об этом радостно прокричал какой-то разухабистый Грифон с синеющим фингалом под глазом. То и дело срываясь на брань и тут же испуганно умолкая, солдат рассказал о поединке на крыше, черных молниях и замысловатых кульбитах поединщиков. И показывал он на незаметную, погруженную в себя фигуру воина, согнувшегося над окровавленным серым комком меха. На очень знакомую фигуру, которая уже успела отметиться перед королем. Да еще как!

— Мой король! — Взмыленное лицо с прилипшей к коже мокрой тканью маски, окровавленная брючина и злые, непокорные глаза демона войны. Руки крепко прижимают к груди странного зверя, свисающего теперь безжизненной тушкой. — Лейтенант К'ирсан Кайфат. Командир четвертой роты Львов, Двенадцатый легион.

— Похоже, стоять на страже интересов короны становится для тебя личным делом, — стараясь говорить ровно и властно, как и пристало настоящему правителю, сказал Гелид.

— Служу королю и легиону! — по уставу рявкнул солдат, но в его глазах что-то мелькнуло. Что именно, правитель, потерявший трон, разглядеть не успел.

— И корона не забудет такой службы… Хфургов ублюдок мертв? — ощутивший внезапно накатившую волной внутреннюю дрожь, молодой Ранс с трудом сдержался, чтобы не заорать. И чего было бы больше в том крике — радости или боли, он не знал. Он! Выжил! После! Атаки! Наказующих! Он выжил, а вся звезда погибла! Уже одно это обеспечило ему прочное место в истории среди великих правителей эпохи. Змея Нолда обломала об него свои зубы…

Уже возвращаясь назад в резиденцию, поврежденную не столько атакой убийц, сколько щедрыми ответами самого короля, Гелид до боли сжимал челюсти, боясь выказать перед лицом собственных солдат душащий его страх.

«Что же делать? Что?! Ведь Нолд не остановится. Если уж они решили послать убийц один раз, то пошлют и во второй, и в третий… Пока неугодный островной республике лидер не обретет вечный покой. — Мысли еще слишком молодого человека метались по закоулкам разума, в панике ища выход. — Демоны, и ведь ничем не докажешь, что это Нолд. Всем знаком их проклятый профессионализм, только одним им доступные заклинания, смертоносные амулеты, а доказать нельзя. Ни-че-го доказать нельзя!».

Начальник охраны настоял на переводе королевской резиденции в другое здание, утроил охрану, усилил посты несколькими магами, а затаившийся страх никак не хотел отпускать короля до самого вечера.

«Отдать им Молот?! Ведь именно он им нужен, этот привет из дикого кровавого прошлого Торна стал всем костью в горле, — думал Гелид, меря шагами комнату, в которой даже единственное окно было теперь защищено такими чарами, что и не маг мог увидеть странные взблески энергии. — Не поможет! Теперь уже ничего не поможет. Уничтожить целую звезду и уцелеть. Прямо не король, а персонаж сказки!».

Гелид I Ранс горько расхохотался, жалуясь холодной пустоте одиночества на судьбу. Отдай он Молот, и не видать ему короны, а значит, и жизни. Даже прости его Нолд, уж герцог Барлонгский точно не станет омрачать собственное правление существованием проигравшего соперника. Следовательно, остается одно… Борьба, борьба за жизнь и корону, борьба за свое будущее.

Морское путешествие на пиратском корабле для Авраса Чисмара после посещения порта Чурдана стало настолько же беспокойным, насколько безмятежным оно было поначалу. Нет, все вроде бы оставалось по-прежнему — грубоватая доброжелательность джур Шуката, вежливая предупредительность простых матросов, но что-то изменилось. Странное напряжение сгустилось в атмосфере тесного корабельного мирка, и с каждым днем оно нарастало все сильней. И не та жизненная стезя была у Авраса, чтобы легкомысленно отмахиваться от любых предчувствий.

Как это ни странно, но наиболее весомым, переломным признаком надвигающейся угрозы некромант счел встречу с магом корабля «Тени Великих». Случилось столь знаменательное событие на десятый день после ухода из порта Чурдана во время обычной ежевечерней прогулки Авраса. Свежий, необъяснимо сладкий воздух, глухой шелест волн и грустный свет закатного Тасса дарили агенту Тлантоса безмятежные сны праведника. Иногда к нему присоединялись командир абордажников или боцман, но чаще всего блаженное одиночество окутывало задумавшегося мага. В этот вечер, застыв у фальшборта, Чисмар просто смотрел на звезды, уже проклюнувшиеся сквозь покрывало набежавших сумерек.

— Часы, когда ласковый бархат Тьмы еще не окутал мир, а Свет уже пугливо отступил прочь, всегда необъяснимо приятны. Не так ли? — Незнакомый скрипучий голос зазвучал за спиной столь внезапно, что Аврас едва не схватился за хх'рагис.

— Странно встретить любителя литературы на пиратском корабле, — неуклюже пошутил Аврас и поинтересовался: — Дье Лерей «Сумерки бытия», если не ошибаюсь? — С этими словами некромант повернулся к собеседнику.

Чернокожий в белом балахоне, подпоясанном необычным плетеным поясом, с непонятным выражением лица разглядывал пассажира «Тени Великих».

— Вы правы, тот самый отступник Дье Лерей, чьи размышления о смысле жизни не пришлись по вкусу столь возмутительно многим.

Незнакомец оскалился и словно бы зарычал. Аврас неприязненно подумал, что с таким смехом лучше молчать и не лезть к другим с разговорами.

— Ах да, мы же с вами до сих пор не знакомы. — Некромант всей кожей ощутил, как его собеседник зло, почему-то именно зло, усмехнулся. — Э'юм Тайсип, смиренный слуга Высших на этой шхуне… Маг или шаман, если угодно.

— Собрат по Искусству? — настороженно хмыкнул Аврас, отмечая в памяти это странное пояснение корабельного колдуна. Каких таких Высших он слуга?

— Можно сказать и так… собрат! — В голосе Тайсипа прозвучал плохо скрытый сарказм.

Обе фигуры замерли рядом, глядя в темные воды. Внутри Чисмара все сильней нарастало раздражение: за какими демонами этот колдунишка к нему пристал? То с офицерами своего корабля встречаться брезгует, то вдруг интерес проявляет. С чего бы это такая честь?

— Уважаемый Аврас, вы верите в богов? — Этот вопрос оказался полной неожиданностью для некроманта. Уж чего-чего, а такого он не ждал.

— Простите, но я что-то не совсем понял… — агент Тлантоса аж отступил на шаг в сторону.

— В богов вы верите? В Высшую силу? В Судию, который оценит грехи каждого и отмерит награду или наказание? Во все то, чему учат жрецы Орриса, вы верите? — В голосе чернокожего собеседника зазвучала сдерживаемая исступленность фанатика.

Наконец некромант рассмеялся и бросил:

— Странный вопрос магу. Верю ли я… Маг верит лишь в собственное Искусство и Силу, высот которой он должен достичь. А боги — это вопрос настолько абстрактной веры, что…

— Ну а если существует в этом мире некая воля, некий одушевленный замысел Творца… — При этих словах Чисмара едва не перекосило. К чему это нагромождение столь громких, но по сути совершенно пустых слов? Но маг Э'юм продолжал: — Лишь представьте себе такую возможность, что тогда?

Фанатик, слепой фанатик, погрязший в собственном мракобесии и подменивший верой знание. Некромант как-то неожиданно развеселился и выдал:

— Тогда остаются лишь два выхода: либо принять сторону великой силы, либо бороться с ней, что сообразно призванию мага. Думаю, нейтралитета здесь не будет!

Этот откровенно ернический ответ служителя Высших удовлетворил, потому как он торжествующе кивнул и, погрозив пальцем, сказал:

— Именно! Нейтралитета не будет. Потому очень важно выбрать правильную сторону, плата за ошибку может оказаться чересчур высокой.

На этой совершенно непонятной ноте разговор утих, и служитель Тайсип, откланявшись, ушел куда-то на корму.

«Хфургов сын! Голову заморочил!» — Аврас мысленно плюнул и пнул фальшборт — хорошее настроение уступило место угрюмому раздражению. Некромант не любил непонятного, но отнести услышанное к обычному бреду не мог. Слишком уж не прост шаман.

После этого разговора начались вообще необъяснимые странности. Будто тень, скользкая мерзкая тень поселилась в каюте мага Тлантоса, день и ночь что-то вынюхивая. Члены команды «Тени Великих», начиная с самого последнего юнги и кончая капитаном, ни с того ни с сего стали сторониться пассажира. На обедах в кают-компании теперь царила настороженная тишина, и даже толстокожий Лойол — командир метателей, выказывал некоторое смущение и смятение.

Долго терпеть столь тягостное беспокойство Аврас не мог и, ссылаясь на плохое самочувствие и усталость от моря, теперь просил доставлять ему еду прямо в каюту. Неприкрытое облегчение в глазах пиратов говорило о правильности этого решения. Вот только оставаться в болезненной атмосфере добровольного заточения становилось с каждым днем все тяжелее. В стенах теперешнего обиталища агента Тлантоса происходило что-то не то! В какой-то момент Чисмар понял, что с него хватит, и решил сразу же начать с наиболее действенных средств решения проблемы.

Если ты ощущаешь странный, необъяснимый дискомфорт, но магии не чувствуешь, то вполне возможно, что тебе противостоит нечто тебе неизвестное, а потому несомненно опасное. И кому, как не некроманту, повелителю Нижних миров, разрубать липкую паутину тайных угроз. Легионы демонов готовы прийти по первому зову и выполнить любое желание опытного мага, только плати. Вот с платой всегда проблемы: нет крови жертвы — отдавай свою! Аврас негодующе скривился, но делать нечего, изнывать от скрытых страхов он уже был не в состоянии.

Покопавшись в вещах, некромант достал мешочек из небеленого холста и задумчиво встряхнул. Внутри тихо звякнуло нечто металлическое. Артефакт «Тени Сумерек» — вещица не из дорогих, но польза от него просто необычайная. Ведь беда всякого магического действа — те волны, что взбаламучивают ровное течение волн Астрала. Для умеющего видеть это подобно простому и понятному рисунку, на котором отражено, как, где и что именно творит колдун. Артефакт же, словно тени в набежавших сумерках, смазывает четкий оттиск волшбы.

Тихо бормоча себе под нос заклинания, Аврас осторожными шажками обошел каюту по кругу, оставляя в углах по одной четырехгранной пирамидке с магической руной на основании.

— Бьяр!!! — Команда-ключ сорвалась с губ, активируя артефакт. Потревоженными шмелями загудели пирамидки, окружающий мир изменился, самую малость, но изменился. Еще одно рунное заклятие, и любой соглядатай ничего не услышит.

Расстелив в центре комнаты небольшой платок из зеленого шелка, Чисмар прижал его края четырьмя глиняными плошками, которыми обзавелся на рынке Чурдана. Немного ароматного масла, фитиль, и вот уже примитивные светильники готовы. Запев молитву Кали, некромант по очереди, двигаясь против движения Тасса, поджег магией каждый из них. Короткое движение пальцем по лезвию хх'рагиса, и четыре капли крови сорвались в плошки. Масло почернело в считаные секунды, и слова старого заклятия на давно забытом языке сотрясли воздух. Импровизированный алтарь вызова щедрым потоком оросила энергия, и робкие, коптящие, то и дело норовящие погаснуть язычки пламени набрали силу.

— Приди ко мне, демон И'хь'Емир. Заклинаю тебя именами богов и руной власти, — хрипло сказал некромант и окровавленным пальцем начертал в воздухе сложную фигуру, замкнутую в кольцо. — Приди!

Обряд пошел совсем не так, как ожидал агент Тлантоса. Сила убегала прочь щедрым потоком, проваливаясь словно в никуда, призыв тянулся в глубины Нижних миров, но демон не отзывался. Дико захотелось обложить весь белый свет в духе любимых словечек боцмана Бурка, да вот только нельзя. Смертельно опасны пустые слова в таком серьезном деле.

Аврас все-таки решил рискнуть и, вытащив из-за пазухи медальон, повторил фигуру, вычерпывая до донышка все его резервы.

— Приди!!!

Наконец в центре рисунка заклубился дым, сделав видимыми едва заметные нити защиты от ожидаемого гостя. Что-то затрещало, и на шелке возник небольшой, донельзя вонючий уродец. Он ничуть не походил на слабосильного демона-посыльного, кроме разве что размеров, но чувствовалось и глубинное родство.

Появившееся существо напоминало сморщенную черепаху без панциря, и довольно разгневанную черепаху.

— Человек! Тупоголовый идиот!! Кх'ьяма Тург Имат!!! Ты бы еще на спине дракона вызов провел! Совсем страх потерял, смертный?!! — Грозно просипев, демон сделал попытку прорвать кольцо вновь невидимой защиты. Блеснула молния, и потянуло паленым. — Экюму! Сын грязи! Может, ты и порталы на движущихся объектах строить будешь?!

Аврас Чисмар смотрел на беснующегося обитателя Нижнего мира с удивлением и настороженным любопытством. Все услышанное стало для него откровением. Ведь про порталы он только и знал, что они существуют!

— Демон И'хь'Емир, от тебя требуется служба…

Существо склонило голову набок, и по его коже побежали дряблые волны.

— Требуется? Что ты от меня можешь потребовать, червяк? У тебя только и хватит Силы не дать мне вернуться обратно. Ничтожество!

Аврас никогда еще не видел столь наглого демона, но поделать ничего не мог. Он действительно выложился полностью, отдав всю энергию обряду. Может, порождение Тьмы в чем-то и право — не следовало так рисковать с этим ритуалом в море. Ну да Оррис со всем этим!

— Возьмешь ли ты плату кровью? — Маг через силу произнес страшные слова.

Наглая тварь с интересом оглядела вызвавшего ее колдуна и процедила:

— Твоей, что ли?

Не обращая внимания на сказанное, Чисмар уже понял, что демон согласится. Вон как подрагивают скрюченные лапки, голодно блестят глаза и раздуваются неровные ноздри. Проклятая нечисть! Молча вытянув руку над монстром, почти вплотную к границе защиты, человек полоснул по запястью самым кончиком боевого серпа.

Демон с тихим подвыванием ловил темные капли, глотая, захлебываясь слюной и снова глотая. «Когда же ты нажрешься, мерзкая тварь?!» — В голове некроманта пульсировала только эта мысль. Он ощущал, как утекают силы, еще чуть-чуть — и он может потерять сознание.

— Спрашивай, смертный, — уже другим, умиротворенным тоном потребовал пришелец из Бездны. — Время выходит, поспеши!!

— Открой для меня врата Истинного познания, демон! — устало опускаясь на пол, потребовал Аврас, накладывая на руку жгут и плотную повязку.

Обитатель Бездны насмешливо каркнул и уставился на человека. На морде твари блуждала глумливая ухмылочка. Без предупреждения пасть демона раскрылась, и наружу хлынул поток искрящегося тумана, мгновенно окутавший Авраса плотным саваном. Лишь только для этого заклятия в нерушимой защите оставалась узкая лазейка.

Аврас Чисмар ощутил себя непривычно беззащитным и беспомощным. Лишенным тела заблудившимся духом он замер посреди марева магии демона. Внезапно отовсюду пролились потоки жгучего света, раскрасив мир в яркие цвета. Некромант огляделся. Уже приевшаяся обстановка почти не изменилась. Та же мебель, его вещи, правда, с чуть окрашенной алым аурой, блеклые стены и истертый пол. Все в порядке, ничего особенного не заметно.

Внутри зародилось беспокойство и разочарование: столько усилий, и все впустую?! Словно в ответ на его чувства мир вновь исчез и из навалившегося мрака выплыли непонятные, гнусно белесые снежинки, вызывающие стойкое ощущение скверны и затаившейся мерзости.

Он лишь успел заметить свободный от чуждых живому Сил участок у самого порога, как волной накатила слабость, и маг вывалился в обычную реальность… И тут же ощутил себя стоящим на коленях и извергающим наружу едкую желчь.

— Прощай, смертный. Мне тебя даже немного жаль… — Оковы заклятия рассыпались, и демон исчез со звуком вылетающей из бутылки пробки.

Агент же Тлантоса остался в прежней позе, тупо глядя в пол. Страх, едкий страх от столкновения с непонятным кошмаром терзал его сердце. Такого не бывает, эта гадость просто не может существовать…

ГЛАВА 24.

Грядущее материнство наложило свой отпечаток на Лакристу Регнар. Фигура приобрела плавную округлость, движения — мягкость и осторожность. Даже тот живой непоседливый бесенок, обретающийся на задворках души и вечно требующий чего-то большего, немного поутих. Все помыслы женщины сосредоточились на мыслях о будущем ребенке. Муж, который явил ей зимой совсем непривычные черты характера, стал почти прежним, ласковым и любящим Вензором, лишь изредка срываясь. Но хотя бы не было больше того ледяного презрения и унизительного отчуждения, ранящего женщину. Правда, виделись супруги теперь очень редко. Работал маг вдвое больше обычного, даже со скидкой на смуту в Зелоде.

Вензор Регнар, посол республики Нолд в королевстве Зелод и потомственный Истинный маг четвертого ранга никак не мог успокоиться после того шокирующего нападения на темной улице Равеста. И пусть нападающих было почти три десятка, что с того? Он едва не подарил свою жизнь и жизнь жены каким-то вонючим ублюдкам-крохоборам! Он — потомственный чародей, владевший магией еще до суровой Академии! И было ли здесь больше страха за жизнь или просто уязвленной гордости, грасс Лакриста предпочитала не думать.

Потому супруг и просиживал теперь по ночам в пустовавшей ранее лаборатории в правом крыле дома, что-то исследуя, изучая, творя многочисленные заклинания. Все домочадцы уже привыкли, что дом регулярно сотрясался от непонятной дрожи, а разноцветные всполохи волшебных огней то и дело освещали окна.

Через восемь дней после того покушения из поместья в Нолде, где Лакристе так ни разу и не удалось побывать, прибыли два десятка бойцов и один чародей. Супруг все же наступил на горло гордости и оплатил прилет и работу мага, специализирующегося на защитной волшбе. И не какого-то там колдунишку средней руки, а Подмастерья. Во сколько обошлась такая услуга для рода Регнар, Лакриста просто не представляла. Колдовал наемный чародей целую седмицу, почти не отдыхая. Находиться в это время в доме было страшновато. Дрожали тени, по стенам скользили бесформенные призраки, стекла на окнах то покрывались неизвестной здесь изморозью, то чуть ли не текли от жара, но никакого урона жильцы не понесли. И на том спасибо!

Честно говоря, после всего произошедшего Лакриста боялась, что ее отправят в Нолд. Все же туда неведомые убийцы вряд ли сунутся, но суровый Вензор так этого и не приказал. Позже притворщица Селента несколько свысока пояснила, что такое непонимание учащейся Университета Культур выглядит странно. Дескать, ясно же, что, если посол отправил жену прочь, значит, совсем не доверяет королю Орвусу Барлонгскому. Короли, которые только устроились на троне, отличаются очень большой обидчивостью и злопамятностью, и кто знает, чем обернется сегодняшний шаг завтра или послезавтра. Даже если ты сегодня на коне и диктуешь условия, потом все может сложиться совершенно иначе.

Эти объяснения показались госпоже Регнар совсем неубедительными, хотя, может быть, тут виноват один разговор. Нет, она, разумеется, знала, что подслушивать плохо, но ведь осведомленность — это залог победы, уж это-то в Университете объяснили.

Вместе с солдатами приехал управляющий, правая рука отца Вензора. Один из их разговоров Лакриста и подслушала, направившись в кабинет к мужу по какой-то надобности, но, услышав голоса, застыла под дверью.

— Ваш отец волнуется, господин Вензор. — Голос ровный, насквозь незнакомый, неприятно чопорный и важный, голос приехавшего сегодня гостя. — Он даже предложил прислать еще стражей.

— И этих хватит! — сказал как отрезал Вензор. — Да и не похоже что-то на отца — больно сильно он разволновался! — В словах мужа теперь слышался неприятный сарказм.

— Льера Твенгира, главу рода Регнар, очень волнует судьба его сына и невестки. — Голос управляющего зазвенел ото льда. Немалым весом он обладал, если позволял себе так разговаривать с сыном хозяина. — Более того, понимая, что дела не позволят сыну покинуть негостеприимный Зелод, льер Твенгир приглашает невестку погостить у него в поместье. Ваш брат также будет счастлив отдать долг гостеприимства супруге столь близкого родственника…

— А вот вам всем!!! — Лакриста буквально увидела, как муж показал гостю жест, приличествующий обитателю подворотни, а не аристократу. — На дите лапу наложить хотите… — Голос Вензора сорвался, и в комнате загрохотала сдвигаемая мебель: будто кто-то очень резво вскочил, уронив стул.

Девушка решила больше не рисковать и вернулась в свою комнату, пусть и не дослушав столь важную для нее информацию. Чем же так важен ее будущий ребенок, чем?! Зачем он им всем нужен? Не отдам!!

Несмотря на все страхи, выведывать у мужа женщина ничего не стала, боясь ответной грубости или встречных вопросов. Лакриста лишь накрепко запомнила эти слова и попробовала жить по-прежнему.

В борьбе со скукой она все-таки пристрастилась к чтению местной и островной прессы, которую теперь каждые две седмицы доставляли в дом посла. Невзирая на войну через Зелод продолжали ходить грузовые пузыри Джуги, и Вензору ничего не стоило оплатить перевозку совсем небольшого тюка.

Слава Светлому Оррису, было теперь о чем читать — основные газетные полосы занимали вести с фронтов, и уж тут-то вездесущие писаки развернулись. Картины масштабных битв и дерзких вылазок перемежались едкими высказываниями о бездарности генералов и гневными воззваниями к богам на бесчинства грубой и безмозглой солдатни. Интереснее всего была расстановка акцентов. Если для местной столичной прессы врагом единодушно стал узурпатор Гелид, поначалу сгоряча прозванный Неудачником, то дальше царили разброд и шатания.

В «Листке Семи Башен» Гелида Ранса довольно неуверенно величали изгнанником и осторожно сетовали на непозволительность применения неограниченной магической мощи против солдат противника, требовали соблюдения прав пленных и недопущения бессмысленного кровопролития. Только вот не было там гневного осуждения свергнутого восставшим народом тирана, как, впрочем, не вспоминали и о правах на трон Зелода. Изгнанник и изгнанник, а откуда, почему — вроде как никого и не касается. Так, обычная свара между претендентами на престол с участием третьей стороны.

В «Парящем драконе» Орвуса Барлонгского назвали прихвостнем баронств, но тем и ограничились, заключив, что Зелоду нужен вменяемый и предсказуемый правитель, не склонный к мотовству и излишнему блуду, а уж кем он будет — дело десятое!

Казалось, что кто-то очень влиятельный нажал на соответствующие рычаги, и перед газетными стервятниками поставили планку, отрезая некоторые темы для всякого обсуждения. И говорило это, по крайней мере, о неопределенности, воцарившейся во внешней политике Нолда. Странная ситуация для государства, сфера интересов которого охватывала весь Торн.

Необычная обстановка сложилась и на фронтах. Армия Орвуса под предводительством графа Курта Гудкара быстро навела порядок на западе Зелода, задавив стихийные мятежи недовольных сменой власти и сопутствующими грабежами жителей пары мелких городов. Получили по «жадным щупальцам», как писали в «Гордости Равеста», и несколько отрядов Гелида, рискнувших форсировать Карсту. Правда, газеты Нолда при этом отмечали, что и отряды Гудкара не могли похвастаться особыми успехами на востоке. Львы легионов неутомимо рыскали по землям Ранса, выискивая и безжалостно уничтожая противника. Именно они удостаивались действительно агрессивных и нетерпимых нападок. «Выходцы из Бездны! Жестокие безумцы! Кровавые убийцы!» — только так называли Львов на страницах газет. Уже одно это говорило об их эффективности. Легионеры подчистую вырезали отряды нового короля и баронских наемников, вызывая настоящий ужас у первых и неподдельное уважение у вторых.

Но наибольшие пересуды вызвали слухи о Молоте Зелода, которым теперь владел Гелид I Ранс. Постоянно всплывали новые свидетельства очевидцев штурма Фиора — временной столицы свергнутого короля, — в которых только и рассуждений было что о невиданной мощи жуткого артефакта из забытого прошлого. Оставалось спросить, куда смотрят Архимаг и Магистры?! Ведь это не просто пощечина островной республике, но и серьезный вызов ее могуществу. Пока же владеющий волшебным Молотом Ранс копил силы для наступления и добивал остатки доблестной восточной армии Союза городов.

На границе с Морзитом западная армия баронств все же начала наступление, смяв и опрокинув легионы полного генерала Дилира Греста. Если газетчики не врали, то разгром хорошо вооруженных и тренированных ратей начался со страшной бури, внезапно налетевшей на армию Зелода. Вертикальные белые молнии, порывы срывающего плоть ветра, жуткие водяные плети… Страшная, невозможная картинка. Чтобы какие-то там крохоборы владели столь мощными заклятиями или артефактами?! Не бывать такому! Вот только если Нолд, хитрый и вездесущий Нолд… Но почему тогда тираж с такой опасной статьей вышел в свет?

Вопросы, вопросы… В мире творилось нечто невообразимое, будто некоторые пассажиры парома под названием Торн дружно начали его раскачивать на середине реки, а остальные делать при этом удивленные и непонимающие лица. Вот только долго ли можно будет оставаться в стороне?

Порой любопытство настолько отодвигало груз забот в сторону, что Лакриста даже порывалась попросить у мужа рассказать все подробней, да куда там. Пропала прежняя легкость общения, улетучилось прочь единство двух сердец, осталась лишь тихая, спокойная, но обманчивая видимость. Вот и приходилось грасс Регнар все больше оставаться наедине с нарождающимися крамольными мыслями: а была ли любовь?!

Сильно изменилась и компаньонка-телохранительница Лакристы. Все чаще сквозь маску показного смирения прорывалось непонятное превосходство. Словно беременность была чем-то постыдным и перечеркивающим само будущее госпожи или уже почти бывшей госпожи. И такое отношение окончательно заставило женщину замкнуться в себе, прерывая вынужденное отчуждение лишь ради бестолковых и хаотичных попыток подольститься к мужу. От этого становилось только хуже. Его вроде бы понимающие взгляды, добрые слова и успокаивающие жесты казались насквозь фальшивыми и оттого вдвойне оскорбительными.

Настя потерялась, заблудилась в чувствах. Пытаясь возродить былое, восстановить тонкие нити взаимопонимания, она забывала про гордость, теряла уважение в собственных глазах и глазах окружающих. Срывалась на крик и тут же извинялась, ревела по ночам о собственной непутевой жизни, а потом уже в страхе за будущего ребенка, ее ребенка. На непростую беременность и характерные перепады настроения накладывались мучения от собственных неудач и промахов.

Жизнь складывается из множества мелочей, каждая из которых выглядит сущей ерундой, но вот если собрать их в кулак…

Например, однажды в комнату к захандрившей Лакристе, сидевшей с позеленевшим от тошноты лицом у окна, вошла Селента и настойчиво, с тщательно скрытой, но все равно угадываемой усмешкой предложила пообедать. Но только до хозяйки донесся едва уловимый запах ее духов, как от нахлынувшей дурноты грасс Регнар едва не потеряла сознание. Обычные, не слишком резкие духи из халифата, довольно популярные в прошлом сезоне, вот только их аромат совершенно не выносил взбунтовавшийся организм будущей матери. Естественно, Лакриста устроила скандал, о котором страшно потом жалела, но известие о нем незамедлительно дошло до супруга. Воспоминания о плещущемся в глубине глаз Вензора раздражении все переворачивали в душе, усиливая страдания. И сколько было тех мелочей! Жалобы на всевозможные кушанья, бессонница или, наоборот, необъяснимая сонливость… И ничего с собой поделать нельзя, словно злой гений толкает под руку, заставляет делать все неправильно и не так!

А потом начались кошмары во сне и наяву. Жуткие, пугающие, какие-то отрешенно холодные, затягивающие в трясину ужаса. Они обволакивали сознание липкой паутиной бессилия и безнадежности, норовили раздавить оставшиеся крохи воли.

Началось же все со странного происшествия, случившегося с госпожой Регнар, взбаламутившего весь дом и заставившего молодую женщину в очередной раз почувствовать себя безмозглой истеричкой.

Следуя привычному ритуалу, Лакриста подошла к туалетному столику у старого зеркала и, присев на забавную скамеечку на пяти ножках, принялась изучать собственное отражение… Нездоровая бледная кожа, отеки под глазами, странные наплывы на щеках и подбородке. Ужас! И, с болезненным напряжением размышляя о куда-то подевавшейся красоте, женщина вдруг поняла, что изображение постоянно течет и меняется, с каждым перепуганным ударом сердца превращаясь в нечто иное, уже никак не принадлежащее грасс Регнар. Какой-то неживой, матовый отлив кожи, сквозь которую просвечивают мельчайшие сосуды, окончательно расплывшееся лицо в обрамлении укоротившихся волос и тяжелый взгляд.

— Ах! — выдохнула Лакриста, прикрыв рот ладонью. Мужчина, на нее из зеркала смотрел мужчина. Это злое торжество, словно бы обретшая плоть угроза и гнусное обещание во взгляде… Барон Чхивар Ба'лран и никто иной!

Изображение доброго друга и советника нового короля расплылось в улыбке и кивнуло, словно мысли женщины были услышаны. Сквозь нахлынувшее оцепенение грасс Регнар отрешенно подумала, что сейчас покажутся гнилые желтые зубы, сквозь которые прорывается смрадное дыхание разложения… Нет, обычные белые зубы с чуть выделяющимися клыками, но легче от их вида почему-то не стало. Страх навалился с новой силой, в ушах зашептали тысячи голосов, руки и ноги словно принадлежали теперь сломанной кукле, перед глазами появились рои черненьких мушек, а сквозь завесу дурноты хлынула дергающая боль. В руке, в правой руке поселились жуткие существа, раздирающие ее раскаленными щипцами и разламывающие ударами молотов. Боль скоро оказалась настолько сильной, что Лакриста даже дернулась всем телом, и… наваждение тут же прошло. Перепуганная страдающая молодая женщина продолжала сидеть перед изображением рассвирепевшего барона Чхивара.

Со страшным звоном зеркало лопнуло под ударом тяжелой крышки для баночки с утренним кремом. Взгляд только и успел зацепиться за строящие яростные гримасы лицо грасс Ба'лрана, как перед супругой посла осталась лишь осиротевшая металлическая оправа. Лакриста даже не поняла, как она швырнула свое неожиданное оружие в задышавшее могильной сыростью зеркало. Тут же утихла боль, и грасс Регнар осознала, что спасению от чего-то ужасного она обязана только хри'килу, вернувшему хозяйке свободу воли…

Вбежавшие в комнату слуги во главе с Селентой застали свою госпожу застывшей перед уничтоженным предметом мебели в окровавленной одежде, с прижатыми к животу руками. И сорванным, задыхающимся голосом кричавшей:

— Тварь! Получи, тварь!!!

Внезапный ночной подъем оказался для Олега почти приятным разнообразием службы. Монотонность ежедневных утренних побудок, обязательные тренировки и учебные схватки, редкие поездки по поручениям в ближайший город и увольнительные в конце каждой седмицы — все это несколько утомляло, заставляя вечно ожидать чего-то нового и необычного. Таким событием стал подъем по тревоге в середине ночи. Во всяком случае, именно волна легкого возбуждения омыла чувства старшего ученика, заставив иначе взглянуть на заигравший новыми красками мир.

Уже на бегу затягивая последние ремни на плотной полевой куртке мага, он вдруг заподозрил неладное. Вроде бы обычна и суета спешащих по местам солдат и офицеров, вдолбленная десятками тренировок, и знаком гулкий набат боевой тревоги, но вот только что-то настораживающее было в воцарившейся вокруг атмосфере, некий давящий аромат истерии. Будто бы даже происходило нечто настолько невероятное, что и осознать-то это не сразу удается.

У загонов-куполов взревели драконы, и тут же закричали люди. Демоны! Олег пробормотал пару заклинаний, и ночь отступила. Слабо засветилась аура окружающих предметов.

Выскочив из казармы магов, Олег тут же оказался в густом киселе голубого тумана. В стороне драконьих гнезд вновь заревели, почти закричали драконы, и об землю приложилось что-то тяжелое. Внезапно ударили две струи пламени и вокруг закричали люди. С драконами происходило что-то ужасное, растерявшиеся гордые ящеры совсем потеряли разум, обратившись к своему извечному оружию — всесжигающему первозданному огню, вот только не было врага, которого следовало уничтожить. Взлетать же повелители небес не пытались или не могли, да и хваленая магия драконов явно пасовала перед незнакомым изощренным колдовством.

Взлетев на восточную башенку, где ему полагалось стоять после объявления тревоги, старший ученик окончательно понял, что интуиция его не подвела и все действительно оказалось настолько плохо, насколько можно было ожидать. Странности с драконами, ставшие первым подтверждением его опасений, были только началом. Саженях в тридцати, на грани видимости усиленного магией зрения Олега, полыхал отливающий голубизной костер. Тонкая струйка дыма вилась от него к крепости, подпитывая то облако тумана, что окутало внутренний двор.

— Что за хфургово… — недоумевающе зарычал старший ученик и приник к бойнице, точнее, просто попытался выглянуть, особенно не скрываясь, но тут же оказался отброшен в угол мощным толчком.

— Болван!!! — Ошеломленный ударом, со сбившимся дыханием, Олег только теперь вспомнил, что в этой башенке должны находиться еще один ученик мага, два стрелка и суровый малознакомый десятник. Именно он и отшвырнул молодого адепта от проема бойницы. — Молокосос! В Верхний мир захотел? К этим?! — Десятник Слит шипел с диким озлоблением.

Олег перевел взгляд на противоположную стену и увидел тела пары своих сослуживцев. Один из них был Толстяк — напарник Плерна, дежурившего в западной башне, а второй — какой-то стрелок.

— Ка-ак? — От неожиданности всего происходящего старший ученик даже начал заикаться, но быстро успокоился и уже твердым голосом спросил: — Как их убили?

— Да стрелами минут шесть-семь назад! Тоже высунулись, как бестолковые неумехи, и словили по стреле. У длинноухих с этим быстро! — Десятник говорил чуть устало, со слабой хрипотцой.

— Эльфы? Это эльфы?! — Удивление ученика мага было столь велико, что он даже повернулся за поддержкой к молчаливо сидящему рядом второму стрелку. Но тот равнодушно молчал, обхватив руками колени и легонько постукивая носком сапога по полу.

— Да, длинноухие ублюдки вылезли из леса и наваляли нам так, что остается только диву даваться — почему такого раньше не делали! — раздраженно буркнул Слит и, помолчав, бросил: — Отстань от парня, друга у него убили!

Внезапно Олегу пришла в голову страшная догадка, и он, стараясь не высовываться, подобрался к бойнице и активировал заклинание. Во тьме слабо замерцала тонкая занавесь защитного заклятия, как раз и предназначенного останавливать чужие стрелы и отражать слабые магические удары. В ее когда-то ровной поверхности зияли две аккуратные прорехи — следы от стрел.

— Вот ведь мархузовы дети! — Пусть в этом лагере войск Нолда и не планировалась серьезная защита, но и легкость, с которой творения чужой магии ее прорывают, пугала.

— Слышишь… Олег, у тебя амулет связи работает? А то что-то мой как мертвый камень на цепочке болтается, — вновь подал голос десятник. Вообще-то ему полагалось обращаться к Олегу как к «лэру старшему ученику», но разве до субординации теперь?!

— Сейчас, — засуетился молодой адепт и мысленно потянулся к собственному амулету, шепча нужные заклинания. Его кристалл для дальней связи сильно отличался от обделенных магией побрякушек обычных солдат. — Демон тебя дери! Ничего не выходит! — в совершенном обалдении протянул Олег и присвистнул.

Считалось, что способ, по которому работали амулеты связи, очень надежен и гарантирует не только высокое качество ментальной связи, но и безопасность от прослушивания. Однако заглушить его лесным выродкам удалось, глядишь, и подслушивать они тоже умеют!

В этот момент в сторону откинулся люк и в проеме в полу возникла белобрысая голова.

— Льер Болг приказал старшим ученикам ровно в три часа шесть минут ударить по восточному костру… — запыхавшимся голосом зашептал гонец. — Связи нет, потому приказов больше может и не быть. Бейте, чем сможете, пока будет возможность, но только погасите этот костер!!!

— Так Толстяк погиб… — зашипел, возражая, Олег.

— Значит, работай один, маг! Иначе мы все тут сдохнем! — с истеричными нотками выкрикнул гонец и захлопнул крышку люка.

— Что делать будем, лэр старший ученик? — буднично поинтересовался десятник и, осторожно встав за стеной, бросил: — Приказывай. Что смогу — сделаю!

Олег растерянно посмотрел на солдата и с трудом сглотнул. Во рту страшная сухость, а в горле словно комок пыли застрял! События неслись бешеным потоком, не давая возможности даже просто разобраться в чувствах и навалившейся ответственности. Вот так, вчера еще ученик, а сегодня боевой чародей, сражающийся с хитрым и опытным врагом.

— Да, сейчас! — Парень потряс головой и поднялся на ноги.

— Ты в бойнице-то не свети пока, а то вообще у нас из вашей колдовской братии никого не останется, — ободряющее сказал Слит и подмигнул, зная, что ученик его видит. — Время еще есть, соберись!

Олег шумно вздохнул, и вдруг на него, словно небесное озарение, снизошло спокойствие. Ровное, холодное спокойствие ветерана, прошедшего сотни и тысячи схваток, или даже опытного мага, который давно не делал разницы между битвами с демонами или людьми, относясь к этому как к тяжелой, но обыденной работе. Страницы прочитанных фолиантов шуршали в его памяти, малознакомые формулы приобретали смысл, а с губ полились слова заклинания Малого Столпа Земли. И что с того, если не всякий студент старших курсов Академии в состоянии его сотворить? Пусть Олег сейчас рискует спалить собственный Дар, но как же иначе, ведь от его выбора зависит столь многое — жизни сослуживцев и честь мага! Да и зачем вообще надо было учиться, если не пользоваться дарованными богами Силами, не рисковать, не шагать дальше по дорогам сверхъестественного.

Адепт всем естеством потянулся к истокам собственных Сил, к дарующей ему могущество Стихии. Ровная непоколебимая уверенность камня, незыблемость земли и мельчайшие токи жизни ее обитателей переплелись корнями могучего древа, поддержав чародея в трудный час. Прямо под сердцем адепта Земли возник шар тепла, который, повинуясь воле колдуна и следуя выверенным формам заклинаний, забурлил от переполнявшей его энергии и рывком вырос, окутав колючим облаком сухого жара заклинателя, десятника и стрелка.

Для Слита все происходящее смешалось в диковинном переплетении ярких образов и картин. Внезапно изменившееся лицо молодого парня с необычным именем Олег, срывающиеся с его губ тяжелые глыбы слов и через секунду дрожь земли и ощущение покалывания от многих тысяч мельчайших, когтистых лапок на коже… Последний толчок, и во рту появляется ужасающая сухость, скрипит песок на зубах, а слух теряет прежнюю остроту. Страх заглядывает в сердце, пробуждая дремлющие инстинкты. Даже солдаты Нолда, имеющие дела с магией постоянно, но сами повелителями Сил не являющиеся, предпочитают находиться от истинных хозяев республики в такие моменты подальше. Очень полезная предосторожность как для собственного здоровья, так и для будущего детей!

Привычно задавив беспокойство, десятник продолжил осторожно наблюдать за происходящим, а посмотреть было на что! По стыкам каменных блоков тонкими ручьями от бойниц к волшебнику тянулись струйки мельчайшей пылевой взвеси, образуя вокруг него двигающееся кольцо. То ли из-за странностей со слухом, то ли еще по каким причинам, но лишь сливающийся в тихий гул шорох и голос лэра старшего ученика разрушали полог тишины. Слит замер на месте, дыша через раз и с затаенной брезгливостью наблюдая за обретшей подобие жизни пылью. Скорость ее движения все увеличивалась, пока наконец вокруг Олега не возникло несколько смазанных колец со странными пылающими вкраплениями-полосами. Чудное зрелище!..

…Самому же Олегу было не до зрелищ. Перед глазами пробегали строчки рун, вечно норовящих расползтись и исказить всю структуру творимой боевой волшбы. Баланс энергий хромал, отдаваясь болями по всему телу и проявляясь в еще больших изменениях канонических форм заклинания. В какой-то момент молодой адепт испугался неудачи и чуть было не запаниковал.

Решение нашлось совершенно внезапно, подарив надежду и лишние секунды борьбы с рассыпающимся чародейством. Всепроникающий Огонь должен стать тем стержнем, на который следует нанизать заклятие! Пальцы замелькали над пляшущими строками рун, а в льющийся поток слов вклинилась новая мелодия. И сразу же стало легче, схлынула тяжесть, и отступили в тень ощущения человека, затворяющего голыми руками трещины в плотине. Он победил!

С жужжанием и свистом заклинание сорвалось с удерживающей его цепи и унеслось к цели. Олег открыл глаза, которые, оказывается, когда-то успел закрыть, и искоса глянул на ругающегося рядом десятника. Пылевые кольца, принявшие облик змей, умчались в бойницы, обдав солдата облаком мельчайшей песчаной взвеси.

— Мархуза в глотку всем колд… — тяжело кашляя, прорычал Слит, но договорить не успел.

Снаружи зашипело, и ровное свечение костра эльфийских заклинателей испуганно замерцало. Успокоившееся было лицо Олега исказилось от боли — большую часть отката от отраженного удара приняли на себя грани Малого Столпа, но и ее отголоски страшили.

— Держись, сейчас будет ответ! — только и успел крикнуть солдату ученик Айрунга, как в ночь за бойницами словно выплеснулась первозданная Тьма. Раздался рев сотни взбешенных демонов, и стены дрогнули. Резкий треск, и с башни исчезла крыша. В образовавшемся чудовищном окне открылся кошмарный вид на ночь, бурлящую яростными Стихиями…

А потом в небесах засиял Тасс. Именно так люди восприняли лучащуюся червонным золотом фигуру дракона с всадником. Их ауры не светились — полыхали от избытка энергии, а разящие молнии и гораздо менее заметные, но более действенные иные заклинания стихии Воздуха придавали ореол если не божественности, то уж защитника Небесных чертогов точно.

— …во имя Орриса Пресветлого, Вседержителя, Защитника рода людского… — Порыв воздуха донес до Олега обрывок молитвы Слита, но адепт не обратил на это никакого внимания. Он не отрывал взгляда от фигур в небе, планомерно наносящих удары по кому-то внизу, на противоположной стороне осажденного форпоста Нолда, и отчетливо видел, как вокруг дерзких героев возникла дюжина голубых шаровых молний, хаотично скачущих вверх-вниз. Странные сгустки энергии окружили дракона с его всадником и тут же превратились в нечто жуткое: непонятно изломанные вихри, чуждые миру крылья ветра, нечто такое, что можно увидеть, но трудно передать словами… И измененные творения Воздуха ринулись на цель. Золотистая аура мигом погасла, сорванная чужой Силой, а две изломанные фигурки мертвыми птицами упали вниз. А следом на еще прикрытых дланью Земли людей рухнуло небо, и перед погружением во мрак сознание Олега успело лишь зафиксировать дикую, раздирающую боль.

ГЛАВА 25.

Каждый визит в Астрал дарил новые ощущения — эту особенность К'ирсан сразу же подметил. Изменчивый, предательски податливый, пугающий мир. То он подобен морю бушующего огня, стихийно прекрасному и такому же опасному, то обманчиво мягок, как тихое лесное озеро с ледяными ключами на дне. Прекрасный мир. Это мельтешение Сил, хаос энергий, содрогание самой реальности даруют ощущения, схожие разве что с чувством полета у дракона, мчащегося сквозь грозовой фронт к чистому небу.

Лейтенант К'ирсан Кайфат появлялся в Астрале настолько часто, насколько это было возможно. Один раз, пусть и случайно найдя сюда дорогу, он теперь не забудет ее никогда. Для этого он больше не пользовался медальоном, вполне обходясь собственными силами…

Но главным, буквально переворачивающим всю жизнь открытием стало осознание незаметности его манипуляций с Астралом. Разумеется, некоторые изменения в окружающем мире оставались, но вот чтобы увидеть их, надо было постараться. Во всяком случае, сам К'ирсан в обычном мире мог обнаружить собственные следы только после серьезных поисков и до предела напрягая магическое зрение. Да и во время нахождения на этой изнанке реальности никто пока не приходил к его впавшему в транс телу и не требовал объяснений. Хотя, быть может, все дело в том, что ради экспериментов он по-прежнему уходил подальше от слишком внимательных чужих глаз.

Этот мир, подаренный магу-самоучке его величеством случаем, оказался хорош не только сам по себе, но и как идеальное место для освоения Искусства. Первые вдумчивые попытки познать природу магии, более полно применить те крохи знаний, что когда-то давно вложил в него Шипящий, конечно, отражались в Астрале, но заметить это можно было лишь здесь. Да и не настолько могущественные Силы призывал К'ирсан, чтобы потревожить мир чародейства.

Именно здесь забрезжили первые искорки понимания уже зачитанной до дыр книги убитого мага из Кридских отрядов и были открыты врата для Темных знаний костяного медальона. Давно тяготившие Кайфата проблемы — отсутствие необходимых книг и самой возможности учиться постепенно теряли свою остроту. Пусть этого мало, пусть, но теперь он хотя бы знает, не только как выглядит дорога познания, но и куда идти. Как шагать по стезе тайного Искусства, ученик неведомого Наставника знал и сам.

Единственное, что его беспокоило, так это некоторые особенности медальона. Первое падение сквозь пласты реальности в мир магии было случайным и напрямую зависело от артефакта-проводника. Притом древняя костяная безделица служила маяком для прежних хозяев, связываться с которыми следовало очень осторожно, назначая место и время для встречи, удобное лично тебе. Выданная же Маркусом фраза-ключ настораживала. Она, конечно, должна раскрывать настоящие возможности медальона, но ведь дал-то ее чужой. Пусть временный союзник, но чужой! Вдруг упомянутый зов остается? После длительных размышлений К'ирсан Кайфат воспользовался подаренной возможностью, решив, что в этом мире враждебного колдовства остающиеся после использования артефакта следы делали бы уязвимым и законного его владельца, а иметь несколько ключей для разных хозяев — с зовом и без него — попросту расточительно.

Темными хлынувшие в его разум знания К'ирсан стал считать почти сразу, как только осознал, какие именно ингредиенты требуются для проведения особенно могущественных заклятий. Гекатомбы жертв, умерщвленных особенно жестоким и безжалостным способом — вот неисчерпаемый источник Силы неведомых чародеев. Никакие отвлеченные размышления о выборе и принципах зла, большого и малого, не заставили бы К'ирсана учинить подобные безумства. Не видишь иного пути — ищи лучше, или же просто не влезай в ситуации, когда от тебя потребуется именно такой выбор. Во всяком случае, Кайфат очень надеялся, что ему никогда не придется по собственной глупости или каким иным причинам отдавать предпочтения путям, знания о которых он получал. Есть разные представления о жизни и морали, но после некоторых событий ты становишься просто другим, меняются жизненная мотивация, мышление, меняется сам смысл жизни.

Продолжал же К'ирсан изучение жутковатых граней магии не только ради абстрактной жажды познания, но и ради вещей вполне приземленных. Изучение оружия возможного противника иногда важнее занятий с собственным. Теория, пусть даже такая, всегда расширяет границы твоего видения мира. Да и некоторые аспекты чужого знания Кайфат счел вполне применимыми и для себя. В основном в этом медальоне описывалась структура Нижних и Верхних миров, особенности обрядов вызова могущественных существ с иных планов бытия, кое-какие заклятия Высшей некромантии. Часто К'ирсан вполне представлял, как объединить собственную магию, подчиняющуюся другим законам, с полученными знаниями. Он даже сделал некоторые наброски, испытание которых приходилось откладывать до лучших времен. Хотя покушением на короля Истинные маги Нолда поставили под вопрос всю устоявшуюся цепочку взаимоотношений между державами, но ведь еще оставались и «чистые», и Гильдия магов Зелода. И так на него косо поглядывают, пусть и списывая подчеркнуто скромные возможности на пробудившуюся дворянскую кровь. Рисковать не стоит, так что практика подождет. Пока!..

С каждым посещением этого мира К'ирсан ощущал все большее с ним родство и свободу, будто он находился не в мире других законов и правил, а на Торне или, скажем, Земле. И вновь, как и в обыденной реальности, магия приобрела для него различимые цвета, вот только в Астрале преобладал знакомый голубой, а действия самого К'ирсана вызывали к жизни привычно изумрудные переплетения линий Сил.

Но не все на этой иной стороне реальности было так благостно и спокойно. Бродили здесь и существа, встреча с которыми могла стоить не только жизни, но и души. Впервые о жителях Астрала К'ирсан узнал как раз из медальона, а потом и встретился лицом к лицу. Облюбовав очередной островок стабильности, защитившись от утомительной изменчивости окружающего пространства, Кайфат принялся за очередные опыты, проверяя на практике собственное понимание некоторых концепций. Глубоко погрузившись в размышления, он оказался буквально ошарашен диким трезвоном чувства опасности.

«Беда, беда! Враг, враг!» — билось в сознании.

Едва он успел укутать себя в искрящуюся разрядами сферу, как на островок вступило непонятное существо. Ну как назвать рыхлую бесформенную тушу без конечностей, покрытую многочисленными мелкими ресничками и непонятными мерцающими вкраплениями?! Аура у существа была столь же мерзкая, как и его вид: грязно-серая, кое-где серо-белая с голубыми пятнами и двумя пляшущими черными полосками, вызывающая чувство гадливости и острую ненависть.

Не дожидаясь, пока пришелец сделает хоть что-то враждебное лично К'ирсану, тот врезал по врагу маленьким смерчем из мелких брызг голубого света, сотворенным из витавших вокруг обрывков энергий. Там, где заклятие врезалось в тело создания Астрала, заклубился призрачный дымок медленно истлевающей плоти. Существу происходящее совсем не понравилось, и оно, приподняв переднюю часть туловища выше роста противника, выпустило из открывшегося на брюхе скопления хоботков или же породило как-то иначе короткую волну искажений. Кайфат успел уклониться в сторону от непонятного удара, но край его защитной сферы оказался задет. Огромный кусок мерцающего поля тут же исчез, будто поглощенный неведомым существом. С яркой вспышкой защита пропала.

— Пока тебя заклятие добьет, ты меня схарчить успеешь! — озабоченно пробормотал К'ирсан Кайфат.

Перед ним остро встал вопрос: бежать в обычный мир или принять бой? Бежать-то, конечно, всегда лучше, но так ведь и сражаться можно никогда не научиться. Да и кто сказал, что тварь даст ему уйти?!

— Ну, гадина, чтоб тебе дно Бездны увидеть! — для собственного успокоения рявкнул К'ирсан и направил все еще вгрызающийся в тело монстра смерч поближе к центру. Это немного отвлекло чудовище, заставив отказаться от повторного выстрела и нелепо сгорбиться.

Именно этот момент К'ирсан выбрал, чтобы снять скрепы заклятия и освободить плененную магию в едином всплеске. Прямо из горба монстра ударил столб дыма, сопровождаемый визгом и скрежетом, но этого офицер армии короля Зелода уже не видел. Он творил новое, неизведанное пока заклинание, используя крохи знаний и умений, очень часто полагаясь только на интуицию. Похоже, тварь можно убить только одним способом — уничтожить то ядро, вокруг которого и наросла призрачная астральная плоть.

Нечто подобное было заложено в медальоне, только использоваться оно должно как оружие против сильнейших демонов. Чаша Мрака — так называлось заклятие. Оно укутывало порождение Бездны, перерубая все нити, связывающие его с Нижним миром, отсекая от льющейся в него широким потоком энергии, заставляя полагаться только на свои, совсем немаленькие силы.

Тьма не была стезей К'ирсана, да и мир вокруг несколько иной, но вот общие принципы все же схожи. Нити Сил свивались в чудный, головоломный узор, знаки изученного когда-то Древнего алфавита погружались в соответствующих местах рисунка, крепя или наделяя нужными свойствами разные его части. Слово и Жест работали вместе, творя магию. И пусть получившаяся конструкция была громоздка и сложна, не давала радостного ощущения созерцания совершенства, но и ощущение неудачи не появлялось.

Чувство опасности вновь расставило все по местам. Ощутив угрозу, К'ирсан упал на спину и открыл глаза, выпуская свое творение на волю. Он увидел, как нависшую над ним тушу пронзило сорвавшееся с его руки копье зеленого света в руку толщиной. Удар оказался страшен. Под взглядом человека нечто едва заметное, почти неощутимое, трещало и рвалось, лишая существо энергии. Вовремя откатившись в сторону и вскочив на ноги, К'ирсан накинулся на рухнувшую на его место тушу с мечом. Толика магии, и вот уже ошметки плоти летят в стороны. Лишенный большей части Силы монстр был все еще опасен, и его обязательно следовало добить. Увы, но иного способа, кроме расчленения, Кайфат не видел. Сил осталось мало, и их следовало поберечь на случай новых визитеров.

Работа мясника не вызывала особенного воодушевления, ощущалось лишь неприятное чувство гадливости. Через пять минут все было кончено, по островку с серой травой оказались разбросаны кусочки плоти, почему-то стремительно начавшей розоветь. К'ирсан заволновался было — вдруг из этих самых комков плоти у него перед глазами новые монстры расти начнут, но быстро успокоился. Никаких признаков жизни или ее подобия не наблюдалось.

— Вот ведь дерьмо-то! — Эти розовые бесформенные комки под ногами сильно нервировали, и сразу возникали мысли о чистой воде и мыле. И в этот момент пришла отличная идея, заставляющая, правда, с купанием подождать.

— Маркус, ты, кажется, предлагал мне встретиться? Если там проблемы какие возникнут или просто поговорить захочется. — С коротким смешком К'ирсан клинком вычертил требуемый узор и напитал его энергией. — Надеюсь, ты сможешь мне объяснить произошедшее.

Ждать пришлось минут пятнадцать, заставив Кайфата на задворках души прятать беспокойство. То ли этот маг просто не может быстро явиться по первому зову, то ли готовит какую-то пакость…

— Здравствуйте, уважаемый Трист. Я уже начал сомневаться, что вы захотите встретиться еще раз. С последнего разговора времени прошло немало, — со значением, выделяя слова, произнес вновь возникший из тьмы Маркус, не слишком естественно улыбаясь.

К'ирсану показалось, что загадочный маг очень опасается подвоха и готов к неприятностям.

— Да вот, в прошлый раз вы обещали помочь с ответами на некоторые вопросы… — протянул Кайфат.

— А просто поболтать вы уже не хотите? Жаль, жаль, — еще более натянуто засмеялся Маркус. — Ну да ладно, раз уж обещал, то задавайте ваши вопросы. Демон, что за мерзость! — выругался маг, наступив на излохмаченные остатки твари.

— Это, собственно, и есть вопрос. Что или кто это? И часто ли они нападают на… — будто вспомнив последний разговор с собеседником, лже-Трист хохотнул: — простых странников по просторам Астрала.

— Хм, интересно. — Чародей присел на корточки и, бормоча под нос заклинание, провел рукой над розовым студнем мертвой плоти. — Очень интересно. — На обычно лучащемся добродушием лице Маркуса появилась брезгливая гримаса.

— Вы не могли бы показать, как это выглядело при жизни? — деловым тоном мага-исследователя попросил представитель неизвестного К'ирсану ордена.

Тот лишь кивнул и, пожалуй, не слишком ловко, но довольно быстро сплел каркас иллюзии.

— Впечатляет, уважаемый Трист! Впечатляет! — чуточку прищурившись, пробормотал, несомненно, более опытный колдун и задумался. Думал он красиво, сильно, одним видом вызывая уважение. Чуть помрачневшее лицо, немного расширившиеся ноздри, и глаза, отражающие ровный, нескончаемый поток мыслей, обкатывающих валуны проблемы и взламывающих заторы непонимания.

«Сильный противник», — почему-то подумал Кайфат и даже вздрогнул. Не к добру такие мысли, ой, не к добру!

Маркус по-прежнему задумчиво обошел вокруг неподвижной объемной иллюзии странного существа и, хмыкнув, обратился к К'ирсану:

— Честно говоря, уважаемый Трист, я нахожусь в сильном затруднении. Разум говорит мне одно, а глаза видят совершенно иное…

Кайфат изобразил на лице смесь удивления и живейшего внимания, внутренне напрягшись и незаметно подготавливая бегство.

— Уже год как в Астрале появились новые обитатели: довольно жутковатые бестии со скверной привычкой убивать странников и пожирать их души. Обычных жителей этого мира они не трогают и ищут только таких вот, как мы с вами, любопытных путешественников. — Изменчивый наряд собеседника К'ирсана на мгновение замер, приняв форму темной хламиды с капюшоном и широкими рукавами. — У них странная природа и непонятные цели, но больше всего опасны они своим могуществом. Мало заклинаний, способных причинить вред таким вот зверушкам. А уж порубить одну из них на куски…

— Ну, холодное оружие всегда было моей слабостью! — сыграл веселье чародей-самоучка и продолжил: — Жаль, что вы не можете утолить мое любопытство… Уж больно странные это твари, такие необычные и совершенно неизвестные!

Спокойно раздаривающий темные артефакты маг с готовностью шутливо пояснил:

— Зато могу дать совет. Хотите? От столь непонятных существ следует бежать без оглядки, надеясь на одну скорость. В следующий раз вам может не повезти. Ведь она могла быть не одна, а с товарками, ведь так?!

Дождавшись кивка, маг уже другим тоном поинтересовался:

— Да ладно, что мы все об этом выкидыше Бездны говорим! Как у вас, Трист, дела с изучением медальона?

— О, довольно любопытная вещица. Правда, сведения, собранные в этом любопытном инструменте, слишком уж специфичны, но где еще такое можно найти? Спасибо, господин Маркус, вы мне сделали действительно неоценимый подарок! — К'ирсан Кайфат прижал руку к груди и немного склонил голову, блеснув при этом глазами. Дескать, вежливость вежливостью, но спину ломать не намерен.

Маркус оценил нюансы и широко ухмыльнулся, вернув себе облик рубахи-парня, затем сокрушенно помотал головой:

— Ох, да какие могут быть счеты?! Светлый Оррис учит нас помощи ближнему, и воздастся тогда в мире Верхнем. Правда, есть у нас еще дела и на Торне, так что о Высших сферах пока забудем. — Маг немного задумался. К'ирсан молчал, не мешая собеседнику и демонстрируя расслабленность и спокойствие.

— Вы не возражаете? — указав на все еще застывшую перед ним иллюзию, рассеянно поинтересовался Маркус. Не дожидаясь ответа, он движением руки развеял отвлекающее его изображение, после чего сообщил: — Знаете, Астрал становится все более неспокойным, и возможность наших последующих встреч представляется весьма сомнительной. Не знаю, как вам, но мне, уважаемый Трист, не хотелось бы обрывать наше, без сомнения, интересное знакомство…

— Взаимно, уважаемый Маркус. Даже столь непродолжительный период общения стал… хм, стал довольно плодотворным, — вернул любезность ученик Шипящего.

— Так вот, если вы вдруг окажетесь в Гамзаре… это в Джуге… Так вот, если вы вдруг окажетесь в этой столице торговцев, то у почтовых клерков на Южной пузырной переправе вас будет ждать письмо от Авраса Чисмара. Это мое доверенное лицо в стране, и он всегда подскажет, как можно организовать нашу новую встречу. Правда, мне кажется, что до Джуги вам еще придется добираться. — Маг к чему-то настороженно прислушался и немного поспешно добавил: — Знаете, Трист, что-то неспокойно стало вокруг. Придется нам с вами расстаться. Как бы кто похуже сраженной вами зверюги не нагрянул…

В этот раз первым ушел именно Маркус. К'ирсан ощутил, как сместились какие-то пласты пространства и его собеседник заскользил в неведомую даль. Кайфат удивленно покачал головой, искоса посмотрел на еще далекие, но стремительно надвигающиеся серые тени и потянулся вниз, к собственному телу. Безымянный островок Астрала опустел…

Возвращение в собственное тело прошло привычно стремительно: острое, ни на что не похожее мгновение прорыва сквозь вязкую, тягучую паутину кошмара, и вот уже вновь разум чист, ясен и бодр. Как обычно, К'ирсан, затаившись, вслушивался в мир, выискивая возможные угрозы.

— Ну жри же, гад, жри! Что морду кривишь?! И не шипи мне тут! Ай! Мархузова ты тварь и Кали твоя мама!!! Что б я тебе еще раз мяса принес, тварюка неблагодарная! — Голос Терна ни с чьим нельзя было спутать.

— Ты опять пытался насильно кормить Руала, — осуждающе заметил К'ирсан. — Вот представь, что тебе в рот силком запихивают кусок мяса. Что ты сделаешь?

— Ну, то я! — фыркнул Терн и уже другим голосом заметил: — Ты сегодня что-то долго… спал! — Последнее слово старый товарищ выделил особо. — Мы уже начали волноваться.

— Было бы из-за чего… — отмахнулся К'ирсан и сел.

Уже смеркалось, сочная летняя трава, еще помнящая весеннюю сырость, мягко щекотала руки. Одуряющий запах кружил голову и навевал странное, отрешенное настроение.

Рядом с сидящим на поваленном бревне Терном зашевелилась трава, раздался приветственный и довольно требовательный свист.

— Мохнатый негодяй! Чему тут радоваться?! — возмутился Согнар. — Такой кусок мяса ему пожертвовал, а он… Неблагодарное животное!

Рассеянно улыбаясь, К'ирсан подхватил четвероногого друга на руки и посадил на колени. Прыгун ласково заурчал, и до хозяина дотянулись мысли довольного зверя.

После того страшного ранения Руал поправлялся очень медленно, возвращаясь к нормальной жизни крохотными шажками. Боевое заклятие убийцы с Нолда оказалось эффективным даже против обитателя Мертвого Леса. Выпавшая клоками шерсть, многочисленные ожоги, гнойные язвы изуродовали тело, были затронуты и гораздо более тонкие структуры. Мир внутренних энергий Сат'иир оказался безжалостно искорежен. И если бы не умения К'ирсана, то бедный зверек не прожил бы и часа.

День за днем хозяин находил время для Прыгуна, залечивая и щедро одаривая его энергией. Не скупился он и на простую ласку, которой, правда, маленький хищник и так не был обделен. Старые бойцы четвертой роты, прошедшие с командиром весь путь от новобранцев до ветеранов, восприняли ранение пушистого спутника лейтенанта как трагедию. Солдатский люд очень суеверен и любые успехи склонен приписывать как различным талисманам, так и такому эфемерному качеству командира, как удачливость. Ну про удачливость К'ирсана Кайфата уже давно ходили легенды, а вот участь Руала — быть талисманом.

Любые мази или смеси, которые требовал доставить лейтенант, теперь разыскивались со всем тщанием и пылом. Не забывались и всевозможные лакомства. Он даже вынужден был ограничивать своих бойцов, боясь, что зверя попросту перекормят. Не привыкший к столь повышенному вниманию Прыгун теперь иногда даже позволял себе капризничать, выбирая только самые лучшие куски, не забывая, впрочем, проявлять скверный характер. Он рычал, шипел, иногда кусал своих поклонников, но все же делал это не слишком уж сильно, не с озлоблением, так, пугал для сохранения собственных прежних позиций в человеческой стае.

К'ирсан провел пальцем по влажному носу Ночного Прыгуна и с удовольствием оглядел зверя. Повязки сняли еще в прошлую седмицу, шерсть уже вовсю начала отрастать. Прежнего хищного стального отлива пока нет, но уже пропал и пугающе тусклый блеск.

— Выздоравливаешь, малыш! Скоро будешь как молодой!

В ответ Руал гневно запищал возмущаясь. Мол, не молодой он уже, а охотник в самом расцвете сил, матерый боец!

— Пока меня… пока я спал, ничего серьезного не произошло? — спокойно поинтересовался лейтенант, прижав сопящего зверя к груди и осторожно вставая. Теперь одернуть сбившуюся куртку, сдвинуть на место рукоять меча, неловко нацепить соскочившую маску…

— Приехал с письмом гонец из штаба. С ним еще кое-кто… Когда увидишь, то просто обалдеешь! — приятельски сообщил Согнар и заговорщицки ухмыльнулся. — Это Рвач пришел, рассказал. Сам, главное, стоит, а глаза аж на лоб вылезают. Умора!

— Ну давай, рассказывай, не томи! — Кайфат не спеша двинулся в сторону лагеря. — Надеюсь, гонец ничего срочного не привез?

— Нет, сам увидишь. Я-то их в детстве несколько раз уже видел, а вот тебе… — перехватив свирепый взгляд друга, Терн спохватился и пояснил: — Ах да, вроде как ничего серьезного. Письмо привез мужик с понятием. Как узнал, что командир отсутствует, так сразу к костру подсел и за кашу принялся. Чувствуется, знает человек в жизни толк: когда надо бегать сломя голову, а когда можно и простым радостям жизни предаться.

К'ирсан ничего не ответил, лишь хмуро дернул щекой под маской. Постоянная мрачность давно стала для него привычной. Привычной как для него самого, так и для бойцов отряда. Другим они командира не видели.

Уже почти пять седмиц прошло как рота, разросшаяся до двух сотен человек, стояла лагерем верстах в ста южнее Равеста. Почти что самая граница противостояния с мятежным герцогом. Теперь под руководством К'ирсана и его опытных сержантов и капралов именно отсюда проводились вылазки в тыл врага, начиналась охота на вражеских лазутчиков и именно здесь натаскивались новые Львы. И вновь опорой лейтенанту были преданные ему товарищи, уже давно переросшие капральские нашивки, сменив их на сержантские. Особенности поставленных перед ротой задач заставили короля на многое изменить взгляды. И, не обрати К'ирсан на себя внимание Его Величества, да тем более при столь суровых обстоятельствах, все могло бы быть иначе.

О продолжительных отлучках в лес непризнанного бастарда какого-то древнего рода, опаснейшего бойца и любимца короля, выскочки К'ирсана Кайфата знали все солдаты. Знал об этом офицер «чистых», прикомандированный теперь к роте, знал и ротный маг — личность вообще немыслимая в формированиях меньше полка. Не возражал никто — командиру роты благоволил сам король, но вот шептались об этом многие. Шептались, не более. Не предпринималось и попыток слежки, потому как дикие представления лейтенанта о дисциплине, а также методы ее наведения всем были знакомы. Заметит он или один из его преданных сержантов или капралов — наверняка жди лютой смерти. Именно так говорили более опытные ветераны новичкам, и те верили, вспоминая сверхъестественную чуткость лэра Кайфата…

В лагерь лейтенант с бывшим капралом, а теперь сержантом Терном Согнаром вошли особенно не скрываясь, давая засевшим в дозоре стрелкам узнать командиров. К'ирсан изредка хмыкал, замечая промахи в маскировке какого-нибудь солдата, и указывал на них Терну. Можно было не сомневаться, что в следующий раз проштрафившийся бедолага из кожи вон вылезет, чтобы не допустить ни малейшей ошибки. Правда, это не значит, что он не сделает новых!

— В этот раз уже лучше, хоть никто не пытался чесаться! — нейтральным тоном бросил лейтенант Кайфат, осторожно держа усыпленного им Руала. Тот дремал, смешно шевеля носом.

— Лэр, вы несправедливы, лэр! Да никто не сможет просидеть, как вы, столько часов, чтобы ни разу мускулом не дернуть. Как вспомню муху, что по лицу у вас, лэр, ползала… Бр-рр-р! — Терн с содроганием вспомнил демонстрацию, учиненную лейтенантом, обучавшим бойцов неподвижности.

Сам К'ирсан сохранил каменное спокойствие, лишь где-то глубоко внутри болезненно скривился: с мухами его связывали другие, гораздо более страшные воспоминания.

— Где гонец? — глухо спросил он, и сам тут же заметил две фигуры, сидящие у мелкого, скрытого в ямке костра. — Он?

— Да, а с ним офицер от короля. Наш новый офицер! — с непонятным весельем сообщил Терн.

К'ирсан подошел к посланникам и коротко представился. Один, усталый лысый мужик, быстро вскочил и бойко отчеканил:

— Гонец по особым поручениям при штабе Его Величества короля…

— Спокойней, солдат! Ты не на плацу и не в штабе… У тебя только устное сообщение или имеется пакет? — прервал речь солдата Кайфат.

— Пакет, лэр! Но на словах велено передать, что у Зелода новые союзники. И к вашей роте Львов теперь прикомандирован новый советник! — отчеканил гонец и протянул пакет.

— Речь идет, как уже, наверное, понял уважаемый командир, обо мне! — Наконец-то поднялся сосед гонца, сидевший у костра, и откинул назад глубокий капюшон плаща, цвета многочисленных оттенков зеленого.

И К'ирсан Кайфат внезапно узнал в нем эльфа. Этот нечеловеческий запах, иная аура, фигура, волосы, уши, в конце концов, уже знакомый плащ… Эльф, мерзкий, ненавистный эльф. Древняя безжалостная тварь! Скулы свело от запредельной ярости, сжатые зубы готовы были рассыпаться в песок, а в глазах разом полопались мелкие сосуды. Ненависть, слепая ненависть сковала разум, сердце требовало отмщения. Смерти! Немедленной и неотвратимой! Пальцы до хруста, до синевы сжали рукоять меча…

ГЛАВА 26.

Правитель должен восседать на троне — так уж сложилось за тысячелетия. Властитель человеческих жизней просто обязан выделяться из общей серой массы, возвышаться над ней… Ладно, если речь идет о личности, не просто сроднившейся с властью, как привыкает свинья к кормушке, а о подлинном лидере, способном взглядом всколыхнуть идущую следом толпу, которому подчиняются по велению души и чья воля подобна сметающему все и вся горному речному потоку. Такой человек не нуждается в особенных атрибутах власти, точнее, они просто не становятся первейшей целью и смыслом всего. И никого не волнует, мал ты ростом, горбат или одноглаз, если жар твоей души опаляет сердца.

Но мир содрогается, когда приходят Великие: возникают новые народы и перекраиваются земли, прежний порядок рушится, омываемый реками крови. Так уж повелось, но величия без крови не бывает, и потому немыслимо благостны те эпохи, когда души подлинных властителей судеб мироздания тихо дремлют, довольные покоем. И без них в мире слишком ярок и силен огонь ненависти и боли. Слишком! И без них найдутся те, кто и не помышлял о подлинном величии, ограничиваясь собственными мелочными устремлениями. Там, где один завоевывает вселенную, другие теряют все и дерутся на осколках былого… И ведь не думают, глупцы, сколь многого лишаются в этих сварах.

Именно эти мелкие князьки, возомнившие себя богами, множат бесконечные ритуалы и зримые знаки собственной силы. Золото, драгоценности, величественные залы. Игра света, гром фанфар, и церемониймейстер важно вышагивает впереди. Череда титулов, перечисление земель, признавших руку правителя, и восхищенные вздохи придворных лизоблюдов. И все ради фигуры на троне, воспарившей на своем помосте над прочими… смертными! Пока еще не бог, но уже не человек. Властитель!.. А в тиши родовых замков, когда нет чужих ушей, звучат издевки над этим самым плюгавым, горбатым и одноглазым, только и свершившим в жизни одно, действительно удачное деяние — родиться наследным принцем. Или, того хуже, если в грызне за трон прежнего правителя он оказался подлее, хитрее, ловчее прочих конкурентов. Всего-то, каждый бы смог!

Гелид I Ранс, слава богам, не обладал никакими внешними уродствами или иными, возможно, даже скрытыми пороками. Он просто был: сидел на троне, пытался управлять страной, уподобившись жителю пустыни, который оказался на паруснике в бушующем море и вдруг разогнал команду и сам встал у руля. У руля, который и видеть-то раньше не приходилось! Заплыл в такую Бездну, что теперь только не рехнуться бы от радости да пупок не надорвать, назад выбираясь.

Жесткий, неудобный стул из мореного ралайятского дуба, инкрустированный всевозможными дорогими безделушками, вот что такое малый походный трон государя. Цветная мишура, бессмысленный атрибут… Ну как же, без него никак! В любой поход, в любое путешествие следует брать сей символ власти, «дабы было на чем принимать подданных». Да лучше бы он своего учителя фехтования захватил, хоть у солдат одним талантливым учителем больше стало.

Раньше Гелид был король без величия, теперь же почти и не король. Властитель в изгнании, который выжил сам, сохранил людей и даже удержал кое-какие, не самые плохие, надо сказать, владения только благодаря древнему Молоту. Как тяжело осознавать, когда за все твои победы следует благодарить лишь след тени чужого величия. Потомку прославленного Зелода нечего будет сказать предку в посмертии. Нечем гордиться, если ты всего лишь наглый грызун, встрявший в свару могучих хищников, и, делая выбор, ты предаешь саму память основателя собственного рода. Именно так, и никак иначе! Будь простому люду известна подлинная судьба первого короля, и за сегодняшнее решение Гелид I получил бы прозвище Предатель. Страшное и позорное клеймо, пусть даже и известное пока одному ему, но такова жизнь. Сделав последний шаг в пропасть, уже нельзя повернуть обратно.

Когда три дня назад к нему подошел охранник и передал, что аудиенции у короля Зелода добивается какой-то эльф, Гелид I Ранс, говоря честно, испугался. Яркие красочные сны о судьбах умерших предков часто посещали молодого государя, но больше всего поражала судьба предыдущего хозяина Молота — самого Зелода. Великий воин, маг и полководец, величайший правитель истории оказался повержен длинноухими выродками. Там, где не справились убийцы человеческие, играючи справились Перворожденные. Кураж после победы над звездой Безликих давно прошел, оставив на губах привкус едкой полыни. Ранса спасло чудо, а на него не стоило уповать так уж часто.

Решение пригласить эльфа далось Гелиду ой как нелегко. Едва ли не битву пришлось ему выдержать с вырвавшимся на свободу страхом, но он справился. Король он или не король?! Встреча проходила в бывшем бальном зале купца, чей дом пусть и пострадал немного после штурма Фиора, но все же не так сильно, как прежняя резиденция во время покушения. Теперь от короля не отходила четверка магов и два десятка Алых и Черных щитоносцев. Самые верные, самые надежные, лучшие из лучших. Да и мыслей о лишней тяжести Молота на бедре больше не возникало!

Встреча прошла легко, даже почти буднично. Легким, пружинистым шагом в залу проскользнул посланец Маллореана, окинул безмятежным взглядом напрягшихся вояк, настороженных магов и правителя с Молотом на коленях, уперся взглядом в древнее оружие. Секунду постоял и непринужденно прошел на середину комнаты.

— Для государя всего Зелода, помазанника Светлого Орриса, короля Гелида I Ранса послание от Совета князей Маллореана! — красивым голосом прирожденного менестреля сообщил эльф. — Могу ли я зачитать его? — чуть менее напыщенно, даже почти иронично осведомился эльф.

— Можете, Светорожденный. — Из каких глубин памяти Гелида всплыло это старинное обращение к старшему народу, он не знал, но оказалось оно как нельзя к месту.

— Совет князей всех кланов следит за младшими нашими братьями, не вмешиваясь и не чиня препятствий в их судьбах. Не стоит старшему лишать свободы младшего, сильному — слабого, а вкусившему плоды мудрости — только вставшего на путь познания. Все в руках Творца, и не стоит заступать дорогу Его замыслу, — слова эльфа лились сладкозвучным потоком, подобным речи сказителя. — Но нельзя и остаться в стороне, когда иные живущие в Свете, но смотрящие в привлекательный Сумрак, в гордыне своей чинят обиду слабейшим.

От столь высокого слога перед глазами у Гелида закружились в хороводе розовые феи и свело скулы от неприязни.

— До Совета дошли сведения о чудовищном покушении на Ваше Величество и чудесном спасении. Мужество короля и его доблестных воинов достойно десятков песен. Смелость и героизм не сломить даже самым подлым ударам слепых гордецов. Увы, но за первым шагом следует и второй, и так, пока не начнется неудержимый бег. Нельзя допустить, чтобы законный король Зелода погиб, никак нельзя! — Эльф вскинул подбородок вверх. — Совет князей предлагает государю впервые за сотни лет руку помощи в противостоянии с многочисленными врагами. Не требуя и не прося ничего взамен, лишь во имя Света, правды и свободы народ эльфов готов прислать через седмицу пять сотен искусных воинов.

«Во имя проснувшегося наследия Зелода, уплывшего из ваших цепких лапок, вот из-за чего!» — подумал молодой Ранс, но вслух сказал:

— Нам следует обдумать столь ценное и неожиданное предложение. Дивный народ издавна славится своим благородством и честью, поэтому мы не будем затягивать с решением. Завтра утром посланник Совета князей получит ответ!

Гелид готов был поклясться, что в глазах проклятого эльфа плескались озера издевки, но в ответ он лишь услышал:

— В знак особой дружбы один из наших отрядов сегодня же избавит Ваше Величество от одной из проблем.

— Какой именно? — важно изогнул бровь Ранс, мысленно прокручивая в голове все насущные угрозы.

— Недалеко отсюда, в нескольких часах лета дракона расположен лагерь Нолда. Драконий лагерь, и, согласно мнению лучших магов кланов, приказ об атаке они получат с минуты на минуту. — От слов эльфа повеяло стужей, той самой, воспоминания о которой еще можно найти в старинных летописях и легендах мира, от которого остались только названия сезонов и странно звучащие слова.

Даже охранники и маги, коим положено быть невозмутимыми и стойкими, побледнели. Драконы ждут приказа на атаку Фиора! Жуткие твари, которые совсем недавно выжгли дотла Полот, готовы примчаться по их души.

— Сведения о возможном налете верные? — выдавил из себя вопрос король. Безликие страшны и ужасны, но травля свирепыми драконами ужасней стократ.

— Мой народ не любит пустых слов, — со снисходительным высокомерием бросил эльф и тут же добавил: — Не стоит волноваться. Мы решим эту проблему.

— А у Нолда не будет после возражений? — очень осторожно поинтересовался Гелид.

— Не будет. Нолд получит исчерпывающие объяснения, — отрезал посланник и, попросив соизволения удалиться, прервал аудиенцию. Вопиющая наглость для чужеземного посла. Так не предложения о союзе приносят, а войну объявляют!

Последний Ранс не спал всю ночь, перебирая варианты и решая, что, демоны его задери, делать. Отказаться? Так его действительно Нолд заглотит и не подавится. Еще и за пощечину с Безликими отомстит. Все-таки даже такой Молот слабоват против могущественного государства Истинных магов. Вот вместе с эльфами у него будет шанс, причем серьезный шанс, на выживание и победу. Правда, кто защитит его от самих эльфов? Не смогли получить свое от Зелода, так теперь за него взялись. Старая пьеса с новыми актерами и заявленным финалом. Неплохо бы ту пьесу переписать, но вот выйдет ли? Удастся ли поиграть в прятки между двумя исполинами, не растопчут ли, деля добычу?! Вопросы, вопросы… и тяжесть решения, от которого разрывается сердце и мутнеет в глазах.

Впрочем, можно было и не сомневаться в ответе короля высокомерным эльфам. И время для обдумывания всего лишь последняя попытка сохранить остатки гордости. Нет ничего гнуснее унижения, даже скрытого и понятного немногим.

— Мы, король Зелода Гелид I Ранс, согласны заключить союз с народом Светлых эльфов. Пусть правда и честь скрепят узы дружбы меж двумя государствами, заступившими дорогу врагам. Да будет нам свидетелем Светлый Оррис! — напыщенная речь Гелида казалась ему лепетом провинциального дворянчика перед столичным вельможей, кривящим снисходительно губы и презрительно молчащим так, как могут только искушенные царедворцы и эльфы.

— Да будет так! — изрек посланник Маллореана, ставя подпись под договором. Затем, помолчав, объявил: — Лагерь магов больше не опасен для Вашего Величества. Мои братья из кланов Стражей Ночи и Щитов Заката преподали врагу урок…

— И люди, и драконы мертвы?! — подавшись вперед, спросил Гелид, а присутствующая охрана и несколько допущенных офицеров из штаба затаили дыхание.

— Нет, это было бы равносильно объявлению войны не только самому Нолду, но и всему племени драконов. Повелителей Небес осталось слишком мало, и они жестоко мстят за жизнь каждого сородича. — Эльф говорил с легкой скукой, без всякого воодушевления. — Сегодня ночью просто произошел небольшой инцидент, прояснивший позиции сторон. Легкий укол, но еще не повод для слепой мести.

Король понял, что большего добиться от посланника Совета длинноухой нелюди не удастся. Таково их решение, и оно останется неизменным.

— Прошу прощения, уважаемый посол, но в полученных вчера верительных грамотах не было вашего имени… — Гелид действительно только сейчас понял, что не знает имени представителя его новых союзников. И даже ощутил некоторое смущение.

Губы посла тронула улыбка:

— У Голоса Совета нет имени, на то он и Голос! Но вы можете называть меня Ул'исер. Так звучит это звание на языке Высокой Речи.

— Благодарю вас, грасс Ул'исер. — Видя, что гость не возражает против титулования его как высокородного дворянина, король продолжил: — Мы поздравляем нашего союзника с убедительной победой в первой битве, но просим сообщить подробнее о размерах предлагаемой вами помощи.

— Обещанная полутысяча воинов прибудет еще не скоро, но почти сорок бойцов Ловцов Ветра, Стражей Ночи и Щитов Заката подойдут к Фиору сегодня к вечеру. Они будут готовы влиться в ряды доблестных солдат, сражающихся с отрядами дерзкого врага, чьи нападения на ваши деревни и города все еще продолжаются, — напыщенно сообщил Ул'исер, но дальше перешел на нормальный тон и иронично, почти по-человечески сказал: — Думаю, эта помощь окажется кстати. Наши следопыты и опытные воины сделают успехи ваших Львов еще более впечатляющими.

И король Гелид I Ранс, согласно кивнув, схоронил глубоко в сознании мысль о первом ударе. Пока они союзники, но нельзя дать Дивному народу забраться глубоко в душу, втереться в доверие и ужалить ядовитой змеей. Лишь бы набраться сил, окрепнуть, а там можно и что-нибудь придумать. Главное дожить до срока, не дать убийцам даже шанса на успех…

Спать на полу у самого входа в каюту удовольствие весьма сомнительного толка, а уж если вспомнить, что это твоя собственная каюта, то вдобавок ко всему примешивается еще и чувство унижения. Он — темный маг, умелый некромант, агент Тлантоса в ранге Кристалла, вынужден ютиться на жестких досках, страшась загадочных сил полубезумного пиратского шамана. Надо же, верит ли он в богов?! Да плевал он на всех богов вместе взятых: их место где-то в Верхних или Нижних мирах, его — где-то посередине. И дорожки их никак не должны пересечься!

Теперь каждое утро страшно болело все тело, словно таинственные обидчики избивали его палками всю долгую ночь. Страшно ломило затекший затылок, волны боли прокатывались под черепом, иногда носом шла кровь. Мерзость! Душа жаждала чьей-то смерти, чтобы хоть как-то сорвать перехватывающую дыхание злобу на все и вся… И еще очень не хотелось задумываться над истоками подобного ожесточения. Затаившийся страх ледяными иголками жалил сердце. Что за мерзость сотворил шаман, почему он ничего не почувствовал, когда с его каютой творилось такое непотребство?! И в чем предназначение этой непостижимой гадости? Непознанное всегда пугает, вызывая две возможные естественные реакции — атаку или бегство. Увы, но атаковать вроде бы пока некого, а бежать попросту некуда. Вот и приходится напрасно терзать себя, измыслив всевозможные ужасы. Ждать и надеяться на лучшее.

Добавляли жара чувство неудовольствия собой и воспоминания о вызове демона. Как он мог забыть о различиях демона-посыльного и одного из его старших собратьев. Нечистый обитатель Бездны прав — он сошел с ума, если решил открыть движущиеся врата для столь серьезного заклятия призыва. Какой же он идиот!

В общем, причин для беспокойства у Авраса Чисмара оказалось многовато, и единственным светлым пятном стало исчезновение незримого давления непонятных Сил. Но уж больно много возникло новых проблем!

Загадочный Э'юм Тайсип встретился с ним через седмицу, когда Хвост Змеи уже остался за кормой корабля, а впереди их ждали еще многие мили пути вдоль кровавого пиратского архипелага. Даже пребывание на корабле чернокожих морских охотников безопасней путешествие не делало. Пираты враждовали со всеми, даже друг с другом, лишь изредка вступая во временные союзы.

К задумчивому и настороженному Аврасу чернокожий шаман подошел с немного язвительной полуулыбкой.

— Скучаете, господин Чисмар? Последнее время вас можно увидеть на верхней палубе все чаще! — проскрипел Э'юм и легонько тронул мага за локоть. Того внутренне передернуло, и некромант отметил про себя, что надо бы проверить потом, не навесил ли коллега что-нибудь этакое. Так сказать, в виде дружеской услуги!

— Разве что совсем немного, уважаемый Э'юм! Самую малость! Обычно для борьбы со скукой я предпочитаю книги, но коли их нет, то приходится довольствоваться столь возмутительно малым, — с легкой смешинкой в голосе сообщил Аврас и поинтересовался: — Прошу прощения, но не знаете, наш корабль действительно ускорил ход, или мне только кажется?

— Мальчишка Смирт все же смог заставить это безумное творение — корабельный движитель — работать в полную силу. Видимо, капитан решил помочь уважаемому пассажиру поскорей добраться до цели. Или это как-то нарушает ваши планы? — Шаман слегка откинулся назад и, задрав подбородок и приоткрыв рот, искоса посмотрел на собеседника.

Чисмар окончательно понял, что Э'юм Тайсип над ним просто издевается, но сохранил невозмутимость и не распорол серпом обидчика от горла до паха, как того хотелось.

— Уважаемый Аврас, вы позволите задать вам не слишком вежливый вопрос? Возможно, он вас даже возмутит, но прошу вас, прежде всякого неосторожного действия хорошенько подумайте! — Скрипучий голос Тайсипа стал еще омерзительней, а лицо утратило последние признаки доброжелательности. Матерый, битый жизнью рыкач, вставший на след подранка — вот кто стоял перед некромантом.

— Какой такой вопрос? — Хищно подобравшись и заставив выплыть из глубин памяти уже заготовленное заклятие, агент Тлантоса развернулся всем телом к шаману и отступил на один шаг.

— Зачем вы высаживались в Чурдане? Хотя, если говорить прямо, то какую вещь вы принесли на борт? — Зрачки Э'юма превратились в две булавочные головки, но что-то признаков возникновения проблем со зрением он не выказывал.

У некроманта испуганным зверем в клетке забилось сердце. Ах, если бы все проходило на суше, или будь он хотя бы магом Воды… Лорд Маркус ошибся — не капитана следовало опасаться, а именно этого забывшего про возраст служителя неизведанных Высших.

— Я забрал там свою собственность. И интерес к ней мне не нравится! — Когда нет другого выхода, когда ты не можешь даже ловчить, играть словами, остается просто идти на прямой конфликт. — Меня, знаете ли, уважаемый, с детства учили трепетно относиться к личным вещам и защищать их даже после смерти. Очень интересное умение, вы слышали про такое?!

— Приходилось, но что-то не впечатлило! — презрительно бросил шаман Тайсип и, скривившись, потребовал: — Думаю, пора прекратить играть пустыми словами и перейти к делу…

Аврас зло раздул ноздри и положил руку на рукоять хх'рагиса, однако промолчал.

— Пристало ли Жнецу выказывать страх? — внезапно рассмеялся шаман, но тут же осекся и свирепо заскрипел: — Есть силы, невообразимо более древние, чем все народы Торна вместе взятые. Они помнят юность нашего мира и жаждут властвовать над ним в его старости. Они вечны и всемогущи, безжалостны к врагам и милостивы к слугам. Спящие в глубинах Бездны, они ждут своего часа, который так близок. Много преданных слуг у равных богам, но не все они понимают замысел хозяев…

Аврас Чисмар не отрывал взгляда от лица шамана, которого захлестывал полумистический экстаз служения Силе.

— Один из слуг ошибся, и ты забрал чужую вещь. Примкни к воинству Спящих, встань под знамя их Вестника, нога которого уже ступила на древнюю землю, и прими истинное служение! — В глазах Э'юма горело уже настоящее безумие. — Не становись помехой на пути вечного воинства, потому как преграды обычно убирают!..

— …Галера! В версте лево по борту! На носу знак Йорренга джур Гешита! — внезапно заорал впередсмотрящий, и на палубе тут же поднялась страшная суматоха.

— Корабль к бою, хфурговы дети! Познакомим старого ублюдка с обитателями Бездны! Шевелитесь! — Рык капитана оглушал, перекрывая все прочие звуки. Тут же засвистела боцманская дудка.

— Увы, но мы должны прервать наш разговор, уважаемый Аврас. Надеюсь, вы хорошенько обдумаете мои слова, — раздраженно процедил шаман Э'юм и зашагал к капитану. Видимо, предстоящая встреча беспокоила даже этого служителя непонятных Сил!

Навстречу шхуне шла хищная остроносая галера — этот тип судов все еще составлял основу разномастного пиратского флота. На носу ее застыла резная скульптура ощерившегося зубастого кракена. Весла ритмично взбивали воду, толкая корабль вперед, на палубе мельтешили пираты. Там тоже готовились к схватке…

Корабли сблизились на дистанцию выстрела на удивление быстро или, может, напряжение спрессовало минуты в секунды?!

— Пли! — По отрывистой команде Лойола заскрипел носовой метатель, и клубок огня унесся вдаль.

Команде «Тени Великих» почти повезло, и первый же выстрел вспенил воду всего в десятке саженей от правого борта вражеского корабля. В ответ ударили сразу два метателя врага. Воздух неожиданно загудел, и над головой остолбеневшего Авраса пролетела лучащаяся от избытка энергии здоровенная стрела, вторая благополучно затерялась в океане. Тут же с громогласным треском лопнула одна из мачт, и тяжеленный столб рухнул на палубу, накренив корабль. Рвались многочисленные и совершенно непонятные сухопутному человеку лини, тросы и канаты. Растерявшийся Чисмар увидел, как лопнувший тонкий трос хлестнул пробегавшего матроса и рассек ему живот. Кошмарный животный вопль несчастного привел некроманта в чувство: уж он-то воплей наслушался! Пора подумать о собственной безопасности и спасении. Темный маг метнулся вниз, в свою каюту. Следовало собрать вещи и кое-что обдумать. Последнее, что он успел увидеть, ныряя в люк, так это матросы, рубящие огромными топорами остатки мачты и спихивающие их в воду. Да еще в ушах стоял не иначе усиленный каким-то артефактом крик капитана:

— Шаман, язви кальмар твою душу! Что хочешь делай, но пробей их защиту. Глаза они нам уже отвели, не дали встретить, как хотелось бы, так хоть сейчас не подкачай!

Страх джур Шуката перед корабельным магом куда-то запропастился, уступив место горячке боя. Что ответил шаман, Аврас уже не услышал.

— Демоны задери это путешествие! Да через Хань пешком спокойней было пройти, чем по морю на пиратском корабле. Что, спрашивается, два морских охотника могли не поделить? Воды им мало?! — бормотал под нос некромант, запихивая вещи в мешок. Драгоценный сверток пришлось привязать к животу. — Да еще этот фанатик проклятущий. И ведь начинаешь ему верить. Уважение он действительно внушает.

Несмотря на спешку, темный маг старался не уходить далеко от порога: не хотелось бы влипнуть в ловушку злобного колдуна в шаге от побега. В успехе бегства с корабля он и не сомневался. Уж это-то Аврас успел продумать за седмицу напряженных размышлений.

Естественно, что он и не помышлял добраться до берега вплавь или на украденной шлюпке. Его быстро хватятся, и уж тогда-то останется только безнадежный бой. Нет, надо поступить хитрее. Увы, но ничего иного, кроме вызова еще одного демона, теперь уже морского, магу в голову не пришло. Одна беда, собственных сил на то не хватит ни при каком условии, да и ошибку с движением тут никак нельзя было допустить. Он зря ворчал, этот бой — настоящий подарок богов. Именно сейчас, когда все поглощены сражением, можно надеяться на успех задуманного злодейства. Некромант устремился в трюм, туда, где должна была располагаться вся магическая оснастка корабля…

…Смирт Мокрый Нос любил свою работу. Хаотичное мельтешение золотых искр в кристалле движителя завораживало, заставляло смотреть на эту красоту затаив дыхание. Никто не мог справиться со сложной задачей тонкой настройки нолдского артефакта, даже жутковатый шаман, а вот ему удавалось, и неплохо! Юноша обвел взглядом вверенное ему магическое хозяйство и вздохнул: Сфера Невидимости уже совсем никуда не годилась, а Радужная Пелена оказалась обыкновенной дешевой иссорской подделкой. Вряд ли там, наверху, защита держала магические удары врага. Так, пару стрел отвести, и все. Подтверждая его мысли, корпус корабля содрогнулся от нескольких взрывов подряд, и наверху загрохотали матросские ботинки.

— Вымя Кали! Смирт, гаси скорость! — искаженный переговорной трубой рев капитана заставил вздрогнуть. Торопливо забегали пальцы по поверхности бронзовой пластины управления движителем, выписывая руны команд. По кораблю пробежала дрожь. Смирт пододвинул поближе короткую абордажную саблю и принялся терпеливо ожидать следующего приказа. Может, потребуется вновь будить кристалл и заставлять работать движитель на пределе возможного, тратя энергию на бегство, а может, даже его скромные силы понадобятся для сражения с врагом. Кто знает, ведь чужие абордажники могут прорваться и сюда, тогда он станет последним рубежом защиты драгоценных артефактов.

Внезапно за дверью раздались возбужденные голоса и тут же звуки падения.

— Парки! Инема! Что случилось?! — Смирт окликнул стоявших сегодня у входа в его вотчину матросов. — Почему вы… — Юноша замолк и вскочил на ноги, покрепче сжав рукоять сабли — к нему вошел единственный пассажир корабля. Эта сухопутная крыса затаскивала роняющего темные капли Инема. Тот хрипел и булькал кровью, тщетно пытаясь что-то сказать.

— Клянусь рыбьими потрохами, что происходит?! — вскричал молодой матрос, но в ответ увидел нечто страшное. Пассажир состроил жутковатую гримасу, уронил раненого на пол и с размаху вонзил ему прямо в сердце выхваченный из-за спины то ли крюк, то ли немыслимо изогнутый меч. Инема скрутила судорога, а убийца прокричал сложную фразу на неведомом языке. С его руки стекла серая тень и окутала кристалл движителя. Смирт почувствовал аромат чужой магии, творящей непонятное с драгоценным артефактом.

— Предатель!!! — Одним прыжком матрос отважно перемахнул через тяжелую тумбу с кристаллом и налетел на коварного врага.

Усмешка этого лазутчика лишь сильней распалила Мокрого Носа, ярость прибавила силы и улучшила реакцию. Юноша готов был голыми руками разорвать негодяя! Жаль, но сноровки ему гнев не прибавил. Перед глазами мелькнуло необычное оружие противника, ловко подцепило крюком перекрестье, и запотевшая рукоять немыслимым образом вырвалась из руки. Не успел Смирт осмыслить произошедшее, как нечто донельзя жесткое вонзилось ему в чревное сплетение. Дыхание перехватило, глаза затянуло пеленой слез. Матрос согнулся, и в его затылке будто заряд метателя разорвался…

Очнулся Мокрый Нос от жутко неудобной позы и невнятного бормотания где-то прямо над головой. Юноша попытался пошевелиться и тут же застонал от боли в вывернутых суставах. Боль прояснила сознание и даже прогнала на время ломоту в затылке. Он ощутил, что руки его заломлены за спину и безжалостно стянуты веревкой. Все лицо было в мелких порезах, еще сочащихся кровью. Смирт попытался крикнуть, но горло перехватило болью, и он только закашлялся.

— Потерпи, недолго осталось, — раздался чужой бесстрастный голос, и матрос скосил глаза.

Рядом с нешироким обгорелым проемом в борту стоял зловещий пассажир и сыпал какие-то порошки в ставшую близкой воду. Да это же матросский кубрик, а проем теперь на месте одного из двух иллюминаторов! В запертую и забаррикадированную дверь барабанили, звучали угрозы. С палубы доносились гораздо более звучные крики и звон оружия. Тянуло гарью, хотя это, наверное, от обугленного пролома.

— Ч-ч-что… — удалось прохрипеть Смирту, но ответа он не удостоился. Лицо пассажира было серьезным и сосредоточенным. Вот он подтащил чье-то мертвое тело, кажется, Парки, и вытолкнул наружу. Тут же вражеский прихвостень начал делать странные движения руками и петь заклинания. Зашипело, и яркое, до боли знакомое свечение кристалла движителя затопило кубрик. Мягкая пляска покоренных искр сменилась буйством демонического огня. Пленивший Смирта человек сотворил с кристаллом нечто неправильное, злое.

Внезапно голос колдуна сорвался на тонкий визг, руки окутало серое облако. Замолчав, он стремительно наклонился и поднял искрящийся кристалл. Мгновение, и молния цвета расплавленного золота ударила в пролом. Затем еще одна и еще, потом они полились нескончаемым потоком, а колдун застонал от боли. Защитное облако начало истончаться, и тогда с исказившимся лицом колдун выкрикнул новое заклинание и вытолкнул сломавшийся артефакт наружу. Раздался плеск, но удара не последовало, лишь страшная вспышка за большим иллюминатором на секунду разогнала все тени и тут же погасла… И сразу чудовищный рев потревоженного монстра сотряс округу.

— Пора! — Во внезапно навалившейся тишине голос теперь уже бывшего пассажира прозвучал неестественно громко.

Подхватив Смирта, он вышвырнул его в большое окно и ласточкой прыгнул следом. Не успело тело достичь воды, как ноги ощутили твердь спины чудовища.

— Эльяма Лу'иддир! Гее'нур Тиви, Гее'нур Тиви! — заревел колдун, поймав бьющегося Смирта за волосы и задрав ему голову. Воды расступились, выпуская на поверхность костяной панцирь демона, и люди — маг и его пленник — оказались на относительно сухом островке.

— Прими жертву, демон Гее'нур Тиви, и повинуйся! — Аврас Чисмар перерезал горло юноши и направил поток крови в желтоватое пятно в центре спины чудовища. Существо под ногами удовлетворенно заурчало.

Затем мир перед глазами некроманта подернулся дымкой усталости. Прежде чем потерять сознание, он только и успел передать вызванной твари направление движения. Вокруг зашелестела вода, рассекаемая корпусом монстра с иной плоскости бытия. Аврас Чисмар стремительно удалялся от прервавших рукопашную схватку пиратов, от шамана, пустившего вдогон стаю вызывающих непонятное омерзение искр, но успешно уничтоженных встречной магией демона. Задание лорда Маркуса полностью выполнить не удалось, зато драгоценная посылка пока в безопасности.

ГЛАВА 27.

После случая с зеркалом жизнь Лакристы Регнар превратилась в нечто неописуемое. Очень сложно жить среди людей, считающих тебя обезумевшей девицей-истеричкой. Нарочитая предупредительность, косые взгляды в спину, ползучие злые сплетни по углам и ехидные смешки… Как же это все невыносимо тяжело и больно. Иногда от бессильного унижения Лакриста лишь с великим трудом удерживала себя на грани безудержной истерики. Вензор, которому очень быстро надоело такое поведение супруги, в ставших редкими разговорах с ней вновь срывался на крик. Она молча терпела, лишь изредка лепеча какой-то вздор о собственных страхах.

Быть может, смолчи она о причинах нелюбви к старинному зеркалу, все сложилось бы иначе, но сделанного не воротишь. Сразу после короткой борьбы с изображением ненавистного барона, когда на звон стекла прибежал муж, она, захлебываясь слезами и повиснув у него на шее, рассказала всю правду. Маг Вензор не поверил. Он недоверчиво посмотрел на рыдающую жену и, приказав слугам ничего в комнате не трогать, ушел в кабинет. Вернулся минут через пятнадцать с мешком, в который наспех покидал необходимые для исследований инструменты и реактивы. Увидев прижавшуюся к стене и все еще дрожащую от пережитого супругу, он грубовато приказал ей уйти в комнату.

К Лакристе Вензор пришел через два часа, очень злой и раздраженный. Сухим равнодушным голосом он сообщил, что никаких следов враждебной обитателям этого дома волшбы он не нашел и, взмахом руки остановив возражения супруги, потребовал прекратить это безумие и впредь держать себя в руках. Если она, конечно, не желает постоянно находиться под присмотром десятка сиделок! Сказал это и вышел из комнаты, а вместо него внутрь скользнула Селента. И Лакриста внезапно ощутила к собственной телохранительнице жгучую неприязнь.

С того случая госпожа Регнар спала отдельно, в специально отведенной спальне, где не было зеркал. Не желая повторения случившегося, Вензор потребовал вынести их прочь, но и серьезно к страхам жены не отнесся, демонстрируя усталость от перепадов ее настроения. На сердце молодой женщины лег тяжелый камень обиды. Сон в холодной постели, когда не ощущаешь ободряющего тепла близкого человека и остаешься наедине с собственными кошмарами… Разве это не одиночество?

Убеждая супругу в ее чрезмерной мнительности и склонности к пустым фантазиям, Вензор заставил Лакристу сомневаться в произошедшем. Может, действительно, фигура барона Чхивара Ба'лрана произвела на нее столь сильное впечатление, что видение — это лишь странный выверт перестраивающегося организма, оживившего яркий образ?! Ведь он даже в снах ей иногда является, словно нелепое пугало, постоянно наблюдающее за девушкой в ожидании какого-то одному ему известного знака. После таких снов она всегда просыпалась в луже липкого ледяного пота со сведенным в судороге беззвучного крика ртом. А потом ей приснился Сон. Не бессмысленная греза, густо замешенная на глубинных страхах, а именно Сон. Выделяющийся среди остальных своей осмысленностью и пугающей достоверностью.

Ей снилось, что она вновь та юная и легкомысленная Настя, о которой давно пришлось забыть за водопадом проблем. Одетая лишь в тончайшую сорочку, она прогуливалась босиком по пляжу, а набегающие теплые, едва ощутимые волны ласково касались ее ступней. Мокрый песок не вызывал неприязненного ощущения соприкосновения с грязью, а наоборот, оставлял чувство сопричастности с чем-то поразительно чистым. Закатный Тасс уже окрасил облака в розовые тона, и можно было любоваться теми краткими минутами редкостного очарования, которые так нечасто удается поймать. Лишь ты и природа вокруг, тот миг трепетного одиночества, которого не хватает каждому. Слева раскинулось безбрежное море чистейшего белоснежного песка, не оскверненного еще следами человека или зверя, справа — спокойные воды океана. И она идет по тонкой границе, что возникает на стыке двух стихий — земли и воды.

Удивительно, но страх не приходил. Хотелось идти и идти в бесконечность в тщетной надежде достичь горизонта, не оборачиваясь и не отступая. Плеск волн, шорох песка — музыка природы, лишенная обычного человеческого шума. Красиво…

— Моя госпожа, мне оказалось на удивление приятно доставить вам удовольствие! — донесся откуда-то из-за спины сильный мужественный голос. — Ведь вам понравилось, не так ли?

Лакриста отреагировала на редкость спокойно, будто только и ждала этих слов. Легко, словно маленькая девочка, она развернулась на пятках и посмотрела на говорившего.

— Замечательно! Этот сон прекрасен! — В широко открытых глазах Лакристы не было и крупицы беспокойства.

Перед ней стоял тонкий темноволосый юноша с нежной, почти девичьей кожей и длинными пушистыми ресницами. На его мягко очерченном лице скучала печальная улыбка. Он стоял в светлой тунике из паутинного шелка, опустив руки и чуть выставив вперед ногу, освещенный лучами Тасса, будто древний бог.

— Все вокруг такое чудесное… — Девушка протянула руки к небу, так что рубашка обтянула ее грудь, и закружилась в бесхитростном танце. И в тот же миг девушка поняла, что у нее болтается на шее непонятный медальон. Осторожно, за цепочку вытянув неизвестное украшение наружу, она увидела знакомый овальный камень с вертикальным значком посередине. — И ты здесь? — удивилась она, простодушно не обращая внимания на незнакомца.

— Моя госпожа, невежливо столь подчеркнуто игнорировать собеседника, — мягко заметил юноша, все так же стоящий на прежнем месте.

— Еще чего, мой Сон, и решать, что вежливо, а что нет, буду в нем я! — непринужденно парировала Лакриста и звонко рассмеялась. — Такое вот положение дел!

— Верно. Сон — ваш, но одновременно и мой тоже! — Собеседник вежливо улыбнулся. — Как вам такая ситуация?

— Как так? Мы одновременно видим мой Сон? — Беспричинное веселье пропало столь же стремительно, как и появилось. Девушка даже отступила на шаг.

— Не совсем. Все-таки это я подарил его вам, — с прежней мягкостью ответил незнакомец.

— Но зачем? — уже растерянно спросила Лакриста.

— Чтобы мы могли поговорить. Красота всегда предпочтительней кошмара, да и не надо нам превращать беседу в полевое заседание Суда Чистоты, — насквозь деловым, иным тоном пояснил юноша.

С моря подул мягкий ветерок, но на этом изменения закончились. Прежние волны, все тот же песок, застывший, словно пришпиленный к небосводу Тасс.

— Это едва ли не самое важное воспоминание моей не самой короткой жизни. — В голосе молодого незнакомца зазвучали слабые отголоски ностальгии. — Это мой последний закат перед Инициацией. Он сладок, как последний поцелуй, и его можно смаковать бесконечно долго.

— Скажите, где это место? — тихо попросила Лакриста, просительно заглядывая в глаза юноши.

— Оно умерло, как и многие другие до него. Был такой в Суудском океане остров, где любили отдыхать герои Войн Падения, последние сражения которой только-только отгремели. Это было время юности теперешнего мира, и оно ушло безвозвратно. Остров поглотила взбешенная пучина, захватив и пару тысяч человеческих жизней. А ведь там были и маги! — Неподдельная печаль звучала в словах молодого парня, но он быстро прогнал ее прочь и заговорил со злой торжественностью. — Я решился на Инициацию за полторы седмицы до трагедии, и я единственный, кто помнит былую красоту.

— Но кто вы? — теперь уже испуганно отступая, зашептала Лакриста.

— Кто был раньше — не важно. Хотя моя кровь древнее, чем та жижа, что течет в жилах современных дворянчиков, — ответил юноша с неприятным озлоблением. — Теперь моих сородичей называют вампирами, и я, наверное, самый старый из них. Ну а вы, моя госпожа, еще знаете меня под именем барона Чхивара Ба'лрана.

— Что?! — взвизгнула девушка и, оступившись, рухнула на спину, отчего рубашка высоко задралась. Смертельно перепуганная, Лакриста перехватила цепкий масленый взгляд барона. Да, теперь уже именно барона. Его облик потек, словно дым, и вот уже перед ней стоит грузная мужская фигура. — Что вам от меня надо? — Девушка не стеснялась рыдать в голос, понимая собственную беззащитность.

— Пока только поговорить, — рассмеялся Чхивар и присел на корточки. — Ваш муж так ревностно оберегает дом, что прорваться сквозь защиту почти невозможно. Да и вы сами ловко ускользаете от наших встреч. Даже зеркало не пожалели!

Лакриста Регнар прижала ладонь ко рту и укусила себя, надеясь проснуться. Руку заломило, вот только проснуться не удавалось.

— Мне хотелось бы предложить вам честный выбор: вы добровольно позволяете влить в вас сущность высшего создания, либо я сделаю это насильно. В первом случае это произойдет для вас безболезненно, даже в какой-то степени приятно, во втором же — испытаете ненужные мучения. — Голос вампира звучал омерзительно спокойно, словно он рассуждал о выборе блюд на обед.

— Но почему я? Почему?! — Казалось, глаза девушки расширились наполовину лица, а сама она побледнела на манер того же вампира и беззащитно сжалась. — Не хочу! Не буду!!!

— Честно говоря, ваше желание интересует меня только с точки зрения уже предложенного выбора. Никакие иные толкования сложившейся ситуации я не вижу. Что касается вопроса почему… — Барон Ба'лран тяжело вздохнул. — Наш мир, да, впрочем, и любой другой, как я подозреваю, арена вечной войны каждого со многими. И все мы ищем пути к победе.

Вампир замолчал, задумчиво щурясь на Тасс. В какой-то сажени от него лежала, тяжело дыша, Лакриста.

— Кровь иных звезд и наследие десятков поколений Истинных магов. Из этого и так должно получиться нечто многообещающее, но вот если ребенка с такими задатками родит перерожденная женщина-вампир… Мир содрогнется от поступи армий, возглавляемых этим магом. Вот путь к окончательной победе. И пусть иные собратья сегодня заблуждаются, возможен лишь такой приход Вестника Спящих. — Глаза Чхивара Ба'лрана тлели огнем неудержимой ярости слепого фанатизма, голос дрожал, а клыки потерявшего над собой контроль вампира теперь выдвинулись на всю длину.

— Прими жребий матери Великого и не противься судьбе, женщина! — зарычал барон и поймал взгляд Лакристы.

Теперь ощущения были совсем иные, не то что в зеркале. Жуткая воля древнего существа с тянущимся в глубь тысячелетий кровавым хвостом убийств ударила тараном по сознанию девушки.

«О боже, Вензор! Помоги!» — мысленно завизжала она, но черная воля Чхивара уже вползала в сознание госпожи Регнар.

И вдруг возникла внезапная резкая боль, пронзившая тело от груди до затылка раскаленной спицей. Заставив соединившиеся было сознания забиться в судорогах непереносимых мук… Миг — и древний вампир разорвал установившуюся было связь, а Лакриста ощутила себя сидящей на постели. Легкие хрипели, из глаз лились слезы, а в сердце и на правой руке еще оставались отголоски прежней боли.

— Ты опять спасаешь меня… Меня и малыша! — погладила камень хри'кила госпожа Регнар и прижала руки к животу. Она никому не отдаст свое дитя. Никакие мерзавцы не смогут изуродовать жизнь ребенка!

Осторожно встав с кровати, женщина накинула на плечи легкую накидку и, сунув ноги в домашние туфли, заспешила в то крыло дома, где теперь ночевал муж. Ему надо все рассказать. Несмотря ни на что, он должен знать, он ведь любит ее и поверит. Обязательно поверит, иначе и быть не может! У самой двери Лакриста внезапно остановилась опомнившись. Ведь еще середина ночи, не стоит беспокоить мужа, надо подождать до утра!

Госпожа Регнар осторожно оттащила к окну одно из кресел, что стояли у столика рядом с дверью. Закутавшись в одеяло, молодая женщина откинулась на мягкую спинку и погрузилась в размышления. Ведь вполне может быть, что сегодняшний сон — это очередные фантазии воспаленного воображения. Как оценить собственное душевное состояние, как?! Если окружающие уже давно сомневаются в твоем душевном здоровье, а сама ты погрязла в пугающих видениях. В этом мире в таких случаях посылают к магу, но что делать, если один из них уже назвал это тенями безумия?!

Лакриста представила, как ее кожа светится в темноте белым пятном, а в глазах отражается Ярдига… действительно сумасшедшая картина. Женщина тут же спрятала лицо в ладонях. Но нет, плакать нельзя! Не хватало еще, чтобы на столь серьезный разговор с мужем она явилась с заплаканными глазами. Они и так от бессонницы красные!..

А наутро у нее с Вензором состоялся тяжелый разговор. Она зашла в спальню к мужу, когда рассвело, зная, что он встает именно в это время. Она не ошиблась, Вензор уже одевался.

— Доброе утро, — тихо произнесла Лакриста и села на постель. Супруг лишь раздраженно покосился на нее и, встав перед зеркалом, принялся застегивать рубаху.

— Дорогой, я хотела поговорить с тобой… — начала было Лакриста, но вдруг осеклась. Она боялась начинать свой рассказ.

— Ну?! — уже откровенно враждебно бросил льер Вензор и принялся задумчиво рассматривать темно-синий камзол, держа его на вытянутых руках.

— Я видела сегодня сон с участием барона Чхивара Ба'лрана. Сначала он просто говорил, а затем попытался магией сотворить с моим сознанием какую-то гнусность. — Лакриста спокойно, без надрыва и нервов, пересказала необычайно яркий сегодняшний сон. Муж стоял, по-прежнему пристально рассматривая собственное платье, но как только она замолчала, с внезапной яростью зашвырнул дорогую вещь в угол.

— Да когда же это кончится! — взъярился он, шагнул к жене и, схватив ее руками за плечи, легонько тряхнул. — Пойми, вампиров уже давно почти не осталось, тем более столь древних. Так, живут в каких-нибудь медвежьих углах редкие особи, но вряд ли старше полусотни лет. Боящиеся света, серебра, множества иных вещей, вечно гонимые, они давно не опасны. — Отпустив съежившуюся женщину, Вензор подскочил к окну и стукнул кулаком по подоконнику.

— Пойми ты наконец! Ни одна тварь не сможет прорваться сквозь защиту Подмастерья. На то, чтобы магически пробиться внутрь, потребуются силы половины местной Гильдии. И пусть это всего лишь крохоборы, но и они вместе — мощь, с которой нельзя не считаться. — Вензор зло рассмеялся. — А уж представить мерзкого кровососа, сравнимого с такой силищей, просто невозможно.

— Но ведь необязательно ломать стену, чтобы забраться в сад. Можно просто перелезть через забор, — тихо возразила Лакриста, чем окончательно вывела из себя мужа.

— Ты будешь со мной еще о магии спорить?! Запомни, чтобы больше я не слышал ни про каких баронов и вампиров. Ты поняла?! Ни про каких! — заорал, кривя рот, Вензор. — Ты бы лучше о ребенке подумала, чем всякими бреднями голову забивать!

— Но ведь ребенок действительно важен вам всем! — все так же тихо сказала женщина и вжала голову в плечи.

— Кому это всем? — опасно вкрадчивым тоном поинтересовался маг.

— Тебе, твоему отцу и брату, наверняка льеру Бримсу и остальным Мастерам. Вам всем что-то от него надо! — внезапно сорвалась на крик Лакриста. — Я слышала, как ты разговаривал с управляющим своего отца!

— Вот оно что, вот откуда у тебя эта фантазия взялась, — задумчиво протянул супруг, но Лакриста поняла, что он лжет. Не фантазия это, совсем не фантазия!

— Ладно, я сейчас спешу, но этот разговор мы еще продолжим. Пока же выкинь все из головы и успокойся. На, вытри лицо! — Только взяв предложенный платок с монограммой, женщина ощутила дорожки слез на щеках.

Пока супруга приводила себя в порядок, посол окончательно оделся и молча направился к двери.

— Я хочу уехать отсюда. Куда угодно, только уехать. Мне надоело бояться, постоянно ожидать покушений, возвращения кошмаров и видений, — неожиданно взмолилась Лакриста. — Прошу тебя, ну отправь меня куда-нибудь. Не хочешь в Нолд, тогда в другое место. Только пусть там будет тихо, спокойно и безопасно…

— Ты — моя жена, и ты будешь с мужем!.. До вечера, — рявкнул Вензор и скрылся в коридоре, оставив растерянную, опустошенную супругу в одиночестве.

Весь последующий день прошел для Лакристы Регнар как в тумане. Она мысленно продолжала разговор с супругом, приводя неоспоримые доводы и опровергая возражения. Увы, но мы всегда сильны и умны в мыслях, а как доходит до дела, то все куда-то девается, и тогда стоим, бестолково хлопая глазами. Не увидела женщина мужа и вечером — тот заперся у себя в кабинете, видимо, работал.

Страшно расстроенная и обиженная, жутко боясь предстоящей ночи, Лакриста уже легла в постель, когда к ней в комнату вошла служанка.

— Госпожа, ваш супруг велел вам выпить на ночь успокоительное. От него вы легко заснете и будете видеть приятные сны, — вежливо сообщила девушка, держа в руках поднос с бокалом воды и маленькой рюмкой с чем-то бесцветным, но довольно терпко пахнущим.

— Хорошо, поставь это на столик, я выпью, — попросила Лакриста и натянуто улыбнулась.

— Господин Вензор приказал проследить, чтобы вы выпили лекарство, — настойчиво сказала служанка.

Лакриста взяла рюмку и прислушалась к хри'килу, но тот молчал. Ничего вредоносного не ощущалось. Грустно улыбнувшись, она лихо ее опрокинула и тут же запила неприятный вкус водой, выпив весь бокал. Служанка засуетилась и уложила хозяйку в постель, заботливо подоткнув одеяло.

Как только за девушкой закрылась дверь, Лакриста ринулась к замаскированной двери, что вела в комнату с удобствами. Склонившись над хитро устроенной ночной вазой, она тут же исторгла все выпитое.

— Ну я тебе сейчас покажу, муженек! — с яростью прошептала Лакриста и, одевшись, вышла в коридор.

Она старалась ступать осторожно, не привлекая внимания и моля богов избавить ее от встречи со слугами. Обошлось, и она оказалась у двери спальни мужа. К этому моменту женщина уже ощущала довольно сильную сонливость, с которой вполне можно было бороться, но не слишком долго. Лекарство оказалось слишком сильным, раз уж так действуют те крохи, что остались в желудке. Негодяй, ради собственного спокойствия не подумал, как это скажется на ребенке! Осторожно приоткрыв дверь, которая была не заперта, Лакриста проскользнула внутрь и остолбенела. Вензор был не один!

В постели сплелись два обнаженных, потных тела, серебрившиеся в призрачном свете Ярдиги, звучали сладострастные стоны. Внезапно пара любовников сменила положение, и вот уже потрясенная женщина разглядела фигуру соперницы. Стройное крепкое тело, знакомые волосы и — любовница чуть повернула голову — узнаваемый профиль. Селента, мерзавка Селента! О боги, Лакриста тихо отступила назад и притворила дверь. Она гордая женщина и не собирается устраивать истерику прямо сейчас, когда в сердце бушует ураган и разум уступает шквалу чувств. Она все обдумает и поговорит уже спокойно, без скандала.

Касаясь рукой стены, раздавленная увиденным, грасс Регнар дошла до своей комнаты и буквально упала в кровать. Страшно хотелось разреветься, но… лекарство все-таки подействовало. Навалилась дремота и стремительно унесла на крыльях сна.

Проснулась Лакриста довольно поздно, совершенно разбитая и ничуть не отдохнувшая. Пусть не было жутких кошмаров с участием ненавистного барона, но ночная картина кого угодно заставит чувствовать себя опустошенным. Бездумно одевшись в легкое платье и мягкие кожаные туфли, будто готовясь к прогулке, женщина застыла у окна, потерянно теребя платок.

— Доброе утро, Лакриста, — слащавым голоском Селента поприветствовала госпожу, когда-то давно мечтавшую стать ее подругой.

Услышав голос соперницы, грасс Регнар уставилась на нее, широко раскрыв глаза. Она ведет себя как ни в чем не бывало после такого?! Да как она…

— Что это вы смотрите так на меня, госпожа Регнар? — плотно прикрыв дверь, спросила телохранительница. В притворном удивлении взлетели брови, губки чуть округлились, а вот глаза — смеялись. — Как спалось?

— И ты… — начала было Лакриста, но запнулась, растеряв все слова.

— О, вижу, кое-кто обманул-таки глупую служаночку и не принял лекарство. Умно! — Походкой хищницы компаньонка подошла к хозяйке дома и остановилась в паре шагов. — И этот кто-то увидел сегодня ночью нечто очень интересное… Понравилось?

— Что?! — ошеломленная такой наглостью воскликнула Лакриста.

— Понравилось, говорю, подсматривать? — Нахально рассмеявшись, Селента бросила: — А чего ты ждала? Любви? Ха, такому мужчине, как льер Вензор, требуется нечто большее, чем только женщина… Тем более такая. Пустая, никчемная, вечно хнычущая кукла. Ему нужна сильная спутница, что разделит ношу великого мага. Я на это не претендую, но хотя бы могу доставить ему удовольствие, а что можешь ты? — В голосе телохранительницы звучало откровенное презрение.

— Ты, шлюха! — зашипела от ненависти Лакриста и тут же ойкнула. Селента дала ей пощечину.

— Дура! У тебя нет ни родичей, ни богатства, ни собственного дома. И на заступничество Архимага тоже не надейся, ты всего лишь товар в этой сделке. Льер Виттор купил тобой преданность рода Регнар. — Обшарив взглядом лицо грасс Регнар, наглая любовница продолжила: — Бедняжка, ты даже до этого не додумалась. Решила, великая любовь случилась, да?! А от тебя и нужно только ребенка, а лучше двух или трех. Чтобы чужая кровь, чужая магия, чужая Сила влились в род Регнар. Потому знай свое место и прекрати мешать мужу!

Взвизгнув от переполнявших ее чувств, Лакриста попыталась вцепиться ногтями в лицо Селенты, но куда ей было соперничать с тренированной телохранительницей. Миг, и она со всей осторожностью оказалась уложена в постель с прижатыми к кровати запястьями. Компаньонка легко удерживала ее даже одной рукой.

— Сейчас выпьешь лекарство и утихомиришься. И сама от фантазий отдохнешь, и Вензору спокойнее будет. Ну а я уж ему скучать по дуре-женушке не дам! — вновь засмеялась Селента. — Ах да, ребенок. Ты не думай, эта микстура дитю не повредит. Наоборот, здоровее будет. Дорогая дрянь, но своей цены стоит. А как родишь, так супруг тебе немного память подправит, и ты все случившееся забудешь… Так что будь умницей и открой рот! — Мучительница достала из пояса маленькую склянку со знакомым запахом.

И в этот миг от страха и ненависти в глазах у Лакристы потемнело. Вывернув кисть так, что камень хри'кила оказался прижат к крепкой ладони Селенты, униженная, плачущая женщина приказала перстню выпустить жало.

— Демон! Чем это ты там колешься?! — воскликнула теперь уже бывшая компаньонка, но руку не отдернула и Лакристу не выпустила. Натолкнувшись на торжествующий взгляд своей жертвы, любовница Вензора в недоумении нахмурилась. Внезапно через какой-то десяток секунд после укола ее лицо стало белей листа бумаги, лишь редкие багровые точки высыпали на коже. Челюсти сжались до хруста, руки задрожали, и Селента рухнула на пол.

Дальше Лакриста действовала, находясь в каком-то помутнении. Затолкала тело под кровать, оделась в менее броское платье, сгребла в платок драгоценности и увязала их в небольшой узел. Затем, следуя наитию, прошла к черному входу и, мило улыбнувшись охраннику, попросила его принести воды. Дескать, ей что-то плохо, тошнит и голова кружится. Она пока тут на стульчике посидит, а он на кухню сходит. Как только солдат убежал, грасс Регнар открыла засовы и вышла на улицу. Куда она идет, в какую сторону, что ждет впереди — обо всем этом женщина не думала, но знала, почему уходит. Просто она больше никогда не хотела видеть этого подлеца Вензора! Об убийстве же собственной компаньонки Лакриста пока даже не вспоминала…

ГЛАВА 28.

Встреча с эльфом многое прояснила для К'ирсана. Он впервые увидел в себе слепую, совершенно неконтролируемую ярость. Когда рассудок проваливается в бездонную мглу, где гаснут мысли и чувства, уступая дорогу ненависти. Потоки необоримого бешенства удесятеряют силы, хочется рвать врага голыми руками, вбивать, втаптывать его тело в грязь…

Холодный, бесстрастный в самых безвыходных ситуациях, К'ирсан Кайфат сохранил контроль над самим собой лишь благодаря Терну. Верный товарищ, прошедший вместе с командиром сквозь кровь и смертельную магию, уже давно привык замечать ту тень сильных чувств, что иногда проскальзывала в глазах нелюдимого лейтенанта. Вот и тогда, почуяв неладное, Терн шагнул вперед и легонько сжал руку К'ирсана чуть повыше локтя — Кайфат сам показывал эту точку.

— Лэр лейтенант, прошу простить меня, но какие распоряжения будут насчет… — Совершенно бесцеремонно вмешавшись в разговор начальства, Терн Согнар теперь нес нескончаемый поток какой-то чуши, стараясь заполнить паузу, хоть как-то отвлечь внимание от руки командира. Если он правильно все нажал, то она должна зверски болеть!

Он все-таки добился своего: налитые кровью глаза лейтенанта обратились на него, едва не заставив пошатнуться от излучаемой ненависти. Секунда, и вот уже бешенство сменяется гневом, изумлением и пониманием.

— Сержант Терн Согнар, вы что себе позволяете?! Кажется, повышение вашего звания было чересчур поспешным! — шевельнув локтем, командир стряхнул руку Терна и заговорил жестким тоном, чеканя слова: — Следовало бы дать вам плетей, дабы субординации поучить, но у нас каждый человек на счету. Потому сто отжиманий, сорок кругов вокруг лагеря и еще сто отжиманий. Сержант Рвач проследит за исполнением. Ясно?!

— Да, лэр! — выпучив от усердия глаза и скрыв облегчение, заорал Терн. Конечно, придется попотеть, но главного он добился — лейтенант встряхнулся и если не успокоился, то хотя бы вновь себя контролировал. Сержант трусцой побежал исполнять приказ.

— Прошу простить моего подчиненного, но он прежде всего солдат, а их манерам не учат! Да и мне кажется, что главное, каков ты в бою. Врагу нет дела до твоих манер! — Теперь голос К'ирсана был сух, может даже излишне, но незнакомый человек заметить неладного не должен. Человек не должен, но как быть с эльфом?

Длинноухий молчал, бесстрастно наблюдая за разговором двух людей. И не скажешь по его лицу, как он оценил разыгранную здесь сценку. Разве что теперь К'ирсан всей кожей ощущал его пристальный взгляд. Вот с гонцом все понятно: прилежный служака, с сожалением смотрит вслед Терну, во взгляде осуждение пополам с сочувствием, а вот житель лесной страны ой как непрост!

Все это Кайфату пришлось обдумывать уже во время предельно вежливой беседы с ненавистным эльфом, в которой тот объяснял причины своего прибытия в отряд Львов. Коротко, по-военному четко он обрисовал сложившуюся на политическом поле ситуацию. В схватку вступили новые силы, и весь ход войны претерпевает теперь забавные метаморфозы. На стороне узурпатора Орвуса — могущественный Нолд, пока еще не вступивший в войну открыто, но предоставляющий услуги советников и некоторые военные технологии. Покушения на жизнь короля следует считать досадными недоразумениями, и теперь можно утверждать, что о гораздо более весомых аргументах, чем убийцы, островитяне не вспомнят. Хотя это верно только при условии быстрой победы законного короля Зелода.

На стороне же Гелида I Ранса выступают известные поборники дела Света — Перворожденные. Вмешиваться напрямую более, чем того требуют обстоятельства, Совет князей Маллореана не собирается. Хотя на помощь королевским войскам и придут несколько сотен эльфийских воинов, а отряды Львов, уже сражающиеся с хитрым врагом, усилят такими же советниками.

На этом новый офицер завершил рассказ и с ходу перешел к своим обязанностям — начал давать советы и задавать вопросы.

— Лейтенант, не могли бы вы обрисовать общую структуру вашей, не совсем обычной, насколько мне известно, роты? — спросил эльфийский воин, сидя в палатке К'ирсана. Сюда они пришли почти сразу после встречи и теперь расположились за небольшим складным столом.

— Кстати, вы так еще не сказали, как вас именовать, лэр советник, — со слабо хрустящим ледком в голосе заметил Кайфат.

— Можете называть Тимурисом, — отрезал длинноухий, продемонстрировав пренебрежение обыкновенной вежливостью.

— Ну что ж, лэр Тимурис, с нашим отрядом все просто. Обычный, штатный состав роты расширен за счет еще двух взводов и одного мага. Последний факт поднимает нашу уже и не совсем даже роту до уровня какого-нибудь захудалого полка. — К'ирсан хмыкнул, вдруг подумав, что, не усыпи он Руала, тот мог бы, пожалуй, и на нового офицера роты кинуться. А уж бодрствуй он в момент, когда его хозяин так позорно сорвался, то Тимурис уже валялся бы с порванной глоткой. Вслух же лейтенант сказал: — Круг задач, которые ставятся перед нами, весьма широк и охватывается одним словом — война. Все отряды, что ступили на земли, верные королю, — вражеские, и требуется их безжалостное уничтожение.

— И как же вы узнаете, где враг? — едва заметно улыбнулся эльф.

— Разведка, как же еще?! — удивленно воскликнул К'ирсан. — Несколько пятерок постоянно находятся в дозоре, за сутки обходя пару-тройку сел в своем районе. Стоило пустить слух, что новый король сгоняет крестьян с земель, продавая баронам, как у нас теперь полно добровольных помощников. Да и рассказы об отравленных колодцах и выжженных деревнях способствуют росту верноподданнических чувств. Пропаганда — сильная вещь.

Внезапно лейтенант заметил, как в глазах Тимуриса блеснуло легкое презрение.

— Что-то не так? — жестко спросил командир Львов.

— И вы развернули столь активную деятельность из этого самого лагеря? — неуважительно фыркнул новый советник.

— Разумеется. Есть некоторая надежда, что найдется кто-то умный и попытается нас вычислить. Полноценную облаву провести не смогут, а с таким же отрядом справимся, благо давно к этому готовы, — пояснил К'ирсан. — На пару верст впереди по лесу раскиданы секреты, в задачу которых входит именно обнаружение врага.

— Ну что ж, верю, что система продумана, но надежней было бы… — начал Тимурис, но лейтенант его перебил:

— Да, гораздо надежней каждую седмицу кочевать с места на место, но как я тогда буду тренировать людей? Тут не все меч-то держать умеют, а уж про то, как в засаде сидеть, и не слышали ни разу! — презрительно бросил Кайфат и прошел к небольшому ящику напротив входа в палатку, откуда принялся извлекать небольшие свертки. — Ужинать будете?

— Кстати, а откуда у вас такие навыки, можно поинтересоваться? — Не обратив внимания на предложение, Тимурис пристально посмотрел на собеседника.

Кайфат сухо рассмеялся, после чего вернулся за стол с оплетенной лозой бутылкой и свертком с копченым мясом и хлебом. Ну как объяснить этой ушастой твари, что он год только тем и жил, что скрывался от всяческой смертоносной мерзости в одном примечательном лесу. Точнее, он только потому и жив, что научился скрываться. Да и стоит ли давать объяснения?

— Спросить можете, вот только каков будет ответ… — глядя в глаза Тимурису, ухмыльнулся К'ирсан. — Точно ужинать не будете?

Эльф наглость стерпел, но непохоже, что она пришлась ему по вкусу. Красиво очерченные ноздри гневно раздулись, глаза сверкнули, на этом внешние проявления его чувств и закончились.

— Сколько у вас воинов, способных выдержать схватку с подготовленным отрядом? — деловито, вновь подчеркнуто нейтрально спросил Тимурис.

Кайфат мысленно прикинул и тут же ответил:

— Три десятка будет. Но это с сержантами, капралами и мной самим. И смотря какой враг будет перед нами. Безликим они не противники, да и против обычных частей Наказующих тоже поостерегся бы выставлять.

— Ах да, наслышан! Весь Фиор бурлит от разговоров о покушении и ловком герое. — Насмешки в голосе длинноухого слышно не было, однако почему-то К'ирсан упорно пытался ее найти. — Но там вряд ли будет больше одного воина от Наказующих. В самом худшем случае трое. Эти, как бы советники Нолда, будут в отряде, который должен доставить множество неприятностей гарнизонам верных Рансам крепостей. Это не баронские наймиты, Орвусу нужна не выжженная, а покорная страна. Потому он и постарается убрать помеху в виде некоторых фортов.

— Восставшие готовят наступление? — подобрался Кайфат.

— Наверняка, а эти пусть и небольшие, но зубастые гарнизоны будут мешать стремительному броску на восток.

— А если армию Орвуса еще поддержат бароны на юге… — продолжил мысль К'ирсан.

— Верно! Наступление с Морзита остановилось, и часть войск давно переброшена в Сумат… Король знает об опасности, и принимаются все необходимые меры, но наша задача отбить удар противника по форту Кинзал. — Эльф развернул карту и указал на точку в ста сорока верстах юго-восточнее Равеста.

— Ведь отряд этот, как я понимаю, не один. У остальных цели известны?

Эльф кивнул и отметил еще две точки. Одной из них оказался замок герцога Лукарта Аларийского, известного своей преданностью Рансам, а другой — небольшая крепостица, защищающая город Сивал. Обе цели находились слишком далеко от лагеря отряда К'ирсана, и прикрывать их наверняка придется другим.

— И на облаву не хватит сил теперь уже у нас. По лесам рыскать просто некому, — задумчиво протянул Кайфат. — Легионеры не егеря, к лесу непривычны.

Ответа советника он не ждал, и так все понятно.

По словам эльфа, идеальным местом для засады было небольшое скопление холмов в паре десятков верст от Кинзала. Они с К'ирсаном тогда всю ночь прокорпели над не самыми точными картами, перебирая подходящие тропы, причем больше приходилось рассчитывать на память эльфа, который, похоже, если и не исходил их сам, то точно слышал о них от других. Теперь следовало опередить вражеский отряд и подготовить встречу. Вот и надо было двум десяткам бойцов отматывать гигантские концы, стремясь успеть к сроку.

Пусть Тимурис и ожидал прихода вражеского отряда в тридцать мечей, но не мог же лейтенант оставить роту без командиров! В лагере из опытных командиров остались два сержанта и пятеро капралов. Терна и Рвача К'ирсан взял с собой. По-всякому может сложиться, и иметь верных товарищей за спиной не помешает.

Перед самым отправлением К'ирсан поблагодарил Согнара за помощь с эльфом. Ведь не сдержись он тогда…

— Да ерунда это все, К'ирсан. Перед тобой у меня такой долг, что искупить его одной жизни не хватит. — Насмешливый Терн говорил эти слова со страстной убежденностью. — Ты лучше скажи, с чего это так на длинноухих взъелся? Ведь не Тимурис сам по себе тебя так взбесил?

Кайфат хлопнул друга по плечу и пообещал:

— Наступит время, и ты все узнаешь! А пока слишком рано для такого разговора. Я сам еще не во всем разобрался.

— Ха, ну и ладно! Только ты же знаешь — память у меня хорошая. Обещания не забываю! — рассмеялся сержант и, внезапно посерьезнев, спросил: — А что это за охота на стаю хищников намечается?

Услышав подробности, легионер недоуменно поинтересовался:

— А что, нельзя было взять их после атаки на форт? Чем гоняться по лесам, проще поставить вокруг несколько отрядов, и, как только эти двинут обратно, загнать их в мешок. Или же начать преследование именно оттуда… Зачем столько лишней суеты?

— Ты так уверен, что предупрежденный гарнизон устоит под ударом? Может быть, даже точно знаешь, какое именно оружие они применят? Ведь с Нолда станется передать какой-нибудь артефакт, применить который можно за версту от жертвы. — К'ирсан сам долго думал над этим вопросом, если уж эльф предпочитает во многом отмалчиваться. — Зачем вообще будет нужна погоня, если форт падет!..

Этот разговор остался позади, но у Терна имелись и другие вопросы. Во время короткой передышки, когда К'ирсан скомандовал привал, сержант подошел к командиру и, присев рядом, заметил:

— Это ведь что получается, на той стороне кто-то эльфам помогает? Если уж они про этих нолдских выкормышей узнали.

— Верно, есть там предатели! — буркнул К'ирсан. — Негодяи.

У Терна округлились глаза:

— Да ты что, лейтенант! Они ж и нам хорошо делают. Если б не эти люди…

Вот это Кайфата проняло, прогнав равнодушие и заставив повернуться всем телом к товарищу. Лейтенант свирепо зашептал:

— Запомни, Терн, они помогают не нам, а эльфам. И если сегодня они наши союзники, завтра точно так же станут врагами. Значит, те доброхоты идут против собственного народа, продаются чужакам. Недостойно это, мерзко!

Сержант надолго тогда задумался, оставив командира в покое, а потом стало не до разговоров. Они все-таки успели и первыми пришли к холмам.

Излазив все вокруг, К'ирсан заметил мрачному Тимурису, что в этих проклятых холмах можно полк незаметно провести — столько здесь неприметных ложбин, зарослей кустарника и звериных тропок.

— Что вы предлагаете? — с раздражением поинтересовался эльф. И куда делось все его равнодушие? Похоже, он на что-то надеялся, пока шли сюда, а теперь все его чаяния пошли прахом.

— Мне видится один выход — заставить их самих прийти в нужное нам место. Подготовим засаду, а затем воспользуемся приманкой, — К'ирсан улыбнулся, но, как всегда бывало при разговоре с жителем Маллореана, в глазах таился лед. — Мы вдвоем постараемся так их обидеть, что они просто обязаны будут за нами погнаться. Придется, конечно, рискнуть, но иного пути нет.

Размышлял Тимурис недолго, искоса посмотрев на лейтенанта, он по-человечески тряхнул головой и согласился.

— Мне придется узнать точно, где находятся эти лазутчики, — предупредил эльф. — Знаю, что еще далеко, но вот где…

В советника уперся тяжелый взгляд К'ирсана. Вокруг разом похолодало от невысказанных угроз.

— Я хочу увидеть, как именно это произойдет! — Кайфат словно выпустил наружу самый краешек своей неудержимой ярости, и красивое лицо эльфа чуточку утратило беспристрастность. Длинноухий оказался не готов к столь внезапному перепаду настроения командира роты. — Мне не нравится непонятная волшба под носом у противника.

— Хорошо, человек. Ты увидишь один из секретов моего народа, но только ты! — неожиданно легко согласился Тимурис, что сразу же снизило ценность этого самого секрета. Хотя, быть может, лесной воин просто считал любого смертного если и не глупцом, то уж невеждой точно.

Пока К'ирсан показывал воинам их позиции, отдавал приказы и назначал командиров, Тимурис искал подходящую площадку для обряда Поиска. Как ни странно, но человек управился первым и вскоре уже ходил молчаливой тенью за мрачнеющим Перворожденным. Искоса поглядывая на советника, Кайфат вдруг понял, что тот еще просто мальчишка. Так же смущается, теряется с ответами, не знает, как реагировать на некоторые действия К'ирсана. Обычный пацан, пусть и старше по возрасту, чем сам лейтенант, но никак не по духу. И как же он отличается от восьмерых эльфийских князей… При этом воспоминании лицо командира роты Львов перекосила болезненная судорога. Нельзя подобное вспоминать, просто нельзя. Оставшийся в лагере раненый Руал, почувствовавший настроение такого далекого хозяина, встрепенулся на своей подстилке и с яростью засвистел. Сержант Ясин Шлях, тайком от хозяина зверя принесший тому поесть, вздрогнул и успокаивающе забубнил. Прыгуна не только любили, но и побаивались.

— Стой здесь, человек. И никуда не отходи! — с величественным презрением на лице бросил эльф лейтенанту Кайфату и указал на край небольшой прогалины. Называть командира роты иначе, чем презрительным «человек», он теперь отказывался. В его устах это звучало как обезьяна, причем обезьяна грязная, завшивевшая и с разумом слизня. Только вот сквозь броню холодной ненависти такое отношение пробиться не могло. Просто есть искры огня, а есть лесной пожар, и сравнивать их нельзя. Слишком разные величины.

К'ирсан Кайфат безропотно встал где приказано и, скрестив руки, принялся наблюдать, будто каменное, бесчувственное изваяние. Эльф пару раз глянул на навязавшегося зрителя, но промолчал. Да и подготовка к действу отняла все его время и внимание.

Встав на колени, молодой Перворожденный принялся увязывать траву в замысловатые косички, не вырывая ее притом из земли. Через некоторое время у него получился сложный замкнутый узор, напоминающий довольно уродливый кривой глаз. Взмахнув руками, стряхивая напряжение, молодой воин запалил небольшой костерок. Как только огонь разгорелся, Тимурис кинул в него три свежесорванных цветка и уронил каплю воды, после чего запел довольно красивый гимн на своем языке. Почти мгновенно прогоревший костер породил низко стелющееся облако дыма, втянувшееся в глаз из травы, точно в воронку… И вот дальше К'ирсан следил с гораздо большим интересом.

В такт словам заклинания эльфа на полянке мазок за мазком формировался рисунок голубоватой магической конструкции. Напоминала она искрящегося толстобрюхого жука в локоть ростом и без лап, но зато со стрекозиными крыльями. Жук переливался фиолетово-голубыми красками с золотистыми прожилками в крыльях и рвался в небеса. Песнопение смолкло, и тут же от Тимуриса к невидимому обычным зрением энергетическому конструкту перетек ручеек знаков-ощущений. Мгновение, и творение воина Маллореана пропало, а Кайфат ощутил легкий толчок Астрала.

«Демон меня задери, это же нечто вроде астральной ищейки», — мысленно воскликнул К'ирсан, изучая схему.

Ждать возвращения создания пришлось недолго — никак не больше минуты. Новый толчок возвестил о его возвращении, ответное послание, и все, конструкт рассыпался. Кайфат тут же вернул себе обычное зрение и успел увидеть, как изображение глаза на траве коротко мигнуло.

— Они в десятке верст отсюда. В балке, которую вы, люди, называете Рогатой, — сказал эльф, отцепляя от пояса флягу с тягучим и одуряюще пахнущим травяным настоем, а подсмотренное послание астральной ищейки внезапно развернулось в голове К'ирсана изображением этой самой балки и цепочкой размеренно шагающих воинов. Один из них в неотличимых от остальных грязно-зеленых куртке и штанах явно к чему-то прислушивался. Рядом с беспокойством смотрели двое других.

«А вот и маг. Быстро он ощутил внимание к собственной персоне, быстро. И идет не во главе отряда, а гораздо ближе к середине. Разумно, очень разумно», — рассудил Кайфат и уже вслух равнодушно бросил эльфу:

— Теперь показывай направление!

Взгляд, которого он удостоился, нельзя было назвать доброжелательным. Очень многое обещали раскосые зеленые глаза эльфа, но вот только мрачные глубины человеческого взора сулили не меньше. Только потом, в другое время…

…Бежать звериными тропами следом за опытным проводником не то чтобы легко, но и несравнимо с надрывным броском сквозь цепкий кустарник, сросшиеся ветви и скрытые лесным мусором ямы. Знай себе переставляй ноги да слушай окружающий мир, ловя малейшие проблески угрозы. Можно еще для достижения нужного ритма краем сознания читать стихи или даже пытаться петь песни. Нет, не вслух, лишь мысленно обкатывая слова и вторя им, задавать нужный ритм движения.

По холмам — круглым и смуглым, Под лучом — сильным и пыльным, Сапожком — робким и кротким — За плащом — рдяным и рваным.

Неожиданно возникло чувство близкой опасности, и К'ирсан резко остановился. Уже собравшись подать знак эльфу, он наткнулся на удивленный взгляд длинноухого. Тот тоже только остановился и теперь оглянулся на спутника.

Жестами показав необходимость сойти с тропы, Тимурис закутался в свой необычный плащ и беззвучно скользнул в сторону густых зарослей орешника, где затерялся в зелени. Кайфат завистливо цокнул языком — у него такого одеяния не было. Сам он пробежал пару саженей вперед и хищной сардуорской белкой взлетел на высоченное дерево. И он тоже не потревожил тишину леса. Внимательно следящий за ним эльф видел, как стремительно метнулась в вышине крупная тень, пару раз качнулись ветви, и все, человек пропал. Подобная ловкость послужила для Перворожденного еще одним признаком происхождения людей от обезьян — мерзких тварей из джунглей страны Хань.

Источник беспокойства, заставивший воинов столь стремительно укрыться от чужих взоров, появился не на тропе, а саженях в десяти правее, где деревья росли чуть реже. Между стволами замелькали человеческие силуэты — настороженные, опасающиеся каждого подозрительного шороха воины. Один… два… четыре бойца с короткими луками в руках.

Передовой дозор и, похоже, что идут параллельно движению основного отряда! К'ирсану сверху фигурки казались не слишком опасными, нелепо-смешными с их глупой и бесполезной суетой. Какое обманчивое впечатление! Опытный стрелок снимет его с ветки первым же выстрелом.

Внезапно группа внизу остановилась, и Кайфат заледенел, обратившись в безжизненную глыбу льда — без мыслей и чувств, даже дыхание замедлил в десятки раз… Все опасения оказались напрасными — человек внизу активировал браслет на руке и проговорил несколько слов. Дождавшись ответа, вражеский командир взмахнул рукой, и его бойцы возобновили движение.

«Надо нападать! Пока до следующего сеанса связи есть время, надо нападать!» — мелькнула мысль у К'ирсана, прямо под деревом которого проходил один из воинов. Если бы эльф догадался выстрелом снять обладателя браслета, то можно было бы рискнуть с остальными.

Тимурис догадался. Не успела свистнуть первая стрела, как Кайфат уже метнул тело вниз. Извиваясь в воздухе, будто сброшенный с крыши кот, лейтенант Львов ухитрился не только приземлиться на ноги, но и выхватил в полете меч. Гася инерцию, он откатился по жухлой траве под ноги на миг опешившего солдата и снизу вверх вонзил клинок ему в горло. Резкий прыжок в сторону, и лезвие меча опускается на падающее навзничь тело второго — эльф успел первым. К'ирсан оглянулся и увидел остальных вражеских бойцов, убитых длинноухим советником.

Не тратя ни секунды на размышление, лейтенант подлетел к телу командира уничтоженного дозора и принялся обшаривать карманы и пояс. Ничего примечательного обнаружить не удалось: ни денег, ни каких-то солдатских безделушек, ничего такого, лишь необходимые в походе вещи. По браслету Кайфат лишь пробежал пальцами да ощупал магическим зрением — довольно замысловатая штука для обыкновенного амулета связи. Некогда разбираться, но вполне возможно, что командир основного отряда всегда знает о состоянии носителя этого артефакта, а также где он в данный момент находится. Вполне логичное предположение, так что следовало спешить.

Коротко, но мелодично фыркнув, явно подражая какому-то зверю, Тимурис привлек внимание человека и показал жестами, что сейчас надо бежать на северо-запад и по крутой дуге заходить в тыл лазутчиков. Лейтенант, кивнув, пружинисто вскочил и припустил в указанном направлении. Нолдским советникам следовало охватить место гибели дозора с двух флангов, оставив сильный и готовый отступить центр. Вообще все зависело от конкретных приказов пробравшимся в тыл врага солдатам. Они могли и отступить по запасному маршруту, петляя и путая следы, как раненые звери, сбивая возможную погоню с хвоста.

Соблюдая осторожность, воины последнего Ранса обошли врага и залегли. Теперь следовало подобраться вперед и изучить расстановку сил, а там… там видно будет. Пригибаясь, где на четвереньках, точно дикие звери, а то и вовсе припадая к земле всем телом, они крались вперед. Две тени, два убийцы, два готовых к битве клинка.

Найти затаившегося противника оказалось легко — солдаты, хоть и старались сидеть тихо, но делали они это только в меру своих довольно скудных способностей. Хотя разве можно правильно натаскать бойцов за срок, даже меньший сезона?! Укрывшись за корягой, К'ирсан напряженно вслушивался в лес, ища врага. И если обычные вояки самозваного короля обнаружились почти сразу, то две призрачные тени с Нолда едва его не провели. Один почти слился с раскинувшимся рядом ветвистым дубом, а второй укрылся в низкорослом кустарнике саженях в двадцати где-то впереди, да так ловко, что его выдала лишь слабая дисгармония с тихим биением растительной жизни. Этот второй наверняка маг!

С грацией охотящегося мархуза К'ирсан отполз назад и перебежал к эльфу, который залег за поваленным трухлявым деревом.

— Как выглядит эта вещь? — прижав губы к уху советника, зашептал лейтенант.

Тимурис медленно к нему повернулся и, не скрывая досадного удивления, прошептал:

— Когда догадался?

Кайфат ухмыльнулся и едва слышно ответил:

— Сразу! Служил один раньше в Кинзале, вот мне схему фортификации и набросал… Без артефакта форт не взять. Так как?

Эльф зло ощерился, показав идеально ровные зубы, и пальцами изобразил небольшую, в ладонь размером, коробочку. Затем, немного подумав, сказал: «Маг»! Кайфат понятливо кивнул и принялся короткими фразами обрисовывать довольно безумный план нападения. Смысл его сводился к внезапному обстрелу эльфом засевшего в кустах чародея и разместившихся вблизи бойцов, а также к фланговой атаке самого К'ирсана. Кайфат делал ставку на высочайшее стрелковое мастерство своего спутника и на собственную ловкость в играх с клинком, быстрые ноги и удачливость. Видимо, Тимурис был таким же безумцем, если согласился без особых возражений.

Слишком долго тянуть с нападением не стоило, потому как с минуты на минуту должны вернуться бойцы, посланные выяснить судьбу пропавшего дозора. Тимурис с Кайфатом выделили им на проверку местности и возвращение аж двадцать минут, но прошло уже больше половины этого времени.

Эльф расположился за деревом примерно в двадцати шагах от мага. Вытащив из колчана пять стрел, он прижал их мизинцем и принялся отсчитывать удары сердца. Лейтенант попросил начать стрелять через сто восемьдесят ударов, а такую просьбу следует выполнить — человек должен успеть занять свою позицию.

Пора. Тимурис вздохнул и, погрузившись в близкое биение человеческих сердец, начал смертельный отсчет… Один шаг, и первая стрела срывается с тетивы, устремляясь в гущу кустов. Стремительный рывок в сторону, новый выстрел и возврат на прежнюю позицию, да так, что в полет уходят еще две стрелы. Чужие сердца на миг спотыкаются и тут же заходятся в суматошном ритме. Два тела валятся на землю, а перед кустарником сгущается в нерушимую стену воздух и ослепительно белая стрела огня врезается в дерево слева от стрелка. Грохот взрыва, во все стороны разлетаются обломки дерева, медленно кренится могучий ствол, а стремительный Перворожденный уже бежит вправо, вновь стреляя по опасному врагу и вытаскивая новые стрелы. Из-за деревьев с искаженными яростью лицами выскочили двое солдат с короткими арбалетами, и Тимурис, не целясь, пустил одновременно три стрелы. Один лазутчик отлетел назад с тонким древком в плече, а второй распластался на земле — одна из стрел прошла прямо у него над головой. Короткая стрела его арбалета улетела куда-то вбок. Этот несколько секунд неопасен, и советник Львов вновь выстрелил в сторону мага. Теперь можно подумать и о бегстве. Вокруг уже замельтешили силуэты вражеских лучников и арбалетчиков, сверкнули мечи. Эльф зайцем метнулся вперед и в сторону, после чего заметался между деревьями. Сейчас главное оторваться хотя бы десятка на три саженей!..

…Когда полетели первые стрелы, К'ирсан немного замешкался и потому едва не позволил вражескому чародею ударить магией второй раз. Как он и рассчитывал, после первого же выстрела колдун сотворил перед собой незримый щит и только затем ударил заклятием. Постоянно движущийся и притом метко стреляющий противник заставлял осторожного мага больше думать о защите и оттого чуточку запаздывать с ответом. Но опоздай Кайфат еще на пару секунд, и все планы покатились бы в Бездну.

Внезапность, с которой лейтенант Львов подскочил к троице воинов, защищавших чародея, стала для них смертельной. Отвлекшись на бой впереди, они слишком поздно увидели смазанный силуэт приближающегося убийцы. Первый охранник-неудачник, бестолково уставившийся на внезапно появившегося К'ирсана, получил сильный удар в основание верхней губы и завалился назад никак не меньше чем с сотрясением мозга. Второй же, успевший развернуться на шум, заработал мощный удар кулаком со слабым выбросом энергии в сердечное сплетение. Здесь не помогла бы и кольчуга, но у Кайфата чуть смазалось движение, потому тело солдата всего лишь со сломанными ребрами отлетело на третьего и сбило того с ног. В это же мгновение лейтенант припал на одно колено, пропуская смертельный вихрь энергии над головой, после чего рывком метнул тело вперед и вонзил короткий кинжал на палец выше кадыка чародея. Левая рука подхватила прямоугольную сумку, висящую на шее чародея, а вырванный из раны кинжал одним движением перерезал кожаный ремень. Вражеский советник еще пытался что-то делать, когда К'ирсан вонзил клинок ему в сердце.

А теперь скорей бежать! В этой сумочке слишком ценная вещь, без которой вся спланированная врагом вылазка становится бессмысленной. Так что либо нападения теперь вообще не будет, либо начнется долгая погоня по лесу за дерзкими убийцами, которая обязана завершиться между холмами, где уже много часов сидят в засаде лучшие бойцы роты Кайфата. Но для этого надо бежать не только быстро, но и с умом, чтобы не поймать стрелу, шальное заклятие или же не нарваться на клинок в одном шаге от победы.

ГЛАВА 29.

Не зря говорят, что на войне день идет за три, совсем не зря. Старит не только дыхание смерти, выстуживающее воздух, и ее вечно ищущий блуждающий взгляд, особенно цепкий на поле боя, но и тот бешеный темп, которым несется жизнь. К'ирсан Кайфат познал эту истину в полной мере.

Вот только день как вернулись с охоты на орвусовых лазутчиков, где было безумие внезапных нападений, суматошное бегство с добычей и кровавая резня увлекшегося погоней неприятеля, а сегодня уже в лагере появился гонец от короля. Верхом да с еще одним конем в поводу — сразу видно, что кто-то срочно потребовался командованию.

Кайфат поначалу подумал на эльфа — как и он сам, еще пьяного от пролитой крови, с шалыми глазами и едва сдерживаемой жаждой битвы. Слишком уж они рисковали тогда, слишком выложились, и теперь следовало хотя бы седмицу перевести дух, прийти в себя, но на войне не до отдыха. Да и какое ему в принципе дело до проклятого Перворожденного? У Кайфата к этому народу серьезный счет имеется… К'ирсан даже с облегчением подумал, что проклятый длинноухий теперь уберется подальше и червячок ненависти прекратит на время точить сердце.

Он ошибся, король Гелид желал видеть именно его, лейтенанта четвертой роты Львов, и видеть немедленно. Хоть в последнем бывший раб не ошибся! Пришлось приниматься за сборы, основную долю которых заняли дела роты. За коменданта лагеря остался Ясин Шлях — он, впрочем, уже давно и успешно этим занимался, а все боевые операции взял на себя Терн Согнар как правая рука лейтенанта. В общем, рота не пропадет, люди это проверенные и надежные, вот только что будет с К'ирсаном? Несмотря на всю внешнюю невозмутимость и холодность, он всегда с содроганием вспоминал времена своего хаотичного, лишенного смысла бегства, и каждое внезапное изменение в жизни будило именно эти ощущения прошлого. Привычно перебрав в уме все возможные проколы или сомнительные для стороннего наблюдателя эпизоды своей бурной жизни, он вновь решил, что подозрительного меньше не стало и опасаться стоит всего.

Гонец оказался молчуном, под стать самому К'ирсану, хотя и сама манера передвижения не располагала к праздным беседам. Блуждания по узким лесным тропинкам, затем скачка через холмы до безымянной деревеньки, а там их уже ждал малый пузырь.

«Ого, да что же стряслось-то?» — Столь высокого внимания Кайфат еще не удостаивался. Ощутив удивление хозяина, у него из-за пазухи выглянула сонная мордочка Руала. Громадный в сравнении с ним воздушный корабль показался Прыгуну недостойным внимания, и он возмущенно даже не куснул, а обозначил укус в подбородок К'ирсана, после чего вновь спрятался — досыпать.

Полет занял часа четыре — пузырь был не самым быстроходным и далеко не комфортным. Кайфат весь заледенел от пронизывающего ветра, который задувал в плохо заделанную пробоину в пассажирской палубе. Экипажи пузырей активно участвовали в боях, и уже немало летающих кораблей теперь никогда не поднимется в небо.

Но полеты опасны не только во время боев и сражений — эту истину в очередной раз доказала команда небольшого воздушного транспорта с К'ирсаном на борту. Что-то команда напортачила с управлением, не успела затормозить, и пузырь с силой врезался в свежеотстроенную причальную мачту нижней палубой. От удара лейтенанта Львов так приложило о борт, что он только чудом не вывалился в обнажившуюся рядом пробоину. Дрянная заплатка все-таки не выдержала и провалилась вниз. Невозмутимый ранее гонец, которого прокатило по полу совсем рядом с открывшимся провалом, теперь цветом напоминал недозрелый плод друла. Даже шесть саженей свободного полета до надежной земли страшили. Когда же они перебрались на мачту и спустились вниз, гонец не выдержал и принялся мучительно избавляться от содержимого желудка. И наверняка он теперь ненавидел Кайфата, равнодушно стоявшего совсем рядом. Хотя тому было на все это плевать — врагом больше, врагом меньше; главное самому не зевать, тогда и недруги не опасней ручных скортов, давно забывших о вкусе крови врага.

— Пойдемте, лейтенант, — поднявшись с колен и неприязненно скривившись, процедил гонец и двинулся в сторону резиденции короля Зелода. — Не надо заставлять короля ждать!

С последней фразой он явно погорячился — вряд ли законный властитель Зелода настолько сильно охвачен предвкушением встречи с каким-то лейтенантом, что вынужден ее ожидать.

Внутрь резиденции их пропустили только после трех тщательных проверок. Покушение на многое заставило смотреть иначе, потому и опасались убийц под заклятием личины. Вокруг дома вышагивали гвардейские караулы, на крышах соседних домов замерли стрелки, внутри же не протолкнуться от бойцов роты личной охраны короля. К'ирсан насчитал аж шесть магов, увешанных следящими артефактами, которые, не жалея сил и заклятий, изучали каждого посетителя. Кайфата словно ледяной душ обдавал каждый раз, когда внимание очередного чародея обращалось на его персону.

— Что у тебя там? — ткнул пальцем на оттопыренную рубаху еще молодой колдун, отпустивший для солидности бороду. — Оружие и личные вещи оставлять здесь! — Бдительный маг указал на приземистый монументальный на вид стол с лежащими на нем тремя мечами и одним кинжалом. Говоря все это, чародей не забывал внимательно следить за движениями Кайфата и королевского гонца, который не представился даже здесь.

К'ирсан вздохнул и подошел к столу. Сначала он отцепил ножны с мечом и кинжалом, после чего покосился на заметно напрягшегося волшебника и трех королевских стражей с оголенными мечами и вытащил из-за пазухи взъерошенного Руала. Держа его на вытянутой руке, лейтенант пристально посмотрел в глаза четвероногого друга и послал короткую мысль: «Сиди здесь, сторожи!» Затем посадил Прыгуна на ножны меча, по которым тот стал прохаживаться с возбужденным видом, угрожающе посматривая на людей. Всем своим видом он демонстрировал угрозу и готовность защищать хозяйское добро до смерти.

— Не нагадит? — обеспокоенным тоном поинтересовался молодой волшебник, но ответ К'ирсана его ничуть не успокоил. — Ладно, проходите, лейтенант. По коридору третья дверь!

Кайфат кивнул и оглянулся на гонца:

— Ну, пошли…

— Лейтенант, мне приказано доставить вас в резиденцию. И все. Что дальше — не моя забота! — Судя по прохладному тону, гонец действительно невзлюбил своего подопечного. К'ирсан в ответ ухмыльнулся и, натянув маску, которую его попросили снять еще на первом посту, пошел к указанной двери.

Вела она в комнату, смежную с королевским кабинетом, где посетители ожидали аудиенции. Там уже сидели два капитана и лейтенант, а у окна притулилась худощавая фигура чиновника.

— Имя, звание, цель визита! — густым сочным басом рявкнул воин пера и чернильницы. Диссонанс с внешним обликом оказался столь разителен, что К'ирсан вздрогнул. По лицам офицеров расплылись довольные улыбки: не только они купились на внешность канцелярской крысы.

— К'ирсан Кайфат, лейтенант четвертой роты Львов, Двенадцатый легион, — отрапортовал он и быстро добавил: — Цель визита — приказ короля.

Чиновник с сожалением осмотрел запыленные ботинки вошедшего офицера, поношенную форму, тяжело вздохнул и сообщил:

— Тут у всех приказ короля. Садитесь, Его Величество пока занят.

Лейтенант Кайфат огляделся и, выбрав стул у самого входа, с удовольствием сел. Лучше сейчас, конечно, принять ванну, переодеться да хорошенько пообедать, но кого интересуют желания простого офицера? От безделья К'ирсан принялся изучать сидящих перед ним товарищей по оружию. Лейтенант был из Василисков, судя по пряжке на поясном ремне, — из Четырнадцатого легиона, а вот капитаны — Скорпионы из Восьмого легиона. Всех троих роднило одно — чистая, ладно сидящая парадная форма. Именно в таком виде пристало являться на аудиенцию к государю, а не в запыленных и пропахших потом тряпках. Капитаны явно слышали о выскочке-лейтенанте, и теперь все их взгляды выражали одно: иного и нельзя было ожидать от деревенщины!

Единственным человеком, явно продемонстрировавшим свою неосведомленность, оказался лейтенант. Он довольно дружелюбно улыбнулся и спросил:

— Только с границы? Ваших ведь, кажется, в Кинзал направили.

Этот лейтенант демонстрировал редкостную непосредственность, сидя на стуле верхом обхватив руками спинку. Чувствовалось пренебрежение к глупым условностям обладателя длинной родословной сановных предков, да и склонность к авантюрам проглядывала сквозь лукавый прищур глаз.

— С границы, но не из Кинзала. Моя рота стоит лагерем чуть в стороне, — медленно, словно бы задумчиво, протянул Кайфат.

— А, лазутчиков ловите. Тоже дело, а я вот только вчера с границы с Суматом прибыл. Скажу вам, три дня назад там было действительно жарко. Славно баронским выродкам всыпали, — мечтательно произнес собеседник К'ирсана. — Уже слышали?.. Ах да, прошу простить мою невежливость, виконт Емил Аларийский. — Общительный лейтенант чуть привстал и вежливо наклонил голову.

— Весьма рад знакомству, — любезно ответил Кайфат. — Я буквально час как с пузыря, а до того ходил в рейд…

— О, так вы самое интересное пропустили! Вчера утром наш король дал бой слишком зарвавшимся негодяям из Союза городов, — с воодушевлением начал рассказ виконт.

Из его довольно обстоятельного рассказа К'ирсан понял следующее. Верстах в пятидесяти от границы с Зелодом на берегу Оленди скопилась масса войск. Здесь находилось так и не подоспевшее подкрепление армии, уже разгромленной на Поле Крови и под Фиором, громоздились временные склады с провиантом, обмундированием, оружием и припасом для метателей, ожидали своего часа гигантские речные баржи и одна пиратская галера.

По другую сторону границы стоял полк Скорпионов Шестого легиона армии Зелода, две роты метателей и пятнадцать магов, которые вновь закрыли ворота на Оленди, где уже заканчивалась постройка стен новых фортов. А в трехдневных переходах стояли основные силы Шестого легиона, прикрывавшие подбрюшье всего королевского востока.

Договорившись с засевшим в Равесте Орвусом, Союз городов приостановил продвижение войск на север и перебросил ударные части латников в Сумат. В результате у маленького заштатного городишки собралось почти четырнадцать тысяч солдат, не считая обслуги машин и обозников. Еще седмицы полторы, и эти силы легко смели бы заслон Шестого легиона. Ну а если учесть подготовку наступления войск Орвуса Барлонгского, то востоку грозила война на два фронта, выиграть которую почти невозможно.

Королевский штаб это прекрасно понимал и спланировал ударить первыми. Говорят, король лично настоял на этом решении, внеся кое-какие коррективы, которые многим не понравились — офицеры не хотели рисковать жизнью государя.

Два полка Тринадцатого легиона на четырех перегруженных трофейных баржах с дополнительными движителями вышли из освобожденного Юрхана. По берегам реки их сопровождали две сотни эльфийских воинов, занятых охотой на вражеских наблюдателей. В двадцати верстах от вражеского лагеря легионеры сошли на берег. Сам король с тысячей Черных щитоносцев и Василисками Четырнадцатого легиона вылетел из Фиора на больших транспортных пузырях. По словам виконта Емила воздушные суда сначала шли на северо-запад, затем развернулись и, пройдя над Козьими горами, двинулись на Сумат. Увы, хитрость не удалась, и когда воздушный флот подошел к лагерю, то там уже были готовы к встрече. Армия противника была разделена на несколько крупных соединений, каждое из которых прикрывали мощные метатели, и выведена в поле. Хотя почему задумка не удалась, вполне понятно: говорят, у Нолда в Козьих горах несколько наблюдательных пунктов со сложными следящими артефактами. Запретную магию оттуда высматривают. Вот и успели островитяне предупредить своих наперсников!

Не сплоховали капитаны пузырей. Резко отключив движители, отчего воздушные корабли сразу же потяжелели, они начали довольно быстро опускаться вниз. На двух воздушных судах даже открыли клапаны, стравливая газ, поэтому спуск у них напоминал падение. Лишь отменная реакция и слаженность экипажа, успевшего в считаных саженях от земли вновь запустить магическую механику, предотвратили катастрофу. В результате часть войск менее чем за десять минут начала высадку, формируя заслон перед уже начавшими движение баронскими латниками, а остальные были готовы начать ее через пять-шесть минут. Своих больших собратьев наверху остались прикрывать четыре пузыря с метателями.

Удар передового отряда врага был страшен, но Скорпионы устояли, давая возможность развернуть порядки щитоносцам. В тылу своих войск мастеровые спешно собирали специальный помост для короля, откуда он мог наблюдать битву и разить врага Молотом. Увы, но с палубы пузыря это не получалось — движитель начинал работать с перебоями, что грозило падением.

Конечно же две тысячи не могли устоять против четырнадцати, готовившихся черной волной смыть жидкую шеренгу безумцев, бросивших вызов такой мощи. Следом за атакующей армией спешно передвигались колесные метатели, готовые сбивать любой воздушный корабль, приблизившийся на дистанцию выстрела. Но у капитанов пузырей был иной приказ.

Как только закончилась высадка десанта, флот обошел по дуге место битвы и ударил по беззащитному городу, уничтожая военные склады, взрывая дома. Первым пострадал склад с зарядами к метателям. Естественно, что здесь не были предусмотрены гигантские погреба, в которых и принято хранить такие опасные припасы, потому-то воздушный удар оказался невиданно эффективным. После огненных залпов внизу словно разверзлись врата в Бездну. Море огня хлынуло во все стороны, а обретший крепость черной бронзы воздух ударил в один из пузырей, размолотив палубу в щепу и изорвав шар. Охваченные огнем обломки рухнули прямо в сердце огненного шторма. Остальные капитаны стали более осторожны, нанося хотя и менее мощные удары, но все же причиняя врагу серьезный урон. Через десяток минут город напоминал остров, расколовшийся на части после извержения вулкана.

Для войск баронств это стало шоком, заставившим их на мгновение замедлить бег, оглянуться на этот запредельный, кошмарный грохот и гул, на пляшущие до небес языки пламени… Именно в этот миг ударил Молот короля. Описывая силу удара, лейтенант Емил Аларийский даже вздрагивал и поеживался. Три раза выплеснулась в мир чудовищная мощь древнего артефакта, целых три раза. Король бил далеко вперед, стараясь не зацепить собственных солдат, поэтому жуткие взрывы раздались в тылу врага, поразив те части, что еще только готовились вступить в бой.

Проплешины обугленной земли были саженей по двадцать в диаметре, от сотен людей остались только пепел и сажа, а по краям лежали десятки обожженных, изломанных тел. Враг за секунды потерял почти тысячу человек и дрогнул. Рога затрубили немедленное отступление, и противник побежал. Легионеры Зелода сами оказались не готовы к явленной им мощи и замешкались, когда следовало без остановки гнать баронских вояк. И тогда стало ясно, на что надеялись полководцы Союза городов. В бой вступили маги.

Шестнадцать угольно-черных крутящихся смерчей внезапно выросли позади отступающих войск, зацепив несколько десятков несчастных, плоть которых была сорвана с костей в один миг.

— Вот ведь парадокс магии, — заметил виконт. — Ураганные смерчи были, считай, в трех десятках саженей, а ветер почти не ощущался. И оттого еще страшней становилось!

Вместо того чтобы ударить смерчами по строю легионеров, маги сотворили совсем уж нечто запредельное. Изогнувшись гигантскими червяками, шестнадцать столбов прыгнули навстречу друг другу и потонули в огромной золотистой вспышке, породив мощный поток ветра, а за ним — полотнище искрящегося света. И вот оно-то и попыталось накрыть солдат Зелода.

Спас всех король. Его Молот ударил с такой силой, что по телу государя заплясали голубые молнии, а видимый поток ревущего огня в локоть толщиной вонзился прямо в центр чужого заклятия.

— Знаете, К'ирсан, я, как и многие, увлекаюсь Искусством, но там было нечто невообразимое. Такое буйство Стихий, такая первозданная ярость, что все потуги магов выглядят чем-то донельзя примитивным и откровенно смешным. — Голос виконта звенел от восхищения, а Кайфат заметил, с каким интересом слушают его капитаны и даже чиновник. В будущем герцоге пропадал талантливейший рассказчик.

Полотнище оказалось разорвано в мельчайшие и уже безвредные клочки. Пострадал только левый фланг, который самым краем задело вражеское заклятие. Девять Черных щитоносцев, увешанных амулетами и облаченных в защищенные магией доспехи, были безжалостно уничтожены вражеской волшбой. Их скрюченные тела многим теперь будут долго сниться в кошмарах. Гибель товарища всегда страшней любого ужасного убийства врага.

Пока легионеры отходили от шока, в правый фланг баронских войск ударили два полка Тринадцатого легиона и хлынул поток эльфийских стрел. Ряды врага смешались, поднялась паника, предпринял атаку и только что разминувшийся со смертью десант с пузырей. В суматохе магического сражения почти треть метателей подожгли залпами с пузырей, а другие увязли в людской массе и угрозы не представляли. Началось избиение врага. На том берегу Оленди находилось почти девять тысяч солдат Союза городов, остальные бежали, преследуемые малыми пузырями.

— Вот только король, говорят, пострадал! Слишком много энергии применил, чуть свою жизнь в таком потоке магии не утопил! — закончил рассказ грасс Емил и с сожалением покачал головой.

В этот момент один из капитанов, видимо, решился все-таки сделать замечание сыну влиятельного герцога, слишком уж разоткровенничавшемуся, но тут открылась дверь в кабинет короля, и оттуда вышел королевский маг.

— Проходите, — раздраженно, с плохо скрытой усталостью буркнул он и прошагал в коридор. Офицеры тут же встали, заскрипев стульями: судя по словам мага, Его Величество требовал к себе всех.

Король сидел за столом, теребя короткий ярко-красный шнур из парадной генеральской амуниции. Лицо Гелида I Ранса оказалось болезненно бледным, губы выглядели бескровными. Рядом с государем стояла чашка с дымящимся отваром, и успокаивающе светил зеленый хрустальный шар на подставке.

— Садитесь, уважаемые офицеры! Я рад вас видеть за этим столом, — хрипло проговорил король и закашлялся. Чуть успокоившись, он припал к чашке, осторожно глотая лекарство. Приглядевшись, К'ирсан увидел мельчайшие искорки заклятия, вложенного в напиток.

Наконец государю стало лучше, лицо даже немного порозовело, и он возобновил прерванную речь:

— Все вы приглашены сюда по одной причине — вы оказались лучшими в решении нестандартных, требующих военного таланта и недюжинной смелости боевых задач. — Гелид окинул четверку офицеров испытующим взором. — Мы только что нанесли страшный удар по армии наглых соседей, от которого они вряд ли оправятся в ближайшие седмицы. Предатель теперь остался один, и этот шанс следует использовать. До коренного перелома войны, за которым окончательная победа, остался только шаг. И мы сделаем его назло врагам!

Молодой Ранс замолчал, пристально вглядываясь в лица сидящих перед ним воинов, и увидел лишь сосредоточенность и внимание.

— Сохранившие верность короне люди докладывают, что через восемь дней граф Курт Гудкар во главе армии самозванца выйдет из Равеста и двинется на Фиор. Некоторые из вас уже столкнулись с наглыми попытками проторить путь наступающему врагу. — При этом Гелид посмотрел на К'ирсана и улыбнулся. Казалось, что действиям одного лейтенанта он уделял особое внимание.

— Наши войска уже готовят ему достойную встречу, но едва ли не главная заповедь войны: сражайся по своим правилам, а не по чужим. Штаб подготовил план, согласно которому в оставшейся почти без войск столице следует провести ряд акций. Попрошу ознакомиться с деталями. — Король разложил на краю стола четыре пакета. — Так уж сложилось, но именно вы станете тем камнем, который перевесит чашу с нашей победой не только в битве, но и во всей войне.

Пока офицеры распечатывали плотные конверты и внимательно вчитывались в сухие строчки приказов, король отдыхал, откинувшись на неудобную спинку стула. Время текло медленно, но Гелид Ранс никого не торопил. Все вопросы надо было решить именно сейчас, потом успех задуманного будет зависеть только от этих людей.

Наконец, когда лейтенант Емил последним отложил исписанные листки в сторону, Гелид I заговорил вновь:

— От вас и ваших людей требуется незаметно войти в Равест и перебить или рассеять отряды городской стражи. На каждом берегу Карсты расположено по две казармы, они-то и будут первой целью атаки. Под прикрытием возникших беспорядков необходимо провести захват наиболее близких приспешников самозванца. — Скучный менторский тон короля на последних словах сменился яростным шепотом: — Живьем брать выродков. Слышите?! Живьем!

— Ваше Величество, но почему тогда сам герцог Орвус стоит в списке едва ли не последним? — решился на вопрос неизвестный К'ирсану капитан Скорпионов.

— Потому как он всего лишь пустоголовая марионетка в руках умелых кукловодов! Вот они-то на свет не показываются, предпочитают дергать за ниточки из тени, — презрительно бросил король и вновь отпил из чашки.

— Мой король, значит, имена главных зачинщиков заговора находятся в этом списке? — осторожно поинтересовался К'ирсан Кайфат, поняв, что никто из его сотоварищей задавать этот вопрос не собирается.

— Верно, лейтенант. Некоторые из этих людей — предатели не только собственной чести, но и государства. Теперь уже ясно, что бунтовщики договорились с Союзом городов и Нолдом, купив их поддержку землями предков. — Молодой государь говорил тихо, но многочисленные красные пятна на лице говорили об истинной цене его спокойствия.

После ответа Гелида несколько десятков секунд в кабинете стояла тишина, пока король не понял, что больше вопросов не будет.

— Вижу, что штабисты на этот раз хорошо потрудились, раз у вас больше нет вопросов. Остается надеяться, что и впредь все будет так же просто и ясно. — Последний Ранс иронично улыбнулся и тут же деловито объявил: — Лэры офицеры! Напоследок хочу сообщить, что после успешного выполнения поставленных задач каждого ждет достойная награда… Да не оставит вас Светлый Оррис!

Дружно отдав честь, офицеры заспешили прочь. Отсчет времени начала тайной операции на пока еще вражеской территории уже пошел. На подготовку отрядов к переброске под Равест осталось меньше суток.

— Лейтенант Кайфат, задержитесь, — окликнул К'ирсана король, заставив остальных офицеров покоситься на выскочку-лейтенанта.

Как только кабинет покинули остальные офицеры и закрылась дверь, Гелид Ранс обратился к Кайфату:

— Лейтенант, для вас у меня будет еще одно задание, едва ли не более важное, чем остальные. Вы должны найти посла Нолда и передать ему пакет — не секретарю, охраннику или жене, а именно ему!

— Ваше Величество, мне следует знать, что внутри? — спросил Кайфат, вытянувшись перед законным правителем Зелода.

— Следует, — согласно кивнул Гелид. — Это предложение о мире в нашей необъявленной войне. Я закрываю глаза на покушение на собственную жизнь, а они — на убийство Безликих и некоторые другие недоразумения. Пусть будет все как прежде… Но только Курт Гудкар должен остаться без их поддержки в грядущей битве!

— Простите, Ваше Величество, но какой интерес Нолду заключать этот договор? Ведь если граф Гудкар победит, то… — вежливо попытался уточнить лейтенант.

— Передашь послу, что законный король Зелода будет держать сторону островитян в случае их конфликта с народом эльфов!..

…Лейтенанта К'ирсана Кайфата на выходе из королевской резиденции ждал двадцатилетний парнишка в форме матроса воздушного флота Зелода.

— Лэр лейтенант! Экипаж воздушного судна «Белая искра» ждет вашего прибытия на борт! — отрапортовал паренек и, не удержавшись, широко улыбнулся. Муштрой с командами пузырей никто не занимался, потому и следовали там скорей духу военного устава, чем его букве.

В ответ на это донельзя уставшему командиру Львов оставалось лишь помянуть недобрым словом демонов Бездны. Мечты о ванне и чистой кровати без клопов следовало отложить на очень далекое будущее.

Командира опытного от новичка отличает не срок службы и не звание, а способность распределить задачи между подчиненными так, чтобы проблема решалась наилучшим образом и без участия непосредственного начальства. Одним такие решения даются сразу, а другие на всю жизнь становятся для подчиненных пугалом, которое отталкивает своей суетливой бестолковостью и склонностью к работе дровосека, тоже любящего рубить сплеча.

Война заставляет иначе смотреть на вещи. Здесь твой отряд или работает, как гномьи часы, или готовься к странствиям в мирах иных, нематериальных. Ведь судят не только клинки врага, но и карающая длань короля. На войне мало выжить, надо выполнить приказ.

Утром следующего дня лагерь роты Кайфата напоминал муравейник перед грозой — та же бессмысленная на первый взгляд беготня и спешка, но с видимым порядком и дисциплиной для понимающего наблюдателя. Распределив обязанности между сержантами, К'ирсан ушел в лес к давно облюбованному овражку с чистым родником. Царила в этом месте особая атмосфера умиротворенности и покоя, снимающая боль в ранах душевных и остужающая пыл горячих чувств. Сама земля дышала безмятежностью, давая отдых усталому разуму. Командир Львов иногда приходил сюда по ночам и часами сидел, вслушиваясь в журчание воды и вдыхая запах свежести… Нельзя уйти, не попрощавшись с таким замечательным местом! Может, такая сентиментальность и не к лицу суровому воину, как подумают некоторые новички, но кто собирается перед ними отчитываться?!

У самой воды поросший густой травой лежал наверняка уже не одну сотню лет гладкий валун. Кайфат подошел к нему и, наступив ногой, замер. У него всего несколько минут тишины, а после вновь надо возвращаться к обязанностям отца-командира… Но все задумки оказались замками на песке — набежала сильная волна и смыла строение, оставив бессмысленную кучу мокрой грязи. Уединение лейтенанта было безжалостно нарушено.

— Лейтенант, вот уж не ожидал, что вы любите природу! — Опасно мягкий голос раздался из-за спины, но едва слышные шаги Кайфат услышал еще раньше.

— Она неразумна, а значит, ее не за что ненавидеть, — не оборачиваясь, безжизненно сказал легионер. Шаги пришельца стихли, он замер в сажени от командира Львов.

— Знаете, лэр, вы ухитрились произвести на меня в первую нашу встречу сильное впечатление. Мой народ привык к проявлениям любых чувств смертных… Любовь, преклонение, зависть, злоба, ненависть, очень редко — равнодушие, но никогда, никогда мы не сталкивались со столь исступленной ненавистью. Признайтесь, ведь лишь вмешательство сержанта остановило вас? — Голос эльфа Тимуриса звучал странно задумчиво.

К'ирсан молчал, словно не слыша чужих слов. Впрочем, советник и не ждал ответа. Он пришел говорить, а не беседовать.

— Необычные для смертного способности, вечная маска на лице и перчатки… Это просто не могло не заинтересовать! Да и солдаты только подогревают любопытство. Знаете, что про вас рассказывают легенды? Наверняка знаете. — Казалось, что теперь эльф упивается звуком своего голоса. Торжество и триумф слышались в его словах. — Но больше всего меня заинтересовала ваша аура. В ней ясно видны следы магии древних лесов Маллореана. Колдуны людей просто не способны их заметить, но для эльфа такие вещи естественны как дыхание.

Кайфату вдруг подумалось, что они со стороны представляют очень необычное зрелище — расслабленный, занятый неизвестно чем человек и напряженный, готовый к бою эльф за его спиной. Только вот насквозь лжива эта картина. Нет в человеке ни покоя, ни расслабленности. В душе его сжимались тугие кольца холодной, расчетливой ненависти. Слепая ярость опасна для воина, можно уцелеть, лишь обуздав свирепую стихию чувств.

— Любопытство оказалось столь велико, что я связался с гвардейцем из свиты князя-мага клана. Подробности разговора дошли до самого чародея Эльнира, и он посвятил немало времени общению со мной… — Тимурис говорил со все большей страстью, пока наконец не воскликнул: — Снимите маску, лейтенант!

К'ирсан медленно повернулся и стянул повязку. Пунцовые шрамы на левой половине лица ужасали, но под взглядом эльфа они налились мерзкой чернотой. Советник удовлетворенно кивнул и внезапно потребовал:

— Зачем ты понадобился королю, убийца? Что тебе поручил Гелид Ранс?

Кайфат продолжал молчать, лишь издевательски ухмыльнулся.

— Отвечай, червь! Совет князей теперь знает, что ты выжил после Стражей Реки и где тебя надо искать. И если хочешь легкой смерти и правильного посмертия, то не упорствуй… раб! Ведь ты, до того как стал убийцей, бежал из рабства, так?

Совершенно неожиданно для эльфа человек хрипло расхохотался, казалось, будто смех проталкивается через сведенное судорогой горло.

— Сайгал![125] Мальчишка, выслужиться решил? И врага твоего длинноухого племени поймать, и союзника прищучить?! — издевательски прохрипел Кайфат. — Ведь наверняка приказано глаз не спускать, пока помощь не прибудет, так?!..

Дальше Тимурис слушать ненавистного смертного не стал и выдернул меч из ножен, после чего сразу же попытался ударить Кайфата поперек корпуса справа налево. Но лейтенант, по-звериному оскалившись, сделал шаг вперед, перехватил кисть с атакующим мечом, поднырнул и вывернул руку врага. Пальцы эльфа разжались, меч упал в траву, а сам Тимурис оказался сбит подножкой на землю. Пинком перевернув поверженного противника на спину, К'ирсан схватил его левой рукой за горло и, чуть приподняв, отшвырнул к камню. Ударившись спиной о валун, эльф болезненно застонал, но попытался встать. Приговоренный лесным народом к чудовищной казни, воспоминания о которой теперь обжигали сознание, бывший раб припал рядом на одно колено и грубо придавил шею жителя Маллореана основанием ладони.

— О боги, как же я ждал этого момента! — просипел Кайфат и, не отрывая взгляда от перепуганных глаз потерявшего спесь молодого эльфа, вонзил ему в сердце кинжал. — И радуйся, мальчишка, что не испытал уготованных мне твоими сородичами мук.

Медленно поднявшись, К'ирсан повернулся в сторону лагеря и уже почти спокойно, с едва заметными в глазах следами былой ярости посмотрел на застывших у кустов Терна и Рвача. Сержант Согнар держал на руках вырывающегося Руала. Тот, хоть и стремился жестоко мстить обидчику хозяина, однако человека не ранил.

— Он вдруг сюда побежал, но ведь слабый еще… Вот мы и подобрали его, а он молча сопит и сюда тянется, — оправдываясь, зачастил Рвач, не отрывая взгляда от тела эльфа. Для жителей Зелода и прочих стран, далеких от Маллореана, дети лесов казались частью сказки, и их убийство граничило с кощунством.

— Начало вашего общения мы не застали, но вот его окончание рассмотрели в деталях. Да и услышали многое, — опустив зверя на траву, устало сообщил Терн и подошел к другу. — И что скажешь остальным — солдатам, «чистому», магу, королю, наконец? И ведь эльфы такого не забудут! — Сержант грустно кивнул на убитого, а Рвач растерянно потер ладонью лоб.

— С его сородичами у нас давние счеты. Думал — все, затерялся, теперь не найдут… Так что смерть этого сопляка ничего не решает. Что скажет Его Величество — не знаю, слишком от многого это зависит! — Лейтенант тяжело вздохнул и с внезапным озлоблением бросил: — А остальным и знать ничего не следует. Ушел длинноухий, и все тут!

Терн и Рвач переглянулись, и Согнар сокрушенно покачал головой — ничем хорошим эта история не закончится.

ГЛАВА 30.

Улицы в столице, еще помнящей о былом величии страны, оказались необычно спокойны. Большинство предпочитало пережидать неспокойное время дома, в безопасности родных стен. Редкие прохожие, угрюмо спешащие по своим делам, не обращали на одинокую, бредущую в неизвестность женщину почти никакого внимания. Ну разве что какая почтенная матрона покачает осуждающе головой да плюнет вслед: дескать, какое бесстыдство, носит под сердцем дитя, а без мужа на улице!

Лакристе не было до всего этого никакого дела, она впервые осознала весь кошмар своего положения. Дома, на забытой Земле, она всегда могла поплакаться матери, послушать грубоватые слова поддержки отца, рассвирепевшего на обидчика дочери, переждать бурю, осмыслить произошедшее у подруг, пойти в суд, в конце концов, а что она может здесь?! Она, чужеземка, так и не успевшая привыкнуть к новому для нее миру. Она живет здесь уже несколько лет, а так и осталась нежным оранжерейным цветком, беспомощным и слабым. Даже два покушения, кровь и страх, ужас и боль Лакриста видела из-за спины супруга. Именно он встречал удары врагов, ей же доставались лишь слабые отголоски отгремевшей рядом бури.

Как быть теперь?! Она лишена крова, бедна, как церковная мышь, и не имеет защитника. Какое у нее будущее? Да и есть ли оно?! Ведь теперь нельзя обратиться к Архимагу — это значит просто отдать ребенка в загребущие лапы нолдских магов. Ее ребенка, только ее! Она даже сбавила шаг и прижала руки к животу. Как быть с ним, где она родит малыша?! В Зелоде нет родильных домов, их заменяют повивальные бабки и маги-лекари. О, Альме, здесь и обыкновенных больниц-то нет. Есть лечебница для нищих, где их пользуют какие-то коновалы, но уж лучше где-нибудь в канаве помереть, чем попасть в руки этим мерзавцам!

А еда, что она будет есть?! Денег нет, а те драгоценности, что она захватила из дома Вензора, пусть и дороги, но почти бесполезны. Да они для нее просто опасны! Украшения станут неплохим довеском к холеному телу ненавистной богачки.

Панические мысли роились в голове Лакристы Регнар, пока она бродила по улицам и переулкам Равеста. Темнело, уже появились первые фонарщики, зажигающие масляные уличные светильники. У магистрата на покупку надежных нолдских фонарей попросту не хватало денег, вот и получалось, что дорогой магический свет разгонял тьму только на центральных улицах. Увы, но Лакриста забрела слишком далеко от богатых районов города. Хотя вряд ли могла сейчас сказать, покинула она Верхний город или нет.

Выход из этой пропасти, в которой женщина оказалась в одно мгновение, найти не удавалось. Даже надежды не осталось — лишь серая безысходность. Не обращая ни на что внимания, совершенно бездумно Настя с заплаканным лицом вошла в трактир с нарисованной на вывеске тонконогой птицей с голубым оперением. Чуть ниже значилось «Под крылом Симара» и имя — Тинто Давиус.

Внутренний мирок заведения встретил ее тихим спокойным говорком немногочисленных посетителей, снующими между столиками фигурами двух служанок и худющим субъектом с крючковатым носом за стойкой. Вполне приличный трактир, довольно чистый и ухоженный, вот только Лакриста привыкла к другой обстановке и совсем иному обслуживанию.

— Я могу у вас поесть? — тихо спросила беглянка у хозяина, за что тут же удостоилась взгляда разноцветных — один зеленый, а другой синий — глаз.

— У… госпожи имеются деньги? — вкрадчиво поинтересовался Тинто.

— Вот, — женщина робко выложила на стойку маленькую серебряную сережку с голубым камушком. Тонкая рука тут же отдернулась назад, и Лакриста уцепилась за узел с немногочисленными своими вещами, да так, что пальцы побелели.

Трактирщик вздохнул и, взяв предложенное украшение двумя пальцами, повертел его перед глазами. Вновь вздохнул и посмотрел на посетительницу:

— Денег, как вижу, нет! Ну что ж, поесть хватит, да еще пять келатов сверху… Нет, еще десяток гильтов наброшу, но не более. Это последняя цена! Согласна… госпожа?

В голосе Тинто Давиуса была такая запредельная скука, что Лакриста побоялась возражать. Цена наверняка грабительская, но не одинокой беглянке спорить с опытным в торговых делах мужчиной. Нечего ей ему противопоставить, сейчас вообще отнимет серьгу да страже сдаст как воровку, и ничего не сможешь доказать. Ну а если даже просто откажется связываться с сомнительного происхождения ценностями, то она потеряет шанс раздобыть хоть немного денег.

— Я согласна, — зябко поежившись, проговорила Лакриста.

Трактирщик хмыкнул и подмигнул ей зеленым глазом.

— Держи деньги и иди за третий столик от окна… Недалеко вон от того здоровенного мужика! — Тинто указал на мрачного детину в тонкой шерстяной куртке. Он сидел у самой стены и угрюмо оглядывал зал. На столе перед ним стояла внушающая уважение глиняная кружка и полная тарелка залитой соусом лапши с мелкими кусочками непонятного происхождения. Проходя к своему столику, Лакриста ощутила острый аромат сыра и разглядела на краю глиняного блюда несколько раковин с запеченными моллюсками — чувствовалось, что здоровяк любит вкусно поесть.

Свой обед, а может и ужин, — она потеряла всякое представление о времени — ей пришлось ждать недолго: разбитная пышногрудая деваха притащила поднос, на котором робко притулились две миски и небольшая чашка.

— Пшенная каша, курица и сбитень, госпожа! — служанка особенно выделила последнее слово. Дескать, видели мы таких господ, ножом поскреби — шлюха шлюхой. Грубиянка бухнула перед Настей тарелки и уплыла прочь, точно виляющая кормой шхуна.

— Дрянь, — шепнула под нос Лакриста и попыталась унять вновь навернувшиеся слезы.

Каша оказалась довольно безвкусной, курица — неясного происхождения птахой размером в два дамских кулачка, а сбитень — приторно сладкой мутной водичкой. Трактирщик решил особенно не мудрить и искал выгоду даже в такой малости.

С неохотой, почти через силу, беглая дворянка принялась за ужин. Сразу же вспомнились званые обеды, королевский бал и многие другие, теперь недостижимые вещи. Тот мир не для нее, значит, надо искать себя в новом, как-то приспосабливаться, ловчить, бороться если не за счастье, то хотя бы за жизнь.

В трактире становилось все более многолюдно, на пороге то и дело возникали люди самой лиходейской наружности, быстро оглядывались и садились за какой-нибудь столик. Здоровяк сосед все так же хмуро торчал в своем углу и цедил содержимое кружки, тарелка его давно опустела.

Наконец отставила опустевшую чашку и Настя — пусть невкусно, но хоть не потеряет теперь сознание от голода. Подхватив узелок с пожитками, Лакриста двинулась к выходу. Пора из этого вертепа уходить, вряд ли безопасно сидеть в таком месте и таком окружении. Как бы новая беда не нагрянула!

Выскочив наружу и хлопнув дверью, молодая женщина нырнула в соседний переулок и побежала со всех сил. Нехорошо у нее было на сердце, как-то тревожно и боязно. Все-таки зря она зашла в этот трактир, зря. Да еще этот хри'кил проклятый, весь день то холодом руку морозил, то жаром припекал, а в этом грязном кабаке еще молниями начал жалить! Снять бы, так ведь без него она совсем пропадет. Вон, в темноте видит, да и как оружие он может пригодиться.

За спиной послышались топот и невнятная ругань, Лакриста застонала и, подхватив подол, припустила вперед, да только не в ее положении бегать по ночным улицам. Не упала через пару шагов — и то хорошо! Потому и догнали ее совсем скоро, зажав в углу между каким-то домом и высокой каменной стеной.

— Куда ж ты так помчалась, лапушка?! — глумливо поинтересовался один из бандитов, чем вызвал гогот троих своих подельников. — Нас не подождала!

— На помощь! Пожар!!! Й-и-и… — закричала Настя, но тут же просто завизжала от сильной пощечины.

— Заткнись, дура, не доводи до греха! Мы с тобой немного развлечемся, да барахлишко приберем, а так цела будешь, почти… — продолжал издеваться все тот же негодяй. — А барахлишко-то у тебя еще есть, ведь так? — хохотнул грабитель и выдернул из ее рук узелок с украшениями.

— Пускай пока здесь полежит. Место проверенное, надежное, — пробормотал душегуб, убирая отнятое у женщины добро в небольшую сумку на бедре. — Ведь так, ребята. Надежное место?!

В ответ он получил согласное ворчание и сдержанные богохульства. Разбойники если особо и не доверяли своему атаману, то высказывать это открыто не пытались.

— А теперь посмотрим, что там у тебя интересного спрятано, — тяжело дыша, выговорил грабитель и, перехватив руку женщины, рванул ворот ее платья. В темноте сверкнула белизной грудь. — Ха, и ведь небось хотела сказать, что больше ничего нет!..

Сказать что-либо еще главарь отбросов Нижнего города не успел — со спины, на палец ниже ребер, в него вонзилось тонкое лезвие стилета. Любители легкой наживы из его банды еще продолжали сально пялиться на сжавшуюся в комок беззащитную женщину, когда неизвестный начал убивать их одного за другим. Грабитель, стоявший по правую руку от главаря, умер вторым. Убийца заколол его тоже со спины метким ударом в сердце. Не тратя времени на освобождение оружия, он отскочил в сторону и сдернул с пояса нечто вроде веревки. Засвистел рассекаемый воздух, и в лицо ближайшего бандита врезалась небольшая гирька. Тот беззвучно повалился на землю, но зато заорал наконец опомнившийся последний грабитель и потянулся к поясу с оружием. Снова свист, и, захлестнув ногу насильника, неизвестный воин сбил его на землю. Разворот, и набравшая скорость гирька с другого конца веревки выбила искры из мостовой — бандит успел откатиться в сторону.

— Ублюдок! — Громила-разбойник уже ухитрился вскочить на одно колено и тянул из-за пояса короткий прямой тесак. — Да я тебя… А-а-а! — Убийца хлестнул своим необычным оружием по лицу противника.

Слабо звякнул металл, и стало ясно, что в руках у нападающего не веревка, а тонкая цепь из мелких звеньев. Из-под пальцев, закрывших лицо пока еще борющегося за жизнь негодяя, потекли струйки темной, почти черной крови. И тут же цепь захлестнула горло, а спаситель Лакристы как-то оказался у него за спиной. Вот только спаситель ли это? Жертва воина еще хрипела, когда Настя осторожно, приникнув к стене, попыталась отползти прочь. Благодаря хри'килу она разглядела скоротечную схватку в пугающих подробностях. Что-то ей не слишком хотелось связываться с таким благодетелем. Не окажется ли он похуже убитых падальщиков Нижнего города?!

Наконец грабитель перестал хрипеть и сучить ногами, и воин отбросил тело, как грязную куклу. Вновь звякнула освобождаемая цепь, после чего неизвестный выпрямился и обернул ее вокруг пояса. Только сейчас Лакриста разглядела его лицо, тихо ойкнула и потеряла от страха сознание. Это был тот самый угрюмый, пугающий одним своим видом мужик, что сидел в трактире совсем недалеко от нее. Что им всем от нее надо?! На этой мысли темная пелена и затянула сознание женщины.

— Бабы! — рыкнул воин и поднял спасенную на руки. Теперь ему придется еще и до дома ее тащить, но все-таки сначала надо бы обыскать тела — не оставлять же ценности другим шакалам улиц.

Цвирк, цвирк… странный звук, необычный, словно живой и неживой одновременно. Цвирк!.. И резкое, неприятное дребезжание, словно в железном котле заметалась стайка оживших металлических градин. Лакриста потянулась и открыла глаза. Потолок с затейливой золотистой росписью, необычайно свежий воздух и… этот проклятый звук!

Женщина села на постели и огляделась. Перед ней на решетке из незнакомого темно-серого сплава сидело небольшое страшилище, похожее на помесь пингвина и ежа. Клюв чудика изредка щелкал с надоедливым «цвирк», а источником противного дребезжания была когтистая лапа, царапающая решетку.

— Ой! — вскрикнула Лакриста и откатилась на другую сторону постели. — Да откуда ты взялся…

Настя осеклась, вспомнив события прошедшего дня. Тут же навернулись слезы, останавливала только неизвестность: где она?! В памяти сохранилось лишь нападение, драка какого-то здоровяка с насильниками, и все, мучительный провал. Да что же это такое!

И только теперь она поняла, что сидит в кружевной ночной сорочке — явно не ее, она не слишком любит такие мягко-оранжевые оттенки — на кровати необъятных размеров. Добавь балдахин — и настоящее королевское ложе…

— Наша гостья уже проснулась! — внезапно прощебетал из-за спины довольный девичий голосок. — А ты замолчи, страховидла проклятая! Будешь так орать — не дам на брошь смотреть!

Что это за брошь, Лакриста Регнар не слишком поняла и даже немного засомневалась в собственном рассудке. При чем здесь это чудовище и какая-то брошь, на которую оно любит смотреть?!

— Где я?! И кто… — повернувшись к строгой воспитательнице чудных монстров, спросила Настя.

— Я — Оливия, служанка при леди Мелисандре. Находишься же ты в Золотой комнате. Здесь обычно гости живут! — прервала гостью служанка и теперь выплескивала на нее водопады слов. — Ну а так, ты в доме халине[126] Мелисандры Балтусаим, дамы благородных кровей, единственной дочери Великого Советника халифов Ралайята. Леди пока отсутствует, но можешь чувствовать себя как дома!

— …которого у меня нет, — едва слышно выдохнула Лакриста, отчего глаза повлажнели.

Оливия все же услышала гостью и грозно нахмурилась, хотя это выражение лица совершенно ей не шло. Она вообще была какая-то пухленькая, округлая, с нежно-белой кожей, голубыми глазами и длинными русыми волосами. Никак не старше двадцати-двадцати трех лет! Суровость же, пусть и показная, добавляла лишний десяток.

— Только вот слезы лить не стоит, здесь этого не любят! — сердито поджав губы, проговорила Оливия и тут же сменила гнев на милость: — Ну да ладно, все образуется. Вот прибудет леди, и сразу все наладится. Моя госпожа вся в отца, а уж тот настоящий мастер разрешать проблемы.

— А как я сюда попала? — робко улыбнувшись, спросила Лакриста и, боязливо косясь на примолкшее чудище, спустила ноги на пол.

— Ты голема, это страшилище поганое, не бойся… Для своих он безобидный, — лучезарно улыбнувшись, вновь защебетала Оливия. Словно прислушиваясь к ее словам, на насесте тихо заворочался монстр.

— А принес тебя Джек. Он раз в год в одному ему известный день в кабак ходит и надирается там как скотина последняя! И почему ему даже Великий Советник в том потворствует? Не понимаю!.. — Служанка присела на невысокий стульчик напротив Насти и мечтательно закатила глаза, но тут же спохватилась: — Ах да, так вот, пришел он вчера вечером не один, а со спящей красавицей. По своему обыкновению, мрачно буркнул хозяйке, где тебя нашел, и улизнул в свою каморку… Я потом заглянула, так он сидит довольный, точно хафф в подвале купца, и цепь свою чистит. Ну, думаю, точно кого-то прибил, душегуб! Правда, он невинного не тронет, значит, туда мерзавцу и дорога… Или их несколько было?! Ну не томи, рассказывай!

Ошеломленная напором, Лакриста стала сначала медленно, нехотя рассказывать о своей судьбе. Не упоминать собственное иномирное происхождение и связанные с этим сложности у нее хватило и ума, и воли, но вот остальное она выложила полностью. Слова лились полноводной рекой, прорвавшей обветшавшую плотину. Кипели страсти, лились слезы, звучали ахи и охи.

— Бедняжка! Надо было тебе и этого мерзавца царапнуть да ядом намазать таким, чтоб подольше да посильней помучился! — В совершенно незнакомой Оливии Настя нашла отзывчивую слушательницу. Служанка именно сострадала, а не удовлетворяла праздное любопытство.

— …а потом на насильников напал какой-то воин и всех их перебил. Я же совсем перепугалась и упала в обморок. Боюсь, как бы на малыша это не повлияло! — закончила рассказ гостья и принялась вытирать лицо тонким платочком, который ей вручила служанка неизвестной леди.

— Да, похоже на Джека. Напасть на четырех бандитов и раскидать их, как щенков скорта! — Говоря о телохранителе, Оливия, подперев кулаком щеку, уставилась взглядом куда-то в даль. Затем, неожиданно разрумянившись, вновь мечтательно улыбнулась. Забеспокоившийся голем, на котором и остановился ее взгляд, опасливо загромыхал. — Цыц, порождение плохого сна! Цыц, кому говорят!..

Разобравшись с собственными фантазиями и обратив внимание на грустную Настю, Оливия тут же начала распоряжаться:

— Ладно, давай помогу одеться, и спустимся вниз обедать, давно уже за полдень перевалило. Твое рваное платье Джек на заднем дворе сжег, а мы другое подобрали. Пока в нем походишь, а дальше уж сама решишь, как быть и что носить!

Непочтительность к дворянскому сословию, которая проскальзывала в словах и жестах служанки Мелисандры, ничуть не походили на нагловатое хамство убитой Селенты. Слишком они разные по характеру: добродушная, но строгая наседка и кровожадная хищница.

Обедать они пошли сразу после того, как Оливия помогла Лакристе облачиться в домашнее платье из отбеленного льна, расписанное большими розовыми цветами.

— Ой, у меня же нет денег, — лепетала грасс Регнар, но служанка отметала все возражения.

— Ерунда, это дом состоятельной дамы, и потому ее гостья должна выглядеть подобающим образом! Впрочем, на будущее, деньги у тебя есть. Джек принес узел с драгоценностями. Так что нечего считать себя нищенкой! Больше уважения к себе и выше нос!

Как ни странно, но Настя приободрилась. Мрачное прошлое и неясное будущее отступили под напором спокойной уверенности простой служанки. Молодая женщина даже начала получать удовольствие от сытного и необычного обеда, которым потчевала ее Оливия. Если только здешний повар не расстарался специально для гостьи, то хозяева предпочитали блюда, сохраняющие естественный вкус, не испорченный жгуче-острыми приправами и соусами, лишь с малой толикой редких специй. Экзотические ароматы только разжигали аппетит, заставляя рассматривать с сожалением каждый шедевр местного кулинара.

— Прости, а что это за существо было в комнате, где я очнулась? — спросила Настя у сидящей напротив Оливии.

Служанка обедала вместе с гостьей госпожи, но от этого ничуть не смущалась. Видимо, такие здесь царили порядки, когда прислуга сидит за одним столом с хозяевами. На стол накрывал молчаливый узкоглазый мужчина в шелковых штанах и рубахе навыпуск с высоким стоячим воротником. Делал он это сноровисто, быстро и совершенно незаметно. Закончив работу, тут же ушел прочь. Интересоваться, почему он не обедает с ними, Настя не стала: в пословице про свой устав и чужой монастырь есть смысл.

— Да я ж сказала — голем это. Батюшка леди Мелисандры любит всяких тварей создавать. Смастерит какого-нибудь страшилу, а потом возьмет и подарит. Но наш монстр лучший. Смирный, послушный, не спит и не гадит, есть к тому же не просит, отличный сторож, — пустилась в рассуждения говорливая служанка. — Одна беда, тупой ведь зверь, а побрякушки блестящие любит. Больше всего ему брошь моя приглянулась. Как надоест в своем гнезде сидеть или по дому бродить, так он приставать начинает: хнычет, ноет, покажи ему и покажи, а как получит свое, так по часу сидит, в лапищах украшение вертит да глазами лупает! — В завершение рассказа Оливия принесла эту самую брошь и показала гостье. Настю украшение не впечатлило — обычная, не самая дорогая поделка из серебра с красивым узором из мелких черных бриллиантов.

К концу обеда в сопровождении охранника Джека вернулась хозяйка дома. Лакриста с Оливией, или Ли, как та предложила себя называть, как раз встали из-за стола и направились было к лестнице, что вела в библиотеку.

— Приветствую мою халине, — внезапно присела в реверансе Ли, не ответив на какой-то вопрос Насти и повернувшись ко входу зал.

Лакриста Регнар обернулась и застыла каменным изваянием. В глубине души зародилось чувство страшной обиды на судьбу: ну почему кому-то все, а ей до обидного мало, почему?! Сказать, что незнакомая девушка, одетая в темно-зеленое облегающее платье, красива, это означало не сказать ничего. Даже ей, женщине, на ум лезли только затасканные до непристойности эпитеты: темные омуты глаз, губки-кораллы и прочие глупости. Леди Мелисандра, непонятная халине Балтусаим, просто была красива как богиня, и ничего с этим не поделаешь.

Дальнейшие события сжались для Лакристы в один плотный клубок — слишком уж много пришлось говорить, обсуждать и волноваться. Леди Мелисандра не служанка, и от ее решения зависит слишком многое, а вновь окунаться в слепую безысходность без надежды и цели равносильно прыжку в пропасть. Теперь рассказ Насти изобиловал деталями и был гораздо более прочувствованным.

— Джек еще в трактире заметил, что ты, дорогая Лакриста, была попросту не в себе. Впрочем, и немудрено, молодая красивая женщина, ожидающая ребенка, и сидит в таком месте, — выслушав гостью и теперь тепло улыбаясь, сказала Мелисандра. — А уж эта сделка с трактирщиком выглядит откровенно безумной. Вот он и решил пойти следом и помочь. Оставить тебя на улице — значит, просто дать пропасть в Бездне. Он воин, да и кровожаден немного, поэтому и потасовку ту воспринял с радостью.

Женщины сидели вдвоем на небольшой крытой веранде на крыше дома, пили травяной чай из фарфоровых чашек, словно давние подруги.

— Что касается твоего мужа, то я бы посоветовала подождать, подумать о будущем. Жрецы Феникса довольно консервативны и расторгают священные узы брака слишком неохотно. — Улыбка леди стала немного грустной. — Впрочем, ты и сама можешь изменить свое решение. Так что тебе нужно время все осмыслить… Хотя, ты знаешь, твой Вензор мне совершенно несимпатичен. Не только устроил травлю беременной жены, так еще и отпустил ее одну в неспокойный, мятежный город. Он или болван, или себялюбивый негодяй! Да, не встреть тебя Джек, валялась бы ты сейчас в придорожной канаве…

Похоже, Мелисандра могла еще долго обсуждать достоинства мужчины, так обращавшегося с женщиной, ждущей от него ребенка, но она сдержалась и непререкаемым тоном сказала:

— Будешь жить здесь, сколько потребуется. И не думай, мне ты будешь совсем не в тягость — в доме целых пять комнат пустует. Наоборот, общение с умной собеседницей только развеет мою скуку. Согласна? Учти, отказа не приму!

Говорила халине Балтусаим чуть насмешливо, без особенного напора, но простые слова обретали в ее устах силу приказа. Леди привыкла даже не командовать — повелевать.

Но в этот момент Лакриста вспомнила свои кошмары, прорвавшие тонкую ткань реальности и ворвавшиеся в мир. Она вспомнила про вампира и не смогла, а точнее, не захотела ничего утаить. Нельзя на помощь отвечать столь безжалостным равнодушием к судьбе благодетеля.

— Леди, есть еще кое-что… — Губы Насти задрожали, но она сдержалась и, вскинув голову, поведала о страшном секрете. — Меня преследует вампир. И он говорит, что родился едва ли не во время Войн Падения…

Непонятно почему, но Лакриста поверила Мелисандре, и это доверие заставило окончательно раскрыться. Она без утайки рассказала не только о вампире, но и о многочисленных покушениях, собственном иномирном происхождении и грязной торговле ее будущим ребенком. Измученная переживаниями, женщина замолчала, лишь когда закончилась ее непростая история, и тогда она, теребя подол платья, склонив голову, стала молча ждать приговора.

— Ну что ж, я сетовала на тоску и уныние, а здесь намечается настоящее приключение. И как такое можно пропустить?! — невозмутимо, с этакой небрежностью пиратской королевы сообщила халине Мелисандра. — Да и подлинным преступлением будет оставить тебя один на один с целым миром. Не бойся, отныне ты не одна! — по-мужски жестко закончила хозяйка дома и добавила: — Только теперь ты подробно расскажешь о видениях Джеку. Ведь наша защита ляжет на его плечи, хоть ему и не привыкать к такой ноше.

Беглянка подняла лицо, боясь поверить своему счастью. Пусть опасность никуда не делась, но она нашла друзей, а когда ты не один, то и кошмар уже не кошмар!

Часть четвертая. ПЕРЕЛОМ.

Что такое история? Это полотно, на котором люди пишут свои судьбы. Что такое судьба? Это Случай и Воля, ставшие на миг единым целым и изменившие реальность. Надпись под барельефом великого полководца Сирьера Д'имиса, убитого у стен осажденного им города плененным мальчишкой-лазутчиком

ГЛАВА 31.

Странно и даже страшновато вновь привыкать к собственному телу после ранения. Все время кажется, что вот сейчас подвернется нога и ты грохнешься только начавшими срастаться ребрами на камень. То вдруг в голове пробегает предательская мыслишка-воспоминание о головокружениях и выворачивающей наизнанку тошноте, и ты действительно начинаешь шарить рукой в поиске надежной опоры или искать взглядом темный угол, где можно безбоязненно опорожнить вот-вот взбунтующийся желудок. Мерзко ощущать себя в молодости немощным старцем и страшно при этом смотреть на затянутого бинтами друга, представляя себя на его месте.

Олег сидел рядом с кроватью Айрунга и угрюмо молчал. Спина болела просто немилосердно, и хотелось одного — лечь отдохнуть. Но Мастер-лекарь приказал лежать как можно меньше, чтобы сотворенные над пациентом заклинания быстрей сращивали кости и изгоняли яд остатков враждебной магии. В тонкости Олег влезать не стал, потому ограничился простым согласием. Если надо, значит, будем больше ходить, например, в гости к раненому Наставнику.

Старшему ученику в том памятном многим бою сильно повезло — он был защищен сильными чарами и потому почти не пострадал. Действительно, кто серьезно относится ко всяким переломам, разве что обитатели Торна, не имеющие чести быть гражданами Нолда! Малый Столп Земли защитил Олега от обломков башни, разрушенной эльфами, а вот с Наставником все оказалось гораздо сложней.

Тот смельчак, который смог прорваться сквозь сеть враждебной волшбы через узкую лазейку, сотворенную магами этого форпоста Нолда в Гарташе, оказался Айрунгом. Вместе со своим молодым и таким же безрассудным драконом он нанес удар по длинноухим врагам, превратив позорный разгром в почетное поражение. Трудно сказать, какой урон он нанес Перворожденным, но сам факт пусть безрезультатного, но ответа на агрессию многого стоил. Необоримая мощь Нолда впервые за многие века столкнулась с достойным противником и бессильно схлынула. И, если бы не героизм и талант Наставника, в памяти многих этот день остался бы как бойня для высокомерных островитян, теперь же его назовут просто днем, когда Нолду щелкнули по носу. Разница в каких-то нюансах, но насколько они важны!

— …как только эта серая мерзость истончилась, так я тут же ударил Малым Тараном, а мой Илкен… дракон… он врезал чем-то из арсеналов Огня. — Слова давались Айрунгу с трудом, но он упрямо продолжал беседу: израненному магу требовалось выговориться. — Пока взлетали, я обернул нас в Полог Света… не тот, классический, из учебников, а мой собственный. Три седмицы над ним работал, все испытать хотел, а пришлось в бою применять… — Айрунг закашлялся, отчего бинты на груди, кажется, даже немного потемнели. Один из пристегнутых к телу артефактов предупреждающе засветился, после чего выдал порцию исцеляющих заклинаний. Кашель тут же унялся.

— Что там особенного? — со сдержанным интересом спросил Олег. На ответ особо не надеялся, но Наставник заговорил вновь:

— Я изменил геометрию заклинания, немного сместил баланс… Наверняка только потому и жив. — Маг шевельнул губами, точно пытаясь изобразить улыбку. — Будь то обычный Полог, не мучился бы сейчас, а изучал Верхний мир… Я хоть кого-нибудь достал? — Вопрос прозвучал как-то по-детски робко.

Олег пожал плечами, и скосивший на него глаза Айрунг вздохнул.

— Задери меня хфург! Стоило ли тогда высовываться?! — Внезапно раненый маг застонал и с болью проскрипел: — Кажется, мне надо лучше оценивать собственные силы. Сначала был мархуз, затем эти эльфы… Тут невольно начнешь себя неудачником считать!

Старший ученик лишь поежился от неловкости. Тяжело слушать, как опытный воин, просто жесткий и целеустремленный человек, начинает корить себя за неудачи. Поражения — великолепное лекарство от самоуверенности и отличная проверка воли. Если ты крепок духом, то самый страшный разгром станет лишь очередной вехой, отметившей путь к поставленным вершинам. Ну а дашь слабину, то так тому и быть — не рвись к недостижимому, знай свое место. Кто-то в момент надлома окружает себя близкими людьми, надеясь найти в них опору, а кто-то ищет ее в себе. Кризис самоуважения надо просто перебороть, разбить его в пух и прах, и фениксом восстать из пепла повергнутых старых надежд. Нельзя человеку мешать словами утешения, он должен найти их сам. Если же он начал себя презирать, то никто не сможет его в том переубедить, никто, кроме него самого.

— Ладно, что обо мне говорить! Я теперь хорошо если через три сезона в строй вернусь… Какие планы у тебя? — Все-таки Айрунг не забыл, что он еще и Наставник Олега.

— Уволюсь из армии по ранению, возьму разрешение на свободную практику и подамся в Халис. — Адепт Земли шевельнулся, болезненно скривившись. — Тихое, спокойное место. Много тепла, песка и воды… Подберу работенку поспокойней, подучусь немного, может, даже отдохнуть удастся.

Маг вновь посмотрел на ученика и фыркнул, точно морской зверь.

— В Халис, значит? Ну что ж, понятно. Действительно спокойное место. Я бы добавил, что оно еще и очень удобное! — В речи Наставника, как и у Олега, слабо звучала недосказанность, которую вполне можно было списать на болезненную нечеткость мыслей. Но разделившие общую тайну заговорщики понимали друг друга. — Как только тебя отпустят лекари… зайди ко мне домой… Я там в ящиках шкафа несколько конспектов положил и план твоей учебы на пару лет… С этим легче будет.

Слова давались магу все трудней, и сторожевые артефакты начали тревожно жужжать. В комнату тут же вбежала сиделка.

— Разве можно так утомлять больного?! Вы же обещали! — набросилась на Олега возмущенная женщина. — Уходите немедленно! Льеру Айрунгу нельзя напрягаться, а вы…

— Тихо, милая. Он уже уходит, — пробормотал раненый Истинный маг и бросил Олегу: — Ладно, иди. Как только тебя наши врачеватели совсем здоровым посчитают, так ты ко мне зайди. Пароль для входа скажу…

— Все, уходите! — вновь зашумела сиделка, и Олег покинул комнату, кивнув на прощание…

Лечебницу Олег оставил через полторы седмицы после разговора с Наставником, чувствуя себя полностью обновленным. Тело теперь украшала пара ниточек шрамов, но это были единственные следы ранений. Нолд умел заботиться о солдатах, пострадавших во имя его величия. Тогда же состоялся и второй разговор с Айрунгом.

В то время как адепта Земли признали полностью излечившимся, израненного Истинного мага готовили к отправке в Гаррас, где располагались обители двух Мастеров, посвятивших жизнь изучению всех аспектов магии исцеления. Только в их лабораториях можно было подобрать ключ к самым истокам ранений льера Айрунга — бывшего капитана морского охотника, так и не успевшего освоить таинства ремесла драконьего всадника.

У Айрунга Олег задерживаться не стал: неловкость ученика постоянно сталкивалась с затаенной горечью Наставника, что заставляло теряться обоих. Поэтому, как только старший ученик получил подпись учителя под документом на практику и затвердил в памяти фразу-пароль, отпирающую двери в доме Истинного мага, он тут же торопливо попрощался. И столь поспешный уход вызвал нешуточное облегчение как у него самого, так и у раненого.

К дверям квартиры мага третьего ранга ученик подходил с некоторой опаской, будто к насторожившемуся хищнику в клетке: одно неосторожное движение, и сильная лапа достанет тебя даже сквозь прутья решетки. Вояж в жилище чародея, причем в его отсутствие — не самая лучшая задумка для разумного человека.

Но боялся он зря: двери открылись перед гостем так же быстро, как и перед хозяином. Вплел тайные слова в отпирающее заклинание, и вот ты уже внутри, словно и нет вокруг настороженных магических ловушек. Разве что кожу щиплет от стреноженных смертельных заклятий да поджилки немного трясутся, ну да разве это остановит ученика чародея?!

Две толстые тетради, переплетенные в черную кожу и исписанные убористым почерком, обнаружились точно там, где сказал Наставник — в верхнем ящике шкафа, что стоял между большим напольным глобусом из желто-красного дерева и подставкой для мечей. В одну из тетрадей оказались вложены три листка с планом работ, но если конспекты явно писал опытный писец, то здесь приложил руку сам Айрунг. Уж этот почерк Олег успел изучить.

Конечно, сразу возник соблазн поискать записи исследований Наставника, но тут в полный голос заговорила совесть. Вором адепт Земли никогда не был и не собирался им становиться. Хотя все-таки, запирая за собой дверь, он испытывал сильные муки неудовлетворенного любопытства.

На неизменную бумажную волокиту, получение остатков причитающегося жалованья и сборы ушло никак не меньше седмицы. Олег страшно боялся, что его попросту никуда не отпустят. Где-то в глубине души он даже рассматривал эту поездку в другую страну как способ проверить длину поводка, на который его посадил глава Наказующих. Но кто сказал, что старший ученик избавится от надзора в Халисе?!

И опять обошлось, словно задел его краешек плаща Светлого Орриса, подарив неслыханную удачу. За немаленькую сумму в двенадцать фарлонгов Олег приобрел спальное место на большом пассажирском пузыре, что деловито сновал между несколькими крупными суудскими портами и Семью Башнями. Однако в успех задуманного он поверил, лишь когда берега Нолда скрылись в туманной дали. Он впервые в одиночку отправился странствовать по этому миру. Пусть это выглядит ребячеством, но старший ученик не мог унять щенячий восторг, глупо улыбаясь зеленоватым волнам, плещущимся внизу.

Главный воздушный и океанский порт Халиса — Итарис — встретил Олега удушливой жарой, океаном смуглокожих лиц, заполонивших грязные улочки, двумя попытками воровства и одной — ограбления. Странник, утомленный путешествием с весьма сомнительными удобствами общей пассажирской палубы и только покинувший пузырную переправу, оказался не готов к столь негостеприимному приему. Водопад новых впечатлений мгновенно захлестнул жителя Нолда с головой, будто деревенщину-крестьянина, вгоняя сознание в ступор. Именно поэтому местных воров, умело пользующихся растерянностью гостей страны, он замечал, лишь когда те начинали вопить, тряся обожженными пальцами — защитная магия успешно работала, храня немногочисленные сбережения Олега. Только после второго всплеска криков старший ученик встряхнулся и собрал разбежавшиеся мысли в кулак. На новом месте не следует зевать!

Попытка ограбления походила на злую насмешку богов, решивших указать недотепе смертному на тщетность его потуг избежать неприятностей. И виной всему стала раздражительность молодого адепта. Олегу быстро надоело петлять между группками крикливых торговцев, переступать через валяющийся под ногами мусор и уступать дорогу палакинерам, важно следующим за крикливыми глашатаями и охраняемым здоровенными детинами с палками, потому он юркнул в просвет между домами и оказался на другой, еще более грязной, но почти безлюдной улочке.

Поправив сползающие с плеча лямки мешка, островитянин зашагал на запад — где-то там должна располагаться местная Гильдия магов, без визита в которую пребывание адепта Земли в этой стране будет омрачено множеством неприятностей. Если для обычного иноземца достаточно получить подпись чиновника в подорожных документах, то для повелителя тайных сил следует заручиться поддержкой собратьев по Искусству. Особенно если этот самый повелитель собирается зарабатывать на жизнь чародейскими знаниями и умениями.

В конторе местных чинуш, которая располагалась как раз напротив пузырной переправы, островитянин уже побывал, и теперь следовало разобраться с Гильдией здешних крохоборов.

«Надеюсь, денег с меня там не потребуют! — мысленно оценил собственные накопления Олег. — Эх, если бы не доплата за ранение, то даже на билет денег не хватило бы!».

Если сбудутся его опасения, то он окажется в очень неприятном положении: почти без денег, в чужой стране, без права на работу. В другое время стоило бы несколько раз подумать, прежде чем отправляться в подобное путешествие, но Олег больше не мог ждать. До вожделенного звания мага четвертого ранга еще далеко, а Наставник не поднимается с постели; нет работы, и потому пора брать судьбу в собственные руки. Наступило время воспользоваться гостеприимством нежданных союзников. Клан гнома Сухарта заправлял восточным проходом в Орлиной гряде, но туда еще надо добраться.

Именно этот миг размышлений злонравные боги и выбрали, чтобы свести нити жизни старшего ученика Академии Общей Магии и троицы любителей быстрого заработка. Сидящих на корточках за полуобвалившимся крыльцом дома оборванцев Олег заметил, только когда те его окликнули. Остановившись, адепт Земли какое-то мгновение смотрел на незнакомцев непонимающим взглядом, пока те не встали и не двинулись в его сторону.

— Господам требуется помощь? — почти благодушно поинтересовался старший ученик и положил ладонь на рукоять меча. Вопрос был скорей данью нелепому ритуалу, тем самым правилам поведения, которые вдалбливаются в человека с детства. Сначала узнай, с кем тебя свела жизнь, и лишь затем действуй. Ответ бандитов был данью еще одному ритуалу, когда над жертвой следует хорошенько поглумиться, распробовать вкус ее страха.

— А как же, требуется! — по-змеиному ухмыльнулся обладатель выдающегося носа, одетый в страшно засаленный истрепанный камзол. — Сбор за право ходить по этой хфурговой улице. А еще ты обидел моего приятеля…

Говорливый оборванец хлопнул по плечу одного из своих молчаливых сотоварищей. Хотя оба походили друг на друга, как братья — одинаково дырявые, потерявшие цвет плащи, омерзительно замызганные рубашки и криво ухмыляющиеся рожи, но у этого на месте правого уха и части щеки красовался уродливый шрам.

— Ты презрительно посмотрел на него и сплюнул! У нас с Тиргом аж кровь закипела от лютой обиды за собрата!

— Точно, Бырс! Валить красавчика надо. Нечего с такой сытой рожей нашу землю топтать, — брызжа слюной, проревел второй голодранец и резко взмахнул рукой.

Ожидавший чего-то подобного, Олег отскочил влево, пропуская мимо шар кистеня, вырвавшийся из рукава оборванца. Выдернув меч из ножен, старший ученик отбил в сторону кинжал грабителя, которого он вроде как обидел презрением, и отшатнулся от тычка палкой с ржавым крюком на конце. Еще шаг назад, и, ухмыльнувшись, старший ученик левой рукой начертил в воздухе магический знак и толкнул его вперед. Двое бандитов упали, лишь обладатель чудовищного шрама устоял и, проревев очередное оскорбление, набросился на ученика, полосуя воздух клинком. Вот она беда простых знаков — не на всякого действуют, да и силы в них мало. Товарищи озверевшего грабителя уже поднимались на ноги, и нрав у них от падения не смягчился.

— Недоучка! — презрительно бросил Олег, кончиком меча ткнув негодяя в горло. В Академии их правильно учили, и с мечом в руке адепт Земли мог не опасаться подобных атак.

Припав на одно колено и положив рядом клинок, старший ученик принялся спешно выстраивать уже однажды выручавшее его заклятие Пылевое облако. Увы, но Земля не любит спешки, и весь немногочисленный боевой арсенал этой Стихии отличался изрядной медлительностью. Тут поневоле позавидуешь молниям, водяным бичам и стрелам Эльронда других адептов.

Он не успел. Над ним выросла фигура Тирга, размахивающего кистенем, и, зашипев в бессилии, Олег стряхнул неоконченное заклятие под ноги противника и упал набок. Со слабым грохотом взорвался один из камней мостовой, выбросив вверх столб осколков.

— А-а-а! — страшно заорал бандит, прижав руки к животу и пытаясь закрыть раны.

— Хфургово семя! Колдун!! — сплюнул названный Бырсом самый разговорчивый оборванец и бросился прочь. С магами связываться все-таки не стоит! Знать бы раньше… Добивать смертельно раненного грабителя пришлось Олегу.

К зданию Гильдии, больше похожему на дом купца, чем на представительство серьезной и влиятельной организации, он вышел через час. Смертельную схватку и гибель врага ученик воспринял как знак свыше, к которому следовало прислушаться, потому и остаток пути шел так, как ходят по вражеской земле — настороженно, с опаской, в состоянии готовности разить неприятеля без лишних раздумий и жалости. Это не могло не сказаться на скорости.

— Гильдия магов. — Олег прочитал вслух надпись над входом в двухэтажное здание, обложенное резной светло-коричневой плиткой с размытым желтым узором. Сама надпись была ярко-красная, каждый завиток обведен золотистым цветом. Фоном служил жестяной лист цвета морской волны.

— Попугаи проклятые! — сплюнул адепт Земли, вспомнив гораздо более строгие вывески в Нолде. Никакой тебе аляповатой вычурности рисунков и режущей взгляд сочности оттенков, все чинно и благородно, не то что здесь. Олег с грустью почувствовал первые отголоски тоски по красивым Семи Башням.

Тряхнув головой, старший ученик решительно взялся за кольцо, которое держала в пасти позолоченная голова дракона в кулак величиной, и отрывисто постучал.

— Цель визита, — внезапно раздался равнодушный голос, от которого по коже побежали мурашки. Олег скосил глаза на фигурку зверя и ощутил пробудившуюся магию.

— Гражданин Нолда, старший ученик Академии Общей Магии, адепт Земли Олег явился для…

— Заходи! — Другой, гораздо более живой голос прервал островитянина, и дверь открылась. Ученику оставалось лишь войти, следуя приглашению и надеясь на встречу со слугой, который проводит к управителю местной Гильдии.

Слуги за дверью не оказалось, хотя и петлять по запутанным коридорам также не пришлось. Двери вели в большой полукруглый зал с лестницей, справа от которой обнаружилась раскрытая дверь, ведущая в хорошо освещенный кабинет.

— Входите, уважаемый, входите! Мы всегда рады гостям из Нолда, — донесся из кабинета далеко не радушный голос.

Как только Олег оказался внутри, дверь захлопнулась, и пузатый коротышка, нервно прохаживающийся перед массивным столом, указав на стул, бросил:

— Садитесь!

Дождавшись, пока гость усядется, он прошел за стол и плюхнулся на свое место.

— Маг третьего ранга, адепт Воды Сугейрад. Старший управитель Гильдии магов Итариса… Ваши грамоты, старший ученик! — заговорил чародей, нелепо шлепая губами и глупо надувая щеки.

Олег протянул два свитка, которые быстро извлек из мешка, и пояснил:

— Подорожная и разрешение на свободную практику сроком на два года.

Впрочем, он мог и не говорить ничего: недружелюбный управитель едва ли не вырвал бумаги у него из рук и тут же принялся изучать.

— Так, печать, знак Академии, подписи… Теперь прикоснитесь к шару перстнем. — Невысокий маг пододвинул к гостю небольшой яйцеобразный булыжник на подставке. Как только камень перстня Олега коснулся серой поверхности, между волшебниками на миг зажглась и тут же погасла маленькая звезда. — Угу, все в порядке. С правилами знакомы, старший ученик Олег?

Чиновник от Искусства выжидательно уставился на островитянина и в тот же миг затараторил:

— На все время пребывания в Халисе, но не превышая срока свободной практики, — Сугейрад на миг заглянул в бумаги и продолжил: — То есть два года вы обязаны передавать Гильдии часть прибыли, получаемой в оплату ваших магических услуг. Кроме того, вы обязаны оплатить первоначальный сбор в размере двадцати одного фарлонга, семи келатов и трех гильтов.

Маг третьего ранга замолчал и вновь уставился на ученика. Повисла неприятная тишина, когда Олег лихорадочно подыскивал слова, пытаясь объяснить отсутствие такой сумасшедшей для него суммы.

— Если возможность оплатить сбор отсутствует, то можно получить искомое разрешение под гарантии Академии. Какой путь выбираете, адепт Олег?

— Второй. Тот, что под гарантии Академии! — тяжело вздохнув, пояснил старший ученик.

— Тогда приложите перстень здесь и здесь. — Чиновник положил перед гостем тонкую металлическую пластину с двумя полосами и текстом с подтверждением обязательств. — Вот и отлично. — Дождавшись, пока ученик выполнит требование, маг по очереди прижал к подорожной и разрешению на свободную практику алую пластину с ручкой из черной бронзы. На бумаге остался словно бы даже объемный оттиск стилизованного Тасса вишневого цвета. — Успехов на тропах Искусства!

Последней фразой маг бесцеремонно завершил разговор и многозначительно посмотрел на дверь. У Олега от столь нарочитого пренебрежения и наглости даже скулы свело. Ох, не любят «ворюги» выпускников и даже студентов Академии, сильно не любят. Никак завидуют, сволочи! Ничего, перетерпим. Молодой адепт Земли холодно улыбнулся, кивнул и вышел. Главное он получил, а на остальное плевать, остальное у него и так получится!

Через полчаса он уже был за пределами Нижнего города и с удовольствием шагал по пыльной дороге. Разумеется, его воодушевления надолго не хватит. Пеший переход не сравнится с пассажирскими каретами, комфортом дорогих кают и даже просто обычными спальными местами на пузырях. Очень скоро на ногах появятся мозоли, заболят плечи, а удушливый воздух тропического леса он начнет попросту ненавидеть, но это потом. Сейчас же старший ученик ощущал небывалую свободу, он словно вновь вернулся в реку жизни после непонятных метаний на негостеприимном берегу.

В тот день Олег шагал по лесной дороге до вечера, не тратя времени на отдых. Ничего особенного — это не по пустыне шагать. Большая часть Халиса — тропические леса, редеющие к западу, пока их не сменят выжженные степи и, еще дальше, безжизненные пески, которые тянутся почти до самого побережья Тихого океана. Сура, Лайлат и север Залимара — вот страны, где путешествие в одиночку под силу лишь уроженцам тех мест, истинным детям природы. Для человека цивилизованного такой вояж станет лишь экзотическим способом свести счеты с жизнью.

Увы, но выбранный Олегом путь пересечет и край суудской пустыни, которая когда-нибудь, лет через тысячу или даже две, сравняется в смертоносности с Великой Стеклянной пустыней, с этим огненным адом в землях Сардуора. Но пока это всего лишь изжаренные Тассом пески, и следует просто найти подходящий караван. Их много ходит в тех местах, главное раздобыть деньги, а дальше все станет совсем просто.

На привале, обстоятельно прожевав прессованную пластину сушеных фруктов и неизвестных злаков, с сожалением посмотрев на не так уж и туго набитый припасами мешок, Олег достал две купленные в городе газеты и карту. В местных образчиках печатного слова для масс — надо сказать, довольно омерзительно выполненных — его интересовали лишь слухи и проблемы. Где неурожай, где неизвестно откуда вылезшая стая хаффов разорила фруктовые сады, где просто перестала родить земля… Именно на такие вот беды крестьян он и рассчитывал, планируя свой путь. Адепт Земли он или нет?! Кому еще помогать этим несчастным людям, как не ему?! Особенно если по пути… Ну а благодарные жители не должны протестовать против оплаты труда спасителя.

Тихий шелест чужой и незнакомой листвы необычных деревьев, далекие крики лесного зверья, тени, набегающие на древнюю, вымощенную тесаным камнем неизвестно когда и неизвестно кем дорогу. На обочине сидит усталый странник, а за его левым плечом висит потрескивающий шар огненного пульсара. Человек осторожно переворачивает листы газеты, иногда делает пометки в блокноте. Справа на земле лежит мешок, и из его развязанной горловины торчит угол плотного пакета…

— Какой же идиот столь бездарно писал эти газетенки?! — гневно забормотал Олег, отбросив газету в сторону и начав отчеркивать записи в блокноте. — И наверняка окажется, что все новости уже полторы седмицы как устарели. Кроме баек торговцев и свежих слухов у этих писак ничего нет!

Не глядя, ученик мага вытащил из мешка пакет и развернул его в большой лист карты. Бумага была чуть скользкая на ощупь, чувствительная кожа пальцев даже ощущала слабые эманации волшебства. Вот еще один довод в пользу превосходства Нолда над прочими странами. Несмотря на не самый мелкий масштаб, на карте подробно отражался весь Халис. Чуть напряг зрение, и вот уже мелкие надписи в заинтересовавшем тебя месте становятся более понятными, а линии более четкими. Жаль, что у Олега не хватило денег на другое творение нолдских мастеровых и магов — карту, способную показывать детали местности, не превышающие размером булыжник в полтора локтя высотой. Но там уже цена измерялась десятками фарлонгов.

Ну ничего, и так сойдет, он не разведкой заниматься собрался, ему до гор всего лишь дойти. Вон, до моря в Заар'х'доре[127] он с девчонками безо всякой помощи добрался. Пусть Ярика потеряли, но… и место-то там какое! Здесь же он как-нибудь разберется. Он будущий маг Нолда, а у них чистая Сила течет в жилах. Не пропадет!

ГЛАВА 32.

Неприятно, когда спланированное на десять шагов вперед действо катится кувырком, не успев толком начаться, но смертельно опасно, когда так происходит на войне. И что с того, что на поле брани подобные выверты происходят повсеместно? Если нет заготовок, каких-то шаблонов, оформленных в виде пакетов приказов, сюрпризы всегда ведут лишь к сумятице, хаосу и поражению. Когда же проигрыш — это последний шаг перед краем Бездны, то командир превращается в игрока, слишком во многом полагающегося на удачу.

Убийство эльфа не принесло успокоения душе К'ирсана, как и не облегчило поставленную перед ним задачу. Солдат пропажа длинноухого если и заинтересовала, то не настолько, чтобы спрашивать об этом в открытую, а вот маг и офицер «чистых» кое-что заподозрили. Блюститель чистоты помыслов и офицерской чести в ответ на слова К'ирсана, что «эльф решил нас оставить» лишь хмыкнул. Для этого лейтенанта особой службы армии была важна верность командира четвертой роты Львов и его бойцов присяге законному королю, крови Рансов, а не отношения с нелюдью. Впрочем, он уже заготовил отчет, где отразил все подозрения и домыслы. Этому выскочке К'ирсану Кайфату многое пока позволяется, но ведь потом можно и припомнить некоторые не слишком правильные деяния. Потом, когда надобность в нем отпадет!

Маг же понял больше остальных, и, похоже, запас смелости у него оказался немаленький. Он не побоялся подойти к свирепому, как дракон, командиру с опасными словами:

— Лэр, я надеюсь, вы отдавали отчет в своих действиях, когда решили так поступить с советником! — Посмотрев в непроницаемое лицо лейтенанта, маг немного подрагивающим от волнения голосом пояснил: — Могилу Перворожденного легко найти, если знать, что искать. Земля еще грустит о его гибели…

В ответ К'ирсан окинул прикомандированного к их роте чародея холодным взглядом и, уцепившись пальцами за пряжку пояса и покачиваясь на носках, прошипел:

— Я следую повелению короля, и никто, слышите, лэр Истенг, никто меня не остановит. Будь то эльф, гоблин, тролль или… человек. Предательства интересов короны и государства не допущу!

Молодой колдун совсем чуть-чуть вздрогнул под обжигающе ледяным взглядом Кайфата и грустно пояснил:

— Я понимаю. Но понимаете ли вы, что жители Маллореана такого не простят?

Неопределенно махнув рукой, маг помолчал, после чего коротко поклонился и попросил разрешения удалиться. Ответа К'ирсана Кайфата на свой вопрос он так и не получил.

Сам лейтенант Кайфат воспринимал произошедшее как мерзкий выверт судьбы, поставивший под угрозу выполнение приказа. Дружба с лесным народом ему никогда не угрожала, но вот когда какие-то личные проблемы мешают исполнению долга… вот это уже серьезно. А ну как эльфы прознают об убийстве слишком рано и начнут охоту, что тогда?! Хотя нечего говорить о будущем, раз живешь в настоящем. Быть может, все обойдется, жизнь наладится и все проблемы утрясутся. Надежда живет в сердце до самого последнего момента. Ведь так не хочется вновь менять уже сложившуюся жизнь на мучительную неизвестность бесплодных скитаний по чужому миру.

С тяжелым сердцем и грузом неприятных мыслей К'ирсан вступил в Равест. Первое посещение столицы Зелода проходило под знаком тайны и маскарадной маской. Добравшись на скрытом пологом невидимости пузыре до небольшого леска в десятке верст к югу от окрестностей Равеста, солдаты особой четвертой роты Львов небольшими группками начали просачиваться в город. Кто-то нарядился крестьянином, который с братьями направился в город на заработки, кто-то мелким коробейником, а кто и провинциальным дворянином со слугами. Оружие прятали в мешки, всевозможные свертки, укрывали в подводах, захваченных на дорогах… Плохо, что невозможно незаметно переправить в город доспехи, больно хлопотное и опасное это дело. Потому придется солдатам сражаться бездоспешными, оправдывая звание бойцов легкой пехоты…

— Ну и как тебе, К'ирсан, жемчужина Зелода? Поражает? — Терн, облаченный в светло-коричневую льняную безрукавку и жарко жестикулирующий, указывая руками на дома, людей и проезжающие кареты, сильно напоминал мелкого ремесленника, который корчит из себя перед заехавшими погостить деревенскими родственниками настоящего горожанина. Спесивые нотки в голосе, чересчур горделивая осанка, бесхитростно-высокомерный взгляд… В роли родичей выступали Кайфат и два молодых бойца из первого взвода его роты.

— Неплохо, Пильма похуже будет. Хотя и там свои особенности. — Речь К'ирсана не слишком походила на говор сельского жителя, но вряд ли кто-то будет так уж вслушиваться в их разговор.

— Ну да, приходилось бывать и там… — усмехнулся каким-то воспоминаниям Согнар и добавил: — Стража там очень неплохо работает. Я бы даже сказал чересчур!

Последние слова друга заставили К'ирсана серьезно кивнуть. Его воспоминания о страже гарташской столицы тоже нельзя назвать слишком приятными. Жест не остался незамечен Терном. Сержант покачал головой то ли осуждающе, то ли восхищенно. Командир и там успел что-то учудить! Хотя, что он удивляется, такие люди не могут оставаться в тени. Не по нутру им унылое прозябание в тихой заводи!

— Время? — разглядывая очередную вывеску, поинтересовался лейтенант.

Был он без повязки, поэтому все прохожие старались не встречаться с ним взглядом. Его даже два раза останавливал патруль стражи, интересуясь происхождением столь примечательных отметин. На все вопросы К'ирсан ухмылялся и рассказывал о вреде юношеской горячности и неуважения к достойным людям. Таким, например, как деревенский колдун, давно разменявший сотню. Говорил он это настолько убедительно, что ему верили.

— До начала осталось десять минут. — Терн незаметно глянул на небольшие часы, купленные у местных ремесленников. Поймав взгляд командира, он быстро скомандовал так и не проронившим ни слова парням: — Корш, быстро на первую позицию к сержанту Ясину Шляху! Лоет, ты дуй к сержанту Рвачу. Начинаем!

Как только молодые, но уже многое повидавшие солдаты утопали прочь, К'ирсан с Терном перешли через небольшую площадь и спешно направились к казармам. Каждый боец на счету, даже командиры не могут себе позволить отсиживаться в стороне, полностью отдавшись руководству схваткой.

У короля лейтенант получил маршруты передвижения стражников, узнал, сколько человек будет в казарме, варианты их действий. Очень важные, незаменимые сведения, вот только, как ни крути, но численность южной стражи восточного берега Равеста аж четыре сотни бойцов, а у Кайфата меньше двухсот. Да и с оружием туго, приходится королевским Львам во многом рассчитывать только на внезапность удара.

Все четыре роты должны в условленное время начать атаку. Вот только координировать общие действия некому: штабные стратеги особо отмечали необходимость исключения сеансов связи по амулетам. Слишком уж стандартные, давно выведенные нолдскими магами формулы лежали в их основе. Глупо надеяться, что изделия колдунов Зелода смогут конкурировать с отточенным Искусством магов-островитян. Один разговор через амулет, и все солдаты самозванца будут оповещены о нападении. Лучше обойтись медленными, но проверенными методами. Вот и приходилось рассчитывать лишь на профессионализм товарищей, которые должны вовремя тебя поддержать. Станет очень весело, если после нападения на одну казарму атакующие вскоре окажутся лицом к лицу со всей столичной стражей.

За сутки до назначенного часа К'ирсан послал два с лишним десятка наиболее смышленых солдат в город, потребовав разведать подходы к оплоту блюстителей воли короля и основные пути передвижения стражи. Всю ночь лейтенант чертил схемы и разъяснял младшим командирам их задачи. Теперь настало время проверки на прочность выучки его солдат.

Сотня Львов была разбита на небольшие группы, которые влились в жизнь города и теперь ждали времени атаки. В наиболее удачных местах устроили засады на патрули, но основная задача солдат заключалась в том, чтобы найти и захватить врагов Короны, поразить змею мятежа в самое сердце. В списке Кайфата стояло двадцать семь имен, и четыре их обладателя уже вскоре должны вспомнить о неотвратимости возмездия за измену. Остальными следовало заняться сразу после штурма казарм, когда основная опасность будет устранена.

Для себя и наиболее опытных воинов К'ирсан выбрал целью здание южной городской стражи. Оно представляло собой трехэтажный каменный дом с окнами-бойницами на втором и третьем этажах и двумя выходами, где дежурили по трое стражей. На первом этаже располагался арсенал, на втором и третьем — собственно казармы и кабинеты старших офицеров. Камеры заключенных и рабочие места дознавателей находились, где им и положено, — в подвале.

Две крепкие поджарые фигуры почти бежали в сторону главного входа в здание южной городской стражи, что заставило охранников насторожиться.

— Спасите, ради Орриса Всеблагого и Пресветлого! Помогите! Умоляю… — то срываясь на крик, то начиная стонать, вкладывая в каждое слово душу, на бегу взывал к стражам порядка К'ирсан. Сзади пыхтел Терн, даже слишком уж нарочито прижав руку к правому боку, будто бежать ему пришлось пару верст. — Там мятежники… Убивают и грабят… Насилуют!! — Страшно округлив глаза, лейтенант подлетел к усатому мужику, у которого кольчуга грозила порваться под напором необъятного брюха, и начал тыкать пальцем куда-то в сторону городских окраин.

— Ты, это… деревня, скажи толком… Что случилось, мархузова твоя душонка?! — взревел старший в этой троице и навис над Кайфатом еще одной пузатой башней. С высоты небольшой каменной площадки у входа с парой ступеней он казался себе величественным. Но дальше лейтенант Львов действовал уже молча. Собранные в щепоть пальцы с размаху клюнули усача под кадык, и тут же, не отвлекаясь на захрипевшего, схватившегося за горло человека, К'ирсан нанес мощный боковой удар по ногам задавшего вопрос стражника. Сохраняя темп, лейтенант метнулся к третьему охраннику и врезал ему в висок согнутой фалангой большого пальца правой руки. Несчастный поленился из-за жары надеть шлем, за что и поплатился. Развернувшись к единственному оставленному в живых противнику, Кайфат лишь увидел, как Терн вытирает нож.

— Ну ты и зверь. Голыми руками-то зачем? — Сержант, как обычно, осуждающе покачал головой и подхватил копье с широким наконечником. — Длинновато немного, ну да ладно.

С разворота Терн ткнул наконечником в темноту дверного проема. Раздался вскрик боли и булькающее хрипение.

— Теперь они забегают! — В голосе Согнара наконец зазвучало удовлетворение.

— Да пора бы уже, — рассеянно подтвердил К'ирсан и раздраженно махнул рукой в сторону приближающейся с бешеной скоростью и грохотом телеги. — Следи за входом, я тела оттащу.

Лейтенант принялся спешно освобождать дверной проем от тел, безжалостно отталкивая их в сторону.

— Закрывай створки! Живей! — Ощутив приближающийся гул голосов, К'ирсан навалился на одну из створок, Терн занялся второй.

Двери оказались толстые, окованные снаружи железом, но в петлях поворачивались легко, без скрипа. Согнар продел в кольца, что были здесь вместо ручек, древко копья.

— Ерунда, долго не продержится! — рявкнул лейтенант и тут же зло зашипел на запыхавшихся солдат, бежавших рядом с подъехавшей наконец-то телегой. — Быстро сгружай! Они сейчас двери ломать начнут.

Вокруг уже кипела работа. Дубовые доски были перекинуты с телеги на полукруглую площадку перед входом, и шестеро крепких бойцов начали с надрывом сталкивать по ним одну из двух привезенных каменных глыб с плоским основанием. Громадные валуны Львы нашли недалеко от города, на недостроенной вилле какого-то богача. Пришлось обыскать всю округу, прежде чем удалось отыскать коня, способного перевезти столь тяжелый груз. Теперь бедная животина стояла, запаленно дыша, роняя пену и издавая мучительное ржание. Взгляд несчастного работяги выражал муку и обиду: за что с ним так?!

— О десять демонов и все их отродье! — в голос выругался лейтенант, уклоняясь от стрелы расторопного стражника, свесившегося из окна. Не успел К'ирсан произнести больше и слова, как в безрассудного стрелка впились аж две стрелы, а еще одна ударила в стену рядом. На крышах домов напротив появились-таки и Львы.

Первый камень уже прижал одну створку, но тут в дверь изнутри здания ударили чем-то тяжелым.

— Живей!!! — не выдержал Согнар и сам кинулся помогать надрывающимся солдатам. То ли его усилия чего-то стоили, то ли силы самих бойцов утроились от близкой опасности, но камень занял свое место через считаные мгновения.

— Теперь поджигаем! — скомандовал Кайфат и сдернул со спины одного из своих рубак заплечный мешок. Там что-то тихо звякало, остро пахло алхимической смесью. Выхватив одну пузатую бутылку с длинной, пропитанной маслом тряпкой на месте пробки, лейтенант, не задумываясь, магическим усилием подпалил фитиль и метнул зажигательный снаряд в бойницу второго этажа. — Быстрей!

Вокруг поджигателей свистели стрелы — между стрелками с обеих сторон разгорелась настоящая дуэль. И далеко не все могли похвастаться таким отменным мастерством и реакцией, как лейтенант. Один солдат получил смертельный снаряд в спину такой силы, что наконечник проклюнулся на груди, и он, прежде чем упасть мертвым, пробежал еще несколько шагов. Бутылка с незажженным фитилем выпала из рук и разбилась.

У другого стрела расколотила посудину со смертельно опасным содержимым, когда он уже замахнулся для броска. Жидкий огонь хлынул на голову и руку несчастного, превратив его в воющий факел. Прилетевшая со стороны Львов стрела милосердия быстро прервала его мучения.

Бутылки со страшной «ведьминой смесью», состав которой по просьбе К'ирсана еще в полете на пузыре вспомнил маг, закончились очень быстро. Слишком мало удалось достать ингредиентов и слишком коротка была ночь, отведенная магу на упражнения в ремесле алхимика. Но свое дело задумка лейтенанта сделала — уже из большинства бойниц второго этажа вырывались языки пламени, чадил дым. И все реже и реже появлялись в узких проемах силуэты смельчаков, норовящих выстрелить в дерзкого врага.

— Терн, оставайся здесь за старшего, — приказал товарищу Кайфат и пояснил: — Я ко второму выходу.

К блокированным дверям уже бежали солдаты с двумя грубо сколоченными лестницами, перевязывали троих раненых поджигателей, с соседних крыш начала спускаться часть стрелков. Основное сражение теперь происходило там, у другого входа. Подстегиваемые набирающим силу пожаром, стражники стали организованно прорываться наружу через единственный незаблокированный выход. Именно там их и ждали основные силы четвертой роты Львов.

Хлынувший наружу поток людей был встречен ливнем стрел и обнаженными клинками. Почти полтора десятка стражников оказались убиты в первую же минуту. Жаждущие отмщения за наглую атаку и поджог здания местные вояки явно не ожидали столь яростной встречи. Только кровь товарищей заставила их сделать правильные выводы, и дальше они выходили организованно, грамотно прикрываясь щитами и тут же выстраивая широкое полукольцо, защищающее выход. А держать строй, незаменимый в борьбе с толпами бунтующей черни, городская стража умела! Ситуация выравнивалась, эффект внезапности уже прошел, остальное должны решить клинки. Именно в этот момент среди Львов появился К'ирсан.

— Истенг, самую мощную молнию в центр строя. Стрелкам бить в разрыв вслед за магом. Остальные за мной! — истово заорал К'ирсан и забрал у пары солдат, охранявших чародея, их мечи. — Легион и король!

Боевой клич легиона встряхнул людей, заставив их в едином порыве рвануться вперед, в неистовую ярость схватки. Над их головами сверкнула изломанная линия золотой молнии, пронзившей ряды врага. Две обугленные фигуры рухнули на мостовую, вслед за ними начали падать стражники, убитые или раненные меткими стрелами. Вспоротый ножом магии строй не мог защитить открывшихся по бокам воинов. Разрыв расширялся, а налетевшие Львы довершили разгром.

Первым ворвался в ряды врага К'ирсан, раскручивая вокруг себя смертельную мельницу из двух полосок остро заточенной стали. Как обычно, очень скоро рядом с ним не осталось никого: свои близко не подходили, а чужие ничего не могли противопоставить сверхъестественной скорости и мастерству лейтенанта. Один миг скоротечной схватки, и вот уже бой превратился в череду одиночных поединков, в которых верх одерживали опытные Львы.

Наконец, прервав свои убийственные для врага атаки, К'ирсан Кайфат оглядел поле боя и закричал:

— Прекратить бой!!! Я, лейтенант четвертой роты Двенадцатого легиона законного короля Гелида I Ранса, обещаю, что сдавшимся будет дарована жизнь! Сложите оружие, вы доблестно сражались, но у вас нет никаких шансов.

Приказ лейтенанта выполнили не сразу. Многие, особенно офицеры, еще надеялись на помощь северной стражи восточного берега, но кровь товарищей быстро разрушала бесплотные мечтания. То в одном, то в другом месте на камнях звенели брошенные мечи и щиты, пока схватка не прекратилась окончательно.

— Не сметь, — тихим голосом приказал лейтенант солдату, который в горячке боя пнул сдавшегося противника ногой. От этой спокойной фразы почему-то побелели оба — и бивший безоружного Лев, и сдавшийся на милость победителя вояка из городской стражи. Лейтенант умел одним своим тоном внушить страх.

На поле боя осталось сто одиннадцать тел блюстителей порядка, которым не посчастливилось оказаться на той стороне. Среди Львов потери оказались гораздо меньше — семнадцать убитых и трое тяжелораненых. Но К'ирсан был недоволен. Слишком серьезная задача стояла перед ротой, и потеря каждого бойца отдаляла от желанной победы.

— Кто старший офицер?! — низким вибрирующим рыком лейтенант потребовал ответа у пленных. Их уже выстроили в три ряда, поставили на колени и теперь вязали за спиной руки их же поясами.

Среди сдавшегося противника прошло некоторое шевеление, и завозился, пытаясь встать, приземистый, точно гном, крепыш.

— Капитан дневной смены южной стражи восточного берега Йорг Тивнель, — угрюмо представился он, косясь на двух ухмыляющихся Львов. Повинуясь воле лейтенанта, те подскочили к пленнику и, подхватив его под локти, поставили на ноги. — По какому праву вы напали на королевскую стражу?! Вы ответите за эти убийства!

— И какому же королю ты служишь, капитан? — опасно сощурился К'ирсан и жестом приказал солдатам вывести капитана из толпы. — Я вот знаю только одного: законного короля Зелода Гелида I Ранса!

— Гелид — отпрыск рода блудниц и пьяниц, ему не место на троне! В Зелоде теперь другой король! — вскинув подбородок, заявил Йорг Тивнель и побледнел.

К'ирсан чуть внимательней посмотрел на пленного капитана. Не то чтобы совсем молод, но явно нет тридцати, под слоем сажи и копоти проглядывают правильные черты лица. Ощущается порода, аристократ голубых кровей с парой-тройкой десятков родовитых предков. Такие редко идут за лидером за деньги, им все больше идею подавай!

— Неразумно и глупо делать подобные заявления. Здесь нет высоких заступников, готовых спасти попавшего в беду родича. В Зелод возвращается законная власть и справедливое возмездие! — с холодным равнодушием сказал Кайфат и обвел пленных взглядом. — Не стоит надеяться на помощь ваших товарищей. В этот самый момент штурмом взяты и все остальные здания городской стражи. На очереди — дворец самозванца и предателя… Вас ждет беспристрастный суд, который оценит ваши прегрешения перед троном и вынесет приговор. И только искренняя помощь в борьбе с бунтовщиками станет первым шагом к искуплению.

Речь лейтенанта вызвала новое оживление у пленных: одни испуганно шептали слова молитв, другие ругались сквозь сжатые зубы, кого-то била мелкая дрожь, а кто-то остался совершенно безучастным. К К'ирсану внезапно подошел Рвач и тихо сообщил:

— Лэр, привели первых захваченных лидеров мятежников. Какие будут приказы?

Кайфат потер небритый подбородок и вздохнул:

— Приказы… Сержант Ясин отвечает за обустройство временного лагеря для пленных. В охрану пусть возьмет десяток из своего взвода и десяток из третьего. Ты же займись допросом нашего гордого капитана. Узнай, где два мага, а то что-то среди тел погибших их не видно.

Лейтенант вернул солдатам мечи, которые позаимствовал у них перед боем, и не обращая внимания на восхищенные взгляды, направился на соседнюю улицу, где его ожидали вернувшиеся бойцы…

— Мятежников держать рядом с остальными пленными, но не в общей толпе. Глаз с них не спускать! — немного охрипшим голосом приказал лейтенант сержанту Ясину. Отдав честь, Шлях скорым шагом направился во двор дома, где разместили пленных.

Как-то так случилось, но теперь К'ирсан занимался только общим руководством боевой операции, в акциях больше не участвуя. Вот уже час как закончился штурм здания, которое полыхало гигантским костром. Вокруг замерли пожарные кареты, теперь пытались уже не потушить пламя, а не дать ему перекинуться на соседние дома. Огнеборцы сильно нервничали, боязливо косясь на расположившихся невдалеке Львов. По приказу лейтенанта К'ирсана легионеры заблокировали улицы и подходы, ведущие к временному лагерю пленных. Чем демоны не шутят, а вдруг появятся герои, решившие освободить арестантов?! Тем более на свободе оставалась ночная смена стражи и некоторые ускользнувшие патрульные, что сохраняло напряженность.

Через час после штурма с К'ирсаном связался по амулету лейтенант Василисков Емил. Он радостно сообщил об успешном окончании штурма Северных казарм на том же восточном берегу и поинтересовался успехами Кайфата. Слова командира четвертой роты Львов его словно бы даже удивили: дескать, легкая пехота справилась?! Возникшее недоумение К'ирсана развеялось очень быстро, оказалось, одна рота Скорпионов понесла огромные потери, и ее остатки отступили к единственному мосту через Карсту.

— Ими капитан Афьен, барон Римос, командовал. Умелый воин, но тут явно поперек судьбы встал. Он на западном берегу северную стражу атаковал, а там бывший полковник Василисков командовал. Его кто-то успел предупредить об атаке, и он смог встречу подготовить. Достал из арсенала два стреломета и одним залпом вскрыл первую линию. Остальное довершили арбалетчики и его вояки. Он их, говорят, вымуштровал почище Алых щитоносцев! — Виконт говорил с удовольствием, смакуя каждое слово. — Капитану болт кирасу едва ли не навылет пробил. Несчастный умер через пять минут, его даже до моста донести не успели.

После этих слов К'ирсан заподозрил если не вражду, то неприязнь между этими двумя командирами. Чем уж насолил барон Римос сыну герцога, не ясно, да и вряд ли теперь важно. Главное накрепко запомнить — у виконта Емила Аларийского хорошая память.

— Засели совсем рядом с казармами. Мои бойцы сейчас баррикады строят, готовимся ко всяким неожиданностям, — обрисовал положение Кайфат. — Несколько отрядов ушли на захват бунтовщиков.

— Отлично! Погибших много? У меня почти три десятка убитыми и ранеными. Да еще один взвод пришлось к мосту направить. Если вдруг от дворца рота охраны самозванца на прорыв двинется, то солдаты Афьена не устоят. Я потому к ним самого толкового сержанта отправил. — Виконт продолжал говорить неспешно, будто никуда не торопясь. — Знаешь, похоже, маловато у нас силенок еще и на дворец идти. Как думаешь?

— Ну пусть у меня бойцов под две сотни наберется: у меня ведь роту вместо полевого тренировочного лагеря использовали; но людей все равно не хватает. И половину списка не осилили, — с досадой бросил лейтенант К'ирсан. — Часть арсенала успели выпотрошить, теперь оборону налаживаем.

— Ясно, ну успехов тебе. Легион и король!

— Легион и король, — выдохнул Кайфат и обернулся к стоящему рядом с мученическим видом Терну Согнару: — Докладывай!

— Лэр, как хотите, но этот хфургов малый «скорпион», незнамо зачем хранящийся в арсенале городской стражи… С ворьем они собирались в поле биться, что ли?!.. Да, так вот, этот «скорпион» невозможно починить. Там весь механизм проржавел просто до изумления, а на заряды требуется заново заклятия накладывать. Это уже наш маг сказал! — Терн был весь вымазан в саже, рука замотана уже запачканной тряпицей. — А так… Стрел мы много успели вытащить, несколько пучков арбалетных болтов и сами арбалеты. Копья, мечи… Ах да, вот… Лучшее, что было! — Согнар протянул другу меч в ножнах.

К'ирсан благодарно кивнул, прицепил ножны на пояс, после чего вытянул клинок наружу и провел серию ударов:

— Нормально! Сержанта Рвача не видел?

— Как же, видел. Он меня попросил передать, что капитан держался хорошо, но выложил все даже без особого урона для собственного здоровья… Магов у них действительно двое, и оба как раз сегодня остались дома. У одного жена рожает, а у второго с домом какие-то проблемы. Хотя самое главное не маги, а командир местного гарнизона…

— Это называется начальник стражи, — поправил Согнара лейтенант, пряча меч, но сержант лишь ухмыльнулся.

— Так вот, этот начальник стражи в экспедиционных войсках служил. Сардуорские мятежи подавлял, награды имеет. Через одно омоложение уже прошел, но дух воина не потерял. К тому же дальний родич графа Курта Гудкара, — с воодушевлением сообщил Терн.

— Интересно. Значит, он теперь стражников собирает да нас атаковать готовится… А почему Рвач сам об этом не доложил? — поинтересовался К'ирсан, задумчиво поглаживая рукоять меча.

— Так ему сейчас руку штопают, лэр. Один болван в него из арбалета выстрелил. Хорошо хоть болт вскользь прошел… — с прежней непосредственностью заявил Согнар. — Стрелок в какой-то нише, едва ли не в подвале схоронился, а как его обнаружили, на скобу и нажал, целя неизвестно куда.

— Казематы проверили? — продолжая что-то напряженно обдумывать, спросил лейтенант.

— С заключенными? Ну не то чтобы проверили… Я, лэр, другую задачу выполнял, но солдаты Ясина, когда первый этаж еще не загорелся, входили внутрь. В подвалы тоже заглядывали, даже пятерых каких-то ворюг вытащили, — рассмеялся сержант Согнар. — Те до того перепугались, что выходить не хотели. Пришлось силой выволакивать!

— Ясно… Найди мне пятерых бойцов поопытней и сам соберись. Придется нам в город сходить по делам королевской важности! — К'ирсан хрустнул пальцами. — Эх, думал позже этим заняться, да, видно, зря. Кроме Рвача и Ясина никого из сержантов ведь не осталось, все с отрядами ушли?.. Тогда Рвач пусть на себя командование обороной берет, а пленные по-прежнему на Шляхе!

Возглавляемая Кайфатом небольшая группа легионеров покинула занятые ротой позиции минут через десять. Солдаты, конечно, были удивлены столь поспешным решением лейтенанта прогуляться по враждебному пока городу, но на то он и командир, чтобы решать, когда и что именно делать.

Прогулка по вымершим улицам никакого удовольствия не доставляла. Пугающая пустота, мусор, шелестящий на ветру, и редкие силуэты спешащих людей где-то вдали. Прямо мертвый город, населенный робкими до поры призраками!

— Лэр, можно вопрос?.. А где Руал? — неугомонный Терн испытывал муки от вынужденного молчания.

— В лесу оставил. Он уже почти здоров, только устает еще сильно, вот и пришлось… Впрочем, ты и сам видел, как я его оставлял! — с внезапным подозрением уставился на скалящегося товарища К'ирсан.

— Видел, но вот только кто тогда вон в той канаве прячется?

Лейтенант Кайфат мысленно потянулся к узам, связывающим его с четвероногим другом, и выругался:

— Вылезай, паршивец! И ведь какой хитрец, маскироваться научился…

При этих словах Согнар подумал, что не так уж и хорошо зверь научился прятаться, раз он смог его заметить, но тут же отбросил эту мысль… Лейтенант имел в виду нечто совсем иное!

Ковыляющий к хозяину зверек устало свистел, но не испытывал ни капли раскаяния. Единственным чувством, волнами изливающимся по узам, оказалась радость. Прыгун просто лучился счастьем — ему уже надоело прятаться и страшно хотелось оказаться на руках друга-человека.

— А если бы я вещи тебе на сохранение оставил? — укоризненно произнес К'ирсан и провел рукой по поясу, где болтался объемный кошель. В ответ Руал остановился у его ног и требовательно заверещал. — Ну что с тобой делать? — Лейтенант подхватил зверя на руки и положил на плечи на манер воротника, получив очередную волну благодарности…

Эта временная задержка почему-то сильно разозлила К'ирсана, и дальше он шел с очень мрачным видом. И ведь никаких причин для угрюмости не было, не считать же ею возвращение хитрого и проказливого зверя?! Терн, как-то незаметно привыкший воспринимать своего командира и друга как загадку, то и дело задумчиво косился на Кайфата. Нет, по-прежнему мрачен, как душа некроманта!

— Лэр лейтенант, можно вопрос? — Согнар решился-таки прервать молчание. — Куда мы идем?

— Уже почти пришли! — раздраженно отмахнулся К'ирсан и шикнул на завозившегося зверя. — Дело у нас к почтенному послу Нолда.

Сержант аж остановился, заставив шагающих следом солдат споткнуться.

— Так мы же посольство пять минут назад прошли!

— Тьфу ты, поглоти Тьма этот мир! — окончательно разозлился К'ирсан и свирепо зыркнул на друга. — Говорят, здание посольства уже обветшало и теперь господин посол больше работает у себя дома.

В общем-то, Терну то строение из мрамора с величавыми колоннами и статуями обветшавшим ничуть не показалось, но с командованием не спорят, тем более с высшим командованием. Ведь не придумал же все сказанное Кайфат, он и в Равесте-то раньше не был. Да и что это лейтенант так разоткровенничался, ведь давно уже камень камнем, словно и сердца с душой нет, речь человеческую забыл, а тут столько эмоций. Неужто из-за проклятого эльфа…

— Пришли! — чуточку подумав, будто сверяясь с планом города в собственной памяти, сообщил К'ирсан и потребовал: — Стойте здесь! Внутрь я войду один.

Легионеры молча отдали честь и встали так, чтобы контролировать улицу и здания вокруг. Они пока еще не на своей земле! Кайфат сделал было шаг к воротам, но затем передумал и, схватив Руала за шиворот, сунул его Терну.

— Подержи пока! — В голос лейтенанта возвращалась прежняя безжизненность.

Но у Ночного Прыгуна на происходящее оказался свой взгляд. Взвизгнув, он мощно крутанулся в руках человека, вспрыгнул ему на плечо, после чего, сжавшись в комок, распрямился в дальнем прыжке. Уже успевший отойти на пару саженей К'ирсан был просто атакован разобиженным зверем. Пушистый шумно сопел, царапался и больно кусался, но настоящей ярости не проявлял, так, демонстрировал оскорбленные чувства.

— Ну пошли тогда, мархуз с тобой! — выругался хозяин и прижал четвероногого друга к груди. Последний шаг, и вот уже сжатая в кулак рука бьет по невзрачной бронзовой пластине, а где-то внутри дома коротко звякает колокольчик…

ГЛАВА 33.

Калитку лейтенанту Львов отворил жилистый, с военной выправкой привратник. Окинув настороженным взглядом людей перед воротами, он засыпал незваного гостя отрывистыми вопросами… К кому?! Кто таков?! По какой такой надобности?! К'ирсану со страшной силой хотелось плюнуть на все, развернуться и уйти, но никак нельзя, приказы надо исполнять.

— Я к уважаемому послу республики Нолд, льеру Вензору по важному делу! — бросил Кайфат и уперся взглядом в переносицу охранника. — Имею пакет, который надлежит передать только из рук в руки, да еще устное послание.

— Слышь, служивый, ну так давай сюда свой пакет и говори послание. Хозяин всецело доверяет своей охране!

Привратник подозрительным взглядом окинул наряд лейтенанта и стоящих поодаль его солдат. Чтобы увидеть родственную душу, для таких, как он, не надо смотреть на одежду и оружие, они видят самую суть, тот стержень, который присутствует в каждом настоящем бойце.

— Тебе не кажется, что, будь это возможно, почтовая служба Джуги сыграла бы роль посредника гораздо лучше? — приподняв подбородок и уронив капельку иронии, спросил К'ирсан.

Вспыхнувший от злости привратник ответить не успел, потому как до них донесся магический ветерок, принесший чужой голос:

— Драбуш, впусти гостя!

Охранник криво ухмыльнулся и, посторонившись, предложил Кайфату войти. Не успел лейтенант оказаться во дворе, как за ним с грохотом захлопнулась калитка, а по бокам встали двое охранников. Через мгновение у горла замер клинок, и тихий голос шепнул:

— Не шевелись и жди!

К'ирсан промолчал, уже догадываясь, что именно его ожидает. И не ошибся. Через пару минут из дома вышел худощавый белобрысый мужчина с козлиной бородкой и потребовал от переодетого легионера поднять руки.

— Стой неподвижно, — грубо приказал неизвестный и принялся водить вдоль его тела белой резной тростью. Лежащему на плечах хозяина Руалу сильно не понравилось, что в того тычут какой-то палкой, и зверек напрягся. Кайфату даже пришлось прикрикнуть на него.

— Чисто! — сказал охранникам обладатель бородки и приказал К'ирсану: — Зверь пусть во дворе погуляет.

Лейтенант поморщился: требование вполне понятно, но если Руал вдруг опять раскапризничается, то все пойдет прахом. Его или не пустят дальше, или вообще заподозрят мархуз знает в чем и попытаются устранить, как неизвестную угрозу. Но четвероногий друг не возражал. Он осторожно спустился по телу хозяина, как по стволу дерева, на землю и улегся в тени каменной чаши клумбы. Словно что-то ему здесь не нравилось, вызывало беспокойство и неприязнь. И если раньше он не собирался оставлять хозяина одного, то теперь категорически не желал заходить под кров этого дома. Будто пахнуло на него каким-то глубинным, но уже знакомым злом.

К'ирсан, пока шел к дверям под присмотром все тех же охранников, изо всех сил всматривался магическим зрением в тот хаос энергий, что опутывал здание. Кто-то постарался на славу, накладывая на него десятки, если не сотни заклятий. Настоящее полотно Сил укрывало жилище нолдского мага и его домочадцев, ни одной лазейки для врага! К'ирсан ощутил зависть к чужому мастерству. Чувствовалась опытная рука талантливого чародея, влюбленного в Искусство.

Но вдруг взгляд зацепился за нечто странное, словно бы узкую дорожку из мелких белесых пятен плесени, в ноздри ударил отголосок зловония. Эта гадость начиналась справа от входа и тянулась к одному из окон… Еще шаг, и все вновь пропало, затерявшись в пересечении токов магической энергии, пропал и мерзкий запах. Весело здесь развлекаются, коли даже такая защита не помогает! И почему эти следы кажутся такими знакомыми? Вроде и не видел никогда ничего подобного, но вот тень узнавания осталась.

— Господин встретит гостя в кабинете, — сообщил охранникам Кайфата слуга, скрывающий под мрачной маской природную улыбчивость. Он поджидал их в небольшой комнате, демонстрируя нечто похожее на стойку часового у штаба легиона.

Провожатые лишь серьезно кивнули в ответ и повернули в коридор направо, как раз туда и уходили следы неприятной для К'ирсана магии. У невзрачной двери они остановились, и один из охранников тихо постучал.

— Войдите! — потребовал голос жутко уставшего и злого на все и вся человека. Дверь предупредительно распахнулась, и лейтенант шагнул в рабочий кабинет колдуна.

— Имею честь разговаривать с послом Нолда в королевстве Зелод? — на всякий случай вежливо поинтересовался К'ирсан, но его резко перебили.

— В самую точку! Что у тебя за послание и самое главное от кого?! — Льер Вензор не намеревался расшаркиваться перед каким-то незнакомцем. Он встречал гостя, сидя в кресле за массивным столом, и предлагать хотя бы стул не собирался.

— От законного короля Зелода Гелида I Ранса, ныне сражающегося с наглым мятежником-узурпатором и внешними агрессорами. И пока ему сопутствует удача в этом богоугодном деле, — вкрадчиво сообщил К'ирсан, не отрывая взгляда от лица посла.

— Вот как… Удача, говоришь, сопутствует… И что же прислал мне законный король? — Вензор соединил кончики пальцев и посмотрел на лейтенанта, затем резко потребовал: — Давай пакет!

Получив запечатанный конверт, он провел над ним рукой, шепча заклинания, после чего распечатал с помощью тонкой костяной пластины. Бегая глазами по строчкам, посол буркнул:

— Говори!

— Король сожалеет о разногласиях, которые возникли между ним и могущественным Нолдом и вылились в разного рода недоразумения. Возникший раскол вредит общему делу. Ведь что может быть хуже для Торна, чем когда пастыри народов, члены Объединенного Протектората тратят силы на бессмысленную грызню? Знает правитель Зелода и о тех неприятностях, которые доставили Нолду старшие братья рода людского — эльфы. Увы, но в тщеславии своем они забывают о нуждах смертных и… — Кайфат, чуть прикрыв глаза, по памяти читал слова послания короля, когда хозяин дома его вновь прервал.

— Хватит этой словесной чепухи. Что именно предлагает твой король и что хочет взамен?! — Грубость никогда не была чертой дипломатов, но Вензор, похоже, об этом не знал.

— Он предлагает возобновление союза. Как только король вернет трон предков, то тут же возобновит все отношения с Нолдом, невзирая ни на какие отговорки Маллореана. Старое будет забыто, и прежние отношения начнутся с нового листа, — в резкой манере ответил лейтенант, на секунду замолчал и тут же продолжил: — Хоть эльфы и дети Первородного Света, но негоже людям ссориться перед лицом нелюди!

— Что, длинноухие слишком много себе позволили, так? — насмешливо поинтересовался посол. На лице его извивалась неприятная ухмылка. — Гелид решил, что такие союзники хуже бывших врагов?

К'ирсан вздохнул:

— Король благодарен лесному народу за поддержку, но государю следует смотреть в будущее, а будущее за Нолдом! Естественно, будут сохранены отношения с Советом князей, но никакое решение не будет принято без учета интересов вашей республики… Разумеется, только если договоренность будет достигнута.

В кабинете повисла тишина, пока лейтенант не заговорил вновь:

— Молот Зелода станет реликвией рода Рансов, гарантом его власти. Таково первое условие соглашения с Нолдом. Второе же звучит так: войска Курта Гудкара должны быть лишены магии Нолда. Тогда Зелоду не придется залезать в настоящую долговую кабалу к эльфам, а победу королю Гелиду принесут честные клинки…

— И, согласно предлагаемому договору, Нолд должен удовлетвориться сохранением отношений на прежнем уровне?! — с деланым удивлением воскликнул маг и даже рассмеялся: — Смело!

— Нолд получит рычаг влияния там, где он его потерял безвозвратно! Гелиду I Рансу тяжело забыть покушение на собственную жизнь, но он готов пойти и на это. Благо страны важнее обид! Если же Нолд откажется от предложения, то король все равно победит, пусть с гораздо большими потерями, но победит, а вот республика такого предложения больше не получит. К ссоре с эльфами добавится и напряженность в отношениях с Зелодом!

Маг задумчиво побарабанил пальцами по крышке стола, затем еще раз пробежал взглядом по листкам письма короля и довольно агрессивно спросил:

— Что значит «для союзника имеются сведения первостепенной важности о гнезде зла в Козьих горах»? Какого еще, провались оно в Бездну, зла?! Что за ерунда?!

К'ирсан ощутил беспокойство и некоторую неуверенность. Про эти строчки своего послания король не сказал ничего определенного, похоже, он и сам не знал, как грамотно воспользоваться такими сведениями. Он понимал конечно же, что это серьезный козырь в переговорах, но вот насколько именно серьезный — не знал.

«Постарайся говорить о пещере как можно меньше. Молчи про Молот, про некоторые странности и страшноватые чудеса… Есть, мол, пещера, подземное озеро и сонм колдовских тварей, жаждущих нежной плоти людей. Остальное пусть нолдские Ищущие обнаружат!» — Приказ государя оставлял много места для разнообразных версий рассказа.

В таком ключе история и прозвучала для представителя Нолда, чем неожиданно его заинтересовала.

— Вот карта Козьих гор, где именно должна быть эта пещера?!

Мигом нашлась подробная карта юга Грольда, где Кайфату пришлось указать приблизительное место поисков зловещего прохода к сердцу гор.

Через час с небольшим необычная миссия лейтенанта Львов завершилась, и он посоветовал послу не покидать дом в ближайшие дни. На улицах будет неспокойно и даже опасно! Разъясняя своему посланнику ход ведения переговоров с льером Вензором, молодой Гелид особенно указывал на необходимость последних слов. Островитянин должен понять всю серьезность намерений Ранса, его возможности и перспективы. Еще бы, ведь его воины без проблем появляются в столице узурпатора, бьют врага, и никакая стража или наемная охрана не может с этим ничего поделать.

Уже у выхода посол внезапно окликнул К'ирсана. Лейтенант остановился и очень медленно повернулся к хозяину дома. Тот уже стоял у окна и внимательно смотрел наружу.

— Этот зверь ведь с Сардуора, так? И порода у него довольно необычная, я бы даже сказал, опасно редкая порода. В кустах перед домом кайфат из Запретных земель сидит, я не ошибаюсь? — Как К'ирсан и опасался, страшное все-таки произошло. Истинный маг в каком-то колене просто не мог не опознать серьезного зверя. И появился еще один примечательный след для многочисленных охотников на иномирянина. Ведь раньше лейтенанту с опасными знатоками животного мира Сардуора не приходилось встречаться, теперь же он становился слишком заметным.

Жизнь в чужом доме на сомнительных правах гостьи не то чтобы совсем уныла, но и особенной радости в ней нет. Сегодня тебя радушно привечают, а завтра называют приживалкой и нахлебницей. Лабиринты чужой души потемки, потому гадать о собственном будущем вдвойне мучительней.

Сердечные тревоги сглаживает только общение с внимательными людьми с открытым сердцем, без яда в улыбках. Гордая, властная, независимая аристократка Мелисандра — хозяйка дома, оказавшаяся в столице Зелода по каким-то не совсем понятным делам ее отца и задержавшаяся здесь из-за воцарившейся смуты… Веселая и общительная, порой даже чересчур общительная Ли, которая так разительно отличалась как от стервы Селенты, так и от сохраняющей дистанцию с хозяевами прислуги в доме мужа… Мрачноватый Джек, чья серьезность и основательность во всех вопросах заставляла поверить в собственную безопасность… Такие разные люди, но успевшие незаметно прокрасться в сердце беглянки от мужа и правосудия. Да, в последнее время Лакриста часто с содроганием вспоминала последние минуты под крышей дома супруга, и застывшее смертельной маской лицо компаньонки-предательницы не желало уходить прочь. Молодая женщина теперь вздрагивала от внезапного стука, резкого движения или громкого голоса, ожидая жутковатых слов: «Именем короля и во имя закона!».

Странно, но вот угрызений совести за убийство человека у нее не возникало, один лишь страх перед возмездием. К мерзкой Селенте Настя чувствовала одну лишь ненависть, да в глубине души сладко дрожала неизвестная доселе жилка: «Так ей и надо, мерзавке!» Неужели таковы подлинные ощущения убийцы?!

Приезжал в дом Мелисандры и некогда любящий муженек, ее принц на белом коне. Халине Балтусаим написала господину послу, что его супруга изъявила желание погостить в доме дочери визиря халифа Ралайята и та не видит причин тому препятствовать. Вензор примчался сразу же, как только получил от посыльного письмо. И эта встреча далась Лакристе очень нелегко.

Дело как раз шло к завтраку, Настя сидела в комнате для гостей и задумчиво рассматривала голема, увлеченного брошью Ли. Он опять разбудил весь дом своими воплями едва ли не в пять утра, и растрепанная Оливия выскочила из комнаты Джека с какой-то палкой в одной руке и брошью в другой. Палка оказалась черной тростью с серебряным набалдашником, которая с одного удара о голову возбужденного чудища переломилась. Прибежавший следом Джек жутко разозлился на столь безжалостное обращение с дорогой для него вещью, пнул голема, гневно прорычав нечто невнятное, подобрал обломки трости и, свирепо зыркнув на любовницу, ушел обратно в комнату. Обычно веселая Ли беспомощно посмотрела на прибежавшую Лакристу, сунула монстрику брошь и побежала следом за охранником хозяйки, подобрав подол длинной рубашки. Настя тогда вздохнула и вернулась к себе, вот только голем поплелся следом. Так они и просидели несколько часов — молодая женщина и нелепое чудовище. Услышав сердитый голос Ли, приглашающий ее спуститься вниз в гостиную, Лакриста ничего не заподозрила. Как обычно, зовут к столу, разве что накрыли сегодня в гостиной…

Знакомые интонации мужа она услышала, уже оказавшись у самых дверей, и сердце зашлось от ужаса. Быть может, она и убежала бы, но халине Мелисандра как-то почувствовала ее присутствие и попросила:

— Проходи, Лакриста. Тебе некого так смущаться.

Насте ничего не оставалось, как робко шагнуть внутрь, где она встретилась с обжигающим яростью взглядом Вензора.

— Благодарю вас, грасс Мелисандра, за заботу о супруге. Она тяжело переносит беременность и оттого способна на самые сумасбродные поступки. Чувствую себя вашим вечным должником, — Истинный маг учтиво поклонился и резковато бросил супруге: — Собирайся, дорогая. Мы возвращаемся домой!

Лакриста Регнар с беззвучным воплем во взоре посмотрела на хозяйку дома и тяжело привалилась к косяку — ноги отказывались держать.

— Халине Мелисандра, если позволите, льер Вензор, — ледяным тоном внезапно потребовала хозяйка от своего гостя.

— Простите, что? — растерянно переспросил маг.

— Халине Мелисандра, — такое обращение принято у меня на родине, — с интонациями властительницы стужи сообщила халине Балтусаим и добавила: — В письме, льер, написано вполне ясно, что моя гостья будет находиться здесь столько, сколько сочтет нужным. И я не намерена ей в том мешать!

— Но она моя жена! И я… — прищурившись, Вензор зло уставился на дочь визиря Ралайята, но его перебила Лакриста, все-таки набравшаяся смелости:

— Уже недолго осталось. Как только родится ребенок, я тут же напишу письмо жрецам Феникса с просьбой о разводе. Верю, они поймут мою просьбу!

Не потомственный аристократ, не Истинный маг и не посол Нолда, а просто мужчина Вензор умел держать удар. Он выпрямился, обвел взглядом комнату, на миг задержался на настороженном Джеке, незнамо когда появившемся в гостиной, и ровным голосом произнес:

— Ну что ж, это выбор моей… пока еще моей… супруги. Да будет так!.. Я по-прежнему благодарен вам, уважаемая халине Мелисандра, за помощь Лакристе. Готов в любой момент вернуть этот долг.

Сказал и с поклоном пошел к выходу. Уже у порога он повернулся к Лакристе и холодно обронил:

— Надеюсь, ты передумаешь и вернешься. Я буду ждать.

Тяжелая дверь гулко хлопнула, как надеялась Настя, навсегда скрыв за собой этого, некогда любимого обманщика.

Уже потом она плакала в своей комнате, а Ли сидела рядом, держа за руку и изредка поглаживая по голове. И вот именно такое молчание оказалось действеннее любых слов. Лакриста постепенно успокоилась, давление обручей-обид, что сжали сердце, ослабло.

— Ничего, вот родишь, расторгнешь брак с этим негодяем, а моя халине поможет в жизни устроиться. Вот все и наладится! — Единственные слова, которые сказала Оливия, намертво запали в душу Насти, подарив надежду. Правильно, главное для нее сейчас — это родить здорового малыша, а дальше видно будет.

Тягостные мысли Лакристы Регнар приходили и уходили, словно волны во время прилива. То она смеется над разухабистыми историями Оливии, то вновь грустит над своими мыслями. Но все же серая пелена безысходности больше не застилала ее взора. Слишком велико оказалось доверие к Мелисандре. Эта красивая властная женщина не бросалась словами, блюдя честь получше иного дворянина-мужчины, а значит, надежда на лучшую жизнь остается.

Лишь один страх, одна беда продолжала довлеть над Настей неотвратимым мечом, и имя ему — барон Чхивар Ба'лран. Единственное, чему она больше не верила, так это заверениям в собственной безопасности. Однажды женщине уже обещал защиту Истинный маг, и проклятый вампир дважды до нее добрался. Ни заклинания, ни толстые стены — ничто не стало для него преградой. Даже сны оказались послушны его воле! Страшная мысль, но Лакристе остается лишь уповать на собственное безумие. Ведь если те видения — лишь плод ее больного воображения, тогда еще есть шанс на спасение. И пусть видения больше не посещали Настю, но страх оставался, продолжая холодить сердце…

День, когда солдаты Гелида I Ранса ворвались в столицу, казался поначалу неотличимым от прочих унылых дней, наполненных робким ожиданием грядущих родов. Только малыш заставлял Лакристу хоть как-то держаться, только та ответственность, которую привносит в нашу жизнь даже не рожденный еще ребенок. Остальное должно отступить. Надо собрать волю в кулак и разогнать к демонам все страхи!

С таких слов теперь начинался для Насти почти каждый день. Проснулась, произнесла эти слова на манер литании от всех ужасов и принялась за выполнение обычного ритуала скучающей гостьи. Посещение оранжереи на крыше или чтение книг в теплом уюте библиотеки, обсуждение сплетен со смешливой Ли или же захватывающие споры о политике с халине Мелисандрой… Не так уж и однообразна жизнь, зря она жалуется!

Вот только в день, когда война пришла в Равест, устоявшийся ритм жизни дома оказался нарушен. Каждое утро Мелисандра уезжала по делам в город и возвращалась только к обеду, но тут вдруг она вернулась едва ли не сразу же, как выехала за ворота.

— В городе легионеры Ранса! В двух кварталах отсюда бой. — Мелисандра ворвалась в дом зеленым вихрем. — Джек, займись обороной, а мы с девочками поднимемся на второй этаж. Ведь так?

Пока Лакриста, осторожно ступая, поднималась по лестнице, обычно сонный дом ожил. Заговорил молчун Джек, командуя слугами, и вскоре заскрипели ставни на окнах первого этажа, раздались голоса у черного входа.

— Присядем за стол и подождем, — уверенно сказала Мелисандра и указала на круглый столик у стены. — Думаю, партия в дьерк[128] скрасит наше ожидание! Да и к окнам подходить не стоит.

— Моя халине, но к чему такие предосторожности? — робким голосом поинтересовалась Оливия.

— Эх, Ли. Неужели ты не понимаешь, что у разгоряченной солдатни нет никаких понятий о законах и морали? Есть лишь инстинкт и бурлящая от энергии страха и ярости кровь. Лучше, конечно, вообще убраться из города, да мы не успели — Мелисандра выглядела раздосадованной, словно происходящее в городе мешало ее планам. — Ладно, давайте играть. Лакриста, будь добра, раздай карты. И твой бросок первый…

Откуда-то приковылял голем и положил на колени Оливии брошь. Казалось, неразумное создание огорчено расставанием с сокровищем, но какой-то инстинкт заставил его пойти наперекор желаниям.

— Да что же это с тобой такое, арГуль? — Настя поначалу даже не поняла, что так Ли назвала монстра. Раньше она обходилась совсем иными словами.

— Отец говорил, голем чувствует опасность! — спокойно, даже слишком спокойно, явно скрывая тревогу, произнесла Мелисандра. Повернувшись к лакею, стоящему около двери в ожидании распоряжений, она спросила: — Где Джек?

Лакей, немного полноватый мужчина с гладко выбритым подбородком и кустистыми бровями, уцепился за рукоять выданного ему кривого кинжала и браво начал:

— Господин начальник охраны изволил лично проверять запоры на дверях и окнах! Но он…

Речь слуги прервал грохот удара чего-то тяжелого по входной двери и разгоряченные крики.

— Ой, мамочки! — взвизгнула Оливия и зажала рукой рот. На лице Лакристы разом выцвели все краски, а глаза Мелисандры мрачно сверкнули. — Это все-таки случилось!

Первая волна штурма дома захлебнулась, не успев начаться. Еще пара ударов в дверь, и шум на улице всколыхнулся с новой силой. Ярость очень быстро сменилась раздражением.

— Глупцы, решили с наскока внутрь ворваться. Да в этом городе у всех мало-мальски состоятельных людей на дверях и окнах такие заклятия нагромождены… — презрительно усмехнулась халине Балтусаим и тут же была наказана за это пренебрежение к противнику.

На улице мелькнул черный силуэт, и живой таран врезался в окно. На раме вспыхнули золотом невидимые доселе символы, загорелись тревожным светом многочисленные деревянные бусины, рассыпанные по подоконнику или свешивающиеся на нитях с узкого карниза.

— О боги! — воскликнула хозяйка и с грацией лесной хищницы метнулась к декоративной панели у противоположной от столика стены.

Пальцы пробежались по резным выступам, и вот уже доска беззвучно отвалилась, открыв углубление в камне. И, видимо, о тайнике не знали не только слуги, но и вездесущая Ли. Уж больно выражения лиц компаньонки и лакея оказались похожи — ужас пополам с изумлением. Но Мелисандра уже не обращала ни на что внимания. Она быстро вытащила наружу узкий сверток зеленой материи и мешочек из оранжевого бархата с широким горлом.

С еще большим грохотом вновь ударила черная тень. Защитные амулеты теперь горели не переставая ни на миг, сообщая о страшной опасности. Лакриста вновь посмотрела на Мелисандру — та защелкнула на левой руке резной костяной браслет, а в правую взяла короткий изящный жезл. Проснувшийся хри'кил тут же показал слабый золотистый ореол магической ауры, постепенно разгорающийся вокруг неизвестных артефактов.

— Дай мне только время, а'ли с'алвуарат гирз'он! Бездна уже заждалась, ожидаючи твою душу! — Халине Мелисандра говорила решительно, хищно посматривая в сторону беснующейся за окном твари. Поднеся запястье левой руки с браслетом к губам, она принялась нашептывать ему странные слова. Хозяйка дома даже отцепила свою неизменную вуаль, и теперь красивые губы кривились от непривычных слов.

Внезапно порождение ночных кошмаров пронзительно закричало и скользнуло в сторону.

— Где эта мерзость?! — визгливым голосом спросила Ли у хозяйки. — Разве легионеры теперь так выглядят?!

Утонченная Мелисандра казалась подлинной девой-воительницей, держа на изготовку странный жезл и выставив вперед руку с браслетом, она подошла к окну и осторожно выглянула из-за края проема. Так же осмотрительно женщина вернулась назад.

— Нет, это не легионеры. — Халине Балтусаим села за стол и положила таинственное оружие перед собой. — Это привет от одного знакомого нашей гостьи. — Перепуганная Настя поймала иронию, блеснувшую в глазах гордой дочери визиря.

— Я… я… Да что же такое… — Слезы прорвались наружу, женщину начала колотить дрожь.

— Хватит! Не время для слез. Да, и, как видишь, темный привет из далекого прошлого не смог прорваться внутрь. Все же мой отец знает толк в охранных амулетах! — Ралайятская красавица-аристократка будто не знала слова «страх», заражая остальных уверенностью. Даже приунывший было лакей приободрился и посматривал по сторонам куда как браво.

С громоподобным треском, заставив весь мир завертеться в карусели ужаса, на первом этаже рухнула входная дверь. Шум схватки хлынул в дом, заморозив сердца. Неведомым образом надежная преграда перед враждебным миром оказалась разрушена.

— Бей!!! — Многоголосый рев атакующих бандитов заметался по коридорам дома, а следом неслись звуки боя.

Бледный, без единой кровинки в лице, слуга вытянул кинжал и пару раз взмахнул им перед собой. Наверное, ему кто-то показывал, как им надо работать, вот только видеть и уметь слишком разные вещи. Замерев перед дверью и пошире расставив ноги, мужчина приготовился стать последним рубежом обороны, за которым притаились слабые женщины. А внизу и почему-то на улице усилились крики.

Накатившая волна тумана, змеей проскользнувшая внутрь под самым потолком, могла остаться незамеченной, если бы не хри'кил Лакристы и загадочный браслет Мелисандры. Они дружно вспыхнули слепящим огнем, заставив дам ахнуть. Хозяйка дома тут же выскочила из-за стола, отчего ее стул с грохотом упал, но она все равно не успела. Слишком быстро завертелся хоровод событий, слишком силен оказался противник.

Рядом со слугой в считаные мгновения из сотен ручейков серой мглы соткалась фигура человека, который схватил лакея и, подняв в воздух, впился зубами в шею. С тихим шипением с жезла Мелисандры тут же сорвалась серебристая молния, но в полусажени от вампира появился сгусток белесой скверны, принявший на себя всю мощь удара.

— Дура! — расхохотался оскалившийся кровосос голосом барона Чхивара Ба'лрана и швырнул в халине Мелисандру обмякшее тело слуги.

Хозяйку спас голем — эта нелепая помесь пингвина с ежом. Он врезался всем телом в жуткий снаряд, и они откатились в сторону. Халине Балтусаим тут же выпустила новую молнию, но вампир просто закрылся локтем, и светлая магия бессильно угасла.

— Дже-э-эк!!! — Визг Оливии перекрыл все звуки, отдавшись звоном в ушах. — Дже-э-эк! Йи-ии-и!!! — Она истошно вопила, вытягивая одну высокую ноту.

С пола поднялся арГуль и молча атаковал врага хозяев. Настя, которая заторможенно смотрела на происходящее магическим зрением, видела налившийся желтизной клюв и заострившиеся когти, украшавшие конечности голема. Барон Чхивар яростно зарычал и выхватил вороненый меч. Стремительный взмах, однако новая молния впивается в грудь вампира, и лишь самый кончик клинка задевает тело создания отца Мелисандры. Ба'лран отшатывается и даже припадает на одно колено, а арГуль валится с подрубленной лапой.

Успех оказался коротким, убийца легко метнулся вперед и разрубил голема. Лакристе его меч виделся языком первозданной Тьмы, смешавшейся с лепестками жгуче-белого, ощутимо мерзкого пламени. Оружие такое же проклятое, как и само порождение Бездны.

Следующим броском барон оказался подле Мелисандры и страшным ударом сбил ее на пол. Жезл укатился в угол комнаты, а сама халине сжалась в комок, отгородившись рукой с пламенеющим браслетом.

— Сильная игрушка. Жаль, заняться тобой времени нет. Обычно после моих ударов в луже крови лежат, а ты еще за жизнь цепляешься, — с тихим смешком сказал Чхивар и с торжествующей улыбкой повернулся к Насте. — Дорогая, я тебе еще не говорил, что от меня бессмысленно прятаться?

Лакриста почувствовала, как окружающий мир поплыл, глаза застлала чернота бессилия, а где-то внутри нарастала боль. И появление новых людей в комнате она уже воспринимала с трудом, точно смесь яви и кошмарного сна.

К новым противникам вампир отнесся более чем серьезно. Сначала он ощутил сжатую в кулак чужую ярость, и только потом — возникшего за спиной врага. Холодное, управляемое бешенство представлялось стрелком со снаряженным луком, который натянул тетиву до уха и теперь с хищным прищуром выбирал цель. В комнате возникло существо, едва ли не более опасное, чем древнее порождение Бездны.

С каркающим вскриком барон повернулся к входу и увидел двух человек, но только один был достоин внимания. Изуродованное лицо, окровавленный меч… Мирному горожанину или крестьянину он покажется жаждущим наживы головорезом, бандиту — матерым рыкачом из чужой стаи, но вампир видел гораздо глубже, как не умели ни рядовые колдуны, ни достигшие высот Искусства маги Истинные. Перед ним стоял опасный противник, не чурающийся Сил, кои многие именовали запретными.

Чхивар бросил косой взгляд на второго человека — им оказался телохранитель хозяйки дома — и вновь уставился на неизвестного воина. И внутренне содрогнулся, за короткий миг куда-то ушла проявившаяся, бьющая через край Сила, теперь закрой глаза, и перед внутренним взором возникнет пустота.

С глухим стуком в пол впился меч, выпустивший странный перевертыш, а его хозяин сложил перед собой из пальцев непонятную фигуру. И тут же опасность заставила барона пригнуться — над головой пронеслась тонкая цепь, в которой опасно светились искры магии. Не давая передышки, стремительный удар по ногам, и Чхивар глухо зарычал от раздражения. Приходится тратиться на такую ерунду! Отскочив к дальней стене, он чиркнул острым ногтем по груди и выкрикнул заклинание, прижав руку к ране. Пальцы сгребли возникшую щепоть мелких острых кристалликов и метнули ее в настырного врага. Между противниками точно мазнул кистью неопытный художник, и вращающий цепью охранник упал навзничь. На груди начала расползаться кожаная рубаха, обнажая отвратительное пятно из переплетения налитых черной кровью и гноем мельчайших сосудов.

А потом Ба'лран завыл от тоски, которая внезапно навалилась на его иссохшую, тронутую тленом и порченную Тьмой душу. Он, невообразимо давно предавший род человеческий ради могущества Тьмы, а затем изменивший и самой Бездне, оказался отрезан от пластов Нижнего мира, запретных со времен юности Торна. Крик вампира накатывал сметающим преграды потоком. Вылетело стекло в окне, выгнуло дугой раненого телохранителя.

— Как ты сделал это, смертный?! Как ты посмел сотворить такое?! — резко оборвав вопль, барон Чхивар обратился к единственному противнику. Тому тоже досталось от вампирьего рева, из правой ноздри бежала почти черная струйка, но он оставался на ногах.

— Тварь, возомнившая себя полудемоном… Многого ли стоишь без помощи оттуда, из тех глубин Бездны, что уже и не Бездна вовсе, а? — мертвенный шепот губ и раскручивающийся маховик угрозы.

Впервые за многие века непрерывной войны с миром Света и тварями Ночи Чхивар Ба'лран дрогнул. Те Силы, о которых не помнили уже во времена Войн Падения, уступили магии неизвестного чародея. Когда-то давно барон читал о схватках колдунов-демонологов с демонами, о заклятиях, которые лишали гостей со дна преисподней поддержки Тьмы. И пусть он вампир и его Сила магии крови с ним, но к такой схватке он не готов. Когда первым ударом тебя лишают не использованного ни разу, потаенного резерва, надо хорошенько подумать, прежде чем кидаться в бой.

Тело древней нежити распалось клубами дыма, из них вырвалась большая летучая мышь. Пара мощных взмахов крыльями, и она уже у выбитого криком окна, на подоконнике которого сквозняк перегонял пепел от сгоревших амулетов. Но неизвестный маг не желал просто так отпускать врага. Вдогон, отставая на один шаг, он ударил трусливую тварь жгутом темно-зеленого света, точно плетью. Брызнула кровь, но создание Мрака не распалось на две части, а вывалилось наружу и полетело, тяжело работая крыльями.

— Мерзость, — страшным голосом произнес неизвестный спаситель и повернулся к женщинам.

За столом все так же сидела Оливия, ее теперь била сильная дрожь. Компаньонка Мелисандры только и могла остановившимся взглядом смотреть на спасителя да прерывисто дышать. Ее госпожа осторожно поднялась с пола и, пошатываясь, прошла в конец комнаты, где подобрала жезл. Чувствовалось, что ей требуется время для восстановления прежней душевной стойкости. Но Лакриста ни на кого не обращала внимания. С трудом встав, тяжело передвигая отекшие ноги и превозмогая режущие боли в низу живота, она подошла к спасшему их всех мужчине и остановилась в одном шаге от него. Тот угрюмо и как-то странно смотрел черными глазами, в которых стремительно угасали зеленые искры. Молодая женщина пару секунд молчала, всматриваясь сквозь туман бессилия в его лицо, и робко спросила:

— Ярик?!

Больше она не помнила ничего, потому как мир вокруг рухнул окончательно.

ГЛАВА 34.

Король Гелид I Ранс вошел в Равест с триумфом вернувшегося из дальнего похода полководца. Впереди — рота Скорпионов, раздвигавшая толпу горожан, запрудивших улицы. Вслед за ними шагали гордые оказанной честью лучшие бойцы королевских легионов, неся военные трофеи — сигны и штандарты поверженных вражеских полков. Рядом шли горластые глашатаи, выкрикивающие здравицы в честь короля-освободителя, короля-низвергателя, короля-победителя.

За знаменосцами на белоснежном коне и в окружении сотни телохранителей важно ехал молодой государь. Слепящий отблеск Тасса на доспехах и мрачное пятно легендарного Молота у седла вызывали трепет. Распластавшиеся вдоль домов горожане нестройно, верноподданнически кричали под присмотром многочисленных блюстителей чистоты чести и пытались подбрасывать вверх шапки. На крышах сидели лучшие стрелки из Львов с приказом безжалостно бить стрелами любого подозрительного мерзавца. Жизнь Оррисова помазанника превыше жизней всех прочих… и да упокоится душа невинного в блаженных садах Верхнего мира.

За королем следовали видные генералы из штаба, командиры, покрывшие себя славой на поле брани. Позади них гнали высокопоставленных пленных, и возглавлял процессию граф Курт Гудкар, теперь уже бывший граф. Железный ошейник, кандалы на руках и ногах, табличка на груди: «Предатель короны». Среди захваченных в плен бунтарей сновали надсмотрщики с многохвостыми плетями, готовые запороть до смерти любого безумца, осмелившегося выкинуть что-нибудь этакое. Таких смельчаков не нашлось.

Замыкали победную колонну Алые и Черные щитоносцы и сводный полк Скорпионов. Ровные шеренги, чеканный шаг, хищные взгляды — они казались полубогами, сошедшими с небес, дабы карать отступников.

Как ни старались офицеры, прокладывавшие маршрут триумфального шествия, но никак не удалось миновать выгоревшие остовы домов, рядом с которыми еще несколько дней назад кипели уличные бои между королевскими частями и городской стражей. Если первый удар легионеров оказался неслыханно успешным, то захваченные позиции пришлось отстаивать немалой кровью. И на стороне самозванца Орвуса нашлись верные люди, чьего воинского таланта хватило на организацию многочисленных вылазок и грозных штурмов. Как же невообразимо жаль всех воинов, погибших в бессмысленной резне! Их гибель лишь ослабляет силы Зелода в его противостоянии с могущественными врагами.

Король, восседающий в седле, улыбался, высокомерно вздергивая подбородок, или кивал головой, словно одаривая высочайшей милостью, но вот на сердце у него давила горестная тяжесть. Мысли роились в голове, вызывая мучения. Вопросы, предположения, сожаления вытеснили радость от возвращения домой, и лишь иногда нет-нет да проскальзывало чувство гордости. Он все-таки не ошибся, и восставших дворян удалось опрокинуть малой кровью.

Вся задумка с отправкой в Равест четырех отрядов преследовала несколько целей, но главная из них — убедить Нолд в неотвратимости собственной победы. Нет, конечно же не было никакой нужды использовать несколько сотен солдат для передачи в руки посла проклятой островной республики пакета. Хватило бы и двух-трех верных короне посыльных, но тогда вряд ли маги согласились бы на союз столь быстро. Нет, легионеры на улицах столицы в тылу восставших смотрелись очень весомо. Захват оставшихся в городе лидеров мятежа, просто влиятельных горожан демонстрировал уверенность в победе и озабоченность будущим — этих самых людей пришлось бы ловить по всему Торну. Заодно и граф Гудкар вступил в решающее сражение с мыслью о захвате города, который он собрался защищать. Герольды Ранса позаботились перед боем довести сие известие и до простых солдат. В армии противника сразу же упал воинский дух, началось дезертирство. Правильное все же оказалось решение, своевременное.

Но Нолд важнее всего, ведь когда переданные восставшим амулеты вдруг перестали работать, а военные советники и маги внезапно куда-то запропастились с началом битвы, победа уже замаячила перед его, Гелида, легионами. Осталось ее просто взять — если не голыми руками, то уж без колдовских заимствований у высокомерных длинноухих. И не пришлось надрываться с Молотом Зелода, который оказался слишком тяжелой ношей для неопытного Ранса. Он ведь до сих пор не восстановил подорванные в Сумате силы, даже в седле сейчас с трудом сидит!

Но вот согласился бы Нолд на условия обладателя древнего артефакта, окажись иной личность королевского посланца?! Гелид усмехнулся и махнул рукой грустной девице, которая робко выглядывала из-за спины пышнотелой дамы. На печальном личике испуганно округлились глаза и тут же пропали — девушка спряталась от королевского ока. И вновь мысли вернулись к переговорам с послом.

Лейтенант К'ирсан Кайфат — человек, побывавший под Козьими горами и заглянувший в царящий там ад, убивший хитроумного мага, который сумел обойти связь Молота с кровью потомков великого Зелода и ударил толикой его мощи по гвардии Гелида. Опытный воин, поразивший в поединке одного из Безликих, талантливый командир, о котором солдаты говорят у костров боязливым шепотом, обладатель уродливых шрамов и темного загадочного прошлого. Он и его рассказ не могли не впечатлить Нолд.

Вчера король получил письмо, где сам Архимаг выражал заинтересованность в сотрудничестве с доказавшим право на властвование Гелидом I Рансом в вопросах борьбы с врагами современного мироустройства, враждебной Запретной магией и иных немаловажных проблемах Торна. Еще одно подтверждение лживости понятий «право» и «справедливость», потому как прав лишь сильный, он же и чинит свою справедливость везде, куда дотянется клинками солдат или магией чародеев.

Вот оно как, доказал свое право, и теперь с тобой хотят решать проблемы мирового масштаба и начать готовы с таинственного озера под горами, где полно чудовищ и хранятся странные артефакты. Запали в душу Истинных магов истории К'ирсана, сильно запали. На многое они готовы пойти, лишь бы законный король поделился доставшимся ему кусочком тайны! Вот только как быть с заклятыми союзниками эльфами, как?!

От мрачных мыслей отвлекло завершение шествия победителей — колонна достигла дворцовых ворот. Гелид с трудом выбрался из паутины забот и потянул повод, останавливая коня. Рядом тут же вынырнул гвардейский маг и почтительно склонил голову. Пришло наконец время для речи победителя.

— Люди Равеста! — Гелид говорил спокойно, без надрыва, с которым оратор обычно пытается перекричать толпу — магия далеко разнесет его слова — оттого его речь звучала необычайно веско. — Власть бунтовщиков безвозвратно ушла. Негодяй, возомнивший себя королем, предавший не только собственного государя, но и страну, явил истинную сущность человека без чести. Он трусливо бежал вместе с немногими уцелевшими приспешниками, надеясь уйти от справедливого возмездия.

Король на миг замолчал, вслушиваясь в обрушившуюся на площадь перед дворцом тишину. Народ желал услышать речь своего короля!

— Но пусть он не надеется на снисхождение, пора забыть о преступной жалости и огненным мечом карать скверну, где бы она ни скрывалась. Кара настигнет предателя в любой, самой глубокой норе, куда он забьется в поисках спасения. Так будет со всеми врагами королевской воли. Со всеми! — Государь обвел тяжелым взглядом толпу перед ним, и люди дрогнули. Словно страшные слова касались и их самих. — Согласно моей воле запад страны будет очищен от заразы мятежа к середине осени, а затем наступит пора отмщения гнусным агрессорам из Вольных баронств.

Эхо слов еще звучало, а Гелид уже всей кожей ощутил нарастающий страх собравшихся людей. «Война, новая война!» — вот что отразилось на их лицах.

«Ничего, надо кончать с этой многолетней вольницей. Пора показать лик настоящего правителя королевства!» — Злую улыбку Ранса видел лишь маг, волшбой усиливающий голос властителя Зелода, но чародей быстро спрятал глаза. Надо держать при себе мысли о королевских особах, ведь от монаршего гнева никакое колдовство не спасет!

— Отныне закон и порядок станут основой процветания наших подданных! — Гелид выдернул из петли у седла Молот и воздел его над головой. — Да будет сей символ могущества предка-основателя Зелода залогом будущей мощи страны! — И Ранс приказал Молоту исторгнуть слабую вспышку. Навершие древнего оружия ярко полыхнуло, и в небеса ударила ветвистая молния. От близкого раската грома заложило уши.

Король уже пришпорил коня, когда грянул новый гром — гром людского ликования. Пусть возвращение свергнутого было властителя несет мало радости, но людям нравятся зрелища, и молодой Ранс подарил им это. Так слава королю, слава! И плевать, что будет завтра. Сегодня гуляем, ведь власть же сменилась!

Несколько сезонов назад они точно так же ликовали, приветствуя бунтовщика. Любовь толпы непостоянна! Поэтому Гелид лишь мрачно ухмылялся, поднимаясь с телохранителями по лестнице к входу во дворец.

Уже несколько дней как здесь хозяйничают его люди, разыскивая сюрпризы, которые мог оставить сопернику подлый герцог Барлонгский. Хотя почему подлый? Будь он на месте Орвуса, то пару смертельно неприятных неожиданностей старым хозяевам наверняка приготовил бы. Такова особенность жизни монархов: яд, кинжал в спину, отравленная игла или замаскированный стрелок, уж не вспоминая про магию, работают лучше многочисленных армий. Потому следует к собственной безопасности относиться без преступной небрежности.

— Ваше Величество, офицеры находятся в Малой Приемной, — важно сообщил старый чопорный мажордом, уцелевший в хаосе проверок дворцовой челяди.

Не удостоив старика даже кивка, Гелид уверенно зашагал в названную залу. Как же хорошо вновь оказаться дома! С детства знакомые комнаты, такие родные статуи родичей, картины и гобелены — здесь веками рождались и умирали его предки, и даже самозванец не сумел нарушить теплую ауру родового гнезда. Пропали некоторые фигуры, исчезло из Желтой залы гигантское батальное полотно, на нем один из предков Гелида сражался в битве с восставшим дворянством, среди которого затерялся и кто-то из родичей Орвуса Барлонгского. Слава богам, но предатель не успел окончательно почувствовать себя хозяином и затеять перестройку здания.

— Найти и вернуть на прежнее место все статуи и картины, — бросил семенящему рядом слуге король. Он не потерпит во дворце никаких перемен, историю рода стоит почитать. В душе внезапно вскипела веселая злость, и в Малую Приемную Гелид буквально ворвался. Следом бухали сапогами настороженные телохранители.

В Приемной около небольшого стола с коллекцией резных статуэток мифических животных застыл герой захвата Равеста — лейтенант К'ирсан Кайфат, а чуть в стороне задумчиво рассматривал небольшую акварель бывший капитан, а ныне полковник эл'Фарут. При появлении короля оба дружно отдали честь.

Гелид I Ранс лишь добродушно улыбнулся и махнул рукой: мол, прочь условности. Появившийся слуга подал государю и офицерам бокалы с красным вином.

— Лэры, поздравляю вас всех с блестящей победой. Вместе мы совершили невозможное: обезглавили подколодную змею бунта и вернули в лоно короны Равест. За вас, лэры офицеры! — Никогда не стоит забывать одарить словами восхищения и оценить заслуги армии. Люди, вернувшие тебе престол, достойны милостей хотя бы ради собственного спокойствия. Ведь только тот действительно предан, чье чувство долга подкреплено хоть чем-то, а внимание короля — самая дешевая из наград.

Дождавшись, пока смолкнут полагающиеся победные возгласы, молодой Ранс продолжил:

— Я пригласил вас сюда как одних из самых верных и талантливых командиров этой кампании. Вы преуспеваете там, где другие терпят поражение, уже не раз выполняли весьма деликатные поручения и доказали верность короне.

Король замолчал и забарабанил по наконечнику Молота. Тяжело отдавать такие приказы, но и без этого никак.

— У королевства Зелод много врагов внешних и внутренних. Один на один им можно противостоять, но войну на два фронта еще никто не выиграл. Сегодня мы победили, но что будет завтра, ведомо лишь Оррису. Потому как никогда важно довершить начатое и освободить страну от гнета теней прошлого!.. — Гелид со значением посмотрел на легионеров и ударил сжатым кулаком по ладони. — Претензиям представителей древней фамилии герцогов Барлонгских на трон больше двух тысяч лет, и пора завершить это изматывающее противостояние. Род смутьянов должен прерваться!

Гелид Ранс внимательно изучал лица командиров. Дрогнут ли, появится ли тень сомнения? К'ирсан Кайфат обязан королю Зелода своим положением, поэтому можно рассчитывать на его лояльность, у полковника эл'Фарута, барона Виглафа, старые счеты еще с отцом нынешнего герцога, но ведь и самый верный скорт когда-нибудь кусает любимого хозяина.

— У Орвуса Барлонгского есть два брата, которые теперь отсиживаются в их родовом гнезде, а сам предатель бежал в Джугу и снял дом в Гамзаре, — продолжил государь, с одобрением отметив в легионерах лишь спокойное внимание. — Полковник эл'Фарут, от вас требуется уничтожить обоих братьев, а замок запятнавшего честь рода стереть с лика Торна. Камни стен разбить, а землю на его месте перепахать с солью…

Король Зелода повернулся к одному из своих телохранителей и требовательно протянул руку. Тот молча расстегнул сумку на бедре и извлек небольшой, обернутый в ткань сверток. Гелид перехватил понимающий взгляд лейтенанта Кайфата и усмехнулся:

— Полковник, думаю, этот артефакт вам пригодится. Солдаты самозванца однажды пытались испытать его силу на форте Кинзал, да не удалось. Наступило время отплатить им той же монетой!

Эл'Фарут принял опасную коробочку с благодарным поклоном. Похожей магией войска баронств разрушили Двух Сестер, теперь наступила пора испытать мощь заклятий их союзнику.

— Вы же, лейтенант, отправитесь в Гамзар и покараете предателя. Тропа жизни негодяя должна прерваться в городе торгашей! — Король повернулся к К'ирсану и зло ухмыльнулся. — Принесете мне его голову!

Завершив аудиенцию, Гелид торопливо — он сегодня все делал быстро — прошел в Зеленый кабинет. Именно отсюда началась его военная эпопея. Здесь принял решение оставить столицу, поверил в сны о Молоте, стряхнул постыдную неуверенность в собственных силах. Эта комната стала вехой, определившей его предназначение, ступенькой, с которой начался подъем к вершинам подлинной власти. Пора детства прошла, разом уступив место суровости жизни «взрослой». Теперь иногда внутри тихо тренькала предательская нотка, тоска по иллюзиям юности не тела, но души. Недостойная правителя слабость! Впереди извилистый путь с опасными ловушками и коварными врагами, впереди настоящая жизнь.

— Хфургово семя, насколько сложен мир! — не обращая внимания на застывших у дверей охранников, воскликнул Гелид. По, казалось бы, уже прочно забытой привычке он стоял у окна, любуясь городом.

Многих он потерял в безумии мятежа, и не все потери были легкими. Даже надоевший первый советник Сипренг, изматывавший душу постоянным нытьем о законах, налогах и прочей ерунде, вдруг оказался незаменим. Старик погиб, как и многие другие преданные трону люди. Правда, неизвестно, сколько из них сохранило бы верность, взгляни Орвус Барлонгский иначе на месть некогда высокопоставленным и защищенным государевой властью сановникам. Предложи он выбор между присягой на верность ему и казнью, не один предпочел бы предать Рансов.

Но он не предложил, и теперь всех казненных и просто пострадавших от бунтовщика придется зачислить в герои, будто и не было среди них отъявленных мерзавцев, негодяев и подлецов. Погибший в числе первых Сипренг пусть и воровал по мелочи, зато заставлял всю неповоротливую чиновничью махину работать на благо государства, а не только на собственный карман. Второго такого советника сложно найти, хотя можно на его место поставить герцога Лукарта Аларийского. Калека, еще при отце Гелида потерял руку и теперь занят управлением собственными землями. Говорят, у него это неплохо получается! Быть может, именно ему и удастся приструнить распоясавшееся чернильное воинство. Все-таки сторонний человек.

— Клевсин, подготовь письмо для герцога Лукарта Аларийского с просьбой явиться в столицу, — получил приказ короля заглянувший в кабинет секретарь.

— Ваше Величество, к вам высокопоставленные представители Маллореана, — робко проблеял молодой парень, почти ровесник государя. Он всего третий день как из простых писцов в фиорском магистрате вдруг взлетел аж до личного секретаря правителя Зелода, потому еще страшно робел.

Гелид раздраженно пробормотал под нос пожелание всем незваным визитерам быть разорванными на тысячи маленьких хаффов, но затем потребовал:

— Пригласи их сюда. Мы всегда рады видеть наших друзей.

Вторая встреча с эльфийскими союзниками — не разрешение обычных проблем, не обсуждение текущих планов кампании, а именно дипломатическая встреча — разительно отличалась от первой. Явился не дружественный сосед, протянувший руку помощи, а влиятельный союзник, пока еще просто напоминающий о процентах по долгам. На аудиенцию пришел один из князей-магов в сопровождении Голоса Совета князей. Такая представительная делегация заставляет совсем иначе относиться ко всему сказанному во время переговоров.

— Ваше Величество, позвольте представить вам князя-мага Эльнира из клана Фек'яр, — Ул'исер представлял собрата-эльфа с особенными, едва уловимыми интонациями. С детства привыкший к интригам, Гелид с удивлением распознал запрятанную робость. Нет, такого просто не может быть!

— Рад видеть столь талантливого молодого правителя государства, неизменно дружественного к Маллореану со дня собственного создания. Такое постоянство смертных не может не радовать… прошу меня простить за бестактность, — проговорил князь-маг, оттеснив Голос Совета, точно сопливого мальчишку. Хотя, быть может, он и был для него сопляком, кто этих эльфов разберет?! Сам Эльнир для не привыкшего к чужакам короля лицом не отличался от Ул'исера. Ханьцев, и то сразу не различишь, что уж говорить про нечеловеческую расу.

Выделялся важный гость не только скрытым раболепием Голоса Совета, но и одеянием. Куда подевались традиционные эльфийские цвета, где природные краски: сочный зеленый, обжигающий желтый, мягкий оранжевый?! Пламя и тьма, точно костер в ночи, играли на одежде мага. Странно выглядящий летом ярко-алый плащ с капюшоном с неестественным черным отливом воспринимался точно деталь ритуала, прочно забытого людьми, но не эльфами. И что-то заставляло думать, будто ничего приятного всплывшая из безвестности церемония не несет. Вон как первую же фразу завернул: мол, вы смертные, потому и знайте свое место.

— Ваше Величество, позвольте поздравить вас с нашей общей победой над врагом. Древняя столица наконец вернулась под покровительство наследника доблестного рода Рансов, — вежливая улыбка без проблеска чувств и короткий, едва заметный смешок. — Жизнь не похожа на спящую заводь, она кипит и рвется вперед. Многое требует решения даже в день торжества… — По бледному лицу вновь скользнула тень улыбки, и князь-маг чуть жестче произнес: — Война еще не закончена, и крови будет немало, но Совет заинтересован в создании постоянного посольства в Равесте уже сегодня. Как скоро можно… уладить сей вопрос?

Как много можно сказать паузами, недомолвками, игрой слов и намеками. Ну, казалось бы, что странного в вопросе? Эльфы желают скорей разместить в городе своих представителей и дипломатов, наладить цивилизованный диалог с союзником. Но почему Гелид ощущает себя прижатым к стене рогатиной, острие которой уже начало медленный путь к сердцу?!

За городом остались пять сотен эльфийских воинов, не участвовавших в торжествах, тех самых воинов, которые безо всякой магии выкосили весь левый фланг армии Курта Гудкара лавиной стрел. Очень неплохой аргумент для начала разговора, но посланник Маллореана изящно его обошел. Разве что посетовал на обилие крови в будущем, дескать, умный — поймет! Гелид же не дурак, и проклятых союзников держал в уме постоянно.

— Как только в канцелярию первого министра будут представлены списки членов посольства, то подходящее здание найдется в кратчайшие сроки, — нашел в себе силы широко улыбнуться Ранс и сцепил пальцы в замок. Как-то естественно разговор переместился за стол. Гелид сидел в своем рабочем кресле, а гости пододвинули пару стульев.

— Вам завтра же будут предоставлены самые полные списки. А также текст полноценного союзного договора. Вы ведь не передумали, Ваше Величество, прежние соглашения о дружбе остаются в силе? — с безукоризненной вежливостью поинтересовался Эльнир. В лицо короля дохнуло холодом, а по спине побежала капелька пота. Как они узнали про договоренности с Нолдом?! Кто предал, кто?!

— Разумеется, мы помним о тех, кто подал руку помощи нашему народу в тяжелое время. Подозрения в забывчивости попросту оскорбительны, — Гелид нашел силы унять зародившуюся дрожь и говорил со сдержанным возмущением. С гневом, правда, тоже нельзя переборщить, гордецы Перворожденные не отличаются терпимостью.

— Никто и не думал оскорблять Ваше Величество и народ Зелода. Прошу простить за резкие и необдуманные слова. — Князь-маг ответил неспешно, позволив себе легкую усмешку. «Ты понимаешь меня, я — тебя. Но этикет этикетом, не будем разрушать правила игры!» — именно это читалось в глазах Эльнира.

Рядом с эльфийским чародеем сидел каменным изваянием Ул'исер. Он будто и не дышал, унесшись мыслями в затерянные дали. Голос Совета всего лишь бессловесный спутник в этой беседе, ничего более.

— Ваше Величество, думаю, вы понимаете, что все эти вопросы вполне можно решить и с представителем Совета князей в Зелоде, — кивнул колдун в сторону эльфийского собрата. — Присутствие мага для этого совсем не требуется, ведь так?

Наконец разговор перетек от дипломатии и взаимных договоров к теме опасной, со шлейфом древних кровных обид и увязших в грязи полузабытых интриг.

— Правильно, кроме войны и мира есть нечто более серьезное. Вижу, догадался. — Эльф не отрываясь смотрел в глаза Гелида. — Да погладь ты его, что себя зря терзать! А лучше на колени возьми или перед собой положи, если спокойнее так.

Сердце молодого Ранса судорожно ухнуло в пропасть и тут же вернулось назад. Проклятый длинноухий, куда-то упорхнули все эти опостылевшие «ваше величество», «король», словно мальчишка-новобранец перед старым воякой-капитаном стоишь! Хоть телохранителей с началом разговора догадался за дверь выставить, позора избежал. Руки опять задрожали, и Гелид, внезапно решившись, подхватил стоящий рядом со стулом Молот и положил на стол. Наконечник гулко ударился о дерево.

— Хорош, вот он истинный лик Искусства. Непритязательная простота снаружи и головокружительная красота глубоко внутри, — лаская взглядом каждую черточку артефакта, прошептал маг, даже Ул'исер ожил и теперь косился на древнее оружие с гадливой опаской.

— Ты давно видишь сны? — не поднимая глаз, внезапно поинтересовался Эльнир.

— К-какие сны? — заикаясь, спросил Ранс. Исчез проснувшийся в его душе государь, уступив место прежнему мальчишке. Князь-маг в ответ вздохнул и тяжело уставился на короля:

— Память предков, далеких и не очень. Рваные эпизоды из их жизни, красочные картинки ухода в иной мир… Мальчик, Молот Зелода всего лишь грубая оболочка для могущественной сущности. Не живой, но и не мертвой, с малоизвестными свойствами и возможностями. Он пролистывает память крови точно книгу, избранные главы из которой зачитывает хозяину или временному владельцу.

— Но слишком многое из этого не могло сохраниться в крови потомков. Детям должна передаваться часть воспоминаний родителя, малая часть! — Забыв оскорбительное обращение, начал горячечно возражать Гелид, но его перебили.

— Верно, но этот артефакт слишком тесно увязан с вашим родом. Он незримо следит за носителями основной линии крови Зелода, запоминая летопись их жизни. Молот показывает тебе свои воспоминания, свои, а не чьи-то еще. Это не вмешательство богов или иных сил, не воля могущественных магов, это дар артефакта хозяину. Надо сказать, не самый лучший дар! — с мрачноватой торжественностью сообщил князь-маг Эльнир.

Слова о воспоминаниях окатили Гелида Ранса ледяным водопадом. Он вспомнил, с кем разговаривает и какую роль сыграли сородичи эльфов в жизни его великого предка.

— Да, наследие Зелода навевает разные сны. Они на многое заставляют смотреть иначе. — Перед послами вновь сидел правитель, а не великовозрастный избалованный ребенок. И отступать он не собирался.

Резкий ответ не вызвал у Эльнира даже тени неудовольствия. Наоборот, князь-маг беззвучно расхохотался и с удовлетворением произнес:

— Именно это я и утверждал на Совете князей. Уцелевшие записи прямо указывают на связь снов Зелода и его опасного приобретения, а главы кланов про то забыли. И собирались вести себя с Вашим Величеством точно со слепым детенышем скорта. Ты ведь уже видел, как погиб Зелод, не так ли?

Сжав пальцы на рукояти Молота, Гелид молча кивнул. Как же все-таки тяжело противостоять существу, которое, может быть, старше тебя как на сто, так и на тысячу лет! За такой срок можно набраться опыта в тяжелом ремесле переговоров.

— Вы предали его в тот самый момент, когда общий враг оказался повержен. Подло ударили в спину в минуту слабости Зелода… — И вновь обличительную речь короля, окончательно обозлившегося на гостей, бесцеремонно прервали:

— Мальчик, в политике нет верности или предательства, существует одна только целесообразность. Поверь мне, я пять сотен лет правил кланом и знаю, о чем говорю! Этот принцип верен для эльфов, гномов, людей и даже презренных троллей с гоблинами. Сначала ищется выгода для собственного народа, и только потом вспоминают о морали. Только потом! — Эльнир говорил с грустью, словно сожалея о несовершенстве мира. — Зелод оказался чересчур амбициозен, а его планы слишком велики. Мир просто не выдержал бы его растущего могущества.

— Или же просто кое-кто возжелал это самое могущество получить! Так?! — от волнения сорвавшись на тонкий писк, выкрикнул Гелид.

— Может, так, а может, и нет. Мало кто знает сегодня, какие тайны сокрыты в дымке безвестности той эпохи. И эльфы, бывает, уходят в Верхний мир, гибнут из-за трагической случайности, собственной оплошности или от рук соперников. Те же, кто остался, молчат, — с интонацией, с которой уговаривают непослушного ребенка, втолковывал королю князь-маг. — Сегодня моему народу не нужен столь капризный и своенравный артефакт. Да, Молот Зелода обладает изрядным могуществом, но народ Маллореана перерос игрушки Древних. Не собираемся мы позволять и заигрывать несчастным безумцам с Силами, чей покой не стоит тревожить.

— И вы считаете таким безумцем меня? — иронически вздернув правую бровь протянул Гелид Ранс, и его аура заискрилась от хлынувшей из артефакта энергии.

— Мальчик, как можно быть таким несдержанным? Магия — это прежде всего контроль и только потом Сила! Решив отобрать у тебя эту игрушку, Совет князей послал бы не одного мага, а лучших практиков кланов Вестники Тени и Искатели Врат. Поверь, сам Зелод не выдержал атаки. Даже не истощи тогда Молот Силы, твой предок был обречен. Ты же совсем не Великий Король, и доступна тебе едва ли треть истинных возможностей артефакта. — Эльнир говорил прежним снисходительным тоном, не скрывая полуулыбку на лице и веселый прищур глаз. — Сколько времени ты не можешь восстановиться после битвы в Сумате? Напомнить?! А для Зелода то была бы всего лишь разминка! Мальчик, знай свой потолок и не пытайся лезть выше. Надорвешься… Ах да, тебя же игрушка волнует. Не волнуйся, решено ее тебе оставить. Больших бед в твоих руках она не причинит, а по мелочи разберемся. Нолд поможет, остальные участники этого вашего Объединенного Протектората…

«Нолд, ну конечно! Все эти слова об игрушках и безумцах правда всего лишь наполовину. Создаете противовес Силе Истинных, лишнюю головную боль островитянам. Хитро!» — Король, получающий настоящую выволочку от посла чужой могущественной расы, напряженно обдумывал собственное поведение. Раздражала преступная несдержанность, но и ее можно использовать. Главное — не сотворить совершеннейшую глупость.

Разговор вскоре утих. Казалось, эльфийский маг потерял интерес и к Гелиду, и к оружию его предка. Вернувшись к официальному тону беседы, Эльнир вежливо посоветовал осмотрительнее использовать этот дар Судьбы. Обладание древним артефактом тяжелая ноша, но и на нее найдется много желающих. Как, например, тот колдун из Союза городов. Обнаруженный им путь позволял работать только с энергиями, которые легко доступны даже Гелиду, но все же и это немало. Не стоит вводить в искушение слабых духом!

Уже поднявшись и повернувшись к выходу, князь-маг глянул на своего молчаливого спутника и досадливо поморщился.

— Прошу прощения, Ваше Величество. Совсем забыл обсудить один небольшой вопрос. Вы позволите? — вновь развернувшись к королю, поинтересовался Эльнир. Вежливо дождавшись разрешения, тут же пояснил: — За время нашего участия в войне погибло несколько эльфов, и нам хотелось бы получить ваше разрешение и помощь в изучении этих трагических происшествий.

Откашлявшись, все еще ошеломленный Гелид I Ранс уточнил:

— Что именно вы хотите узнать?

Князь-маг опасно блеснул глазами и продолжил:

— Нельзя допустить, чтобы смерть Перворожденного осталась неотмщенной! Если живы убийцы, то они должны понести заслуженную кару.

Слова эльфа звучали необычайно внушительно. Король Зелода внутренне содрогнулся, предчувствуя грядущие неприятности. Правда, отказать послу нельзя, да и с Маллореаном ли ему сейчас тягаться?! Время открытого противостояния еще не пришло.

ГЛАВА 35.

Любовь движет миром… Давно набившая оскомину красивая банальность, вызывающая неприятный зуд и нестерпимое желание зарубить верным ятаганом безмозглого любителя подобных глупостей. Миром действительно правят чувства, да все не те… яркая ненависть, слепящая ярость, всепоглощающая злость и истовая вера. Именно они переворачивают вверх дном устоявшееся мироустройство и громят прежние идеалы, разрушают и низвергают в Бездну страны и народы. Разбудить, зажечь столь страшные стихии непросто, необходима Идея. Именно она становится маяком, горящим во тьме враждебности и непонимания, зовет, манит, требует. Только во имя нее можно испепелить самого себя в костре борьбы, переплавить в оружие стихию чувств.

Но то крайние, запредельные грани эмоций, не испытанные большинством разумных. Есть и более животные, а потому естественные их проявления. Ненависть к врагам, ярость в бою, злость на собственную слабость, недальновидность, лень, вера в будущее и в самого себя. Простые, но оттого не менее опасные чувства, которые могут сжечь слабого духом. Ослабь барьеры воли, и даже самые сильные из нас погрузятся в пучину безумия.

Аврас Чисмар понимал, насколько он истощил себя бессмысленными терзаниями, но ничего поделать не мог. Стыд за столь бездарный провал и страх перед наказанием от лорда Маркуса бичами боли полосовали душу. Проиграл шаману, служителю неведомых господ, в очередной раз проиграл! Неудачи всегда мучительны, но когда ты болезненно самолюбив, жаждешь победы, только встал на тропу успеха и… вновь глупо смотришь на оскал фортуны! Как это унизительно и тяжело падать лицом в грязь собственных просчетов! Пусть не он выбирал корабль для путешествия, не он договаривался с капитаном, пусть! Темный Оррис кинул кости, и выпали глаза демона, но на то Аврас и маг, чтобы поворачивать мир, как угодно его воле, а не спешно бежать от опасности при первой же угрозе. Воля лорда Маркуса требует безоговорочного исполнения. Хотя от Чисмара не требуют исполнения жестких сроков прибытия в Гамзар, но и блуждать по Сууду незнамо сколько седмиц никто ему не позволял.

Демоны Бездны, и откуда взялся проклятый шаман со своими Спящими?! Хфургов старик! Как все хорошо начиналось и как паршиво закончилось. Стоит ему потерять порученный груз, и к клейму неудачника добавится тягостное посмертие, которое наверняка обеспечит горемыке колдуну могущественный лорд Маркус. Нет, даже мыслей об окончательном провале не должно возникать! Только победа, все ради победы!

Демон доставил обессиленное тело мага на западный берег Сууда в полусотне верст от устья Заарани. Все время путешествия слилось в воспоминаниях Авраса в бесконечную череду соленых брызг, синих волн и палящего Тасса. Агент Тлантоса надорвался, замахнулся на магическое действо, до которого все еще не дорос. Наложив на вызванного демона путы заклятия и задав конечную цель, Аврас Чисмар провалился в зыбкое состояние полуяви-полубреда, когда кошмары мрачных фантазий терзают сердце, изредка переплетаясь с реальностью. Чудовище из Бездны выполнило договор, доставив темного чародея на берег, но вот только как быть дальше? Ослабленный, измученный плаванием человек сбежал от опасного врага, сохранил ценный груз, но по-прежнему был далеко от цели.

После пробуждения на каменистом пляже в неудобной позе, с израненными в кровь руками некромант начал мыслить категориями лесного зверя. Встать, проверить свои вещи, найти воду, еду, убежище и отлежаться там. Как же быстро вся мощь разума сужается до интересов, присущих той же мыши или хаффу!..

При втором пробуждении Авраса сознание его было ясным, но тело мучительно ныло. Горела кожа, обожженная еще на спине чудовища под жгучими лучами Тасса, ломило затекшие мышцы, в голове поселились маленькие кузнецы с увесистыми молоточками, но все же главное — он жив! Рядом журчит маленький ручеек, неизвестно как найденный незадолго до падения в бездну сна, недалеко шуршат листвой заросли местной разновидности друла. Жизнь продолжается, а значит, и борьба!

Наспех приведя себя в порядок, насытившись и утолив жажду, тлантосец расчистил небольшой клочок земли и принялся вычерчивать грубый рисунок Поднебесной империи и Загорного халифата.

— Сейчас я где-то здесь, — кончик сухой ветки обводит кружок южнее устья Заарани. — Можно пройти вдоль побережья на север и сесть на корабль в ближайшем порту. Вот только пираты лютуют как никогда, корабль просто не найдешь. — Грубое стило энергично зачеркнуло нарисованную было волнистую линию слева от кружка. — Да и глупо возвращаться туда, где тебе уже дали по носу.

Некромант замер, умчавшись мыслями к событиям на корабле пиратов, но тут же мотнул головой и зло скрипнул зубами.

— Можно идти на юг к Хуаньтан, вдоль реки пройти до иссорского Чурдана и сесть на корабль, следующий хотя бы в Бурнал. — Кончик ветки постучал по загогулине реки на рисунке, после чего Аврас с раздражением выругался. — И попасть в загребущие лапы островитян. Они же все купеческие корабли досматривают, а уж теперь, с этой мархузовой войной… Тоже отпадает!

Оставались два варианта: либо переправиться через Заарань и двигаться в халифат, либо пройти вдоль реки к Дерине, взять летающую лодку и долететь до Ралайята или Халиса, куда угодно, где есть пузырные станции. Вот посмотрел на схему, и сразу становится ясно, что особого выбора-то и нет, почти весь север Поднебесной империи — это непроходимые джунгли, преодолеть которые задача не из простых. Так что остается Дерина с вездесущей имперской тайной канцелярией, пыточными мастерами и культом нелюбви к чужеземцам, особенно чужеземцам без печатей о пересечении границы в подорожных. Пусть и говорят — из двух зол не выбирают, но болтать легко, ты выполни попробуй!

Определившись с дорогой, Аврас не тратил больше ни одной лишней секунды. Повесил через плечо сумку с грузом, поправил хх'рагис и легкой рысью двинулся на восток. Через несколько минут бега ноги сами вынесли из зарослей кустарника на узкую дорогу. Переставлять ноги стало гораздо веселей — трава и корни больше не мешали. Вот только не бегун Чисмар, не тому всю жизнь учился. Через какие-то двадцать-тридцать минут чередования коротких пробежек с быстрым шагом настроение мага испортилось. Далеко он так не убежит, скоро мышцы нальются усталостью и понадобится привал. С каждым разом таких привалов будет все больше и больше, и вот уже ему придется просто неспешно шагать, загребая пыль ногами, тоскуя по обычному коню.

— К демонам весь этот мир! — прорычал остановившийся некромант и, сойдя с дороги, потрусил в сторону небольшой рощицы. Раз уж ты маг, то и будь магом, а не нищим странником.

После морского путешествия весь запас магических ингредиентов для обрядов оказался подпорчен водой, и Аврас его выкинул, поэтому пришлось обходиться заменителями, найденными тут же, на месте. Неровный круг на земле, перечеркнутый неприятно извивающимися загогулинами, ладони уверенно мнут и растирают листья, комки воняющей слизи и дряблые шляпки грибов, после чего швыряют смесь в центр рисунка. Льется заунывная песнь, тускло мерцают искры на кончиках пальцев колдуна. Рутина. Нет схватки с непокорными силами, нет борьбы, яростного надрыва разума, мятущегося в поисках выхода из лабиринта навалившихся загадок, но и это тоже часть ремесла мага. Тысячелетия назад выверенные формулы, давно изученные движения, предсказуемый результат.

Некромант наконец замолк и опустил в фигуру кончик крепкого шнурка, другой конец которого зажал в кулаке.

— Давайте, ребята. Не заставляйте ждать, — почти ласково шепнул Чисмар и посмотрел на узкую колонну муравьев, уверенно шагающих к магической схеме.

Через минуту в центре фигуры кипело рыжее море, кончик шнурка в руке человека даже чуть-чуть подергивался. С каждым мгновением ком все рос и рос, пока Аврас не нарисовал левой рукой в воздухе маленькую копию рисунка на земле и словно стер его ладонью. Сухо треснул слабый разряд, и муравьи сыпанули в разные стороны. Некромант удовлетворенно поднял перед глазами шнур с черным, как смоль, шариком на конце.

— Готово! Как на картинке получился, — удовлетворенно пробурчал маг и покосился на землю. Фигура уже бледнела, будто растворяясь в почве.

Теперь следует мысленно обратиться к сотворенному Искателю и передать образ или даже ощущение разыскиваемого предмета. Память угодливо подсунула воспоминание о равнодушном дыхании древности, ровной незамутненной Силе и тихой дрожи Астрала над местом, хранящим след заглянувшей в мир Тьмы. То был курган в Тлантосе недалеко от Талака, но, быть может, есть здесь нечто похожее. Для воплощения внезапной идеи некроманта требовалось особое место. Все-таки он обладатель четвертого ранга, а не десятого, тому любого кладбища хватило бы!

Шарик внезапно дернулся и натянул шнур, указывая куда-то вдоль дороги. Аврас намотал веревку на указательный палец, а маленькую сферу сжал в кулаке. Лучше скрыть этот амулет от чужих глаз, народ здесь, по слухам, обитает темный, но затейливый. Могут такое с чужеземным колдуном учудить, что и демонам тошно станет… Вовремя! Вскоре бредущего некроманта нагнала запряженная ослом телега на двух здоровенных колесах. Хозяином транспорта оказался сморщенный дед в круглой соломенной шляпе и с куцей бороденкой до середины груди.

— Не подвезешь, дед?! — уважительно окликнул незнакомца маг и поклонился, прижав руку к груди.

Услышав незнакомый голос, осел встал и лениво шевельнул хвостом. Его хозяин изучил Авраса мрачным взглядом и, пожевав губами, буркнул:

— Садись давай! Нечего тут стоять, дома работы полно.

Агент Тлантоса вежливо кивнул и запрыгнул сзади, отчего доски телеги обиженно скрипнули, а дед пригрозил гневом Небес, если попутчик сломает его повозку.

— Ладно, дед, поехали. Не бойся, смирно сидеть буду, — хмыкнул маг и пристроил сумку на коленях. Конечно, и так можно ехать, да уж больно долго и небезопасно. Местная стража мигом остановит и в тюрьму уволочет для выяснения всей подноготной столь подозрительной личности. Уж лучше как он задумал, так надежней.

Дед с попутчиком не разговаривал, точно забыл о нем, лишь изредка прерывал молчание и долго, с надрывом тянул и тянул печальную песню без слов. От нее под кожей у Авраса толпами бегали мурашки и сводило скулы. До невозможности хотелось отвертеть этому сморчку башку, только бы он замолчал! Несколько раз они обгоняли или встречались с путниками-одиночками, иногда парами или даже небольшими группами низкорослых желтокожих людей в обтрепанной одежде. То ли бредущие в поисках лучшей доли нищие, то ли местные крестьяне, отправившиеся по своим делам.

Уже темнело, когда в кулаке некроманта начал пульсировать Искатель. Чисмар осторожно разжал пальцы и увидел сгусток мрака, сжимающийся и разжимающийся в такт биению его сердца. Неслыханная удача, требуемое место совсем близко!

— Дед, а тут никаких мест дрянных нет?! Ну, там с огнями по ночам, стонами и кошмарами ожившими? — внешне лениво поинтересовался Аврас Чисмар, но старик насторожился и на всякий случай оглянулся.

— Отчего же нет? Есть! Аккурат вон за той канавой между парой столбов такое место и есть. Вот только тебе зачем?! — В сумерках глаза старика опасно блеснули, и рука проворно нырнула под перевернутую корзинку, притулившуюся рядом.

— Зря! — врезав по затылку крестьянина древком хх'рагиса, бросил Чисмар. Дед рухнул в пыль, а некромант заглянул под корзинку. Там лежал короткий нож с загнутым на манер когтя клинком. Маг присвистнул, представив, как лезвие перерезает его горло или входит под ребра.

Соскочив с повозки, Аврас пробормотал над головой осла формулу подчинения, после чего принялся обрезать упряжь на присмиревшем животном. Теперь следовало его как-то перетащить через небольшую канаву, провести сквозь густые кусты и загнать в дурное, не любимое животными место. Непростая задачка даже для чародея, но Чисмар справился. Иначе и быть не могло.

Здешний клочок дурной земли светился свирепой яростью неупокоенных, точно нечистое кладбище перед прорывом Бездны. В небе уже зажглась Ярдига, когда некромант повалил покорное четвероногое набок и вбил ему между ребер темный клинок. Губы шептали слова призыва Тьмы, а сознание уже парило рядом с телом жертвы, обрывая последние нити, которые еще связывают дух с его разрушенным обиталищем из плоти. И как только место опустело, его начала заполнять субстанция приглашенной из Бездны сущности…

Некромант открыл глаза и отступил на шаг назад, вытирая с лица выступившую из пор кровь. Еще не восстановившийся организм громко протестовал против очередного насилия над собой. Сотворенное Чисмаром действо не относилось к разряду чистой некромантии, но и не было тем безумием, которое он творил на корабле пиратов. Все-таки Аврас не демонолог, и в чужой сфере он тратил куда больше сил, чем мог себе позволить. Сейчас же он провел обряд вызова Скакуна Ночи, когда бестелесная сущность Бездны поселялась в уже мертвом теле. Здесь почти не тратилась энергия мага, он выступал обычным проводником, мостом между тварью Бездны и ее новым временным вместилищем. И кто, кроме некроманта, сможет лучше соединить мир небытия с реальностью жизни?! Жаль только, таких существ можно призывать не больше двух в год и только в особых, подобных этому местах.

Произнеся простое заклинание, некромант оглядел тушу животного, напоминавшую сейчас наполненный камнями бурдюк, в котором не все булыжники лежали неподвижно. То и дело хлюпало и чавкало, в стороны летели брызги, земля под ногами жадно дышала, всасывая еще не загустевшую кровь. Мерзость!

Маг зло ухмыльнулся, но тут же гримаса слетела с лица невесомой пылью, Аврас настороженно прислушался. С северной стороны дороги приближались злобные выкрики и отблески света. Ах как нехорошо, Скакун еще не завершил превращение, а им уже собираются помешать. Еще бы час, и он бы уже мчался прочь быстрее ночи.

Внезапно некромант что-то вспомнил и принялся копаться в сумке.

— Где же ты, куда я тебя засунул?! Наступило твое время. — Чисмар очень спешил, что облегчению поисков не способствовало. — Куда же, куда?!..

Внезапно Аврас выругался и проверил кармашек в поясе.

— Ну наконец-то, вот оно. Теперь и твое, Шкарид, преображение завершим. — Некромант потряс зажатым в кулаке мелким камнем и хищно посмотрел на толпу крестьян с факелами. Впереди шел, возбужденно размахивая коротким цепом, хозяин осла.

— Мало я тебе, видимо, врезал, надо было твоим же ножом приласкать! — процедил Аврас и, прижав к губам кулак, принялся нашептывать слова заклинания. Кисть начала неметь, точно невзрачный камень поглощал все жизненные соки.

А толпа крестьян уже перешла придорожную канаву, стоптала и излохматила кусты, неровный свет факелов порождал сонм демонических теней.

— Вот он, кромешник! Отрыжка преисподней!!!

Многоголосый ор оглушал, опьяненные яростью люди грозили топорами и дубинами, с каждым мигом все сильней и сильней распаляясь. Пока они просто встали, крича и ругаясь, саженях в пяти от двух скал, где в муках рождался Скакун, но оставался всего один шаг до взрыва ненависти, до жаждущего крови безумия, которое позволяет забыть об обычной рабской покорности, безволии и страхе.

Аврас Чисмар молчал, судорожно стискивая кулак с ключом вызова Спутника. Успокоились и останки несчастного осла, судороги иной жизни прекратились, теперь все изменения проходили вне чувств, доступных обычному человеку. Сгустилось напряжение, вряд ли способное продержаться дольше нескольких секунд.

Камнем, столкнувшим замершую было лавину, стал старик. Он впился взглядом в загубленное животное и в исступлении закричал нечто бессвязное, потрясая странно неуместным здесь цепом. И плотину ненависти прорвало, несколько десятков озлобленных мужчин ринулись на нечестивца и разбойника, глумящегося над бессловесным созданием богов. Чисмар выдернул левой рукой хх'рагис из чехла и приготовился к пляске клинков с неграмотным мужичьем.

Но бойню прервало кошмарное появление Скакуна. Раздутая туша жертвы взорвалась с гулким мокрым хлопком, забрызгав все вокруг мерзкой жижей. Ожидавший этого Аврас давно стоял за одной из скал, но и для него завершение обряда стало неожиданностью. Видимо, место действительно сильное, раз столь скоро закончился ритуал! Эта мысль не успела еще оформиться в голове мага, как тьму ночи сотряс истошный рев явившейся в мир твари Нижнего мира.

Крестьяне замерли, точно истуканы, безумно вращая глазами и по-рыбьи разевая рты. Вокруг разлился запах необоримого ужаса. Людей трясло, кто-то упал на колени, и у него хватило сил шептать молитву похолодевшими губами.

Некромант прошел медленным шагом к вырвавшемуся вперед здоровенному детине и, крутанув вокруг кисти боевой серп, повалил того на землю. Здоровяк тут же вышел из ступора и начал пока еще бестолково отмахиваться ручищами.

— Неэ-эт!!! Не надо-о. — Крик крестьянина захлебнулся в потоке крови, когда хх'рагис вскрыл его грудь.

— Нарекаю тебя Шкаридом. Йафилларитии'мар! — рыкнул Аврас и вбил кулак с камнем-ключом в широкую рану. Рывок назад, и рука стряхивает кровь, а из дыры в теле, где остался магический осколок, повалил серый в ночи пар. Плоть начала стремительно съеживаться, распадаться в пыль.

— Прочь отсюда, холопы! — Некромант презрительно рассмеялся в лицо сходящих с ума крестьян, и его слова развеяли паралич страха. Ноги людей точно зажили собственной жизнью, мужики кинулись прочь, сбивая друг друга с ног, безжалостно топча упавших и расчищая дорогу ударами своего простого оружия. — Грязные смерды, — страшно рассмеялся Чисмар, глядя, как упал и не поднялся владелец осла. — Старик, тебе ведь уже давали один шанс, а судьба не любит выкидывать на костях одинаковые номера…

За спиной мага слабо засвистело, и он повернулся к новорожденному созданию Тьмы.

— Хорош, настоящий красавец. Осталось посмотреть, насколько ты быстр! — по-хозяйски окинув взглядом неестественную помесь крупного рыкача и изрядно похудевшего иссорского медведя, произнес маг. Влажно блестящая кожа, крупные пятна чешуи, безухая голова и мощные когтистые лапы — узнать прародителя Скакуна невозможно. Нежить водила башкой из стороны в сторону и хищно смотрела бездонными провалами глазниц в спины улепетывающих крестьян. — Впрочем, нам тут больше делать нечего. — Разворошив носком сапога кучу праха, оставшегося от крепкого мужика, маг наклонился и поднял серую градину. — А из тебя будет отличный Спутник!

Вновь спрятав ключ в потайной кармашек и подумав, что неплохо бы сделать для него оправу и носить на шее на манер медальона, некромант подозвал Скакуна. Чтобы не привлекать внимания, придется скакать всю ночь, пусть и страшно хочется отдохнуть! О столкновении с местными жителями он больше не вспоминал.

Недалеко от Дерины некромант на своем адском Скакуне все-таки попал в засаду. Безумная гонка по ночным дорогам в течение нескольких суток не могла остаться незамеченной в стране, где воля императора возведена в ранг божественного закона и где за его исполнением следят тысячи глаз и ушей. Облавы наверняка начались сразу же после происшествия в ночь сотворения Скакуна, но до этого агента Тлантоса выручала скорость. Да и времени местным начальникам тайного сыска потребовалось немало, чтобы просчитать место появления Всадника Бездны, как быстро окрестили Авраса здешние крестьяне.

К моменту встречи с солдатами Чисмар оказался совершенно разбитым. Ну а как иначе?! Будь ты хоть трижды маг и четырежды замечательный наездник, но несколько ночей в седле, и даже просто переставлять ноги будешь с гримасой боли. В общем, неудивительно, что некромант попросту прозевал грядущую схватку. Вот он мчится по дороге, прижавшись к скользкой шее Скакуна, как вдруг впереди возникает непонятное препятствие и проклятая нежить одним махом взмывает в воздух. В момент приземления маг так приложился копчиком о почти каменную спину, что заорал в голос. И ему тут же ответили резкие крики приказов и просвистевшие рядом арбалетные болты.

— Вперед, демоново отродье!! Гони!!! — визгливо закричал маг и, точно лошадь, ударил Скакуна пятками. Гость из Бездны яростно засвистел и рванул по диагонали к обочине дороги.

— Куда?! — вновь завопил перепугавшийся от неожиданности маг, но тут же смолк. Впереди виднелась широкая загородка из заостренных кольев, которую просто так не перемахнешь.

Пока всадник спешно осмысливал происходящее, нежить ворвалась в толпу солдат, вооруженных копьями и короткими мечами. Хоть они и ждали Всадника Бездны, но все равно его появление стало для них внезапным. Скакун раскидал их, словно безмозглых щенков, полосуя когтями и проламывая черепа стремительными ударами лап. Внес свою лепту в разгром врага и очухавшийся некромант, он спустил с привязи давно заготовленное заклинание Ветер Нижнего мира, и хищная Тьма расчистила дорогу. Скакун вновь с ненавистью засвистел и по обочине, через кусты обогнул второе препятствие. Минута, и вот уже потрепанный имперский отряд остался позади. Безнадежно опоздавший огненный пульсар не успевших к схватке магов ушел далеко в сторону от беглеца. Еще одна победа!

Дальше Аврас Чисмар стал гораздо осторожней, и до пригорода добирался, минуя дороги, через крестьянские поля. Поселения приходилось обходить стороной и из-за цепных скортов, которые встречали появление нежити истошным воем.

Но все когда-нибудь да кончается. Оказавшись у стен города Небесного Императора, маг задумался, как ему попасть внутрь. Призванную в этот мир нежить он пока не отпускал, хотя и существовать мерзкому созданию оставалось уже недолго. Некромант не собирался тратить свою энергию на пополнение сил твари, а еще одно место Тьмы что-то не встречалось.

Сложность проникновения в город крылась в вышколенной страже. В нескончаемом людском потоке, вливающемся в распахнутые ворота, можно попытаться затеряться, благо и одежду подходящую Аврас сутки назад раздобыл, но вот только очень уж он отличается от местных жителей внешне, а полагаться здесь на удачу не стоит. Это тебе не города в Сардуоре, там если деньги при тебе, то и сложностей никаких нет. Император безжалостно карает смертью за любое пренебрежение воина своими обязанностями.

— Хотя если нельзя пройти, то можно прорваться! — посмотрев на застывшего мертвой куклой Скакуна, протянул маг. Детали грубого, кровавого, но единственно верного плана всплыли в сознании некроманта. Осталось воплотить их в жизнь.

На следующее утро, засветло, переодевшись крестьянином, надвинув на лоб шляпу и согнувшись, точно древний старик, агент Тлантоса двинулся в сторону ворот в город. Там уже стояла длинная очередь, которая медленно начала втягиваться внутрь, как только ворота отворились.

«Только бы сумасшедшая тварюка меня вместе со всеми не стоптала!» — подумал маг и заклинанием отпустил поводья, удерживающие Скакуна в густой траве в какой-то версте отсюда. Даже здесь он ощутил отголоски радости и мерзкого предвкушения, разом наполнивших нежить. Гость из Тьмы устремился к цели.

Как и ожидалось, у местных стражников служба действительно оказалась на высоте. Закричали дозорные, что-то завопил толстяк в золотом, слепящем глаза халате, несколько человек даже метнулось к створкам, но Скакун был подобен ветру. Он стрелой пролетел рядом с людьми, стремящимися попасть в город, и тараном врезался в заслон из солдат. Смотреть на происходящее было жутко и одновременно притягательно. Отлетающие в сторону тела, кровь, рев и вопли погибающих… Вместо того чтобы бежать без оглядки прочь, люди, наоборот, начали напирать, будто боялись пропустить нечто интересное. Но им отводилась роль не только зрителей, но и актеров. Какой-то молодой офицер, как разглядел Аврас, отпрыгнул к здоровенной бочке с широким раструбом и направил его на увязших в драке с демоном солдат. Одно движение кисти, и струя жидкого огня ударила из сопла.

— Ханьский огонь! — заорал Чисмар, метнувшись прочь с дороги, но никто не обратил внимания на его слова. В проходе теперь полыхала стена огня, разбегались обожженные или просто обезумевшие от ужаса люди.

— Сурово! — с равнодушием к погибшим протянул маг и начал пробираться к входу. Огонь быстро увядал без пищи, но с работой справился. Скакун погиб, испепеленный враждебной стихией, вместе с ним этот мир покинуло никак не меньше двух десятков стражников и обычных людей.

Сотворив слабенькую защиту от огня и задержав дыхание, некромант ринулся в угасающий костер. У него в запасе секунд десять-пятнадцать — ровно столько продержится заклинание, потому главное не споткнуться и не упасть. Это неизбежно приведет к ранениям или даже гибели.

Аврас успел и проскочил через ворота с изрядным запасом времени. И столкнулся нос к носу с офицером, легко жертвующим людскими жизнями, и тремя его подчиненными. Некроманту хватило одного движения хх'рагиса, выхваченного из мешка, чтобы расправиться с командиром стражников. Минутная схватка, и еще два тела упали на мостовую. Третий стражник бесславно бежал, и не стоило сомневаться — он быстро вернется с подкреплением.

— Пора и мне пробежаться! — пробормотал под нос Аврас и, спрятав боевой серп обратно в мешок, припустил по боковой улочке. Когда-то давно он читал, что в Дерине три пузырных переправы, или, как здесь их называют, три причала для летающих лодок. Высокий шпиль одной из них виднелся даже из-за стен где-то в восточной части города.

Пробежав полквартала, маг тут же перешел на медленный шаг, приняв облик сгорбленного старца. Пусть так идти и тяжело, но все же не очень выделяешься из общей толпы. И через полчаса он достиг цели, из-за которой и была затеяна вся эта кутерьма с ночными скачками, драками и штурмом ворот.

Местная башня переправы выглядела совсем не похоже на ее сестер в других городах Торна. Свой собственный, особенный стиль, иначе оформленные ярусы, красочная расцветка и такие необычные пузыри у причалов. Пожалуй, здесь следовало бы поставить пост стражи, чтобы отлавливать каждого обладателя раскрытого в удивлении рта. Именно по этому признаку можно отсеивать местных жителей от замаскированных чужеземцев. Сам Аврас лишь усилием воли скрыл удивление и решительно направился к входу.

— Куда прешься, деревенщина?! — заорал из-за тонкой деревянной решетки толстощекий чиновник в шапочке с затейливым рисунком. — А ты что стоишь?! Вышвырни отсюда эту грязь!

Крепкий молодчик встряхнулся и пружинисто вскочил с небольшой скамеечки недалеко от дверей.

— Да нет, сиди. Мне помощь не нужна! — хмыкнул маг и врезал по бычьей шее громилы деревянной вазой. Охранник обиженно ухнул, закатил глаза и грохнулся на пол. — А вот с тобой поговорим, слизень! На каком ярусе самый быстрый пузырь… тьфу, лодка?! И смотри, если она не готова!

Некромант извлек наружу свой жутковатый клинок и, зайдя за решетку, начал водить им перед глазами чиновника.

— Я… так нельзя… воля Небесного Императора… — заблеял перепугавшийся буквоед, и по лицу у него как-то разом побежали слезы.

— Мне можно! И клал я на твоего Императора с пробором! — хмыкнул маг и несильно врезал чинуше по щеке. — Какой ярус?! Душу выну, мразь!!

— Третий, — неожиданно четко выдохнула жертва Авраса и икнула.

Чисмар брезгливо поморщился и приласкал чиновника пятой хх'рагиса в левый висок. Голова несчастного мотнулась, и на стуле обмякло оглушенное тело.

— Если обманул, то пожалеешь! — пообещал агент Тлантоса и побежал к лестнице. Один ярус — это пять или даже шесть саженей. Приличная высота для подъема по лестнице, очень приличная. Особенно для измученного путешествием человека!

Выскочив на переходный мостик на третьем ярусе, Аврас столкнулся с грузным бритоголовым мужчиной в малиновом камзоле. На шее у него болтался здоровенный золотой амулет, который запросто мог использоваться вместо кистеня. Увидев Чисмара, богач брезгливо дернулся и свирепо рыкнул:

— Пшел отсюда, босяк!

Вступать в переговоры некромант не стал и, обойдя крикуна слева, пнул его под колено. Любитель золотых украшений взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие, но получил мощный толчок в спину и неловко нырнул в проход на лестницу. Раздалось несколько ругательств, но все быстро смолкло. Проверять участь противника Аврас не стал и перебежал по сходням в летающую лодку.

Ханьские корабли от обычных пузырей отличала более вытянутая форма и наличие только двух палуб. Небесный корабль, на который перешел маг, оказался однопалубным суденышком с командой из двух человек и местом на шестерых пассажиров. Агент Тлантоса уверенным, стремительным шагом пересек корабль от кормы до носа и вошел в носовую рубку.

— Где все пассажиры?! — потребовал ответа маг и аккуратно положил свой мешок на пол. Руки на всякий случай следует держать свободными, потому как долгие драки на летающей посудине чреваты самыми неприятными последствиями.

— Отправление только через два часа, и потому все пока не торопятся… господин! А вы кто? — Капитан в нежно-зеленой куртке с красными разводами и небольшой остроконечной шапочке смотрел на гостя неожиданно требовательно. — И, знаете, Император не разрешает чужеземцам подниматься на наши летающие лодки. Вам знаком этот указ?

— Ну что же, значит, придется его нарушить… Мы полетим одни, и немедленно, — недобро усмехнулся Аврас Чисмар и добавил: — Если есть возражения, то высказывайте их прямо сейчас. Я, видите ли, спешу.

Находящийся вместе с капитаном низкорослый юноша со знаками старшего ученика попытался сделать руками какой-то пасс, но некромант сотворил одно руническое заклятие, и неопытный ученик заорал от боли. Его левая кисть за несколько секунд иссохла и теперь напоминала гнилую корягу.

— А вы, капитан, может, хотите что-то добавить? — с издевательским поклоном поинтересовался маг.

— Если мы погибнем, то кто будет управлять лодкой?! — Человек в капитанской форме сразу вызывал ощущение внутренней стойкости, смог он достойно ответить и агрессору.

— Да все просто, сам отгоню лодку подальше за город, а потом сделаю из вас двоих зомби. Долгое это дело и муторное, но уж больно нужда у меня большая! — с улыбочкой произнес Чисмар и присел на небольшую лавочку. — Ну так что?!

— Если вы исцелите Ли Пега, то мы тут же… — нехотя подчинился обстоятельствам командир воздушного судна, но все-таки сделал попытку защитить подчиненного.

— Боль сниму, а вот вылечить до конца… Тут уж все в руках богов! — Некромант поднялся и вышел в коридор, поманив рукой стенающего ученика. — Ах да, капитан, берите курс на Сураль. Недалеко от границы с ним я сойду. И помните: чем скорей мы ее достигнем, тем скорей вы от меня избавитесь…

ГЛАВА 36.

Странное это ощущение — предчувствие грядущих неприятностей. Оно не проявляется подозрительными резями, фантомными болями или иными пугающими явлениями. Нет, когда нам открывается узенькая лазейка в будущее, это всего лишь мысль, назойливо кружащая в сознании, отвлекающая от остальных забот и настойчиво прогоняющая прочь беспечность. И как же часто такие подсказки отметаются в сторону как глупые, никчемные выверты разума!

Ощущение беды преследовало К'ирсана Кайфата вот уже несколько седмиц подряд. С каждым днем все сильней и сильней он затылком чувствовал нарастающее давление враждебных взглядов, тяжелую неотвратимость сгущающихся над головой туч. Все чаще и чаще он ловил себя на мысли, что вот-вот, сегодня-завтра, произойдет взрыв и на него выплеснется накопленная энергия зла.

И не только случай с эльфом стал тому виной. Встреча с представителем всемирного надзирателя — Нолда — породила множество новых не страхов, но опасений. Весь печальный опыт Кайфата истерично предупреждал о последствиях, которые несет тесное общение с организациями чародеев. Гарташская Гильдия магов научила его осторожности, а уж в человеколюбие Нолда он попросту не верил. Красивые сказки для наивных мечтателей все эти россказни о светлых идеалах, свободе и братстве. Всего лишь пучок сочной травы, которым подманивают безмозглую овцу в загон. С магами общаться стоит лишь на своих условиях и никак иначе!

Но все эти размышления меркли на фоне встречи с Настей. К'ирсан Кайфат, уже забывший свое настоящее, земное имя, отбросивший прошлое и не видящий будущего, вдруг столкнулся с прежней жизнью лицом к лицу. Чужая, малознакомая девушка, превратившаяся теперь в очаровательную женщину со строгим лицом и печальными глазами, вдруг вызвала странную щемящую боль где-то в глубине сердца. Почему-то она показалась на удивление родной угрюмому одиночке, ведущему войну с окружающим миром и самим собой.

— Как же она меня узнала-то?! — вырвалось у Кайфата, и он досадливо поморщился. Вряд ли кто его услышит, но все равно неприятно. Он командир и не должен так погружаться в собственные мысли.

Лейтенант с десятком лучших бойцов вновь следовал в опасную неизвестность согласно воле своего короля. Изображая купца с охраной, направляющегося в Гамзар по торговым делам, он легко пересек границу и теперь верхом на смирном коньке возглавлял маленький караван, пылящий по дорогам Джуги. До города, от первой встречи с которым у него остались не самые лучшие воспоминания и где нашел приют сбежавший бунтовщик, было еще несколько дней пути. И вереница невеселых размышлений, терзающих разум.

Какая же странная прихоть богов, если путь лейтенанта Львов пересекся с тропою жизни Насти. Она беременна, но где отец ребенка, где Олег?! Или они уже расстались?! Так много вопросов… И эта обжигающая, совершенно уж невозможная встреча с незнакомкой из пузыря, на котором они с Даргом бежали из Гамзара.

— Мелисандра. Халине Мелисандра. — К'ирсан покатал на языке непривычное, но давно знакомое имя и усмехнулся. Как все непредсказуемо: то ты униженно стоишь на коленях, то оказываешься невольным спасителем.

На врывающихся в дом бандитов они натолкнулись случайно — просто свернули на улицу, надеясь срезать дорогу к позициям роты, а там уже выбили дверь и вовсю рубились внутри. Положа руку на сердце, никакого желания у К'ирсана ввязываться в очередную схватку не было. У него своя жизнь, у остальных своя. Всему виной проклятое любопытство: если в защите дома нолдского посла он обнаружил лишь слабые следы враждебной магии, то теперь среди атакующих находился ее источник.

Сама схватка не стала для лейтенанта чем-то необычным. Соперников ему там не было, потому он просто прорубил себе проход внутрь, следуя за тонким ветерком враждебного колдовства. И встретил бездушную тварь, чье родство с человеком проявлялось лишь во внешности. Халине Мелисандра назвала ее вампиром, созданием Тьмы. Вот только Тьма там была изрядно смешана с чем-то иным, гораздо более гадким и опасным. К'ирсан уже встречался с подобной мерзостью и вспоминал об этом с содроганием. Непонятное создание, нечто вроде облака ожившего тумана, пожравшего его напарников-бандитов, вот чья Сила оказалась родственной мощи вампира.

Когда К'ирсан ворвался в комнату вместе со смутно знакомым защитником дома, который молчаливым кивком поблагодарил за помощь, его переполняла ярость и жажда схватки, но первые мгновения встречи с предателем рода человеческого разом прогнали безрассудство. Кайфат сосредоточился и в сражение вступил уже как опытный воин, а не глупый сопляк. Страшный противник всколыхнул память, и сознание, как в Лесу Смерти, растворилось в Пустоте.

К'ирсан сразу разглядел странную связь между сердцем вампира и той частью Астрала, которая именуется Бездной. Сами собой всплыли знания, почерпнутые из медальона, и он сотворил свой вариант Чаши Мрака. Устрашенный противник бежал, трусливо поджав хвост, оставив в разоренной комнате израненного мужчину, тело слуги и трех перепуганных женщин.

«Все-таки странная встреча даже для этого безумного мира», — подумал вдруг Кайфат и вспомнил, как после обморока Насти в комнату заскочил Руал, а следом за ним — разгоряченный боем Терн. Увидев спасенных женщин, друг широко, даже слишком широко улыбнулся и ободряюще подмигнул командиру. Мол, времени зря не теряешь!

И тут же начал сигналить переговорный амулет на шее. Его вызывал прибывший с окраины города маг, сообщив об атаке на позиции роты. И пришлось спешно и довольно сухо прощаться. Разучился К'ирсан душевной вежливости, потому и получались у него не слова ободрения, а словно лязг обнаженного клинка. Согнар аж поморщился, увидев такую картину.

Хозяйка дома в тот момент хлопотала вокруг усаженной в кресло Насти, надавав перед этим по щекам и приведя в чувство свою служанку, которая, как помнил Кайфат, так сильно боялась высоты. В комнату уже поднялись уцелевшие слуги, и какой-то сухонький старичок возился с раненым мужчиной, оказавшимся телохранителем Джеком. Вокруг царила несколько истеричная суета, но Мелисандра все же уделила внимание спасителям. Выслушав слова К'ирсана о срочной надобности, заставляющей их покинуть дам в столь важный момент, она стремительно встала и, открыто посмотрев ему в лицо, сказала:

— Лейтенант! Я, мои подруги, да и все те, кто находится сегодня в этом доме, безмерно вам благодарны. Надеюсь, в пучине воинских забот вы не забудете о спасенных женщинах и найдете время для встречи. Двери этого дома теперь всегда открыты для вас. — На лице, которое К'ирсан впервые видел без вуали, появилась немного вымученная улыбка. — Должны же мы лучше узнать личность героя, не боящегося древних вампиров. Тем более что вы старый знакомый Лакристы. Она сейчас как никогда нуждается в поддержке друзей. Так что сделайте милость, не забудьте о приглашении.

В ответ К'ирсан пробормотал нечто невразумительное о превратностях войны и воле короля, но в ответ получил лишь еще одну улыбку и требовательное: «Лэр Кайфат, я настаиваю!» После чего красавица вернулась к уже начавшей приходить в сознание Насте, а К'ирсан кинулся наружу.

Потом была череда изматывающих штурмов, помощь легионерам, занявшим мост, отступление и новые схватки. Когда это безумие закончилось и основные силы стражи оказались разгромлены или же рассеяны, а к городу подошли с победой королевские войска, у К'ирсана осталась лишь половина солдат, у Скорпионов с Василисками — и того меньше. Бои в столице дались очень нелегко. Затем наступило время парада, когда лучшие легионеры триумфально входили в город, а его Львы, бывшие отнюдь не меньшими героями, в числе многих оседлали крыши и с луками в руках искали в людской толпе убийц.

И новая встреча с молодым, но уже начавшим набирать силу королем! Соседство на этой аудиенции с капитаном эл'Фарутом, прославленным Мастером Меча и опытным командиром, оказалось шокирующим сюрпризом для обоих. Потому и сидели они в Малой приемной, точно совершеннейшие незнакомцы, каждый занимаясь своим делом.

Разговор с Гелидом Рансом не стал чем-то неожиданным — раз уж государь призывает к себе командиров частей, выполняющих особые задания, то и будущий приказ следует отнести в разряд непростых. Ничего нового, разве что Кайфату еще никогда не приходилось убивать кого-либо по заказу короны, да еще в чужой стране. Ну так участь наемника в том и состоит — разить врагов нынешнего хозяина, и нет здесь никакого ореола романтики. Он не королевский подданный, которого в армию ведет долг, он солдат удачи, верный присяге легиону и королю-нанимателю, но никак не государству. Потому и нечего морщить нос и крутить головой! Вот только на наемника списать неудачи или собственные грешки гораздо проще. Не это ли будит мрачные предчувствия?!

И снова мысли возвращаются к Насте и Мелисандре. Зеленоглазая хозяйка дома назвала землянку Лакристой — К'ирсан отметил это, только восстановив в памяти весь разговор. Как и он сам, девушка сменила имя? Не хочет выделяться среди местных непривычным именем? Что же тогда Олег и Наташа с Олесей, как в таком случае поживают они?

Очень странно вновь задумываться о ком-то, кто тебе чуть родней, чем все эти чужаки вокруг. Словно просыпается прежний Ярик, выглядывая из-за личины сурового К'ирсана Кайфата.

— То-то я думаю, что это командир по бабам не ходит, а он, оказывается, вон каких красоток в запасе держит. Да с одной вообще давно знаком! — Как обычно, его догнал Терн и на правах друга принялся тихим ехидным голосом рассуждать о сердечных делах Кайфата. — Хотя нет, отцом ее ребенка ты быть не можешь. Мы тогда под Грумбалем стояли, но, быть может, это старая любовь, а?

К'ирсан на такие подначки лишь сердито огрызался, но, похоже, это еще больше распаляло Терна. В какой-то момент лейтенант клятвенно пообещал устроить товарищу хорошую взбучку, и только после этого тот успокоился. Когда же они достигли пригорода Гамзара, то Кайфат отбросил в сторону все лишние мысли. Выполнению задания короля ничто не должно мешать.

Адрес дома, где остановился самозваный король, удалось найти на удивление просто. Требовалось только купить газеты за две последние седмицы и поискать новости о гражданской войне у большого соседа. Интервью с беглым герцогом оказалось для газетчиков настолько ярким событием, что пропустить его не было никакой возможности.

В статье Орвус Барлонгский много рассуждал о вероломности союзников, о жестокости войск узурпатора Ранса и чести преданных ему — герцогу — дворян. Как обычно и бывает, проигравший говорил много пустых слов и давал немало обещаний, вот только сила в его речи не чувствовалась. Так, жалкие потуги неудачника, брошенного друзьями. Местный писака пусть и упоминал небольшую свиту, но К'ирсан в это не слишком верил. Если кто и остался с герцогом, то только ради денег. Как только утихнет звон фарлонгов, так и эти спутники разбегутся перепуганными хаффами. Но король желал прервать род вечных бунтарей, значит, так тому и быть.

Разведывать обстановку по вычитанному адресу отправились Терн Согнар и еще один боец по прозвищу Жердяй. Сам Кайфат решил около здания пока не появляться — все-таки его лицо слишком приметно, и, чем Тьма не шутит, вдруг найдутся на той стороне люди, которые слышали о королевском лейтенанте с изуродованной рожей. Впрочем, опытный Терн вполне заслуживал доверия.

Вернулись они за полночь, когда К'ирсан уже начал беспокоиться. Пару наблюдателей вполне могли заметить или даже захватить охранники герцога, и тогда все пойдет кувырком! Орвус Барлонгский может сбежать, подготовить засаду или, что вполне вероятно, обратиться за защитой к властям Гамзара… Зверь, настигнутый загонщиками, готов сотворить все что угодно, любое безумство!

— Дом стоит на пустыре, недалеко от недостроенного храма Орриса, — Терн говорил коротко, без своих обычных шуток и двусмысленных фраз. Ёмкий, сухой доклад, ничего более. — На три десятка саженей кругом ни одного здания. Так что незаметно не подойти! Имеется забор в полторы сажени, ворота и две калитки. Каждый вход охраняется парой жлобов в стеганых куртках…

— Откуда знаешь? — прервал доклад лейтенант.

— Так там на карете какой-то толстяк приезжал, вот ему-то калитку рядом с воротами и открывали, — обстоятельно пояснил Согнар и добавил: — Жердяй же следил за черным входом и видел, как слуга выносил мусор. Охранники тогда на глаза и показались. Работу они, надо сказать, знают, обычного в таких случаях разгильдяйства незаметно…

— Опиши мне толстяка! — внезапно потребовал насторожившийся К'ирсан.

Терн недоуменно пожал плечами и умело обрисовал внешность неизвестного. В ответ лейтенант выдохнул сквозь сжатые зубы и помянул Кали. Терн не видел схватку друга с вампиром, иначе сразу бы его узнал. Сержант дал описание той самой твари, с которой Кайфат схлестнулся в доме Мелисандры. Видно, богам угодно, чтобы их бой продолжился!

Не дождавшись от лейтенанта никаких объяснений по поводу его раздражения, Терн продолжил рассказ. Он добавил, что здание двухэтажное, с обширным чердаком, где он бы на месте герцога поместил лучника, а то и двух. Также со двора раздавалось свирепое рычание нескольких цепных скортов.

— Они особенно бесновались, когда этот толстяк прибыл. Я уж решил, что либо цепи порвут, либо сдохнут от ненависти, — высказал мнение Согнар, а Жердяй поддержал его одобрительным ворчанием. Лейтенант же, словно это подтверждало какие-то его мысли, кивнул.

— В остальном дом как дом. Брать придется с наскока, в быстром темпе. Потому как на шум столько стражи набежит… — закончил рассказ сержант и перевел дух. Чувствовалось, как сильно он устал за день.

— Из дома наверняка есть подземный ход в катакомбы. Местные богачи любят этот фокус, — уставившись в темноту окна гостиницы, где они остановились, заговорил К'ирсан Кайфат. — Потому атака должна быть направлена одновременно на второй этаж дома и на подвал. Герцог не должен уйти в подземелья, мы его там просто не достанем. Кроме того, у него на службе вампир…

Последние слова лейтенанта заставили вздрогнуть всех легионеров, оказавшихся в его комнате. Жердяй даже нарисовал напротив сердца небольшой круг — старое Оррисово знамение, защищающее от злых духов и враждебных человеку Сил.

— Штурм начнем следующей ночью. Руал займется скортами, думаю, они для него не представляют ни малейшей угрозы. Пока охранники отвлечены сварой животных, мы подходим к стене и перелезаем на ту сторону, — словно не замечая замешательства подчиненных, лейтенант принялся скупо обрисовывать план предстоящей атаки. — Начнем с центральных ворот, потому что неизвестно, что там, во дворе, а пространство у входа все же худо-бедно, но видели. Впереди пойдут две пары щитоносцев, сзади еще по паре с лестницами. Двое с топорами займут позицию у черного входа. Как только начнется штурм, они ломают дверь и врываются внутрь.

— А как же вампир? — пугливо округляя глаза и почему-то шепотом, спросил Жердяй.

— Да не тряситесь вы, как бабы! — внезапно озлившись, рявкнул лейтенант и окинул яростным взглядом солдат. — Вампир — это моя забота. Недавно мы с ним сталкивались, и он бежал. Так что не так страшен упырь, как о нем рассказывают.

Попытка пошутить особенного успеха не имела. Страх перед исчадием Ночи, которым пугают местных детишек, слишком силен, но раз лейтенант сказал, значит, они будут драться и с этой тварью. Другой командир не заставил бы даже помыслить о бое с чудовищем, но К'ирсан Кайфат… Его приказы исполняются без раздумий, уж это солдаты запомнили накрепко. На этом разговор плавно угас, основные детали можно обсудить под вечер следующего дня…

Ночь штурма оказалась на редкость светлой, точно боги решили испытать способности смертных. Ни одно облачко не появлялось на небе, ничто не скрывало желтый взор Ярдиги.

— Все ждем команды, ясно?! — поглаживая возбужденного Прыгуна по носу, шепнул К'ирсан солдатам.

Лейтенант с трудом преодолел соблазн переместить сознание в разум Руала, как он сделал это в Глорте, и самому проникнуть в охраняемый двор. Ведь так можно не только скортов извести, но и с охраной справиться! Остановили его лишь воспоминания о неизбежной усталости, сопровождающей этот необычный фокус, да и понимание, что немало времени уйдет на обратное перемещение. За эти мгновения многое может произойти на поле боя, и каждая упущенная возможность — это шаг к проигрышу.

«Заберись во двор и напади на зверей. Если справишься, то нападай на людей. Запомни: сначала звери, а только потом — люди!» — К'ирсан послал короткое мысленное послание четвероногому другу и получил в ответ согласие и слабый отголосок предвкушения драки. Зверек устал от однообразия, ему хотелось сражаться и повергать противников.

— Вперед, малыш! — К'ирсан опустил пушистого на землю и осторожно подтолкнул. Руал стрелой метнулся вперед, а лейтенант повернулся к Терну. — Надеюсь, Рвач и Сухмет уже у калитки.

На какое-то время все стихло, остались только обычные звуки уснувшего города: далекое ворчание скортов, шелест травы на свежем ветру, стрекот насекомых, хлопанье крыльев ночной птицы. Внезапно со стороны дома герцога раздался злобный вой и рычание, после чего послышались звуки драки. Видимо, жарко приходится Ночному Прыгуну, если звериная возня хорошо слышна на таком расстоянии!

К'ирсан прислушался к чувствам Руала и ощутил его упоение схваткой. Перед глазами мелькнула картинка бьющегося в агонии крупного скорта с двумя острыми шипами на лбу и зияющей раной на горле. Но оставались еще двое, которые в бешенстве, роняя пену, с неистовством кидались на гостя из Запретных земель Сардуора. Прыгун был доволен, он получил настоящий бой с сильными противниками. Вскоре лейтенант через зверя понял, что в схватку вмешались люди. Руал даже передал хозяину обрывок ругательств, которыми сыпал один из охранников…

— Пора! — рыкнул солдатам К'ирсан и, подхватив щит, ринулся вперед. Он видит в темноте, так что ему и защищать легионеров с лестницами от стрел врага. Рядом плотной шеренгой бежали Терн и еще пара бойцов. — Быстрей, хфурговы дети!! — поторапливал сержант замедливших шаг легионеров, несущих купленные утром лестницы.

Крики охранников и звериное рычание теперь были слышны всем, а Кайфат в какой-то миг увидел зарывшегося носом в песок еще одного скорта. Задние лапы у него оказались безжизненно вытянуты, а передние нелепо подрагивали. Похоже, Руал как-то добрался до нежного брюха противника.

Наконец рядом выросла громада стены с колючками на гребне. Как только о камень ударила первая лестница, лейтенант птицей взлетел по ступенькам и перемахнул на ту сторону. Терн, взбирающийся по второй лесенке, досадливо крякнул и, рискуя свалиться, ускорил движения. Нельзя оставлять друга в одиночестве против множества врагов.

Когда все солдаты перебрались во двор, то сражаться здесь было уже не с кем. На земле лежали мертвые скорты и их хозяева. Охранники не устояли перед мастерством К'ирсана, один лежал рядом с убитыми животными, а второй был зарублен в спину на крыльце дома. Не обращая внимания на тела, легионеры подскочили к окнам и принялись выламывать запертые ставни. В этот момент возившийся у двери лейтенант отбежал в сторону и, прокричав предупреждение, замер. Ладони образовали небольшую сферу, в центре которой заметалась ярко-зеленая точка. За пару секунд она выросла до размеров очень крупной градины, и К'ирсан швырнул ее в направлении входа. Короткий росчерк изумрудной искры, и громоподобный взрыв разнес дверь в щепы. Герцог не пожалел денег на охранные чары, но против магии командира они не устояли. Взметнувшаяся пыль скрыла вход и рванувшуюся внутрь темную фигуру лейтенанта. Следом, вновь отстав, ринулся сержант Согнар.

Ставни не были защищены магией и быстро подались напору легионеров, но первый же сунувшийся внутрь солдат получил арбалетный болт в грудь и отлетел во двор. Остальные бойцы проявили большую осторожность и сначала осыпали комнату стрелами, а лишь затем полезли внутрь. Доломали калитку и Рвач с Сухметом, тут же вступив в бой с растерявшимися стражами. Одновременная атака опытных, умелых бойцов с нескольких сторон приводила защитников дома в замешательство, порождала неуверенность и страх. За какие-то считаные минуты штурма бой переместился внутрь здания, и солдаты Орвуса оказались зажаты в разных углах дома, не успев организовать достойную оборону.

К'ирсан скользил по коридорам дома мрачным вестником смерти, безжалостно убивая всякого, кто встречался на пути. В бою нет места сожалению, есть одна только цель и средства для ее достижения.

Увернувшись от меча выскочившего из комнаты полураздетого крепкого мужчины, Кайфат подсек ему ноги и, выбив из руки оружие и приставив острие клинка к горлу, потребовал:

— Где вход в подвал?

Услышав, что направо по коридору, сразу за кухней, он равнодушно заколол жертву в сердце. Надо спешить, а оставлять за спиной врага нельзя. И так недалеко звенели мечи и азартно кричали сражающиеся солдаты. Судя по звукам, его бойцы уже прорвались к лестнице на второй этаж и теперь шаг за шагом медленно поднимались наверх. Они не подведут, теперь главное найти герцога. Если раньше бегство самозванца через подземелья казалось лишь мрачным подозрением, замешанным на воспоминаниях из прошлого, то теперь Кайфата переполняла уверенность. Вампир, не чурающийся Древних Сил, не мог выбрать иного пути, кроме городских катакомб.

Сзади приветственно засвистел вновь следующий за хозяином Руал, и, восстанавливая дыхание, прохрипел Терн:

— Куда так гонишь, К'ирсан?! Несмотря даже на устроенный тобой фейерверк, время еще есть. Местные не любят этот район, потому и добираться будут ой как долго!

— Я получше тебя знаю предпочтения гамзарской стражи, вот только спешу не из-за них. Герцог уйти может, — не сбавляя шага и продолжая обшаривать пространство вокруг всеми чувствами, приобретенными в Запретных землях, отстраненно бросил Кайфат и добавил: — Как разделаемся с этим выскочкой, придется заняться твоими тренировками. Такое дыхание впору новобранцу, а не сержанту Львов!

Сдержанную ругань друга лейтенант даже не заметил, они достигли кухни. За дверью напротив кто-то передвигал то ли шкаф, то ли сундук, слышались всхлипывания и сдавленные причитания. Обитатели каморки не желали иметь ничего общего с незваными гостями и предпочли забаррикадироваться.

— Оставь, — придержав за рукав Согнара, уже примеривающегося плечом к хлипкой дверце, К'ирсан словно бы принюхался и указал рукой дальше: — Нам сюда!

Одному ему видимая цепочка магических следов тянулась в темный проем спуска в подвал. Дверь оказалась лишь чуть прикрыта, потому что засов был только снаружи. Столь массивный тяжелый брус больше пристал воротам сторожевой башни, а не на входе в подземную часть здания.

— Надо было узнать, кому принадлежал этот дом раньше, — досадливо пробормотал К'ирсан и толкнул окованную железом створку. Раздался протяжный скрип, способный переполошить даже мертвецки пьяного, и лейтенант ступил на узкую темную лестницу, на другом конце которой виднелся освещенный проем.

Подавив первый порыв метнуться вперед, сохраняя осторожность, Кайфат медленно спустился вниз и замер на пороге большой пустой залы с магическими светильниками под потолком. У дальней стены с каким-то скрытым механизмом возился уже знакомый К'ирсану вампир, а рядом нервно переминались двое. Один из них, как припоминал лейтенант по описаниям, звался графом Тсиленом Льюсаком, а второй оказался мятежным герцогом Орвусом Барлонгским.

Стоя с обнаженными мечами, они то и дело поторапливали своего третьего спутника.

— Барон! Сколько можно возиться?! Убийцы этого сопляка Ранса вот-вот ворвутся сюда, пока вы с какой-то дрянной дверью возитесь! Мне кажется, я уже слышал, как дверь скрипнула…

— Если не ошибаюсь, герцог Барлонгский? Или, правильнее, последний герцог Барлонгский? — С этими словами в подземный зал вошел К'ирсан и приветственно взмахнул обнаженным клинком. — Именем короля Гелида I Ранса вы приговариваетесь к смерти. В позицию, господа!

Появление в подземелье офицера армии ненавистного соперника для Орвуса не стало такой уж неожиданностью. По лицу герцога скользнуло выражение злобного торжества, после чего он спрятал в ножны меч и отцепил от пояса флягу. Его сподвижник Льюсак в этот момент начал обходить врага по широкой дуге, поигрывая мечом.

— Сдохни, мархузов выкормыш! — прорычал лидер бунтовщиков и, выдернув пробку, плеснул в ладонь немного воды. Короткое заклинание, и вот уже в К'ирсана летит тонкая бесцветная игла, сотворенная магией Воды. Ее острие способно легко пронзить человеческую плоть, но лейтенант встретил враждебное колдовство резким взмахом руки, после которого все способные к чародейству увидели на краткий миг небольшую полусферу, закрывшую его от летящей смерти. Герцог успел сотворить три такие иглы, но все они рассыпались водяной пылью о нерушимую стену магии Кайфата.

Ответ К'ирсана оказался молниеносен. Остатки чужих заклятий еще витали в воздухе, когда с вытянутой руки лейтенанта Львов тонким копьем сорвался жгут зеленого света и впился в руку лидера бунтовщиков. Раненый взвыл и отскочил назад, баюкая обожженную конечность. Фляга с тихим стуком упала на пол. Кайфат досадливо поморщился: он метил в сердце, но враг успел повернуться. Рядом уже звенели клинками Терн и граф Льюсак, не забывая обмениваться изощренными ругательствами. Тсилен оказался неплохим рубакой, но все-таки не Мечником, поэтому за друга К'ирсан был спокоен. Да и Руал кружил вокруг бойцов, выискивая возможность для неотвратимого удара. О тылах можно не беспокоиться, главное, самому не оплошать.

— Чхивар!!! Сделай что-нибудь!! — визгливо заорал Орвус, обращаясь к вампиру. Одновременно с его словами толстяк рывком, с громким металлическим лязгом отворил тайную дверь и… издал низкий, горловой, просто нечеловеческий рев в открывшийся зев мира катакомб. По коже пробежали неприятные мурашки, и даже утих звон клинков за спиной. Бойцы прервали поединок, потрясенные произошедшим.

— Герцог, иногда союзники предстают перед нами совершенно в ином свете, не так ли? — с холодной издевкой спросил К'ирсан и сделал шаг вперед.

Возникшей паузой воспользовался Прыгун, чтобы накинуться на Льюсака. Зверь слышал в Мертвом Лесу и не такие звуки, потому ничего не боялся. Раздался крик смертельно раненного человека, и вот уже на камни валится граф, заливая все вокруг кровью из перекушенной артерии.

— Верно, и кукловоды иногда становятся марионетками, — внезапно подал голос барон Чхивар и подошел к грасс Орвусу. Тот странно замер, непонимающе глядя на своего союзника.

— Прекрасная иллюстрация того, как ради власти предаются не только страна и народ, но и сам род человеческий, — презрительно процедил лейтенант и испытующе посмотрел на разом сжавшегося самозваного короля. — Вспомни о чести, прими смерть как человек, а не как приспешник Тьмы!

— Что за бред… — простонал Орвус, но его прервал вампир.

— Это еще как посмотреть, мальчик, кто лучше: я и мои хозяева или твои сородичи. Под пятой подобных тебе мир уже содрогался от боли и ненависти, но ваше время ушло.

— Ба'лран, да что, Тьма подери, происходит?! — рявкнул герцог, но удостоился издевательского взгляда вампира.

— Извини, Орвус, но твоя игра закончилась. У нас тут намечается свой разговор, и ты будешь только мешать! — кривя рот в усмешке и скаля удлинившиеся клыки, барон внезапно ударил сжатой ладонью по шее несостоявшегося короля. На пол упала голова, а из перерубленной шеи фонтаном хлынула кровь. — Кажется, ты пришел за его головой?! Ну так бери ее, пока можешь! — Вампир пнул голову, точно тряпичный мяч, а тело отшвырнул к дальней стене.

— Терн, хватай Руала и бегом отсюда! — мертвым, отстраненным голосом произнес К'ирсан и отбросил в сторону меч. Для этого боя ему понадобится совсем иное оружие.

— Да ты что говоришь-то… — попробовал возразить другу Согнар, но услышал в ответ лишь злое шипение:

— Живо!

Сам К'ирсан ни на что уже не обращал внимания. Он стремительно нырнул в самые глубины Сат'тор, и все многоцветье магических энергий раскрасило пространство. Он не видел врага, но ощущал огненные стрелы его намерений. В глубинах сознания тяжело ворочались океаны энергий, ломая давным-давно поставленные преграды, по жилам текли реки пьянящей Силы, вновь шелестели страницы памяти, выискивая требуемые знания. К'ирсан ясно ощущал приближение союзника вампира, монстра, которого тот вызвал на помощь из самого сердца катакомб. В его разуме пересекались десятки комбинаций новых плетений, пальцы подрагивали от накапливаемой мощи, в прикрытых глазах начиналось непонятное жжение. Внезапно мир слева окрасился кровавыми красками угрозы, и К'ирсан выпустил на волю одно из простых заклятий.

Стоявший у самого выхода Терн все-таки не послушался командира и остался на поле битвы колдунов. Он с изумлением смотрел, как его загадочный друг предстает перед ним могущественным чародеем. Воздух вокруг него уже потрескивал от опасной волшбы, а вампир, некоторое время стоявший напротив с мерзкой ухмылкой, вдруг обернулся столбом тумана, который заскользил вдоль стены, норовя зайти за спину. Не отвлекаясь от странного действа, К'ирсан шевельнул левой рукой, и с его ладони сорвалось копье зеленого огня. Раздался режущий слух визг, на пол рухнуло тело вампира. Изрыгая богохульства, тварь Тьмы откатилась на прежнее место.

Как вдруг все изменилось. Барон вновь стоит на ногах и издевательски ухмыляется, а безучастное лицо Кайфата искажено гримасой ненависти.

— Вижу, тебе знаком мой союзник, мальчик. Не скрою, ты уже набрал немалую силу, вот только как тебе придется по вкусу магия Изначальных? Смертные называют их Силами Древними и Спящими… Встречай одного из их слуг по имени Луръяпхет или Туман Глубин!

С такой исступленной злобой Согнару еще не приходилось встречаться. Вампир ненавидел своего противника столь истово, точно их вражда тянулась тысячелетиями.

— Какой еще, задери его демоны, Туман Глубин?! — удивленно прошептал Согнар и тихо дернулся от боли в ноге. В правую щиколотку всеми когтями вцепился Руал и тихо повизгивал от ужаса. Зверька била мелкая дрожь, он точно знал ответ на вопрос Терна. Сержант перевел взгляд на вход в катакомбы и увидел волну набегающей ряби. А потом сверху излился поток жгучего огня всех оттенков зелени…

…К'ирсан распахнул врата Астрала, и теперь его сознание купалось в волнах этого изменчивого мира. Ученику Шипящего еще никогда не приходилось играть с такими могущественными Силами. Никакие знания тут не могут помочь, они открывают лишь маленькую дверку, а вот обуздать поток могут лишь талант и интуиция. Давно изученные знаки сплетались в целые фразы, которые точно щупальца опутывали окружающий мир, смешивая реальность и Астрал, подготавливая заклинание Изгнания.

Адепт забытой магии не слышал слов вампира, но разом ощутил появление врага, объятия которого оставили на нем отметину седины. Заготовленные силы хлынули в выстроенные каналы, и все его естество чародея задрожало от крика выдавливаемой из реальности твари. Поздно! Врата в Нижние миры уже открыты, и пресс заклятия медленно вытесняет в них чудовище.

Когда не осталось ни следа жуткого существа, только тогда изнемогающий разум чародея отпустил управляющие нити заклятия, закрыв монстру дорогу назад. И в хаосе замелькавших в хороводе Сил перед взором К'ирсана появилась оскаленная морда преображенного Рошага.

«Радуйся победе, червь, и наслаждайся последними мгновениями жизни. День моей свободы близок, жди!» — Восставший из мертвых дракон раскатисто расхохотался и выдохнул в сторону Кайфата облако серой пыли. И тогда ударил шквал взбесившихся энергий, вышли из берегов кипящие реки Силы. К'ирсан закричал…

ГЛАВА 37.

Пробуждение после тягостного, болезненного забытья всегда неприятно, но если при этом тебя немилосердно трясет, вокруг слышны озабоченные голоса, а ноздри щекочет запах паленых волос и кожи, то к плохому самочувствию добавляется еще мерзкий привкус опасности.

Сознание К'ирсана Кайфата возвращалось медленно, это было похоже на плавный подъем из глубины реки, когда вожделенная поверхность приближается с каждым гребком все ближе и ближе, становится ярче свет и набирают силу звуки, пока ты не вынырнешь, заглатывая воздух широко раскрытым ртом. Окружающий мир принимал лейтенанта неторопливо, шаг за шагом скармливая ему отмеренные порции старых чувств.

Его куда-то несли, причем бегом, это К'ирсан понял по резким рывкам и тяжелому дыханию носильщиков. Совсем рядом, только руку протяни, скакал кто-то близкий и сильно за него переживающий. Руал! Обожгло узнавание, и по узам донесся восторг зверя. Большой вернулся!!

«Вернулся, да не до конца!» — тяжело переваливаясь, неторопливо появилась мысль, но следом ее толкала вереница других. И как молния — яркое воспоминание. Он, вампир, ужас катакомб и смертельно опасные заклятия, которыми он вертел, как детскими игрушками. Вот и допрыгался до всех прелестей тяжелейшего отката. Сознание на миг погрузилось в слабый транс и попыталось тенью скользнуть по изувеченному организму. О, демоны, до чего же он себя довел! Боль едва не вышвырнула К'ирсана из Сат'тор. Все каналы энергии оказались страшно искорежены и перекручены, все закрома Силы вычерпаны до донышка. Как только жизнь в нем теплится?!

Превозмогая страх и боль, Кайфат не спеша пробежал по нескольким основным внутренним линиям Силы, латая дыры и разрывы, после чего прервал транс. Еще немного, и назад можно было бы не вернуться. Но риск того стоил! Сознание слегка прояснилось, притихла боль. Усталый разум даже оказался в силах заметить происходящее вокруг: его носильщики больше никуда не двигались и теперь переговаривались тихим, нервным шепотом.

— Где мы… и как у нас идут дела? — Слова никак не хотели проталкиваться сквозь окаменевшие губы, язык не ворочался, а легкие, казалось, вот-вот разорвутся на части. Сердце зашлось в сумасшедшей пляске.

— Все демоны Тьмы!!! Командир, ты никак оклемался?! — На лицо К'ирсана упала тень, и над самым ухом раздался горячечный шепот Рвача. — Мы уж думали, ты… того, решил демонам у них дома задницы надирать!

— Не кричи, болван! — рядом столь же тихо рыкнул Терн. — Лейтенант, мы огребли неприятностей по самую маковку… Нас осталось всего трое, а считая тебя — четверо… Хотя какой сейчас от тебя толк, жив, и то хорошо! — Сержант Согнар, махнув рукой на все условности, говорил с ощутимым напряжением.

— Облава? — Кайфат протолкнул еще один вопрос и попытался облизать губы. Рядом кто-то зашевелился, кажется, Рвач, в рот упало несколько капель воды. Мало, но хоть чуть уменьшилось жжение и отступила сухость!

— Облава?! Да вся гамзарская стража на ушах стоит! На улицах патрули, каждый дом обыскивается, бродяги вроде нас получают болт без предупреждения, — раздался третий голос. Ухо резали истеричные нотки, и Кайфат вспомнил имя — Жердяй. — Из города без бумаг не выбраться, а с нашими теперь никак. По телам убитых уже к утру определят, кто и откуда.

— Замолкни, идиот! — прервало паникера злое шипение Терна. — Будешь орать, нас мигом найдут!

К'ирсан во время этой перепалки пытался сосредоточиться и хорошенько обдумать появившуюся идею. Наконец, разуверившись в своей способности ясно мыслить, спросил:

— Что именно произошло в…

— Да ничего хорошего! Ты, командир, застыл, точно прислушивался к чему-то, а затем немного повоевал с вампиром, — с неохотой зашептал Согнар, выдавая интонацией нежелание вспоминать произошедшее. — Вскоре из подземного хода вылезла какая-то гнусь, и с потолка хлынул ядовито-зеленый свет… Когда я немного оклемался, то увидел тебя на полу, а под потолком роились оранжевые искры.

К'ирсан чуть шевельнулся, собираясь задать вопрос, но все же смолчал. Сержант Терн заметил движение друга, но истолковал его по-своему. Или только сделал вид, что понял именно так!

— Недалеко валялась башка нашего королька, я ее в сумку и сунул. Потом пришлось тебя тащить, да еще вверх по лестнице. — Согнар говорил устало, изредка пытаясь тихо откашляться. — Извини, лейтенант, но наверх затаскивал волоком, тяжел ты больно, чтобы на руках носить. Пушистый и то помогал волочить! Наверху ребята уже ждали, вместе с ними до выхода и добрались. Почти успели…

— Какой успели?! Так рвануло, будто склад магического барахла внизу располагался!! — вновь задергался Жердяй. В сознании К'ирсана он почему-то представлялся слабым огоньком свечи, кланяющимся каждому сквозняку.

— Еще бы минута, и из дома ушли все, но, видно, боги отвернулись от нас сегодня… Дом вспыхнул, как свечка, разом, каждый камень, каждая плитка загорелась бездымным пламенем! — потрясенно пробормотал Согнар и вздохнул. — Уцелели лишь мы, но только вышли с того проклятого пустыря, как подоспели здешние стражники. Да какими силами!! Так что мы теперь, как паразиты, мечемся по подворотням, чудом уходя из-под ударов.

— Видишь, все же боги не совсем про нас забыли! — буркнул Рвач и приложил к губам раненого командира край фляги. К'ирсан сделал маленький глоток и дернулся от слабой судорожной волны, стремительно промчавшейся по внутренностям.

— Так где мы сейчас? — наконец более уверенным голосом Кайфат повторил свой первый вопрос.

— В каком-то сарае! Шли задними дворами и натолкнулись на уже осыпающуюся каменную стену. Заглянули, а там старый сад и совсем близко халупа с крепкой дверью и замком. Терн вокруг пробежался и увидел сзади решетчатое оконце, да только прутья в камнях уже совсем не держались. Пару раз дернуть и все! Так мы внутрь и забрались, — измученно пояснил Рвач и тяжело сел рядом. — Потом утро наступило, какой-то старик по саду почти час ходил, но к сараю не приближался. Теперь решаем, как быть.

— Помоги сесть, — внезапно попросил Кайфат и сморщился от боли, как только сменил позу. — Главное, до завтрашнего утра продержаться, а там пусть Терн, он поприличней выглядит, наружу выберется и купит всем новую одежду.

— Да ерунда это все. Стража всех проверяет, и нищих и богатых, всех! — взвизгнул Жердяй, но тут же испуганно примолк, страшась, что его услышит кто-то чужой.

— Рвач, если этот слюнтяй еще раз такое себе позволит, то, будь добр, перережь ему горло. Раньше я считал его солдатом, но, кажется, ошибался, — с неприкрытым равнодушием попросил друга Кайфат и продолжил, пальцами потеребив край измаранной грязью рубахи. — Как сменим эти лохмотья, то надо будет найти дом, куда мы все дружно переберемся. Он где-то недалеко должен быть…

В памяти К'ирсана всплыл давний эпизод с одним из подчинившихся его бывшему хозяину Даргу бандитов, который рассказывал о местах в городе, где можно за определенную сумму переждать любую облаву. Надо лишь пароль сказать да десяток фарлонгов отсыпать.

— Пятая казначейская улица, дом три… Да, точно так! Терн, скажешь хозяину: «Жизнь внизу и вверху тяжела по-своему, но везде одно зло — человек!» Когда спросят, то скажешь, сколько нас. Пятнадцать-шестнадцать фарлонгов — это нормальная цена за пару дней, но особенно не торгуйся… Все понял? — Кайфат попытался усмехнуться, но вновь скривился. — Хорошо хоть не все деньги в гномий банк сдали!

За какой-то час до отъезда в Джугу лейтенант посетил банк гномов в Равесте, открыл там счет и на целый сезон оплатил аренду собственной ячейки в их хранилище. Дороговато, конечно, но где иначе книгу и медальон спрячешь. На границе ведь таможенники и обыск, бывает, устраивают. Подозрительные вещи тогда наверняка обнаружат! Согнар последовал его примеру.

Против плана лейтенанта никто не возразил, и легионеры разошлись по углам приютившего их сарая, осторожно отодвинув мешающий им хлам. Теперь у них не оказалось других забот, кроме как отдыхать и ждать следующего утра. Все были настолько измучены, что даже дежурства назначать не стали. И самого стойкого сон сморит, а так, глядишь, и обойдется.

Сам К'ирсан Кайфат полулежал-полусидел, используя время, чтобы по крохам тянуть энергию из пролегающей под землей мощной линии Силы и восстанавливать изуродованную Сат'ирр…

Удача не решилась покинуть К'ирсана в трудный момент, и задумка удалась. Пронырливый Терн, имевший в прошлом какие-то свои делишки с ворами и бандитами, оказался именно тем человеком, который был способен выполнить приказ командира. На рассвете выскользнув из окна, он пробрался через сад на улицу и тут же направился на Старую торговую площадь, где можно задешево приодеться и не привлечь притом внимания.

Как потом он рассказывал, Согнар дождался, когда станет людно, и только тогда принялся обходить ряды. Не решаясь покупать все сразу, он у одного купил рубаху, у другого — порты, у третьего — грубые ботинки. Тут же, не отходя от прилавка, он переодевался в обновку и шел дальше, пока не перестал походить на оборванца, который вызывает у добропорядочных торговцев нестерпимый зуд кликнуть стражу. В новом облике можно было и остальным одежду купить, но опять же не на всех скопом, а раскидав покупки по разным торговцам. Может, и лишняя предосторожность, но лучше не рисковать.

Несколько раз он проходил мимо патрулей, но одинокий горожанин, чинно следующий мимо с сумой через плечо, не вызывал у них особенного интереса. Не бежит, не прячется, выглядит прилично, да и один он, а тех, головорезов, говорят, несколько, да еще раненый с ними!

Правда, указанный лейтенантом адрес Терну пришлось поискать, ну так и страшного ничего нет. Заодно успел парой пирожков на ходу перекусить, отчего ворчание в животе на время прекратилось.

Дом оказался одноэтажным строением из белого камня с парой башенок и крышей, крытой добротно пригнанной черепицей. Очень хорошее здание, и не скажешь, что его хозяева принимают на постой любителей легкой наживы. Сержант даже засомневался немного, решил — начудил К'ирсан, но все-таки постучал в дверь.

Открыла миловидная дама средних лет, окинувшая его изучающим взором, и, вскинув бровь, поинтересовалась:

— Ну и?

Легионер откашлялся и вежливо спросил, нельзя ли увидеть хозяина, после чего удостоился еще одного пристального с хитринкой взгляда и ответа, что он как раз и разговаривает с хозяйкой. Чувствуя себя идиотом, он скороговоркой проговорил заученную фразу:

— Жизнь внизу и вверху тяжела по-своему, но везде одно зло…

На последнем слове Терн запнулся и принялся мучительно перебирать в памяти варианты. Проклятое окончание фразы напрочь отказывалось вспоминаться!

— О, Альме Терпеливая! Человек, человек — главное зло! И ведь было время, когда Дье Лерея знали все, — с сожалением вздохнула дамочка и уже иным, жестким тоном потребовала: — Сколько будет людей?

— Трое… тьфу, четверо! Сегодняшним вечером… — злясь на собственное косноязычие и невнимательность, забормотал Терн.

— Двадцать пять золотых… И это последняя цена! Так глумиться над наследием великого Дье Лерея я не позволю! — рявкнула женщина и захлопнула перед носом легионера дверь. Он еще раз внутренне проклял собственную дырявую память и неспособность уболтать какую-то бабу! Про провал с паролем он решил ни К'ирсану, ни остальным не рассказывать. Засмеют, да и деньги немалые жалко!

К их временному пристанищу он пробрался уже в темноте, тихо окликнув товарищей в окно. Тут же скрипнули извлекаемые из камней прутья, и сержант юркнул внутрь. Пока остальные переодевались, Терн с удивлением смотрел на К'ирсана, самостоятельно поднявшегося на ноги. Даже в темноте было видно, каких трудов это ему стоило, но ведь сутки назад он лежал при смерти! И вновь Согнара кольнуло восхищение способностями друга. Немного смущали слова вампира, ну да кто слушает тварей Бездны?!

Вытаскивать командира пришлось все-таки на руках, сам он на такой трюк пока не был способен, но дальше шел сам. Передвигаться по ночному Гамзару оказалось гораздо тяжелей, чем днем. Теперь приходилось укрываться в каких-то нишах и закутках, едва заслышав громкие шаги патруля или даже просто уверенные голоса. Хорошо, Терн догадался покружить по району, примечая удобные укрытия и наименее приметный маршрут. И пусть они затратили на дорогу в два раза больше времени, но зато их никто не заметил. И это главное.

— Вы задержались! — сообщила вместо приветствия женщина. Правой рукой она поигрывала непонятной загогулиной, на которую К'ирсан уставился с заметной опаской. Сообщив о своем неудовольствии, она посторонилась и пропустила их внутрь.

Пройдя через короткий коридор, они натолкнулись на крепкого парня с парой кинжалов на поясе. Удостоив их короткого кивка, он предложил следовать за ним и посоветовал делать это побыстрее. Дескать, он сегодня желает нормально выспаться! Затем прогулка по еще одному неосвещенному коридору мимо запертых дверей и длинный наклонный спуск в сухой подвал, где стояло семь топчанов с соломенными тюфяками, а в дальнем углу обнаружилась дверь в закуток с удобствами! Дождавшись, пока Терн отсчитает монеты, парень сгреб их в кожаный кошель и сообщил:

— У вас трое суток. Потом либо платите еще, либо нас покидаете. Если что надо, то дергаете за шнур у лестницы, но самим наверх не соваться, ясно?! Мало ли кто там окажется! — Коротко зевнув, помощник местной хозяйки добавил: — Жратва и все такое идет за отдельную плату! — После чего поднялся наверх и прикрыл за собой люк.

Погасив светильники, легионеры разошлись по лежанкам, ободренные словами лейтенанта о кое-каких делах на следующее утро.

К'ирсан не обманул своих бойцов. Проснувшись едва ли не раньше всех, лейтенант разбудил Согнара и сказал:

— Сходишь сейчас на Южную пузырную переправу и спросишь у клерков письмо от Авраса Чисмара. Если спросят, для кого, то назовешься Тристом Шестилапом, понял?

Говорил К'ирсан очень тихо, так что сержанту пришлось даже наклониться к лежащему другу.

— В письме должен быть адрес этого самого Авраса Чисмара. Найдешь его и скажешь, что от Триста. Пусть сегодня к нам заглянет… — продолжил Кайфат, но Терн вдруг усомнился:

— Я не знаю, кто это такой, но вдруг откажется?

К'ирсан задумчиво пожевал губу и с сомнением предложил:

— Если откажется, тогда скажи, что Маркус обещал помощь… И что он не похож на человека, слова которого не стоят и ломаного гильта!

Легонько хлопнув друга по руке, лейтенант попросил позвать хозяйку. Невыспавшийся, злой от всех этих непонятностей, Терн с раздражением подскочил к сигнальному шнуру и дернул за него с такой силой, что едва не оторвал. Никакого звука он не услышал, потому рванул еще раз.

— Хватит, а то, думаю, на нас могут и обидеться за беспокойство! — остановил сержанта Кайфат, и тут же отворилась дверь. Хозяйка услышала зов постояльцев и пришла потребовать объяснений.

Настоящему практикующему магу приходится многое испытать за долгую жизнь, особенно жнецу короля Фердинанда. Вот только Аврасу еще никогда не приходилось захватывать целый пузырь и мчаться на нем наперегонки с ветром с преследователями на хвосте. Странное, надо сказать, ощущение, искать спасение в Стихии, тебе совершенно несвойственной!

С ханьской летающей лодкой и ее немногочисленной командой удалось справиться легко. Запуганный мальчишка-ученик, растерявший уверенность капитан… Им нечего противопоставить свирепому некроманту, но на их стороне время и усталость. Воздушные кораблики с маленьким экипажем хоть и имеют запас хода своих старших собратьев, но вот только предназначены они для скоростных полетов на короткие расстояния. Никак не больше суток лета, иначе обязательно нужна смена команды. До границы же с Суралем аккурат двое суток!

Вот и приходилось Чисмару соревноваться с пленниками в стойкости, а ведь у них не было за спиной скачек по ночным дорогам на восставшем из небытия Скакуне, да и в драках участвовать не приходилось. Пусть и им было нелегко — все-таки летающий в небесах корабль не крестьянская телега, но команда летучего корабля явно только ждала мига, чтобы избавиться от страшного мага. Стоит ему отвлечься, уснуть, как они тут же коварно изменят курс, приземлятся или, того хуже, — исхитрятся вышвырнуть за борт коварного похитителя.

Агент Тлантоса постоянно подстегивал себя магией, разгоняя набегающий на сознание туман, почти не садился и много ходил. И каждую секунду ощущал неослабевающее внимание капитана, терпеливо ждущего часа отмщения.

Чисмар победил, и они смогли достичь границы джунглей Заарани, за которой начинались степи Сураля. Аврас предпочел это государство всем иным, потому как вдруг вспомнил о тамошних вольностях последнего десятилетия и натянутых отношениях с Поднебесной. Все же власти Ралайята и Халиса строги по части законов, а в Сурале их всего два: неограниченная и сумасбродная воля халифа и деньги. Если же у тебя есть последнее, то и правитель может уступить. И самое главное, там привечали чужеземцев, не то что в стране Хань.

Как только по его приказу капитан стравил газ из пузыря, некромант коротким ударом приласкал того по затылку и направился к колдующему у магического кристалла ученику. Тот мигом забился в дальний угол своей каморки и затрясся от ужаса, бессвязно лепеча пустые слова. Не обращая на него никакого внимания, Аврас окинул взглядом движитель и, ухмыльнувшись, пальцем нарисовал над ним несколько знаков. Золотистые искры внутри сферы заметались в каком-то особенном ритме, послышался треск, и запахло горячим металлом.

— Сопляк, у тебя минут десять, чтобы взять своего капитана и убраться прочь. Кажется, в этой игрушке что-то сломалось, — уже не сдерживаясь, расхохотался Чисмар. На корабле пиратов ему требовалось излить всю энергию движителя ровным потоком в костяк собственного заклятия, а здесь он всего лишь замкнул несколько магических каналов, вызывая перегрузку и нарушая баланс. — Хотя, демоны знают, может, времени осталось и того меньше, — с сомнением тут же протянул маг, глядя на изменяющуюся ауру вокруг мощного артефакта.

Словно спохватившись, Чисмар ринулся к выходу. Кажется, он действительно переборщил и можно погибнуть вместе с проклятым пузырем. Уже отбежав саженей на пятьдесят, придерживая у груди драгоценную сумку, колдун ощутил за спиной яркую вспышку, и его тут же бросила на землю сильная волна горячего воздуха.

Осторожно встав на ноги и оглянувшись, Аврас увидел стену ревущего огня, жадно пожирающего оседающий пузырь. Саженях в двадцати от пожара старший ученик сбивал пламя с неподвижного тела капитана.

— Ты гляди, и этот успел! — с удовлетворением пробормотал некромант и быстрым шагом устремился к виднеющейся вдали каменной башне. Наблюдательный пост войск армии суральского халифа никак не мог пустовать.

Потом были утомительные расспросы и трата нескольких келатов, короткий сон в караулке и поездка вместе с солдатской сменой до ближайшего селения. Там пришлось прождать в течение дня одного местного купца и вместе с ним отправиться в столицу. Аврасу тогда сильно повезло торговец спешил успеть к началу крупного местного праздника — некромант так и не удосужился узнать какого именно, потому на дорогу до сердца Сураля ушло всего четыре дня. Маг оказался на пузырной переправе как раз к моменту подготовки к отправлению пузыря на Гамзар. Переплатив втрое, отчего в кошельке осталась лишь недостойная внимания мелочь, некромант выторговал себе у капитана приличную каюту, где предавался блаженному отдыху целых полторы седмицы.

Именно здесь, за запертой дверью, уверенный в отсутствии слежки, Аврас Чисмар рискнул развернуть таинственный сверток, полученный в Чурдане. Грубая ткань скрывала простой складной треножник с ножками в локоть длиной. Выполненный из черного дерева, покрытого лаком, и бронзы, он производил впечатление страшно древней вещи, что, впрочем, никак не объясняло странный интерес к нему пиратского шамана. Но стоило магу прикрыть глаза и вслушаться в сущность необычного артефакта, как волосы у него на затылке зашевелились. Ничем не примечательное приспособление алхимика или чародея показалось тоннелем во Тьму, где бескрайне глубоко дули ветры некромантии и стенали о могуществе загубленные души.

— О, боги Ночи! — потрясенно выдохнул Аврас, вытирая дрожащей рукой разом вспотевший лоб. — Да тут, кроме лорда Маркуса и самого короля, и справиться-то никто не сможет! А для сошки вроде меня и вовсе не понятно, для чего ты нужен!

Таинственное сосредоточение Тьмы Чисмар упаковывал со всевозможным тщанием, стараясь, чтобы наружу не высовывался даже краешек этой жути. Не приведи Тьма, коснешься такого голой рукой, и неподготовленный разум унесет в неведомые дали. Сейчас он был готов, и то чуть не затянуло! Не зря он волновался, за потерю такого непростого артефакта его запросто лишили бы посмертия, разметав душу по пластам реальности.

Прибыв на пузырную переправу, Аврас Чисмар зашел к почтовым клеркам и получил ожидающее его письмо от лорда Маркуса. Поинтересовавшись адресом ближайшего доходного дома и гномьего банка, он вышел в уже полузабытый город. Последний раз маг был здесь лет пять назад.

Оказалось, что почти ничего не изменилось и «Съемные квартиры Цирцены» оставались на том же самом месте. Заплатив за четыре седмицы разом, он стал обладателем одной комнаты с удобствами на третьем этаже доходного дома. И на душе как-то полегчало. Теперь можно отдохнуть — сходить в трактир или на представление мимов, затащить в постель смазливую служаночку или просто поваляться в кровати. Не испортил настроение даже небольшой скандал в банке, когда старый гном не желал принимать дорожный чек, придираясь к смазанным печатям. Соленая вода тогда все-таки проникла в кожаный кошель с документами, и не будь они написаны специальными чернилами, то ночевать бы некроманту на помойке — деньги ему никто бы не дал.

Наконец, раздевшись до исподнего и завалившись в постель, маг распечатал письмо лорда Маркуса: обычное послание без заклятий и вызова демона-посыльного.

«Сними дом и оставь на Южной пузырной переправе письмо от своего имени с твоим новым адресом. Будь готов, к тебе может зайти интересный человек. Зовут его Трист Шестилап, но имя наверняка ненастоящее. Он любитель играть вещами, которые недоступны столь многим. Если попросит, то поможешь ему. Всячески старайся укрепить контакт, узнай, кто он, и сразу же сообщи мне. Кстати, посылку пока береги, к середине осени за ней заедет твой брат». Короткий текст, только усиливший радость некроманта.

Все правильно, теперь он на несколько долгих седмиц предоставлен себе и может пожить в свое удовольствие. Брат — это такой же собрат Жнец, наверняка высокого ранга. Такую посылку иному и не доверят! Что же до этого непонятного гостя, явно неизвестного чародея, то ведь он может и не прийти!

Но с последним предположением Чисмар сильно ошибся. Как следует выспавшись и подкрепившись в небольшом ресторанчике напротив, он не спеша доставил на переправу требуемое письмо с адресом. Еще в ресторане некромант узнал, что в городе произошло жуткое убийство с применением Запретной магии, и теперь по городу идут повальные проверки. Подивившись безрассудству неизвестного преступника, Аврас вернулся в свой временный дом. В такое время лучше не мозолить глаза страже. Иноземец всегда под подозрением, а уж теперь… Не хотелось бы попасть в местную тюрьму «до выяснения»!

А наутро к нему постучал в номер крепкий подтянутый парень с хитрыми, стреляющими по сторонам глазами.

— Что надо?! — уже догадываясь, что к чему, потребовал ответа некромант.

— Вы Аврас Чисмар? Меня к вам Трист прислал, — странно ухмыляясь, сообщил гость и добавил: — Он ранен немного, и, может, вы согласитесь его навестить, уважаемый Аврас? — Некромант заметил с каким интересом парень смотрел на его хх'рагис и подавил раздражение. Приказ лорда надо выполнять, вот только как же не вовремя!

К дому, где находился раненый Трист Шестилап, они пришли через час. Посланник постоянно болтал, рассказывал какие-то непонятные байки и непрерывно улыбался. Аврас же слушал его вполуха, пытаясь разобраться в непонятных ощущениях, настойчиво его теребящих. Лишь добравшись до конечной цели их прогулки по городу, он вдруг понял — его спутник выбирал дорогу так, чтобы она проходила по улицам, где патрули стражи почти не появлялись. В голове забрезжила догадка, с каждой минутой перерастающая в твердую уверенность…

В комнате, в которую их провела сильно раздраженная женщина, Чисмар увидел сидящего в старом кресле человека с изуродованной шрамами половиной лица. Рядом на диване, который оказался под стать креслу, разместились двое молодых мужчин со злыми взглядами.

Но не успел маг и рта открыть для приветствия, как обладатель шрамов с непонятной интонацией протянул:

— Надо же, просто сезон встреч со старыми знакомыми!

Как только он заговорил, откуда-то выскочил юркий зверек с пушистым хвостом и забрался на спинку кресла. Некромант аж дернулся: сардуорский кайфат! Вот ведь Тьма!

— Мы знакомы? — успокоившись усилием воли, поинтересовался Аврас.

Трист помолчал и мотнул головой:

— Все же нет. Прошу прощения, я обознался!

Чисмар вежливо улыбнулся, принимая извинения, и спросил:

— Насколько я понимаю, вы господин Трист?

На диване шевельнулся один из мужчин, но тут же замер, стоило Шестилапу внимательно на него посмотреть.

— Господин Маркус обещал мне всяческое содействие, если я к вам обращусь за помощью… — Трист говорил медленно, будто что-то напряженно обдумывая.

— Я внимательно слушаю, — вздернув подбородок, сказал Чисмар и оглянулся на своего сопровождающего. Тот стоял, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. Очень напряженно стоял!

— У нас возникли трудности с законом, и потому срочно требуется убраться в Зелод. Документов нет, но некоторая сумма денег имеется, — размеренно сообщил Шестилап, видимо, главный в этой шайке привыкших к мечу парней.

Некромант покинул дом через пять минут, пообещав решить эту проблему после встречи с нужными людьми. Он действительно знал одного местного контрабандиста, который мог вывезти кого угодно и куда угодно, были бы только деньги. Вот только почему ему кажется, что он знает этого седого изуродованного человека с ручным кайфатом?! Некромант как раз переходил улицу, когда в памяти огнем вспыхнула картинка, связанная с его самой громкой неудачей. Кочевник, раб и юркий зверь, нападающий на наемника Авраса. Это же тот самый иномирянин, за которым он так долго гонялся по Сардуору! Точно он, только страшно изменившийся, поседевший и неведомо как избавившийся от ошейника корда.[129] И, похоже, как-то он связан с переполохом в местной страже!

Аврас Чисмар очнулся, только когда над самым ухом щелкнул кнут извозчика кареты, которой он невольно перегородил дорогу. Впервые маг не наказал обидчика, а покорно отошел в сторону. Демон, и ведь быстро с лордом Маркусом связаться не удастся! Как же быть?!

ГЛАВА 38.

Слушая рассказ бывалого путешественника и сочувствуя тяготам его пути, мало кто верит сердцем в изнанку красивой мишуры захватывающей авантюры. Можно знать о трудностях, об опасностях и страхах, недоверчиво хмурить брови или восхищенно закатывать глаза, но вот принять груз реальности настоящей тропы приключений не рискнет никто. Глупцы видят только фасадный блеск снедающей странника страсти к риску, но вот распробовать ее вкус дано только выбравшему стезю одинокого путника.

Олег ощутил ненависть к этой странно притягательной, но по-настоящему тяжелой жизни странствующего колдуна уже после нескольких дней пути. Ушибленный палец и кровавые мозоли, боли в спине и натруженных икрах — почему-то эту сторону жизни путешественника мало кто видит, сидя дома. Забыл о ней и сам старший ученик, точнее, он и предположить не мог, что будет настолько трудно. Сложно сытому представить муки голода, зато теперь он познал и их.

Как ни экономь припасы, но они рано или поздно кончаются. Питаться орехами и знакомыми по лекциям в Академии плодами можно, но только где те дороги, у которых по правую обочину растет орешник, а по левую — заросли друла или еще какого полезного для путника кустарника. Приходится углубляться в джунгли и искать, напряженно искать пропитание, безнадежно выбиваясь из всех поставленных сроков. Он-то собирался к середине осени оказаться у цели. Наивный глупец!

Через пару седмиц от пышущего здоровьем, розовощекого ученика мага осталось лишь бледное подобие с голодными глазами. Вдобавок ко всему он сбился с пути! Говорят, в джунглях легко заплутать даже магу. Слишком много вокруг разлито первородной силы жизни, слишком сильны древесные духи, любящие злые шутки… Когда Олег, отошедший от дороги на какую-то сотню саженей, вернулся назад и не нашел привычного пути, он испугался по-настоящему. Уже успев вкусить прелести подножного корма, он жил только мыслью о близком, как сообщала карта, селении, вот только как же он теперь туда доберется?!

Кажется, волна паники на время затуманила его разум, потому что никак иначе нельзя объяснить его безумный бег в неизвестность. Он мчался через кусты, прорывался сквозь заросли цепких лиан, сражался с колючими объятиями держи-дерева… Это сумасшествие продолжалось не слишком долго, скоро у него от усталости подкосились ноги, а легкие начали хрипеть, и старший ученик упал возле корней необъятного южного дуба.

Олег лежал на спине и с тоской смотрел вверх, туда, где верхние ярусы джунглей раздавались в стороны, образуя небольшое окно. Небо, такое чистое небо, от одного вида которого защемило в груди!

«Идиот! Какого мархуза я в дурь ударился?! — влепил себе по лбу студент Академии. — Главное, определиться с направлением, а там иди на север до Орлиной гряды, затем на запад. Так к цели и выйдешь!».

Поднявшись наконец на ноги, Олег вдруг ощутил нестерпимый стыд. Не перед кем-то другим, не за промах в глазах девушки или достойных уважения мужиков, нет, самый страшный, самый мучительный стыд — это стыд перед самим собой. Ведь ты единственный и самый строгий судья, никто иной не знает лучше твоих слабостей и ошибок, и никто не придумает наказания страшней, чем растревоженная совесть.

Резкий треск ветвей за спиной стал достойным завершением безумия этого дня. Как-то особенно легко страх сменился подавленностью, а внезапный испуг породил слепое безумие. С воплем свирепого воина Олег вызвал в памяти строчки плохо дающейся ему Стрелы Эльронда и щедро плеснул Силы. Как только он развернулся к неизвестному врагу, с руки сорвалась раскаленная стрела магического огня…

Его заряд вонзился в темную тушу, высунувшуюся из кустов, и тут же раздалось шипение сгорающей плоти, треск веток под тяжестью падающего тела. Выставив перед собой меч, Олег осторожными шажками подошел к жертве. Прислушался и ткнул острием в плотную шкуру. Кажется, мертв!

Уже осмелев, ученик мага вызвал огненный пульсар и принялся в его свете изучать поверженного гиганта. Сильно похож на иссорского медведя, вот только чешуя на коже гораздо крупней и на лбу нет шипов, да еще больше раза в два, а то и в три. Одна голова ему до середины бедра будет, а на лапы с когтями и смотреть жутко! Кажется, Олегу немыслимо повезло, раз он с одного удара убил такого монстра.

Островитянин присел на корточки и осмотрел пасть зверя. Точно, Стрела вонзилась как раз в глотку, опалив губы и язык. Тонкая кость не выдержала, и энергия заклятия поразила мозг животного.

— Рольт,[130] точно, ты зовешься рольтом! — внезапно вспомнил Олег.

Этот вид лесных чудищ остался со времен Закатной империи, и его представители наводили ужас на весь Загорный халифат. Как только становилось известно об очередном появлении монстра в окрестных джунглях, как снаряжались десятки охотничьих экспедиций. Вот только возвращалась каждая вторая. Кожаный панцирь зверя противостоял стрелам и многим слабым заклятиям, а сам он отличался коварством вампиров, злопамятностью демонов и силой мархузов. Именно так гласила народная молва, и Олег не видел причин сомневаться.

Ему оставалось радоваться своей изменчивой удаче. Ведь за убитое чудовище платили очень неплохие деньги, надо только клыки выдрать и в первом же городе получить награду. Ну и к тому же мясо этих здоровенных лесных охотников было вполне съедобно, и молодой адепт восстановит наконец утраченные силы.

Словно на встрече с рольтом закончились все его неприятности, адепт Земли уже через два дня вышел на узкую дорогу, которая привела его в небольшое селение. Чужака здесь встретили радушно, хорошенько накормили и отвели ночевать в гостевую хижину. И Олег, точно доверчивый ребенок в сказке, принял чужое гостеприимство. Это на следующее утро он корил себя за глупость и преступное малодушие — не смог устоять перед сладким искусом отдыха — но тогда он просто прошел в отведенное ему место и уснул сном праведника.

Боги хранят блаженных — жители не замышляли зла против странника, и тот проснулся обновленным, с надеждой смотря в будущее. Тогда же он узнал и причины доброты хозяев. Просто его ждали, конечно, не лично его, а кого-то, обладающего Даром, чародея, который выйдет из суровых джунглей, наступающих на клочки крестьянских земель. Их предупредил старик-шаман, каким-то чудом задержавшийся в этом мире, но уже заглядывавший в иной. Пришедший будить гостя староста так и сказал, что их колдун (да подарят боги ему здоровья!) послушал шепот лесных духов и поведал людям деревни о могучем повелителе духов Земли, готовом помочь несчастным за толику их гостеприимства.

Сонный Олег не сразу даже понял, что вот так, ненавязчиво и издалека, ему предлагают отработать сытный ужин и ночь под крышей.

— Э, нет, уважаемый! — взмахнул рукой старший ученик и уточнил: — Сначала следует посмотреть на вашу беду, которая под силу одному лишь магу, и только потом вспоминать о цене. Ведь так?!

Староста сразу же нахохлился, уподобившись нахальному воробью, и быстро-быстро закивал. Похоже, местный глава приготовился к затяжной схватке за каждый ломаный гильт.

Неприятности затерянной в лесу деревни не стали чем-то запредельным, отчего впору и надорваться неопытному чародею. На другой стороне селения крестьяне отвоевали у джунглей делянку. В позапрошлом году собрали деньжат и отправили сына старосты в большой город, чтобы привез он зелье тамошних алхимиков. Серьезная вещь: вырубил крупные деревья, прокопал пару сотен канавок на всем участке да полил их адской смесью, а за год все сорняки и даже брошенные на земле ветки рассыплются в труху. И людям работы меньше — не надо с молодой да бурной порослью воевать, и земля лучше родить станет. По старинке, как раньше, выжигать гигантские участки огнем стало нельзя — шаман что-то такое во тьме леса учуял, вот и пришлось как-то исхитряться. Одна беда, посеяли крестьяне весной зерно, да семена не принялись. Погнили они в ту же ночь, точно проклятие какое пало. Запас небольшой у общины остался, но только если и во второй раз зерно погниет, то в деревню придет голод. Так что, быть может, маг решит-таки подсобить бедным селянам? Староста особенно напирал на слово «бедным».

То, что на старых полях сеять нельзя, Олег помнил и сам. Земля истощилась, вот крестьяне и принялись воевать с джунглями. Для этих людей это странно загубленное поле действительно стало единственной надеждой. Особенно если с огнем какие-то проблемы имеются!

— Три келата, — мысленно прикинув сложность работы, а особенно платежеспособность деревни, со вздохом назвал цену старший ученик. С такими заработками он сам по миру пойдет! — Еще провизии дней на пять и проводника до города…

Ощутив сгустившееся напряжение со стороны старосты, Олег посмотрел на своего нанимателя. У того по лицу побежали алые пятна, и он разевал рот, точно рыба.

— Что такое?! — озабоченно воскликнул адепт, не понимая поведения крепкого еще мужика.

— Да побойся Орриса, колдун!!! Где ж мы такие деньжищи тебе возьмем?! И проводника взять неоткуда, работы и так полно. Снеди уж дадим какой-никакой, но остальное… — Староста не говорил, он вопил, изливая на островитянина праведный гнев.

— Ладно, полтора келата, но тогда провизии дашь на десять дней! — не выдержав напора, сдался Олег. Ну не умеет он торговаться, не умеет, и все.

— На семь!!! — воскликнул глава общины и азартно потер руки.

— Хорошо, семь! — рыкнул Олег и добавил: — Но если мне что-то не понравится, то вся земля здесь не будет родить сто лет!.. А теперь иди прочь, работать надо!

Как только скупой староста удалился, Олег досадливо выругался и приступил к обычному, накрепко заученному ритуалу. Нарисовал небольшой октагон, в углах изобразил закорючки рун и пропел заклинание. Точно в центре фигуры заалела красная точка, заструилась в небо тонкая струйка вонючего дыма. Макнув в него два пальца и шепча колдовские формулы, маг нарисовал перед собой в воздухе небольшую рамку и бросил короткую фразу-повеление. Усилился неприятный запах, а в невидимой рамке начали всплывать желтые знаки рун.

— О демоны, что же вы туда намешали!!! Да весь плодородный слой могли сжечь, не то что отравить! Крохоборы проклятые! Утащили кроху знаний с барского стола, а уже магами себя считают, — забормотал разозлившийся Олег, вглядываясь в ровные ряды строчек.

Ножом расчистив клочок земли, он достал из сумки короткий стальной стержень и принялся выводить какие-то формулы. То и дело ему приходилось поглядывать на висящие в воздухе руны и вносить коррективы в свои расчеты.

— Ладно, попробуем! — Ученик привычно небольшой лопаткой насыпал небольшой холмик в центре участка, притоптал его и уже на нем все тем же стержнем начал рисовать колдовские загогулины.

— Это, господин колдун, я тут вот что подумал насчет цены-то… А за постой тоже чтой-то положено! — неожиданно заговорил за спиной у мага староста, отчего Олег вздрогнул.

— Ты не понял мои слова насчет земель деревни?! — рявкнул старший ученик, и глава общины тяжело вздохнул:

— Да понял, что тут не понять-то?!

Понуро повесив голову, мужик вновь развернулся и ушел, оставив Олега в одиночестве. И адепт Земли надеялся, что теперь его долго не потревожат. Как обычно, задача сильно зацепила, и всякое отвлечение вызывало у чародея один лишь гнев.

Закончив покрывать рукотворный холм знаками, Олег обвел его двумя непересекающимися линиями и облегченно вздохнул. Самая тяжелая часть завершена, осталось наиболее интересное. Руки заплясали в танце, с губ сорвались тяжелые, как гранитные глыбы, слова. Незаметно пролетела минута, и маг отступил в сторону, с любопытством наблюдая, как в земле растворяются сначала начертанные им знаки, а потом и весь холм. Под ногами началась слабая дрожь.

Подскочив ко все еще активированному варианту заклинания Познания, Олег принялся изучать изменяющиеся руны. Так прошло полчаса, пока все строчки не превратились в нечто понятное и ожидаемое. Зараза ушла, и работу чародея можно было теперь считать оконченной… почти! Остался последний штрих, одна коротенькая проверка. Погасив последние следы заклинания, колдун достал из кармана небольшое, незнамо как завалявшееся там семечко и воткнул его в землю. Встал, простер руку и излил на зерно поток животворящей магии. Глубоким чутьем адепта Земли он ощутил, как проснулся спящий росток, как открылась плотная кожура и развернулись доли, появились первые корешки… Через какие-то пять минут сквозь землю проклюнулось молодое, сильное растение.

Олег довольно усмехнулся и, прихватив пожитки, двинулся обратно в деревню. Пришло время старосты платить по долгам. Хорошо, если мужик решил обмануть одинокого колдуна, тогда старший ученик сможет исправить досадный промах со смехотворной платой и чуточку ее поднять, этак раза в два или три. Негоже изменять данному слову, но если это сделает не он, тогда… тогда совесть будет спокойна, а Олег в прибытке.

Староста не обманул. Быть может, поверил предупреждениям гостя или шаман что нашептал, но ученик получил оговоренную плату. Да и продуктами его одарили на славу. Копченый окорок, сушеные друлы, увесистый мешок пшена и десяток вареных яиц. На дорогу его не забыли покормить, а провожать вышли все жители. До этого они пугливо прятались по домам, предоставив главе общины разбираться с гостем.

Безымянная для Олега деревня быстро осталась позади, юноша, вооруженный охотничьим луком и с маленькой котомкой за спиной, назначенный ему в проводники, шел очень бойко, лишь изредка бросая на колдуна задумчивые взгляды. Болтать парнишка явно не любил, да и Олег как-то не слишком стремился его разговорить, поэтому почти всю дорогу до города они молчали, лишь изредка перебрасываясь короткими и необходимыми репликами.

Именно из них Олег и узнал, что город называется Тульк'имар. Быстро обнаружив название на карте, старший ученик со смешанным чувством понял, что его путь все-таки немного отклонился к западу от планируемого вначале. Ну ничего, это поправимо. В городе он прибьется к какому-нибудь каравану и так достигнет клана Сухарта, а что делать дальше, разберется на месте!

До города они добрались на пятый день, и островитянин даже заподозрил коварный замысел завести его подальше в эти безумные дебри и бросить. Но он ошибался, и, когда дорога вывела их к крестьянским полям, старший ученик испытал облегчение. Окликнув изможденного крестьянина и узнав, что это действительно Тульк'имар, Олег распрощался с проводником. Тот равнодушно кивнул и, развернувшись на месте, побежал прочь, сверкая грязными пятками.

Тульк'имар не был заштатным городишком, десятки которых раскиданы по всему Сууду, он расположился южнее знаменитых изумрудных россыпей, месторождения самых дорогих изумрудов этого мира. Здешние камни стоили дороже иных бриллиантов, а потому и порядки здесь оказались не в пример жесткими.

Сам рудник принадлежал Халису, но был арендован на двести лет и два дня Нолдом. Многие крупные торговые дома имели здесь представительства, вот только почему-то пузырная станция отсутствовала. Может, боялись, что какой-нибудь умелец наловчится сбивать воздушные корабли с грузом?! Но что помешает точно так же нападать на караваны? Хотя, до Третьего прохода в Орлиной гряде рукой подать, и грузы в Грольд так перевозить даже удобней.

Кроме нолдских торговцев были здесь и представительства других государств и влиятельных организаций. Две джугские конторы по закупке сырья и по одной ханьской, ралайятской и зелодской. Давно обосновались здесь и гномы, но об этом Олег узнал гораздо позже. Пока же он добрался до городского магистрата, где встретился с местной канцелярской крысой, надзирающей за крестьянством и их землями.

Поначалу его даже не хотели пускать. Угрюмый старик-писарь визгливо кричал на назойливого посетителя, что господин советник городского головы сегодня не принимает, но Олег просто прошел мимо. Он — гражданин Нолда, и не пристало ему сидеть в душной приемной, как какому-то нищему халисцу.

Советник как раз обедал, когда дверь рывком отворилась и внутрь вошел старший ученик. Олег уверенно прошел к столу и, не спрашивая хозяина кабинета, пододвинул себе стул.

— С кем имею честь? — вскинул брови чиновник и, отодвинув в сторону тарелку, накрахмаленной салфеткой промокнул губы.

— Старший ученик мага Олег. Несколько седмиц назад прибыл в Халис из Нолда, имеется разрешение на свободную практику, — отрывисто представился островитянин и вздохнул. Все-таки играть роль страшно уверенного в себе наглеца и быть им — это несколько разные вещи.

— И какая же нужда заставила… старшего ученика ворваться в мой кабинет? — задумчиво протянул один из главных здешних буквоедов, обращаясь словно и не к Олегу.

— Великая нужда! — не смущаясь, хмыкнул адепт Земли и, положив руки на стол, подался вперед. — Есть у меня предложение, которое, возможно, вас заинтересует…

В комнате повисла пауза. Чиновник молчал, задумчиво комкая салфетку, а чародей ждал его реакции. Наконец островитянин не выдержал и, начиная злиться, сообщил:

— Я заинтересован в приложении собственных сил и умений на благо людей. Будучи адептом Стихии Земли, всегда готов избавить от неурожаев, исцелить землю, изгнать грызунов и мелкую нечисть с полей…

— Пятьдесят процентов всей прибыли и примерный список хозяйств, где нужен маг, будет у вас, — скучающим голосом перебил гостя чинуша и осторожно зевнул. — Устраивает?

Естественно, грабительский процент ничуть не устраивал Олега, да только, видно, на меньшее этот разжиревший хафф не согласится. Канцелярская крыса чуяла за собой силу — будь ты хоть трижды магом, но без разрешения властей мало что можно сделать. Эти удельные князьки, рыцари пера и чернильницы, повязаны друг с другом узами крепче родственных. Потому хоть у Олега и есть документ от Гильдии, да только кого он интересует. Старший ученик был более чем уверен, что явись он сейчас в Гильдию Тульк'имара, то платить тогда придется еще и ее главе.

— Согласен, — глухо ответил Олег и поднялся. — Когда я увижу бумаги?

— О, они будут готовы совсем скоро, в течение часа! — немного оживился чинуша и уселся поудобней. — Ах да, чтобы не было у нас недопонимания… Если вы, уважаемый, захотите расторгнуть наш договор, то в моих силах сделать так, чтобы вы никогда не покинули эти земли. Мы поняли друг друга?!

Олег кивнул, яростно сжав челюсти. В уме он беспрестанно повторял одну фразу: «Только бы не сорваться!» Все-таки он еще не готов к таким разговорам. Будь он магом старшей ступени, тогда… но что толку мечтать о еще не свершившемся?!

Закончив разговор, советник главы города молоточком ударил в стоящий перед ним небольшой гонг. Звук удара еще не стих, когда в кабинет заскочил старик-писарь и подобострастно поклонился. Хозяин кабинета вальяжно потребовал срочно подготовить «вот для этого господина» сводку по земельным наделам и их хозяевам. К документам приложить прошения на магические услуги. Старичок тут же замельтешил, угодливо пропустил вперед уходящего Олега и сунулся было следом, как начальник потребовал, чтобы он задержался.

Как только дверь за старшим учеником закрылась, чиновник тихо приказал писарю:

— Срочно пошли весточку тем господам с Нолда, которые разыскивали молодого адепта Земли по имени Олег. Они в «Улитке» или «Радуге» остановились?.. В «Радуге»? Ну, тогда пошли туда записку с посыльным…

…О возникших у него неприятностях ученик мага узнал, только покинув магистрат. В сумке у него лежала пара свитков с возможными заказчиками его услуг, а один из писарей, с которым Олег успел переговорить, посоветовал, какие суммы следует брать за работу. Даже неприятный осадок от разговора со здешним начальником стал исчезать, как вдруг Олег заметил слежку.

Вышло это случайно: уже направляясь в сторону гостиницы «Радуга», он вдруг вспомнил слова того же самого словоохотливого писаря о тамошних ценах и, резко развернувшись, двинулся в обратную сторону. И сразу же обратила на себя внимание фигура чуть замешкавшегося человека, который пропустил Олега мимо, а потом пошел следом. Такое всегда бросается в глаза, вот и ученик Айрунга заметил. Эйфория радости мгновенно испарилась, в крови забурлил адреналин.

«Это еще кто?! Местные бандиты, люди Бримса или кто-то еще?! — перебрал в уме варианты Олег. — А может, показалось?».

Он резко свернул в сторону и нырнул в узкий проход между двумя домами из необожженных кирпичей. Выскочил в какой-то грязный двор и уже там припустил бегом. Пришлось перескочить через пару низких заборов, прежде чем оказался на запущенной улочке, где среди куч мусора ютились убогие лачуги. Похоже, он достиг даже не Нижнего города, а самого его дна! Остановившись перевести дух после гонки с препятствиями, Олег принялся напряженно оглядываться, выискивая, куда же ему двигаться дальше. Сзади хрустнул щебень, адепт Земли стремительно оглянулся. К нему подходили двое незнакомцев, один из них сжимал в руке активированный переговорный амулет и что-то в него шептал.

— Спрашивается, и что ты, выродок, трепыхался?! Ведь все равно догнали! — с раздражением сообщил, разминая кисти рук, тот из преследователей, на поясе которого висели два кривых кинжала, а на среднем пальце искрился перстень с радужным агатом. Второй к этому моменту уже закончил разговор и потянул с пояса короткий жезл в кожаной оплетке с маленьким черным кристаллом в навершии.

Олег ответил словами, не подобающими студенту Академии Общей Магии, но без которых иногда просто никак. Этот случай был как раз из таких. Ученик Айрунга уже успел активировать хитрое заклинание, выявляющее признаки некоторых артефактов, и результат был не в его пользу. Одежда незнакомцев оказалась нашпигована разнообразными магическими побрякушками, способными защитить их хозяев от многих неприятностей. Но какие именно это артефакты, он определить не мог.

В этот момент обладатель переговорного артефакта направил на Олега жезл, и с кристалла сорвалась оранжевая молния. Молодой адепт Земли только и успел, что сотворить Пылевой щит. Подстегнутый страхом разум построил заклинание почти мгновенно, что больше пристало полному магу, а не ученику. От грохота заложило уши, и ученик Айрунга отвлекся. Пусть Наставник, а после и льер Болг тренировали его как боевого мага, но все-таки опыта недоставало. Обладатель кинжалов дернул кистью, и из камня в его перстне вылетела небольшая стрела Эльронда. От нее ученик защититься не смог, и левое плечо обожгла страшная боль.

С криком Олег откатился в сторону и замер, упав на одно колено. Правая рука сжимала рану, а губы шептали самое простое заклинание Исцеления. Кровь вся запеклась от жара, потому требовалось лишь унять боль и пробудить в организме силы для ускоренного излечения.

— Ты посмотри, он еще на что-то надеется! — радостно сообщил своему подельнику обладатель столь опасного перстня, но его товарищ все так же молчал. Оба нападавших не спеша, с ленцой приближались к жертве.

— Хфурговы твари!! — тонко взвизгнул от бессильной ненависти Олег и необычайно ловко выхватил из мешка изогнутый корень. Точно такая же коряга принесла ему звание старшего ученика. Все-таки правильно он поступил, что не уничтожил тогда первый, бракованный артефакт.

Заподозрившие неладное противники дружно подняли свое оружие, но поздно: ученик мага выдохнул заклинание Разрыва и воткнул свое детище прямо в грязный камень мостовой. Брызнули во все стороны осколки щебня, искровенив лицо Олега, но он не обратил на то никакого внимания. Уже откатываясь вправо от сотворенной трещины, ученик увидел, как деревянный артефакт червем ввинтился в землю.

— Это еще что за дрянь?! — наконец подал голос обладатель жезла и настороженно замер в паре шагов от места разлома.

— Слушай, может быть, ты отойдешь оттуда, а?! — проявил беспокойство любитель кинжалов. Похоже, он не ожидал от странных действий жертвы ничего хорошего. — Давай, кончаем с этим и…

Договорить он не успел, раздался сильный скрежет, и через расширившуюся трещину наружу выбрался шар из перекрученных колючих ветвей. В ту же секунду в него ударила молния и мигом позже стрела Эльронда. В стороны брызнули обуглившиеся щепки, но из самого сердца взрыва выпрыгнул изрядно уменьшившийся магический сородич перекати-поля. Уже в воздухе он раскинул щупальца-ветви, потому у метателя молний не было шанса уйти из-под удара. Пока человек судорожно пытался порвать путы, творение Олега выпустило два шипа и вонзило их в незащищенное тело. Яд подействовал быстро. Несколько сильных судорог, и все кончено, старший ученик остался с врагом один на один.

Нападавший еще был жив, когда молодой адепт встал на ноги и обнажил меч. Раз вся его магия не может помочь, то остается верный клинок. Но уцелевший противник не принял боя. Прорычав ядреную смесь из угроз и ругательств, он развернулся и побежал прочь.

— Демон! — Внутри у Олега все тряслось. Вроде и бой этот не первый в его жизни, но вот только всегда тяжело, когда приближаешься так сильно к краю Бездны. Всегда!

Сжимая ноющее плечо, ученик подошел к телу противника, на котором уже начали рассыпаться прахом остатки творения его магии, и принялся брезгливо обшаривать карманы. Может, кто и назовет это мародерством, но сам Олег посчитал это сбором боевых трофеев.

Два непонятных амулета, от действия которых противно щипало пальцы, пришлось отложить — настроены на конкретного владельца и никому другому не подойдут, а вот жезл пригодится. Опасную игрушку Олег обернул в тряпку и сунул в мешок, после чего продолжил обыск. Как ни странно, но больше ничего не нашлось. Ни денег, ни каких-то документов — пустые карманы. Помянув недобрым словом богов, ученик Айрунга сунул руку за голенище сапога убитого, и пальцы сразу же нащупали какую-то бляху.

— Служба Охранителей республики Нолд, — вслух прочитал Олег надпись на бронзовом кругляше, затем быстро его перевернул, но имя умершего владельца на обратной стороне уже исчезло.

Разом хлынувший поток мыслей на время даже ослабил боль… Что делают здесь Охранители, ведь делами вне острова занимаются Наказующие?! И почему на него напали, хотя по приказу Бримса полагалась обычная слежка?!

И опять старший ученик повел себя слишком беспечно. Вместо того чтобы бежать от убитого сломя голову, он непростительно долго задержался рядом. Приближающийся топот заставил Олега скривиться от ярости, и он понесся прочь. Немедленно усилилась боль, а из глаз покатились злые слезы. Какой же он идиот!! Ведь убитый с кем-то разговаривал через амулет, а второй наверняка с ними столкнулся и поторопил! О Бездна!!!

В плечо точно вонзился раскаленный прут, который теперь яростно раскачивался в ране, заставляя то и дело рычать на бегу. Пот заливал глаза, ноги стали точно ватные, потому, слыша догоняющих преследователей, Олег не оглядывался. Стоит оторвать взгляд от мостовой под ногами, как он просто грохнется на землю и больше не встанет.

Как-то незаметно молодой адепт выскочил в проулок, пару раз повернул и вылетел на широкую ухоженную улицу. Пусть здесь и прогуливались немногочисленные прохожие, но беглец не сомневался — преследователей это не остановит от немедленной расправы. Новая улица казалась бесконечно длинной и идеально прямой, зажатой между высоченными каменными заборами. Негде скрыться и нет сил бежать! В сознании забилось в падучей ощущение неотвратимой гибели…

Гномов-охранников он увидел, лишь очутившись в трех шагах от них. Угрюмые бородачи замерли около железных ворот, с любопытством поглядывая на бегуна. Мозолистые руки уверенно лежали на рукоятях мечей, но не следовало сомневаться — это такие же зрители, как и остальные прохожие. Они не будут защищать безвестного человечишку! Однако перепуганный взгляд Олега натолкнулся на герб на воротах, и он остановился. Летящий над горой орел и зубчатая стена у подножия — клан Сухарта!

Забыв о боли, островитянин резко скинул куртку и оторвал одним движением правый рукав рубахи. Бородачи следили за происходящим уже с неподдельным интересом, но молчали.

— Кируна! — пробормотал адепт Земли и с трудом провел ладонью раненой руки по предплечью правой. Сверкнула вспышка, и вокруг бицепса возник браслет стального цвета с золотой вязью гномьего письма. — Я…

Больше Олег сказать ничего не успел, рядом с ним одним прыжком оказался кряжистый гном и, уцепившись лапищей за его пояс, зашвырнул человека себе за спину в приоткрытую калитку. Уже во дворе он услышал натужный рев гномов-охранников, требующих от преследователей ученика Айрунга остановиться. Продолжения старший ученик не услышал: перед ним возник еще один гном в коричневом кафтане и сердито поманил за собой. Кажется, Олег все-таки достиг своей цели, и даже раньше, чем он думал!

ГЛАВА 39.

Возвращение К'ирсана и его выживших бойцов в Равест прошло тихо и незаметно, как и подобает солдатам невидимого фронта. Просто в город въехали верхом четверо неброско одетых мужчин, после чего спокойно проследовали к едва ли не самой дешевой гостинице города, где сняли две комнаты на пару дней.

Как ни странно, но перед лейтенантом теперь стояла довольно необычная проблема. Будучи офицером четвертой роты Львов Двенадцатого легиона, он подчинялся приказам командира своего полка, но вот уже несколько сезонов приходилось воевать как бы самому по себе, руководствуясь волей одного лишь Гелида I Ранса. Четвертая рота давно стала особым формированием при королевском троне, полигоном для испытания нововведений молодого государя в военном деле и… очень часто инструментом для выполнения грязной и опасной работы. Вот только где его рота и кому докладывать теперь… Королю?! Безвестный лейтенант заштатного Двенадцатого легиона потребует у всей чернильной братии, обосновавшейся при дворце, аудиенции у государя?! Это даже не смешно! Да Его Величество даже не узнает, когда дерзкого выскочку бросят гнить в казематы.

Нет, все-таки строгая иерархия важна в любом серьезном деле, только тогда не возникнет глупых ситуаций, подобных этой. И это наряду с собственными проблемами К'ирсана, которые нарастают, подобно кому неизвестного на Торне снега.

Как же все-таки странно, когда твое тщательно скрываемое прошлое внезапно выныривает из небытия и больно бьет по носу. Откровенно глупая встреча с Настей и Мелисандрой не слишком-то его печалила. Ну и что с того, что бывшая землянка Лакриста его узнала?! Да мало ли что беременной женщине почудится, особенно когда рядом такое безумие творится! Угрозу могла представлять только загадочная красавица леди, балующаяся необычными артефактами. Как и у всех аристократов, голова ее забита самыми разными представлениями о чести и долге, потому у нее могло проснуться нездоровое желание найти и отблагодарить спасителя. Демон, не хватало еще, чтобы она вспомнила безымянного корда и его опасного хозяина. Следует честно признать: у К'ирсана, как только он узнал Мелисандру, возникла и тут же была отброшена мысль разом разрубить узел возможных проблем, уничтожив женщину. Нельзя уподобляться зверю, нельзя. У каждого должна быть собственная честь, иначе ты не человек, а безмозглое животное.

Кайфат вернулся к воспоминаниям о спасенных лишь здесь, в Равесте, где вероятность повторной встречи хоть и мала, но все же есть.

«Нет уж, уважаемая халине, слово, данное вам, я выполнять не буду! Встретились один раз и хватит, не стоит искушать затаившуюся в Бездне смерть легкомысленными играми», — твердо решил К'ирсан, но легче от этого не стало. От остальных опасностей так не отмахнешься.

«О, Тьма! А что с эльфами-то делать и с этим, Аврасом Чисмаром и его хозяином?!» — Этот вопрос К'ирсан задавал себе уже не раз, содрогаясь от ощущения разверзшейся под ногами пропасти.

Неизвестный преследователь с Сардуора, привыкший убирать препятствия на своем пути с помощью денег и клинков наемных убийц, нашел его и в Грольде. Только теперь он уже не смотрелся таинственным и настойчивым одиночкой, а оказался представителем могущественной организации, раскинувшей паутину по всему Торну. И К'ирсан сам обратил на себя внимание, заинтересовал и раскрыл инкогнито. Когда этот Аврас Чисмар вошел в комнату, Кайфат не смог удержаться, те слова вырвались помимо его воли, но тут же вспыхнула огнем радость: не узнал, может, пройдет беда стороной?!

Не прошла. Человек колдуна Маркуса достал-таки на всех документы и договорился с контрабандистами, вот только при этой встрече К'ирсан постоянно видел в его глазах потрясение узнавания. Чародей, проигравший Даргу, вспомнил о своей неудаче и зачем-то понадобившемся ему рабе. Верный Руал сослужил хозяину плохую службу, раскрыв его тайну.

И лейтенант каждый миг, пока они были в Джуге, ожидал ответного хода Чисмара, но тот ограничился лишь обещанной помощью. Словно он узнал и так уже слишком много, предоставив право решать своим командирам. Так к нависшим над головой бывшего раба тучам добавилась еще одна опасная загадка.

Но пока даже про это можно забыть, с фланга заходят старые знакомцы. Эльфы, ненавистные длинноухие выродки, чья память так же длинна, как и их жизнь! Почему вам не сиделось в лесах?! Неужели и земли людей не станут преградой для вашей мести?!

Лишь время даст ответы, потому лейтенант постоянно гнал все мысли прочь, сосредоточившись на настоящем. Вот сейчас, например, ему требовалась встреча с королем!

— Лэр, да давай отдохнем до завтра. Отоспимся, одежку в порядок приведем, а с утра ты к королю и отправишься! Куда спешить?! — Терн и Рвач проявили редкостное единодушие, отговаривая лейтенанта. Даже так и норовящий отступить в тень Жердяй согласно кивал. Он после той своей истерики замкнулся и старался не мозолить командиру глаза.

— Некуда, да только вокруг полно доброхотов, готовых из самых лучших побуждений рассказать об устроивших отдых легионерах. Запомните, нам еще перед «чистыми» придется за каждый день отчитываться. Почему задержались да сколько денег истратили! — досадливо морщась, отбрил К'ирсан, пытаясь отчистить рубаху и штаны от дорожной пыли.

— Да мы почти все свои сбережения растратили!!! — услышав больной для себя вопрос, завопил Терн. Последнее время он упорно лелеял мечту накопить какую-то одному ему известную сумму и потому тяжело переживал расход каждой монеты.

— Ну так сходи к казначею и потребуй восполнить растрату! А еще лучше сразу к королю! — раздраженно ответил Кайфат, убедившись, что вернуть одежде приличный вид не удастся ни при каких условиях. — Ладно, Руал с вами останется! И, пока не вернусь, чтоб ни в какие приключения не лезли. Вы можете понадобиться государю в любой момент!

Взгляд сержанта Согнара красноречиво свидетельствовал, что именно он думает о нуждах королей и их памяти, но все же Терн отчеканил вместе с остальными:

— Да, лэр!

К'ирсан лишь дернул щекой и выскочил вон. От их дешевого постоялого двора на окраине города до дворца было несколько верст, поэтому следовало поспешить. Ведь он же не хочет заявиться к королю под вечер?!

Город, в котором К'ирсан не был несколько седмиц, мало изменился, хотя и не настолько он хорошо знал Равест, чтобы сравнивать. Разве что на каждом углу теперь встречались патрули, настороженно выискивающие малейшие признаки беспорядков, ну так этого и следовало ожидать. Война еще продолжалась, и не стоит давать шансов врагам устраивать провокации и сеять хаос.

За один квартал от дворца его остановили трое Грифонов из Седьмого легиона, но, как только он назвал имя, сразу же отпустили. Среди патрульных нашелся один солдат, видевший его раньше. Этот случай заставил К'ирсана с досадой подумать об отсутствии у него королевского офицерского патента. Перипетии войны никак не позволяли ему озаботиться выправлением необходимого документа.

У входа во дворец стояли в карауле шестеро Черных щитоносцев. Элитные бойцы даже здесь держались по-особенному, исполняя обязанности со всем прилежанием и строгостью. Они казались древними истуканами, ожидающими зова могущественного мага, чтобы начать крушить врага.

— Куда?! — рявкнул латник со знаками сержанта, и копье преградило путь лейтенанту.

— Во дворец! — сообщил К'ирсан и усмехнулся: — Надеюсь удостоиться аудиенции у Его Величества.

— Да он никак рехнулся?! — воскликнул молодой парень справа от дверей и качнул головой. — Так тебя король и ждет! К нему первые аристократы и богачи пройти не могут, не то что всякая босота…

— Назовись, а там видно будет. Велено пускать только лиц, указанных в высочайше заверенных списках… и никого более! — откашлявшись, миролюбиво заметил сержант.

Как только Кайфат представился, то сразу же удостоился самых разных взглядов: от полупрезрительных до крайне удивленных.

— Ну, ты и вырядился… лейтенант! — Гвардейцы могли себе позволить некоторые вольности в общении, но чувствовалось, что командир караульных незваному пришельцу просто не верит. — Лунь, сбегай к лейтенанту Гвеллиру и узнай насчет списка. Есть там такой человек или нет!

Парень, интересовавшийся умственными способностями К'ирсана, сорвался с места и убежал внутрь дворца. Лейтенант терпеливо замер, ожидая ответа.

— Не слышали, где сейчас Львы Двенадцатого легиона? — спросил он у щитоносцев, но ответил ему сержант:

— Где-то за городом лагерем встали… Знаешь, ты лучше молчи! Да и вообще в сторону отойди! Нельзя нам с посторонними разговаривать. Ясно?!

К'ирсан понятливо кивнул и отошел от стражей. Люди на службе, и не стоит им мешать. Он может и подождать.

— Вы лейтенант Кайфат? — Минут через пять к К'ирсану подошел пожилой мужчина с властными манерами, облаченный в камзол и брюки из тонкой шерсти, раскрашенные в цвета королевского рода. — Я Мастер Церемоний Его Величества, лин Ярой. Король оставил относительно вас недвусмысленные указания: он желает, чтобы вы приняли участие в завтрашнем балу в честь победы над изменниками, потому следуйте за мной!

Кайфат сразу ощутил себя не в своей тарелке, однако на лице его не отразилось никаких эмоций.

— Но как государь мог знать о нашем прибытии, если мы в город въехали только сегодня?!

— Молодой человек, пути властителей не для простых смертных, но все-таки скажу. Как только вы оказались в Равесте, король сразу получил несколько докладов о появлении человека, подходящего под давно уже разосланное описание. Если не ошибаюсь, то в гостиницу, где вы остановились, уже отправился гонец, — снисходительно, точно малому ребенку, ответил церемониймейстер. — Ну, так мы идем? У нас мало времени, а до завтра следует многое успеть.

Что именно следует успеть, К'ирсан спрашивать не стал. Его бойцы не затеряются в городе, забытые командованием, и новые приказы прибудут к ним вместе с посыльным, потому можно со спокойной душой подчиниться воле этого придворного распорядителя.

Мастер Церемоний провел его во дворец, затем они долго плутали по переходам и галереям, пока не оказались в дальнем крыле, где обосновалась прислуга. Там лин Ярой передал Кайфата грустному парню с наказом привести легионера в порядок. И К'ирсан будто угодил в бушующий шквал, в котором невозможно плыть и можно лишь отдаться на милость свирепой стихии и далеких богов.

Парень отнесся к поручению со всей серьезностью и кликнул на помощь нескольких служанок. В мгновение ока с лейтенанта сорвали всю одежду, а самого посадили в медную ванну, наполненную теплой водой с ароматными добавками из трав. Сразу несколько девичьих рук принялись натирать К'ирсана мылом, разминать плечи и с остервенением работать мочалкой. И при всем при этом молча девицы работать не желали, перебрасываясь друг с другом самыми разными замечаниями о подопечном. К'ирсан прислушался к их чувствам и невесело усмехнулся под маской равнодушия. Он не мог читать мысли, но жалость и брезгливость к изуродованному воину различал. Служанкам, избалованным вниманием утонченных красавцев-аристократов, никак не мог приглянуться никчемный урод. Кайфату оставалось только терпеть да демонстрировать тяжело дающееся безразличие к происходящему…

После купания, пока он энергично вытирался отрезом полотна, девицы упорхнули прочь, зато пришел старый придворный цирюльник. К'ирсана усадили на стул, и вокруг головы защелкали ножницы, пробуждая звериные инстинкты воина.

— Как пострижете, скажите слугам, чтобы принесли веник и небольшую жаровню. Не стоит вводить врагов в искушение черной магии, — прервал молчание Кайфат, когда цирюльник отошел на шаг в сторону, чтобы оценить результат своих трудов.

— Молодой человек, это дворец, а не вертеп. Ни у кого и в мыслях не возникнет причинить вам зло! — чопорно заметил старик, но удостоился скептически вздернутой правой брови и осекся.

Поработав еще пару минут, исправляя одному ему известные недостатки, он поклонился и быстро ушел, хотя просьбу лейтенанта все же выполнил. Кайфат собственноручно собрал все волоски и спалил в заказанной жаровне, после чего по комнате расползлась противная вонь. Один из слуг тут же притащил фиолетовый флакон и обрызгал все вокруг, пока остальные убирали ванну.

Когда К'ирсан уже решил было, что все закончилось, и начал соображать, где бы ему достать одежду, вновь открылась дверь и вошел портной с двумя помощниками. И начались многочисленные обмеры, прикладывание кусков ткани и рассуждения о фасонах и фактурах. Такие разговоры навевали дикую скуку и вызывали сильное раздражение, но лейтенант терпел.

В разгар всей этой суеты в комнате появился жизнерадостный коротышка с золотой серьгой в ухе и здоровенным фингалом под глазом. Он подмигнул К'ирсану и, оттолкнув помощника портного, сбросил с предплечья легионера мешающие тряпки.

— Пять минут не шевелись! — потребовал новый посетитель и раскрыл на стоящем рядом табурете шкатулку с инструментами татуировщика: камень огневик в железной чашке, несколько игл и набор красок. — Я же сказал, не шевелись! — Для порядка прикрикнув на Кайфата, коротышка принялся за работу, не обращая внимания на мельтешение вокруг.

Как только рисунок был завершен, обладатель фингала быстро собрал вещи и не прощаясь убежал. К'ирсан вздохнул и покосился на предплечье. Если раньше у него там красовался черный наконечник копья, увитый зеленым побегом скального плюща, то теперь слева еще появился совсем крошечный меч с пламенеющим клинком, а справа — маленькая золотая корона. Меч — это знак лейтенанта, с ним все понятно, но корона… корона ведь положена только капитанам! О, Тьма!

Спать он лег уже за полночь в той же самой комнате на узкой кровати, притаившейся в дальнем углу. Не ложе богача или аристократа, но и не свежесрубленные ветки, которыми порой приходилось довольствоваться в походе…

Утром разбудил его тихий скрип двери, заставив скатиться с постели и встать в защитной стойке. Только после этого сознание прояснилось настолько, чтобы К'ирсан узнал одну из служанок, которая принесла какую-то большую коробку и теперь ставила ее на столик. Бросив короткий взгляд на вскочившего легионера, девушка пренебрежительно фыркнула и пояснила:

— Здесь одежда! Скоро придет Миргель и расскажет остальное.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и вышла из комнаты. Кайфат, который стоял полностью обнаженный, прошипел ругательство и прошлепал к столу. Откинул круглую крышку и принялся доставать и тут же надевать обновку. Нижнее белье, коричневые брюки, белая рубаха, коричневый камзол с желтыми вставками на груди — портной позаботился обо всем! Каждая вещь сидела как влитая, ничуть не стесняя движения, но соответствуя при том строгим канонам офицерской формы. Это, конечно, не сине-белая парадная, но все равно выглядит отлично! На дне коробки лежали еще два свертка: в одном оказались кожаные сапоги, пояс и тонкие перчатки, а в другом… маска из бархата, оставляющая открытыми лишь нижнюю губу и подбородок. Она в точности повторяла черты его лица, придавая облику странный шарм. Во всяком случае так выглядело отражение К'ирсана в небольшом бронзовом зеркале на стене.

Лейтенант… нет, теперь уже капитан полностью оделся, когда к нему вошел молодой слуга с подносом, а следом за ним — сухощавый мужчина средних лет с мечом на поясе и ленивой грацией прирожденного убийцы. Лакей отступил в сторону, а меченосец подошел к К'ирсану и посоветовал:

— Расслабьтесь, я не враг!

Только после его слов легионер понял, что он вновь приготовился к смертельной схватке.

— Мое имя эл'Висмар, Наставник короля по фехтованию, — Мастер Меча говорил с тихим спокойствием человека, знающего о своей силе, но привыкшего уважать чужую. — Его Величество упоминал о вас, и очень многое вызывает интерес.

К'ирсан учтиво склонил голову, прислушиваясь к чувству опасности, но оно молчало.

— Вы оказываете мне честь своим визитом!

— Не стоит. Король просил вручить вам подарок, ведь государь должен чтить доблесть воинов! — веско проронил эл'Висмар и поманил слугу. Тот осторожно приблизился, и Наставник короля взял с подноса меч в ножнах. — Этот клинок пока еще невинен, он не проливал крови и не участвовал в пляске стали. Он чист!

Кайфат уже слышал это воинское поверье о молодых клинках. Выковавший меч кузнец придает стали форму и бритвенную остроту, но душу в него вкладывает хозяин. Речь идет совсем не о магии! Постоянные тренировки и схватки сроднят оружие с рукой владельца, и ни с кем иным он не будет больше таким же быстрым, точным и острым. Это как первая любовь и первый поцелуй, затмевающие все остальное. Капитан взял меч и осторожно вытянул его наружу.

Внутри все дрогнуло — он, тот самый меч из сна, даже не продолжение руки, а пламя сердца, огонь души! Чуть изогнутый клинок, удобная шершавая рукоять…

— Это дымчатая сталь? — спросил К'ирсан, проведя пальцами по поверхности клинка, где навечно застыла серебристая дымка. — Он же бесценен!

— Каждый подарок государя не имеет цены, — наставительно заметил Мастер Меча, но тут же пояснил: — Пожалуй, он стоит как полторы сотни молодых рабов по ценам столицы Гарташа… Да, точно! Хотя Его Величеству клинок не стоил ровным счетом ничего: меч подарили гномы еще его прадеду за какие-то заслуги, вот он до сих пор и пылился в оружейной при сокровищнице…

Мастер покинул К'ирсана очень быстро: выполнил наказ короля и тут же ушел, точно это поручение тяготило его. Капитан, скрывая радость, прицепил ножны к поясу и испытующе уставился на задержавшегося слугу:

— Тебе что-то нужно?!

— Господин… капитан! Вам просили передать вот это. Вы приглашены на званый обед в честь победы над изменниками и последующий бал, а потому следует надеть награды, — неуверенно пробормотал лакей и протянул поднос, на котором остались две маленьких коробочки.

В одной оказались две запонки в виде стальных скорпионов, а в другой — капитанские регалии и королевский патент на это звание.

— Ты ведь, кажется, Миргель? — уточнил К'ирсан и продолжил: — Ты мне не поможешь?! А то как-то раньше не приходилось в наградах щеголять!

Миргель осторожно кивнул и пристроил запонки на рукавах, а копию капитанской татуировки, но уже из драгоценных металлов — на грудь справа. От золотой пластинки с рисунком отходили три тонких цепочки с крючками на концах, их слуга зацепил за специальную петлю, нашитую на камзоле слева. И вот уже капитан Львов готов к тяжкому испытанию общением с высокородными аристократами.

Сам обед К'ирсана попросту разочаровал. Даже не любимые им солдатские пирушки отличались большей душевностью и хоть как-то занимали, но, видно, у аристократов иные развлечения.

Место каждого гостя строго соответствует его положению в иерархии власти, никакого панибратства. Государь с приближенными сидит на возвышении за отдельным столом, наблюдая за общим пиршеством, столы гостей вытянуты вдоль стен залы, центр свободен. Это место облюбовали попеременно сменявшиеся трюкачи, мимы и шуты, демонстрировал простенькие, но красивые фокусы слабенький маг.

Но большинство приглашенных не интересовали артисты, и обеденная зала стала ареной борьбы за место у трона. Заключаемые и расторгаемые союзы, злобные взгляды и страстные намеки, внешне безобидные словесные пикировки, оканчивающиеся дуэлями… К'ирсан с тоской думал о скорейшем окончании этого фарса, на который его пригласили непонятно зачем. Потом капитан разглядел нескольких знакомых офицеров у противоположной стены зала, которые, как и он, сидели у подножия стола, и внутренне усмехнулся. Ничто не ново, вновь подлинные виновники торжества оказались затерты в дальний угол. «Они умерли, чтобы мы сладко ели!» — какие же верные слова безвестного философа. Разбежавшиеся при виде врага лизоблюды теперь набирали очки, выслуживаясь перед правителем.

К Кайфату никто не обратился даже словом, местных дворян мало интересовали грубые солдафоны. Конечно, немного интриговала маска, но слуги уже давно разнесли весть о лице, которое она скрывает. Вот и приходилось капитану равнодушно жевать, пить вино да размышлять. Благо Гелид I Ранс опять подарил ему для этого повод.

Все дело в подаренном мече и услышанной еще во времена службы в Юрхане истории. Один ветеран говорил, будто у ханьцев есть любопытный обычай. Человек, который вызвал неудовольствие господина, но имеет перед ним неоспоримые заслуги, получает в подарок очень ценную вещь. Этим властитель подчеркивает важность всей прежней службы, расплачивается за нее, но вот только потом всегда следует приказ о казни! Все бы ничего, и К'ирсан не обратил бы внимания на глупую байку, но разве не похож Наставник короля на выходца из Поднебесной?! Разве не мог он подсказать государю способ унять совесть, бунтующую из-за убийства офицера?! Странные мысли. Или К'ирсан становится психопатом и ему везде мерещатся заговоры, или ему стоит срочно бежать прочь из города…

Хозяин дворца ничем не выказывал неудовольствия происходящим, словно именно так и должно проходить празднование важного свершения. Несколько раз он вставал и поднимал бокал во славу оружия, солдат и верности. Знать тут же поддерживала государя криками и обильными возлияниями. Ответные здравицы гостей дворца касались одного лишь Гелида Ранса, его воинских талантов и божественного покровительства. Придворные подхалимы изощрялись в цветистых эпитетах, стараясь перещеголять друг друга в красоте и звучности слога. Влиятельные аристократы, знающие цену собственным словам, говорили сдержанно, признавая короля, но не роняя достоинства.

За столом государя сидели и два эльфа. К'ирсан сразу разглядел ненавистную породу, но старался не проявлять излишнего интереса. И без него бесстыдные придворные красавицы не отрывали взоров от Перворожденных. Вот только если он сам не изучал проклятых Длинноухих, то это не означало отсутствия интереса с их стороны. Взгляд одного из союзников короля Зелода то и дело останавливался на капитане Львов. Чувствуя нарастающую тревогу, Кайфат принялся перебирать в памяти тех эльфов, с которыми ему приходилось сталкиваться раньше, и с досадой узнал этого нового друга Гелида Ранса. Один из магов, когда-то прибегнувших к кошмарной пытке человеческого пленника, вновь столкнулся с беглецом.

Но ничто не вечно, подошел к концу и обед. Знак о его окончании подал Гелид I Ранс, который встал и торжественно произнес:

— Уважаемые гости, а теперь прошу всех пройти в бальный зал, где мы и продолжим наше празднество!

После этих слов государь сразу же развернулся и ушел через специальную дверку, вместе с ним зал покинули эльфы и еще несколько приближенных. Потянулись к выходу и гости. Сам К'ирсан чуть задержался, предпочитая спокойно пройти немного позже, чем ненароком обидеть какого-нибудь заносчивого аристократа. Разумеется, не из чувства страха, но зачем ему лишние сложности и приключения?!

— Отлично выглядишь, капитан! — К Кайфату подошел виконт Емил Аларийский и похлопал по плечу. Его грудь точно так же украшали знаки капитана, вот только одет он был в шикарную парадную форму, сшитую у лучших портных Равеста.

— Сам удивляюсь, как мне это удалось! — вежливо отшутился К'ирсан, размышляя, как же его узнал этот командир роты Василисков.

— Думаешь, как тебя узнал? — догадался капитан и рассмеялся. — Отец теперь у Его Величества в первых советниках, а уж он-то мне рассказал про приглашение на эту донельзя скучную церемонию одного моего знакомого лейтенанта… Говорит, король лично распорядился, чтобы портной сделал тебе эту маску! Получается, что по ней-то я тебя и узнал.

Уже подходя к дверям, куда они вместе не спеша направились, Кайфат спросил:

— Не знаешь, зачем меня пригласили? Все-таки не дворянин и даже не генерал, а таких капитанов, как я, в армии полно…

Своим вопросом К'ирсан вызвал у виконта настоящее веселье.

— Ну, ты даешь! Из вояк сюда пригласили только тех, чьи заслуги перед троном действительно неоспоримы! А ты у нас и короля пару раз спасал, и с баронами дрался, и наемников Гудкара бил… Кого еще, если не тебя? — снисходительно пояснил грасс Емил. — Из приглашенных только полковника эл'Фарута не было. Во время штурма замка герцогов Барлонгских его ранило, и он теперь дома лечится… Ладно, ты извини, но меня, кажется, ждут!

Капитан Василисков кивнул в сторону двух миловидных девушек, которые лениво обмахивались веерами у окна и искоса поглядывали на виконта. Представлять К'ирсана дамам сын герцога Аларийского и не собирался.

Серьезно подумывая, а не уйти ли ему с бала, Кайфат вошел в бальный зал, где вовсю кипело веселье. Оркестр играл красивую медленную мелодию, и несколько пар уже кружились в танце. Остальные гости разбились на группы и теперь активно обсуждали свежие сплетни, перебрасывались именами и званиями, высказывались о грядущих перспективах страны. Вокруг сновали предупредительные лакеи, обнося приглашенных вином.

Приняв у слуги бокал с красным нилфарским, радующим пряной смесью ароматов трав, К'ирсан прошел к одной из колонн, где замер, лениво потягивая напиток. Тяжело приходится бедному родственнику в гостях у богача! Тягостно ощущать, как чужой мир обходит тебя стороной, не затрагивая даже краем, но Кайфат справлялся. Кривя губы в злой усмешке, он скользил взором по чужим лицам, заставляя многих вздрагивать от ощущения соседства с напрягшимся свирепым зверем.

Откинув маску, капитан провел рукой по щеке — кожа уже устала под искусственной личиной. Того краткого мига, пока он стоял с открытым лицом, хватило, чтобы его узнал кое-кто из немногочисленных знакомых.

Кайфат как раз допил вино и передавал пустой бокал слуге, когда рядом раздался знакомый голос:

— Капитан, не слишком-то хорошо изменять данному слову! Вам не кажется?

Помянув про себя тьму Бездны, К'ирсан растянул губы в неживой улыбке и повернулся к говорившей… О, демоны мрака, и Настя здесь!

— Леди Мелисандра, леди Лакриста! — вежливо склонив голову, поприветствовал дам офицер. — Увы, но вся моя жизнь посвящена служению легиону и Его Величеству. В ней нет места личной свободе.

Мелисандра Балтусаим щеголяла в облегающем переливающемся платье цвета молодой листвы, а неизменная вуаль оставляла открытыми одни только глаза. На руке женщины красовался уже знакомый К'ирсану магический браслет, который совершенно не подходил платью, хотя рукав немного его и прикрывал. Наверняка сплетницы уже обсуждают отсутствие вкуса у красавицы иноземки.

Рядом с подругой стояла Настя, облаченная в платье из голубого шелка с глубоким вырезом, на шее сверкало сапфировое колье. Выдержанные в том же стиле серьги и небольшая диадема довершали облик дамы. Разве что на пальце у нее совсем не к месту оказался серебряный перстень с дымчатым камнем. Как и браслет, в магическом зрении он смотрелся гармоничным переплетением магических линий, живущих по собственным законам.

— Пристало ли офицеру искать оправдания? — Мелисандра была непреклонна. — Ну да мы с вами это еще обсудим… Сейчас прошу простить, но мне просто необходимо поговорить с грасс Пирритом. Надеюсь, капитан, вы не сбежите от Лакристы, — внезапно спросила леди и заспешила в сторону группы дворян, увлеченно что-то обсуждающих. К'ирсан и Лакриста остались одни.

— Ну что ж, здравствуй еще раз… Лакриста, — спокойно поприветствовал женщину Кайфат и поймал ее взгляд. — Надеюсь, с малышом все в порядке?

— Да, родился мальчик, — неловко улыбнулась Настя и тихо шепнула: — Я тогда страшно переволновалась, и все прошло раньше времени, но… Если бы не ты, то мой малыш и я сама достались бы вампиру! Ярослав, просто не знаю, как тебя благодарить…

— Забудь это имя! — холодно оборвал Лакристу Кайфат и, попытавшись сгладить резкость, добавил: — Ты ведь тоже многое изменила?

Молодая женщина на миг прикусила губу, словно собралась заплакать, а потом выплеснула на земляка свою историю. Про уход от Олега, про любовь к нолдскому магу, про покушения и разрыв. Она рассказала все. Едва знакомый человек, с которым они прожили бок о бок каких-то несколько дней, стал ей родней всех на белом свете.

— Вот как? Значит, ты теперь уже бывшая супруга посла Нолда… Приходилось встречаться, приходилось… — задумчиво протянул Кайфат и поинтересовался: — Не боишься с ним встретиться здесь?

— Мелисандра говорит, его в Семь Башен вызвали, — шмыгнув носом, пояснила Лакриста. — Ну а ты как живешь? Как тогда уцелел?! Нас ведь корабль забрал, да и то от жуткого зверя чудом отбились, а ты в лесу остался! Нам в Университете Культур про Запретные земли таких кошмаров нарассказывали, что дрожь берет, а ты…

— А я прошел через все эти земли и вышел к людям. Больше года мотался по свету, и вот стал легионером… Потом война, сражения, карьера офицера, — не слишком углубляясь в подробности, пояснил Кайфат.

— Значит, у тебя тоже нет дома… — грустно прошептала Настя и опять всхлипнула. Ее взгляд постоянно перебегал с маски Кайфата на его руки в перчатках и обратно. В глазах же застыло воспоминание об уродливых шрамах.

— Армия — вот мой дом! — хмыкнул капитан Львов и осторожно коснулся рукой щеки женщины. — Не расстраивайся! Теперь у тебя есть сын, а остального добьешься. Главное сражаться до конца, тогда все получится.

— Получится… Наверное, только Олег да девчонки нашли свое место в новом мире, а мы с тобой сейчас как два бездомных калеки. Ты — наемник, а я — приживалка… О боги, как же это глупо! — промокнув глаза платочком, едва слышно произнесла женщина, но затем, тряхнув головой, твердым голосом добавила: — Хотя, быть может, ты и прав! За счастье надо бороться. Тогда можно добиться всего, а горько сетовать на судьбу и ничего не делать… Это граничит с глупостью! Стоит хотя бы попытаться!

Капитан Кайфат согласно кивнул, а женщина начала поправлять волосы, выискивая кого-то в толпе.

— У меня макияж в порядке, глаза не покраснели? — отрывисто поинтересовалась у бывшего землянина Лакриста и быстро уточнила: — Кажется, скоро будет новый танец…

Не дожидаясь ответа, она заспешила к группе молодых дворян, окруживших только вошедшего в зал короля. Ловко лавируя между гостями и на ходу обмахиваясь веером, Лакриста быстро возникла рядом с государем. К'ирсан видел, как Гелид Ранс остановился и что-то спросил у присевшей в реверансе женщины.

«Мой король, позвольте выразить вам свое почтение!» — начала она наверняка с какой-то такой фразы, — с усмешкой подумал К'ирсан и добавил: — «Молодец, Настя!».

— Вы не пригласите даму на танец? — внезапно рядом вновь возникла леди Мелисандра и иронически выгнула бровь. — Раз уж одна девушка от вас сбежала, то, быть может, вы уделите толику внимания другой?

ГЛАВА 40.

Все же скрытые сумерками улочки Равеста необъяснимо притягательны. Может, в том виноват легкий ветерок, остужающий разгоряченное тело, или же таинственная Ярдига, с усмешкой взирающая с высоты небес. Хотя, вероятно, К'ирсан просто ощущал себя в ладах с окружающим миром.

Бал во дворце продолжался допоздна. Как ни странно, но Кайфата увлекли медленные плавные движения здешних танцев, заставили чувствовать музыку, держать ритм… Или все дело в партнерше?! Красавица Мелисандра почему-то решила посвятить едва ли не весь вечер одному мужчине, просто вынуждая К'ирсана вылезать из панциря холодной отчужденности.

— Чувствуется грация воина! — шептала халине Мелисандра во время их первого танца. — Ведь признайтесь, капитан, вы не знаете этого танца?!.. Однако прекрасно подстраиваетесь под движения, а потом и сами начинаете вести.

Придерживать руками гибкий стан красивой женщины приятно настолько, что говорить просто не хотелось, но вопрос требует ответа… да и женщины не любят, когда партнер молчит!

— Халине, пока мне был известен лишь танец с клинком, но вы познакомили меня с другими! — мягко шепнул Кайфат и едва заметно улыбнулся. Он втянул ноздрями странный, нечеловеческий аромат ее кожи. Все-таки он тогда, на пузыре, не ошибся!

Их разговор оказался столь же неспешен, как и звучащая вокруг музыка. Они часто замолкали, а потом вновь продолжали свою странную беседу. Ни к чему не обязывающие вопросы и ответы, мягкая пикировка и даже шутки… В такие моменты уходят все мысли, а остается лишь здесь и сейчас.

В перерывах между танцами Мелисандра стремительно убегала, выискивая в толпе очередного высокопоставленного вельможу, но после разговора вновь возвращалась к партнеру.

В какой-то момент К'ирсан увидел Настю с Его Величеством королем Зелода и мысленно расхохотался.

«Молодец! Раз стало совсем плохо, то найди себе защитника. И кто, как не король, подойдет на эту роль лучше всего?!» — безо всякого пренебрежения подумал капитан и усмехнулся одними губами.

Потом его вновь нашла халине Мелисандра, и они танцевали. Лишь к окончанию бала К'ирсан снова отгородился от мира барьерами холода и спросил у халине Балтусаим:

— Моя госпожа, смею ли знать, почему вы выбрали именно меня на этот вечер?

В глазах женщины появилась усмешка, и она едва ли не промурлыкала:

— Я так понимаю, мои слова о вашей мужественности или моем чувстве благодарности к спасителю вас не устроят?

Не теряя ритма движений, Кайфат с грустью покачал головой.

— Не устроят!

— Ну а как вы, капитан, отнесетесь к тому, что мне просто интересны сильные люди, способные многого достичь… Даже начав подъем по лестнице жизни с самого низа… с рабства? — К'ирсан чувствовал, как женщина улыбается под вуалью. — Вот, у вас даже руки не дрогнули. Вы все так же уверенно ведете и почти естественно улыбаетесь… К'ирсан, вы знаете, что у вас не получается улыбка? Она у вас какая-то безжизненная, в ней нет чувства.

— Иногда происходит нечто такое, после чего становишься иным. Что-то прибавляется, что-то исчезает… а случается, какая-то часть тебя попросту отмирает! — одними губами произнес Кайфат и отпустил партнершу. Танец закончился, как и бал.

— Поэтому вы и будите во мне страшное любопытство! Такой холодный, строгий и опасный мужчина… — Женщина провела ладонью по груди капитана и весело потребовала: — Надеюсь, что вы не пропадете вновь и будете захаживать к нам с Лакристой… Ну а если будет угодно судьбе или воле короля и вы вдруг окажетесь в Ралайяте в городе Чилизе, то милости прошу во дворец к моему отцу… До встречи!

Как только необычная, загадочная женщина проскользнула к выходу из зала, Кайфат с некоторым даже облегчением подумал:

«Хорошо хоть Терн этого не видел! Уж он бы не стал сдерживаться и все высказал о болванах, которые спокойно дают уйти таким женщинам!».

Шагая по улочкам столицы, капитан Львов размышлял лишь о Мелисандре, начисто забыв обо всем остальном. Отступили опасные раздумья и предчувствия, развеялась усталость… Утром ему придется искать свою роту и окунаться с головой в унылую армейскую рутину, но это все потом, сейчас же он предоставлен самому себе, своим мыслям и чувствам…

Многие воины погибли оттого, что просто преступно расслабились в мирное время. Вокруг всегда полно опасностей, и враги застыли в ожидании хотя бы тени слабости. Если у тебя много недругов, то забудь о мире даже в душе!

Чувство опасности взвыло, когда К'ирсан завернул на узкую улочку, зажатую между двухэтажными домами из кирпича. Еще не понимая, что происходит, он как-то боком отпрыгнул вправо и нырнул в Сат'тор. Прилетевшие из-за угла соседнего дома две стрелы лишь впустую выщербили стену.

— Очень резво! — Из тьмы выступил высокий эльф в необычном ало-черном плаще, скрывающем фигуру. Резной деревянный посох Перворожденного глухо постукивал по камням.

Сознание Кайфата привычно отмечало все эти детали, не задерживаясь на чем-то одном и стараясь охватить всю картину в целом. Как и для Длинноухих, ночь не была ему помехой. Разум капитана плавал в Пустоте транса, отгородившись от яда ненависти. Но ее отголоски прорывались даже сквозь воздвигнутые барьеры, подталкивая к краю, за которым лишь пропасть боевого безумия.

— Узнал я тебя, эльф! Ведь это ты приковал меня к столбам?! — Если бы К'ирсан мог слышать себя со стороны, то узнал бы в голосе свирепые интонации Шипящего. — Вместе с еще одним длинноухим выродком вы творили вашу мерзкую волшбу!

Эльф остановился и холодно рассмеялся. Следом за магом появились еще пятеро воинов Маллореана: двое встали рядом с чародеем Перворожденных, а трое других отрезали человеку путь к отступлению.

— Знаешь, у долгой жизни есть один недостаток: с каждым прожитым годом все трудней найти достойного противника… Тебя маги Гарташа считают Врагом из этих фиорских сказок, хотя, надеюсь, ты меня все же не разочаруешь! — высокомерно объявил маг. — Мне наплевать на мир смертных, но ты убил эльфов! Знай, имя твоего палача Эльнир, и я князь-маг клана Фек'яр!..

Что там еще собирался сказать ненавистный Перворожденный, Кайфат уже не слышал — из-за спины подул ветер угрозы. Эльфы решили не играть в благородство и попытались выиграть схватку малой кровью. Воины Маллореана с обнаженными мечами набросились на врага со спины, за пару секунд преодолев разделявший их десяток саженей. Вот только К'ирсан оказался готов к атаке.

Стремительно развернувшись, он вызвал в памяти одно из созданных еще в Астрале плетений, и с его ладони сорвалась стайка зеленых игл. Основной удар принял Перворожденный, обогнавший соплеменников. Его меч уже начал движение, которое должно было завершиться на шее человека, когда сотворенные К'ирсаном магические шипы вонзились в его защиту. Окутывавшее Длинноухого свечение магии дрогнуло, и тут же во все стороны полетели брызги крови. Уже мертвое тело оказалось отброшено назад, а Кайфат обнажил меч и метнулся навстречу второму Перворожденному. По клинку побежали язычки зеленого пламени, и К'ирсан ударил с разворота снизу вверх. Эльф отступил на шаг, но капитан, не останавливаясь, крутанул кистью и рубанул врага поперек туловища. Воин Маллореана успел разглядеть удар, но человек оказался слишком быстр.

Второй нападающий еще падал, когда капитан отклонил метнувшийся к нему клинок третьего и отступил вправо. Эльф потерял равновесие и качнулся вперед, а К'ирсан шагнул к нему навстречу и просто швырнул в сторону наплывающего заклинания князя-мага.

Эльнир сотворил нечто вроде золотистой паутины или сети, и вот в нее-то и втолкнул противника капитан Львов. Воин, попавшийся в силки тонких нитей магии, задергался, но лишь сильней увяз в заклятии. Спеленатый эльф упал, а маг громко выругался по-тролльски. К'ирсан зло рассмеялся и ответил на языке гоблинов, затем прыгнул вперед и вонзил острие меча в сердце беспомощного врага. Стоящие рядом с чародеем лучники успели выпустить несколько стрел, но в стремительно передвигающегося человека не попали.

Кайфат шевельнул рукой, и в противника полетел небольшой шар магического огня. С каждым разом это плетение давалось ему все легче и легче, уже не требуя долгих манипуляций с энергиями. Словно заклинание намертво впечаталось в сознание и оставалось лишь наделить его Силой.

Взбешенный князь-маг ударил по смертельному снаряду посохом, и пульсар осыпался на мостовую водопадом искр. Брызнули в стороны капли расплавленного камня, заставив стрелков опасливо отступить. Сам Эльнир прокричал заклинание, и, повинуясь взмаху его посоха, в Кайфата врезался таран из множества шипящих мелких молний. Сотворенный капитаном Львов щит оглушительно лопнул, а сам К'ирсан отлетел на несколько саженей назад.

Дикая, чаще всего инстинктивная магия человека все-таки смягчила удар, и только потому легионер отделался прожженной в десятках мест одеждой, многочисленными ранками и треснувшими ребрами. Ожидал ли князь-маг подобной живучести от убийцы эльфов или нет, но он не останавливаясь сотворил еще несколько заклинаний. Вспучились горбом камни мостовой, и десятки щупалец-лиан набросились на К'ирсана, норовя скрутить, пронзить шипами и накачать ядом. А Эльнир пропел длинную фразу, и с его посоха сорвался клубок слепящего света. Стремительно пролетев по пологой дуге, он вонзился в переплетение сражающихся с человеком растений. На миг вспыхнула полусфера магического взрыва, и все стихло, лишь в воздухе кружились крупные хлопья пепла.

Разогнав резким порывом ветра серую пелену, князь-маг впился взглядом в темный силуэт и вновь выругался. Это оказался вставший на одно колено и тяжело опирающийся на меч убийца. Внезапно маг ощутил дрожь Астрала, побеспокоенного какой-то силой. Потребовав от воинов встать к нему ближе, он принялся спешно творить заклинание защиты.

Сам К'ирсан, уже слабо соображавший, что вокруг происходит и что он творит, повинуясь звериной жажде жизни, сплетал нечто жуткое. Перед глазами вертелся круговорот из знаков Древнего алфавита, фразы из которых, точно скрепы, соединяли полотно Силы с астральной проекцией ученика Шипящего. Кайфат уже не различал реальность и мир Астрала, они переплелись для него настолько плотно, что невозможно стало отделить одно от другого. Лишь только образ ненавистного князя-мага слабо дрожал на грани видимости его внутреннего ока.

Наконец сотворенный каркас заклинания затрепетал, наполнился жизнью, и в руках у К'ирсана появился лук с наложенной на тетиву стрелой. Человек не видел, как два эльфа со страшной скоростью выпускали в него стрелы, вязнущие в загустевшем воздухе, а маг выкрикивал десятки заклинаний… В этот момент он сосредоточился на наконечнике сотворенного магического оружия, наполняя его силой своей ненависти к народу лесов, и эфир задрожал от источаемого яда. А потом Кайфат прицелился в силуэт врага и отпустил тетиву. Жуткий заряд устремился к цели… но проклятый Перворожденный успел укрыться за круглым щитом магии, и вскипевший вокруг шторм взбешенных Сил разделил противников…

Очнулся К'ирсан, лежа в глубокой рытвине на мостовой среди оплывших обломков камня и спекшейся земли. Сверху сыпалась непонятная дрянь, от которой свербело в носу и слезились глаза. Дома на десяток саженей вокруг были разрушены — стены фасадов провалились внутрь. Хотя, быть может, разрушений и больше, но за густой пеленой мелкой пыли Кайфат разглядеть ничего не мог. В той стороне, где стояли эльфы, полыхало яркое пламя.

— Разрази меня мархуз!!! — пробормотал капитан Львов и закашлялся. Рука нащупала какой-то продолговатый предмет, который оказался рукоятью меча. Клинок К'ирсана уцелел, что еще раз подтвердило мастерство гномов-оружейников.

— Да поглоти Тьма этот мир! — взвыл Кайфат и ударил кулаками по земле перед собой. — Как же я устал бегать!!!

По измазанному грязью лицу текли злые слезы. Такое ему уже не простят, и попадать в застенки «чистых» или лапы Длинноухих ублюдков он не желал. Оставалось вернуться к игре в догонялки с многочисленными преследователями.

Постанывая от боли, К'ирсан поднялся на ноги и, с трудом засунув меч в ножны, двинулся в сторону речного порта. Уже не скрываясь, он нащупал под землей линию Силы и принялся жадно глотать энергию. Каждый следующий шаг давался все легче и легче, пока он не смог бежать…

Нет ничего более унылого, чем запертый в клетке хищник. Он мечется за своей решеткой, стремясь туда, на волю, прочь от барьеров и надсмотрщиков. Вот только остаются на месте стальные прутья, закрыта дверь и зверь сходит с ума от тоски и бессилия.

Король Зелода напоминал плененного зверя. Он раздраженно мерил шагами комнату и ругался сквозь сжатые зубы. В углу напротив окна в просторном кресле сидел однорукий человек и осторожно поглаживал короткую бородку. Герцог Лукарт Аларийский, а ныне Первый советник короля, сохранял холодное спокойствие и внимательно слушал государя.

— Как же это мерзко ощущать себя предателем! Никак не достойно дворянина! — едва ли не простонал Гелид и посмотрел на нового советника.

Пока король не раскаивался в выборе — герцог не только быстро подобрал вожжи управления гражданскими делами королевства, но и обладал двумя неоспоримыми достоинствами: был безусловно предан трону и оказался старше молодого Ранса почти на полсотни лет. Последнее позволяло ему ненавязчиво и уважительно, на правах старшего, давать королю советы, которые тот не стерпел бы от менее зрелого собеседника. И как-то так сложилось, но Гелид сам стал искать у калеки ответы на многие вопросы.

— Ваше Величество, понимаю ваши чувства, но вынужден возразить самым решительным образом, — медленно, словно с трудом подбирая слова, начал грасс Лукарт. — Правитель выше морали и подчиняется лишь одному закону — необходимости. Нужды государства и народа — вот та планка, что ограничивает волю монарха. Если нет угрозы благополучию страны, то можно и в мораль поиграть…

— Да понимаю я, но все равно гадко на душе! — устало отмахнулся Ранс и по старой привычке подскочил к окну.

— Этот К'ирсан Кайфат очень интересная личность. Дважды оказывал вам, государь, весьма ценные услуги, очень умело воевал и поднялся от простого легионера до капитана. — Герцог словно бы не разговаривал с королем, а просто рассуждал вслух. — Однако сумел сохранить в тайне прежнюю жизнь. Откуда шрамы, насколько хорошо владеет магией, бастардом какого древнего рода является… Немало вопросов, очень немало! Такому остается или подниматься на самый верх, или сгинуть в пыточных подвалах!

— Я хотел дать ему особый летучий полк, — глухо произнес Гелид и тяжело вздохнул, — а он взял и так замазался в Джуге!!! — внезапно заорал король и вновь принялся ходить по кабинету.

— Да, Запретная магия и резня едва ли не в центре Гамзара… — вскинув брови, произнес герцог Аларийский.

— Еще можно было бы как-то сгладить напряжение с Джугой, но за теми встал Нолд. В делах Запретной магии их весь Торн поддержал бы! А, что там говорить про Нолд, Джугу и прочих, мы его отдали нелюди, мерзкой нелюди! Эльфам!!! — вновь взорвался криком король и уселся за стол.

— Вот к тому и подходим… Ведь мы предполагали устроить ему заточение в крепости на севере, а потом, когда шумиха уляжется, поставить на полезную для государства должность. И в этом смысле предложение уважаемого эл'Висмара оказалось как нельзя кстати. Такой подарок стал бы для воина утешением до срока, а потом… — обстоятельно говорил герцог, медленно произнося слова. — Но есть силы и Силы! Не нам спорить с Маллореаном, который бросает вызов самому Нолду. Когда Светорожденные что-то просят, то им это немедленно следует отдать.

— Убить эльфа! Даже безумец до такого не додумается! — прошептал Гелид Ранс и погладил лежащий на специальной стойке Молот.

— Смею заметить, Ваше Величество, но мне кажется, дело не только в этом. Убийство Перворожденного всего лишь повод, а ненависть к этому капитану кроется гораздо глубже, — погладив пальцем переносицу, предположил герцог Лукарт. — Такое ощущение, что затронута честь князя-мага и всего его клана… Они даже нашей помощью не воспользовались, предпочли с этим К'ирсаном встретиться самостоятельно… Ваше Величество, прошу простить, но в городе действительно что-то горит, или это мое зрение чудит?!

Король глянул в окно и увидел, как за несколько кварталов от дворца поднимается яркое зарево.

В дверь раздался торопливый стук, и, как только Гелид разрешил войти, внутрь вбежал молоденький слуга и испуганно проблеял:

— Ваше Величество! Эльфы… Они с каким-то колдуном подрались и кучу домов по камушкам разнесли! Говорят, из них только половина уцелела, а чародей ушел!

— Ладно, ступай! — махнул рукой Гелид Ранс и повернулся к Советнику. Глаза государя блестели, а рот скривился в злой усмешке.

— Ну, смею предположить, что помочь пострадавшим союзникам все-таки стоит. Выразить соболезнования, озаботиться судьбой раненых и погибших… А позже можно будет попенять на разрушения и отказ от нашей помощи! — в отличие от короля грасс Лукарт остался спокоен. — Гильдейские и наблюдатели от Нолда уже наверняка знают о схватке, но все же стоит их предупредить…

Гелид I Ранс кивал соглашаясь, но с лица его не сходила мечтательная улыбка.

— Ушел, выродок! Все-таки ушел! — Князь-маг говорил со жгучей ненавистью, которой ему еще никогда не приходилось испытывать.

Эльнир стоял на горе битого кирпича, оглядывая поле боя, и кипел от бессильной ярости. Он проиграл убийце, врагу клана и всего народа Маллореана. Никто еще не сотворил столько зла Перворожденным за последние сотни лет, сколько этот смертный представитель людского племени. Хотя человек ли он?! Только что, каких-то несколько десятков минут назад, эльф столкнулся с волшбой из самых глубинных областей Запретной магии, с грубым, еще сырым чародейством, не прошедшим через горнило опыта. Он увидел еще не Искусство, но уже Силу.

— Значит, ты разбудил-таки в себе Древнюю кровь, мальчик?! Но где ты получил знания, где?! — Эльф судорожно сжимал изрядно укоротившийся посох с одним обугленным концом. — И куда ты направился сейчас, К'ирсан Пришедший Извне?!

Недалеко, среди вороха битой черепицы исцарапанный эльфийский воин накладывал шину на руку раненому товарищу. О плохом состоянии второго можно было судить по блуждающему взгляду и мелким бисеринкам пота на лбу. Рядом топтался сержант новой городской стражи, сформированной из легионеров, и потрясенно смотрел не столько на раненого, сколько на подрагивающие руки Перворожденного, делавшего перевязку. Как-то не вязался в его сознании облик Светорожденного с привычной грязью войны.

Среди развалин домов тенями бродили перепуганные люди, выжившие в катаклизме скоротечной схватки. Работали команды огнеборцев, отгоняли зевак стражники. На кручу к князю-магу забрался представитель Гильдии магов Равеста.

— Маги всего Зелода скорбят вместе со Светорожденными… — осторожно начал разговор колдун. — Но закон есть закон, вы не согласитесь объяснить… Разумеется, в удобное для вас время!.. Так вот, не согласитесь как-то объяснить творимую здесь волшбу?!

— Что?! — рявкнул эльф, и равестский маг вдруг разозлился:

— Вы понимаете, здесь творилось Тьма ведает что! Столько запретной волшбы за десять лет не наберется, сколько ее одной этой ночью было! Артефакты аж раскалились…

— Мне все равно, что там с вашими артефактами, человек!!! — оборвал мага Эльнир, и его глаза опасно сверкнули.

— Значит, договора начала эпохи уже ничего не значат?! — разъярился чародей, забыв, что с эльфами в таком тоне не разговаривают.

Князь-маг выкрикнул заклинание, и его собеседник упал на колени, сжимая руками грудь. Внутри точно маленькая молния поселилась, которая теперь металась по всем органам, вызывая взрывы жуткой боли.

— Спрашиваешь про договора?! — Эльф наклонился над поверженным колдуном. — Нет, это я у вас спрашиваю, почему проспали Врага из ваших дрянных пророчеств. Вы так долго с ними носились, а потом взрастили на своей земле чудовище. Как так получилось, а?!!

Люди старались убраться подальше от беснующегося чародея, и через минуту на десяток саженей вокруг никого не оказалось. Один лишь эльфийский стрелок продолжал хлопотать вокруг товарища.

— Да отпусти ты этого несчастного… Умрет ведь, бедолага. — Уверенный насмешливый голос заставил князя-мага вздрогнуть.

— Да кто ты… — начал было Эльнир, но осекся.

Будь он неграмотным попрошайкой, то сказал бы, что перед ним стоял демон, но то был не выходец из глубин Бездны. Князь-маг назвал бы его эльфом, если бы не отсутствие у пришельца волос, острые звериные зубы, кошачьи глаза и когти на пальцах.

— О, Светорожденный не признал сородича! — рассмеялся пришелец и шевельнул кистями рук, разминаясь.

— М'Ллеур?!! — ошеломленно протянул Эльнир и увидел, как темный эльф склонил голову.

— Варрек Минош, мой Светорожденный собрат! Примешь ли ты вызов? — с издевательской иронией произнес обитатель самого сердца Горха и оскалился.

Главный маг клана Фек'яр выдохнул сквозь сжатые зубы и, выпустив потерявшего сознание человека из оков заклятия, твердо сказал:

— Мое имя Эльнир, и я князь-маг великого рода Фек'яр!

— Вот как, вы все-таки сохранили остатки былого? Пусть даже в такой малости, как название, но сохранили… Верно, предатель? — с яростью прошипел варрек и рыкнул: — К бою!

В тот краткий миг, когда он только услышал слово «предатель», Эльнир понял, что схватку ему не выиграть. Но и умереть в бою он не имеет права! Клану нужны его сила и могущество, но еще больше — те знания, которые он получил этой ночью. Он обязан бежать, и для того хороши любые средства…

С места разгорающейся дуэли двух могущественных магов вытаскивал своего товарища эльфийский стрелок, скрипя зубами и проклиная всю магию этого мира.

ЭПИЛОГ.

Магистр Наказующих льер Бримс находился в состоянии сдерживаемого, но никак не желающего угаснуть бешенства. Виски ломило от боли, куда-то подевался весь лоск… Могущественный маг оказался на грани того, чтобы махнуть на все рукой и банально напиться.

Он стоял на веранде своей загородной виллы в десятке верст от Семи Башен и уныло буравил вечерние небеса взглядом, высоко задрав голову. Ноздри еще щекотала едкая вонь испепеленного в порыве ярости рабочего стола. В кабинете теперь прибирали, но от мыслей-то никуда не денешься!

— Господин Магистр, к вам прибыл господин Архимаг! — Слуга неслышной тенью возник за спиной, стараясь говорить спокойно, без эмоций. Никто еще не видел всесильного главу Наказующих в таком состоянии, и попадать под горячую руку не хотелось.

Льер Бримс никак не прореагировал на слова, и человек у него за спиной едва слышно вздохнул, собираясь с силами, после чего повторил:

— Господин…

— Думаю, нет нужды в этих церемониях! — прервал слугу появившийся на веранде льер Виттор, и Магистр Наказующих наконец-то соизволил повернуться. Удостоив Архимага короткого кивка, он сделал приглашающий жест в сторону столика рядом.

Как только они уселись, Виттор тут же начал говорить:

— Послушай, Бримс, тебе не кажется, что ты реагируешь на все произошедшее слишком… — Маг пошевелил пальцами, подбирая слова. — Слишком эмоционально! Ты привык выигрывать, а здесь отстал от остальных…

— Отстал, говоришь?! — аж зарычал Магистр Наказующих, мигом прогнав апатию. — Да нас не просто обогнали, а походя пнули, отчего мы сразу легли на лопатки!

— Ну, это ты что-то сгущаешь краски! — возразил Архимаг, но был безжалостно прерван.

— Да какие краски?!! Внезапно из небытия всплывает один из Великих артефактов, и вот уже мальчишка-владелец силой заставляет с собой считаться. Уничтожена звезда Безликих, и столетиями пестуемый миф об их непобедимости стал пеплом на ветру… — Льер Бримс положил руки на стол и сжал кулаки. — Драконьи крылья, верное оружие возмездия, вдруг оказавшееся пшиком… Явились проклятые Длинноухие, и вот уже вся наша магия бессильна!

— Питомцы Грача уже разобрались с той атакой… Читал отчеты? Там используется оригинальное решение, но Ищущие обещают через три-четыре седмицы закончить новую систему защитных чар, — успокаивающе пробормотал льер Виттор, но Бримс его точно и не слышал.

— А в Гамзаре вообще мархуз ведает, что начинает твориться! Если раньше мы только подозревали в нападении на Бернара какой-то недобитый черный ковен, то в столице Джуги эти выползни из Бездны показались в полный рост!! — яростно зашипел Магистр Наказующих. — Оказывается, мы были с ними даже невольными союзниками, вместе Орвуса поддерживали! Но вот появляется герой-одиночка, который, не жалея Запретной магии, устраивает страшный погром, и кем же он оказывается?! Правильно, офицером Гелида Ранса!

— Причем доверенным офицером, не боящимся являться к нашему послу, — усмехнулся Архимаг и налил себе из графина белого вина. — Будешь?

Магистр мотнул головой и задумчиво потер подбородок.

— Знаешь, я заинтересовался этим воякой, еще когда болван Вензор сообщил про ручного кайфата. Уже тогда кое-какие подозрения возникли, но теперь… Мы с тобой надеялись на продолжение игры во Врага из пророчеств? Ну что ж, она вновь началась. На сцену вышел и наш беглец Ярослав. Надо заметить, весьма деятельный молодой человек, причем сильно разобиженный на эльфов.

— О да, и они к нему страстной любовью не пылают! — рассмеялся Архимаг и хлопнул ладонью по столу. — Как он с этим князем-магом схлестнулся, а?! Тьма побери, сколько я сам мечтал об этом!

— А про Темных эльфов ты уже забыл?! — внезапно рявкнул Бримс. — Забыл, что в Темном океане не протолкнуться от их кораблей?! А теперь и на суше объявились! Тысячелетия сидели в своих джунглях и вдруг вылезли на свет. Мне докладывали, что похожих на эльфов Ночи странников видели в Гарташе, Джуге, Поднебесной и Иссоре, Сардуор так вообще ими наводнен! Все что-то вынюхивают, выискивают. Твари!

— М-да, с опросными листами выживших после столкновения Светлых и Темных собратьев в Равесте знаком. Кажется, кроме Запретной магии, они другой и не знают. Действительно, только войны между Перворожденными нам не хватало.

— Знаешь, Виттор, я впервые никак не могу понять, что происходит вокруг! — Горький смех льера Бримса заставил Виттора содрогнуться. — Хотя, если почитать некоторые пророчества, тогда на многое смотришь иначе… Вот только верить в это что-то не хочется. Уж больно страшно!

Могущественные маги ненадолго замолчали, но вскоре Бримс заговорил вновь:

— Олег пропал. Два моих агента найдены убитыми в порту Итариса, а следы нашего золотого мальчика пропадают за городской чертой. Лакриста выскользнула из рук Регнаров, а Ярослав никогда и не был нам подконтролен…

— К чему ты все это перечисляешь? — насторожился Архимаг.

— Да так, дошли слухи, что на следующем Совете Мастеров Дитрим поднимет вопрос о смещении Магистра Наказующих. Отсутствие контроля над Молотом Зелода, натянутые отношения с Перворожденными, разгуливающий на свободе Враг из пророчеств, неясности с происходящим в Запретных землях и Темном океане, отсутствие представлений о целях Темных эльфов, разгул ковенов… Причин много, но про упущенных иномирян он точно не забудет! — Льер Бримс зло оскалился.

— Он что, первый, кто интригует против тебя? Даже если его поддержит половина Совета, то остается еще мое право вето! С какой вообще стати ты прислал мне прошение об отставке?! — гневно вскричал льер Виттор и вскочил со стула.

Странно, но вспышка Архимага словно позабавила Магистра Наказующих. Он хмыкнул и с внезапно прорвавшейся яростью прошипел:

— Потому как мне важно знать, готов ли ты пойти до конца?! На Торне разгорается великая война, где против Нолда окажется не только враг внешний, но и внутренний. И от тебя зависит, насколько сильно ты хочешь победить, Виттор!

Архимаг сузил глаза, испытующе посмотрев на Магистра, но промолчал.

— Мировой пожар вспыхнет не сегодня и не завтра, быть может, для этого понадобится лет десять или больше, но процесс уже начался. И теперь главное, окажемся ли мы готовы, и до какой степени мы будем безжалостны…

Льер Виттор слушал старого друга и согласно кивал. У них действительно нет выбора…

Придорожный трактир выгодно отличался от прочих своих собратьев отсутствием грязи, небогатой, но аккуратной внутренней отделкой и вежливыми, предупредительными слугами. Даже как-то странно для заведения, обосновавшегося около запущенного Западного тракта.

Невелик оказался и выбор блюд, зато приготовлены они были с изрядным старанием. Во всяком случае, К'ирсан ел с удовольствием, наслаждаясь каждой минутой спокойствия. Бегство из ставшего опасным Равеста, а вскоре и из самого Зелода утомило бывшего капитана Львов. Дезертир, а никак иначе его и не назовешь, спешил уйти от возмездия эльфов и правосудия короля.

Кайфат легко смог сбежать лишь из-за неразберихи на западе Зелода. Поддержавшие восстание Орвуса местные дворяне растерялись после его гибели и разгрома их объединенных сил. Вслед за растерянностью к аристократам пришел страх, когда родовой замок герцогов Барлонгских оказался разбит в мелкий щебень эл'Фарутом. Укрывшись за стенами крепостей, они лишили свои земли даже видимости порядка, породив беззаконие и хаос.

Капитан-дезертир мчался по дорогам, меняя коней у придорожных трактиров, в селах и небольших городках. Свирепый капитан Львов с острым мечом и злым бешенством в глазах легко убеждал хозяев лошадей расстаться с животными. Это, конечно, чистой воды грабеж, но что делать?!

Перейдя границу с нейтральным Пирантом, К'ирсан убавил прыть и ехал только на попутных почтовых каретах. Приходилось тратить деньги, которые он забрал вместе с книгой и медальоном из банка гномов, но иначе нельзя. Ссориться еще и с местными властями не следовало.

На пароме переплыв через реку Ульяру — естественную границу между Пирантом и Нилфаром, К'ирсан на карете двинулся на запад вдоль границы с Джугой. Достигнув городка Льямиса, что в сотне верст от северных рубежей Нилфара, Кайфат пешком двинулся на юг по почти заброшенному Западному тракту. Пираты Змеиных островов нет-нет да устраивали набеги, поэтому местные старались как можно дальше уйти от побережья. Так некогда оживленный торговый путь и зачах. Странно еще, что кто-то остался, надеясь на возвращение лучших времен. Как, например, владелец трактира «Серебряный шип», в котором беглый капитан и обедал.

Кроме него в зале сидел пожилой старик-крестьянин с полноватой дочерью и один заросший щетиной по самые брови разбойного вида мужик. Он постоянно хмуро косился на К'ирсана, но тот не обращал внимания на такие мелочи. Кайфат уже седмицу ощущал приближающегося Руала и решил-таки дождаться четвероногого друга.

Скрипучая дверь внезапно отворилась, и вошел человек, однако беглец даже не повернул головы. Его мало интересовали новые посетители, но когда по узам пробежала радость Прыгуна, а сам он приветственно засвистел, то капитан с нарастающим изумлением уставился на вошедшего. От входа следом за важно вышагивающим Руалом к столику приближался улыбающийся Терн Согнар.

— Здорово, командир! Что-то ты друзей бросаешь да уходишь не попрощавшись. Нехорошо это, не по-людски! — не скрывая удовольствия от удивления К'ирсана, устало сообщил Терн, присаживаясь за столик. Сержант сменил форму на обычную одежду и теперь походил на жилистого охранника торгового каравана.

— Как нашел? Руал дорогу показал? — начал было К'ирсан, но в этот момент на его колени забрался Ночной Прыгун, и пришлось отвлечься на требующего ласки зверька.

— А кто еще? Пушистый и привел! — сообщил Согнар и откинулся на стуле. Кайфат ухмыльнулся и поправил маску на лице. — Ну, я тебе скажу, командир, и горазд ты бегать! Еле догнали!

К'ирсан задумчиво почесал сопящего Руала за ушами и поинтересовался:

— А зачем ты за мной-то пошел? Я ж теперь государственный преступник, личный враг Длинноухих, а у тебя все шансы дослужить срок, получить подданство и зажить припеваючи… Так зачем?

В ответ Согнар грустно усмехнулся и сообщил:

— Это какие же перспективы у убийцы? Я ж как узнал, что Жердяй — шкура — на тебя донос «чистым» написал, так сразу же его и прибил.

— Жердяй?! — удивился капитан. — А ты откуда это узнал?

— Да Рвач видел, как тот все бумажку какую-то писал, а потом королевскому посыльному ее сунул… Ну, я с Рвачом предателя к стенке-то и прижал. Он сначала все отнекивался, отпирался, да мы быстро его разговорили. Вот он и рассказал, что донос написал про магию, которую ты творил, про помощь того Авраса… Все как было написал, да еще нас пытался уговорить его поддержать. Дескать, останемся с тобой, так всех в казематах сгноят! Вот я и не сдержался…

— А Рвач что? — уточнил К'ирсан.

— Рвач? Он решил остаться… Говорит, надоело бегать. Командир везде не пропадет, а он своей цели уже достиг, теперь бы полученное не потерять! — с осуждением произнес Согнар и помотал головой. — Вот мы вдвоем с Пушистым по твоим следам и двинули… Тьма, К'ирсан, чем целый квартал с землей равнять, лучше бы за нами заскочил! А то я чуть не надорвался в этой гонке. Хорошо хоть Прыгуну доверился, и он дорогу показывал…

Кайфат, несмотря на свою замкнутость и холодность, ощутил странное тепло. Ему, поглоти все Бездна, было приятно, что есть такой друг!

Они пробыли в трактире еще сутки, пока Терн не отдохнул и не набрался сил. Дальше по тракту два воина двинулись не спеша, лениво обсуждая дальнейшие планы. Идея К'ирсана осесть в Криде и вступить в какой-нибудь из тамошних отрядов встретила у Согнара одобрение. Раз уж они ничего, кроме битв, не знают, то иного пути у них просто нет. Предателями Зелода солдаты себя не ощущали, потому как родились совсем в других странах, а то, что оба совсем недавно сражались с местными наемниками… Так на то и война!

Через полторы седмицы после встречи свободные наемники завернули в прибрежный городок. Они собирались отдохнуть в гостинице, прикупить продуктов и заказать Согнару новые ботинки взамен развалившихся, а К'ирсану — куртку.

Проходя между торговыми рядами на базарной площади, К'ирсан услышал про первый в этом сезоне рынок сардуорских рабов, и они прошли к дальнему углу площади, где уже толпились зеваки и покупатели. У Терна это особого интереса не вызвало, но он все же пошел следом за товарищем.

Когда шли мимо клеток с пленниками, Согнар с любопытством смотрел, как Кайфат как-то болезненно ощупывал взглядом лица потерявших надежду людей. Терн дернул уголком рта и прислонился к клетке с толстыми прутьями. Мол, раз уж командиру так интересно, то пусть смотрит, а я пока отдохну!

За спиной сержанта внезапно раздалось свирепое рычание, и в частые прутья бухнули здоровенным кулачищем. Сержант не на шутку перепугался. Уж больно внезапно все произошло! Отскочив почти на сажень, Терн разродился чередой грязных ругательств.

— Господин желает купить раба? — Из-за клетки вышел загорелый торговец с мужественным лицом. — Вот здесь прекрасный экземпляр. Настоящий монстр! На шее ошейник корда, что обеспечит полное подчинение одному только хозяину и больше никому!.. Покажись! — Хлесткая команда, и из тени клетки вышел огромный мускулистый тролль. — Отличный телохранитель!

К'ирсан, к которому и обращался торговец, внимательно уставился на монстра. В маленьких глазках чудовища зажглись огоньки злобы, он перевел взор на Терна, и из зубастой пасти вырвались рыкающие звуки. Согнар презрительно фыркнул, но тут Кайфат заговорил на гортанном, грубом наречии, и тролль сразу же оживился. Что-то прорычав, он внимательно посмотрел на командира, но, получив ответ, двуногий зверь тяжело вздохнул и сразу утопал в глубь своей тюрьмы.

— О, господин понимает язык дикарских племен?! — воскликнул торговец и предложил: — Если вам не нравятся тролли, тогда, быть может, вас заинтересует раб помельче?

Сделав широкий жест, рабовладелец провел их через узкий проход, и они оказались перед маленькой клеткой, где у самой решетки, вцепившись зелеными руками в прутья, стоял маленький зубастый карлик с большими ушами. Гоблин! В глазах у малыша плескались океаны отчаяния, а кожа имела какой-то нездоровый серый оттенок…

— Вот, посмотрите! Отличный экземпляр! После должной тренировки станет отличным шутом или пажом… — Торговец принялся расписывать достоинства раба, когда гоблин поднял измученный взгляд на людей и внезапно завизжал:

— Рырга!!! Рырга, хьярван ти умпкан!

— Замолчи, отродье Бездны! — рявкнул рабовладелец и выдохнул команду. Гоблин тут же сполз по прутьям на пол клетки, но, даже корчась от боли, подаренной рабским ошейником, он продолжал умоляюще смотреть на К'ирсана Кайфата. С внезапным подозрением Терн покосился на друга и увидел, как тот яростно сжал кулак. Сержант с тоской погладил мешочек с драгоценными камнями за пазухой и вздохнул. Он почему-то совсем не удивился, когда услышал бездушно-холодный вопрос:

— Сколько стоит этот раб?

Мы, Гелид I Ранс, король Зелода, внимательнейшим образом изучив обстоятельства дела К'ирсана Кайфата, капитана четвертой роты Львов Двенадцатого легиона, награжденного орденом Стального Скорпиона за доблесть в боях, сим повелеваем: 1) Признать оного капитана виновным в злокозненном убийстве герцога Орвуса Барлонгского на землях дружественной Джуги, в убийстве старших наших братьев Светорожденных эльфов оружием и Запретной магией, а также в дезертирстве. 2) Лишить К'ирсана Кайфата всех званий и наград и отныне считать его военным преступником и опасным дезертиром, подлежащим немедленному задержанию. Каждый, кто окажет помощь злодею, подлежит суду. 3) За поимку преступника устанавливается вознаграждение в триста фарлонгов, а за его голову — в сто пятьдесят фарлонгов. Дано и собственноручно подписано в третий день второй седмицы осени 2129 года от П.С.

Декабрь 2003 — апрель 2005 г.

ПРИЛОЖЕНИЕ.

I. Краткий справочник по географии, истории, странам и народам Торна, написанный смиренным Зарром Пильмским для путешествующих господ по соизволению милостивого государя нашего короля Дрия Второго в год 2127 от П.С. (Собственность Лакристы Регнар, подаренная ей Вензором Регнаром):

Начинать всякий разговор о путешествиях, странах и народах следует с мироустройства. Мир наш, сотворенный всеблагим Творцом, именуется Торном, что, безусловно, известно не только человеку благородного происхождения, но и всякому представителю низших сословий. Имеет он форму шара и вращается вокруг Тасса, да будет свет его вечен. Наряду с Торном вокруг Тасса вращаются еще другие миры числом семь — Арх, Унета, Лагос, Явита, Генеш, Шорма и Дром. Благодаря смиренному труду мудрецов из Пильмского университета под руководством вашего покорного слуги удалось подтвердить их полную и абсолютную безжизненность, что делает оные небесные сферы бесполезными для людей. Упомянуты они в этом труде по вполне приземленным причинам — пользуясь прилагаемыми таблицами и найдя эти холодные шары в небе, можно обнаружить свое местоположение. Кроме того, следует добавить, что вокруг Торна вращается спутник — ночная властительница Ярдига.

На этом с делами небесными можно закончить, так что перейдем к основной цели нашего труда.

ГЕОГРАФИЯ.

Милостью богов мир наш Торн не страдает от нехватки земли. Четыре крупных материка омываются водами шести океанов. Материки именуются Грольд, Сууд, Горх и Сардуор. Некоторые бездари, как, например, Зельд Джугский, считают, что существовал пятый материк, именуемый в мифах не иначе как Варт (читатель конечно же заметил аналогию со сказочными вартагами). Кроме того, к югу от Грольда располагается величественный и таинственный остров Нолд — обитель Истинных магов.

Теперь перечислим океаны. На севере Грольд, Горх и Сардуор омываются Льдистым океаном, заполненным гигантскими глыбами белоснежного льда и воды которого кишат жирными тварями с толстой шкурой. На западе Грольд и Сууд, а на востоке Сардуор омываются Тихим океаном. Его воды спокойны и безопасны. Все встречающиеся хищники не представляют никакой опасности для плывущих кораблей, что делает сей океан идеальным путем для путешествий странников между материками. Единственная помеха — это Змеиный архипелаг, протянувшийся с севера на юг и который можно смело назвать пиратским. Набеги морских разбойников, их кровавые рейды наносят существенный урон не только морской торговле, но и прибрежным городам.

На юге Грольд омывается Суудским океаном, чьи теплые воды богаты прекраснейшей рыбой. Этот океан также омывает западные берега острова Нолд, восточная часть которого окунается в воды Благостного, или Эльфийского, океана. Горх омывается с запада Эльфийским океаном, ну а на востоке его побережье выходит к мрачным водам Темного океана, на чьем счету десятки тысяч загубленных душ. Кошмарные монстры обитают в его глубинах, нападая на проплывающие суда. Поэтому вдвойне смехотворны заявления некоторых личностей вроде Зельда Джугского, утверждающих, что они неоднократно пересекали этот океан на обычном пассажирском корабле.

И, наконец, на самом юге располагаются Потерянные воды. Происхождение этого названия окутано туманом, но по сложившейся традиции его никто не меняет.

СТРАНЫ.

Описание стран следует начать с наиболее цивилизованных, богатых и могучих. На данный момент существует всего два государства на Торне, которые могут соперничать в своей мощи (кроме республики Нолд, но о ней речь пойдет отдельно). Это Зелод и Гарташ. Граничащие на небольшом участке, они долгое время конфликтовали, нанося друг другу чувствительные удары по экономике и военной силе, но все же не скатились до кровавой войны на уничтожение. Благодаря миротворческим усилиям короля Ралоса Третьего двести лет назад был подписан договор, ограничивающий применение насилия, неукоснительно выполняемый до сих пор. Это свело проявления войны к простым пограничным стычкам, не перерастающим в глобальные войны (впрочем, в последние годы не происходят даже мелкие конфликты).

Гарташ — это королевство со столицей Пильмой, расположенной на берегу Благостного океана. Правит страной род Гтонов, ведущий свое начало от самого Тардона. Опора короля — дворянство. Изучающие с детства воинские и магические искусства дворяне Гарташа являются непревзойденными воителями, что делает их иногда излишне заносчивыми и толкает на необдуманные поступки вроде мятежа. Короли Гарташа в своей милости и заботе о подданных пресекают скверну неповиновения на корню, заставляя завистников и злопыхателей говорить о попрании устоев и тирании, что является несомненной клеветой и ложью. Все деяния представителей этого великого королевского рода обусловлены лишь заботой о своих чадах, ибо народ для правителя есть его чадо.

Власть короля ограничена Королевским Советом, в который входят представители всех знатных родов и семейств страны.

Главное в экономике Гарташа — сельское хозяйство. Богатейшими урожаями плодородных полей этой благостной страны кормятся все государства нашего Торна. Даже великий Нолд закупает зерно и мясо в Гарташе. На юге расположены богатые серебряные рудники. Основа армии — дружины дворян и королевская гвардия, подкрепленные силой магии короля.

Зелод — это владение рода Рансов. Именуясь королевством, оно прикрывает жесточайшую диктатуру тамошнего короля или, что вернее, диктатора. Верх абсолютизма, верховный правитель не имеет никаких ограничений власти. Знатные роды периодически поднимают восстания против тирана, но жуткая магия королевского рода не оставляет никаких шансов борцам за свободу.

Землепашество развито слабее, чем в Гарташе, но чрезвычайно распространено рыболовство. Верхом несправедливости являются богатейшие месторождения золота и янтаря на территории Зелода. Именно они и обеспечивают процветание этого государства.

Армия состоит из вольнонаемных пехотных частей, королевской гвардии и малых дворянских дружин. Все это также защищено магией королевского рода.

Именно два этих государства и играют главенствующую роль на мировой политической арене, образуя Объединенный Протекторат, в который также входят Джуга и Нолд. Хотя некоторые противоречия, упомянутые выше, и сохраняют даже не напряженность, а какую-то шероховатость в отношениях.

Подошла пора рассказать о могущественном Нолде. Это островное государство, расположенное южнее Грольда, является местом обитания Истинных магов. Здесь же расположена знаменитая Академия Общей Магии, выпускающая лучших чародеев нашего мира.

Политическое устройство этой державы едва ли не самое сложное на Торне. Всеми гражданскими делами заведует Совет граждан, куда входят наиболее почетные члены общества, избираемые от сословий, и возглавляется выборным Консулом. Над этой гражданской структурой стоит Совет Мастеров, который состоит из одних только Истинных магов. Из Мастеров выбираются самые могущественные, и те получают статус Магистров. Их трое — Магистр Ищущих, Магистр Наказующих и Магистр Охранителей. Если перевести это на язык терминов, понятных непосвященным, то это министр по науке и магии, министр разведки и военный министр. Над всеми ними стоит самый влиятельный, наверное, человек в нашем неспокойном мире — Архимаг.

Основа экономики — морская торговля, рыбная ловля и предоставление магических услуг прочим странам.

Остров Нолд неприступен для любой армии мира. Его оберегает могучий флот и еще более могучая объединенная магия Истинных и их главы — Архимага. Также ходят слухи о тайных храмах, готовящих неуловимых убийц, выполняющих волю Архимага в любой точке Торна, но это только слухи.

В силу древнего договора о Запретной магии, подкрепленного чудовищными силами чародеев, Истинные маги вмешиваются во внутреннюю политику прочих государств в деле контроля за магическими исследованиями. Иногда это вызывает недовольство, но Объединенный Протекторат безоговорочно поддерживает все начинания Нолда. На этом остановимся и перейдем к Джуге.

Джуга — это небольшое государство, расположенное на северо-западе Грольда. Страна торговцев, ростовщиков, разнообразных ремесленников и магов. Здесь же расположен и Джугский университет. Дворянства нет, политику определяет Совет Гильдий.

Главное богатство — громадный торговый флот и множество банков. Джуга является единственным соперником Нолда на море. Армия состоит из наемников, высочайшее жалованье которых обеспечивает их безоговорочную верность.

Эти четыре страны образуют величайший политический, экономический и военный союз за всю историю человечества. Он продолжает существовать чуть ли не со времен Войн Падения и проводит пусть и спорную, но необходимую политику вмешательства во внутренние дела третьих стран. Список вопросов, подлежащих пристальному контролю со стороны Объединенного Протектората, довольно обширен. Это и контроль за вооружением, дабы не позволить создать оружие чудовищной разрушительной силы, которое уничтожило навеки проклятую Империю Заката, это и контроль за соблюдением уже упоминавшегося закона о Запретной магии, это и гуманитарная политика вроде повсеместного внедрения языка торн и многое другое. На этом со странами Объединенного Протектората мы закончим и перейдем к прочим государствам.

На Грольде, между Зелодом и Гарташем, располагается страна под названием Скарт. Рядовое, малопримечательное государство, старающееся придерживаться жесточайшего нейтралитета. Знаменито своими ремесленниками, продукция которых ценится во всем мире. Оно поставляет оружие даже в страны Объединенного Протектората.

Кроме этого на юге Грольда уместились несколько карликовых государств, служащих постоянной головной болью для их соседей. Это так называемые Вольные баронства, хотя там есть и королевства, графства и даже княжества. Все эти страны-малыши управляются деспотическими правителями, которые спят и видят, как бы отрезать кусок территории у соседа, и даже осмеливаются совершать регулярные набеги на крупные страны. Факт существования сиих разбойных анклавов объясняется старыми договорами, которые запрещают крупным державам захватывать карликов. Причины, подвигнувшие подписать эти документы, сейчас уже неизвестны, но осмелюсь предположить, что каждая держава боялась усиления противника за счет новых территорий, а полномасштабную войну начинать не хотелось… Но это только мои догадки.

Сегодня регулярно осуществляются карательные операции по свержению разбойных режимов, но оккупации или аннексии территории не происходит.

Материки Грольд и Сууд разделяет Орлиная гряда — владение гномов, которые берут немалую плату за использование своих тоннелей. Кроме того, они торгуют металлом, золотом и драгоценными камнями, получая баснословные прибыли. Про великолепное оружие и доспехи подгорных владык и говорить нечего. Более мелкие гномьи кланы владеют крупными горными массивами по всему Грольду. Это горы Трора на востоке Гарташа, Козьи горы в Зелоде и Калассы на границе Джуги и одного из Вольных баронств.

Раз уж мы завели речь о нелюдских расах, то следует упомянуть о стране эльфов на востоке Грольда — Лесах Маллореана или просто Маллореане. Здесь властвуют кланы Светлых эльфов.

Материк Сууд следует рассматривать как весьма богатое, но очень опасное место. Здесь присутствуют по крайней мере три силы — Загорный халифат, Поднебесная империя, или страна Хань, и султанат Иссор.

Загорный халифат — это декоративное объединение семи стран, возглавляемых халифами. Ралайят, Зиккур, Сураль, Лайлат, Сура, Залимар, Халис — это государства, мало чем отличающиеся от Вольных баронств, разве что люди здесь живут утонченные, умеющие ценить искусство, вино, горячего скакуна, любовь наложницы и кровь врага на жарком песке. Убить здесь могут за малейшее оскорбление. История прихода к власти каждого халифа — местного правителя — это реки крови и сотни отрубленных голов. Дикие нравы царят здесь, совсем дикие.

В отличие от Загорного халифата страна Хань — это, несомненно, великое государство, ведомое их императорами к цели пусть и длинным, но чрезвычайно спокойным путем. Богатейшая страна, в которой выращиваются лучшие специи на всем Торне, управляется императором, которого недостоин увидеть ни один из чужеземцев. Народ, населяющий страну, сильно отличается внешне от прочих людей. С чуть желтоватой кожей, с узкими глазами, малорослые, они вызывают обманчивое ощущение слабости.

Последнее государство Сууда — это султанат Иссор. Как-то так сложилось, что это самое редко посещаемое государство людей на Сууде. Возможно, это связано с тем, что сухопутный путь закрыт их вечным противником — Поднебесной империей, а морских торговцев не пускают дальше порта, но факт остается фактом — иноземных гостей здесь мало, потому слухи о стране бродят самые разные, но приводить их мы не будем.

Следующий материк — это Горх. Здесь обитают, наверное, самые враждебные современной цивилизации нации. На севере вольготно расположилась страна орков. Какой-то общей структуры власти у них нет, поэтому они беспрестанно воюют между собой и южными соседями.

В центре материка расположилась покрытая завесой мрака и тайны земля ночных эльфов. Со времен древнего Раскола они являются постоянными соперниками своих светлых собратьев и их союзников. Вряд ли кто из людей когда-либо осмеливался посетить эту страну темной магии, запретных культов и Древних Сил.

На юге располагается Тлантос — самое спорное и непонятное государство Торна. Говорят, в невообразимой древности здесь располагалось государство черных магов, наводившее ужас на прочие расы. По легендам, лишь вся мощь не менее кошмарной Закатной империи (хотя Зельд Джугский ошибочно считает, что то были вартаги) смогла разрушить власть местных владык. Настороженное отношение сохранилось и спустя все эти тысячелетия. Нет, государство совершенно открыто для наблюдателей из Объединенного Протектората, и пока ничего крамольного не обнаружено, но все-таки какой-то неприятный осадок остается. У Тлантоса довольно неплохой флот, компактная и чрезвычайно мобильная армия, не чураются здесь и чародейства, хотя по настоянию Нолда запрещено сообщать местным колдунам о новейших достижениях теоретической и практической магии. Правит Тлантосом из красивейшего дворца-пирамиды в столице Талак император, обладающий такой же властью, что и ханьский.

Ну и, наконец, Сардуор. Так уж исторически сложилось, но большинство самых чудовищных войн начиналось именно с этого материка. Здесь располагалась Закатная империя, здешние страны поддерживали Объединенные Колонии Заката, поэтому вполне объяснимо пристальное внимание Объединенного Протектората к этим землям. Кроме того, здесь до сих пор сохранились следы старых битв. Это Запретные земли на севере и Стеклянная пустыня в центре материка. Кошмарные территории, до сих пор являющиеся поводом для страхов остального мира. Этим землям посвящена масса работ, поэтому не будем останавливаться на них подробно и перейдем к здешним странам.

Это Земля Наместника, Гурр, Узз, Зарок, Саурма, Западный Кайен, Восточный Кайен, Харн, Заурам, Загорье. Все эти государства отличаются не только своей бедностью, но и поразительной строптивостью по отношению к вынужденному диктату Объединенного Протектората. Единственные более или менее богатые государства — это Восточный Кайен, Харн, Загорье, Земля Наместника, но и они не идут ни в какое сравнение с величием стран остального цивилизованного мира. Сардуор — это единственное место на всем Торне, где продолжают цепляться за язык прежних времен, но силы Протектората с этим успешно борются. Гральг постепенно вытесняется торном, и остается надеяться, что вскоре этот процесс завершится.

К Сардуору применены жесточайшие санкции на ввоз разнообразных товаров. Преимущественно это все, что связано с магией и оружием. Вывозятся с Сардуора различные деликатесы вроде мяса быхдурка и трава гарлун, активно используемая большинством фехтовальных школ. Кроме того, на юге обнаружены богатейшие залежи золота, которые сейчас активно разрабатываются силами Протектората, чтобы окупить содержание в крупнейших здешних странах экспедиционных сил. Возражения со стороны местных правителей поступают редко, ибо, несмотря на свою ограниченность, они осознают колоссальный положительный эффект от присутствия объединенных миротворческих сил.

Засим оставим политическое мироустройство и перейдем к ключевым понятиям, которые просто необходимо знать, путешествуя по этому бренному миру.

МЕРЫ ДЛИНЫ И ДЕНЕЖНАЯ СИСТЕМА.

1 миля = 7 верст (1 миля = 7,4 км).

1 верста = 500 саженей (1 верста = 1,07 км).

1 сажень = 3 аршина (1 сажень = 2,13 м).

1 аршин = 4 четверти (1 четверть = 17,7 см).

1 четверть = 4 вершка (1 вершок = 4,4 см).

1 фарлонг (золотой) = 30 келатов.

1 келат (серебряный) = 30 гильтов.

ИЕРАРХИЯ МАГОВ НОЛДА.

Младший ученик — 1–5 годы обучения в Академии Общей Магии.

Старший ученик — 6–10 годы обучения в Академии Общей Магии.

Маг четвертого ранга (ступени) — выпускник Академии.

Маг третьего ранга (ступени) — 11–13 годы обучения в Академии Общей Магии (третий высший круг).

Маг второго ранга (ступени) — 14–18 годы обучения в Академии Общей Магии (второй высший круг).

Маг первого ранга (ступени) — 19–25 годы обучения в Академии Общей Магии (первый высший круг).

Подмастерье — маг первого ранга, заинтересовавший Мастера и ставший его учеником.

Мастер — маг, достигший высот в Искусстве, недостижимых прочими, творец заклинания запредельной сложности или создатель нового направления в магии. Утверждается Советом Мастеров.

ИЕРАРХИЯ МАГОВ ТЛАНТОСА.

Только для Истинных магов старших ступеней посвящения!

Низший ранг чародея — первый, высший — десятый. У каждого ранга на костяном медальоне имеется особый рисунок.

1 — щит.

2 — жезл.

3 — сжатый кулак.

4 — кристалл.

5 — ветвистая молния.

6 — когтистая рука.

7 — линза Силы.

8 — взгляд Мертвого.

9 — переплетенные рога.

10 — чистая поверхность.

КЛАНЫ СВЕТЛЫХ ЭЛЬФОВ.

1) Литаль, Голос Света — сильны в дипломатии. Герб — серебряный цветок.

2) Рьярхиен, Страж Ночи — хорошие воины. Герб — перевернутая капля лилового цвета, похожая на клык.

3) Эль'туарен, Искатели Врат — известны своими магами. Герб — голубой глаз в обрамлении черного серебра.

4) Чинталион, Щит Заката — хорошие воины. Герб — зеленая змейка.

5) Фек'яр, Вестники Тени — маги-убийцы. Герб — кроваво-красная жаба с черными глазами.

6) Ориэльта, Зеркало Жизни — сильны в дипломатии. Герб — золотая чаша или кубок.

7) Гуарр'еррит, Ловцы Ветра — один из двух уцелевших за тысячелетия стихийных кланов. Посвящены Воздуху. Герб — три пера из металла.

8) Тес'симир, Птицы Вод — второй стихийный клан, посвящен Воде. Герб — темно-синий скат.

СТРУКТУРА ПЕХОТНЫХ ЧАСТЕЙ И ВОИНСКИЕ ЗВАНИЯ ЗЕЛОДА.

5 легионов (около 20 000 человек) — полный генерал.

1 легион (около 4 000 человек) = 4 полка — генерал.

1 полк (около 1 000 человек) = 10 рот — полковник.

1 рота (около 100 человек) = 3 взвода по 3,3 и 4 десятка соответственно.

Командовать ротой может как капитан, так и лейтенант. Старшинство определяется по номеру: чем меньше номер, тем старше звание. То есть первая рота — это всегда капитан, лейтенант же может быть с четвертой роты по десятую. Кроме старшинства определяется и качественный состав подразделений. В первой роте служат самые опытные и умелые ветераны, а в десятой — новички.

Взводами командуют сержанты, старшинство которых определяется уже по номеру взвода. Считается, что первый взвод должен быть гораздо более профессиональным, чем третий, отсюда и сержант этого подразделения старше по званию, чем его сослуживцы.

1 десяток (обычно 10 человек, хотя бывает и чуть больше) — капрал. Старшинство капралов определяется все по той же схеме с номерами подразделений. Это же простое правило переносится и на легионы. Так Первый легион считается гораздо лучше подготовленным и почетным, чем Двенадцатый. Такая схема вызывает большое число нареканий и, возможно, когда-нибудь будет упрощена.

Каждый легион состоит из полков тяжеловооруженной (Скорпионы, Василиски и Грифоны) и легковооруженной пехоты (Львы). Кроме того, к нему приписана группа боевых магов и подразделение полевых метателей.

БОГИ ТОРНА.

В пучине лихих тысячелетий растворились многие пантеоны богов и божков, но вот уже две тысячи лет главенствующее положение занимает церковь Орриса. Наверное, не имеет смысла приводить здесь все священные тексты, потому ограничимся лишь пересказом основных моментов.

Мир разделен на несколько реальностей. Это пласт Бытия, в котором живут все разумные, Верхний мир — обитель богов, ангелов и некоторых демонов, Нижний мир, или Бездна, — обиталище демонов, злых духов и некоторых ангелов, узкая прослойка между ними именуется Астралом.

…Однажды, из неведомого далека в Верхнем мире появился Великий, Вечно танцующий бог Оррис, имеющий два лица и восемь рук. С ним в обитель небожителей явились и две его жены — кроткая Альме и яростная воительница Кали. Не признали хозяева мира пришельцев, и началась война, которую выиграли молодые и сильные боги. Наступила эра процветания… Но однажды в пылу ревности Кали зарубила Альме кривым мечом. И уснула светлая богиня долгим, исцеляющим сном, и некому было больше смирять свирепый нрав Орриса. Душа Великого бога разделилась, и теперь Двуликий смотрит на мир то Темной, то Светлой своей половиной, а рядом стоит Кали, властительница Ночи и Тьмы…

В общем, не обладая талантом рассказчика, сложно передать все величие героического эпоса, трагедию Божественной души, оказавшейся в разлуке с любимой!

Кроме Орриса существует еще несколько богов, которым поклоняются народы Торна. Это Феникс, покровитель браков и символ возрождения жизни, и два божественных брата — Юрга и Зархр, которых многие исследователи считают аватарами Великого Орриса, в таком виде явившегося перед погрязшими в невежестве народами.

Разговоры о Темных богах и духах граничат с ересью, поэтому мы о них умолчим.

II. Словарь наиболее употребимых терминов, выпущенный в год 2127 от П.С. специально для путешествующих граждан благословленной богами и процветающей под рукой консула Арроша республики Нолд:

Аура — магическое излучение физических объектов на эфирный план бытия.

Быхдурк — очень редкий зверь. Водится в основном в Лихоземье и пустошах. Напоминает хомяка, разросшегося до размеров лисицы, но с рогами, подобными козьим. Мясо быхдурка является объектом торговли всех племен Лихоземья с остальными землями, так как считается деликатесом.

Вартаги (др. — кайен.) — владыка. Мифические хозяева Торна. По немногим сохранившимся обрывкам мифов сложилось представление как о чудовищно жестоких и могущественных существах. Облик — неизвестен. На сегодняшний период не найдено никаких материальных подтверждений их существования. Объект пристальнейшего изучения льера Птоломея.

Войны Падения — череда чудовищных войн между объединенными силами людей, эльфов, гномов, Истинных магов, с одной стороны, и человеческими и эльфийскими отщепенцами — с другой. Последние называли себя Объединенными Колониями Заката и возглавлялись неизвестными существами, в конце войны уничтожившими самих себя, отказавшись сдаться победителям. Результаты войны определили сегодняшнее мироустройство. Больше всех выиграли Истинные маги, получившие в свое владение остров Нолд.

Гарлун — трава, дым которой содержит специфический наркотик. Слабая его концентрация используется мастерами большинства фехтовальных школ. Принимаемый по специальной схеме с использованием влияния особых магических артефактов и постоянных воинских упражнений, этот наркотик вызывает направленные мутации некоторых внутренних органов, что приводит к появлению самых различных паранормальных способностей. Использование этого наркотика с иными целями ведет к привыканию и деградации мозга. Применение вне фехтовальных школ строго запрещено. Объект торговли с племенами Лихоземья, где гарлун и произрастает.

Гвонки — название людских племен Лихоземья, данное им прочими дикарскими племенами. Эти так называемые люди схожи с цивилизованным человеком только внешним обликом. Душа же у них звериная, что и объясняет совершенно дикий образ жизни и жестокие законы этих несчастных. Единственное, что не позволяет цивилизованным народам железной пятой раздавить дикарей, это место их проживания — Лихоземье. Некоторые племена промышляют работорговлей, и они единственные, кто обладает секретом создания кордов.

Гральг — язык, получивший распространение в Сардуоре. Сегодня сохранился в основном только на севере Сардуора, но и там постепенно изживается благодаря миссионерской деятельности Объединенного Протектората. Произошел от мертвого новокайенского языка — языка Закатной империи. Официальные документы на гральге считаются недействительными, если не содержат перевода на торн. Гральг продолжает изучаться только в военной академии Нолда.

Друл — плод, напоминающий яблоко, но растущий на кустарнике почти у самой земли.

Дхарг-Лог — высший ранг в иерархии драконов Междумирья. Информацией о существовании живых обладателей этого ранга люди не владеют. Предположительно обладатель данного ранга должен иметь гигантский магический потенциал. Сила воздействия на реальность колеблется от 100 до 131 балла по стосорокачетырехбалльной шкале Птоломея.

Дьерк — сложная игра с использованием колоды из тридцати карт и пяти игральных костей. Серьезная проверка как удачливости, так и способности мыслить.

Заар'х'дор (др. — кайен.) — земли мертвых духов — мифические смертельно опасные земли в центре Мертвого Леса. О посетивших их ничего не известно. Предположительно, они располагаются восточнее Гуур'о'деми (Грозящие небу демоны) — высокой горы, напоминающей сжатый кулак, виденной многими моряками, рискующими заплывать в Старую гавань.

Закатная империя — империя, созданная людьми и представителями иных рас, располагалась на двух материках: Сардуоре и Горхе, на два остальных оказывала сильнейшее влияние. По легендам, Нолд, остров Истинных, создан магами этой империи (информация только для слушателей Академии Общей Магии). Сохранились предания о неизвестных расах, являющихся союзниками этого государства. Воевала с неизвестными расами, в столкновениях с которыми и был разрушен пятый материк (факт существования этого материка до сих пор остается недоказанным, так что последняя информация идет на уровне слухов). Просуществовала, по разным источникам, от 5000 до 10 000 лет. Погибла в череде катаклизмов и катастроф магического и природного характера около 4500 лет назад.

Запретные земли — территория, включающая в себя Мертвый Лес, Пустоши, Лихоземье и западные отлоги Порубежных гор.

Зуу'ль'тек — каменные пластинки с магическими письменами Древних, в целом виде встречались только четыре раза. Частично расшифрованные фрагменты позволяют говорить о них как о носителях сложных заклятий утерянной магии Древних (хотя даже те крохи, что сохранились, молчаливо отнесены к Запретным областям).

Истинные — прирожденные маги, обладают способностями к магии от рождения (40–60 баллов по шкале Птоломея). Достигшие небывалых высот в обучении магии, они обладают неограниченной продолжительностью жизни.

Кайенский язык — в его низшей форме — основной язык Закатной империи в период ее расцвета. Древняя его форма являлась тайным языком высшей знати или магов (что было в принципе одно и то же). До нынешних времен дошла только транскрипция нескольких слов. До сих пор тайной за семью печатями остается магический алфавит, составляющий основу языка. Расшифрованы только несколько иероглифов и их приблизительное значение. Астральные проекции символов недоступны. Предположительно, язык с несколькими вложенными смыслами. Некоторые исследователи выдвигают предположения, что он более древний, чем сама империя.

Корд (др. — кайен.) — раб, низший, неприкасаемый — Повязанный, раб с ошейником, который контролирует все действия своего носителя, болью наказывая его за малейшие провинности. Повязанный не может предать или сбежать. Выражение «верность Повязанного» говорит о верности, купленной болью. По слухам, существует еще более сложный и смертельно опасный вариант подчиняющих ошейников, именуемый Темным ошейником. Он предназначен для обладателей магических способностей и не позволяет своему носителю пользоваться собственным Даром. Снять ошейник может только надевавший его шаман. Секрет создания неизвестен.

Кукла — человек с полностью подавленной волей или выжженным разумом.

Курраз — племя драконов Торна. Разумны, огнедышащи, обладают высочайшей сопротивляемостью к магии. Имеют свой язык и культуру (по легендам, родственную культуру мифических драконов Междумирья). В основной своей массе служат Республике Нолд в рядах наводящих ужас Крыльев.

Кхорр — одно из немногих известных слов драконов Междумирья. Дословный перевод — враг, убийца. Неизвестно, кого именно характеризуют этим словом.

Лес — Лес Смерти, Мертвый Лес — название смертельно опасной территории на севере Сардуора, заросшей всевозможной растительностью. Является местом, где в древности происходили битвы между двумя воюющими расами Торна (а возможно, и местом упокоения последних представителей этих рас). Волны искаженной магии породили чудовищ и изменили законы Реальности в этих землях. Из нескольких тысяч разумных, отправившихся в эти места, вернулись не больше сотни. Очень часто утратившие разум или, что хуже, переродившиеся.

Лихоземье — территории, располагающиеся между Мертвым Лесом, Пустошью и Порубежными горами. Место обитания человеческих племен и троллей. Хотя и подчиняются общим законам нашего мира, но продолжают оставаться смертельно опасными.

Логи — самоназвание расы мифических драконов Междумирья вне зависимости от клана. По легендам, данный вид драконов отличается от обычных большими размерами, силой и склонностью к магии, но самое важное — это способность к путешествиям в Междумирье. Сила воздействия на реальность — 70–90 баллов по шкале Птоломея.

Льер, льерисса — уважительное обращение к Истинному магу мужского или женского пола.

Маги (оскорб.: «ворюги», «крохоборы») — простые люди, не имеющие прирожденного магического таланта. Получают Силу путем долгого обучения. Средний срок жизни — двести-триста лет.

Мархуз — существо типа кошачьих, покрытое длинной шерстью серо-стального цвета и обладающее характерными желтыми глазами без зрачков и радужки. Полуразумны, отличаются собственной магией. Срок жизни — неизвестен (предположительно — неограничен). Продукт совместной работы алхимиков и магов Закатной империи. После ее гибели одичали, но были призваны на службу Объединенными Колониями Заката. После поражения последних были повсеместно уничтожены специальными поисковыми группами магов. Остались только в Запретных землях.

Никерра (др. — кайен. — Пляска Смерти) — школа Меча, целиком построенная на культуре курения гарлуна. По сравнению с остальными фехтовальными школами эта выделяется своей древностью и наличием огромного числа тайн и секретов. Иногда мастеров никерры называют Убийцами магов, что говорит уже о многом. Представитель какой-либо иной школы так и не был удостоен подобного звания. Высшие мастера никерры уже не являются людьми в прямом смысле этого слова, как не вполне являются ими маги. Закрытость школы, сохраняющей свои традиции со времен падения Империи Заката, не позволяет говорить о ней более определенно.

Обряд Слияния со Стихией — сложный и довольно опасный для сознания мага ритуал, определяющий его магические наклонности или родство со Стихиями. Прошедший через Слияние маг способен на более мощные магические действия в сфере влияния родственной ему Стихии. Срок прохождения обряда ограничен периодом становления Силы мага. Неопытный или незрелый маг может потерять контроль над своим Даром и развоплотиться.

Объединенные Колонии Заката — уцелевшие колонии Закатной империи на Грольде и Сууде, сохранившие все ее традиции, набравшие за века колоссальную мощь и начавшие войну за господство на Торне в 100 году до П.С. и проигравшие ее в 30 году от П.С.

Отродья — порождения магии Запретной земли, обитатели Пустоши. Классификации не поддаются.

Пальма — оружие гоблинов. Представляет собой копье с листовидным наконечником. Традиционно несет в себе примитивные наговоры шаманов.

П.С. (Принятие Скипетра) — поворотная точка (2127 лет тому назад), от которой начинается современное летосчисление. Соответствует дате принятия скипетра Власти властителем Тардоном, что привело к созданию военного союза людей, Истинных магов, эльфов и гномов. Это способствовало полной победе над Объединенными Колониями Заката.

Птоломей — легендарный Архимаг Истинных, герой Войн Падения, создатель фундаментальной работы «Теория и практика магии Междумирья». Дата рождения неизвестна, месторождения — маленькая деревушка на территории теперешнего княжества Тлантос. В 361 году от П.С. пропал без вести во время вероятного шторма Птоломея. Его главная работа «Теория и практика магии Междумирья» считается неоконченной. Известен только первый том, два других якобы уничтожены самим Птоломеем в целях сокрытия опасного для человечества знания.

Пустошь — территория, непосредственно прилегающая к Лесу. Место обитания гоблинов и Отродий.

Рептохи — сначала ученое, а позже и просторечное название представителей древней расы ящеролюдей, властвовавших на Торне десятки тысяч лет назад.

Рептохорсы — название древней расы ящероконей, соперников рептохов.

Рольт — огромный (в холке около сажени) медведеподобный зверь с плотной чешуйчатой шкурой, обитающий в джунглях Халиса и Залимара, очень редко встречается в Зиккуре и Ралайяте. Всеяден, чрезвычайно силен и коварен. Считается символом рода халифа Лайлата. Шансы выжить при встрече с ним почти нулевые.

Рыкач — четвероногий теплокровный хищник. Распространен по всему Торну. Всеяден, но предпочитает свежее мясо убитой добычи. Охотится как из засад, так и в ходе длительных погонь. На человека предпочитает не нападать. Название свое получил за оглушительный рев, который он периодически издает. Наиболее опасна разновидность мутировавших рыкачей, что живут в Мертвом Лесу.

Сайгал (др. — кайен.) — сопляк, щенок. Среди адептов тайных знаний — низшее звание, современный аналог — неофит.

Ссар'лаэр'Гоар — город Темных эльфов (М'Ллеур), который сожгли их Светлые собратья в годы Войны Звезд.

Скорт — домашний плотоядный зверь, тело которого напоминает броню. Отличается вспыльчивым нравом. Мода держать скортов в доме особенно распространена среди знати Грольда.

Тарки (самоназв., иногда — тарги) — тролли. Высокие, с твердой шкурой, крепкими костями, мощными мышцами, все это увенчано маленькой головой с еще более маленьким мозгом, где очень редки проявления мыслительной деятельности. Невосприимчивы к низшей магии, что делает их отличными телохранителями.

Тирры — верховые ящеры. Зародились в Запретных землях, но позже распространились по всему Торну в качестве верховых животных. На сегодняшний день существуют сотни разновидностей.

Торн — 1) название мира (планеты); 2) язык межрасового общения и единый язык человечества. С 1215 г. от П.С. изучение языка отсталыми народами происходит под патронажем Объединенного Протектората. С 1329 г. от П.С. становятся действительными только документы на торне.

Урги (самоназв.) — гоблины. Мелкое злокозненное племя ушастых коротышек с зачатками магии, сконцентрированной в руках их шаманов. Хитры и изворотливы. Остры на язык, что заставляет некоторых правителей держать их при себе в качестве шутов. Недостойны внимания цивилизованных народов.

Фалет — почтительное обращение к высокородному мужчине в Загорном халифате (созвучно с древнекайенск. Фф'али'йет — муж, чьи достоинства велики и неоспоримы).

Хаарг-Лог — ловчий маг-дракон. Весьма высокий ранг в иерархии драконов. Выше только ранг «Дхарг-Лог».

Хаффы — представители наиболее вездесущей и вредоносной расы Торна. Низкорослые — не выше девяноста сантиметров, с ногами, заросшими шерстью, они стали настоящим бичом посевов. Крестьяне называют их людьми-кроликами за схожесть с этими грызунами. Хаффы такие же многочисленные, трусливые и всепожирающие. Нет места на Торне, где жили бы люди, но не жили хаффы (за исключением, пожалуй, Запретных земель).

Халине — почтительное обращение к высокородной даме в Загорном халифате, (созвучно с древнекайенск. Хай'льиней — дочь великого человека).

Хри'кил (Хранитель Высокого) — перстень с камнем в виде глаза зверя. Состоит с владельцем в неразрывной связи и дарует ряд привлекательных возможностей, так до конца и не изученных. Были распространены в Эпоху Войн среди высшего дворянства, что и объясняет название Хранитель Высокого. Выявление ядов, мороков и прочих проявлений волшбы делает перстень неплохой заменой способностей мага для обделенных Даром. В настоящее время встречается, но довольно редко.

Хфург — очень неприличное выражение из языка троллей. Означает сына хаффа и шуши, рожденного противоестественным образом.

Хх'рагис — холодное оружие, внешне похожее на серп с длинной рукоятью. Особенно широко было распространено в войсках Объединенных Колоний Заката. Его название в приблизительном переводе с древнекайенского звучит как «Зуб демона». Использовалось в качестве ритуального оружия в ряде обрядов некромантии.

Чеснок (эспино) — оружие в виде шарика с тремя или четырьмя шипами, который горстями метали под ноги противника. Иногда это просто сваренные основаниями шипы, образующие вредоносную колючку, которая опасна в любом случае, как ее ни бросай (один шип всегда смотрит вверх).

Шестилап — тягловое животное у народов Лихоземья. Является представителем немногочисленного племени полезных порождений магии Запретных земель. Обладают спокойным, флегматичным нравом, высоким (до трех метров) ростом, густой длинной шерстью и потрясающей выносливостью. Питаются клубнями степной колючки. Больше всего похожи на высоких шестилапых медведей с мордами бегемотов (бегемот — земноводное животное с берегов реки Заарань, что в стране Хань).

Шуша — скальная крыса — мелкий крысоподобный зверек с клыками, выпирающими из-под верхней губы (вроде кабана), и размером с зайца. Травоядный. Съедобен для человека.

Эпоха Войн — весьма претенциозное название эпохи до Принятия Скипетра, призванное подчеркнуть насыщенность того времени бессмысленными кровопролитиями. К сожалению, мир и в наши дни остается несовершенным, и мелкие локальные конфликты продолжают существовать, но название уже прижилось.

Книга 3. Под знаменем пророчества.

В романе использованы стихи Марины Цветаевой, Джакомо Леопарди, Александра Блока. …Когда же проснутся ветры — предвестники бури, что изменит мир, то приумножатся ряды предателей дела отцов. Вспыхнут алым небеса, и вспомнит мир об Истинном цвете магии. Тогда же на вратах святилища Спящих будут сломаны последние печати… Последний фрагмент Фиорского пророчества (так называемые Списки Ужасов), расшифрованный по заказу Академии Общей Магии

КАРТЫ.

ПРОЛОГ.

В небольшом кабинете недалеко от узкого стрельчатого окна-бойницы за столом сидел молодой мужчина и что-то увлеченно писал на желтоватом листе грубой бумаги. Острый кончик металлического пера невесомо порхал, увязывая хитрые закорючки букв.

— …и осмотр места преступления показал, что… — Человек на мгновение задумался, подбирая слова, и именно в этот момент на бумагу сорвалась жирная капля чернил. — А-аа-а, демон Бездны и тысяча мархузов!!![88].

В ярости скомкав почти полностью исписанный лист, чиновник швырнул комок в урну у самой двери и, как всегда, попал. Вторя его крику, со двора донесся истошный вопль недавно пойманного убийцы. Видно, преступник продолжал упорствовать, раз его рев вырывался наружу из подвала в дальнем конце Дома Правосудия. И ведь следствие уже нашло достаточно улик, ни у кого не возникало никаких сомнений в виновности мерзавца, тому осталось только признаться, однако глупец продолжал городить прежний вздор об ошибке.

Тихо скрипнула дверь, и в комнату ввалился щуплый паренек, нагруженный толстенными папками с документами из архива.

— Осторожней, сказал! Осторожней, деревня ты конопатая! — донесся из коридора визгливый, с неприятным присвистом голос расследователя Серто Туармина. — Ты еще господина старшего расследователя Ярига Дубоя побеспокой своей неуклюжестью!

Вконец перепуганный мальчишка из младших писцов бухнул стопку старых дел на стол господина Дубоя, отчего последний досадливо поморщился и, раздраженно встав, прошел к окну.

— У-уу-у, бестолочь! — донеслось из-за спины старшего расследователя, после чего раздался звук щедро отвешенного подзатыльника, торопливое бормотание, гневный окрик и удаляющийся топот грубых башмаков.

— Совсем молодежь распустилась! Уже несколько бумажек донести не могут, — провозгласил Туармин и уже более спокойно поинтересовался: — Яриг, неужели ты надеешься найти в этом старом хламе хоть что-то путное?! Да эти документы лежали в шкафу, из которого один путь — на свалку. Секты служителей Бездны не проявляли себя уже больше сотни лет, какие здесь могут быть связи?!

Старший расследователь медленно повернулся к коллеге или даже, пожалуй, к тому, кого он мог назвать другом, и задумчиво потребовал:

— Убери эту рухлядь с моего стола! Тебе этим заниматься, вот и забирай к себе.

— Я-то заберу, но ты на вопрос не ответил, — страдальчески закатив глаза, протянул Серто и в три приема перетащил пыльные тома на стол напротив.

Дубой вернулся на свое место и недовольно смахнул пыль с освободившегося стола.

— Сто лет — не тысяча, еще остались живые свидетели тех событий, те, кто мог натаскать нынешних искателей знаний и заступничества по-настоящему Темных сил. Наши с тобой предшественники не могли найти всех, выжечь под корень всю заразу ковенов, потому и будем искать похожие следы. — Ледяной взгляд старшего расследователя, до этого сверливший замершего коллегу, внезапно потеплел, и в уголках глаз появились веселые морщинки. — Вернее, ты этим будешь заниматься… А я, я буду думать!

В ответ расследователь Туармин досадливо тряхнул головой, отчего его спутанные черные волосы закрыли лицо, и пробурчал:

— Ясно… Ну хоть этот душегуб заткнулся, видно, Плато его все же уговорил.

Тоже заметив, что упорный обитатель Ночного Гамзара все-таки перестал кричать, Яриг позволил себе почти открыто улыбнуться уголком рта:

— Плато всех уговаривает, работа у него такая! — После чего с намеком добавил: — А у тебя работа попроще, без лишнего шума и почти без крови. Вот ты ей и занимайся!..

Договорить Дубою не дали — дверь с треском распахнулась, и в кабинет ворвался разгоряченный стражник.

— Беда, господа расследователи. Говорят, в квартале Книгочеев Продавшиеся Тьме появились. Из дома одного разорившегося торговца такие крики раздаются, что… Сталбыть, соседи патрульным сообщили, а те…

Старший расследователь, услышав о Продавшихся Тьме, мигом выскочил из-за стола и прикрикнул на замешкавшегося Серто:

— Что расселся?! Придется отложить всю эту бумажную волокиту на время… А ты прикажи карету готовить да насчет десятка стражей распорядись. Живо!

Командный рык Дубоя буквально вышвырнул стражника вон. Подскочив к стене, Яриг ткнул небольшим стержнем в узкую щель и тут же рывком дернул за появившуюся из ниоткуда ручку. С лязгом отворился потайной сейф, откуда были мигом извлечены жезл Огненных пчел и два защитных амулета.

— Держи, и бегом за мной! — в который раз за этот день рявкнул старший расследователь, сунув в руки Серто один из амулетов, и едва ли не силой вытолкнул своего менее расторопного коллегу в коридор. — Быть может, сегодня успеем застать хоть кого-то из этих тварей…

В карете расследователи все больше молчали, подготавливаясь к встрече с очередной гранью человеческого безумия.

Вот уже больше сезона прошло, как утихли последние отголоски громкого дела о Запретной магии в самом центре Гамзара. Замолчали маги-наблюдатели, угомонились дипломаты — об убийстве герцога Орвуса, попросившего покровительства Совета Гильдий, начали забывать. Разве что продолжали крутиться слухи о возрождении очередного черного ковена, который вроде бы даже поддерживал мятежного зелодского герцога, но поначалу власти Джуги отнеслись к этому как к бессмысленным сказкам. Мол, вечно что-то этим чародеям Нолда мерещится, да и по дипломатическим каналам ничего они не передавали, а значит, ничего такого и нет!

Первые убитые появились аккурат четыре седмицы назад. Жутко изуродованные тела в глухих каморках заброшенных подвалов, кровавые рисунки вокруг, тушки зверски забитых животных, непонятные конструкции из металла, драгоценных камней и редких пород дерева — все говорило о неизвестном доселе ритуале самых глубин Бездны. Вот только почему-то молчали сторожевые артефакты магов, растерянно разводили руками маститые специалисты по истории демонологии и некромантии из Джугского университета. Казалось, что это не магический ритуал, а просто дело рук богатого, влиятельного безумца, спятившего на почве Темных искусств, но Яриг что-то не верил в подобную ерунду. В происходящем просматривалась система, какой-то смысл, и не было здесь безумия, а одна лишь бесчеловечная, запредельно жестокая, демоническая логика. Одна беда: маги[89] больше на каждый такой случай не выезжают. Говорят: вы, господин старший расследователь, не в сплетни городские о Продавшихся Тьме верьте, а опасного сумасшедшего ищите. Уж его-то и без волшбы найти можно!..

— Никак приехали, задери меня мархуз! — дрогнувшим голосом воскликнул Серто Туармин и подвигал коротким мечом в ножнах. Пока он собирался с духом, оттягивая момент неминуемой встречи если и не с монстром-убийцей или даже убийцами, так со следами их кровавого безумия, старший расследователь уже выскочил наружу.

— Двое остаются у парадного входа, трое бегом за дом, а остальные со мной внутрь! — с мрачной решимостью скомандовал подоспевшим стражам Яриг Дубой и махнул рукой Серто. — Шевелись быстрей.

Квартал Книгочеев уже давно забыл о днях своей славы, когда здесь за честь считали селиться лучшие маги, собиратели дивностей и просто ученые люди. Времена меняются, и вот уже некогда престижный район стал частью вечно растущих городских трущоб, пусть даже и самой представительной частью!

Дом, о котором доложили перепуганные соседи, смотрелся вполне пристойно, чувствовалась хозяйская рука. У входа дрожал огонек в дешевом светильнике, тихо скрипел флюгер на крыше. И никаких подозрительных следов! Все тихо и мирно: ни тебе криков, ни стонов, ни следов крови или даже просто взлома.

— Ломайте дверь! — распорядился Дубой, отступив в сторону и продолжая испытующе обшаривать взглядом мертвые глазницы пустых окон.

Оказалось достаточно десятка ударов, чтобы преграда рухнула, впустив слуг Правосудия в нутро дома торговца. Стражники осторожно ступили внутрь, прикрываясь небольшими прямоугольными щитами и держа короткие мечи обнаженными. Позади пышущих страхом и злостью солдат вышагивал старший расследователь с жезлом наготове. Туармин держался рядом, едва ли не наваливаясь на начальника, вынудив того пару раз даже гневно цыкнуть на отчаянно трусившего Серто.

В коридоре представители городской стражи замерли, и тут же до слуха донеслись отголоски заунывного речитатива.

— Они здесь! — торжествующе прошептал Яриг и ровным голосом приказал паре стражников проверить второй этаж, а остальным — осмотреть первый. Пусть голоса доносились откуда-то снизу, но, прежде чем соваться в пасть к бездушным монстрам, следовало обезопасить тылы. Через несколько минут старшему расследователю доложили, что везде пусто, и тогда, сохраняя прежний порядок, они прошли на кухню, где один из стражей обнаружил люк. Короткая заминка — и вот уже служители порядка молча, один за другим нырнули в пугающий темнотой провал. Один лишь Туармин мучительно прошипел услышанное еще в детстве тролльское ругательство.

Пока он спускался, продирающее до костей пение сменилось гневными криками, ревом, а затем звуками рвоты. Милостью богов или демонов, но внизу царил полумрак, потому и не разглядел господин расследователь всех деталей царившего внизу ужаса. Но успел увидеть мертвенно бледное лицо Ярига Дубоя, скрючившихся по углам стражников, словно вознамерившихся вывернуть наизнанку все внутренности, не оставив и крошки от обеда, завтрака, а то и вчерашнего ужина, пришпиленного к стене коротким мечом неизвестного молодого парня и бьющегося в падучей на полу уродливого старика с красной татуировкой на правой кисти, изображающей фигурку человека на костре. А еще, казалось, всюду вокруг лежали мертвые тела и на полу масляно блестела переродившаяся в нечто иное кровь… Увиденного Серто хватило, чтобы присоединиться к стражникам.

— Что здесь происходит, хфургов[90] слизняк?! — Старший расследователь с яростью пнул припадочного носком сапога под ребра. — Молчишь?!! А как тебе это?!! — Дубой направил на ноги неизвестного жезл, и тонкая струя огня опалила пленника.

С пугающей внезапностью изламывающие все тело кривляния прекратились, и безумец завыл. Его долгий вопль заметался под каменным сводом подвала, пробудив на окровавленных стенах искры огня.

— Хочешь еще, тварь?!! За что ты убил этих людей?! Что это за сумасшествие здесь творится?!! Зачем вообще все это нужно?!! — прорычал Яриг и снова прижег убийцу огнем.

Новый крик и сразу же срывающийся на хрип, почти разумный шепот:

— Путь, мы торим путь для Спящих. Их время грядет, и жизнь будет наградой выбравшему их знамена!

Продавшийся Бездне старик закашлялся, а потом вдруг безумно рассмеялся:

— Сначала мы учились ритуалу, боялись… а теперь, теперь для вас уже поздно, и первая вешка обозначила тропу Вестника Великих…

Последнее слово далось ему с трудом, он точно проталкивал непослушные слова наружу, дико кривя рот и вращая глазами. Со стороны умершего от меча парня донесся омерзительный сип, и в комнате стремительно похолодало.

— Слава Вестнику Спя… — вновь забился в судорогах старик, и в тот же миг в центре комнаты возникла белая тень гигантского черепа неизвестного монстра Бездны.

Секунду призрак смотрел на старика, после чего дрогнул и исчез. Куда-то подевался холод, исчезли блики со стен, а убийца, слуга неведомых господ, вдруг начал невозможно быстро, прямо на глазах, иссыхать, превращаясь в мумию. Один взгляд на тело парня — и видна та же картина стремительного старения. Вестник Хозяев забрал души обезумевших слуг и до дна испил их жизненные силы. Чудовищный ритуал, которому «учились» высохшие нелюди, на этот раз принес результаты…

…Старший расследователь, обычно гордящийся собственной выдержкой и хладнокровием, лишь через минуту отошел от пережитого шока. Он валялся на залитом кровью полу, будто безвольный трус, пытаясь защититься руками от гостя из Бездны. Даже краткое появление призрака монстра оказалось тяжелым испытанием для нормального человека. И только чувство долга и воля заставили его подняться сначала на колени, а потом и встать в полный рост. Судорожно всхлипнув, Дубой дрожащими руками достал из-за пазухи короткий стальной пенал, обтянутый замшей. Слабое усилие — и с металлическим щелчком из футляра выскочил тонкий перламутровый стержень Искателя. Прежде в местах проведения подобных богомерзких обрядов артефакт молчал, но теперь он изливался мертвенным светом Ярдиги.

— О тысяча хфурговых демонов!!! — простонал Яриг, и артефакт выпал из одеревеневших пальцев. Старший расследователь наклонился, пытаясь поднять уже начавший стремительно гаснуть инструмент поиска Запретной (и не очень) магии, но в глазах потемнело, навалилась слабость, и человека пару раз мотнуло из стороны в сторону.

Но все-таки Дубой выдержал и медленно разогнулся, лишь только нащупав и судорожно сжав Искатель в кулаке. По груди ударило нечто круглое, выскочившее из-под камзола, и Яриг свободной рукой нашарил странно холодный медальон. «Защитный амулет!» — всплыли слова в давшей внезапный сбой памяти. И, точно дожидаясь именно этого момента узнавания, магическая побрякушка, защищавшая носителя от гнева враждебных Стихий и темного колдовства, рассыпалась в горсть грязной пыли. А ведь глава городской Гильдии магов как-то хвалился, что эта штука понадежней амулета Мирта будет!

Не задумываясь, служитель Закона ссыпал жалкие остатки амулета в карман и медленно обвел взглядом подвал. Кровь и исковерканные трупы уже не так бросались в глаза, зато Дубоя заставили содрогнуться неподвижные тела стражников и Серто Туармина. Шаркая, точно древний старик, и не скупясь на пинки, старший расследователь по очереди обошел всех лежащих подчиненных, но те даже не шевельнулись точно мертвые. Следовало бы, конечно, наклониться и проверить наверняка… вот только Яриг рисковал тогда упасть рядом с ними. Уже считая себя единственным уцелевшим, Дубой вонзил носок сапога под ребра Серто, но тот вдруг застонал.

— Вставай, хаффов[91] сын! Вставай, тебе говорят! Ну?!! — с яростью зашипел старший расследователь и даже смог каким-то неведомым чудом, на одной только злости, поставить подчиненного на ноги. Тот так и норовил упасть обратно, непонятно мычал и мотал головой, но Яриг его не только держал, но и заставлял шагать по лестнице наверх, под лучи животворящего Тасса, разгоняющего ненавистную Тьму.

За ту вечность, которая ушла на путь к выходу, им так никто и не помог. Уже оказавшись на улице, попросту вывалившись через распахнутые двери и упав на грязную брусчатку мостовой, Яриг увидел подбегающих стражей.

— Господин Дубой, тут такая жуть навалилась… Мы к вам, а тут… из дома вдруг всамделишным Злом повеяло… А-аа-а, провались все в Бездну!.. В ногах слабость, сердце от страха заходится, а в глаза точно песку насыпали… — оттаскивая начальство к дому через дорогу, затараторили уже битые жизнью, но теперь бледные до синевы и с прыгающими губами мужики.

В руке Ярига точно по волшебству возникла фляжка с забористым самогоном, настоянным на травах, и вот уже по жилам хлынул жар гномьего огня, разгоняя холод и разжимая тиски смертного ужаса на сердце.

— Надо внутрь… Там оста… — начал было старший расследователь, но осекся и замолчал, как только увидел глаза подчиненных. Они не пойдут, никакая сила не заставит их сунуться в рассадник хищного первородного Мрака.

— Господин, надо подождать магов, господин… Это их дело… — отвернувшись в сторону, пряча трусость, поселившуюся в глубине глаз, забормотал один из стражей.

Рядом зашевелился, придя в сознание, Серто Туармин, а Дубой почему-то вспомнил, что выронил где-то в подвале жезл.

«Все казенное имущество растерял!» — со странным удовлетворением скривился Яриг и вытянул из бокового кармана коробочку с гномьим порошком. Самогон обжег все нутро, на время изгнав слабость, теперь надо и мозги заставить поработать. Не могли маги-наблюдатели пропустить такое, просто не могли, а значит, совсем скоро ему понадобится свежая голова.

Рука привычно захватила щепоть пыли, короткий вдох через одну ноздрю, и едкая смесь аж слезу выбила из глаз, а в голову на миг точно кинжал вонзился, но зато полегчало. Теперь другая ноздря — и можно хоть перед Советом Гильдий выступать! Правда, если вставать не придется.

— О, никак гонит кто-то?! Точно. Господин старший расследователь, вот и подмога подоспела… — немного заискивающе протянул самый говорливый из стражников, а второй выкрикнул:

— Да их там несколько, а у первой кареты кучер в цветах Гильдии магов!.. Ну все, теперь это уже их обязанность со всякой нежитью сражаться, вот пусть и займутся. Правильно я грю, господин Дубой?!

— Правильно, рядовой, правильно, — зло ощерился Яриг, а мысленно добавил: «Все правильно, но только чует мое сердце, что скоро все это станет и нашей обязанностью!».

* * *

Метательные ножи с неприятным звоном впивались в висящую на стене мишень с изображением человека. Глаза… горло… сердце… Ни один из клинков не отклонился от цели даже на полпальца! Тренирующийся воин не только знал куда надо бить, чтобы навсегда покончить с врагом, но и умел это делать, демонстрируя виртуозное владение оружием. Воин, по-настоящему опасный воин, упражнялся в мастерстве, вот разве только ростом он не вышел… Карлик — уже не человек, но еще не гном, так, очередной потешный уродец, которых так любят привечать короли. Правда, взгляд у него совсем нешутовской, но ведь мало кто по нынешним временам смотрит в глаза?!

— Как же ты любишь все эти железяки! — капризным тоном заявил толстяк внушающих уважение размеров. Истинный колосс! — А мне в этой дыре подземной уже надоело. Холодно здесь и скучно!

Обладатель слащавого голоса и огромного брюха сыто потянулся на ложе и отпихнул ногой блюдо с ханьскими сладостями.

— Парсан, потерпи! — непререкаемым тоном потребовал карлик и, подойдя к мишени, принялся с усилием выдергивать ножи. — Дворец уже готов, теперь осталось защиту закончить и…

— Тогда-то мы переедем?! — воскликнул пузан и даже привстал.

— Нет!!! — заорал коротышка и гневно сжал кулаки. — Нет!!! Еще мы отстроим новое убежище, пророем пару ходов и вот только тогда переедем. Ясно?! Или ты забыл, кто из нас старше, Парсан Второй?!

Толстяк немного заволновался и вновь сел.

— Парсан, я всегда помню, что Первый — ты! Но… я так устал от этой норы…

Карлик оглядел шикарное убранство зала, единственным недостатком которого было отсутствие окон, и произнес, остывая:

— Извини, что-то я сегодня расклеился. Как эти сумасшедшие нолдцы сожгли Полот, так дела напрочь отказываются приходить в норму.

— Что, так плохо? — сочувственно произнес Парсан Второй, укладываясь обратно на постель.

— Да нет… Связи мы восстановили, агентуре всех этих выскочек из Протектората по рукам надавали… Я ждал, что Нолд опять взбесится, но, видно, они тогда именно на нас зуб точили, лишь повод искали, чтобы драконов натравить. Ур-рр-оды! Хфурговы выкидыши!!

Два брата замолчали, после чего карлик не спеша подошел к низкому стулу, сел и с наслаждением вытянул ноги.

— Весь день на ногах, устал как не знаю кто… Этот сынок Сохога неплохо воюет, и мы уже восстановили все потери, но… Появились новые проблемы!

— Проблемы?! — На заплывшем лице толстяка появилось неприязненное выражение. Он очень не любил всякого рода неприятности, он их попросту ненавидел.

— Да, один из наших старых партнеров в Баронствах что-то заигрался. Решил, подлец, будто у нас теперь силенки не те, и он может обворовывать старых друзей. Нас обворовывать! — прорычал Парсан Первый и, вскочив, принялся мерить зал шагами.

— Плохо. Ты ведь к нему теперь ребят отправишь? — простодушно заметил толстяк и глуповато улыбнулся.

— Уже отправил. Думаю, скоро он будет очень сожалеть о своей дурости. Он. Пытался. Обмануть. Нас! И пусть его участь будет другим наукой, — захлебываясь словами, прошипел карлик и, внезапно рассмеявшись, воскликнул: — Великий Наместник Парсан Второй не терпит обид, верно?!

Толстяк согласно закивал и пару раз хлопнул в пухлые ладоши. Все правильно, брат, все правильно!

Часть первая. ПО ТУ СТОРОНУ БАРРИКАД.

…Нет народа или расы, лишенных игр. Наверное, такова странная особенность, некая глубинная потребность разума, заложенная в него Творцом: сочинять сложные или не очень правила или законы, следовать им, примеряя на себя чужие маски, бороться, рваться вперед. Но эти трепыхания пусты и бессмысленны, как бессмысленна картина, лишенная души. Жизнь в ее многоцветии неповторима и сложна, потому мало найдется настоящих Игроков, каждым мигом своего существования выстраивающих цепочку победных ходов. На поле жизни множество фигур, и каждая из них — Игрок!.. Из собрания изречений ученого, мага и дипломата, Лоцика з'Ергенда …взбесились тогда драконы, сбросили седоков и обрушили с небес реки огня. Много героев погибло, много доблестных защитников не устояло перед нечестивой мощью чудовищ, но встал доблестный Горонил Могучий, натянул свой лук и… Отрывок из детской сказки, запрещенной к прочтению особым эдиктом Архимага Нолда от третьего дня шестой седмицы весны 1832 года, как порочащей честь союзников-драконов

ГЛАВА 1.

Пламя костра жадно пожирало сухие ветви, отдавая взамен приятное тепло. Ветер с океана приносил прохладу, которая так и норовила забраться под одежду, пробудить мелкую дрожь. Несмотря на усталость, Терн сноровисто натаскал охапку хвороста из рощицы, на границе которой путники разбили лагерь, и теперь увлеченно что-то готовил в котелке. Он даже прекратил стенать по поводу напрасной траты денег на покупку никчемного раба (спрашивается, ну зачем командиру гоблин?!). Правда, не стоило сомневаться: после отдыха он возобновит ворчание с новыми силами.

Сам К'ирсан Кайфат, бывший капитан четвертой роты Львов, бывший доверенный человек правителя Зелода, а теперь просто беглый преступник, сидел на небольшом бревнышке спиной к костру и, полуприкрыв глаза, задумчиво кивал словам третьего спутника.

В сгустившихся сумерках облик гоблина мог напугать впечатлительного человека, а кого-то и схватиться за оружие. Блестящие клыки в широкой пасти, светящиеся желтым глаза и темный, расплывчатый силуэт: ну чем не демон?! Разве вот только ростом подкачал… Как можно воспринимать серьезно существо чуть выше твоего бедра, да еще с такими огромными круглыми ушами?!

— …старейшины и шаманы не поверили, что ты, Рырга, остановил новое нашествие Отродий. Даже сожженная скала их не убедила. — В тихом голосе маленького гоблина звучала ничем не прикрытая горечь. — Хотя твой уход в земли тарков[92] многое изменил. Пуас сказал, что зло выпущено в мир и теперь от нас ничего не зависит. Следует думать о спасении народа…

— И что надумали? — прервал свое затянувшееся молчание К'ирсан Кайфат и поманил пальцем Руала. Зверек опять кружил вокруг гоблина, пугая того до дрожи в коленях. Похоже, Прыгуна забавлял страх урга,[93] ну а тот слишком хорошо знал, кто такие лесные кайфаты.

Уставившись на Ночного Прыгуна, запрыгнувшего к хозяину на колени, Гхол судорожно сглотнул и продолжил:

— Был объявлен большой сбор, на котором Пуаса поддержали все шаманы, и мы стали готовиться к Великой войне. Из ургов плохие солдаты, но когда от тебя зависит выживание рода…

— Да с кем вы воевать-то собрались?! — с непонятной злостью воскликнул К'ирсан и ударил кулаком по колену. — Со страшилкой из пророчеств?! Да вы с этими хфурговыми Отродьями[94] ничего поделать не могли, а уж против…

Гоблин, до этого демонстрировавший одну только готовность подчиняться любому слову хозяина, аж подскочил от возмущения:

— Кроме Рырги есть еще и его слуги! Вот от них и следовало защититься!

Бывший капитан Кайфат понимающе скривился и уточнил:

— Как я понимаю, раз ты здесь, то затея этого вашего шамана не удалась? Хотя нет, если он просто захотел подгрести под себя побольше власти…

Ург в ответ угрюмо шмыгнул носом и тихо забормотал:

— Мы ушли в Пещеры. Это старое заброшенное селение почти у самого Леса,[95] но недалеко от побережья Большой воды. Это целый город из гротов и пещер, уходящий далеко под землю. Наш народ раньше жил там, но потом старейшины перессорились и все ушли наверх… А может, и из Леса какое чудище повадилось кормиться в тех местах — кто сейчас упомнит?! Давно дело было!

— Малыш, ты лучше не отвлекайся, а то до утра свою историю не расскажешь! — предупредил молодого гоблина К'ирсан, и тот с готовностью кивнул.

— Ну в общем, ушли все урги в Пещеры, и в степи остались лишь небольшие охотничьи отряды. Так продолжалось почти сезон, но ничего не происходило. Даже духи молчали, вот Пуас и решил отправить посольство к таркам. Ну меня с ними и отправили… Что?! А почему меня… А кого еще потерять не жаль?! С нами всего один Говорящий с духами был, остальные либо просто охотники, либо ученики шаманов! — с болью воскликнул Гхол и опять всхлипнул. — Так я и попал на другой берег Костяной.

— И?

— А там шла война! Тарки сражались с гвонками,[96] вот только в этот раз здоровякам туго пришлось. Их враги большую силу набрали. Много магии и злой волшбы, еще больше умелых воинов. И война шла уже не за редкие безделушки, а за землю и пленников.

— Тарки — это ведь тролли? Как тот, что в клетке сидел? — От костра подошел Терн с двумя плошками ароматно пахнущего варева и, сунув одну из них К'ирсану, уселся рядом. — Чтобы такие чудища и проиграли каким-то дикарям-гвонкам? Брехня!

— Я не вру! У кочевников появился великий вождь, он объявил войну не только таркам, но и человеческим племенам! — закричал Гхол и гневно сжал кулаки.

— Ну и дурак! Начал бы с одних, другими продолжил, а так проиграет! — снисходительно бросил Согнар, зачерпнул кашу из тарелки и осторожно подул на ложку.

— Случайно вождя зовут не Теорн, сын великого Сохога? — вдруг задумчиво спросил Кайфат, и Терн даже закашлялся от неожиданности.

Вопрос нового хозяина сильно развеселил гоблина, и тот фыркнул:

— Нет. Теперь его зовут Великий Теорн, сын Сохога! И он ходит под рукой Наместника Парсана Второго.

К'ирсан кивнул каким-то своим мыслям, после чего сунул свою тарелку гоблину:

— Ешь! Дальше можешь не рассказывать: и так все ясно. Ваше посольство столкнулось с летучим отрядом гвонков, нападение всадников на тиррах,[97] короткая схватка, твое пленение. А дальше уже по накатанной колее: ошейник, рынок, покупатели. Ничего нового!.. Наказывали?

Последний вопрос был задан совсем иным тоном, в нем звучало искреннее и неподдельное сочувствие. Маленький гоблин, который с жадностью набросился на предложенную еду, оторвался от плошки и судорожно кивнул. Из горла у него непроизвольно вырвался тихий полурык-полустон.

— Ладно, ты сейчас ешь и ложись спать, а завтра посмотрим, что можно с твоим ошейником сделать, — со спокойной уверенностью в голосе приказал Кайфат и встал, разминая ноги. Задремавший было Руал тут же оказался на земле и обиженно запищал. На урга зверек больше не обращал внимания.

— Рырга, но ведь его может снять только шаман… — попытался робко возразить Гхол, уцепившись рукой за ненавистную кожаную полосу на шее, но К'ирсан его резко оборвал:

— Ничего, как-нибудь и без полубезумных колдунов справимся!.. И запомни: я никогда не был и не собираюсь становиться никаким Рыргой! Меня зовут К'ирсан Кайфат, и никак иначе, понятно?!

Беглый капитан Львов холодно посмотрел на широко ухмыляющегося в темноте Терна и ушел вслед за убежавшим Ночным Прыгуном. Поэтому только его старый друг и боевой товарищ услышал, как гоблин совсем тихо, но с нескрываемой радостью шепнул:

— Да, Рырга!

* * *

Но на следующее утро планы изменились. На скорую руку позавтракав, К'ирсан уселся в тени какого-то куста, а ургу приказал лечь рядом и положить голову к себе на колени. Требование Рырги ушастый коротышка выполнил безо всякого нытья, но вот только с отбивающими дробь зубами ничего поделать не мог.

— Да не трясись ты! — раздраженно прикрикнул Кайфат на перепуганного раба и принялся ощупывать черную поверхность ошейника. — Ничего я пока не делаю!

После пяти минут напряженного молчания ученик Шипящего досадливо вздохнул и, прикрыв глаза, принялся водить рукой над шеей молодого гоблина, изредка шевеля пальцами.

— Колется! — тихо пискнул Гхол и попытался повернуться.

— Лежи спокойно, разорви тебя демоны! — сквозь зубы выругался К'ирсан. — Потерпишь!

Испуганный ург вытянулся в струнку и словно даже окаменел, но к стуку зубов теперь добавилось и едва слышное поскуливание. На этот звук даже прибежал Руал и теперь топтался рядом, сочувственно сопя. Так продолжалось еще минут пять, пока начинающий чародей не отдернул руку и не заревел:

— Мархузова задница! Как все сложно!!!

На крик подошел Терн и вопросительно уставился на друга.

— Не получается! Десятки нитей Силы и все увязаны друг с другом. Только коснулся одной, как другая уже в сторону ушла. — С досадой К'ирсан потер лицо ладонями и, словно опомнившись, бросил гоблину: — Вставай! Похоже, тут работы не на один день!

— Знаешь, я тут как-то слышал, что такую игрушку только сардуорский шаман снять может, — Терн по-простецки ухмыльнулся. — Ты бы не переживал так. Ведь не все нам бывает по силам, что-то остается недоступным…

— Но свой-то я ведь как-то снял! — поморщился Кайфат и, раздраженно поджав губы, ударил кулаком в раскрытую ладонь. И в ту же секунду, уже злясь на собственную болтливость, покосился на улыбающегося Согнара.

— Ага, значит, тот Длинноухий все-таки не сбрехнул… — грубовато сказал бывший сержант и добродушно добавил: — Да ладно тебе, капитан, ну ведь интересно же. Ты весь из себя такой загадочный, все молчишь, таишься, вот и приходится цепляться за каждый слух и оброненное слово… Сколько ты, кстати, свой-то снимал?

— Больше года! — прошипел в ответ Кайфат и ушел к сложенным у погасшего костра вещам. За его спиной Согнар весело подмигнул поникшему гоблину, но затем, вспомнив, сколько пришлось отдать за того денег, раздраженно сплюнул и прокричал:

— Вот, а ты с этим за полчаса собрался разделаться!..

— Тихо! — внезапно потребовал Кайфат и к чему-то прислушался. — Кали тебе в жены, Терн, обоз идет! Помогай вещи собирать!

На недоуменный взгляд друга К'ирсан нахмурился, но снизошел до объяснений:

— Я саженей за сто отсюда сигнальную нить на дороге оставил, вот она сейчас и сработала… Заодно и проверил кое-какие предположения.

Сержант Согнар внутренне содрогнулся, но не стал уточнять, не могло ли, скажем, случиться так, что при проверке этих самых предположений их всех разметало бы в клочки. С магами такое нередко случается! Солдат промолчал, сдержав рвущиеся наружу вопросы, и принялся выполнять просьбу-приказ старого товарища.

Несмотря ни на что, Западный тракт еще не умер окончательно. Изредка на нем появлялись одинокие коробейники, бывало, целыми семьями уныло брели в поисках счастья и лучшей доли сорвавшиеся с насиженных мест крестьяне, а иногда какой-нибудь купец все-таки решался рискнуть и шел в Джугу или обратно по ставшей опасной, но все еще удобной дороге. Кому-то везло, и он так и не повстречался с бандитами, расплодившимися на опустевших землях, кому-то не очень, и безымянная могила становилась ему последним пристанищем. По-всякому бывало!

Дезертиры из зелодской армии разбили свой лагерь всего в десятке саженей от дороги, не особенно беспокоясь об опасных встречах. Да и К'ирсан тешил себя мыслью, что им все же удастся прибиться к редкому в этих местах купеческому обозу, который важно не прозевать. Расчет оправдался, вот только теперь надо уцелеть при встрече с охраной и как-то уговорить купца принять новых попутчиков.

Терн и Кайфат сворачивали лагерь с привычной сноровкой битых жизнью ветеранов, не тратя время на бессмысленную суету и метания. Лишь Гхол растерянно застыл на одном месте, не обращая внимания даже на нарезающего круги возбужденного Руала. Гоблин не знал, что ему делать и как быть. Никак не вписывался он в сложившийся дуэт двух вояк, да и робел сильно.

— Что встал, бестолочь зеленая?! — зарычал внезапно подскочивший к маленькому корду[98] Терн и больно дернул его за ухо. — А деньги в тебя вложенные кто будет отрабатывать?!!

Все нутро сержанта, привыкшего третировать солдат, восставало против бездействия раба… Да и, что скрывать, отомстить за растрату денег страшно хотелось!

Наконец из-за пологого склона холма появилась пара верховых. Лошади их двигались неспешным шагом, приноравливаясь к скорости остального обоза. Кайфат, раздраженно шикнув на товарища, вышел на обочину дороги и приветственно поднял руку.

Его появление заставило всадников ощутимо напрячься, и у них в руках мигом появились луки, снаряженные стрелами. Один из охранников прокричал назад предупреждение, и… все, движение продолжалось.

— Они нас что, только увидели? — недоуменно поинтересовался Согнар. — Или не боятся ни богов, ни демонов, хфурговы дети?! Обоз стоит, один стрелок прикрывает второго, который и идет на переговоры. А тут что? Вон уж головная повозка появилась!

Согнар был возмущен до глубины души столь вопиющей безалаберностью охраны, на что Кайфат лишь демонстративно громко хмыкнул и развернулся в сторону рощицы.

— А они нескольких бойцов пустили вперед, те нас обошли по дуге и теперь готовы напасть из рощи. Да и в обозе воины остались, тоже ждут сигнала. Я прав? — Последний вопрос К'ирсан уже задал приблизившимся всадникам. Один, самый молодой, остановился саженях в пяти от подозрительных путников, а второй подъехал ближе и уставился на Кайфата, точно пытаясь взглядом проникнуть под самодельную маску на его лице. Короткий миг молчания, и охранник заговорил, медленно роняя слова:

— Верно, если вы вдруг попытаетесь учинить какой-нибудь подвох, то мигом пожалеете. Что-то много тут развелось любителей дорожных неожиданностей, надо бы сократить поголовье!

Терн злобно скрипнул зубами и покосился на командира: наглецов следует учить, и если Кайфат скомандует атаку, то плевать на всех стрелков вместе взятых.

— Ну, мы-то обычные путники. Идем в Крид, где, может, и нам улыбнется удача да сыщется работенка по силам в какой-нибудь конторе наемников… — Спокойно, не обращая внимания на чужой тон, пояснил К'ирсан. — Правда, в последние дни надоело одиночество, вот мы и решили прибиться к вам… С хозяином поговорить можно?

— С хозяином-то? Можно, отчего нельзя? — с непонятной интонацией протянул воин и, наклонившись вперед, добавил: — Знаешь, что-то мне маска твоя не нравится. Снять не хочешь?

— Думаю, лучше от этого не станет, — со смешком сказал К'ирсан, но все же стянул материю с лица.

— Вот оно даже как… — буркнул всадник и махнул рукой. — Ждите!

Одно движение коленей, послушный конь развернулся назад и с места сорвался в галоп. Подозрительную троицу остался караулить лишь молодой лучник да неизвестные воины в роще.

— Слышь, друг, ты бы дал рукам отдохнуть, а то стрела сорвется да попадет в кого ненароком. — Удержаться от комментария оказалось не в силах сержанта Согнара, но добился он лишь появления на лице всадника мрачной решимости первым стрелять в самого говорливого…

В обоз их все-таки взяли. Юцик Ллир — владелец всех повозок и их содержимого, а также наниматель возниц, приказчиков и охранников, не возражал, если к каравану присоединятся еще три попутчика. За определенную плату, разумеется! Купец всегда остается купцом и даже в такой малости будет искать выгоду.

Выказывал недовольство таким решением лишь старший охранник Нарим Гарк — всадник, разговаривавший с К'ирсаном. Он даже спорил о чем-то вполголоса с купцом, но тот лишь раздраженно отмахнулся, приказав выделить странникам место в одной из повозок. Впрочем, хмурый Нарим свое дело знал и к нежданным попутчикам приставил соглядатая. Им стала коротко стриженная девица в кольчуге, вооруженная халифатской саблей. К глубокому сожалению Терна, едущая рядом незнакомка напрочь игнорировала все попытки себя разговорить, лишь изредка, когда приставания сержанта становились совсем уж назойливыми, в предвкушении ласкала ладонью потертую рукоять. И к вечеру первого дня Согнар с сожалением шепнул командиру:

— Совсем эти кридцы спятили! Бабу уже к доброму клинку допускают!

Вот только понимания у товарища Терн не нашел: капитан о чем-то напряженно размышлял.

Днем позже из разговоров с возницей сержант выяснил, что обоз шел аж от южного подножия Калассов, но по какой-то хозяйской надобности завернул в Нилфар, и теперь приходилось рисковать на заброшенном тракте. Дальнейший путь лежал через воинственный Крид до города Бербер в Союзе городов, но беглецов это уже мало интересовало. К'ирсан Кайфат договорился с Ллиром на проезд только до кридского Фарана, где располагалась одна из пяти самых крупных контор найма.

Если Согнар коротал дорогу в болтовне со скучающим возницей и осторожных приставаниях к суровой воительнице, то К'ирсан тратил время с пользой — он с пугающей дотошностью выпытывал у все еще тушующегося Гхола подробности жизни гоблинов Запретных земель.[99] Общались они на ургском, от чего молчаливая наемница мигом всполошилась, и на первом же привале к Кайфату подошел Нарим.

— Не помешаю? — грубовато поинтересовался старший охранник у обедающего К'ирсана и, не дожидаясь разрешения, присел на подножку повозки.

— Если и да, то не слишком сильно! — равнодушно сообщил бывший капитан Львов, после чего отставил в сторону миску с кашей, вытер губы тыльной стороной ладони и выжидательно уставился на Гарка.

— Не люблю топтаться на месте, продираясь через гору пустых ритуалов, потому буду с тобой предельно честен. — Нарим задумчиво погладил подбородок и продолжил: — Мне не нравится ни твой хитрован-друг, ни зеленый раб, ни ты сам. Твои повадки матерого убийцы и рожа распоследнего висельника просто кричат об опасности для каравана и груза, а я привык свою работу делать правильно, до конца… Правда, все это можно бы и стерпеть, мало ли у кого как жизнь сложилась и где вашу троицу мотали шторма судьбы. Я ж вроде не девочка, и замуж мне не надо. Но вот кое-что стерпеть уже никак нельзя!

— Это что же? — К'ирсан с видимым интересом прервал Гарка.

— Поганое колдовство! Согласно высочайшим законам Нолда, основным языком является торн,[100] и ничего более, а тут у вас регулярные беседы проходят, да все на чужих и наверняка прочно забытых языках. А уж это один шаг до магии, и таким прямая дорога в загребущие лапы чародеев Братства Отрекшихся… Во избежание неприятностей в будущем.

— Вот оно что, уважаемый Нарим. Знаешь, а я тебя даже в чем-то понимаю, вот только ты меня колдунами своими не пугай! — Кайфат свистнул Прыгуна и сунул ему под нос кусочек вяленого мяса. — Чист я по всем этим паршивым законам о чародействе как слеза чист. А то, что нелюдскими языками развлекаюсь, так то страсть у меня такая. Бывают и хуже!

Внезапно бывший капитан Львов зло оскалился и потребовал, уставившись немигающим взглядом в лицо Гарка:

— Потому, Нарим, и вправду заканчивай с этими церемониями и говори уж напрямик, как обещал, что тебе действительно надо?

— Мне? Да всего ничего, самую малость. Я хочу, чтобы ваша троица покинула караван на границе с Кридом! — злым шепотом сказал старший охранник и крепко сжал левое запястье Кайфата. — Никто, ты слышишь?! Никто не должен связать вас с нами! И хочешь знать почему?

— Попробуй рассказать, — одним движением освободившись от захвата, презрительно процедил К'ирсан и добавил: — А уж мы подумаем: прислушаться к тебе или нет!

Нариму страшно не понравился подобный тон. В глазах воина вспыхнуло раздражение, которое он с трудом, но подавил. Вот только почему? Чтобы опытный гордый боец, старший в обозе, уступил безвестному страннику… Это выходит за грани разумного. Хотя и сам К'ирсан повел себя неправильно. Ответил слишком зло, агрессивно, потеряв представление о реальности, точно он ухватил Бога за бороду и теперь ему уже все можно. Он забыл, кто он такой: вечный беглец с сожженными за спиной мостами. Не стоит перегибать палку и сеять ненависть, у него и так врагов хватает!

— Ну что ж, ты действительно таков, как про тебя говорят. Холодный, высокомерный ублюдок, хранящий жизнь на кончике клинка, цепной Лев короля Зелода, вдруг порвавший гостей хозяина и теперь ищущий спасения у врага. Скажи мне, а каково это — ощущать дыхание эльфийских убийц на затылке, а?! — с яростью шептал Гарк, а глаза его искали на лице собеседника следы замешательства, растерянности или даже испуга. Искали и не находили!

От ответа К'ирсана повеяло смертельным, многообещающим холодом.

— Тебе не кажется, что ты зарвался, солдат?! Мою голову жаждут получить столь многие, что блеск награды тебя ослепил… Смотри не ошибись.

Спокойствие в голосе Кайфата прозвучало опасней яростного крика и слепых угроз, и Нарим точно очнулся.

— Прости, я немного погорячился, — глухо буркнул он, правда, тут же зашептал вновь: — Но и меня пойми, я уже четыре года работаю у Юцика. Сынишка к его племяннице сватается, а тут…

В разговоре повисла короткая пауза, когда Гарк принялся подбирать осторожные, правильные слова, а Кайфат упорно молчал.

— Я еще в Джуге встретил нескольких бойцов из моей бывшей роты, так они про тебя, капитан, много нарассказывали. Успел ты многих людей обидеть, запомнили тебя. — Все-таки слова давались Нариму с трудом, он постоянно запинался. — Вот и получается: не в одних Длинноухих дело… Ты-то что, может, опять вывернешься, а с меня потом спросят. С меня, с Юцика или наших семей… Прошу, уйди, а?

— А что, сам награду получить не хочешь? — спокойно, без издевки, поинтересовался К'ирсан и получил в ответ убийственно-ироничный взгляд.

— Знаешь, уважаемый Ллир в Гамзаре снимает дом недалеко от порта. Так вот, совсем недавно прошел слух о том, что один пират жаждет заполучить голову одного капитана Львов, который убил в поединке его брата Мечника… Это если забыть про другие слухи о Запретной магии и прочих странностях беглого коронного преступника с изуродованным шрамами лицом! Я не хочу из-за паршивого золота положить здесь всех своих ребят. — Старший охранник решительно поднялся и пошел прочь, но через пару шагов запнулся и замер. — Твои наниматели тебя продали, капитан. Я помню, что год назад этот пират имени убийцы еще не знал!

После этих слов охранник ушел и больше с разговорами к К'ирсану не подходил. Но Кайфата теперь и не надо было ни в чем убеждать, решение он принял. Трое беглецов покинули караван за один дневной переход от границы с Кридом.

ГЛАВА 2.

Тишина необычна, тишина загадочна, тишина красива. Душа каждого разумного, будь то гном, эльф или человек, вечно мечется в поисках нового, еще неизведанного и непознанного. Вокруг царит суета, непонятная беготня, валом накатываются проблемы, чувства разрывают сердце, а в уме поселяется ненужная сумятица. Одна за другой пересыпаются песчинки в часах, уменьшая отмеренный срок. Тает жизнь, уходит сила, и остается одна лишь досада на себя за то, что не успел, опоздал, где-то замешкался, потерял темп, а может, и просто не успел его набрать… Всяко бывает! И мало у кого хватает решимости остановиться, оглядеться по сторонам и позволить тишине окутать себя мягким облаком, впустить покой в душу.

Сложно это и страшно, но если ты смог, пересилил себя, шагнул за грань, то тогда и познаешь все многообразие глубин безмолвия. Правда, тогда же ты и поймешь, что тишины нет!

Олег лежал в каменном мешке, вырубленном в толще скал. Небольшая пещера с низким — в четверть сажени — сводом и неровным каменным ложем. Места только и хватало, чтобы лежать вытянувшись точно жердь. Над самым изголовьем с потолка свисало несколько каменных шипов, грозящих рассечь голову при неосторожном движении. В ногах располагался узкий проход, через который старший ученик и попал в склеп, но теперь его закрывала тяжелая плита. Камень, вокруг один камень… и тишина.

Первые часы всегда кажутся самыми трудными, невозможно изматывающими, когда иррациональный ужас давящей тяжестью пригвождает тебя к ложу, а из самых глубин души норовит вырваться тоскливый вой загнанного зверя. Но стоит успокоить бурлящие чувства, очистить разум от сторонних мыслей, и такая пугающая поначалу тишина раскрывает свои тайны. Каменное безмолвие сменяется тяжеловесным рокотом Силы Земли. Слабые поскрипывания плит, отголоски звонкой капели в соседней пещере и ударов гномьей кирки, вгрызающейся в скалу… Энергия Земли льется ровным, непрерывным потоком по навеки проложенному руслу, надо лишь подобрать ключ, который откроет врата к кладовым Силы одной из Стихий. И кому как не гномам знать, с какой стороны подступиться к секретам магии гор.

А ведь Олег и подумать не мог, что его почти побег с Нолда к протянувшим руку дружбы гномам приведет к заключению в каменном склепе…

Клан Сухарта, или Стражи Восточного прохода, сразу же показался старшему ученику весьма достойным уважения. В Тульк'имаре они действовали очень быстро, четко, точно давно привыкли прятать беглецов и спешно переправлять их в свои подгорные твердыни. Оказавшись на территории посольства гномов, Олег ожидал, что получит хоть какую-то передышку, но его тут же отвели к раздражительному одноглазому старику с бородой до пола. Дед, похоже до этого мирно дремавший в кресле под клетчатым пледом, наорал на провожатого Олега, а затем и на него самого.

— Ургские отродья, зашиби вас Отец гор!.. — Все-таки возраст перед молодостью имеет некоторые преимущества: остальные ругательства, выплеснутые на надоедливых пришельцев, оказались на редкость замысловатыми, пробуждая в сердцах одно лишь уважение.

Наконец немного успокоившись, старый гном выпроводил провожатого Олега за дверь, а самому ученику мага приказал сесть на низенький, но весьма основательный табурет.

— Бестолочь!!! — Прищурив глаз и потыкав выхваченной откуда-то опасно поблескивающей загогулиной прямо в рану, дед принялся сурово отчитывать человека: — Эх, молодежь, — ни ума, ни смекалки! Кто ж так подставляется?! Да у тебя ж только чудом кость не достали!.. Пей!

— Что это? — поинтересовался Олег, опасливо косясь на склянку с непонятной жидкостью молочного цвета, в которой плавали тошнотворные коричневые комки слизи. Рана горела огнем и никак не реагировала на его собственные исцеляющие заклятия, но принимать жутковатые на вид лекарства (да и лекарства ли?!) он не собирался.

Гном, уже вновь склонившийся над ящиком, из которого он и достал пузырек, медленно распрямился.

— Ну точно дурак! — с сожалением протянул старик и, внезапно навалился на человека всем телом, ловко зажал ему нос и влил в рот содержимое склянки. Растерявшийся Олег не успел даже дернуться, а потом стало не до того: в голове взорвался огненный шар, проснулся вулкан в желудке.

— Теперь дыши, глубоко дыши! — злорадно посоветовал дед и выудил из ящика еще два пузырька. — Ты уж извини, но сейчас будет немного неприятно.

Несмотря на разбегающиеся мысли, молодой адепт резко кивнул, и тут же замычал от пронзившей плечо боли: старик три раза полоснул по ране небольшим ножом.

— Да ничего себе неприят… — начал было возмущаться раненый, но лекарь, видимо, это и за боль не считал. Стоило ему выплеснуть на плечо человеку содержимое каждого из пузырьков, как тот мигом познакомился с подлинной пыткой…

Лишь через десяток минут Олег осознал себя лежащим на полу с мокрым лицом, плечо стягивала тугая повязка, а из кресла рядом доносился размеренный голос местного любителя эликсиров.

— …Мерзкая это штука — вложенные заклятия. Вроде бы тебя простой стрелой Эльронда приласкали, ан нет, еще одним сюрпризом одарили. Вгрызается он в кровь да травит, травит организм… Понял, что я сказал, — нет? Рана дня через два-три затянется, даже шрам будет незаметен, вот только колдовать тебе на то время не советую, совсем не советую…

— А то что будет? — нашел силы спросить адепт Земли.

— Да сдохнешь, и вся недолга. Что тут рассусоливать-то? — по-настоящему удивился гном и даже хлопнул себя по колену. Мол, ну какой кретин, такой простой вещи не понимает!

— Спасибо, дед, помог ты мне, слов нет! — Олега шатало, перед глазами плыло и двоилось, но он все-таки поднялся на ноги и шагнул к выходу из комнаты. В дверях его уже ждал невозмутимый провожатый, а старый гном, похоже, вновь задремал!

Затем его снова провели по узкому извилистому коридору в какую-то комнату, в которой стояло три здоровенных дорожных сундука. Один оказался открыт, и вот в него-то Олегу и предложили залезть.

— Это еще зачем?! — подозрительно спросил Олег, а в памяти уже привычно всплыли слова заклинания Пылевого облака. Демон, ему же колдовать нельзя или мархузов дед соврал?!

— Тебе надо срочно покинуть территорию посольства, пока преследователи не успели организовать полноценную осаду здания. — Провожатый вытер красноватый нос рукавом коричневого кафтана и зло блеснул глазами. — Нам не хотелось бы устраивать здесь побоище, человек!

Из-за спины гнома вышли двое его соплеменников в кожаных безрукавках и, бормоча ругательства, принялись двигать тяжеленные даже на вид сундуки.

— Так, давай полезай. Времени совсем уже нет! — вновь грубовато поторопили Олега, и тот, мысленно махнув на все рукой, полез внутрь. Крышка быстро захлопнулась, лязгнул замок, и адепт Земли понял, что его куда-то понесли. Хорошо хоть гномы догадались выстелить дно сундука мягкими одеялами да откуда-то с боков тянуло свежим воздухом.

Наружу Олега выпустили лишь спустя несколько часов, когда уже стемнело. Покинув опостылевший ящик, он оказался в окружении десятка бородачей, которые быстро разбивали лагерь на поляне со следами старых кострищ. Кто-то таскал сучья для костра, кто-то ставил палатки, невдалеке с косматых лошадок сгружали сундуки и здоровенные тюки…

Не дав гостю с Нолда даже осмотреться, сурово молчащие подгорные воины тут же отвели его к командиру отряда — гному выдающейся наружности. Олег поначалу даже не понял, что же такого странного в этом кряжистом коротышке, освещенном пламенем костра. Прошло несколько неловких секунд под внимательным взглядом подгорного воителя, прежде чем старший ученик уразумел: у здешнего командира отсутствовала борода!

— Значит так, человек. Меня ты совершенно не интересуешь! — с раздражением пророкотал странный гном. — Дан приказ доставить тебя к нашим во Внешнее кольцо, а значит, ты там и окажешься. Ясно?!

— Но… — несколько ошеломленно начал Олег, однако его грубо оборвали:

— Я капрал Блаф, и твое дело — исполнять мои приказы! Быстро и молча, наплевав на собственные соображения! Вопросы есть?!

Вздохнув, Олег устало кивнул:

— Есть!

— А, мархузова твоя душонка! — сплюнул Блаф и потребовал: — Ладно, выкладывай, что тебе непонятно… Но помни: терпение мое небеспредельно!

Следующие полчаса Олег задавал вопросы злым, раздраженным голосом, все-таки добившись от грубого капрала прямых и понятных ответов. Молодого адепта Земли везли к Восточному проходу Орлиной гряды, как раз куда он и стремился, но расслабляться не стоило — их преследовали. Как только отряд вышел за город, на них напала местная банда, вот только немного переоценила свои силенки — бойцов Блафа прикрывал второй десяток охраны посольства. Гномам, сопровождавшим Олега, даже не пришлось в бой вступать.

По словам капрала, пленные в один голос твердили о неизвестных воинах, щедро оплативших нападение.

— Значит, эти неизвестные теперь знают, что я покинул посольство? — уточнил Олег, но тут лицо Блафа расплылось в усмешке:

— Мы снарядили еще два каравана, да и посольство на осадное положение перевели. Так что пусть твои недруги голову-то поломают!

Олегу предстояло еще пару дней провести в сундуке, вылезая лишь ночью, да и то осторожничая. Дальше лес поредеет, и они избавятся от лишнего груза, забыв о маскировке и все поставив на скорость. Старший ученик представил дальнейшую дорогу и содрогнулся…

Он оказался прав, и путешествие можно было сравнить разве что с памятной погоней за Яриком, когда тот бешеным рыкачом[101] метался по северу Гарташа, тщетно надеясь оторваться от преследователей. Пусть больше не было нападений, но легче от того не становилось. Сначала сумасшедшая тряска в тесном сундуке, затем безумная скачка по степи и наконец пытка иссушающей жарой при переходе через пустыню. Сказать, что Олег прибыл к Стражам Восточного прохода измученным, это значит просто посмеяться над мягкотелым человеком. Даже словно бы высеченные из камня гномы попросту валились из седел. Люди из купеческого каравана, ожидавшего разрешения на проход через тоннель, пришли в неподдельный ужас, когда из пустыни вышел отряд полумертвых бородачей. Уж больно тяжело представить трудности, способные так измотать двужильных подгорных воителей.

Но все позади, они справились. Воины капрала Блафа выполнили долг, а Олег… Олег оказался дома у своих неожиданных союзников. И получил совсем не то, что ожидал.

Впрочем, вряд ли он мог связно объяснить, чего же именно он хотел добиться своим побегом в таинственную страну гномов. Свободы и независимости от обещаний? Глупо и выглядит просто бессмысленным ребячеством. Ушел из-под настойчивой опеки одних, уже изученных игроков чужими жизнями, и попал в мозолистые руки других, лишь затаившихся до поры. Или же эгоистичный, ясно видящий собственную цель Айрунг заразил его неуемной жаждой могущества, новых знаний, страстью к рисковым авантюрам, когда закладываешь незримым властителям судеб саму жизнь ради призрачного шанса перестать быть безмозглой марионеткой?! Мархуз его знает! Да и к демонам все эти размышления: Олег оказался-таки во Внешнем кольце государства гномов Орлиной гряды и теперь следовало приноравливаться к разом забурлившей реке жизни.

От входа в Восточный тоннель его провели по узкой путаной галерее куда-то вверх, к жилым пещерам. Он и два его сопровождающих прошмыгнули через широкий тракт, не менее оживленный, чем дорога в любом крупном человеческом городе, и, проплутав по закоулкам пещерного города, вышли к системе узких келий, в одной из которых и поселили Олега.

Впрочем, жильем старший ученик оказался доволен: маленькая прихожая, гостиная, спальня и даже персональный бассейн, подключенный к местному водопроводу. Неплохая квартирка, только вот окон не хватает, ну да магических шаров для освещения было в избытке. Наскоро перекусив выставленным в гостиной угощением и хорошенько отмокнув в бассейне, Олег завалился на по-гномьи добротную кровать. Усталость сделала свое дело, и желание проспать пару суток отодвинуло в сторону все проблемы молодого чародея… А наутро его разбудили.

— Называй меня учитель Захим! — потребовал второй увиденный Олегом гладко выбритый пожилой уже гном в мешковатых штанах и серой шерстяной кофте. На груди у него висел медальон с гербом в виде молота, оплетенного ядовитой лозой, и расправившего крылья орла. — Нам с тобой придется долго работать вместе.

Именно тогда Олег вновь ощутил неприятное, омерзительное чувство потери свободы. Им вновь управляли, точно безмозглой марионеткой, загоняя в нужную кукловодам колею. Назвавшийся учителем гном принадлежал к малоизвестному за пределами подземных кланов сообществу Искусников — неутомимых исследователей тайн науки и магии, способных послужить на благо подгорных народов. Это учитель Захим объяснил новому подопечному парой коротких емких фраз, особо не вдаваясь в детали.

— Жить ты будешь здесь, а для работы уровнем ниже уже освободили одну мастерскую. Если потом будут какие-то пожелания, то скажешь работникам, они помогут. — Захим говорил очень быстро, стремительно меняя тему беседы, явно сожалея о пустой трате драгоценного времени на никчемную болтовню.

Но к этому моменту Олег разогнал остатки сонливости и привел мысли в порядок.

— Погодите, уважаемый Захим! — воскликнул старший ученик (но, похоже, здесь он стал просто учеником) и с чувством взмахнул руками. — Я приехал сюда по приглашению Сухарта! У нас имеются некоторые договоренности, и, оказавшись здесь, я рассчитывал получить доступ к библиотекам…

Пожилой гном укоризненно помотал головой и решительным жестом прервал возмущенную речь нового ученика:

— Сколько же наивности осталось в людях?! Сухарт, или как там его, всего лишь воин, исполняющий волю клана вне гор, и где он сейчас, знают лишь Старейшины. Он предложил дружбу, его слово привело тебя сюда, а теперь настала пора исполнять предначертанное.

Ошеломленный, порядком растерявшийся Олег помассировал виски и беззвучно обругал себя за глупость. Идиот! Ну почему он показал Айрунгу свиток с пророчеством, но умолчал про подаренный Сухартом амулет-пропуск?! Захотелось иметь собственную тайну?! Пожалуйста, вот только теперь придется оставаться один на один с сопутствующими каждому настоящему секрету проблемами.

— И что же я должен буду делать? И как долго? — немного оправившись, поинтересовался Олег. — Сухарт давал почитать кое-какие ваши пророчества…

Вот этот вопрос Захиму понравился. Он задрал голову к потолку, выпятил живот и гулко расхохотался.

— Наконец-то к сути подобрался! — отсмеявшись, с трудом выдавил из себя учитель. — Будешь ты, человек Олег, учиться всякой волшбе, полезной как тебе самому, так и нам, гномам. Глядишь, что полезное и узнаешь! Ну а пророчества… Пророчества — это всего лишь голос из прошлого, и сказанное можно повернуть то так, то этак. Вот мы и постараемся расставить все на правильные места.

— Но вы так и не сказали… учитель… когда закончится мое затворничество? — с некоторым усилием поинтересовался Олег.

— Затворничество?! Пусть разгневается Отец гор, если ты не наш гость до тех пор, пока сам не скажешь: хватит! — с широкой усмешкой сообщил Захим и хлопнул ученика по плечу. — А теперь полно тут рассиживаться. Пора и поработать!

Именно с этих слов и началось необычное ученичество Олега у Искусников.

Гномы, понесшие чудовищные потери в Войны Падения,[102] ушли на задворки политической арены мира. Их кланы расползлись по подгорным цитаделям Орлиной гряды, Калассов, Козьих гор, гор Трора и Порубежья, часть осела на поверхности, и во многих городах теперь можно найти гномьи слободы. Кое-кто весьма преуспел за тысячелетия, давая деньги в рост, а один потерявший родину клан даже подмял под себя почти все банки Торна. Но некоторые роды захирели или даже ушли в небытие. Уже прошло полтора тысячелетия, как из Козьих гор ушел последний гном, в горах Трора осталось всего одно поселение…

Кланы Орлиной гряды процветали. Контролируя все три прохода через горы и получая гигантские барыши в виде дорожных поборов, они проводили взвешенную и вдумчивую политику ограниченного вмешательства в дела остального мира. Не выходя из мрака подземелий, постепенно, шаг за шагом, с присущим только гномам упорством, они набирали мощь там, где другие равнодушно проходили мимо. Свойства металлов и камней, магия артефактов и амулетов, Силы Земли и Огня — подгорные жители упорно вгрызались в тайны, по крупицам выстраивая фундамент для будущего могущества.

Слова о партнерстве всегда будут всего лишь словами, и никто не доверит настоящие секреты даже союзнику. Ведь кто знает, кем он станет завтра?! Но и то, что Олег услышал, а где и додумал сам, ужасало и одновременно восхищало. Нолд, уже однажды столкнувшийся с коварством Перворожденных, мог найти много сюрпризов и у жителей подземных городов…

Большая часть уроков Захима казалась поначалу мешаниной из ненужных философствований о природе Стихий. Еще бы, ведь адепт Земли, прошедший Слияние со Стихией[103] в Академии Нолда, уже не нуждается в прослушивании утомительных рассуждений о сути магии! Но что-то не позволяло Олегу взбунтоваться и уйти. Может, гонор мага-практика, не привыкшего отступать перед трудностями?

А потом… потом его затолкнули в узкую келью и посоветовали «слушать Стихию». И молодой адепт покорился, безропотно пытаясь обратиться к Земле без помощи затверженных формул и сотворенных опытными чародеями артефактов. День за днем он спускался к самому основанию гор, чтобы на долгие часы отгородиться от мира стенами кельи и вслушиваться в магию гор.

В обряде Слияния со Стихией младший ученик пытается раскрыться для потоков магии, подвластных воле Наставников, но здесь требовалось нечто иное. В какой-то момент Олег ощутил нешуточный интерес, даже страсть, и незаметно для себя добился желаемого. Он словно сроднился с камнем, ощутил самую его суть, услышал дыхание земли, биение жизни, жар огненных глубин и стылое одиночество недоступных пещер и устыдился прежних сомнений.

Когда узкий лаз в его каменный склеп вновь открыли, то Олег, выбравшись наружу, с достоинством поклонился ожидающему учителю.

— Я словно бы прошел через перерождение! — удивленно воскликнул адепт Земли и осторожно провел рукой по стене, испещренной тысячами гномьих рун.

— Ну о чем-то подобном я говорил с самого начала, — довольно усмехнулся Захим и добавил: — Ваши чародеи многое забыли и подменили старый обряд собственными придумками. А вот мы многое помним, очень многое! Искусники почти сто лет искали точку, в которой сходятся сотни ручейков Силы из глубинных подземных разломов, куда передается напряжение материковых плит и доносится дыхание Торна… А потом еще пятьдесят лет строили сюда тоннель так, чтобы возмущения не сбили точку фокуса. Думаешь, почему ход сюда такой извилистый?! Хорошо хоть от основного поселения недалеко! Так что гордись — для тебя ведь старались.

Последняя фраза заставила Олега скептически ухмыльнуться:

— Это вы, учитель, что-то совсем уж сказочное завернули! Я-то здесь при чем?!

Гном ничуть не обиделся на дерзость ученика и, плотнее запахнувшись в любимую кофту, покладисто проворчал:

— Ну не для тебя, так уж точно ради человека. Нам-то все эти чудеса с энергиями Стихий недоступны, приходится амулетами обходиться… А Длинноухим здесь делать нечего: у них теперь своя дорога, а у нас — своя.

Молодой адепт Земли вежливо кивал в такт словам гнома, особо не вслушиваясь, но вот странное словечко «теперь» в памяти отложилось. Получается, когда-то гномы шли рука об руку с эльфами?! Впрочем, ему пока не до странностей взаимоотношений народов Торна, со своими бы делами разобраться.

В честь первого большого успеха ученика Захим предложил устроить выходной и отметить его экскурсией по пещерному городу, в котором Олег незаметно для себя жил уже много дней. Да и когда тут что-то замечать, если вся его жизнь свелась к утомительным лекциям, медитациям в холодном каменном склепе, блужданиям по пустынным коридорам и коротким часам сна в отведенном ему жилище.

Впрочем, город его разочаровал. Пара центральных тоннелей-улиц, соединяющих пещеры-площади, боковые отростки-переходы к лавкам и жилищам гномов — ничего особенного, в чем-то даже похоже на человеческие поселения. Разве что постоянно бросались в глаза лестницы и подъемники для переходов между уровнями, ну так в городах забытой уже Земли и не такое встречалось. Обычный городок с ничем не примечательными жителями, которые посещают лавки, бани и трактиры, ремесленничают и торгуют, пьянствуют и дерутся. Последнее, видно, происходит так же часто, как и у людей, раз уж в трактире, в который Захим привел ученика, оказались двое крепких бородачей с дубинками наготове. Они грозно посматривали на посетителей в зале, выискивая признаки зарождающегося скандала.

— А здесь неплохо! — усевшись за столик почти в центре обеденного зала, объявил Олег. — Уютная такая атмосфера, да и вообще… — Ученик Захима пошевелил пальцами, изобразив нечто расплывчатое.

Впрочем, он ничуть не кривил душой: заведение оказалось на редкость приличным. За столиками чинно сидели богато одетые представители подземного народа с дамами, в проходах сновали слуги, а на небольшой сцене сипел черноволосый гном с коротко остриженной бородкой и внушительным брюшком, переваливающимся через широкий пояс.

Только услышав эти надрывные хрипы, Захим откинулся на спинку стула и застыл, аж прикрыв глаза от восторга, лишь изредка причмокивая губами. Посетители, видимо, разделяли чувства Искусника, потому как стоило певцу замолчать — и зал взорвался восторженными криками.

— Что за песня? — поинтересовался Олег, не понявший ни слова: гномьими диалектами он не владел.

— Походная первой проходческой бригады. Как ее слышу, так аж сердце замирает! Эх… — Гном махнул рукой и поискал взглядом слугу. — В такой день да после этой песни обязательно стоит выпить Каменные слезы тройной перегонки…

Олег, все еще возбужденный после испытанного единения с Землей, согласно кивнул. Ему точно не помешало бы принять что-нибудь позабористее, иначе он рисковал попросту перегореть от испытываемых ощущений. Но, видно, пресловутый Отец гор считал иначе, раз уж привел их именно в этот трактир и в этот не самый лучший час.

За три столика от них встал и направился к выходу один весьма пьяный гном, постоянно спотыкающийся и ругающий за то весь белый свет. Благополучно миновав сидящего Олега, пьяный бородач вдруг сделал шаг вправо и навалился грудью на столик, за которым трапезничал в одиночестве его неброско одетый соплеменник с примечательным крючковатым носом.

— Ты чего это тут… — глубокомысленно заявил выпивоха и оглушительно икнул прямо в лицо возмущенно багровеющему посетителю трактира.

— Позвольте, уважаемый! — презрительно процедил обладатель необычного носа и уже хотел привстать из-за столика, как внезапно со спины на него набросились еще двое гномов, сидевших неподалеку.

— Руки!! Руки ему держи, отрыжке Бездны!!! — ревели нападавшие, пытаясь скрутить одинокого незнакомца, а лжепьяный с невнятным рыком тянул из сумки на поясе кандалы тонкой работы. Все остальные посетители трактира сидели в странном оцепенении, с болезненным любопытством наблюдая за схваткой. Вышибалы неловко мялись у входа, бросая взгляды на появившегося в зале хозяина, ожидая приказа действовать, но тот молчал.

Олег, разом охвативший всю картину происходящего, ощущал такой же интерес, как и все остальные. Кто это, за что его так, что вообще происходит — так много вопросов! Но стоило ему посмотреть на обеспокоенное лицо учителя Захима, как в душе зародились червячки страха. Кажется, происходит что-то не то! Наверное, именно эта взволнованность и позволила адепту Земли быстро среагировать в нужный момент.

Внезапно носатый гном с неожиданной ловкостью раскидал нападавших. Одному врезал затылком в лицо и добавил локтем в грудь, о голову второго не глядя разбил бутылку и тут же, не останавливаясь, воткнул получившуюся «розочку» в лицо лжепьяницы. Впрочем, тот вовремя отшатнулся, но оборонявшийся бородач уже выиграл время. Он вскочил, опрокинув стул, походя пнул первого противника и стремительно склонился над стоящей рядом кожаной сумкой. Неестественно громко клацнул замок, резкое движение — и вот уже всклокоченный гном стоит в двух шагах от поднимающихся врагов, сжимая в руках странно шипящий круглый шар. Под углом к полу струился сизый дымок, а обладатель непонятного агрегата зло скалил зубы и что-то кричал.

Но этого Олег уже не слышал, потому как метнулся к Наставнику и выкрикнул на одном дыхании заклинание Гранитного щита. Несложное, медленно действующее колдовство, редко применяемое в скоротечном бою, но у него оно вышло само собой. Все-таки после медитаций в склепе Земля для Олега давалась теперь намного легче. Каменный пол вокруг тут же вскипел тучей мелкой крошки, образовавшей вокруг учителя и ученика защитный купол, который мигом позже сотряс страшный удар близкого взрыва.

ГЛАВА 3.

Несмотря на всю сложность и многообразие мира, есть силы, которые из века в век, едва ли не со времен появления письменности, подчиняют себе все и вся. Будь ты магом или демоном, великим воином или умелым купцом, аристократом или обычным селянином — если хочешь вписаться в общество, то преклони колени перед бездушной мощью безликих чиновников. Бюрократия — та отступившая в тень сила, чье могущество и не снилось ни одному из отцов-основателей тайных обществ. Власть чинуш удивительно мистична, ведь это всегда власть очередной, необходимой именно сейчас бумаги и подписи на ней.

Бюрократия вползает во все сферы жизни исподволь, совершенно незаметно, но с неудержимой стремительностью. И иногда оказывается, что судьба в очередной раз испытывает тебя на излом силой всего одной бумажки… или же ее отсутствием.

— Господин Йенг, я понимаю и разделяю вашу позицию. Все действительно должно идти в соответствии с издавна заведенным порядком. Потрясения вредны для отлаженных механизмов, но вот только как быть нам?! — К'ирсан говорил тихо, с мягкой настойчивостью, уже битый час пытаясь убедить чиновника из конторы наемников, или, что более официально, конторы Воинского найма, внести его и Терна в реестр солдат Крида.

— Ничем не могу помочь. Вот вы говорите, что являетесь опытным командиром, капитаном легкой пехоты, по имени… — Распорядитель бумаг, так официально называлась должность писаря при конторе, поправил очки в золоченой оправе и заглянул в свиток, лежащий на столе, — …по имени К'ирсан Кайфат. Ну и как можно проверить эти слова?! Поймите, вы не в банду головорезов вступаете, где потом по делам судить будут, а в Кридские отряды! Это звучит! — Господин Йенг грозно потряс пухлым пальцем.

— Ну а вступить в их доблестные ряды обычными рядовыми мы можем? — Кайфат позволил прорваться толике едкой желчи.

Чиновник с деланым сожалением развел руками:

— Увы, но опять та же ситуация. Солдаты — гордость Крида, и мало одного желания встать под славные знамена любого из отрядов. Нужна репутация особого рода! — Йенг закатил глаза и медленно, смакуя каждый слог, повторил: — Ре-пу-та-ция!

Терн за спиной у К'ирсана едва слышно выругался, а пара вооруженных солдат у входа весело загоготала. Кайфат окончательно убедился, что все происходящее всего лишь плохо сыгранный фарс. Все реплики уже давно написаны, и нерадивые статисты теперь отыгрывают роли.

— Остается попросить прощения за беспокойство! — К'ирсан с холодной усмешкой кивнул и развернулся к выходу.

— Капитан! — у самого выхода его остановил окрик Йенга. — Послушай добрый совет: не ходи в другие конторы, там ты услышишь то же самое. Да и не место вам с сержантом в Криде! Чокнутые зелодские Львы слишком запали в душу ребятам, многие захотят поквитаться.

— Месть?! А как же «Умирать за заказчика — наша работа», а? — не оборачиваясь, с издевкой процитировал Кайфат девиз кридских наемников.

— А никак! Большинству плевать на капитана-дезертира, вот только есть и те, кто захочет быстренько отправить на встречу с богами убийцу их друзей-сослуживцев. Ни один командир не рискнет принять в отряд такую проблему, ни один! — Впервые за весь разговор чиновник говорил без лживой игры, почти искренне. — Да еще говорят, что Ранс собрался войной на баронства, так что вас еще лазутчиками посчитают. Просто послушай совета, капитан: уходи из этих мест…

К'ирсан Кайфат покинул здание конторы молча, задумчиво глядя под ноги, а вот Терн эмоций не скрывал. Оказавшись на улице, он тут же разразился потоком брани и со злостью пнул какой-то камешек. Гхол, ожидавший хозяина снаружи, смотрел на ярящегося сержанта с неприкрытым любопытством, даже чуть приоткрыв рот.

— Успокойся, — потребовал капитан, которому совсем не понравилось поведение сержанта. — Дезертиров нигде не любят, так что глупо было ожидать другой реакции. У Кридских отрядов за плечами многовековая история, которая учит не верить всяким проходимцам…

— Да какого мархуза! — обиженно вскрикнул Терн, но, натолкнувшись на бешеный взгляд друга, тут же замолк.

— Мы — дезертиры из стана врага, а значит, и веры нам нет! — резко бросил Кайфат и уже чуть спокойнее добавил: — Да и чиновник из Конторы прав… Слишком длинный хвост из мстителей за нами тянется. Груз чужих грехов себе на горб никто взваливать не будет!

За разговором беглецы и не заметили, как дошли до берега местной речушки. Присев на вросшее в землю бревно, К'ирсан с удовольствием вытянул ноги. За спиной у него, шумно вздохнув, встал молодой ург с Руалом на плече. Гоблин и Прыгун все-таки привыкли друг к другу, и теперь зверек часто забирался к тому на руки.

— Троллье отродье, что же делать-то тогда?! — Терн никак не желал успокаиваться и теперь нервно прохаживался у самой кромки воды. — Может, демон с этими кридскими выскочками и в какой-нибудь другой отряд вступим?! Прибьемся к небольшой ватаге, назовемся другими именами и…

— И они прирежут нас в тот же час, когда наконец узнают, кто мы такие. Блеск награды слепит, да и большинство этих твоих ватаг обычные банды разбойников. Меня судьба грабителя с большой дороги не прельщает! — отрешенно погрузившись в размышления, протянул Кайфат.

— Ну и что ты тогда предлагаешь?! — едва ли не прорычал Терн.

— Будем думать.

На ответное хмыканье верного товарища К'ирсан не прореагировал. Опасно прищурившись, он смотрел на воду и тихо барабанил пальцами по рукояти меча.

— Нам ведь что надо? Правильно, сбить всех этих мстителей со следа да денег заработать, чтобы на новую жизнь хватило! А потому, может быть, стоит забыть о солдатском ремесле и… — На этом капитан замолчал и, скрестив руки на груди и прикрыв глаза, принялся обкатывать новую мысль.

— Что ж, ты командир, ты и думай. Только учти, в убийцы я не пойду! Не лежит у меня душа к ремеслу ночных охотников, не лежит, и все тут! — Наконец, Согнар понял, что его никто не слушает и раздраженно сплюнул. — О Бездна!

Пару минут товарищи сидели молча, но для неугомонного Терна это стократ страшней пытки. С удовольствием хлопнув себя по животу, он поинтересовался:

— Слушай, похоже, ужинать пора? Может, стоит зеленого сгонять в ближайший трактир: пусть жратвы купит и выпивки? Ты как, не против? — Удостоившись очередного мрачного взгляда, Согнар покладисто кивнул: — Понял. Сейчас пошлю!

Он вытряхнул из кошелька несколько келатов и подозвал гоблина. Пара минут пространных объяснений — и Гхол со всех ног помчался вверх по улице. Ночной Прыгун растерянно обежал вокруг молчаливого хозяина, возмущенно пискнул и поскакал следом за ургом. Сержант же с удовольствием закинул руки за голову и повалился в траву. Возможность отдохнуть он никогда не пропускал!

Не прошло и десятка минут блаженной тишины, как К'ирсан внезапно дернулся и оглянулся в сторону убежавшего гоблина.

— Тысяча демонов, что там происходит?!

— Где? — Согнар вскочил на ноги и цапнул рукоять меча.

Тут послышался цокот коготков по мостовой, и сержант увидел, что по дороге стремительно скачет Руал. Зверек обеспокоенно свистел и изредка даже пытался тявкать.

— А где это зеленое недоразумение? — непонимающе протянул Терн, но тут же замолчал. Капитан уставился на подбежавшего Прыгуна тяжелым взглядом, после чего махнул рукой и скомандовал:

— Веди!

Руал серой тенью метнулся вперед, привычные к бегу солдаты затопали следом. Вскоре четвероногий приятель К'ирсана уверенно завернул в какой-то проулок и замер около входа в довольно приличную на вид таверну. Изнутри доносились грубые крики и издевательский хохот.

— Ого, тут, значит, наш ушастый! — свирепо оскалился сержант, поворачиваясь к другу, но тот уже решительно шагнул к двери.

Внутри царило веселье. Сегодня здесь гулял десяток наемников из охраны караванов, празднуя возвращение из стран, что лежат по ту сторону Орлиной гряды. Все вернулись живыми, здоровыми и с прибытком, так почему бы не отметить первый день вне похода?! Крепко подвыпившие мужики жаждали развлечений, и они мигом нашли способ прогнать скуку. Ничем не примечательный вечер оказался скрашен появлением гоблина, набравшегося наглости не только войти в обеденный зал, но и попытаться что-то там пропищать трактирщику.

Когда К'ирсан оказался на пороге заведения, то маленький ург стоял в углу, зажимая разбитый нос, а один из гуляк звенел в кулаке отнятыми монетами. Завсегдатаи, как с бедной половины трактира, так и с богатой, наблюдали за происходящим с нескрываемым любопытством. Еще бы, бесплатное развлечение! Даже трактирщик с интересом поглядывал в сторону зеленокожего раба, столкнувшегося с резвящимися гостями. Видно, и он считал, что не место проклятой нелюди среди приличного общества.

— Врежь ему, Салем, а то больно много всякие хфурговы ублюдки позволять себе стали. Врежь! — раздавались дружные выкрики из-за стола наемников.

— Кажется, кто-то здесь решил, что мою собственность можно портить безнаказанно?! — Голос К'ирсана, звенящий от смертельного льда, прокатился по залу и странным образом заставил смолкнуть все разговоры. Наемники еще некоторое время бесновались, но смолкли и они, поддавшись навалившейся вдруг тишине.

— Господин! — Голос Гхола прозвучал неестественно звонко. Гоблин попытался зачем-то взмахнуть рукой, но из носа тут же полилась кровь, и он вновь прижал к лицу обрывок какой-то грязной тряпки.

— Я задал вопрос! — Стальной, полыхающий злостью и нечеловеческой яростью взгляд Кайфата пробежал по лицам людей, заставляя их вжимать голову в плечи и отворачиваться. В обеденном зале повис прогорклый запах страха.

Чуть позади товарища замер Терн, заложив большие пальцы рук за ремень на поясе. Он хорошо был знаком со способностью К'ирсана наводить ужас на людей и потому теперь с удовольствием ждал развязки.

Натянувшееся струной напряжение лопнуло по вине Руала. Зверек стрелой метнулся к гоблину, взлетел к нему на плечи и угрожающе зашипел, поглядывая на замерших людей. Это-то и стряхнуло непонятное наваждение, окутавшее наемников.

— Да чтоб мне в Бездне сдохнуть! И мы стерпим такое оскорбление от какого-то вонючего урода?! — Вояка, отнявший у урга монеты, злобно оскалился и вызывающе ссыпал добычу в собственный кошель. — Ребята, а ну давай, бей…

Дальше события понеслись со скоростью лесного пожара. Кайфат сделал несколько стремительных шагов вперед, поймал кисть крикливого охранника и, хитро ее заломив, потянул вниз и в сторону. Еще одно неуловимое движение, и противник упал на колени, раскрывшись для добивающего удара. К'ирсану хватило одного резкого движения локтем, чтобы любитель легких денег рухнул на пол со сломанной шеей. Не давая остальным опомниться, капитан выдернул меч и текучим, хищным движением прижал кончик клинка к горлу ближайшего наемника.

— Хо, да ты теряешь сноровку! — Терн присел на корточки и теперь возился около тела охранника. — Если лекаря вызвать, то этот негодяй, может, даже и выживет. Как думаешь, добить?

К'ирсан издевательски изогнул правую бровь и поинтересовался у словно бы окаменевших солдат:

— А вы что молчите, может, и вправду стоит его добить? А?

Подвыпивший вояка с нашивками капрала облизал пересохшие губы и медленно покачал головой, с испугом косясь на обнаженный клинок Кайфата. Дымчатую сталь гномов ни с чем не спутаешь, и такое оружие больше пристало Мечнику или даже Мастеру Меча. Сейчас десятнику было плевать на свой авторитет в отряде — он просто страшно хотел жить и не желал подыхать в грязной таверне из-за проклятого Светом гоблина. Остальные его бойцы тоже что-то не спешили ввязываться в драку с воином, от которого так и тянуло стылой сыростью Бездны.

— Мы приносим извинения… за ущерб, который был невольно нанесен имуществу господина… — Капрал все-таки справился с внезапной вспышкой страха и теперь пытался уладить дело миром. — Это была ошибка!

— Правильно, ошибка, — ласково подтвердил К'ирсан, и от звука его голоса у многих мурашки побежали по коже. — Надеюсь, последняя…

Клинок спрятался в ножнах столь же быстро, как и появился. Смазанное движение, свист рассекаемого воздуха, и капитан уже развернулся к выходу. Хлюпающий носом Гхол рванул следом, точно боясь остаться в одиночестве, лишь Терн не спешил. Он с сожалением оглядел замерших посетителей трактира, подбросил в руке срезанный кошелек раненого охранника и самым наипаскуднейшим образом ухмыльнулся:

— Надо же, сегодня без крови обошлось. Вам неслыханно повезло, мужики!.. Ах да, этому болвану все же вызовите лекаря поскорей, а то сдохнет еще!

На улице Согнар согнал усмешку с лица и, догнав товарища и его раба, обеспокоенно посоветовал:

— Думаю, стоит уйти из этого квартала побыстрей. Не хватало еще со стражей столкнуться, думаю, им сильно не понравится, что кто-то позволяет себе мордовать до полусмерти добропорядочных горожан. Впрочем, и эти вояки еще могут очухаться да решить отомстить…

— Мне почему-то кажется: служителей закона больше возмутит наглый грабеж, который учинил один сержант, — равнодушно буркнул К'ирсан, погруженный в свои мысли.

— О, ну ты, капитан, и скажешь иногда. То боевой трофей и урок всякой пьяни, — с удовольствием встряхнув чужой кошелек, ответил Терн и тут же поинтересовался: — Слушай, К'ирсан, ты сегодня действительно поразительно терпелив. Еще какой-то сезон назад сначала ты переломал бы все кости половине этого десятка, а уцелевшим вправил мозги в нужную тебе сторону. Теперь же почти никто и не пострадал…

Кайфат с интересом покосился на друга:

— Ты настолько кровожаден?

— Нет, просто любопытно вдруг стало. Думал, хорошо знаю своего капитана, а ты опять изменился.

К'ирсан со свистом выдохнул сквозь сжатые зубы и вдруг ответил неожиданно правдиво:

— Я устал от крови. Хотя нет, неправильно, я устал от той маски, за которой прячусь уже несколько лет. Холодный, бездушный зверь, способный запугать даже самого смелого охотника… Заманчивая и оттого очень опасная роль в спектакле богов! Это как идешь по тропе жизни, идешь, остановился, а ты уже не тот, что-то потерял, какую-то незаметную, но важную часть себя прежнего. Страшно и мерзко растворяться в звере!

Согнар, услышавший такие рассуждения от хладнокровного воина, бывшего цепного убийцы на сворке у короля Зелода, содрогнулся.

— Знаешь, Терн, разум — это та ступень, что возвышает человека, эльфа или гнома над животными. Он невообразимо ценен, но одного его мало. Лишенный барьеров морали, всего того, казалось бы лишнего, груза, что стесняет нас, мешает жить, разум перерождается в нечто ограниченное и ненужное. Он становится опасным для нас самих и ломает внутренний стержень, саму основу души. Бездушие же отвратительно, оно хуже животного существования и требует немедленного искоренения.

Капитан помолчал, задумавшись, но через минуту вновь заговорил:

— На самом деле мне плевать на этих ничтожеств, ненавидящих любого, кто хоть чем-то отличается от них самих. И, сложись все чуть иначе, я положил бы их всех, не давая даже подняться из-за стола, но жестокость без смысла, без цели, ради удовлетворения одной только жажды всемогущества… Это омерзительно и глупо! Жесткость необходима в нашей с тобой жизни, как, впрочем, и жестокость, вот только последней злоупотреблять совсем не стоит.

— Когда морализируют добрые, они вызывают отвращение… Когда морализируют злые, они вызывают страх, — внезапно серьезно произнес Терн, а Кайфат с удивлением уставился на друга:

— Тебе знакомо это изречение?![104].

— Ну да, не совсем же я темный! И меня в детстве пичкали всякими древними мудростями, — даже с некоторой обидой протянул Согнар. — Ренор Гельшар, «Измышления о природе морали». Как он мне не нравился!

Дальше друзья шли уже молча, пока К'ирсан не завернул в сторону старой заросшей аллеи. Присев на бортик обветшалого фонтана, он подозвал потерянно молчащего гоблина и принялся ощупывать его разбитый нос.

— Перелом, как и следовало ожидать, — прикрыв для удобства глаза, прошептал капитан, а затем, чуть громче, потребовал у раба: — Потерпи. Сейчас будет немного больно!

Нос урга неестественно громко хрустнул под пальцами Кайфата, и малыш громко застонал:

— Страшно жжется!

— Потерпи пару минут, — спокойно посоветовал ему хозяин и сполоснул руки в позеленевшей воде из чаши фонтана. — Сейчас уже должно быть лучше…

Гхол прислушался к ощущениям и неуверенно кивнул. У него остановилось кровотечение, начала стремительно спадать опухоль вокруг глаз.

— Терн, с завтрашнего дня займись тренировками этого зеленого недоразумения, — приказал К'ирсан и обжег взглядом засопевшего было гоблина. Тот сник, попытался вжать голову в плечи. — Если его всякая пьянь по морде будет бить, то так, глядишь, и помрет раньше отмеренного срока!

— И чему прикажешь его учить… И, главное, когда?! — застонал Согнар, мысленно помянув многих демонов Тьмы. — Тут не знаешь, где завтра окажешься, что делать будешь, а ты еще нелюдь всякую учить требуешь!.. Погоди, или ты что-то дельное придумал?

— Что придумал, то на потом отложим, а сейчас послушаем одного интересного господина, — с усмешкой произнес К'ирсан и уставился куда-то в сторону входа в аллею. — Думаю, он нам явно желает сообщить нечто достойное внимания… Я прав, уважаемый?!

Привыкший доверять Кайфату если не во всем, то во многом, Терн огляделся и, не обнаружив никого чужого, с сомнением осторожно поинтересовался:

— Ты это к кому обращаешься, капитан?

Вот только ответил ему совсем незнакомый голос.

— Думаю, что речь идет обо мне.

В том месте, куда с иронией смотрел К'ирсан, дрогнул воздух, и из возникшего марева появился человек. Светловолосый, с наглым, оценивающим прищуром глаз, так и пышущий силой и задором, он казался молодым аристократом, решившимся на прогулку по чужому, безлюдному кварталу в поисках приключений. Вот только вблизи становилось понятно, что это уже зрелый муж, сохранивший в душе огонь юности.

Раздосадованный Терн выхватил меч и встал в стойку, но после приказа капитана тут же спрятал оружие в ножны. Стараясь сохранить лицо, сержант забормотал нечто неприличное о всяких колдунишках, которых нынче развелось что грязи, и о мерзопакостных богопротивных амулетах, подходящих только злобным убийцам.

Вторя ему, вздохнул маленький ург. Гоблин, боготворивший К'ирсана и все еще считавший того если не Рыргой, то уж его родственником точно, всячески старался заслужить одобрение или даже похвалу господина. Ведь и в трактире, быть может, все обошлось мирно, без мордобоя, если бы он тогда не назвал цеплявшихся к нему пьяных вояк мархузовыми выкидышами. И ведь если бы не хозяин, то стычка в трактире могла окончиться совсем иначе! Вот и сейчас, на глазах гоблина аж слезы навернулись: он, ученик шамана, проворонил скрытого невидимостью человека, не смог помочь Рырге. Как стыдно! К'ирсан, точно прочитав мысли корда, успокаивающе похлопал его по плечу.

— Это все-таки амулет, господин Терн. Из меня получился слишком посредственный маг, чтобы укрыться под Пологом Невидимости самостоятельно. — Разоблаченный неизвестный подошел ближе и представился: — Беор, барон Орианг… Ну а с вами тремя я уже знаком, и пусть особенности встречи не покажутся вам оскорбительными.

Способность этого Беора иронизировать над самим собой и незнакомцами понравилась К'ирсану, и он поприветствовал барона кивком.

— Как давно вы меня заметили? — Барон вел себя непринужденно, словно они старые приятели, один из которых внезапно раскусил шутку другого.

— От самого трактира. Ваш полог, грасс Беор, полон изъянов, но и будь он идеален, разглядеть вас несложно. Несмотря на все предосторожности, вы забыли укрыть разум в самых глубинных закромах души и оттого заметны, — с учтивой улыбкой сообщил Кайфат. — Все просто.

— Ну для кого-то просто, а для кого услышанное и за сказку сойдет. Впрочем, непонимание и одиночество — удел всех идущих забытыми путями… Прежними путями! — За рассеянной улыбкой барона прятался стальной блеск клыков насторожившегося хищника. Демонстрируя мирные намерения, он намекал, что не так уж и бессилен. Мол, мир сложнее, чем кажется, и слабость в одном сменяется силой в другом.

— Верно, — односложно ответил К'ирсан и замолчал, выдерживая паузу. В старой аллее сгустилось напряжение, грозящее взорваться смертельной схваткой. Терн сделал шаг в сторону, намереваясь перехватить Беора, пожелай тот сбежать, а гоблин замер рядом с Кайфатом, готовый выполнить любой приказ. Один лишь Руал непринужденно гонял какую-то зверюшку в корнях деревьев. Угрозы жизни любимому хозяину он не ощущал, а потому нашел развлечение на свой вкус.

— Как я понимаю, нападение на урга устроили вы? — внезапно спросил К'ирсан, прислушиваясь к чувствам барона Орианга, и тут же удовлетворенно усмехнулся. — Ну что ж, я прав, и вам придется нам многое разъяснить…

Напрягшийся было Беор после этих слов капитана ощутимо расслабился и даже поинтересовался:

— Этот ваш зверек случайно не из Запретных земель? Хоть и похож на своего собрата из ханьских джунглей, но ведь только похож… Впрочем, не так это и важно!.. Я прибыл в город больше седмицы назад для найма нового командира гарнизона в моем замке. Времена нынче неспокойные, а у прежнего капитана возникли некоторые неприятности…

— Как я понимаю, речь идет о смерти? — насмешливо вздернув бровь, уточнил Кайфат.

— Ну разумеется, самая последняя, необратимая неприятность! Он погиб во время… — Барон немного замялся и беспомощно шевельнул пальцами, подбирая слова. — Скажем так: выяснения некоторых спорных вопросов с соседом… Так вот, будучи человеком разносторонним, я жаждал найти не просто опытного, честного вояку, но и единомышленника, способного понять мою страсть к знаниям…

Так уж складывался этот разговор, но К'ирсан вновь прервал Беора, вставив замечание:

— Назовем вещи своими именами: вам потребовался офицер, не чурающийся магии и готовый кое-где преступить установленные запреты. Или, иначе говоря, во главе своей маленькой армии вы захотели поставить не просто воина, но чародея!

На столь прямолинейное, не скрытое замысловатыми экивоками заявление барон досадливо поморщился, но пояснил:

— Прямо-таки армии! Чуть больше роты латников, половина из которых — это молодые лоботрясы, не прослужившие и года. Да и насчет чародея уважаемый К'ирсан Кайфат погорячился. Просто нужен человек, разбирающийся в некоторых забытых областях Искусства и готовый не только помочь мне в изысканиях, но и применить кое-что на практике.

Терн, замерший молчаливым призраком, покосился на друга и раздраженно сплюнул. Как же он не любил всю эту колдовскую кухню! Аккурат со времен боя около Сестер, когда их полк схлестнулся в том числе и с чародеями из Братства Отрекшихся.

— Я вас понял, барон, но к сути разговора мы пока так и не приблизились! — Сторонний человек, несомненно, страшно удивился бы тону, с которым бывший капитан, дезертир, совсем даже не дворянин, разговаривает с аристократом.

— Согласен, капитан… Надеюсь, вы не возражаете, если я буду вас так называть? — Барон Орианг теперь был предельно серьезен, полностью сосредоточившись на разговоре, важном разговоре. — Знающие люди сообщили, что все подходящие кандидатуры либо уже имеют контракт, либо отсутствуют в городе… Моему разочарованию не было предела, когда вдруг назвали вас. Скрывающийся от зелодского правосудия капитан Львов, карающая длань Гелида Первого Ранса, герой войны, обвиняемый в убийстве эльфов и применении Запретной магии… Ну как пройти мимо такого искушения?!

Последняя фраза даже гоблина заставила фыркнуть, чем тот привлек внимание Беора. Окинув маленького урга задумчивым взглядом, барон вновь повернулся к К'ирсану:

— И кого же я обнаружил? Не изможденного беглеца, а загадочного странника, приобретшего корда в черном ошейнике… Это ведь ученик шамана, правильно?.. Капитан оказался достойным претендентом! Осталось лишь проверить его на излом…

— И как проверка? — наконец не выдержал поигрывавший желваками Согнар. Ему все это очень не нравилось, заставляя выискивать в чужих словах подвох.

— Впечатляет, — не отрывая взгляда от отрешенного лица К'ирсана, уронил барон и тут же, без паузы, выдал: — Я предлагаю вам место начальника гарнизона, двойной капитанский оклад с возможностью пользования моей лабораторией и библиотекой в любое время. Должность для вашего товарища подберете сами, а гоблин будет поставлен на довольствие… — Грасс Беор с каким-то нетерпением облизал губы и, не выдержав молчания Кайфата, потребовал: — Ну?! Ваш ответ, капитан?!

К'ирсан подмигнул раздраженному Согнару и с ироничной усмешкой ответил уже Беору:

— Думаю, мы примем ваше предложение, барон.

ГЛАВА 4.

Появление в жизни женщины маленького ребенка всегда чревато как большой радостью, так и большими проблемами. Ответственность, которая ранее обходила даму стороной, вдруг наваливается на плечи тяжким грузом. Ты уже не свободна и не можешь идти вперед без оглядки, преодолевая трудности и радуясь жизни. Долг перед крохой опутывает незримыми цепями, заставляя каждый шаг воспринимать как бой со всем миром. Кого-то эти цепи душат, и нерадивая мать бросает малыша на произвол судьбы, а кто-то продолжает трепыхаться, черпая силы в теплом огоньке любви новорожденной души. Но как не ошибиться, как выбрать правильное будущее на развилке судьбы?

Лакриста Регнар, оставившая после развода имя рода мужа, иногда с ужасом оглядывала свою сегодняшнюю жизнь. Кто она, зачем так безоглядно сунулась в это безумие интриг и круговорот придворных страстей? Надо ли было идти на такие жертвы? Правда, стоило взять на руки ее малыша, ее кроху Селерея, просто услышать его смех или жизнеутверждающее агуканье, как все сомнения отступали прочь. Надо было, еще как надо! У ее мальчика есть будущее, и, когда он вырастет и окрепнет, никто не сможет сделать его разменной картой в своих грязных играх за власть. Никто!

— Дарена, сколько можно ждать?! — раздраженно вскричала Лакриста, качая на руках хнычущего малыша. — Селерею опять надо пеленки менять!

В комнату вбежала запыхавшаяся женщина необъятных форм и с порога заголосила:

— Госпожа! Лин Лакриста! Я во флигеле была, а эта бестолочь Вирва мне и словечка не передала… У-уу, гадина! — Погрозив кулаком себе за спину и посылая проклятия служанке-сопернице, Дарена тут же зачастила: — Давайте мальчика сюда, госпожа. Сейчас мы его искупаем, покормим и спать уложим. Правда, маленький?

Малыш, уже привыкший к теплым, пахнущим молоком рукам кормилицы, прекратил плакать и теперь тянулся к цветным лентам на лифе женщины.

— Сразу видно, что мальчик растет! — добродушно пояснила Насте Дарена, но, увидев недовольную гримаску на лице госпожи, торопливо развернулась и исчезла в коридоре.

— Дура, — шепнула под нос Лакриста и рухнула в кресло.

Бывшая супруга нолдского посла не пожелала сама кормить ребенка, боясь испортить фигуру, а потому наняла кормилицу. Вот только что-то щемило у нее сердце каждый раз, когда она видела, как Селерей играл с Дареной. Ну да ничего, иного пути у нее все равно нет. Пусть сегодня сын получит меньше материнского внимания и ласки, зато ни в чем не будет нуждаться завтра.

Жила Лакриста Регнар в богатом пригороде Равеста, в получасе езды от дворца короля. Новый дом ей пожаловал Гелид Ранс, решившись открыто возвысить женщину, с которой делил постель и редкие свободные от забот часы отдыха. Теперь Насте принадлежало и небольшое поместье где-то на севере Зелода, доходы от которого позволяли забыть о многих суетных проблемах мира. Наконец-то женщина смогла почувствовать вкус свободы и дурманящий аромат власти. Любовница короля, уже полгода не выпускающая Его Величество из сетей своих чар, могла многое. Тонко чувствуя настроение государя, она знала, какими словами можно пробудить его интерес к чьей-то челобитной или, наоборот, заставить взбеситься при одном только виде просителя. Она могла многое и день за днем приучала придворных к мысли о ее всесилии. Пристроить сына в гвардию, устроить дочку в королевскую свиту… Вот и шли на поклон к ней аристократы, засылали гонцов, заискивали и просили. Примерно так же относятся к секретарю директора там, на Земле: в глаза лебезят, а за спиной именуют шлюхой. Мерзко и неприятно, но она знала, на что шла! Вот только для сына оставалось мало времени, но ведь это скоро закончится, верно?!

Тот день, когда она впервые танцевала с Его Величеством, просто перевернул ее жизнь. Взгляд молодого, привлекательного мужчины, возмужавшего на жестокой и кровавой войне, манил и притягивал к себе, будоража уснувшие чувства. Разговор с всплывшим из небытия Ярославом лишь подтолкнул ее тогда к решению бороться за будущее любыми средствами, а внешность Гелида I Ранса заставила надеяться, что выбранный путь станет хотя бы приятным. В чем-то ее надежды оправдались, в чем-то — нет.

Доля официальной любовницы короля не столь привлекательна, как кажется поначалу. Ведь настоящий властитель — это не только фигура короля, но и его свита. Гелид I Ранс окружил себя лишь преданными людьми, когда-то сделавшими ставку на молодого правителя и теперь получившими вознаграждение за преданность. Многие из них желали большего, мечтая увидеть по левую руку от Его Величества свою дочь, сестру, племянницу или даже внучку… Кому-то не нравилась сама личность Лакристы как бывшей супруги посла злокозненного Нолда. Влиятельное, неизмеримо опасное государство Истинных[105] магов воспринималось ветеранами недавней войны как на время затаившийся хищник, выискивающий признаки слабости. Потому присутствие вблизи от их обожаемого Ранса «нолдской девки» будило в них настоящую ненависть. Лакриста часто слышала шепоток за спиной:

— У, ведьма! Околдовала Его Величество, змеюка нолдская!

Ей завидовали придворные дамы и ненавидели мужчины, но никто, никто пока не осмелился нанять убийц, подсыпать яда или купить проклятие у колдуна. Свое веское слово сказал первый советник короля герцог Аларийский, очертив границы ненависти к чужеземке. Гелид I Ранс вечно занят делами государственной важности, и долг его ближайших сподвижников — переложить на свои плечи навалившийся на Его Величество груз забот.

Первый советник за какие-то полгода ухитрился укрепить все еще шатающийся трон Гелида, наладить жизнь в провинциях, подавить бунты черни и приглушить недовольство аристократии. Несмотря на все старания молодого Ранса, только воля и умения герцога шаг за шагом вытаскивали Зелод из бездны разрухи. Он стал для короля незаменимым учителем, к советам которого стоило прислушиваться. И не было для Лукарта Аларийского проблем, которые он собирался пускать на самотек. Особенно если это касалось его государя. Вот только у советника оказались свои вопросы к Лакристе Регнар.

— Девочка, меня слабо волнует твоя жизнь с льером[106] Вензором. Неинтересно мне в грязном белье копаться, совсем неинтересно. И что вы с Его Величеством по ночам в постели делаете, тоже спрашивать не буду. На то соглядатаи во дворце имеются, уж они красок в отчетах не жалеют! — Однорукий герцог перехватил однажды Лакристу в коридоре дворца, когда она возвращалась после совместного завтрака с королем, и, властно придерживая за руку, завел в небольшую комнатку для приватной беседы. — Ты мне вот что скажи, девочка, почему ты с государственными преступниками общаться изволишь, да и вообще, откуда у тебя столь опасные знакомства, а?!

— О чем вы, герцог?! — В первый миг Лакриста даже не поняла сути вопроса. Какой-то преступник, опасные знакомства… Как все это к ней-то относится?!

— Я спрашиваю о капитане К'ирсане Кайфате, который внесен во все розыскные листы. Или скажешь, что ты не знакома с таким человеком?! — В голосе Первого советника зазвучала неприкрытая угроза, и Настя тогда по-настоящему перепугалась.

Олег, Ярик, Олеся и Наташа — четверка таких же, как и она, товарищей по несчастью — остались где-то там, за зыбкой гранью полустертых воспоминаний, словно бы никак к ней и не относясь. Собственные проблемы отодвинули прежние знакомства в сторону, заставив жить днем сегодняшним и завтрашним, но никак не вчерашним. Да, она виделась с Ярославом, да он спас ей и Мелисандре жизнь, но сделало ли это их ближе? Увидев страшно изменившегося соотечественника на королевском балу, Лакриста испытала мимолетное чувство необычайного родства, но тот миг прошел, и они вновь стали чужими людьми. Их связывала лишь недостижимая Земля, а значит, друг о друге можно просто забыть. Что-то говорило Насте, что спасение от вампира, пришедшее на клинках Ярика и его бойцов, вряд ли относилось именно к ней. Случай свел их вместе в одном городе и на одной улице, воля короля столкнула на балу, а больше… больше их ничто не объединяло! Даже краски на гобелене воспоминаний медленно тускнели… И тут такой опасный вопрос!

Герцог истолковал тогда ее молчание по-своему:

— Ну милая, не стоит так пугаться. Этот талантливый прохвост оказался настолько шустр, что проще перечислить всех тех, с кем он не сталкивался за время своей бурной карьеры. Представляешь, он даже с моим собственным сыном общался! — Грасс Лукарт пытался шутить, но только глаза его были пусты, как сама Бездна. Герцог пришел получить ответ на вопрос, и он его получит!

И тогда Лакриста рассказала ему историю о нападении банды мятежников на дом халине[107] Балтусаим, где она гостила, и как доблестные Львы разогнали толпу жаждущего крови отребья. Именно так приказала рассказывать историю нападения вампира опытная Мелисандра, именно так, и никак иначе. Незачем передавать клинок правды в чужие руки, если хочешь увидеть своих внуков.

Герцог ей поверил или сделал вид, что поверил, главное лишь то, что она получила возможность и дальше оставаться при короле. Вот только вся ее тайная власть и влияние никак не могли выйти за рамки дозволенного одноруким герцогом. И об этом он тоже сказал Лакристе во время того памятного разговора:

— Девочка, скажу тебе прямо, не чинясь, ты можешь играть во все эти придворные игры с интригами, но упаси тебя боги сделать что-либо во вред Его Величеству или государству. Если я сочту, что ты заигралась, то сделаю тебе всего одно предупреждение, а потом… потом будет поздно исправлять ошибки. Сначала умрет твой сын, а следом и ты. И никто, никто тебя не защитит. Девочка, ты меня поняла? — Грасс Лукарт говорил медленно, с расстановкой, только вот этот голос разбил в мелкое крошево последние осколки уверенности Лакристы.

Она не любила вспоминать тот жутковатый, пугающий разговор. Легкая дорога королевской любовницы оказалась полна смертельных порогов, и теперь она трижды обдумывала каждый свой шаг. Слова герцога разом отделили ее от настоящей, подлинной политики, оставив игрушечную возню с лизоблюдами, вечно ползающими у трона. Но и здесь женщина постоянно ощущала пытливый взгляд наблюдателя. А ну как ошибется, заиграется или сотворит какое зло?! Но Лакриста пока не оступалась. Заменив Гелиду I Рансу законную королеву как в постели, так и во дворце, она мало требовала взамен, и, похоже, король это ценил.

Отмахнувшись от не самых приятных размышлений, Настя присела за небольшой столик и взялась за разбор писем и газет — за седмицу их накопилось немало. Парочка приглашений на балы, четыре письма от почтенных держательниц модных в этом сезоне салонов, какие-то очередные прошения с невнятными намеками на грядущие выгоды — обычная ерунда, которую Лакриста порой даже не читала. Две равестские газеты женщина отложила в сторону, и осталось письмо: запечатанный конверт из тонкой, хорошо выделанной кожи с едва видимым рисунком крылатого дракона и переливающимся золотом оттиском печатей государственной курьерской службы Нолда. Имени отправителя не было!

«О Бездна! — Женщина уронила конверт обратно и сжала пальцами виски. — Ну почему сейчас?! Зачем?!».

Настя уже не раз задумывалась, почему ее так легко отпустили, позволили жить своей жизнью, оставили сына. Род мужа не должен был отступить без боя, если только… если только на них не надавил льер Бримс. Но почему Магистр Наказующих пошел на это, почему позволил так легко ей уйти из тени всемогущего Нолда, которому до всего есть дело?! В жилах ее сына течет кровь двух миров, и он может стать великим магом, или его дети и внуки… Неважно! Он ценен для помешанного на магии островного государства, но их отпустили. Почему?! Из-за заступничества Гелида I Ранса, ее нового покровителя? Смешно.

Лакриста ничего не смыслила в чародействе, но знала толк в политике. Слава Оррису, уж этому в Университете учили хорошо, да и, будучи женой Вензора, она о многом слышала. Даже не представляя подлинной картины мира, ничего не ведая о секретных договорах и тайных союзах, Настя видела две силы, схлестнувшиеся в битве и замершие друг против друга. Нолд и Маллореан — вездесущий суровый надзиратель Торна и древний, а оттого еще более опасный, сосед людей. Эльфы вышли из своих лесов, поддержали Зелод в войне, и Нолд смирился. Гелид с Молотом Зелода стоял между двумя титанами, каждый миг балансируя на краю Бездны: одна ошибка — и никакой древний артефакт ему не поможет. Истинные маги умели помнить обиды… как, впрочем, и Светорожденные.

Значит, ее оставили в покое лишь на время, пока уляжется буря взаимных претензий и спадет накал страстей. Пройдет год, два или десять лет, но о ней вспомнят… Страшные мысли, неприятные, вот только на задворках сознания тлела догадка еще более омерзительная. Весь ее бунт против мужа, та победа, которой она гордится, стала еще одним кирпичиком в планах Архимага и Магистра Бримса. Что, если она станет матерью королевского бастарда и кровь обладателя Молота Зелода и прямого потомка первого владельца этого наследия древних смешается с кровью иных миров… Неужели ее исподволь используют как породистую самку, подкладывая то к одному самцу, то к другому?! От таких мыслей шумело в голове и возникали предательские мысли о самоубийстве. Прочь, надо гнать прочь такие глупости, иначе можно и рехнуться!

Тогда к чему это письмо? Лакриста тряхнула головой и, взяв костяной нож, ловко поддела печать на конверте. Хватит трястись от каждой тени, не одним мужикам опасность лицом к лицу встречать!

Со слабой вспышкой печать исчезла, и лин Регнар достала почти невесомый листок бумаги, благоухающий дорогими ароматами. Взгляд запрыгал по почему-то расплывающимся строчкам, выхватывая слова. «Дорогая Настя! Думаем, для тебя стало достаточным сюрпризом отсутствие всяких имен на конверте, а потому сразу представимся… Олисия и Талоя Луази! Ну как, уже догадалась? Нет?! А имена Олеся и Наташа тебе о чем-то говорят?..».

— Тьма побери этих дур! — со злостью простонала Лакриста и с облегчением откинулась на спинку кресла. Она тут успела перепугаться до смерти, а это две соотечественницы развлекаются!

«…Муж наш, капитан Бернар Луази, не так давно сильно пострадал, защищая семью от злобных убийц. Лучшие лекари и маги сражались за его здоровье, и вот теперь силы к нему возвращаются. Травники советуют больше путешествовать, чаще менять обстановку, искать новых впечатлений, в общем — отдыхать. Так что не будешь ли ты против, если мы заедем к тебе в гости к началу весны? Знаешь ли, хотелось бы побывать сначала в Скарте, а уже потом посетить столь возвысившуюся особу. Ведь говорят, ты вхожа во дворец молодого Ранса?..».

— Стервы! Как завернули, а? Вхожа во дворец! — желчно проговорила Лакриста и задумчиво куснула ноготь.

Впрочем, она будет не против встретиться со своими потерявшимися соплеменницами. Это может быть интересно, да и первый советник, герцог Лукарт должен все воспринять вполне благосклонно. Ведь желание встретиться вполне может стать не капризом двух женщин, а первым шагом к примирению со стороны Архимага. Это точно заинтересует герцога, вот только стоит подумать, как ему это подать?

Еще раз перечитав письмо, пропуская поздравления с рождением сына и соболезнования по поводу развода, Лакриста задумчиво отчеркнула ногтем обратный адрес в конце листа. Еще немного подумав, женщина отложила в сторону весточку из Нолда и позвонила в колокольчик.

— Передай, пусть готовят карету, и сразу возвращайся: поможешь мне с платьем! — потребовала от вбежавшей служанки Лакриста. Соглядатаи уже наверняка доложили советнику о письме с острова, так что стоило поспешить и развеять его страхи. Не хватало еще, чтобы он Гелиду про нее что-нибудь этакое нашептал.

* * *

Нолд для остального Торна всегда был страной жутковатых тайн и опасных загадок. Истинные маги с целями, непонятными прочим смертным, одновременно отталкивали и манили, множа легенды и сплетни, в которых истина теряется за нагромождениями домыслов. Все, для чего разум не в состоянии подобрать достойного объяснения, тут же превращается в нечто невообразимое, едва ли не божественного происхождения. Дворец Закона в Семи Башнях, главный храм Орриса в Гаррасе, здание Университета Культур в Муаре — их называли драгоценными бриллиантами в короне Торна, волшебным наследием богоподобных предков.

Но были пусть и менее красивые, но не менее известные диковины Нолда, прочно вросшие в фольклор моряков со всего света, — Глаза Тюра. Высокие белокаменные башни, построенные в скалах на побережье, недремлющими стражами оберегали границы Нолда. На самом верхнем ярусе каждой из них неугасимыми маяками день и ночь полыхали огненно-белые косматые шары магии — смертоносные Глаза, нагоняющие леденящую жуть на экипажи проходящих мимо судов.

Надо сказать, что и в самом Нолде мало кто знал истинное предназначение Глаз Тюра. Бытовало мнение, что это просто очередное чародейское оружие, призванное топить вражеские суда на подходах к берегам. Грозное оружие, и только! Но они все ошибались.

Айрунга не переставала восхищать гениальная задумка поистине Великого Мастера — мага Тюра. Прошло уже две тысячи лет, как он погиб от яда, а его творение продолжает жить. С годами сотни ученых привнесли множество улучшений в первоначальный проект, но основа осталась прежней. Именно Глазами Тюра Нолд следил за десятимильной полосой прибрежных вод, и никто, ни один корабль-нарушитель не мог проскользнуть незамеченным. Нет, конечно же в любой миг с башни могли сорваться десятки гигантских молний, разбив в щепы чужие суда, но прежде всего башни служили гигантскими следящими артефактами.

После выздоровления льера Айрунга распределили в часть на западном побережье Нолда. Что поделаешь, но о небе и полетах на драконах ему посоветовали пока забыть. Ранения не прошли даром, и теперь лишь время должно было окончательно исцелить все раны. Услышав поначалу о месте будущей службы, Айрунг пришел в ужас. Рота береговой охраны! Прочно забытый всеми гарнизон, в котором место проштрафившимся неудачникам и впавшим в опалу офицерам. Или, может, он действительно разочаровал Архимага и Магистра Наказующих?! Но как же тогда их старые, уже полузабытые договоренности?! Для молодого мага третьего ранга, переполненного честолюбивыми планами, отправка в эти забытые всеми богами места казалась верхом несправедливости.

Он ошибался. Нет, это действительно была охранная рота при одном из Глаз Тюра на побережье Суудского океана, вот только задачи перед частью стояли несколько более широкие, чем это рассказывалось остальным. Совсем рядом с их частью располагался неприметный, скрытый в узком ущелье и защищенный магией городок исследователей. Именно здесь жили чародеи, которые шаг за шагом вгрызались в тайны основ бытия, разрабатывая новые системы заклятий, драгоценные эликсиры и боевые артефакты. Маги из охранной роты призваны были учиться, совершенствоваться в прикладных аспектах Искусства, направленных на одно — на войну. Немногие избранные попадали сюда, чтобы стать еще чуть более опасным оружием в ножнах Нолда, не привлекая к себе при этом пристального внимания.

Каждое утро после короткой, трехчасовой вахты в башне Глаза, где от мага требовалось следить за артефактом, ожидая сигнала тревоги, Айрунг направлялся по узкой тропинке в потайной город без названия. Пройдя через пару пропускных пунктов, где злые от безделья охранники донельзя въедливо проверяли его на предмет всевозможных колдовских воздействий, маг попадал на окраину поселения и, обойдя дома по широкой дуге, выходил к небольшому полигону. Обычно там его уже ждал Наставник Хикл, который следил за тем, как ученик осваивает боевые артефакты и крошит в пыль мишени новыми заклятиями.

Странно и где-то даже неприятно вновь ощущать себя учеником. Ты, сам уже будучи Наставником, словно возвращаешься во времена учебы в Академии! Ничего не скажешь, досадно, но ощущения меркнут перед осознанием правильности всего происходящего. Когда-то давно он сетовал Олегу на слабость нынешнего поколения чародеев, на их неготовность к войне и теперь видит, что властители Нолда озабочены той же проблемой.

Но в этот раз Наставника на полигоне не было. Там скучал холеный аристократ, задумчиво рассматривающий заготовленные к занятиям муляжи разнообразных существ. К Айрунгу он стоял спиной, опираясь на элегантную трость с хрустальным набалдашником. В столице новая мода?

— Прошу прощения, вы кого-то ждете? — Появлению гостя Айрунг удивился: все-таки они не в том месте, где возможны случайные встречи.

Услышав голос молодого чародея, гость не спеша повернулся, и Айрунг подчеркнуто уважительно склонил голову:

— Мои приветствия Мастеру Дитриму!

— А, не стоит разводить все эти пустые формальности! Только время зря потеряем, льер Айрунг! — лениво отмахнулся глава рода Чимир и, махнув рукой в сторону полигона, поинтересовался: — Вот, значит, чем занимается подрастающее поколение магов? Их заставляют дробить в щебень камни и, точно дрессированных зверей, натаскивают применять без раздумий пусть и новые, но все же стандартные боевые формулы? И ведь подобной ерундой увлечен едва ли не наследник Архимага! Забавно, забавно…

Айрунг поначалу даже не вполне понял, о чем ведет речь льер Дитрим. Будто сопливый мальчишка, он растерялся под пристальным вниманием столь влиятельного чародея. Маг, который уже многие годы бросал вызов Архимагу и Магистру Наказующих, вызывал по меньшей мере опасливое уважение. Вот только и оправился молодой колдун очень быстро: не привык он уступать опасности, да и стыдно робеть в мирной жизни, если на войне заглядывал в глаза смерти.

— Простите, льер Дитрим, но боевой маг тем и отличается от гражданского, что не тратит время на обдумывание и выбор заклинания. Он мгновенно ориентируется, ставит защиту и наносит ответный удар! — вежливо возразил маг третьего ранга и, заложив руки за спину, посмотрел гостю в глаза. — На войне не место для пустых теорий или нудных рассуждений. В битве надо сражаться!

— Верно подмечено! — с нарочитым весельем воскликнул Дитрим и, внезапно развернувшись к здоровенному кубу из базальта, вросшему в песок саженях в двадцати-двадцати пяти от них, стремительно нарисовал в воздухе какой-то сложный знак. Короткая фраза-приказ, и над каменным блоком тут же вспыхнуло золотистое облако, из которого пролился поток белого огня. Миг, и… цель взорвалась тучей черного песка. Волна обжигающе горячего воздуха обдала лица людей. — Всегда, знаешь ли, любил все эти вспышки, взрывы, грохот… Осуждаешь?

Айрунг неопределенно пожал плечами, недоумевая о причинах этой демонстрации. В носу свербело от набившейся пыли, и в душе молодого мага медленно нарастало раздражение влиятельным гостем. Что надо Дитриму?! К чему вся эта мишура?!

— Все-таки прошу меня простить, за эту выходку. — Мастер с деланым сожалением покачал головой и одним движением руки сотворил маленький вихрь, который вмиг очистил одежду собеседников от налетевшего мусора. — Я всего лишь хотел продемонстрировать истинные возможности чародейства. Ты ведь правильно говоришь про наработанные комплексы заклятий, вот только получаются после таких тренировок не искусные воины, а средние бойцы. Нет, не спорю, Нолду потребны и крепкие вояки, способные расправиться с любым, даже самым лучшим «крохобором», но как быть с подлинной волшбой, с дыханием стихии, которое ведет чародея, не ограничивая его рамками обычного арсенала заклятий?

— Не всем же дано разжечь в себе огонь Истинной Силы… Мастер, — вежливо протянул Айрунг и добавил: — Истинных магов мало, а еще меньше тех, кто способен полностью раскрыть собственный Дар.

— Вот именно, вот мы и подошли к главному, уважаемый льер, к главному! — Дитрим неуловимо фальшивил, словно политик на очередном выступлении. По коже молодого мага аж мурашки пробежали от вспыхнувшей неприязни. — Зачем столь перспективного мага упрятали в эту дыру?! Молодость духа проходит быстро, не успеешь оглянуться, как в толпе глупцов, цепляющихся за осколки прошлого, появится еще один упертый фанатик!

У Айрунга вдруг пересохло в горле, и он с усилием сглотнул ставшую вдруг вязкой слюну.

— Вы хотите мне что-то предложить, Мастер?

— Стань моим учеником, Айрунг, и перед тобой откроется лестница, ведущая к вершинам могущества! — Льер Дитрим оперся обеими руками на трость и чуть подался вперед, в глазах полыхало холодное пламя уверенности.

Молодой маг с чувством мысленно помянул глубины Бездны. И как теперь быть? Можно ли отказать такому человеку?! Да и стоит ли? Айрунг облизал губы и, осторожно подбирая слова, спросил:

— Очень необычное и весьма лестное для меня предложение. Я могу лишь поблагодарить за столь высокую оценку моих способностей… Но какова цена? Мастер, жизнь научила меня одному: чем ценнее подарок, тем выше плата… Что потребуется от меня?

Бывший капитан морского охотника и так и не состоявшийся драконий всадник ожидал лести, возвышенных, а оттого просто нелепых речей, но услышал холодное:

— Преданности! Лично мне и навсегда!

Айрунг ощутил, как от макушки до пят прокатилась волна жара, на лбу выступила испарина, и он откуда-то издалека услышал собственный голос:

— Пусть простит меня Мастер, но моя преданность уже принадлежит другим! Я благодарен за это безумно щедрое предложение, но… изменив своему слову раз, как можно потом говорить о чести?

— Значит, отказ… Жаль. Я бы назвал это решение, льер Айрунг, весьма опрометчивым и поспешным. Другого раза уже не будет! — Дитрим растянул губы в пугающе спокойной улыбке и, кивнув, не спеша направился в сторону моря, но, сделав несколько шагов, он вдруг повернулся и предупредил: — Надеюсь, не надо напоминать о необходимости сохранить наш разговор в тайне?..

— Чтоб твою душу ветры Бездны в клочки изорвали, ублюдок! — процедил ругательство Айрунг, когда фигура члена Совета Мастеров скрылась за рощицей. Ну он и влип! Заполучить в недруги Мастера!

Следовало срочно написать письмо льеру Бримсу, ведь, похоже, намечается что-то очень нехорошее! Но прежде, прежде стоит немного поколдовать. Возможно, Айрунг и ошибается, но учиненный Мастером фейерверк уж больно походит на маскарад, попытку отвлечь внимание от чего-то иного, гораздо более важного. Заморочил голову взрывами, воздушными вихрями и незаметно пристроил астрального соглядатая или еще какую-нибудь гадость… Вот только не Айрунгу тягаться с Мастером! Поэтому остается один путь — провести ритуал, который потребует от него выложиться полностью, раскрыть магии саму душу, и тем самым уничтожить все наведенное чародейство. Обряд Единения с Ветром подойдет, правда, будет больно, одни демоны знают, как же будет больно!

ГЛАВА 5.

Каменные стены старых замков многое видели на своем веку, и если вдруг найдется умелец, способный силой магии или иным каким способом открыть похороненные во тьме небытия тайны прошлого, то не вздрогнет ли мир? Сколь многое из забытого не должно восстать из пепла забвения?

К'ирсан Кайфат многое отдал бы за то, чтобы ни одна живая душа не узнала, чем именно он занимался в южной башне замка барона Орианга. Нолд, взявший на себя обязанности жандарма всего Торна, обычные маги, да и властители всех рангов, весьма неодобрительно смотрели на чародеев-самоучек. Шаг в сторону — и вот еще один колдун пропадает неизвестно куда. Кто-то сгниет в застенках, кого-то сожгут в очищающем пламени костра, а кто-то затеряется на пугающем острове Истинных. Лишь единицы попадают в Гильдии или на службу правителю, единицы! Да и чем хороша участь этих горемык: оказаться в самом низу закостеневшей пирамиды власти магов или на короткой сворке у безжалостного хозяина?!

Беглому капитану Львов следовало затаиться, спрятавшись от ищущих взоров врагов, не появляться на людях, не творить волшбу. Вот только долго ли он протянет, скрываясь по дремучим углам Торна? Рано или поздно, но его найдут, кто-то раньше, а кто-то позже. Глупо надеяться укрыться от Нолда даже среди разбойной вольницы баронств, особенно человеку со столь примечательным лицом и опасно яркой историей, а в лесах или даже в джунглях Сууда его выследят эльфы… Как быть?! И если в твоем багаже только умение убивать да обрывки так и непонятой волшбы, то что выбрать?!

Кайфату казалось, что он принял правильное решение. Хватит метаться перепуганным щенком, пора остановиться и перевести дух. У него мало времени, а значит, надо потратить его с толком и подготовиться к неизбежной встрече с врагом. Следует многое обдумать, чтобы, согласно всем правилам стратегии и тактики, новое отступление прошло на подготовленные позиции. И чтобы будущая жизнь ничем не напоминала унылую участь нищего бродяги! Впрочем, по поводу последнего у К'ирсана уже имелись кое-какие соображения, но прежде следовало разобраться с магическими арсеналами.

Новый наниматель оказался личностью на редкость разносторонне развитой и взглядов весьма прогрессивных. Особенно сильный интерес барон проявлял всякий раз, когда заходили разговоры о магии и ее запретных областях. После первой же короткой беседы, полной намеков и недомолвок, капитан гарнизона замка с рабом и другом-сержантом получил в безраздельное пользование аж целую башню и множество столь необходимых для самостоятельных исследований материалов…

— Хозяин! Можно я пока на лавке посижу? — вновь заканючил Гхол, чем вызвал раздражение К'ирсана.

— Стой, тебе говорят! Чему тебя только учили эти ваши шаманы! — рявкнул капитан и с ожесточением продолжил высекать искры старым огнивом. Сухой пучок душистых трав никак не желал разгораться.

Всю прошедшую седмицу маг-самоучка потратил на поиски ответа на простой вопрос: можно ли исхитриться и колдовать незаметно для бдительного ока магов-наблюдателей. Не экспериментировать в Астрале, а именно колдовать, оперировать Силами в обычном мире?! В том, что его чары работают совсем по другим принципам и законам, отличным от практикуемых волшебниками Торна, К'ирсан знал давно, а потому приходилось до всего доходить самому.

Оказалось, что наименьший след, этакую едва ощутимую дрожь эфирных струн магии вызывают слабые, хорошо сбалансированные заклинания, построенные по четким канонам самой примитивной ритуальной магии. Значит, в ход идут свечи, всевозможные травы, разноцветные мелки и прочие ингредиенты из запасников сказочных черных колдунов, огонь же обязательно разжигается с помощью огнива. Вот только как быть, если ты им и пользовался-то пару раз?!

— О Бездна! Наконец-то! — с удовлетворением воскликнул Кайфат и принялся осторожно раздувать язычки пламени.

Маленький гоблин тяжело вздохнул и расправил плечи, высоко задрав подбородок, как того требовал хозяин. Черный ошейник масляно поблескивал в лучах, пробивающихся сквозь щели в ставнях. Гхол стоял в центре равностороннего треугольника, образованного тремя старыми бронзовыми зеркалами на подставках. Их мутная поверхность была хаотично и совершенно бессистемно испещрена разнообразными значками и символами, точно картина спятившего художника. Гоблин то и дело косил глазом в сторону и скептически кривился. Даже авторитет Рырги не мог уберечь от греха сомнения!

Сам же К'ирсан подошел к рабу и принялся водить над его головой самодельным факелом, осипшим от напряжения голосом произнося слова заклинания. Знаки древнего алфавита точно кирпичики укладывались в фундамент ритуала, вызывая знакомую пульсацию в источнике магии Кайфата и вырываясь в мир странно, незнакомо звучащими нотами. Для капитана происходящее в зале ничуть не походило на сценку из спектакля с дешевыми декорациями. Изумрудное магическое свечение заклятых якорей-зеркал, гаснущая волна отката[108] и извивающаяся змея смертельного чародейства на шее у гоблина… Как только в воздухе растаяли последние отголоски заклинания, тысячи клиньев вонзились в черный ошейник корда и тугие удушающие кольца дрогнули, разжимаясь. Еще миг — и свечение вокруг погасло.

К'ирсан подошел к рабу и внимательно осмотрел украшение на его шее.

— Что ж, еще несколько таких ритуалов — и можно будет пытаться снять. Правда, будем делать перерывы, но все же неплохо! Здесь главное — не спешить, — удовлетворенно заметил капитан и уже другим тоном приказал: — Ладно, можешь здесь все убрать. И осторожней с зеркалами, не потревожь знаки!

Кайфат испытывал ни с чем не сравнимое удовлетворение творца, чья идея обрела плоть и задышала жизнью. Наверное, во всякой работе можно найти что-то особенно увлекательное, притягательное, но К'ирсан уже выбрал занятие, близкое его мятежной душе. Жаль только, что жизнь вечно ломает планы и устремления, а потому вечно приходится выкраивать лишние минуты, оглядываться назад и спешить, спешить, в надежде обогнать время. Вот только у капитана гарнизона есть заботы и помимо возни с чародейством. Не все дела можно свалить на Терна, слишком многое требует особого присмотра. Потому приходилось К'ирсану разрываться между магическими исследованиями и военными заботами, а ведь еще и барон настоятельно требовал общения!

Надо сказать, личность барона Орианга очень заинтересовала капитана. Так уж повелось, но аристократы всегда обожали чародейские игры, стараясь упрочить и расширить собственную власть грозной силой волшбы. И пряный аромат запретного плода вечно манил многих, заставляя идти наперекор законам королевств и воле Объединенного Протектората… Но грасс Беор выделялся из безликой толпы любителей, выучивших одно-два заклинания и возомнивших себя магами. Он действительно искал забытые формулы, изучал их со всем тщанием и, если удавалось разобраться с головоломным чародейством, подстраивал находки под себя. Он действительно кое-что знал и умел, а потому и его интерес к изысканиям К'ирсана был совсем непраздным. Некоторые осторожные беседы с бароном приносили капитану неподдельное удовольствие. Пусть хозяин замка во многом ошибался, но он давал ученику Шипящего возможность узнать чужой взгляд на очередную, не всегда понятную ему проблему. Это дорогого стоит!

С самого первого дня службы у барона капитан взял себе за правило ровно в полдень выходить во двор замка и заниматься с солдатами. Терн, отвечавший в роте К'ирсана за подготовку новобранцев, умело натаскивал местных вояк, справляясь и без участия командира, но слишком уж часто стерва Судьба устраивала Кайфату самые омерзительные каверзы. Потому и следовало гонять подчиненных, точно бесправных каторжан, заставляя выкладываться на тренировках полностью, без остатка. Изнеможение и боль — это именно та цена, которую стоит платить за выживание на войне.

Капитан подошел к плацу как раз, чтобы застать привычную картину — построенная в две шеренги рота, орущий сержант Терн и валяющийся на камнях солдат с окровавленным лицом.

— …хфургово вымя! Тебе что вчера было сказано, а?! Еще раз учую запах браги — пеняй на себя! А ты что?! Не слышу ответа, урод! — надсаживаясь, кричал Согнар, не обращая ни на что внимания. Избитый солдат что-то бубнил, но сержанта мало интересовали слова провинившегося. Кивнув паре его товарищей, он приказал: — Всыпьте этому дерьму мархуза десять плетей, а если будет орать, то набавляйте по одному удару за каждый крик!..

Нарушителя уже тащили к специальным колодкам, когда сержант заметил К'ирсана. Старый товарищ резко выпрямился и четким, отработанным движением отдал честь.

— Капитан…

— Вольно, сержант. Давай без лишних церемоний, — поморщившись потребовал Кайфат, ответно прижав кулак к груди. — Сегодня еще много дел, а потому пусть сразу разбиваются на пары и начинают бой. Командуй, а я пока посмотрю.

Пока Терн раздавал необходимые распоряжения, К'ирсан подхватил лежащий на земле тяжелый деревянный меч и сделал пару пробных замахов. С некоторыми бойцами капитан иногда занимался лично, по-настоящему вколачивая в них суровую науку побеждать. И если с сержантом солдаты еще пытались иногда спорить, то перед Кайфатом они попросту трепетали, до ужаса страшась его гнева. Впрочем, К'ирсан уже свыкся с окружающим его ореолом страха, и иная реакция его бы несказанно удивила…

Обедал Кайфат вместе с бароном и управляющим замка Лиссом в малом зале. Грасс Беор овдовел два года назад, сын его учился в Джугском университете, а потому единственным достойным дворянина обществом были его ближайшие сподвижники. Впрочем, барон не слишком уважал чистоту крови, предпочитая беседу с интересным человеком общению с аристократом.

— Как думаете, капитан, король Зелода решится-таки нанести визит вежливости к нам в баронства или нет? Не забыв, само собой, свой знаменитый Молот и грозную армию?

С утра в замок вернулся из соседнего города управляющий и привез почту и газеты, а потому за столом вовсю обсуждались последние новости и свежие сплетни.

— Знаете, господин барон, думаю, у Его Величества и без новой войны дел хватает. Страна в руинах, и еще не остыла кровь жертв междоусобицы. Сердце мятежа уничтожено, но впереди еще долгая агония, — с непоколебимой уверенностью ответил К'ирсан и тут же презрительно фыркнул: — Гелид Первый Ранс окажется тупицей, если швырнет измученную страну в горнило новой войны. Даже разбив армии Союза городов, он рискует остаться без трона. Взбунтуется чернь, пришлют убийц аристократы, припомнят все хорошее союзники…

Лисс задумчиво жевал, молчаливо кивая, подтверждая слова капитана, а вот грасс Беор азартно воскликнул:

— Точно! Силенок у него, может, и хватит, да кто ж ему сегодня позволит их показывать-то?! Советник опять же у короля толковый, предложит войну в следующем году начать, а там, глядишь, и какие другие проблемы найдутся!

— Господин барон, а что, главы Союза готовятся к обороне? — внезапно заинтересовался управляющий.

— А только мархуз знает, к чему они там готовятся и о чем вообще думают. Ясно же было еще год назад, что все эти высокие покровители бросят их, как только по-настоящему запахнет жареным, — заявил грасс Беор, сыто откинувшись на спинку стула, и нравоучительно добавил: — Война — это хороший способ поправить дела, если ты над схваткой и добиваешь выживших… Ну или громишь врага стремительным наскоком и малой кровью. И совсем уж хорошо, когда ты бьешься чужими руками! Вот только нашим правителям пришло в голову, будто они способны выдержать многолетнюю, очень кровавую и затратную кампанию… Болваны! А сколько мы уже потеряли из-за проблем с торговлей?! Дороги просто обезлюдели!

Слушая злые слова нанимателя, К'ирсан с усмешкой думал о торгашеской натуре здешних дворян. Может, остальные и не такие, но барон Орианг давно забыл жажду крови воинственных предков, сменив клинок на перо и бумагу. Впрочем, Кайфат немного лукавил, Беор не забыл, как правильно держать меч, да и кое-какие магические фокусы прятал в рукаве. Хозяин замка оставался нелегким противником, непростым, но… уже и не кровожадным воином!

После обеда барон поднялся в свой кабинет, а К'ирсан прошел в библиотеку. Едва ли не впервые за всю жизнь на Торне он мог так много читать. И не только книги по магии, которых у хозяина замка оказалось немало. Исторические изыскания и записки путешественников, мемуары политиков и военачальников — привычных капитану книг, неудобных свитков или даже просто неподшитых листков оказалось до изумления много. К'ирсан их не читал — заглатывал, точно диковинное чудище. С каким сожалением он откладывал в сторону свитки с незамысловатыми стихами или философские трактаты, надеясь, что когда-нибудь придет и их время. Пусть не завтра, но скоро и, несомненно, в светлом будущем, которое обязательно наступит. А пока, пока он искал знания, способные помочь ему выжить. Кайфат готовился к новой войне.

* * *

Время за книгой летит незаметно: казалось, ты только-только начал заочную беседу с автором, продираясь сквозь чащобу чужих рассуждений, возвращаясь назад или забегая вперед, подмечая нечто новое и неожиданное или же кривя губы, наткнувшись на очевидную глупость, как в бойницу заглядывает ночная тьма. Пока К'ирсан работал, к нему пару раз прибегал недовольный Руал. Сердито сопя и цокая, он долго возился на коленях хозяина, требуя внимания, а затем быстро убегал, разобиженный. Вот и теперь, когда Кайфат уже ставил книгу, в бойнице мелькнул серый силуэт, и серебристой змейкой в библиотеку проскользнул Ночной Прыгун. Зверек был настроен решительно и собирался с боем отвоевать хозяина у пыльных фолиантов.

— Все, все, малыш, успокойся! — засмеялся К'ирсан, выставив перед собой руки. — На сегодня хватит. Еще часок повозимся в… хм, лаборатории а потом проверим караулы. Не то, боюсь, как бы солдаты службу с отдыхом не спутали!

По лестнице Кайфат шел с четвероногим другом на руках, ласково гладя его по спинке и беззвучно посмеиваясь, когда холодный мокрый нос зверька счастливо толкал его в щеку. Ведь иногда так приятно ощутить, что ты еще кому-то нужен и кто-то тебя любит просто так, несмотря ни на что!

В небольшом замке было непривычно тихо, точно вся челядь вместе с хозяевами уже давно улеглась спать.

— Похоже, мы опять пропустили ужин, — шепнул К'ирсан, и до него тут же докатились отголоски мыслей Прыгуна. Мол, если кто-то и пропустил, то уж точно не он. Поменьше сидеть среди бумаг и прочего мусора надо!

Мягко ступая, капитан завернул в коридор, что вел к покоям барона. Здесь очень удобно спуститься по лестнице на первый этаж, пройти мимо главного зала и выйти на кухню. Там же наверняка сидит и Терн: сержант тоже редко успевал к ужину…

Тень у двери в спальню грасс Беора Кайфат заметил едва ли не быстрей Руала. Повинуясь мысленному приказу, Прыгун стальной лентой метнулся вперед, атакуя чужака, а в том, что это именно чужак, сомневаться не приходилось: слуга бы просто зажег свет, а не таился во тьме.

Не дожидаясь, пока неизвестный его заметит, капитан одним движением нарисовал в воздухе несколько рун и толкнул их вперед. Настала пора проверить одну из новых формул, уже давно заботливо составленных, но еще не опробованных в деле. Связав несколько знаков, отвечающих за управление внешними энергиями, со знаками концентрации и внутренних Сил, К'ирсан сплел оглушающее заклинание, которое должно было низвергнуть сознание цели на самое дно бездны беспамятства… И в тот же миг точно дождь из жемчужин пролился на неизвестного недруга — именно так это выглядело в магическом зрении К'ирсана.

«Как же я ненавижу эти хфурговы амулеты», — промелькнула свирепая мысль и мгновенно пропала, когда сознание привычно укрылось за личиной зверя.

Проснувшееся чувство опасности заставило уклониться вправо, пропуская брошенный врагом снаряд. Неизвестный противник успел среагировать на появление капитана, поднялся с колен и тут же метнул в нападающего нечто смертельно опасное: у К'ирсана даже мысли не возникло это отбить или — не дай Оррис — поймать! Резко взмахнув рукой, он хлестнул врага плетью Нергала, но, как уже было однажды, изумрудный жгут энергии рассыпался роем искр, ударившись об охватившее неизвестного воина радужное свечение. В свете магических вспышек мелькнуло черное лезвие чужого меча, и сталь встретилась со сталью — Кайфат успел выхватить подарок короля Гелида.

Где-то под ногами обиженно засвистел Руал, получивший в самый последний миг жесткий приказ уйти в сторону. Капитан не желал, чтобы его верный друг вновь оказался ранен или убит. Только теперь с огромным удивлением бывший легионер Зелода понял, насколько быстр и умел его противник. Защищенный амулетами, тот сейчас демонстрировал очень интересную технику работы клинком, когда им не рубят, а словно бы режут или колют — подлинное искусство ночного убийцы, привычного к схваткам в узких помещениях. Настоящий охотник на магов, который должен выдержать несколько чародейских атак, подойти на расстояние удара и закончить дело одним движением меча. При таком подходе к поединкам с колдунами главное — надежность амулетов и высокая скорость. И того и другого у воина-тени было в избытке. Уж не Наказующий ли это?!

Решив не затягивать схватку, К'ирсан взорвался серией ударов и, воспользовавшись тем, что убийца на миг открылся, левой рукой уколол того в грудь заготовленным плетением. Шаг назад, и Кайфат с отстраненным интересом принялся наблюдать, как чужак упал на колени и выронил меч, а в магическом зрении на играющей радужными огнями ауре[109] появилось черное пятно, из которого теперь выстреливали рассыпающиеся жгутики энергии. Неизвестный умирал; хорошо это понимая, он свирепо уставился на победителя и хрипло прорычал слово-ключ, спуская с цепи заготовленное заклинание.

Это был взрыв, вспышка, всплеск Силы, разом выброшенной в цель. Смерть, мгновенная и неотвратимая! И не всякая защита могла спасти от неминуемой гибели — уж больно много Силы вложил в заклятие ощутивший дыхание Бездны воин, слишком близко стоял капитан… Но стоило К'ирсану ощутить первые отголоски удара, как он за какой-то миг, одним усилием воли сотворил простой каркас из силовых линий и нескольких знаков, по непонятному наитию напитал эфиром Астрала и выбросил это грубоватое плетение навстречу враждебной магии. Мигом возникшие из ниоткуда и видимые только в магическом зрении сотни голубых с зеленым отливом силовых лезвий рассекли поток смертельной энергии, на клочки изорвав оковы чар. Со стороны же неискушенного наблюдателя столкновение двух заклинаний выглядело как хлынувший из ниоткуда поток огня, внезапно рассыпавшийся облаком безобидных искр.

— …и все демоны Бездны, хфурга им в глотку! — хрипло заметил знакомый голос слева, когда капитан безбоязненно шагнул сквозь завесу гаснущих обрывков заклинания и склонился над завалившимся на бок противником.

— Мертв! О Бездна, немного не рассчитал! — со злостью выругался К'ирсан и добавил: — Вы не пострадали, барон?

Грасс Беор проснулся от шума схватки, но не стал отсиживаться в спальне и выскочил в коридор. Совершенно голый и с длинным изогнутым кинжалом в руке, смотрелся он потешно.

— Да вроде нет… Хотя мархуз его знает! Кто это и как он здесь оказался, капитан?! — сначала спокойно, а потом уже не скрывая опасной холодной ярости, ответил барон Орианг. — Почему у дверей моей комнаты оказывается убийца?!

— Простите, барон, но это вам лучше знать, почему ночные охотники взяли ваш след. Моя же работа состоит лишь в том, чтобы сохранить жизнь нанимателю… Вам! — невозмутимо, с подчеркнутым уважением, но без подобострастия, сказал К'ирсан. — Вы бы вернулись в комнату, а то неизвестно, сколько еще товарищей этого неудачника проникло в замок.

Вполголоса помянув богов, грасс Беор резко развернулся и ушел в покои. И, словно дождавшись ухода нанимателя, в конце коридора появились двое бегущих солдат, один из которых зажимал распоротый бок.

— Капитан, в замок проникли лазутчики. Один ублюдок сидел в северной башне, пока я на него не наткнулся! — тяжело дыша, объявил сержант Терн и, отняв руку от залитого кровью бока, потряс кулаком. — Кровь мне пустил, гад! И еще двоих стражников на стене прирезал… Каждого стилетом со спины под ребра ткнул, и все!.. А тут, видно…

— Заткнись! Как рана затянется, вновь придется с тобой заниматься, а то распустился совсем, — с раздражением сообщил Кайфат и прижал свою руку к ране друга.

— Хфургово семя! — простонал Согнар, когда раздалось шипение и из-под пальцев К'ирсана потянулись струйки вонючего дыма.

— Потерпишь. Впредь будет наука! — равнодушно бросил Кайфат и спросил: — Надеюсь, ты прочесывание замка организовал?!

— Да, поднял всех по тревоге и раздал приказы капралам, а сам двинул сюда…

— Сержант, а почему вы сразу же не отправили сюда солдат или не пришли сами? — Потребовал ответа уже одетый барон, грозно нахмурившись. Ему не понравилось, что нанятый им человек озаботился защитой хозяина в последнюю очередь.

— А вдруг это начало штурма? Вот я и объявил тревогу по всем правилам. Ну а там сразу же сюда с рядовым Флави побежал!.. Лэр! — немного напрягшись, доложил сержант, покосившись на капитана, но тот возился с непонятными свертками, лежавшими у самой двери.

— Они хотели чисто уйти, без шума и драки, что, впрочем, никаким открытием не является, — вполголоса сообщил Кайфат и встряхнул ладони, которыми долго водил над странной полусферой и лежавшими рядом трубками. — Похоже, здесь сильное сонное зелье и некое приспособление, с помощью которого планировалось отраву закачать в комнату… А вот эта игрушка нужна, чтобы закончить дело наверняка. Забавная диковинка, не правда ли?

В руках у капитана оказался замысловато украшенный обсидиановый нож, от которого ощутимо веяло угрозой.

— Насколько я понимаю, это ритуальное оружие? — с неприятной жутковатой усмешкой обратился к нанимателю К'ирсан. — Чем же ваш недруг-сосед занимается, раз у него такие интересные посланники?

— Он мой враг, а значит, готов пойти на самую мерзкую гнусность! — почему-то побледнев, отрешенно буркнул грасс Беор и добавил: — Капитан, вы пока тут разберитесь, уберите этот мусор, а я немного отдохну… Не возражаете?

Хлопнула дверь, а Кайфат задумчиво прищурился и произнес:

— Любопытно… Все очень любопытно!

Сержант в ответ лишь фыркнул и потер неприятно зудящий бок. Согнар привычно взвалил все непонятности на плечи командира, предпочитая претворять в жизнь его решения. Стоящий же рядом солдат не проронил ни слова, вытянувшись в струнку и всячески пытаясь притвориться статуей.

— В общем-то, ладно, этого… — К'ирсан презрительно пнул тело врага, — к нам в башню со всеми вещами, может, что и найдем интересного. Да и в вещах его стоит покопаться! Терн, распорядись, а я пока с солдатами все углы здесь проверю, а то, может, к нам еще кто в гости зашел. — Уже отойдя в сторону, капитан обернулся и добавил: — Не забудьте и про второго лазутчика!

Как только Кайфат скрылся за углом, Согнар вполголоса, но с неприкрытой яростью рявкнул на молчаливого солдата:

— Что встал?! Бери мертвяка за ноги, я за руки — так и потащим!..

В южной башне К'ирсан появился уже далеко за полночь: поиски вражеских лазутчиков затянулись, пришлось обшарить весь замок, но никого так и не нашли. Вернувшийся капитан не имел никакого желания лично возиться с телами убийц, вот только и отложить это он не мог.

Помогал К'ирсану один лишь Гхол, а вот Согнар тихо сидел на скамейке рядом: сославшись на ранение, он нашел-таки способ уйти от неприятного занятия. Все еще обиженный на хозяина Руал лежал около Терна и недовольно свистел, провожая взглядом мельтешащие по залу фигуры. Тишину в зале нарушал лишь шорох срезаемой с тел одежды, редкие отрывистые команды Кайфата и визгливые ответы гоблина.

— Никаких знаков, татуировок или прочих следов. Несколько свойственных их профессии шрамов, и только! — с раздражением пожаловался другу капитан. — Ну и как тут понять, откуда они родом?! Впрочем, судя по чертам лица, наши неудачливые убийцы с Сардуора, да только этот нож и амулеты… Как-то все непросто выходит!

Говоря об амулетах, Кайфат кивнул в сторону лежащих небольших предметов разной формы, снятых с тел врагов.

— А что не так? — уточнил сержант, чем окончательно привел капитана в мрачное расположение духа.

— Наш наниматель лжет! Это не простые убийцы, и послал их совсем не простой человек, — задумчиво и немного невпопад сообщил К'ирсан. — В этих магических побрякушках реализованы принципы той магии, которая запрещена по всему Торну… Демоны, этого еще не хватало!

ГЛАВА 6.

Порой у каждого возникает страшное, невозможное желание прервать гонку с Судьбой, отдохнуть от пустой суеты, запереться в четырех стенах и просто лежать, погрузившись в блаженную полудрему ничегонеделания. Вот только даже самый отъявленный лодырь через какое-то время завоет от скуки и полезет на стены, не зная, чем же таким себя занять. Что уж говорить про деятельные натуры!

Аврас Чисмар ненавидел гостиницу, в которой он жил, суетливый Гамзар за окном и лорда Маркуса, который, похоже, просто забыл о своем агенте в Джуге. Проклятые боги Тьмы, как же он ненавидел все вокруг! Обшарпанные стены, продавленная кровать и неуклюжие служанки… Увидит ли он снова белоснежную пирамиду королевского дворца в Талаке?! Вздохнет ли воздух родной земли, ощутит ли терпкий аромат спящего могущества Тлантоса… или ему так и суждено загнуться в проклятой Джуге, среди черни и жадных торгашей?!

Каждый раз, размышляя подобным образом, некромант вскакивал с кровати и принимался мерить шагами скудно обставленную комнатенку дешевой гостиницы. Ярость Кали! Все пошло кувырком сразу после встречи с этим Тристом Шестилапом. Демоны, ведь это же он, он был тем рабом, за которым Аврас гнался в Сардуоре и которого так бездарно упустил! И не понадобилось почти никаких усилий, чтобы узнать его настоящее имя. К'ирсан Кайфат — доверенный воин короля Зелода, убийца и адепт Запретной магии! Чисмар многое бы дал, чтобы увидеть лицо лорда Маркуса, когда тот читал его донесение. Глава разведки Тлантоса сам приказал помочь человеку, которого до этого искал по всему Торну. Сам! Интересно, где он столкнулся-то с этим «Тристом»?! И почему он, Аврас, вместо того чтобы мчаться следом за капитаном армии Зелода, сидит в этой захолустной гостинице?! Газеты писали, что убийца мятежного герцога Орвуса успел перейти дорогу Светлым эльфам, разгромить весь центр Равеста, после чего пустился в бега. Очень энергичный человек, просто огонь!.. Вот только где его теперь искать? Или уже не надо и лорд Маркус сам знает, как связаться с бешеным капитаном? Вопросы, вопросы…

А потом пришел приказ покинуть привычные «Съемные квартиры Цирцеи» и перебраться в доходный дом попроще, где надлежало ждать посланников Тлантоса. И если поначалу речь шла о середине осени, то в последнем послании никакие сроки уже не упоминались.

Да еще этот проклятый артефакт! Некромант врезал кулаком по дощатой стене и помянул детей Бездны. Матерчатый сверток спокойно лежал на полке у изголовья кровати, но от одного взгляда на него у Авраса все холодело внутри. Игрушка Древних, способная пожрать душу любого смертного, последние дни казалась вечно голодной хищной нежитью, ждущей оплошности от невольного хранителя.

— Вот тебе, выкуси!! — внезапно взревел Чисмар и сделал неприличный жест в сторону свертка. — Мразь!!!

«Темный Оррис меня раздери! Так и рехнуться недолго», — стыдясь вспышки злости, тут же подумал некромант и с усилием провел пятерней по волосам. Хотя сколько можно ждать посланцев лорда?! Уже несколько седмиц как он покидает ненавистную комнату, только чтобы перекусить в убогой таверне при гостинице, а потом идет обратно, в компанию к мархузову артефакту.

Громкий требовательный стук в дверь заставил его вздрогнуть и яростно сузить глаза. Кому-то не понравились крики из его комнаты, он кому-то помешал?! Предвкушая развлечение и возможность сбросить клокочущую внутри злобу, Аврас выдернул из чехла хх'рагис[110] и рывком распахнул дверь.

— Какого демона надо?! — зарычал маг, увидев шустрого паренька небольшого роста, приплясывающего у входа.

— Господин! Вам послание, господин! — протараторил мальчонка и задорно ухмыльнулся, показав отсутствие одного зуба. Грозный вид обитателя комнаты его ничуть не беспокоил.

— Какое еще послание и от кого? — чуть тише и с подозрением уточнил некромант.

Грязная ладошка тут же требовательно вытянулась вперед, а усмешка паренька стала откровенно издевательской.

— Ах ты, щенок! — зашипел Аврас и, не давая мальчишке сбежать, схватил его за руку и попросту зашвырнул внутрь комнаты. — Говори, ну?!

Посыльный покосился на острие серпа, уткнувшееся ему в ложбинку между ключицами, на захлопнутую дверь и свирепую гримасу на лице некроманта, шмыгнул носом и заныл:

— Дяденька, не убивайте! Все расскажу, все как есть расскажу!

В лице парня пропадал недюжинный талант мима: он даже слезу пустил для достоверности, а дай ему шанс — вмиг умчится прочь!

— А куда ты денешься? — ласково сообщил Аврас и, прошептав заклинание, зажег в ладони темное пламя. — Соврешь или попытаешься сбежать, так этот огонь сожжет тебя изнутри. Понял?

Злорадно оскалившись, Чисмар сжал пальцы в кулак. Лишь одна истончившаяся струйка черного огня вырвалась наружу… вырвалась и тут же погасла. Вот тут-то паренька проняло по-настоящему, он судорожно сглотнул и затараторил:

— Один господин, весь такой мрачный, остановил меня на улице и предложил заработать два келата. Всего и делов-то, что передать пару слов его другу… ну, я и согласился. Одну монету господин сразу дал, а вторую у вас велел спрашивать.

— У меня? — сквозь зубы процедил Аврас и медленно убрал хх'рагис в чехол. — Что за сообщение?

— Вы должны собрать вещи и прийти к Старой Скале. Вас там будут ждать! — сообщил посыльный и, решив, что убивать его все-таки не будут, опасливо улыбнулся.

Чисмар хмыкнул и уточнил:

— Нашел-то ты меня как?

Этот вопрос заставил паренька растерянно замереть, после чего он как-то сжался и замотал головой.

— Да… Сказали: иди туда и рукой махнули, а я вдруг… Ноги меня сами понесли, точно я всю жизнь к вам ходил и наверняка знаю, где живете…

В глазах мальчишки заблестели уже неподдельные слезы, похоже, он собирался зареветь в голос. Аврас скривился и, присев на корточки перед пацаном, обхватил ладонями его лицо, большими пальцами оттянул нижние веки и внимательно посмотрел в глаза. Под веками у посыльного ярко выделялись темно-серые полосы.

— Ясно. В общем, если хочешь жить, то сейчас же пойдешь в кабак, закажешь стакан красного вина и залпом его выпьешь. Понял? — неожиданно даже для самого себя сказал Аврас и встряхнул мальчишку.

— Господин то же самое сказал. У меня тогда вдруг голова закружилась, он меня за плечо схватил, поддержал, а потом тут же сказал идти к вам, а потом в кабак… — испуганно залепетал посыльный.

— Вот и делай, что тебе господа говорят, недоумок! — рявкнул некромант, подошел к сумке и, достав один келат, швырнул пацану. — Лови!

Как только посыльный умчался прочь, некромант начал спешно собирать вещи. Серые полоски у основания глазных яблок — это признак заклятия Поводыря. Когда некромант желает найти кого-то, чья аура ему знакома, то он накладывает такие чары на другого человека и дарует ему способность искать. Вот только если к моменту окончания действия заклинания жертва не выпьет вина, то… смерть будет не самая приятная! Хотя и так ощущения окажутся премерзкие, но зато жив останешься. Впрочем, пацан неглуп, и у него должно хватить ума последовать совету чародеев. Такая забота о здоровье какого-то никчемного мальчишки могла показаться странной: маги Тлантоса выше бессмысленного человеколюбия, но непонятная смерть насторожила бы власти Гамзара.

Чисмар раздраженно зашипел, злясь на отвлеченные мысли. Ему о себе следовало думать! Заклинание Поводыря может наложить по меньшей мере обладатель Линзы Силы на медальоне, а это говорит о прибытии очень влиятельных гостей из Тлантоса…

Сборы были недолгими, и через час с небольшим Аврас уже подходил к Старой Скале, о которой среди старожилов ходили самые нехорошие слухи. Впрочем, некроманта беспокоили не местные легенды, а безлюдность этой городской окраины. Если Чисмар ошибался и мальчика прислали не гости из Тлантоса, то он рисковал попасть в засаду.

Однако все обошлось, и у Скалы его ждали посланники лорда Маркуса. По воле короля Фердинанда в Джугу прибыли пятеро магов: двое обладателей Линз Силы и три Когтистых руки. Страшные, смертельно опасные люди, натасканные на битву, способные сровнять с землей небольшой город и дать бой всей Гильдии магов Гамзара, прибыли в качестве простых посланников.

— Господа, позволено ли мне будет узнать… — спросил после обычных слов приветствия немного растерявшийся Чисмар. Он вновь оказался самым младшим по рангу, попадая в подчинение к незнакомым чародеям.

— Треножник у тебя? — вместо ответа потребовал один из обладателей седьмого ранга, назвавшийся Желором. Выглядел он как мелкий торговец — любитель хорошо покушать и крепко выпить. Небольшое брюшко и мешки под глазами — такой образ не внушал особых опасений, но седьмой ранг ко многому обязывает.

— Да, но… — начал было Аврас и тут же замолчал, когда собеседник требовательно протянул руку.

«Бездна!» — мысленно выругался Чисмар и вытянул из заплечного мешка сверток с артефактом. Пусть он и желал как можно скорей избавиться от опасной древней диковины, но бесцеремонность пришлого колдуна его раздражала. Непонятный инструмент Тьмы оказался буквально вырван из рук хранителя, и маг Желор отошел в сторону. К нему тут же присоединился его товарищ в сером плаще из грубо обработанной шерсти и надвинутой почти на глаза шляпе — так порой одевались нищие дворяне из Нилфара, решившие вырваться из своих затерянных деревень в большие города. Ну а спеси у этого так и не представившегося колдуна хватило бы на десяток аристократов.

«Тупоголовые идиоты! Дальше пригорода Талака носа раньше не высовывали, впервые в чужой стране, а ведут себя точно дома», — с яростью подумал Чисмар, с трудом сохраняя на лице невозмутимость. Глупо портить отношения с другими магами, когда слаб и совсем для них неопасен!

— Господин Аврас, лорд Маркус приказал передать вам пакет, — коротко отрапортовал один из Когтистых рук. Пусть все они и были одеты достаточно неброско, подобно сотням путешественников на пыльных дорогах Грольда, но выправка, манера говорить и некая хищная напряженность выдавали в них военных. Желор и его коллега наверняка из столичной тайной стражи, а вот подчиненная им троица — это королевская гвардия.

— Думаю, вам стоит ознакомиться с приказом прямо сейчас! — настойчиво порекомендовал гвардеец, заметив, что Чисмар задумчиво вертит послание в руках.

— Вы правы… — нехотя кивнул агент и поддел печать.

В это время Желор и его товарищ оживленно что-то обсуждали, разглядывая извлеченный на свет треножник, Аврасу страшно хотелось подойти поближе и послушать, о чем они говорили, но уж очень требовательно смотрел обладатель шестого ранга.

Послание оказалось кратким и совершенно неожиданным. Аврас Чисмар, маг четвертого ранга, переходил во временное подчинение капитана Трота, мага шестого ранга, и ему предписывалось сопроводить нового командира к западному проходу Орлиной гряды.

— Как я понимаю, капитан Трот — это вы? — уточнил Аврас у передавшего ему сообщение гвардейца. Дождавшись кивка, он осторожно поинтересовался: — А могу ли я…

— Можете, но позже! Мы немного задержались в пути, а день прибытия никто переносить не будет, — сухо сообщил капитан Трот и уточнил: — У вас все вещи с собой?

Чисмар кивнул и торопливо спросил:

— Как же господин Желор с коллегой? Быть может, следует…

— Господин Чисмар, — раздельно, почти по слогам, произнес гвардеец. — Приказы не обсуждаются, их выполняют. Тайная стража доставит артефакт домой в Тлантос, а гвардия отправится к Орлиной гряде.

— Капитан, я не собираюсь оспаривать приказы. Просто вашему покорному слуге не совсем понятна уготованная ему роль, — продолжал упорствовать Аврас, чем вызвал вспышку злости в глазах капитана Трота.

— Лорд Маркус посчитал вас весьма сведущим в местных делах, а значит, лучшего проводника нам не найти, — процедил гвардеец и добавил: — Теперь давайте закончим с бессмысленными вопросами. Время не ждет!

* * *

Путешествие по Западному тракту показалось Чисмару донельзя пресным и откровенно скучным. Ровный размеренный шаг купленных в Гамзаре лошадей навевал дрему, а грозные спутники дарили ощущение безопасности.

Трое гвардейцев оказались отличными магами-практиками, посвященными Тьмы, что они и показали во время нападения на их небольшой отряд потерявших страх бандитов. Не успели из придорожных кустов вылететь первые стрелы, как капитан за считаные мгновения сотворил заклинание Голоса Бездны и врезал им по засевшим в засаде разбойникам. Выпущенные на волю силы Нижнего мира еще только начинали в клочья рвать тела людей, как своего командира поддержали остальные гвардейцы. Пара десятков Стрел Тьмы вспороли воздух, и каждая нашла свою цель — живое бьющееся сердце. Аврасу оставалось лишь со скрытой усмешкой наблюдать, как маги из королевской гвардии соскочили с коней и, обнажив мечи, рванули в заросли теперь уже мертвых кустов.

«Неужели они думают, что у кого-то из бандитского отребья окажется достаточно сильный амулет, чтобы выжить в этом кошмаре?!» — мелькнула тогда издевательская мыслишка, но Чисмар сразу ее отбросил. Он так не мог, пока не мог! Некроманты издревле играли с несколько иными оттенками Тьмы, да и ранг у него еще не тот, чтобы, как они, Силой разбрасываться. Вот и приходилось изображать перед братьями по оружию бесполезный балласт, пригодный лишь для переговоров с местными. Впрочем, Аврас не жаловался.

Единственной заботой некроманта стало общение с жителями многочисленных деревушек и хозяевами постоялых дворов. Конечно, обидно быть на посылках у более старших собратьев, но… Тьма пробуждает в душах гордыню, и ее, как и всякую слабость, следует изживать!

За время путешествия их небольшого отряда Аврас стал заложником еще одной своей слабости — любопытства. Грех для посланника Тлантоса в чужих землях не слишком большой, а где-то даже полезный, но… как же мучительно больно знать, что ответ на вопрос лежит совсем рядом, а в руки не дается! Капитан Трот не спешил выполнять данное им обещание, ограничиваясь недомолвками каждый раз, когда Чисмар пытался прояснить подробности задания. Некромант уже во всех деталях рассмотрел небольшой дорожный сундук, притороченный к седлу капитана, и оценил, с каким тщанием гвардейцы оберегали вверенный им груз. Вот только что внутри — непонятно. Не будешь же творить ради этого заклятия Познания, да и вряд ли ему позволят так своевольничать.

Единственное, в чем не сомневался Аврас, так это в предназначении сундука. Его содержимое — плата гномам Орлиной гряды. За услугу или некий товар, не так уж и важно, но — плата! Вот только от таких догадок любопытство разгоралось с еще большей силой. О Бездна и боги Тьмы!..

Но, как известно, всякая дорога рано или поздно заканчивается. Четверка магов все-таки пересекла границы Крида, и уже через несколько дней они достигли прохода через гряду, который контролировало государство наемников. Впрочем, гномы наверняка посмеялись бы над столь громким заявлением. Через западный тоннель проходил один из трех торговых трактов, посредством которых и становилась возможной сухопутная торговля Грольда с Суудом. Два других пути проходили через земли Союза городов, что и определяло влияние и богатство Крида с Союзом, выделяя их среди Вольных баронств.

К гигантским каменным вратам, створки которых не закрывались вот уже несколько столетий, слуги Тлантоса приближаться не стали, а свернули на узкую, даже не вымощенную камнем дорогу и пару миль петляли среди нагромождения холмов и скал, пока не оказались в неглубокой, заросшей кустарником лощине. Там их уже ждали.

— Вы чуть не опоздали, уважаемые! — шумно откашлявшись и сплюнув, заметил гном в мрачном черном камзоле с серебряными пуговицами. Он удобно расположился на складном походном стульчике и посматривал на людей не без превосходства. За его спиной грозно хмурились семь гномов с мечами и непонятными громоздкими агрегатами в руках.

— Но ведь не опоздали, — напомнил капитан и соскочил с коня. — Мои приветствия Хозяевам Гор.

Аврас внутренне усмехнулся, заметив, как гнома перекосило. Хозяева Гор — такой старый и такой громкий титул… Вот только нет больше того могучего народа, который вызывал опасливое уважение даже у эльфов! Грозная река его силы затерялась в песках времени, уцелели лишь с десяток пересыхающих ручейков да память о былом. Удел сегодняшних гномов — быть мастеровыми и банкирами, пусть и лучшими в своем деле.

— Вы привезли… товар? — вкрадчиво поинтересовался бородач, искоса посмотрев на людей.

Капитан Трот молча кивнул и принялся отвязывать дорожный сундук от седла. Тут же к нему подошел один из гвардейцев и начал помогать. Но в этот момент некроманта отвлек молодой голос.

— Господин, если вы спешитесь, то я позабочусь о лошадях, — тихо, но без подобострастия предложил гладко выбритый гном, стоя у правого стремени Чисмара.

Аврас нахмурился и быстро огляделся — вроде бы остальные не выказывают никакого беспокойства. Второй подчиненный Трота уже передал поводья какому-то гному и теперь шагал к командиру. Сам же капитан вместе с первым гвардейцем снял сундук и теперь возился с замками. Оставаясь в седле, некромант привлечет ненужное внимание и просто оскорбит хозяев. Если гномы вдруг задумали подлость, то верхом он будет даже уязвимей. Да и посмотреть на столь тщательно охраняемый груз хочется поближе! Чисмар соскочил на землю и, кивнув гному, заспешил к командиру.

— Здесь все? — торопливо, почти не скрывая волнения, спросил у Трота главный гном и вытер губы. Куда-то делись его показное превосходство и уверенность. Таинственный груз был очень важен для подземного народа, но, лишь когда поднялась кожаная крышка, Аврас понял, чем именно.

— Иглы Мрака! — едва слышно прошептал некромант и украдкой смахнул выступивший на лбу пот.

Шесть тонких игл в серебряных зажимах, в три четверти длиной каждая, лежали на черном бархате. Миниатюрные черепа трехглазых демонов вместо проушин, матовый отблеск тайного сплава и чернильная аура Тьмы — налицо все признаки грозных артефактов. Творения Высшей магии, они прочно поселились в сказках и легендах, а секреты их создания считались забытыми. Ну что ж, Его Величество король Фердинанд всегда готов поразить как врагов, так и союзников, достав из потаенных запасников очередную опасную диковину. А уж Иглы Мрака опасны, как ничто иное! Эти одноразовые артефакты магией или с помощью обыкновенного метательного орудия доставлялись в стан противника, а затем активировались… И на десять ударов сердца в мир врывались Силы Бездны! Говорят, что со стороны это выглядит как внезапно выросший лес из черных щупалец, одним прикосновением сжигающих все и вся. Как только энергия артефакта иссякала, на месте безумства дикой магии оставалось пятно почерневшего крошащегося камня радиусом в пару десятков саженей. Ни металл, ни тем более живая плоть уцелеть не могли. Только могущественные маги способны противостоять силе артефактов, но ведь и они не застрахованы от ошибок.

— Ай, хороши! — воскликнул гном и врезал кулаком по жилистой ладони. — Не подвели, слуги Тьмы, совсем не подвели. Это не только окупит ваши старые долги, но и на новый заказ хватит!

— А он готов? — сухо поинтересовался капитан Трот, на что гном лишь закивал, не отрывая жадного взгляда от раскрытого сундука.

— Артефакты в такой большой короб положили ради маскировки или в него еще куча экранирующих амулетов понапихана? — уточнил бородач и с интересом уставился на гвардейца.

— Сундук — это и есть один большой амулет! — с заметным раздражением произнес капитан и жестко потребовал: — Теперь я попрошу выполнить вашу часть сделки!

Подчиненные ему боевые маги ощутимо напряглись, а Чисмар стал спешно перебирать в уме подходящие для схватки заклинания.

— Хо-хо!

Смех подгорного жителя оказался полной неожиданностью. У коротышки аж слезы выступили. Впрочем, гномьи охранники никак не прореагировали на его поведение — они бдительно следили за людьми и, похоже, их совершенно не страшила перспектива схватки с магами. Это заставило Авраса нервничать. Кто знает, какие секреты таятся в подземных городах, какое оружие выковали талантливые оружейники?!

— Давно я так не смеялся! Как же вы, люди, бываете глупы. Да свет Тасса слепит вам глаза точно так же, как и тьма ночи. И этим ошибкам в замысле Творца досталось столь многое! — саркастически сказал гном и тут же указал рукой на несколько тюков, сложенных у кустов с пожухлой листвой. — Да вот же ваш товар, вот! Несколько часов как новых хозяев дожидается… Не знай я так хорошо людскую породу, то мог бы и обидеться, человек. И вся эта хваленая магия тебе бы не помогла.

Последнюю фразу Сухарт сказал ровным, уверенным голосом, заставляя верить каждому произнесенному слову.

— Я могу ознакомиться с грузом? — спокойно, с достоинством склонив голову, уточнил Трот.

— Да давай уж, не стесняйся, — с полуулыбкой разрешил коротышка и погладил бороду.

Когда все трое гвардейцев подошли к тюкам и принялись споро их распаковывать, Сухарт обратил свое внимание на некроманта. Чисмар немного растерялся и не знал, что ему делать, а потому стоял в стороне от собратьев, натянув на лицо маску холодного равнодушия. Капитан (да сожрут его душу демоны!) не дал ему никаких распоряжений. То ли он плохо относился к повелителям мертвых, то ли невзлюбил лично Авраса, но Когтистая рука вообще ничего не говорил о порученной миссии. Маг четвертого ранга оказался чем-то вроде досадной помехи в группе, помехи, которую все старались игнорировать. Он не только ничего не знал об Иглах Мрака, но и не имел никакого представления о плате гномов.

— Добрый хх'рагис у тебя, Жнец! — с весельем в голосе сообщил Сухарт. — Небось и пользоваться им умеешь, а? Не только кровь жертвам пускаешь в этих ваших богопротивных обрядах, но и драться приходилось?

Аврас Чисмар кивнул, недоумевая, что же от него понадобилось проклятому коротышке. Но, похоже, гнома просто тянуло поболтать.

— Мы вон тоже неплохо потрудились. Двенадцать сфер из черного обсидиана, семнадцать восьмигранных шипов из дымчатой стали, шесть малых пентаклей из истинного серебра и четырнадцать кристаллов горного хрусталя с частичкой огня глубин, — перечислил подгорный житель. — Ах да, еще забыл про малый скипетр без навершия. Его вообще почти сорок седмиц ковали, саму суть гор и душу огня вложили! Если по уму, то знатный артефакт можно из него сделать, очень знатный.

— Мастерство подгорных кузнецов неоспоримо, а значит, лучше заказ выполнить было просто нельзя, — стараясь не показывать замешательства, нейтрально ответил Аврас. Трудно говорить, когда слабо представляешь себе предмет беседы.

— Да кто ж с этим спорить-то будет? — вновь рассмеялся Сухарт. — Потому вы к нам и обратились… Ко всеобщей выгоде.

Аврас кивнул, демонстрируя согласие, а сам покосился в сторону двух гномов, потащивших сундук с Иглами в сторону узкой расщелины.

— Мы-то с заказом хорошо справились, вот только вы, уж сделайте милость, опять все труды наши не угробьте. Жалко ж, когда столько работы, а все прахом идет, — сощурившись, посоветовал коротышка и подмигнул некроманту.

— Не понимаю… — удивленно начал Аврас, но гном тут же пояснил:

— Да что тут понимать?! Товар не угробьте, а то выйдет как с кораблями. Мы в них душу вложили, а вы оба судна утопили, точно недоумки последние! — Говоря это, бородач проницательно смотрел в глаза человека. — Можешь так и передать своему начальству.

— Но почему вы мне это говорите, уважаемый? — нахмурившись спросил Аврас. — Командир нашего отряда капитан Трот, а не я.

Сухарт беззвучно рассмеялся и поманил некроманта пальцем.

— Может быть, потому, что я ненавижу узколобых солдафонов? — шепнул гном и, хлопнув себя по колену, захохотал теперь уже вслух.

Чисмар недоуменно пожал плечами и отошел назад. Демоны разберут этих коротышек, совсем чокнулись в своих подземельях! Хотя слова Сухарта до лорда Маркуса дойдут обязательно. Уж он постарается!

Через десять минут гвардейцы закончили возню с тюками, и капитан махнул некроманту: мол, иди давай, помогать будешь! Гномы подвели фыркающих лошадей, которых оторвали от яслей с таким вкусным овсом, и теперь они гневно топали и трясли гривами. Прошло еще минут пятнадцать, груз навьючили на заводных коней, капитан поставил закорючку в подсунутой мелким бородачом бумаге, и вот уже небольшой отряд готов к отправлению.

Похлопывая все еще недовольного коня по шее, капитан повеселевшим голосом прокричал Сухарту:

— Ну что ж, нам пора. Успехов и всех благ подгорным мастерам!

Главный гном, все время просидевший на своем стульчике, только теперь поднялся и лениво махнул рукой. Его миссия выполнена: Иглы Мрака уже везли по подземным галереям в цитадель, цена уплачена, и до людей ему больше нет никакого дела…

— Командир, куда мы направимся теперь? В Джугу или еще куда? — холодно поинтересовался некромант, догнав ехавшего впереди Трота.

Пусть у некроманта всего лишь четвертый ранг, но он не собирается еще раз переживать подобное унижение. Роль забытой хозяином куклы,[111] потерянно стоящей в стороне от происходящих событий, слишком оскорбительна!

Капитан гвардейцев покосился на Авраса Чисмара и усмехнулся уголком рта. Похоже, он наслаждался гневом, плещущимся в глазах Жнеца.

— Мы отправляемся в Нилфар в местечко под названием Кус'калат. В Джугу поедет один Рильех, — кивнув в сторону едущего позади гвардейца, сообщил капитан Трот. — Ему надо срочно отвезти домой один… хм, предмет.

— Хорошо, а что мы будем делать в этом Кус'калате с оставшимся грузом? — уточнил Аврас и внутренне напрягся, подозревая, что он услышит нечто неприятное.

— Там нас ждет встреча с одним твоим знакомцем. Имя Э'юм Тайсип ведь тебе о чем-то говорит, так? — с неприятной усмешкой ответил капитан. — Он будет представлять пиратские кланы Змеиного архипелага и заберет часть платы за наш долг… Гномы в силу какой-то старой вражды отказываются с ними работать, а потому мы взяли на себя труд разместить чужой заказ от имени Тлантоса.

Слова Трота доносились до некроманта через пелену болезненного потрясения. Он с ужасом понял, что не желает встречаться со слугой неизвестных Высших. Жнец, привыкший договариваться с самой смертью, просто боялся мерзкой силы шамана.

— Лорд Маркус желает посмотреть на то, как проявит себя этот таинственный Э'юм. Потому все переговоры будешь вести ты, а мы станем обычными солдатами-охранниками. Вообще-то, тебя и взяли в группу только ради этой встречи, — пояснил командир отряда с сожалением в голосе. — Да еще пираты будут ждать особого эфирного сигнала, а для обряда нужен опытный некромант…

— Но почему вы не сказали мне это с самого начала?! — с возмущением потребовал ответа Чисмар.

— А зачем? Лишние волнения — лишние хлопоты, — невозмутимо ответил Трот и заставил коня прибавить шаг.

Разговор был окончен, а слова, которые прошептал ему в спину взбешенный некромант, могли бы стать поводом для смертельной дуэли.

ГЛАВА 7.

В комнате, отведенной под лабораторию капитана гарнизона родового гнезда баронов Ориангов, стояла непереносимая вонь, вызывая резь в глазах и тошноту. Тихо трещали горящие фитили свечей, а на стенах плясали тени. Свет, пробивающийся сквозь щель в зашторенном окне-бойнице, выхватывал тонкие струйки дыма, извивающиеся под потолком. Сидящий на лавке гоблин то и дело хлюпал носом и вытирал слезы — находиться в комнате было попросту мучительно.

Как всегда, Гхол жутко трусил, страшась творимой хозяином волшбы, и его зубы то и дело начинали выбивать мелкую дробь. Отрезанный от мира духов ошейником корда, он мало понимал в действиях Рырги, а оттого вдвойне пугался неизведанного и собственной фантазии. Он бы с радостью выскочил за дверь, да вот только… страсть как любопытно посмотреть, чем же все закончится!

На чисто выметенном полу белел намалеванный известью сложный чертеж, в котором нельзя было найти ни одной прямой линии, нечто вроде сумасшедших кружев без намека на симметрию. У самой границы внешней линии магического рисунка оставалось чистое место, где, поджав ноги, лежал на боку К'ирсан Кайфат. Вокруг него безо всякого смысла и внутренней системы на узловых точках чертежа, где переплеталось никак не меньше пяти линий, стояли разноцветные свечи дешевых ханьских благовоний. Именно ими так провоняла комната.

Человек лежал так уже никак не меньше получаса, не шевелясь и дыша через раз. Гхол уже давно бы поднял тревогу, если бы хозяин о подобном не предупредил заранее. Так что оставалось одно — ждать…

…А К'ирсан парил в Астрале. Вокруг не было никаких островков или иных понятных образов, и лишь пелена пурпурного тумана обволакивала астрального двойника чародея. Он напоминал сам себе мошку, увязшую в холодном киселе, без представлений о верхе и низе, с одним лишь желанием выбраться на свободу. Только Кайфат, увлекшись работой, не слишком поддавался подобным настроениям. Под ногами у него испускала изумрудное свечение копия рисунка, оставшегося в реальном мире, а сам маг сплетал узор заклятия, которое собирало бы растворенную вокруг магию и подпитывало Силой колдовской чертеж.

— Неужто получилось? — не удержался от глупого вопроса Кайфат и болезненно скривился. Всякое действительно серьезное чародейство требовало много сил и каждый раз оказывалось серьезным испытанием воли.

Но ничего, тут осталось совсем немного. Надо лишь активировать эту пару хитро связанных заклинаний и… подождать. Еще раз удовлетворенно окинув взглядом всю энергетическую конструкцию, он потянулся мыслью к своему телу. Мир вокруг закружился, дрогнул, и глаза К'ирсан открыл уже в своей лаборатории.

Осторожно встав на ноги, Кайфат огляделся, мрачно посмотрел на сгорающего от любопытства гоблина и резко, без паузы, прокричал слово-ключ. И тут же ощутил на грани восприятия даже не дрожь, а какую-то непонятную зыбь. Будто неизвестно откуда возник град водяных капель, почти пыли, пробарабанил по коже и в тот же миг сгинул прочь. Бр-рр-р!

— Теперь будем ждать, что из всего этого выйдет, — устало вздохнув, произнес К'ирсан и осторожно, стараясь не наступить на линии, вышел за границу магического чертежа. Не спеша колдун подошел к трости со специальной чашечкой-насадкой и принялся поочередно гасить все свечи.

— Хозяин! Я на кухне квасу взял, хозяин! — зачастил гоблин, протягивая капитану глиняный кувшин.

— Молодец, — благодарно кивнул плюхнувшийся на лавку Кайфат и жадно припал к горлышку.

— Хозяин, а… что сейчас ты делал? Ну скажи, а? — подождав, пока Рырга напьется, заканючил Гхол. — Здесь ведь ничего не происходило…

— Вот и отлично! — буркнул капитан. — Не хватало еще, чтобы сюда маги набежали! — Замолчав, К'ирсан покосился на ерзающего гоблина и нехотя продолжил: — Ну ладно, ладно… Скажу! Просто мне страшно надоело любую примитивную волшбу обставлять, точно представление хитрого фокусника, вот я и решил немного схитрить.

— Три седмицы работал, но таки рассчитал одну схему… Здесь изобразил простой узор без энергии, а в Астрале сотворил его точного магического двойника. Рисунки стали идеальными точками для соприкосновения двух миров. Осталось лишь применить механизм для установления связи… — не скрывая гордости, сообщил Кайфат. Он слыл редкостным молчуном, но и ему порой хотелось поделиться с кем-нибудь своим триумфом. — Плетение вышло совсем непростым. Собирая свободную, ничем не связанную магию Иномирья, оно ждет моего зова, чтобы в нужный момент исторгнуть в нашу реальность десятки щупалец…

К'ирсан замолчал, мрачно уставившись себе под ноги. Последние седмицы он много работал и даже в редкие минуты отдыха не переставал что-то напряженно обдумывать.

— А зачем… — робко спросил Гхол, нарушив молчание хозяина. Затем, внезапно осмелев, он добавил: — Зачем нужно это заклинание?

— Тьма! Малыш, я тебе не говорил, что ты обладаешь отличной способностью не вовремя задавать вопросы? — раздраженно поинтересовался К'ирсан, но все-таки сжалился и ответил: — Следящие артефакты Нолда, как, впрочем, и просто маги, обнаруживают чужую волшбу по особым признакам. Это словно некая дрожь Силы, которую порождает каждое колдовство, и неважно, где это происходит — в реальности Торна или Астрале, хотя в последнем особенно заметны только очень могущественные заклятия. Таков самый простой способ, но можно поступить и иначе. Для этого надо всего лишь раскинуть над нужным районом поисковую сеть или паутину, «ячейки» которой должны быть достаточно мелкими, чтобы добыча не ускользнула! Вот только на поддержку такой энергетической конструкции понадобится море Силы, а значит, проще и выгодней расставить артефакты почувствительней да понадеяться на раскиданные по миру гильдии магов.

Капитан прервался и вновь приложился к кувшину, допивая остатки кваса. Наконец тихо крякнув, он поставил посуду рядом и продолжил:

— Благодаря моему чародейству в одной точке Астрала должен накопиться мощный заряд Силы, который раздвинет пласты мироздания, истончив перегородку между нами и Иномирьем. Тогда будет достаточно простого ритуала, чтобы плоть Астрала перетекла в мир и накрыла заклинателя куполом, пожирающим магию. Заметить это явление со стороны можно будет, только если находиться в непосредственной близости от места обряда. Сложно, конечно, но зато, будучи под пологом, я смогу колдовать безо всех этих утомительных ухищрений. Излишки Силы уйдут в Астрал, и никто ничего не заметит… Само собой, по-настоящему мощного чародейства не выйдет, но и что есть — уже немало! — Кайфат вытер ладонью лоб и тихо рассмеялся. — Эх, и сколько у меня сил ушло на это хфургово заклятие! Ведь все пришлось самому придумывать, рассчитывать и по сто раз перепроверять. Боялся, не сдюжу…

— К-К'ирсан… — с трудом произнес имя хозяина гоблин, которому привычней было именовать человека Рыргой. — Господин, а почему ты не вызвал духа? Ведь если ты можешь выходить на границу Нижнего и Верхнего миров, то это для тебя совсем просто. Свяжи духа Границы заклятьем и заставь его работать, он все, что нужно, и сделает. Ведь так гораздо легче…

В голосе маленького корда звучало неподдельное недоумение. Кайфат сначала даже не понял, о чем Гхол ведет речь. Лишь мигом позже он вспомнил, что Границей урги называли Астрал, а еще через мгновение до К'ирсана дошел истинный смысл слов зеленого коротышки.

— Ах ты, отродье Бездны!! — прорычал капитан и медленно поднялся с лавки. — Легче — говоришь?! Так что же ты про это молчал?! Мы же с тобой уже сто раз про ваше шаманство говорили, а ты мне и словечка про то не сказал!

Под взглядом разъярившегося хозяина Гхол весь сжался и испуганно пролепетал:

— Но ведь про Старших духов ты ничего не спрашивал, да и я только с мелкими управляться могу… мог…

— Хфургов сын! — сказал, точно плюнул, К'ирсан и врезал маленькому ургу пощечину. От удара тот скатился с лавки и истошно завизжал.

Точно дожидаясь этих звуков, с треском распахнулась дверь, и в лабораторию ворвался Терн с обнаженным мечом.

— Что, раздери вас Тьма, здесь творится?! — с ходу заорал сержант, но, увидев, что ничего действительно страшного не происходит, удовлетворенно поинтересовался: — Решил забить мелкого гаденыша до смерти? Правильно! Я сам, как вспомню, сколько денег за него отвалили, так сразу рука к мечу тянется! Вот только тогда, выходит, золотишко-то впустую ушло?! Нет, так нельзя. Не бережливый ты человек, К'ирсан, нет в тебе хозяйственной жилки, а потому и купец из тебя не выйдет…

Словесные излияния Терна остановить сможет только его смерть, и взбешенный капитан отвлекся на болтовню. Яростный блеск глаз немного поутих, и он опустил поднятую для нового удара руку.

— Дверь закрой! — свирепо прошипел другу К'ирсан и тут же заорал: — И не смей подходить к рисункам на полу, пожри тебя демон!

Любопытный Терн, захлопнув тяжелую створку, сразу же направился к колдовскому узору.

— Да я только посмотреть, — выставив перед собой руки, примирительно сообщил командиру сержант, но от места обряда все-таки отошел. — Ты что такой бешеный? И на мелкого накинулся…

Кайфат помассировал пальцами лицо, стараясь не касаться вновь воспалившихся шрамов, и угрюмо ответил:

— Я слишком устал, и мозги просто плавятся от напряжения! Знаешь, нет времени даже на восстановительный транс. А тут еще выяснилось, что Гхол знал решение отнявшей у меня все силы проблемы и не сказал.

— А ты у него спрашивал? — участливо поинтересовался Терн.

— Нет, но… Если бы я еще знал, что надо спрашивать! — внезапно прорычал вновь озлившийся К'ирсан. Хотя теперь его ярость была направлена куда-то внутрь.

— М-да, хочешь хороший совет? Наплюй на все эти свои трансы и прочие чародейские штуки и просто отдохни, как все прочие люди. Напейся, устрой драку в трактире… Хотя нет, это тогда потом гору трупов придется куда-то девать, да и трактир новый ставить… Или лучше подцепи двух красоток посговорчивей и расслабься дней так на пять-шесть. Увидишь, как сразу полегчает! А то ты опять разъяришься да нас всех еще перебьешь. На худой конец, просто забудь про всю эту заумь и устрой ребятам марш-бросок с препятствиями. И тебе и им будет полезно.

Голос Согнара звучал тихо, сержант не скрывал своего беспокойства за друга и предлагал все те способы, которыми спасался от срывов сам.

— Знаешь, в чем-то ты прав. Про Сат'тор я, конечно, не забуду, об этом и речи быть не может, а вот насчет марш-броска мысль дельная. Давно пора развеяться! — задумчиво протянул Кайфат и уже спокойно спросил: — Кстати, а зашел-то ты зачем?

— А! — махнул рукой Терн и кивнул куда-то вверх. — Барон тебя вызывает. Вроде у него какие-то дела намечаются, а потому твое участие просто необходимо. Он меня в коридоре встретил, так сразу капитана потребовал…

К'ирсан тут же подхватил приставленный к лавке меч в ножнах и принялся цеплять его к поясу.

— Ясно… А ты, Гхол, прекрати реветь! Через несколько дней, как заклинание Силу наберет, можно будет попытаться снять твой ошейник, — холодно сказал куда-то в пространство капитан и шагнул к дверям. Там он на миг задержался и, повернувшись к всхлипывающему гоблину, добавил: — И… малыш, извини. Я был неправ!

* * *

Разговор с бароном Ориангом проходил в его кабинете, когда тот спешно собирал какие-то бумаги, что-то бормоча под нос.

— Капитан, мне предстоит одна важная встреча, и хотелось бы, чтобы вы меня сопровождали, — увидев Кайфата, сообщил грасс Беор и улыбнулся. — Я не ожидаю особых неприятностей, а потому…

— Простите, барон, но любая поездка вдвоем — это неоправданный риск. Совсем недавно на вас покушались, и не стоит так провоцировать врагов. Думаю, десяток солдат не помешает в любом случае, — подчеркнуто вежливо заявил К'ирсан и, нахмурившись, уточнил: — И почему вы не сообщили мне об отъезде заранее? Я же теперь просто не успею изучить наш путь, а значит, придется во многом полагаться на удачу…

— Капитан, не стоит все воспринимать настолько серьезно! — холодно блеснув глазами, ответил Беор. — Со мной только сейчас разговаривал по амулету связи старый друг и назначил встречу. Это в соседнем городке, в дне пути от замка. Мы обсудим кое-какие дела, переночуем в тамошней гостинице, и сразу обратно. Ничего особенного!.. Впрочем, ладно, раз вас беспокоит некоторая поспешность сборов, то разрешаю взять десяток бойцов, но не больше.

Из замка небольшой отряд выехал минут через сорок после разговора. Уже неплохо натасканные солдаты гарнизона находились в постоянной готовности ко всякого рода неожиданностям, и капитану надо было лишь назвать имена. Единственное, что его несколько смутило, так это вопрос об участии в поездке Терна. С одной стороны, негоже оставлять замок на малознакомого, еще не проверенного в деле командира, но ведь не только сам Кайфат нуждается в возможности развеяться?! В конце концов К'ирсан махнул рукой на доводы разума и включил сержанта в отряд.

— Надеюсь, нам предстоит скучная верховая прогулка без особых происшествий и ненужных драк. Два дня отдыха на свежем воздухе — что может быть лучше?! — скривившись от ноющей боли в воспаленных шрамах, поинтересовался у друга Кайфат.

— Два дня в борделе! Или хотя бы в обычной таверне… Да мало ли где! — не задумываясь, воскликнул Терн и с осуждением уставился на капитана. Подобные вопросы перед Согнаром даже не стояли.

Но К'ирсана такое отношение ничуть не смутило. Он действительно отдыхал, ощущая аромат леса, через который проходила дорога, вслушиваясь в пересвист птиц и подставляя лицо, пылающее от внутреннего жара, легкому ветерку. И его ничуть не смущали испуганно-брезгливые взгляды солдат, то и дело бросаемые на его уродство. В замке он предпочитал ходить в маске, а тут вдруг что-то захотелось свободы.

Поездка действительно выдалась спокойной, точно специально усыпляя бдительность. Только К'ирсан отказывался подчиняться умиротворенности сельских пейзажей и продолжал гонять солдат, высылая головной дозор или заставляя пару бойцов двигаться параллельно дороге. Все усилия капитана вызывали у барона скрытую усмешку, но он молчал. Мол, хочется командиру гарнизона поиграть в войну, так это его дело! Сам грасс Беор всю дорогу задумчиво грыз травинку, выискивая взглядом шныряющего по кустам вдоль дороги Руала. К беседам в этот день наниматель К'ирсана и Терна оказался не расположен.

Прибыв в городок, отряд остановился в единственном местном постоялом дворе, где барона уже ждал его «старый друг» — невзрачный серый мужичонка с маленькими крысиными глазками и жидкой бороденкой, облаченный в потрепанный камзол. Присутствовавший на встрече К'ирсан только усмехнулся нелепому объяснению их поездки, выданному бароном. Разумеется, в городе их ждал никакой не друг, и даже не старый товарищ! Это был проверенный посредник в таинственных делах грасс Беора, обменявший мешок с бумагами и пару тяжелых кошелей на обитую бархатом шкатулку.

— Покупатель надеется, что вы выполните все свои обязательства. Ему бы очень не хотелось, чтобы содержание этих документов стало известно его соперникам, — покосившись на капитана, уточнил собеседник барона.

— Здесь почти все! Как вы понимаете, я оставил пару бумаг себе на случай внезапного помешательства вашего заказчика. Вдруг он решит сделать какую-либо фатальную глупость? — широко улыбнулся Беор и потер ладони. — Мы ведь друг друга понимаем?

— Вполне… — облизав губы, протянул посредник и тут же добавил: — Хотя это расходится с некоторыми прежними договоренностями, но… думаю, покупатель оценит ваше желание перестраховаться.

В ответ барон еще раз улыбнулся и открыл шкатулку. От К'ирсана он ничего не скрывал, а потому тот с удивлением увидел нечто вроде большого увеличительного стекла со сложенной бронзовой подставкой. И, судя по царапинам, этому предмету было немало лет! Уже догадываясь о результате, Кайфат посмотрел на необычную вещь магическим зрением и тут же разглядел свечение замысловатого плетения. Большая лупа оказалась артефактом! Ну да не это самое интересное в беседе, свидетелем которой К'ирсану пришлось стать. Похоже, грасс Беор барон Орианг занимался опасным промыслом, приторговывая вещью, весьма ценной вне зависимости от мира или эпохи. Ведь что может быть дороже чужой тайны?! На Земле таких господ называли шантажистами, и им следовало опасаться даже не столько суровой длани закона, сколько желания жертвы решить проблему окончательно и бесповоротно, спрятав все концы в воду. Так что вдобавок к загадочным недоброжелателям с Сардуора у грасс Беора может найтись немало врагов и дома. У К'ирсана появился еще один вопрос, который следует задать нанимателю.

На следующее утро после встречи, как только свет Тасса разогнал ночную мглу, отряд двинулся обратно. Теперь грасс Беор не скрывал веселья и с удовольствием пытался разговорить мрачного капитана, который задумчиво гладил лежащего на плече Руала.

— Что-то вы, К'ирсан, сегодня хмуры как никогда. Вы и обычно-то не склонны к веселью, но сегодня даже самого себя переплюнули. Вон даже зверь шипит, точно ему хвост отдавили! — нагло прищурившись, заявил барон. — Или вас вчерашний разговор беспокоит?

В ответ Кайфат дернул уголком рта и пояснил:

— Совсем нет, барон. Я догадывался о некоторых… шероховатостях, касающихся ваших торговых дел. Находясь не в ладах с законом в одной стране, начинаешь более философски относиться к законам вообще. Вы мой наниматель, и известные мне дела не вызывают особенного возмущения. Торгуете ли вы чужими, никак меня не касающимися, секретами или воюете с неизвестными соперниками с Сардуора — это интересно лишь с точки зрения исполнения обязанностей капитана замкового гарнизона. Вот что действительно… скажем так, раздражает, так это ваше нежелание помогать в моей работе. Было бы неплохо, если бы я более полно ознакомился с возможными опасностями…

— Капитан, вы и так неплохо справляетесь. Если вам потребуется знать нечто большее, то поверьте, я обязательно расскажу. Пока же… — перебил К'ирсана Беор и по-дружески толкнул его в плечо кулаком, переходя на панибратский тон. — Ты лучше скажи, когда наконец будут результаты от экспериментов в лаборатории, а? Если еще что требуется, то ты не стесняйся!

— Скоро, барон, скоро… Спешка в таком деле лишь призовет весьма опасных визитеров, — переложив поводья в другую руку, сообщил Кайфат и внезапно проорал команду: — К бою!!!

Хотя разговор и отвлек капитана, но чувство опасности успело предупредить об угрозе за миг до начала атаки. Мысленным приказом отправив Прыгуна в кусты справа от дороги, К'ирсан соскочил с лошади и одним движением сдернул барона на землю.

— Всем уйти с дороги!! Бей тех, что сзади и в кустах слева! — прокричал новый приказ капитан в миг, когда с шумом и треском дорогу назад перегородило рухнувшее дерево, а со всех сторон посыпались стрелы. Испуганные кони, лишенные седоков, понеслись вперед.

Грасс Беор, никак не поспевающий за стремительным бегом событий, только и успел, что цапнуть медальон на шее и активизировать защиту. В тот же миг К'ирсан отбил одну стрелу, а вторая срикошетила от невидимого магического доспеха барона и взрыхлила дорожную пыль.

— За мной, лопни твои глаза! — забыв обо всех условностях, зарычал на нанимателя капитан и за шиворот потащил его в кусты, где уже скрылся Ночной Прыгун. Оттуда вылетело всего несколько стрел, зато вовсю раздавались яростные вопли.

Вламываясь в кусты, Кайфат заметил, как Терн и часть бойцов, обнажив оружие и прикрывшись полукруглыми щитами, отступали к поваленному дереву. Несколько тел осталось на дороге, но думать об этом уже было некогда — следовало спасать барона Орианга.

Продравшись через кусты, Беор тут же с проклятиями свалился на землю, споткнувшись о труп с разорванным горлом. Зашипев от злобы, К'ирсан рывком поднял нанимателя на ноги и поволок дальше. Внезапно выскочивший из-за дерева боец, вооруженный коротким мечом, тут же получил вершок стали в горло, а следующим движением капитан сорвал с пояса кинжал и стремительно метнул в просвет между двумя сросшимися деревьями, где мелькнул чужой силуэт. С опасным шорохом срывая листву, порскнул вверх сорвавшийся с арбалета болт, и на землю повалился неудачливый стрелок.

— Стой здесь!! — рявкнул К'ирсан на озирающегося грасс Беора и указал на деревья, не спасшие арбалетчика от смерти. — И глаза лучше не мозоль, пока все не уляжется. Ясно?!

Как всегда в бою, голос Кайфата срывался на низкий пугающий рык, прогоняющий всякие мысли о возражении. Откуда-то у колена хозяина возник Руал и торжествующе просвистел. Мордочка зверя казалась неестественно темной.

— Так… будет лучше? — запинаясь, произнес потерявший весь свой лоск белокурый аристократ, достав из кошеля нечто вроде маленького гриба из темного серебра и с усилием повернув шляпку. Фигура Беора тут же подернулась слабой дымкой, которая заколебалась и через пару мгновений растворилась в воздухе. Для постороннего взгляда барон стал полностью невидим.

— Неплохо, но особо на эту хитрость рассчитывать не стоит, — хмыкнул Кайфат и приказал Руалу, кивнув в сторону невидимого грасс Беора: — Защищай!

В ответ Прыгун согласно пискнул и стрелой взлетел на дерево, укрывшись в листве. Сам К'ирсан склонился над мертвым арбалетчиком, вытащил из его тела свой кинжал и побежал обратно на дорогу. Теперь, когда нанимателю не угрожает непосредственная опасность, можно заняться и нападавшими.

От поваленного дерева доносились яростные выкрики и звенело оружие. Под командованием опытного Терна солдаты уверенно теснили нападавших, но к ним на помощь уже бежали выскочившие из леса четверо воинов. Кайфат, возникший на дороге точно демон Бездны, оказался для бандитов полнейшей неожиданностью. Видимо, они посчитали, что их подельники, сидевшие в засаде по эту сторону дороги, способны легко справиться с бароном и его капитаном, а значит, осталось добить солдат…

Первого из бандитов К'ирсан убил, воткнув ему в спину кинжал с такой силой, что тот пробил кольчугу и застрял между ребер. Не останавливаясь, капитан накинулся на второго воина, пнув его под колено и, отпихнув в сторону, перескочил через упавшего, после чего зарубил вооруженного луком третьего. Единственный оставшийся на ногах враг оказался порасторопней своих неудачливых товарищей. Он успел развернуться на шум и напал на К'ирсана, полосуя воздух коротким мечом и подбадривая себя ревом.

— Идиот! — зло рассмеялся капитан и вдруг обернулся к уже начавшему вставать сбитому с ног бандиту. Крепко схватив его за отворот куртки, он с натужным хэканьем отправил его под ноги нападающего. Добить повалившихся в пыль негодяев оказалось делом нескольких секунд.

— Капитан, дорога назад свободна от противника, — доложил подбежавший Терн. — Если отступить за дерево, то…

— Поздно!.. — выругался Кайфат и подхватил с земли лук убитого бандита и пару стрел, выпавших из раскрытого колчана.

Место для нападения бандиты выбрали очень удачно. Через десяток саженей начинался поворот налево, а густой кустарник не позволял рассмотреть, что творится на дороге дальше. Удобней всего было устроить завал именно там, за поворотом, чтобы поваленное дерево отсекло дорогу к отступлению, и позволить засевшим в засаде разбойникам перебить охваченных смятением солдат. Все планы спутало обостренное чутье К'ирсана. Ощутив опасность, капитан не позволил отряду войти в подготовленную ловушку, остановившись у самого входа. Молниеносная атака оказалась внезапной для бандитов, но теперь первое потрясение прошло, и воины врага спешили расправиться со слишком ловкими жертвами.

В тот миг, когда Кайфат уже натягивал лук, из-за поворота выскочили первые два воина в длинных кольчугах со щитами и боевыми топорами. И тут К'ирсану откровенно повезло. Искусство стрелка никак ему не давалось, но первая же стрела мелькнула вестником смерти и впилась одному из разбойников прямо в лицо. Правда, вторая ударила в подставленный щит еще одного бандита, но главного капитан уже добился, охладив вражеский напор и дав шанс своим бойцам подготовиться к схватке. Ненужный лук упал на дорогу.

Окинув взглядом выстроившихся в одну шеренгу солдат, К'ирсан нахмурился: считая Терна, у него в строю осталось пятеро бойцов. Еще один лежал в кустах и зажимал рассеченное бедро, но раненого можно не считать.

«Демон! Ай как неудачно выходит! Швыряться магией направо и налево что-то не хочется, а иначе возникнут проблемы, — молнией блеснула мысль, когда Кайфат разглядел выстроившихся в такую же шеренгу бандитов. — Хотя какие это бандиты, раз они умеют держать строй, подчиняются командам и неплохо вооружены? Десять клинков! Поглоти их Бездна, целых десять клинков…».

В этот момент замершая, было, на миг схватка вновь понеслась вскачь. Перед шеренгой врага появились четверо арбалетчиков, готовые к стрельбе, и К'ирсан уже вскинул руку, собираясь магией отклонить болты в сторону, как в кустах рядом раздался треск и в сторону противника устремился шипящий огненный шар диаметром в локоть. Капитан только и успел скомандовать всем прикрыть глаза, как впереди раздался страшный взрыв, и во все стороны ударили брызги огня. Волна горячего воздуха и обжигающей пыли швырнула баронских солдат на дорогу…

— Вперед, мархузовы дети! Добивай выживших!! — в два голоса заорали Терн с Кайфатом, перекрикивая грохот в ушах, и первыми понеслись в сторону дымящейся воронки.

Выжило только несколько раненых, убийство которых стало не казнью врага, а актом милосердия, да за поворотом скрылась фигура в обгоревшей одежде.

— Я начинаю ненавидеть все эти амулеты! — на бегу пожаловался К'ирсану сержант Согнар, указывая в сторону беглеца. — Наверняка ведь именно он командовал этими сволочами!

Но догнать уцелевшего врага они не смогли. Тот как-то очень ловко обогнул завал из нескольких деревьев, тут же раздалось конское ржание и стук копыт. Когда бывшие зелодские Львы перемахнули через ощетинившуюся ветвями преграду, то увидели лишь удаляющегося всадника.

— Где лошади, сожри их Кали?! — азартно завопил Терн, вертясь на месте. — Где?!

— Наши по ту сторону завала стоят, а у этих мерзавцев, похоже, только одна и была, — меланхолично заметил Кайфат и быстрым шагом подошел к подрагивающей и нервно трясущей гривой кобыле барона.

— Почему-то я так и думал. Шкатулки не видно! — сообщил другу Кайфат и махнул рукой только теперь подбежавшим солдатам. — Назад! Разберитесь с ранеными и убитыми, узнайте, как дела у барона…

— Мы там одного по башке крепко приложили… Может быть, жив еще! — вспомнил Согнар.

— Вот-вот, думаю, барон будет рад его допросить. Выполнять! — Приказы К'ирсана всегда исполнялись очень быстро, и этот не стал исключением. Как только рядом с ними никого не осталось, капитан скомандовал Терну: — Пошли за мной!

Подскочив к поваленным деревьям, капитан отломал крепкий, изогнутый полумесяцем сучок, и сжал его в левой руке. Память услужливо подсунула плетение астральной ищейки, подсмотренное у эльфа, и Кайфат начал старательно формировать костяк заклинания. Магу требовался не незримый соглядатай, а инструмент поиска, который способен применять и далекий от чародейства человек. Вот и приходилось на ходу обрывать лишние потоки и сплетать новые узоры, скрепляя хрупкую конструкцию рунами Силы.

— Вроде бы все правильно, — с долей неуверенности произнес К'ирсан, окидывая взором каркас заклинания. — Получилось, конечно, грубо, почти топорно, но должно заработать!

Не давая словам расходиться с делом, чародей наполнил энергетическую конструкцию Силой и выпустил заклинание на волю. Прошло несколько мгновений, и в руке Кайфата шевельнулся отломанный сук, задавая острым концом направление движения.

— В общем, садись на коня, бери… ну, пусть будет ищейка!.. Так вот, бери ищейку и следи за этим концом. Он указывает на сбежавшего мерзавца, — сказал капитан, передавая заколдованную корягу опасливо напрягшемуся Согнару. — Как только руку начнет ощутимо пощипывать — знай, что беглец совсем рядом.

— А после всех этих «пощипываний» у меня рука-то уцелеет? — хмуро поинтересовался Терн, недовольно разглядывая сотворенный у него на глазах артефакт. — И вообще, ты же говорил, что опасаешься слежки со стороны магов?! Почему колдовал?

— Барон жахнул мощным пульсаром, и мое чародейство просто затеряется в урагане помех, имеющих все признаки классической магии… — пояснил К'ирсан и жестко добавил: — Когда догонишь любителя лесных засад, то постарайся узнать у него как можно больше… Ах да, и верни шкатулку, а то как-то нехорошо получается. Вся поездка и жертвы станут бессмысленными!

Сержант понятливо кивнул и вскочил на жеребца, на котором до нападения ехал Кайфат. Предстояла утомительная погоня, впрочем, Согнара это не слишком огорчало. Хоть какое-то развлечение выпало в этой дыре!

Сам капитан уже спешил обратно. Надо осмотреть раненых и послать в ближайшую деревню гонца за помощью, организовать охрану барона и поучаствовать в допросе пленника, если он, конечно, еще жив… А ведь и до дома без новых приключений следует добраться! Бездна, как же всегда тяжело отвечать за столь многое!

ГЛАВА 8.

Две черные остроносые тени скользили по волнам Тихого океана, уже давно не оправдывающего свое мирное название. Обогнув Сууд с юга, морские охотники теперь мчались на север, не жалея энергии в движителях. У государства Истинных магов вновь проснулся интерес к пиратским островам и всему региону, а значит, былое равновесие рухнуло в Бездну. Нолд больше не собирался ограничиваться тем небольшим флотом, постоянно бороздившим воды вокруг Змеиного архипелага. По высочайшему приказу Архимага в опасные воды отправили еще пять военных судов Республики, и два из них теперь спешили обогнуть Голову Змеи и выйти к восточному побережью Узза. Что-то странное начало там твориться, и на будущее следовало иметь запас сил, готовых разрешить любые проблемы.

Капитан «Тени Ярдиги» маг третьего ранга Скавр уже который день плавания едва сдерживал раздражение: согласно приказу в этом походе он оказался подчинен капитану «Ярости Стихий», бывшему по совместительству его давним соперником еще со времен учебы в Академии Общей Магии. И как такое можно стерпеть?! Разве справедливо, что у этого негодяя один из родичей жены уютно устроился в Адмиралтействе?!

— И, как назло, ни одной пиратской шхуны или захудалой галеры! — пробормотал маг, до боли вглядываясь в горизонт. Установленные следящие артефакты последнее время давали сбои, потому и надеяться следовало только на зрение.

Конечно, Скавр немного лукавил, и они уже не раз видели пиратские суда, вот только те улепетывали во все лопатки, стоило им заметить пару морских охотников. И разве ж этот проклятый Диривокс отдаст приказ на преследование?! Вот если бы обитатели мерзкого архипелага сами пожелали напасть на корабли Нолда… Да только пустые это мечты!

— Капитан, вас вызывают с «Ярости Стихий». — К Скавру подскочил матрос и подал амулет связи.

— Что надо этому болвану? — прорычал чародей и буквально вырвал магическое устройство из рук ни в чем не повинного матроса. — Я слушаю вас, льер Диривокс!

— Льер Скавр, думаю, вам пора бы уже успокоиться и прекратить столь сильно переживать из-за моего назначения. В следующий раз повезет уже вам, — язвительно сообщил амулет голосом капитана «Ярости».

— Льер, вы только это хотели мне сообщить? — с трудом соблюдая субординацию, поинтересовался Скавр.

— Ну почему же… Если верить следящему артефакту, взяв немного восточнее, мы вполне успеем нагнать пиратскую шхуну, которая слишком уж целеустремленно двигается куда-то к побережью Нилфара. Сигнал идет слабый, нечеткий, точно шхуна прикрыта мощным экраном, но ты же знаешь, что на «Ярости» обновили всю оснастку… — сказал капитан Диривокс, насмехаясь уже почти в открытую.

«Еще бы тебе старье какое-нибудь подсунули… Родственничек уж позаботился о должном снабжении твоего судна. Мархузов выкидыш!» — с ненавистью подумал Скавр, но вслух лишь сухо ответил:

— Полностью поддерживаю идею. Этим дикарям пора преподать хороший урок, да и нам размяться не помешает!

Два нолдских корабля дружно сменили курс, и сразу же в их движении проявилась хищная целеустремленность. Охотники почуяли запах жертвы, а появившийся в воздухе аромат опасности лишь подчеркивал предвкушение грядущей победы…

Пиратский корабль оказался трехмачтовой шхуной, мчащейся под всеми парусами в сторону нилфарского берега. И, судя по возникшей суете на палубе, преследователей морские грабители заметили. На «Ярости Стихий» подняли сигнальные флаги, требуя немедленно остановиться.

«Как же, плевать они хотели, голубчики, на все твои требования!» — с веселой злостью мысленно сказал капитан Скавр и скомандовал помощнику:

— Подготовить скорпионы к бою. Беглый огонь по корме, пока не спалим к демонам всю их защиту! Что дальше, посмотрим…

Весь ход сражения предсказуем с самого начала, и весь вопрос в том, сколь быстро пират одумается и прекратит сопротивление. Первыми несколькими ударами охотник разрушает у противника его жалкую подделку малой Сферы Птоломея и тут же переносит огонь на корму, стараясь взорвать движитель. Изрядно потеряв в скорости хода, пират уже не может бежать, а без магических щитов сражаться становится просто бессмысленно. На воду спускаются шлюпки с абордажниками, и через считаные минуты команда делит взятый с боя приз… Привычная картина, вот только в этот раз все прошло совсем иначе.

Охотники атаковали шхуну с двух сторон, точно пытаясь захватить «в клещи». Орудия ударили вразнобой, и потому раскаленные огненные шары помчались к цели с некоторым разрывом. Скавр хорошо видел, как промазали канониры командира-соперника и как заискрилась защита пирата под его ударом.

— Пять фарлонгов премии канонирам! — восторженно заорал капитан «Тени Ярдиги» и с трудом удержался, чтобы не врезать кулаком по поручню в рубке.

Но вот дальше произошло нечто странное: пират внезапно окутался клубами густого дыма, и ветер донес отголоски страшного грохота.

— Что там, раздави их тролль, происходит?! — сипло прошептал льер Скавр, ощущая, как предательски сжалось сердце.

И тут же крики матросов на палубе заставили его посмотреть в небо над шхуной. Огромный молочно-белый шар — почти в половину сажени диаметром и с длинным косматым шлейфом — по пологой дуге облетел место начавшегося сражения и на глазах у растерявшихся моряков с ревом врезался в правый борт «Ярости Стихий». Зарево огня взметнулось в полнеба! Скавру поначалу даже показалось, что судно его заклятого соперника просто разметало на мелкие обломки, но он ошибся. Через пару мгновений вновь стал виден охотник капитана Диривокса, но, о боги, как же он выглядел! Все палубные надстройки превратились в залитые кровью развалины, и лишь в обугленных остатках рубки происходило какое-то шевеление. Упала скорость хода, и судно начало кренить на один борт. Но тут Скавр очнулся от шока и мигом нашел взглядом еще один шар, мчащийся уже к его кораблю…

— Всю энергию Сферы на левый борт!!! — срывая связки, проревел маг и швырнул всю доступную ему мощь в заклинание Водного Щита.

По левому борту в небеса ударил гигантский столб воды, становясь на пути у порожденного Бездной или еще какой мерзостью оружия пиратов. С ревом тысячи бомб взметнулись клубы пара… и смертельный снаряд врезался в защиту «Тени».

Кажется, Скавр на мгновение потерял сознание, потому как, очнувшись, он уже лежал на палубе рядом с телом первого помощника заваленный какими-то обломками. Превозмогая боль, с висящей плетью рукой, капитан-маг с трудом поднялся и вцепился в штурвал. Разрушения на палубе ужасали, но здесь хотя бы что-то уцелело, и судно слушалось руля. В носовой надстройке кто-то выживший выстрелил во врага из скорпиона, но Скавр уже не обратил на это внимания. Продолжение боя станет смертельным для судна и не принесет никакой пользы Нолду, а потому он крутанул штурвал и прохрипел в переговорную трубу:

— Самый полный вперед! И… ставьте кормовой щит!!

Сам льер Скавр только и мог, что с огромным трудом удерживать выбранный курс, а потому не видел тонущей «Ярости Стихий» и подожженной последним выстрелом с «Тени» кормы пирата.

А со шхуны почему-то больше не стреляли…

* * *

Нынешнее собрание Совета Мастеров мало походило на обычные чинные встречи Великих магов, решивших обсудить проблемы мира. Множество противоречивых слухов растревожили сообщество чародеев, точно забравшийся в улей вор, но чаще других повторялось: «Власть Архимага пошатнулась!» Эти слова в разных вариациях то и дело всплывали в разговорах между Мастерами, неспешно входившими в Зал Совета. Слишком уж сильна и влиятельна клика противников нынешней власти, а потому никого не могло удивить желание лидера оппозиции льера Дитрима открыто восстать. Вот только следовало определиться с собственной реакцией, выбрать правильную сторону или вообще остаться над схваткой. И Высшие маги Нолда старались осторожно прощупать настрой остальных, делились новостями, слухами и догадками, заключали союзы и тут же их нарушали — в общем, в Зале творилась большая политика!

— Стадо, какое же это стадо! — желчно произнес Бримс, сидя по правую руку от Архимага в ложе правителей. — Тупые бараны, накачанные под завязку магией, но все такие же бараны. Они, даже падая в Бездну, будут продолжать интриговать и грызться за власть. Скоты!

— Раньше я не замечал в тебе этой ненависти, — шепотом произнес льер Виттор и вдруг рассмеялся: — Представь, что кто-то из этих «баранов» смог-таки взломать твою новую защиту от прослушивания?

— Пусть тогда вызовет меня на дуэль. От смерти болвана я получу ни с чем не сравнимое удовольствие! — процедил Магистр Наказующих и поинтересовался: — Что-то я не вижу Дитрима… Заварить такую кашу и не прийти — это станет верхом неприличия с его стороны!

Виттор в ответ лишь иронично фыркнул и покачал головой. В один из самых серьезных кризисов за всю их политическую карьеру, Архимаг и его Магистр Наказующих вели какие-то откровенно несерьезные разговоры. Так и до пошлого фиглярства опуститься можно!

У входа в Зал началось какое-то шевеление, и шум многократно усилился. Прибыла многочисленная группа магов во главе с льером Дитримом, вышагивавшим слишком уж торжественно с подчеркнуто озабоченным выражением лица. Именно так и должен смотреться спаситель гибнущего дела: несуетлив, спокоен, готов выполнить неприятную, но необходимую работу, и ничто ему в том не помешает.

— А вот и наш дорогой революционер! Смотри, как идет… Если и не ощутил еще тяжесть Скипетра Власти, то уж как половчее его схватить наверняка примерился! — прокомментировал появление их главного противника льер Бримс, после чего шевельнул пальцем, убирая защиту от прослушивания. Сидящие рядом Магистры Охранителей и Ищущих недовольно покосились на парочку секретничавших магов — их-то никто к обсуждению не допустил.

— Ну что ж, думаю, пора начинать! Не то у этого ургского выродка хватит ума самому открыть Совет, — прошептал Архимаг и решительно встал с кресла.

— Льериссы и льеры! Думаю, здесь собрались все, кто захотел прийти, а потому приступим!

Слова Виттора легко разносились по всему залу благодаря мощной акустике и сложной системе заклятий. В стенах этого зала никто не сможет пожаловаться, что ему не слышно выступления.

— Я знаю, что, получив вызов Совета, вы бросили серьезные и важные дела… Увы, но у Нолда и всех нас возникли проблемы, требующие участия каждого мага, обладающего истинной властью, каждого Мастера! — уверенно, с напором и мощью произнес Виттор, заставляя проникнуться ощущением грядущей беды. — Надеюсь, вместе мы сможем найти выход и оседлать бурю, грозящую благополучию нашей благословенной Республики. Но, прежде чем мы перейдем к обсуждению, я предлагаю дать слово всеми уважаемому члену Совета льеру Дитриму. Насколько мне известно, у него было желание выступить перед всеми нами. Прошу вас, льер, вы хотели сделать какое-то заявление?

По старой традиции если член Совета желал выразить недоверие Архимагу и Магистрам, то он обязан это сделать сразу же после вступительной речи Верховного мага и до начала обсуждений. Разумеется, Дитрим собирался в полной мере воспользоваться исконным правом, но вот только открытое предложение соперников тут же лишило его эффекта внезапности. И речь восставшего Мастера теперь уже выглядела не как штурм осажденной крепости, а как ответный выпад в смертельной дуэли. Мелочь, но политика состоит именно из таких вот пустяков. Главные демоны всегда прячутся в нюансах!

— Ну что ж… Благодарю вас, господин Архимаг! Вы несколько опередили меня, но я благодарен за столь благородный жест, — едва заметно качнув головой, сообщил со своего места Мастер Дитрим и тут же, без паузы, гораздо более громко и грозно, начал свою речь: — Уважаемые Мастера, как уже до меня упомянул господин Архимаг, ваше время слишком ценно, чтобы отнимать его по пустякам, а потому позвольте обойтись безо всяких предисловий и лишних слов!

Сделав паузу, внешне вполне естественную, но на самом деле точно выверенную, Дитрим позволил включиться в игру своим сторонникам. С приветственными криками и громким хлопаньем в ладоши во всех концах зала вскочили некоторые молодые Мастера, демонстрируя самую бурную поддержку своему лидеру.

— Спасибо, друзья, но, позвольте, я продолжу! — поблагодарил Дитрим, вскинув руку. — Все мы прекрасно знакомы с поистине выдающимися качествами правителя и вождя нации, которые неоднократно проявлял льер Виттор, а также нам известен высокий профессионализм Магистров. Они сослужили великую службу нашему народу в спокойные годы, развив те основы, что были заложены еще отцами-основателями. Слава им!

И снова, играя давно отрепетированные роли, вскочили верные прихлебатели. Пока их не поддерживали остальные Мастера, но то ведь пока!

— Увы, мирные годы прошли, и, похоже, безвозвратно! — с почти искренним сожалением констатировал Мастер. Как и всякий настоящий оратор, он говорил не по заготовленному дома свитку, а напрямую общался с залом, и казалось, будто маг обращается к каждому, смотрит прямо в глаза и роняет слова в душу. — На Торне наступила иная эра! Эра противостояния с великими державами, отошедшими от спячки, могучими странами, отринувшими в сторону политику самоизоляции. И не ошибемся ли мы, оставив власть в руках у… неудачников?!

А вот это зал всколыхнуло по-настоящему! Подобными словами просто так не бросаются, и за право на такие речи порой приходится платить большой кровью.

— Я прошу прощения у главы Совета и уважаемых Мастеров за некоторое нарушение процедуры и предлагаю льеру Дитриму объясниться, — с благожелательной улыбкой произнес Бримс и поправил рукав белоснежного франтовского камзола.

Магистр Наказующих понимал, каких именно слов от него сейчас ждали и Высшие маги, и сам восставший глава рода Чимир, а потому не собирался их разочаровывать. Пока.

— Если позволите, — холодно кивнув, проронил Дитрим и продолжил: — В последнее время нынешние наши правители совершили несколько опасных просчетов, которые я попытаюсь кратко изложить…

Говоря о краткости, Мастер Дитрим немного слукавил: его доклад продлился почти целый час. Как и предполагал Бримс, первым поражением Архимага стал Великий артефакт, наследие Древних, оставшийся в руках у представителя вырождающегося королевского рода Зелода. Восставший чародей вспомнил все: и возможность прорыва в новых областях магии, и великую нужду Нолда в достойном инструменте влияния, и угрозу интересам Республики в Грольде. Все сказанное звучало очень правильно, а потому бездействие власти действительно вызывало непонимание и настороженность. Проблему противостояния со Светлыми эльфами Дитрим обошел настолько ловко, что Магистр Наказующих едва сдержался, чтобы не похлопать. Глава рода Чимир просто обвинил Наказующих и Охранителей в открытом столкновении с Перворожденными, окончившимся для последних головокружительной победой.

После столь серьезных обвинений слова о потере контроля над иномирянами казались уже незначительной мелочью, впрочем, и здесь Дитрим подтвердил славу талантливого оратора. Если верить мятежному Мастеру, то Нолд, бездарно упустив Лакристу Регнар с ребенком, потерял будущего Великого мага, равного Птоломею.[112] А пропажу Олега льер Дитрим вообще назвал верхом некомпетентности со стороны Наказующих, отвечавших за всех иномирян. Позволить оборваться еще одной ниточке, связывающей с чужим миром, могли только истинные безумцы!

— Все упомянутые мной деяния не могут быть злым умыслом, но показывают подлинные масштабы невежественности Архимага и его ближайшего окружения! Я уж умолчу об опасном пренебрежении еще одним иномирянином и адептом Запретной магии, который уже вступил в открытый конфликт с эльфами. Что дальше?! Так и будем ждать, пока фиорские сказки станут реальностью, а мы получим Врага?! Или Совет наконец опомнится и выскажет свою волю? — эффектно подытожил Дитрим и обежал взглядом зал. — Я, Мастер Дитрим, глава рода Чимир, объявляю о своем недоверии власти Архимага Виттора и требую от Совета соблюсти Закон Скипетра![113].

Не успело стихнуть эхо последних слов Дитрима, как зал взорвался десятками голосов! Даже давно ожидая этого события, маги все равно не могли сдержать эмоций.

— Напомню, что я все еще являюсь Архимагом, а потому требую тишины! — внезапно рявкнул льер Виттор.

— А господин «пока-еще-Архимаг» не хочет дать каких-нибудь объяснений?! — издевательски поинтересовался один из Мастеров с первого ряда, чем породил новую волну возбужденных выкриков.

— Думаю, что все необходимые разъяснения дам я! — внезапно поднялся со своего места Магистр Наказующих, и зал стих, когда тяжелый взгляд этого молодо выглядящего франта заскользил по лицам Мастеров. Бримса уважали и боялись, Бримс внушал страх.

Наконец глава самой грозной службы Нолда посмотрел на хмурого Дитрима и, чеканя слова, объявил:

— Как Магистр Наказующих обвиняю члена Совета льера Дитрима в продаже смертельно опасных магических артефактов варварским государствам Вольных баронств и предательстве интересов Нолда. А потому прошу Мастеров лишить преступника членства в Совете!

— Льер Бримс, неужели вы считаете ваш бред достаточно убедительным для того, чтобы сохранить власть? — расхохотался Дитрим и снисходительно посмотрел на Магистра. — Несмотря ни на что, я был о вас лучшего мнения.

— Впрочем, принимая во внимание сложившиеся обстоятельства, я прошу лишь изменить условия исполнения Закона Скипетра: поединок должен проводиться до смерти одного из участников, — никак не прореагировав на слова мятежника, продолжил Бримс. — Но, учитывая опасность остаться без Архимага в тяжелые для Нолда годы в случае гибели обоих участников, я предлагаю разрешить мне принять вызов Мастера Дитрима.

Многие Мастера вскочили с мест, крича и яростно жестикулируя.

— Неслыханно! Невозможно! Попрание традиций! — раздавалось со всех сторон, сливаясь в тягостный гул.

— Уже в эти минуты мои Безликие готовятся к штурму твоего дома в пригороде и родового замка, — растянув губы в злой усмешке, беззвучно произнес Бримс, глядя в глаза уже почуявшего неладное Дитрима, а магия послушно донесла слова до адресата. — Знаешь, а время-то идет…

По лицу Дитрима Чимира разлилась мертвенная бледность, но он быстро оправился, и во взгляде засверкало бешенство. Он не мог сейчас просто взять и уйти — такой шаг будет приравнен к отказу ото всех притязаний на власть, и по закону ему останется лишь бежать из страны. Но поединок с Архимагом отдаст семью и близких родичей в руки Магистра Наказующих, а потому даже победа обернется для восставшего мага поражением. Бримс всегда идет до конца, и никто не помешает ему расправиться с близкими нового главы Нолда… Все эти мысли галопом промчались в голове Мастера, и он принял единственно верное решение, решение, которое его вынудил принять противник. Тысяча демонов ему в глотку!

— Пользуясь правом соискателя власти Архимага и вызывающей стороны, я прошу Совет выполнить просьбу Магистра Бримса, — тяжело роняя слова, сказал Дитрим, выискивая на лице противника малейшие признаки чувств, но глава Наказующих стоял, точно высеченная из камня химера: такой же бесстрастный, таинственный и пугающий. — Я полностью осознаю последствия своего решения и настаиваю на поединке с льером Бримсом…

Голосование прошло легко и спокойно, без опасных задержек. Как только стало известно решение Совета, Архимаг тут же назвал десять имен наиболее авторитетных чародеев.

— Поединщики согласны с составом суда? — властно потребовал ответа льер Виттор, всем своим видом показывая несокрушимую веру в победу.

Приготовившийся возражать Дитрим нахмурился и покачал головой.

— Меня устраивают предложенные наблюдатели, — ответил восставший маг и обеспокоенно покосился на Бримса. Больше половины судей оказались сторонниками именно Дитрима, а потому… Тьма, что же задумал этот проклятый франт?!

Через несколько минут створки ворот отрезали бойцов от остальных Мастеров, и только один мог вернуться назад. Всем членам Совета оставалось лишь ждать исхода поединка, результаты которого определят всю жизнь Нолда на годы вперед. Высшие маги Республики не стеснялись с едким цинизмом обсуждать противников, просчитывать варианты. Чародей подобного ранга — это прежде всего эгоист, поставивший свои цели выше целей всех прочих. И теперь каждый пытался понять, как же все происходящее повлияет на его планы. Один лишь Архимаг стоял в сторонке и со скучающим видом беседовал с заметно нервничавшим Магистром Ищущих. Льер Грач то и дело переступал с ноги на ногу, косясь в сторону закрытых дверей на арену. На фоне невозмутимости Виттора это смотрелось не слишком-то красиво, ну да глава Ищущих никогда и не был боевым магом. Ему простительно!

Несмотря на все ожидания, ворота открылись в самый неожиданный момент. Ударил магический колокол, и створки медленно поползли в сторону. На лицах многих в тот момент ясно читалось желание рывком распахнуть ворота, только чтобы скорей увидеть выжившего.

— Поздравляю с победой, Магистр!

Властный, набравший силу голос Архимага прозвучал в тот миг, когда чародеи разглядели знакомую фигуру смертельно опасного щеголя. Тот и сейчас стоял у самого входа на арену и с отвращением изучал свой некогда белоснежный, а теперь почерневший от копоти и заляпанный на груди кровью камзол.

— Прошу коллег и собратьев меня простить, но я просто вынужден переодеться! — с раздражением объявил льер Бримс и заспешил прочь. Ну а чародеи постарались очень быстро освободить дорогу торопящемуся Магистру Наказующих.

Судьи, наблюдавшие за ходом поединка с террасы над ареной, появились в зале чуть позже. Один из них повелительно махнул рукой, и два голема-уборщика, поскрипывая металлическими сочленениями, поспешили к месту гибели льера Дитрима. Позже проявившие излишнее любопытство маги рассказывали о муке, исказившей лицо главы рода Чимир, и его пугающе изломанном теле. Магистр Наказующих не умел и не хотел прощать измен, а потому смерть его противника была не из приятных, если смерть вообще можно назвать «приятной»!

Работа Совета возобновилась лишь через час.

— Господа, объявляю о продолжении нашего заседания, прерванного по столь печальному поводу, — объявил Архимаг Виттор, и мало кто равнодушно воспринял злое торжество, звучащее в голосе главы островной Республики.

Магистр, чья воля десятилетиями направляла карающую длань Наказующих, просто не мог проиграть схватку, которую спланировал от начала и до конца и которая проходила по его правилам. Великий маг Дитрим переоценил свои силы, взбираясь на холм, вдруг оказавшийся отвесной скалой. Льер Бримс убил казавшегося могущественным соперника внешне легко, без надрыва и особых усилий. И теперь он сидел на своем месте рядом с Архимагом грозным напоминанием любому недовольному властью.

Бримс и Виттор победили, но теперь по всем законам войны успех следовало развить.

— Льер Дитрим Чимир, проведя самостоятельные изыскания, определил возможное местоположение артефакта Древних — Молота Зелода. Желая единолично владеть столь могущественным инструментом, он заключил договор о взаимопомощи с Союзом городов. Покойный Мастер раскрыл им местоположение Великого артефакта и передал все необходимые для его укрощения заклинания. Не скупясь на боевые заклятия и уже наши армейские артефакты со складов Охранителей, он купил у лидеров Союза и Братства Отрекшихся подкрепленное магией крови обязательство вернуть ему Молот.

Дав слово Магистру Наказующих, Архимаг просто положил последователей мятежника на лопатки. Убийца могущественного Мастера был в тот момент как никогда убедителен, а его слова неожиданно весомы. Там, где раньше потребовались бы долгие споры и въедливый разбор доказательств, теперь хватило предложения ознакомиться с донесениями агентов из Вольных баронств.

— Реализовать свои планы льеру Дитриму не удалось. В борьбу за Молот Зелода вмешался молодой Гелид, а дальше события просто помчались под откос, и нам приходилось прилагать массу сил, чтобы не ввязаться в войну с очень сильным противником и выйти из противостояния с минимальными потерями. — Бримс говорил безо всякого драматизма или позерства, сообщая одни лишь факты. — Думаю, последнее нам удалось. Мы приглушили пожар конфликта со Светорожденными, восстановили так неудачно испорченные отношения с королем Зелода… Теперь мы можем продолжать работать!

— А как же иномиряне? С ними у вас все так же гладко выходит?!

Один смельчак все же нашелся. Говорил молодой Мастер, входивший в ближний круг льера Дитрима, и теперь после краха всех надежд его захлестывали чувства. Он еще не настолько потерял от расстройства голову, чтобы начать личное противостояние с Бримсом, но и смолчать не мог.

— А что иномиряне? С ними все в порядке. Лакриста Регнар в свите Гелида Ранса, и определенное влияние на нее у нас имеется до сих пор. В конце концов, не случится ничего ужасного, если девочка немного отдохнет от наших дрязг. Связь с Олегом пока потеряна, но это решаемая проблема. Господа, вы будете удивлены, но похоже, что погибший Дитрим и здесь принял самое деятельное участие. Пока ничего нельзя утверждать, но… — с тихим смешком сказал Магистр Наказующих и развел руками.

— Льер Бримс, а не кажется ли вам, что это уже слишком: вину за все беды сваливать на погибшего?! — почти прокричал все тот же молодой Мастер, и обеспокоенные соседи принялись шепотом его успокаивать.

— Вы хотите назвать меня… лжецом? — вежливо уточнил Бримс и с полуулыбкой уставился на смельчака.

— Н-нет… — внезапно побледнев и пряча глаза, проговорил недовольный.

— Это радует! — с сарказмом объявил убийца Дитрима и миролюбиво добавил: — Впрочем, самые недоверчивые могут ознакомиться со всеми доступными материалами сами. На погибшем много своих грехов, а потому чужие ему я навешивать не собираюсь.

По залу пробежал тихий ропот, но тут же смолк, когда Архимаг негромко постучал по столу.

— Если позволите, то я продолжу, — будто ничего не случилось, сказал Бримс. — С объяснениями неудач или просчетов, думаю, следует закончить, а потому перейдем к проблемам, требующим вашего немедленного решения.

И вновь Бримс и Виттор сумели подобрать верный тон для общения с Мастерами. Великие маги как-то привыкли, что их Архимаг принимает важные для мироустройства решения тайком и без их участия, опираясь лишь на поддержку верных Наказующих. И проявление заинтересованности в их мнении оказалось воспринято с заметным интересом.

— Таких проблем всего две. Это непонятная, я бы даже сказал, пугающе непонятная миграция морских тварей из Темного океана на фоне активизации источника Силы в районе Гуур'о'деми. И, пожалуй, возникновение из небытия пропавшего иномирянина… Начнем с наиболее важного вопроса. О нем я попрошу рассказать Магистра Грача.

Бримс приглашающее взмахнул рукой и уступил место главе Ищущих. Старый маг не любил публичных выступлений, предпочитая тишь алхимических лабораторий и опасности испытательных полигонов, но еще до Совета Архимаг настаивал именно на его выступлении. Многие Мастера, хорошо знающие натуру льера Грача, не сдержали улыбки, глядя на растерянное лицо Магистра… И это хоть как-то сгладило напряженность в зале.

Поначалу немного путано, а потом все более и более увлеченно ученый принялся излагать результаты наблюдений за севером Сардуора и Темным океаном. Продираясь сквозь лабиринты цифр, Грач смог нарисовать неприятную картину. Какая-то сила будоражила сонное царство глубинных монстров, пробуждала их ярость и жажду крови. Твари Тьмы, живущие в толще вод, впервые за многие столетия вознамерились уйти в новые для них воды.

— Спасибо, Магистр, но, думаю, здесь потребуются мои уточнения, — вежливо прервав коллегу, объявил Бримс. — Первыми удар монстров ощутили Темные эльфы, и теперь их корабли рыщут по океану. Есть подозрения, что Ночные сунулись в Запретные земли, но убрались оттуда ни с чем, что и неудивительно. Экипажу «Поцелуя Великого Змея» в свое время очень повезло вернуться назад! Ах да, не остался в стороне и Тлантос, правда, ограничившись стягиванием войск к побережью и переселяя целые деревни в глубь страны. Все готовятся если и не к катастрофе, то к большой крови.

Бримс оперся обеими руками о стол и немного подался вперед.

— Исследователи в один голос твердят, что все кочевье тварей обогнет Сардуор и хлынет в Тихий. И, боюсь, тогда решение наших предшественников о неприкосновенности пиратов Змеиного покажется нам ошибкой…

— Но почему, Магистр? У нас всех имеются свои взгляды на внешнюю политику, но никто не сомневается в необходимости существования сил, которые будут сдерживать мощь остальных стран, — поднявшись со своего места, возразил седой Мастер из цеха погодников. — Пираты нужны до тех пор, пока они для нас неопасны и пока продолжают топить торговые караваны Джуги и всех остальных…

— В прошлую седмицу пиратская шхуна потопила один наш морской охотник и серьезно повредила второй. Честно говоря, он едва ушел, — мрачно сообщил Магистр Наказующих. — Два корабля должны были усилить наше влияние у берегов Джуги на случай атаки тварей, но… похоже этого мало. Как глава Наказующих я выношу на Совет вопрос о подготовке карательной экспедиции против обнаглевших пиратов и о начале переговоров о размещении в Джуге некоторых особых частей.

В зале Совета тут же начался страшный шум. Карательные экспедиции или акции возмездия Нолд проводил не раз, уничтожались правительства, сжигались армии и целые города, но никогда еще тайное оружие Истинных магов не покидало острова.

— Кроме того, по воле Архимага сообщаю вам, коллеги, о решении вступить в переговоры с иномирянином Ярославом, ныне известным под именем К'ирсана Кайфата. Прошлые ошибки стоит признавать и по возможности исправлять. Если уж на нем сходятся столь многие детали фиорских пророчеств, то Враг он или не Враг, уже неважно. Он — интересная фигура, с которой полезно сотрудничать для дела Нолда, — торжественно объявил усиленный магией голос льера Бримса, и шум начал стихать. — Предлагаю обсудить данные вопросы, а всем желающим высказать их предложения. Мнение любого Мастера ценно само по себе, особенно когда дело касается всего Нолда.

При последних словах Магистра Наказующих губы Архимага тронула едва заметная улыбка. Когда же он покосился на застывшего каменным изваянием главу Охранителей, то льер Виттор ухмыльнулся, уже не скрываясь. Наконец-то дыхание жизни коснулось их с Бримсом планов.

ГЛАВА 9.

Весна в подземные города Орлиной гряды пришла тихо и незаметно, точно опытный вор. Камню нет дела до времен года, а воздух в вентиляционных шахтах всегда сух и свеж. Олег узнал об окончании зимы лишь по изменению окраски гигантских грибов в подземных садах, кольцами опоясывавших поселения на каждом подземном ярусе. Засилье камня вокруг сильно тяготило, а потому Олег часто приходил в эти оазисы жизни в царстве мертвых скал. Иногда его сопровождал и Захим, медленно восстанавливающийся после ранения.

Случай в трактире со взорвавшим загадочный заряд гномом не прошел для Искусника даром. Поставленный Олегом Гранитный щит запоздал на самую малость, и один осколок преодолел барьер защитной магии. Захим не умер от шока лишь благодаря умениям человеческого ученика, сумевшего снять боль и остановить кровь в его раздробленном плече. Только через четыре седмицы, когда лекари разрешили Искуснику вставать с постели и принимать посетителей, Олег смог поговорить с ним о произошедшем.

— Кто это был? Тот любитель взрывов…

Бледный, сильно похудевший Захим в ответ поморщился и зло сплюнул на пол.

— Сын хаффа и шушы,[114] гнусное отродье Бездны, вот кто!

Посмотрев в глаза ученика, гном раздраженно дернул подбородком и уже спокойнее пояснил:

— Бомбист это, обычный бомбист! Нынче столько гнили развелось, что готовы ради власти кровь родную проливать. Понаделают бомб в тайных алхимических лабораториях и давай стражников взрывать. Даже одного Старейшину убили… И ведь что паскуды натворили: именно того тронули, кто для всего народа больше других сделал!

— Революционер, получается… — с удивлением протянул Олег. Уж чего-чего, но от гномов такого проявления прогресса он не ожидал, хотя стоило бы.

— Угу, революционер, чтоб его приподняло и прихлопнуло! Ведь смотришь, вроде гном как гном: сидит, выпивает и закусывает. А он, сволочь такая, через пять минут выйдет из трактира да свою дуру громыхающую на площади собраний и рванет… Нашего с тобой бомбиста стража выследить пусть и успела, но задержание провела бездарно. Из всех посетителей уцелели только мы с тобой, да еще четверо шахтеров, которые в дальнем углу пировали, остальных же в фарш перемололо, — грустно произнес Искусник. — Додумались однажды порох с рунной магией соединить, так теперь мучаемся… Вот так-то, Олег, и у нас, и у вас жизнь одинаково опасная и неприятная. Завидовать нечему.

Впрочем, эпизод тот оказался для Олега совершенно незначительным в череде нескончаемых опытов, лекций и ночных бдений за книгами, когда от тонизирующих и питательных эликсиров он сутками не мог уснуть. Этот страшный, изматывающий марафон знаний казался совершеннейшим безумием, незнамо где подхваченным молодым учеником мага. К чему такая гонка, куда он спешит… Олег не задавался подобными вопросами, он просто работал, очень много работал.

Его гостеприимные хозяева-союзники не жалели сил и средств, чтобы поддержать охваченного болезненным азартом человека. Дорогие инструменты, редкие компоненты для опытов, совсем новые и давно забытые труды по магии Земли и Огня, самые полные описания свойств трав, камней и металлов, посвященных этим двум Стихиям… Подгорные мастера с присущим им одним упорством обтесывали грубые формы магического дара Олега, шаг за шагом превращая его в могущественного чародея Земли. Странно звучащее сочетание для Истинных магов — могущественный чародей и вдруг Стихия Земли — для гномов казалось единственно верным и правильным. А как иначе, ведь именно они столь прочно связаны с двумя первостихиями. Вот и работали десятки Искусников, переводя ровные строчки гномьих рун на торн, чтобы их человеческий союзник мог ознакомиться с мудростью прошлых поколений подземных жителей.

Роль полигона для испытания навыков старшего ученика играл район старых пещер, расположенных в стороне ото всех поселений и на высоте пары ярусов от поверхности. И вновь обучение Олега оказалось прочно связано с боевой магией, разве что особенности жизни в пещерах накладывали свой отпечаток.

Стихия Земли — это мощное оружие в умелых руках. Так и видятся неудержимые камнепады, жуткие землетрясения и провалы, вот только этот испытанный арсенал слишком уж легко угробит самого заклинателя. Одно усилие — и каменный свод тоннеля придавит колдуна, обвалятся несколько ярусов, откроется газовый карман или произойдет еще какая-нибудь смертельная пакость. Вот и приходится идти по сложному и извилистому пути точечных ударов. Там, где слабеет власть Воздуха и недоступна Вода, где Огонь бессилен, правит Земля. Надо лишь правильно ею распорядиться!

— Почувствуй камень, ощути его слабые места, все трещинки и разломы, а потом ударь туда одним заклинанием, — любил повторять второй Наставник Олега, постоянно увешанный амулетами и талисманами Искусник по имени Валдах. — Учись бить врага малыми силами, не разнося во время схватки все и вся.

Олега раздражала природная нудноватость гномов, их извечная привычка повторять очевидные вещи, но он терпел. Хорошему учителю можно многое простить, а Искусники оказались на редкость хорошими наставниками. И они всячески поощряли в подопечном тягу к знаниям, позволяли задавать любые вопросы.

— Знаете, учитель, я не слишком понимаю цели некоторых моих занятий, — сказал Олег Захиму после очередной практики. — Какой смысл гномам от мощной боевой магии в пещерах и тоннелях и откуда вообще взялась наука, которую вы столь упорно вдалбливаете мне в голову? К чему изучать премудрости военного дела под землей? Полная же нелепица! Ладно бы на поверхности, где врагов — союзников полно, но не в земных же глубинах сражения устраивать!

Ответный смех Искусника не назовешь, конечно, оскорбительным, но ученика он задел.

— Может быть, ты еще спросишь, зачем война нужна?! — немного успокоившись, уточнил гном и вновь зафыркал.

— Нет, этого не спрошу, — подчеркнуто вежливо произнес Олег и пояснил: — Целый народ способен жить и развиваться под землей только при условии существования развитой цивилизации. Разрозненные поселения или кланы не способны обеспечивать собственную независимость и комфортную жизнь, а значит, раз возникло подземное государство, то рядом уже не появится сосед-соперник. Они либо оба погибнут, либо сольются в одно. Иначе не выжить! Вот и выходит, что на своей территории воевать гномам не с кем, а нападение с поверхности увязнет в лабиринтах переходов.

— Я тебя понял, Олег, — уже серьезно сказал гном. — И ты конечно же прав. У нас не бывает разбойничьих шаек — все тоннели и переходы известны, а потому их сразу вычислят и поймают. И войн между поселениями не случается: в таком суровом пустынном мире невозможно прожить без совместной работы на благо нации… Все верно, но воевать приходится и нам. Штурм домов бомбистов и некоторых наших любителей поиграть с могущественными Силами, защита дальних шахт от налетов жадного до наживы человеческого отребья… Ты уж извини, что я так резко… Случалось биться и с сородичами из Калассов и гор Трора, когда несколько сотен горячих голов из молодых пожелали расширить наши владения, но та история уже покрыта пылью забвения.

— И все равно получается, что многие ваши знания окажутся для меня мертвым грузом, — продолжал настаивать Олег, чем вызвал недовольство Наставника. — Да и вам нет особой пользы от человеческого мага. Зачем тратить на меня столько усилий, если со всеми военными задачами спокойно справятся ваши адепты рунной и артефактной магии.

— Я еще не закончил. Будь повежливей, человек! — с нажимом произнес Захим и хмуро продолжил: — Ты пока сталкивался с жизнью верхних, обжитых ярусов, где каждый вершок тоннеля родной, почти домашний. Но ниже десятого яруса, в запретных глубинах начинается граница совсем иного мира. Порой, читая записки ваших теологов и магов, начинаешь верить, что врата в Бездну находятся там, далеко внизу. И обитатели Мрака жаждут вырваться на свободу.

Услышав слова Наставника, Олег ощутил, как по спине потекли предательские ручейки пота. Он не был трусом и не отличался излишней впечатлительностью, но почему-то от слов гнома его пробрало до пяток. В голове заметалась одна испуганная мысль: «Вот ведь влип!».

— То есть вы хотите, чтобы я… — надтреснутым голосом начал старший ученик.

— Да, мы хотим, чтобы ты нам помог.

Захим с удовольствием сощурился и, выдержав паузу, добродушно хлопнул подопечного по плечу:

— Да расслабься ты, от тебя не потребуют ничего жуткого и запредельного. Тысячелетия назад, когда гномы были единым и могучим народом, у нас существовали города и крупные поселки на недоступных ныне глубинах. Так продолжалось, пока не закончилась эпоха процветания и не начался упадок. После одной из войн, что прокатывались тогда по поверхности, сметая города и империи, в самой толще пород произошел какой-то сдвиг, и волна из взбешенной Земли и яростной Тьмы вышибла наших предков с насиженных мест. Тысячи погибли, оказались утеряны многие знания, почти везде стали недоступны нижние поселения…

— И я должен буду помочь проникнуть в какое-нибудь древнее поселение, захваченное неизвестно кем, так, что ли?! — усомнился Олег, отказываясь верить услышанному.

— Не проникнуть, а освободить! — сурово пророкотал гном и пояснил: — Под Орлиной грядой наши предки успели построить всего один город, и вот его-то мы хотели бы вернуть под власть Совета старейшин. Уже создано оружие против сил Бездны, подготовлены воины, но вот только не может наша кровь породить чародея, способного унять взбешенные Стихии. Огонь выжжет заразу Тьмы, Земля сомкнет проходы и запечатает врагам лазейки наверх, но нужен маг, тонко чувствующий подгорный мир, готовый воспользоваться щедро разлитой здесь мощью. И потому мы выбрали тебя, Олег! Это авантюра, риск, но… помоги нам, исполни договор. И цену за свои услуги назовешь сам.

— Помоги… — фыркнул Олег. — А у меня остался хоть какой-то выбор?

Наставник Захим в ответ с улыбкой покачал головой:

— Нет. Но я должен спросить, раз уж ты задаешь подобные вопросы.

Хорошо они тогда поговорили с Искусником, душевно. Расставили акценты, прояснили неясности. Полезный оказался разговор, очень полезный. Да и Олега он подстегнул, напомнил, что дорога из подарков судьбы всегда оканчивается пропастью. За все надо платить, и к сроку, когда ему предъявят счета, стоит подготовиться получше!

На четвертую седмицу весны в дом к Олегу пришел стражник и принес приглашение поучаствовать в облаве, которую собиралась учинить стража. Надо сказать, что бывший землянин воспринял эту новость пусть и настороженно (вдруг то провокация неведомых злопыхателей или проверка «на вшивость» со стороны хозяев), но с неподдельным удовольствием. Как-то так сложилось, но, очутившись на Торне, он просто не покидает скамью школяра. Учеба в Академии, самостоятельные изыскания, а теперь вот и наставничество гномов — такая жизнь кого угодно доконает! Дошло до абсурда, и он начал с тоской вспоминать свое участие в бою с эльфами и гонку на выживание по джунглям. Застоялась кровь, сердце требовало азарта схватки. И Олег не мог отказаться от интересного предложения.

— Что я должен буду делать? — сразу же поинтересовался Олег у сотника, командовавшего всей операцией. У молодого адепта Земли и мысли не возникло, будто Искусники не связаны с желанной возможностью развеять скуку. А потому он отнесся к происходящему как к очередному, правда интересному, заданию Наставников.

— Да почти ничего. Сопровождать десяток капрала Морука да не мешать страже выполнять их работу, — устало покосившись на человека, выдавил сотник. — Совсем нелишним будет, если вы поддержите ребят волшбой… Работа вроде предстоит рутинная, ну да чем духи гор не шутят, вдруг станет жарко и какой-нибудь чокнутый бомбист полезет напролом. Глядишь, и польза выйдет!

Но даже такая не самая дружелюбная встреча Олега не разочаровала. Вот такие вот крепкие служаки всегда не любят, когда высокое начальство навязывает им лишний балласт, который не только связывает руки, но еще вечно норовит в неприятности влипнуть. Ничего страшного, бывает. Зато теперь не приходится сомневаться, что это действительно распоряжение Искусников.

Появление человека десяток встретил настороженно, но без явной враждебности или неприязни. Так уж сложилось, что люди нечастые гости в поселениях подземного народа, а сами гномы Орлиной гряды редко покидают дом. Ладно если кто служит в охране одного из трех проходов через горы, но ведь таких немного. Кому-то приходится тянуть лямку в недоступных высокогорных районах, охраняя узкие искусственные террасы с плодородной землей или карауля секретные тропы, следить за порядком на ярусах и в дальних шахтах. Вот и выходит, что любого негнома только на картинке и видели!

— Олег, — представился ученик чародея капралу Моруку, и тот в ответ невнятно пробурчал нечто похожее на приветствие.

Внутренне поморщившись, Олег теперь уже у капрала осторожно поинтересовался своими обязанностями. Все-таки не на прогулку собирались, а значит, все следовало обговорить заранее. Но, похоже, гном считал иначе.

— Нечего нам тут обсуждать, а то так все время на болтовню и уйдет. Держись ко мне поближе да не лезь куда не просят… — зачем-то подергав себя за бороду, сообщил наконец капрал. Пожевав губами и подумав, он невпопад добавил: — Проще не придумаешь!

Насколько он прав, Олег понял лишь ближе к середине подземного дня. Большую часть времени бойцы десятка сидели у входа в узкий тоннель, перекрывая пути к бегству возможным преступникам. Облава проводилась сразу на трех ярусах, и множество таких же десятков караулили врага у тоннелей и их ответвлений, старых лазов и малоизвестных ходов. Вот только сидеть в засаде, бестолково ожидая беглеца, жутко скучно и утомительно, а потому время стражники коротали за неспешной беседой.

Обычно для охраны каждого прохода отряжали одного-двух гномов, и то бойцов не хватало, но в этот раз начальство расщедрилось. Десяток единодушно решил, что то вина (или заслуга, это как посмотреть) их сопровождающего. Да и особые распоряжения беречь человека, говорили сами за себя. В общем, у бородачей нашлась отличная тема для разговора, и присутствие Олега их ничуть не смущало. Мол, если не нравится, то можешь уши заткнуть!

Сохранять на лице ровное и невозмутимое выражение в такой обстановке донельзя трудно, но ученик чародея справлялся. Впрочем, он и сам скоро ввязался в познавательную беседу с молодым гномом, лишь второй год служащим в страже. Звали его Раедор, и он оказался совсем не дурак почесать языком.

— Вы, люди, чудной народ. Вечно всякие небылицы понасочиняете, а потом сами же в них верить начинаете, — уже полчаса вещал болтливый гном улыбающемуся Олегу. — Вон про нас сколько всего придумали — просто ужас. Книгу открывать страшно!

— А что такое? Вроде бы ничего оскорбительного или даже лживого мне не встречалось.

— Ну оскорбительного, слава Отцу гор, и мне пока не попадалось, но вот глупое — да, постоянно, — самодовольно объявил Раедор и доверительно сказал ученику мага: — Одно ваше убеждение, что гномы топорами-секирами воюют. Ну не бред ли, а?

Посмотрев в непонимающие глаза мага, гном тяжело вздохнул и принялся объяснять:

— У топора самый сильный удар получается, когда он идет сверху вниз, и потому важную роль играет рост воина. А мы… мы ж, по-вашему, чистой воды коротышки! Где логика? Зачем нам топоры, коли мечами сподручней и в тоннелях работать, и на поле брани с ними ловчей выходит?.. Вот, а ты говоришь, дуростей не попадалось! Думать надо.

Спесь подгорных мастеров порой превышала разумные пределы, но Олег уже неплохо ознакомился с этой чертой характера своих хозяев и не слишком-то обращал на нее внимание. Он даже приготовился осторожно возразить, но тут на груди у капрала задергался амулет связи, и все разговоры стихли. Общение с начальством редко приносит добрые плоды.

Капрала вызывал сотник, который требовал, чтобы отряд перешел на новую позицию и занял там оборону. С облавой что-то не заладилось, и ошибки теперь приходилось исправлять прямо на ходу.

Изрыгая проклятия, стражники тяжело поднялись на ноги и грузно затопали к ближайшей развилке. Олег сунулся было вместе со всеми, но его мигом ухватила за пояс мозолистая рука капрала.

— А ну погоди, маг! Нечего тебе впереди делать, ясно?! — раздраженно заявил гном, вновь принявшись дергать себя за бороду. — Мы последними пойдем. Нехорошо это, конечно, когда командир в хвосте отряда плетется, ну да перетерпим… И — молчи! Пусть ты хоть тысячу раз маг и личный посланник Отца гор, но мне приказано следить, чтобы ни волосок с тебя не упал. Понял?! Ни волосок, иначе шкуру на ремни порежут.

Олег понятливо кивнул, но в глубине души шевельнулось раздражение. Да какого мархуза?! Он им что, ханьская ваза?! Сверкнув глазами, ученик покосился на мрачного капрала, но ничего не сказал. Морук не виноват и просто выполняет приказы… Хотя почему он не поручил его охрану кому-нибудь из подчиненных порасторопней? Не доверяет или… В душе Олега шевельнулось недоброе предчувствие.

Наверное, именно ощущение опасности и спасло его жизнь. Когда впереди внезапно грохнуло и зазвучали крики раненых стражников, он метнулся к стене слева и, прижавшись спиной к холодному камню, уставился на капрала.

— Подгорная Тьма! — выругался гном, старательно не глядя в сторону человека. Бежать вперед он тоже не спешил.

Кожей ощущая сгустившееся напряжение, Олег краем глаза выхватил странное движение капрала, словно тот что-то незаметно вытащил из-за пазухи. Слова заклинания сами легли на язык, и, когда гном с неестественной улыбкой на лице повернулся к Олегу, ученик мага резким движением руки начертил перед собой пару рун, выпуская смерть на свободу. С тихим шелестом от стен тоннеля отделились мелкие песчинки, закружившись в застилающем глаза вихре. В один миг покрыв разделявшее человека и гнома расстояние, колдовской смерч врезался в капрала и с грохотом впечатал его в стену тоннеля.

Вскипевшая от адреналина кровь мешала соображать, и потому Олег сделал страшную глупость: вместо того чтобы издали добить противника заклинанием или хотя бы подождать, пока уляжется пыль, он безрассудно подбежал к гному. Но ему повезло, и капрал Морук уже никому не мог навредить. Здоровенная каменная сосулька проломила ему грудь и пришпилила тело к стене тоннеля. Обучение у подземного народа принесло первые плоды, вот только смотреть на жертву нового заклинания было жутковато. Олег с огромным трудом сдерживал приступ рвоты.

«Бездна! А если я ошибся?! — внезапно прошила затылок паническая мысль. — Если мне показалось и я угробил невинного?! О боги!!!».

Испуг оказался настолько силен, что адепт Земли, наплевав на все, рухнул на колени около тела и принялся шарить по камням.

— Где-то здесь… Мархуз раздери, если у него что-то и было, то оно где-то здесь…

Быстро приближающиеся звуки голосов, топот ног и лязганье оружия быстро привели его в чувство. Позволив себе минутную слабость, отдавшись на волю чувств, Олег совсем забыл о врагах, напавших на ушедший вперед десяток. По-настоящему преступная безалаберность! Ведь теперь для него едва ли не одинаково опасны как стражники, так и неизвестные бомбисты.

Нельзя встречать возможного противника, стоя на коленях, а потому ученик чародея медленно поднялся на ноги и до хруста сжал кулаки. Он найдет чем ответить на любую агрессию!

Почти два десятка стражников, вскоре появившихся из глубин тоннеля, застали очень неприятную картину: тело сородича, зверски убитого колдовством, и человеческий маг рядом. Напряженный, вновь готовый убивать, Олег и так не вызывал доверия, но возглас гнома из десятка Морука, стоящего в первых рядах среди вновь прибывших, подхлестнул ярость остальных стражников.

— Братцы, да это ж наш капрал! Да что же это делается-то?! Он же как раз с этим чародеем остался!.. — прокричал один из бородачей в посеченном доспехе и с измазанным кровью лицом. — А ну вяжи его, ребята! Командиры потом разберутся!

Когда страдает соплеменник, а рядом вдруг обнаруживается подозрительный инородец, то проблем с поиском виновных обычно не бывает. Бей, мерзавца, трави! За другой цвет глаз, оттенок кожи, рост или нечто иное, гораздо более эфемерное… мало ли что бередит душу, раздражает и бесит. Ведь чужак, а против них все можно! Вот только порой бывает, что одиночка оказывается совсем не легкой добычей для опьяненной яростью толпы.

Как только помрачневшие гномы схватились за оружие, Олег медленно поднял кулаки над головой, и, вторя его движению, задрожали стены тоннеля. Сверху посыпались мелкие камни и песок, раздался противный скрежет и треск.

— Стой!!! Ты что ж делаешь, демон! — со всех сторон раздались злобные крики. Подземные жители слишком хорошо знали, что такое обвалы.

— И правда, ученик, обрушить свод нам на голову не самая лучшая твоя идея!

Голос Наставника Захима оказался для Олега полнейшей неожиданностью, но он сдержал удивленный возглас и лишь твердо спросил:

— Учитель?

— Да я это, я, — протолкавшись сквозь ряды стражи, проворчал Захим. Искусника сопровождал сотник, направивший Олега в десяток Морука. — Что тут еще случилось?

Ученик тяжело вздохнул и опустил руки, отпустив собранную для удара магию.

— На меня напал капрал Морук, и я…

— А ты его убил. Бывает! — равнодушно сообщил Искусник и нагнулся, подбирая с камней какой-то предмет. — Сотник, успокойте ваших солдат. Совсем уже распустились!

Раздраженные пренебрежением к погибшему товарищу и чувствуя, что его убийца вот-вот уйдет от правосудия, гномы начали шумно возмущаться, чем вызвали недовольство Захима. Правда, слов командира оказалось достаточно, и они быстро замолчали, впрочем продолжая сверлить Олега злыми взглядами.

— Это не он, случаем, потерял, а? — внезапно спросил Захим у Олега, показав ему выточенный из оникса витой стержень в полчетверти длиной.

— Наверное. Я увидел, как он что-то быстро достал и…

— Ясно. Ну так смотри, — с усмешкой сказал Захим и вытянул руку с неизвестным артефактом в сторону стены.

Раздался странный звук, точно загудел толстый шмель, и… часть стены осыпалась водопадом мелкого гравия.

— Отличный инструмент! Успей он раньше, и от тебя, Олег, мало чего осталось бы. Поздравляю.

— С чем? — непонятливо уточнил Олег.

— С тем, что выжил, разумеется, — засмеялся Захим, пряча опасный артефакт в кошель на поясе. — Ладно, пошли… Сотник, этот молодой чародей — гость Совета Старейшин и наш друг, а потому не стоит его беспокоить. У вас есть тела этого преступника и его сообщников, которые напали на стражу, вот с ними и работайте. Идем, Олег.

Вечером того же дня, сидя в скромной гостиной дома Наставника, ученик мага вновь завел разговор о покушениях на свою жизнь.

— Уважаемый Захим, может быть, вы все-таки объясните, что вокруг меня происходит. В какую кашу я на этот раз угодил?! — потребовал ответа Олег, испытующе поглядывая в глаза Искусника.

Вопреки своему обыкновению, гном не рассмеялся, а, задумчиво пожевав губами, выдал:

— Это не самая короткая история…

— Знаете, Наставник, я слишком дорожу своей шкурой, чтобы обращать внимание на такие мелочи, — негодующе фыркнул адепт Земли. — Вы уж простите меня за резкость, но…

— Ничего. Я понимаю…

Наставник помолчал, щуря глаза, и лишь спустя пару минут начал рассказ.

— Как обычно, все упирается в политику. В большую политику! Наше общество, несмотря на некоторые, вполне понятные особенности, очень консервативно. Пару тысячелетий мы сидели под грядой, обустраивали быт, налаживали связи с обитателями поверхности, развивали торговлю… Мы заросли жирком и привыкли к стабильности. Нас все устраивает. — Гном сделал паузу и вдруг врезал кулаком по подлокотнику кресла. — Бездна, да всем плевать, что мы задыхаемся в отведенной нам нише! — Захим почти кричал, но быстро успокоился, точно устыдился вспышки ярости. Дальше он говорил уже гораздо спокойнее. — Нас закупорили в подземельях, не пуская в мир. Нам диктуют размер налога, который мы собираем с торговцев, снующих через Врата. Мол, нельзя пользоваться выгодами своего положения… А ломить цену за продовольствие можно? Наши подземные сады хороши, но обеспечить все потребности не в состоянии! Труд наших оружейников и ювелиров оценивают высоко, да только торговать мы можем лишь с несколькими купеческими домами. Нас просто вышвырнули с рынков! И ведь еще сырье для ремесленников надо закупать… Да кроме золота, железа и селитры высоко в горах, у нас ничего нет!

Захим тяжело вздохнул и махнул рукой.

— Да кто вас ограничивает-то? — не смог удержаться от вопроса Олег.

— Кто, говоришь?! — воскликнул Захим, не скрывая удивления. — Например, Нолд, которому не нужны соперники или даже просто сильные соседи. Или вот Светорожденные ублюдки, так и мечтающие вернуть свой Золотой век, когда гномы и людишки знали свое место, а высокомудрые эльфы постигали тайны мироздания… Длинноухие твари! Успели в свое время крошек с барского стола нахвататься, да нос и задрали.

— Извини, Наставник, но, по-моему, я не о том просил рассказать! История притеснений гномов, несомненно, интересна, вот только меня совсем другое волнует, — подбирая слова и тщательно скрывая раздражение, сказал Олег.

— Так я к тому и веду, — успокоил Захим. — Нас не устраивает такое положение, и вот уже больше столетия как мы шаг за шагом пытаемся возродить былое величие нашей расы. Стоящие у власти Старейшины популярны в народе и умело ведут гномов Орлиной гряды к цели. Жаль только, путь этот совсем неблизкий, и общество породило две группы… Одна из них — партия Возрождения, куда обычно входят гладко выбритые гномы. Мы переполнены энергией, желаем отринуть прочь все старое и ненужное. Даже освященные тысячелетиями традиции отбрасываем как ненужный хлам. Эта сила и напор весьма полезны, но… слишком многие исходят ненавистью к чужакам-угнетателям. Хорошо хоть у нас сложно встретить негнома, а иначе быть беде!

— Так что же, меня угробить хотят эти ваши безбородые?! — нахмурился Олег, косясь на Наставника и вспоминая других виденных раньше гномов с чисто выбритыми подбородками.

— Да нет, не они. Все гораздо печальнее, — грустно сообщил Захим. — Есть у нас еще и поборники всемирной справедливости. На каждом углу кричат о праведности старого пути, об искуплении грехов предков перед Отцом гор. Зубами и когтями готовы цепляться за нынешний мир, вываливая на окружающих порождения собственного воспаленного сознания. «Если возрождение нашего народа хоть в чем-то скажется на благополучии соседей с поверхности, то лучше гномам тогда и не возрождаться вовсе!»… «Нам следует влиться в единую семью народов, а не жить сказаниями былого!»… Они не видят, что мы лишние, что на свете маловато теплых мест и на всех их не хватит. Тьфу! — Наставник скривился и резко мотнул головой. — И вот эти болваны ради своих бредней готовы пойти на все, даже на убийства. Именно они стоят за бомбистами, именно они замазывают сладостью красивых словечек пролитую кровь! Когда же они пронюхали о планах, в которых тебе отводится центральное место…

— Нет человека — нет и проблемы, верно? — кисло пошутил Олег.

— Да, без тебя у нас ничего не выйдет, — мрачно сказал гном и эмоционально, как-то невпопад, добавил: — Знаешь, пусть твой Нолд тяжелый, не чурающийся грязи соперник, но он совсем не кажется омерзительным на фоне собственных негодяев-лицемеров.

Внезапно Искусник рассмеялся, чем вызвал у ученика недоуменную улыбку.

— А проклятущие эльфы хороши тем, что не дали Нолду подмять под себя всех остальных! Вот такой вот круговорот Сил в природе! — сообщил Наставник Захим и прищелкнул пальцами. — А насчет себя можешь не беспокоиться. До конца лета тебя будут охранять не хуже вашего Архимага, а там уже время для нашей маленькой освободительной войны подойдет!

Олег в ответ криво усмехнулся и вдруг поймал себя на мысли, что его беспокоит совсем не эта непонятная война. Где-то глубоко внутри засела заноза непонимания: а что будет потом, после войны?!

ГЛАВА 10.

Трудно представить нечто более красивое, живое и величественное, чем лес. Если не спрашивать про то у гномов, конечно! Одни лишь горы милы сердцу суровых бородачей, горы, а не вечно шумящий, кишащий зверьми зеленый хаос. Ну да кто их собирается спрашивать?! Даже люди и то больше понимают, чем подземные коротышки. Но только эльфы способны оценить подлинное очарование одиноких рощиц, мрачную торжественность дремучей чащобы и хищность джунглей.

Варрек Минош, тенью скользящий меж деревьев, на понятные каждому эльфу красоты не обращал никакого внимания. Впрочем, и его Светорожденные собратья, за которыми он следил уже которую седмицу, не собирались тратить время на подобную ерунду. Шла охота на опасную дичь, которую следовало сначала выследить, а затем уничтожить одним мощным ударом. Жители Маллореана не собирались повторять прежних оплошностей и следовать уже отошедшим в прошлое традициям. Смертельных врагов просто убивают, не оставляя им шансов на победу.

Но не только Светлые сделали выводы из последних поражений, кое-что уяснил для себя и Минош. В Равесте, во время поединка с князем-магом, он сделал ошибку — позволил этому Эльниру сбежать. Нехорошо вышло, очень нехорошо. Дома за такое и на смех поднять не побоятся. Когда настанет время для новой схватки, он больше не станет устраивать дуэль магов, предпочтя ударить в спину…

Однажды еще совсем маленький Минош спросил у своего учителя о Светлых собратьях, и услышанное крепко запало в душу.

— Когда-то давно, маленький принц, тысячелетия назад, в едином народе эльфов произошел раскол. Брат пошел на брата, сын на отца… — Наставник Тверен всегда говорил тихо, скрывая эмоции, но ученик давно научился распознавать в его голосе нотки глубоко запрятанных чувств. — Случилось очень знакомое людям явление — гражданская война. Как часто это бывает, причиной вражды стало разное понимание идей свободы. То было время, когда уже ушли за грань небытия последние Владыки Мира, а их ближние слуги устроили кровавую свару за наследство.

— Наставник, а кто были эти слуги?

— Три великих народа, почти столь же великих, как и их ушедшие хозяева и учителя. Старшие… Ну да ладно, это совсем другая история, а потому не будем отвлекаться. Хорошо?

Терпеливо дождавшись ответа от насупившегося малыша, Тверен наконец заговорил красивым голосом сказителя:

— Именно тогда народ эльфов, приведенный на Торн из других миров и низведенный до уровня низших слуг, решил скинуть с шеи хозяйское ярмо. Вот только путей к свободе оказалось два, и эльфы разделились. Одни, их позже назовут Светлыми, восстали против агонизирующих Старших, так и не удержавшихся на троне Владык. Они получили вожделенную волю, разбив печати древних договоров, и… лишились чести. Так Светлые стали Предателями. Темные же остались верны клятвам и оказались единственными, кто поддержал Старших, кто был с ними у их смертного одра. Так они стали Предавшими братство эльфов.

Уже позже Минош понял, что где-нибудь в тихом и спокойном уголке Маллореана точно так же садятся в тени дерева Наставник и ученик и заводят разговор о Светлых и Темных — двух ветвях одного народа. И маленький светлый эльф, поблескивая глазенками и яростно сжав кулачки, так же представляет себя героем тех забытых времен, когда пролитая кровь уничтожила узы родства.

— Многое случалось в последующие столетия — и сражения, и перемирия. Река времени играючи стирает воспоминания о былом, одна лишь ненависть вечна, — напомнил Тверен и потрепал Миноша по голове. — Разве можно забыть чудовищную Войну Звезд[115] между набравшими мощь государствами некогда единого народа, когда была уничтожена жемчужина М'Ллеур — город Ссар'лаэр'Гоар.[116] О, Ссар'лаэр'Гоар, нет песни, которая могла описать твою красоту, нет картины, достойной твоего величия…

— Наставник, а хозяева вернутся? — с детской непосредственностью перебил увлекшегося Тверена мальчик. — Владыки Мира?

— Владыки? Нет, они ушли навсегда. Как говорят поэты, Вечность назначила им последнее свидание, — с непонятным облегчением рассмеялся Тверен. Внезапно он сжал руками плечи Миноша и повернул лицом к себе. — Запомни, маленький принц, хозяева ушли, и трон их остался свободным. Не нашлось силы, способной занять место Владык. И нет для М'Ллеур достойней пути, чем дорога к пустующим чертогам Власти. Зачем размениваться на мелкие свары, если можно дотянуться до ключей к наследию Владык…

Много позже Минош часто возвращался к тому разговору. Именно слова Наставника Тверена подтолкнули юного эльфа на путь мага, идущего тропами Древних. Не будь того разговора, и не носил бы сегодня молодой Темный эльф титул варрека.

Когда-то Темные выбрали неправильную цель, оступились в самом начале лестницы к власти. Им следовало вести за собой, а не смиренно исполнять договора и клятвы. Больше подобной глупости они не повторят!

Но отголоски старых событий вновь вклинились между двумя ветвями эльфов. Камнем преткновения стал человек, в котором капля Древней крови вдруг взорвалась неукротимым пламенем вулкана.

Варрек Минош натолкнулся на владеющего Запретной магией колдуна почти случайно. Решив подобраться поближе к Светлым собратьям, которые затеяли возню вокруг местного королька, он тайно прибыл в Равест. Яркие личности всегда оказываются в гуще событий, да и за сородичами из Маллореана неплохо понаблюдать! Это решение оказалось очень правильным и своевременным. Маг М'Ллеур прибыл в город как раз за день до памятного боя между армейским капитаном правителя Зелода и князем-магом Эльниром, жаль только, опоздал на какие-то полчаса и человек успел сбежать. Какой многообещающий экземпляр!

За день до прибытия в Равест Миношу пришло сообщение от троих собратьев из Гарташа. Они тоже нашли кое-что интересное про вышедшего из Заар'х'дор[117] мужчину. Интуиция мага буквально кричала о связи между К'ирсаном Кайфатом и беглым рабом. Тогда добытые братьями слухи объясняли и непростые отношения капитана со Светорожденными. Осталось решить, кто он и что с ним делать. Генерал ли он Врага или сам Враг?! А быть может, просто пришло время для подобных ему? Изменилось направление глубинных потоков Силы, повернулись вспять какие-то процессы в Астрале… Или К'ирсан нечто иное?

После боя с князем-магом и последующего бегства Кайфата варрек Минош скрылся в заброшенном доме в пригороде Равеста. И, пока столица бурлила, точно кипящий котел, он отдыхал и строил планы. К вечеру того же дня на улицах появились десятки хмурых эльфов Маллореана, готовых в любой момент взорваться вихрем смертельной волшбы и стали. Их обходили стороной даже усиленные магами патрули местной стражи, которые также прочесывали улицы и обыскивали дома.

Затаившегося адепта Древних знаний они не нашли, зато варрек Минош не сплоховал и уже через день сумел воспользоваться царящей вокруг неразберихой. Он выследил отряд из пяти Светлых с магом во главе и, наплевав на осторожность, устроил им засаду средь бела дня.

Боя не было, хватило тройки связанных в одну цепь заклятий, чтобы раскидать вражеских воинов в стороны — оглушенных и с издыхающими защитными артефактами. Маг успел закрыться пологом Света, но не устоял перед мощью Носителя Скрытого. Проломив чародейские щиты, варрек оглушил Светлого ментальным ударом и под мороком на руках оттащил пленника в подвал какого-то дома в квартале от места нападения. Потом был короткий, но жесткий допрос, и Минош узнал о поисковом отряде, отправленном по следам сбежавшего человека. Жаль, оказалось мало времени и варрек не успел расспросить дальнего сородича о причине ненависти эльфов к этому смертному, об их интересе в Зелоде… Впрочем, главное он узнать успел и нагнал разведчиков врага уже на третий день.

Светлые, как всегда, проявили изрядную смекалку и во многих крупных городах имели преданных делу Света людей. Да и простые люди считали за счастье помочь Перворожденным. Глупцы! Неужели они настолько жаждут сказки, а потому готовы передать соплеменника в руки чужакам из легенды?!

К досаде М'Ллеур, люди настолько сильно верят одухотворенным Светлым, насколько не верят уже начавшим Изменение[118] воинам Темных. Болваны хватаются за топоры и кричат о демонах, стоит им увидеть заостренные клыки или чуть более темную кожу. При виде же Носителей Скрытого многих мог и удар хватить! А начнешь колдовать, так местные колдуны или нолдские выкормыши накинутся, да и про Светлых опять же забывать не стоит. Вот потому и оказалось проще следить за врагом, чем самому отправляться на поиски.

Тот захваченный эльф, рассказывая о составе поискового отряда, упоминал лишь о воинах и маге средней силы. Они должны найти беглеца и вызвать подмогу, где будут чародеи уже совсем иного полета. Против пары князей-магов и варрек может не устоять, что уж говорить о талантливом самоучке. Крепкого же середнячка из разведчиков Минош и не думал опасаться…

Внезапно, прервав воспоминания, запульсировал камень в перстне на пальце Миноша. Маг раздраженно, почти по-звериному, клацнул зубами, досадуя на свою оплошность.

«Глубины Тьмы! Насмехался над недотепами-разведчиками, не заметившими преследования, а сам расселся здесь, точно у себя в саду. Болван!» — мысленно обругал себя варрек и пробежался пальцами по паре сторожевых артефактов на поясе. Пока все спокойно, но такая вот слабость может однажды окончиться смертью!

Злясь на себя, Минош помотал головой, быстро прогнал опасные чувства и уселся поудобнее. Его крылатый разведчик что-то разглядел, и теперь надо было разобраться, что именно. Тряхнув кистью, варрек прижал багровый камень перстня к середине лба и сосредоточился. Сознание привычно раздвоилось — одна половина осталась здесь, с уставшим от многодневного пешего путешествия телом, а вторая устремилась к кружащему в небесах ястребу. Еще мгновение — и Минош уже взглядом птицы увидел далеко внизу закутанную в серозеленый плащ фигурку, спешащую по дороге в сторону леса. Лазутчик Светлых возвращался к отряду из безымянного человеческого городка, притулившегося в миле от края леса.

«Тысяча демонов Бездны!» — подумал варрек с неожиданной яростью и силой, отчего заколдованная им птица забила крыльями и заклекотала от боли.

Увы, но у Миноша оказался всего один амулет-проводник, способный вселить сознание мага в тело очарованного животного. Начиная преследование отряда Светлых собратьев, М'Ллеур выбрал ястреба, желая наблюдать за пятеркой эльфов Маллореана без помощи слишком заметных заклинаний, вот только порой хотелось не только видеть врага, но и слышать его. Рисковать же птицей, опуская ее ниже, он не хотел, боясь привлечь внимание Светлых.

Уже собираясь оборвать контакт с крылатым наблюдателем, Минош ощутил смутное беспокойство. Заколдованный ястреб обнаружил нечто необычное, и теперь волшебство амулета заставляло его настойчиво теребить хозяина.

«Нет, нет… Там что-то есть особенное!» — билась в сознании птицы мысль-послание.

Заинтересованный варрек дал ястребу немного свободы, и тот, заложив крутой вираж, устремился к одному ему ведомой цели. Через несколько минут, когда Минош уже начал сожалеть о поспешном решении довериться бессловесной твари, летун камнем упал вниз и лишь у самой земли захлопал крыльями, гася скорость. Наконец, торжествующе заклекотав, ястреб уселся на верхушку изъеденного временем каменного столба в пару саженей высотой.

«Ну и что же тебя здесь так заинтересовало? — недоуменно подумал варрек, заставляя птицу вертеть головой. — Холм и осколки старых скал, заросшие травой. Стоило ли из-за этого…».

Узнавание пришло быстро, и от этой новости впору было взвыть. Молодец, птичка, удружила так удружила! Найти захоронение Ловчего Бездны, да еще с сорванными печатями. Как же не вовремя!

Заставив птицу взлететь, Минош запомнил направление и ориентиры и чуть было не сделал очередную за этот день глупость — едва не разорвал связь с ястребом вблизи от столь опасного места. Твари Тьмы охочи до чужих душ, а особенно до душ чародеев. Зряшный риск следует оставить юнцам и безнадежным глупцам, а молодому, но опытному магу не пристало идти на поводу у чувств. Лишь отлетев подальше, варрек освободил птицу и вернулся в свое тело.

Привычно проверив магических сторожей на поясе, Минош поднялся на ноги и сделал несколько взмахов руками, разгоняя кровь.

— Как же все не вовремя, — едва слышно повторил маг, качая головой. — Как же не вовремя!

Можно долго говорить о врагах, о ненависти и о предательстве, но есть вещи, с которыми ничто не может соперничать. Старые счеты, долги, которые перевешивают все остальное… В нашем сложном мире порой встречаются твари, самим фактом своего существования угрожающие твоей жизни. Они исконные враги, перемирие с которыми невозможно, монстры и чудовища наших кошмаров. Если варрек не хотел последующие седмицы ежесекундно оглядываться в страхе перед внезапным ударом восставшего Ловчего, он должен вновь запереть его узилище.

Зло зашипев сквозь сжатые зубы, Минош зашагал в направлении обнаруженного захоронения. Светлые, которых он так долго и упорно преследовал, никуда не денутся: ему хватит нескольких часов, чтобы разделаться с Ловчим, а потом он их нагонит. Пока за отрядом Маллореана последит птица, но если что, он и про колдовство вспомнит. Тут вскоре такой фейерверк начнется, что на безобидную поисковую магию никто и внимания не обратит. Одно хорошо — у Светлых в отряде нет сильного чародея. Будь с ними тот же Эльнир, да не истощенный схваткой с капитаном… сложно даже представить, как бы тогда выкрутился маг М'Ллеур.

Впервые за много седмиц, когда так внезапно обнаружилось захоронение Ловчего, варрек пожалел о своем одиночестве. Жаль, что он не дома. Выверенные потоки Силы джунглей Горха легко позволяли творить порталы, и достаточно бросить клич, чтобы через несколько мгновений из магического провала пришла помощь. Но здесь, здесь ничего не выйдет… Энергии взбаламучены, а их течение прерывисто. Да через весь континент не рискнул бы прыгнуть и сам Птоломей! Здесь нужен постоянный портал, который пожрет прорву Силы. И ведь дома у него и мысли о помощи не возникло бы, но сейчас он испытывал уже изрядно подзабытое чувство неуверенности.

К древнему захоронению он вышел через час: продираться через буреломы гораздо труднее, чем лететь птицей по небу. У подножия холма Минош остановился, стараясь ощутить магию этих мест. За прошедшие тысячелетия колдовство, укрывавшее опасное место от любопытных, развеялось, но кое-где все еще угадывались полуистлевшие обрывки заклинаний.

Захоронение Ловчего Бездны выглядело жалко и совсем невнушительно. Из семи каменных столбов, некогда окружавших курган, устояли лишь два, а остальные повалились на землю и обросли мхом. Само время разрушило внешнее кольцо, и руны Силы давно уже не ограждали стены узилища твари.

— Вход должен быть где-то здесь, — пробормотал варрек Минош, двигаясь вокруг холма и отсчитывая шаги от уцелевшего столба с точно выдавленным в камне символом Древних хозяев.

Подобные сооружения активно создавались в эпоху Империи Заката, о которой эльфы Ночи и их Светлые собратья помнили больше остальных. Тогда на Торне еще оставались другие, сегодня уже забытые, расы, и некоторые поклонялись тварям из самых глубин Бездны. Армии великой империи магией и сталью уничтожали крамолу, изгоняя порождения Тьмы за кромку бытия. Войны волнами прокатывались по миру, и не всегда хватало сил или умения, чтобы окончательно уничтожить тварей Тьмы. И тогда маги Закатной империи[119] придумали запирать слишком могущественных монстров в тюрьмах-могилах, сами стены которых капля за каплей пили их Силу.

Быть может, чародеи позже собирались разобраться с пойманными демонами, но появлялись новые враги, зрели заговоры, случались катастрофы и вырывались на свободу чудовищные силы. О монстрах Бездны забыли или же просто решили отодвинуть лишнюю проблему в отдаленное будущее. Нечто вроде привета из прошлого благодарным потомкам! Раньше такие «подарки» все больше встречались на землях Ночных эльфов, несколько попадалось и в Грольде, где ими занимались Светлые и Нолд… Но никогда и никому еще не попадался могильник с сорванными печатями! В магическом зрении курган напоминал полыхающий темным пламенем каменный дом, у которого языки огня то и дело вырываются изо всех щелей. Мимо такого не сможет спокойно пройти ни один адепт Запретной магии, но вот только на то она и Запретная, чтобы оставаться уделом избранных.

Выдернув из ножен кинжал с волнистым клинком и мысленно извинившись перед благородной сталью, Минош принялся кромсать дерн на месте входа. Сюда бы лопату, а еще лучше пару крестьян, но он справится и сам. Настоящий чародей не должен чураться грязной работы.

Понадобился почти час работы, чтобы на свет показался грубый песчаник стен узилища и овальный вход, плотно закрытый каменными лепестками. Вытерев со лба пот, варрек Минош отошел в сторону и сел на один из поваленных столбов.

— Поверхность была нетронута, а значит, ты, дружок, все еще внутри, — сказал вполголоса эльф и принялся вытирать руки пучком травы. На коленях у него ждал своей очереди испачканный кинжал. — Вот только на вратах уже погасли руны… А значит, значит, ты уже вот-вот проснешься. И через пару седмиц на десяток миль вокруг не останется ни одной живой души. М-да, вовремя я здесь оказался, ничего не скажешь. Повезло!

Под конец фразы голос Миноша напоминал скрип кончика ножа по стеклу: звучал столь же мерзко и болезненно. Ему в общем-то плевать было на весь окружающий мир, но пробуждение демона Бездны обязательно нарушит все его планы, да и жизни станет угрожать. Есть некоторая разница между ослабленным прошедшими веками монстром и монстром, обожравшимся свежей Силой своих жертв. У варрека просто не оказалось выхода!

Пожелав себе красивой жизни и правильной смерти, как это любил делать Наставник Тверен, Минош подошел к входу в тайный склеп и с усилием нажал на несколько резных символов. Старый механизм сработал как гномьи часы, и с тихим скрипом лепестки разъехались в стороны.

А дальше события понеслись бешеным галопом, не оставляя ни секунды на раздумья. Ощущение опасности и нечто вроде серого полотнища, возникшее у самого входа, заставили Миноша со всей мощью ударить пучком молний в глубь кургана. Раскаты магического грома тут же сменились воем раненого существа, тело которого оказалось изорвано на части магией эльфа. Не давая врагу опомниться, варрек вновь и вновь бил врага, отвлекая, заставляя отступить от открытых врат. Один шаг, и эльф переступил порог, спиной ощутив, как лепестки возвращаются на свои места, отрезая ему пути назад.

В Закатной империи знали толк в тюрьмах, и чародей сразу же ощутил, как обеднели токи Силы вокруг. И ведь такого эффекта удалось добиться одним лишь удачным расположением кургана и геометрией склепа! Одна беда — и с Ловчим теперь справиться сложнее.

К этому моменту тварь успела оправиться от неожиданности и нанесла ответный удар. Клочья безжизненного тумана, терзаемые молниями эльфийского мага, внезапно ожили, превратились в сотни тонких змеек, которые стремительно слились в огромное кольцо. Не зная, что можно ожидать от непонятных действий порождения Тьмы, варрек тут же укрылся за щитом колдовства и отступил к стене. Вовремя! По глазам резанула ярко-белая вспышка, и в защиту Миноша врезался таран враждебной волшбы. На ногах эльф не устоял, и его, точно кутенка, отшвырнуло в угол, больно приложив спиной о камни.

Черпая силы в собственной боли, варрек прорычал Огненное проклятие, надеясь выиграть время. В тот же миг на демона пролился водопад багровых искр, но он не уделил им особого внимания. Неуловимо для глаз кольцо собралось в столб тумана, который плавно перетек в человекообразную фигуру Ловчего. Уставившись на спрятавшегося за магическим пологом эльфийского чародея пустыми глазницами, демон раскрыл в усмешке беззубый рот и хлестнул прекратившую сопротивление жертву возникшим в его руке грязно-белым бичом. Оружие твари легко преодолело защиту Миноша, и его правый бок окрасился темной кровью. Ловчий расхохотался, наслаждаясь каждым мигом мучений эльфа и предвкушая неотвратимую победу.

Но он слишком поторопился. Варрек Минош рискнул и, уйдя в глухую оборону, не отвечая на удары врага, подготовил мощное, единственно верное заклинание. Шепнув слово-ключ, он протянул в сторону демона руку, и с ладони сорвался поток светло-зеленого огня. В один миг на месте торжествующей твари заполыхал гигантский костер. Языки пламени рванули к потолку и теперь бессильно лизали камень. Минош вжался в стену, прикрывая лицо от жара. Еще немного, и он вспыхнет точно свечка!

Безумство порожденного магией огня закончилось быстро, и пламя стремительно опало, оставив после себя нечто похожее на кусок горного хрусталя. Со стоном поднявшись с пола, Минош подошел к тому, что осталось от демона Бездны, и самодовольно усмехнулся. У него получилось! Где-то в глубине души, скрываясь за апломбом чародея М'Ллеур, таился страх перед неудачей, но он справился. Он загнал сущность Ловчего в порожденный магией кристалл, и с оставшейся работой теперь мог справиться даже сопливый ученик. Есть чем гордиться.

Одна беда: ученика этого рядом не наблюдалось, как, впрочем, и обычного слуги. Отхватив кинжалом кусок плаща, эльф встал на колени и принялся смахивать пыль с пола вокруг кристалла. Наконец отбросив тряпку в сторону, Минош с недовольным шипением посмотрел на разводы грязи и вытащил из кошеля мел. Обряд упокоения демона требовал сложного чертежа и немного крови заклинателя. И если с последним у варрека проблем не было, то рисование всегда давалось ему с трудом.

Со схемой он провозился почти час и, закончив нудную работу, не смог отказать себе в удовольствии постоять, полюбоваться хитрым переплетением светящихся в темноте линий. Наконец, решительно тряхнул кистями и начал серию сложных пассов, подкрепляя свои действия речитативом заклинаний. Вокруг кристалла заиграли искры и начал светиться сам воздух, а на грани слышимости возник тоскливый вой плененного монстра. Как только отзвучали последние слова колдовского обряда, кристалл взорвался облаком пара, растворившимся в затхлом воздухе узилища. Вой немедленно смолк, а на полу погас магический чертеж.

— Все! — с облегчением произнес эльф и тяжело уронил руки. О Бездна, как же он устал. Возня с проклятым Ловчим выпила из него все силы, и в теле остались лишь крохи магии. Варрек Минош зябко поежился, вдруг ощутив собственную уязвимость.

Поправив кинжал на поясе, молодой М'Ллеур подошел к выходу и прикоснулся рукой к каменным лепесткам. Изнутри дверь могла открыться лишь по приказу живого создания из плоти и крови, а не бестелесного демона. Древние создатели склепа многое предусмотрели, в очередной раз заставив восхититься их мастерством и талантом.

Покидая узилище укрощенной твари, варрек Минош устало проигрывал в уме прошедшую схватку, понимая с досадой, что победил он, скорее, благодаря везению, чем умению воина и мага. Неприятное знание, но обманывать себя не только недостойно, но и опасно… Как и опасно отвлекаться на посторонние мысли, гуляя рядом с врагами. Снаружи эльфа Ночи ждали.

Покинув тюрьму монстра, варрек замер у самого входа, наслаждаясь свежестью вечернего леса. И сразу же, точно давно дожидаясь этого момента, за спиной у него раздался тихий шорох. Еще не совсем понимая, что происходит, Минош стремительно развернулся и сверху вниз рубанул рукой, расставив пальцы на манер лапы хищника. В свете Ярдиги сверкнули острые когти, и… удар попросту снес лицо нападавшего. Темный эльф ощутил, как из-под пальцев брызнуло чем-то теплым, а тишину тут же прорезал жуткий крик раненого.

Не останавливаясь, понимая, какую прекрасную мишень он теперь представляет, варрек зигзагом побежал к деревьям, старательно забирая вправо. И через мгновение натолкнулся на поднявшихся из густой травы троих новых противников.

«Светлые! Да пожрет ваши души Бездна!» — мысленно взвыл Минош и уже через мгновение оказался рядом с дальними сородичами. Времени на размышления не осталось.

Запястья М'Ллеур ожгло холодом, и он махнул перед собой руками крест-накрест. Браслеты-артефакты разом выпустили заряд магии, и Когти Стужи исполосовали тела начавших поднимать мечи эльфов. Не сбавляя шаг, Минош отшвырнул в стороны тела еще только падающих воинов и с разворота вонзил кинжал в живот стоящего чуть позади них мага. Повернув клинок в ране, варрек потянул его на себя, но внезапно закричал от сильной боли в правом боку и выпустил рукоять.

— Тьма! — заорал Минош, отскакивая в сторону и ощущая, как острый наконечник стрелы раздирает его внутренности при каждом движении. Слева, саженях в десяти, он наконец-то разглядел силуэт лучника.

С яростным клекотом с неба камнем упал ястреб и впился в лицо Светорожденного. Вторая стрела ушла далеко в сторону, и у Миноша появился шанс. Забыв о боли и страхе, он ринулся к сражавшемуся с заколдованной птицей врагу, думая лишь об одном — успеть!

Он оказался рядом со стрелком в тот самый момент, когда противник отбросил в сторону мертвое тельце ястреба и начал подниматься с земли, нашаривая на поясе рукоять короткого меча.

— Получай, братец! — с ненавистью проорал Минош и вмазал Светлому по лицу сапогом. — Получай!

В боку полыхало огнем, а перед глазами мелькали тени, но М'Ллеур уже ничто не могло остановить. Он с размаху пнул повалившегося на землю врага в висок. Громко хрустнула кость, и эльф затих.

— Б-бездна и все демоны Тьмы! — простонал Минош, замерев над телом врага. Неужели все?!

Больше на М'Ллеур никто не нападал, и он, тяжело ступая, направился за кинжалом. У подножия кургана еще стонал первый нападавший, которого варрек ослепил ударом когтей, и его следовало добить. Потом придется что-то делать со стрелой в боку и думать, как дожить до утра с такой раной, когда магии не осталось и на ломаный гильт. Но еще больше чародея терзала мысль о провале поисков беглого капитана. Поисковый отряд Светлых, отправленный по следам беглеца, весь полег у стен узилища Ловчего. Быть может, они заметили на свою беду непонятное поведение ястреба и заподозрили неладное, а может, и схватка Миноша с демоном сопровождалась далеко заметными эффектами, но разведчики Маллореана оказались здесь и проиграли бой.

— К'ирсан Кайфат, похоже, ты очень везучий человек! — вслух, превозмогая боль, внезапно рассмеялся варрек Минош. — Твоя встреча с нами всеми вновь откладывается. Радуйся!

ГЛАВА 11.

Волею судеб заняв место капитана гарнизона родового замка баронов Орианг, К'ирсан взвалил на себя тяжкое бремя, постоянно разрываясь между обязанностями командира и занятиями чародейством. И только помощь Терна, на плечах которого лежали основные заботы о солдатах, не давала задохнуться под валом проблем. Порой Кайфат даже испытывал чувство неловкости перед сержантом, вся жизнь которого шла кувырком, но тот все равно поддерживал друга.

Впрочем, даже такой изматывающий ритм не мог лишить капитана ощущения детского восторга всякий раз, как его задумки обретали выверенные формы магических заклинаний. Странное это чувство, вряд ли понятное человеку, работающему без души, выполняющему тягостную повинность.

Последние дни капитан занимался совершенно безумной проблемой, соединяя в единое целое явь и сон. Однажды, еще в его бытность легионером, Кайфату пригрезилось, как ему пришлось с мечом в руках отбиваться от порождений Мрака. Совершенство клинка потрясало воображение, с тех пор никакое другое оружие больше не могло соперничать с утраченным совершенством. И теперь К'ирсан решил облечь плотью творение из Астрала или вдохнуть жизнь в смертоносного красавца, подаренного королем Зелода — это смотря с какой стороны посмотреть.

— Крепче держи, бестолочь! — в который уже раз заорал на Гхола Кайфат, проклиная тот день, когда решил привлечь к работе гоблина.

Маленький ург, облаченный в кожаный фартук и здоровенные рукавицы, крепко держал на вытянутых руках меч хозяина. По клинку то и дело с шипением пробегали зеленые искры, на плиты пола изредка срывались дымящиеся капли черного цвета.

— Постарайся не трясти, совсем немного осталось, — сквозь зубы прошипел К'ирсан, вырисовывая кисточкой прямо на клинке золотистую вязь заклинания.

Понимая, что второй возможности у него не будет, начинающий маг в своем чародействе соединил множество до того разрозненных элементов. Не были забыты когда-то давно подсмотренная хитрая связка с каменной дубинки тарков, плетение из браслета Гхола, собирающее разлитую в пространстве Силу, и множество других элементов, показавшихся Кайфату необходимым довеском к свойствам меча. И все эти магические конструкции он спаял своим Истинным именем, желая, чтобы клинок признавал лишь одного хозяина. Теперь осталось выяснить, сработает ли задумка?

Другая идея, уже воплощенная К'ирсаном в жизнь, оказалась успешной и доказала свою полезность. Чародея и его помощника накрывал силовой купол, не выпускающий за пределы вычерченных линий даже отголоски творимой волшбы. По стенкам защитного пузыря снизу вверх то и дело проскакивали темно-голубые искры, пробегали волны ряби.

— Ладно, теперь к главному можно переходить, — нервно облизав губы, предупредил урга Кайфат. — Начнешь за мной со второго прохода, ясно?

В ответ Гхол лишь испуганно моргнул, боясь пошевелиться, а К'ирсан уже забыл о слуге. Протянув руку, он начал медленно водить ладонью над мечом, едва слышно произнося слова заклинаний. Вскоре в колдовском речитативе появились нечеловеческие, демонические нотки, повторяющие интонации Шипящего. С каждым ударом сердца голос мага креп, набирал силу, и вскоре Кайфат уже кричал, а с его ладони срывались потоки зеленого света, будто наполняя клинок. Так продолжалось несколько минут, пока К'ирсан внезапно не замолчал, резко отдернув руку от оружия. Осторожно пошевелив пальцами, чародей едва заметно кивнул гоблину и вновь начал творить заклинание с самого начала, но теперь колдовские слова звучали на два голоса…

Прочитав заклинание еще раз, К'ирсан осторожно сел на пол, скрестив ноги, и потянулся сознанием к Астралу. Создав мост между магической и обычной реальностями, Кайфат неожиданно получил возможность творить волшбу, присущую миру духов и иных бестелесных сущностей. Кое-что ему подсказал Гхол, но до многого капитан дошел сам. Вызвав в памяти образ астрального меча, заставив себя ощутить его тяжесть, холод металла и шероховатость рукояти, К'ирсан принялся не спеша вытягивать клинок в искривленное колдовством пространство, в ту тень, что отбрасывал на реальность Астрал. И это потребовало таких усилий, что магу начало казаться, будто он тянет гору…

Со стороны творимое Кайфатом действо выглядело просто и незамысловато. Некоторое время капитан просто сидел, чуть разведя руки в стороны и прикрыв глаза, но затем его лицо исказила гримаса, дыхание стало хриплым, кожу покрыла испарина. И почти сразу же, для умеющих видеть, между ладонями капитана возникла дуга разряда. Рукотворная молния быстро набрала силу, приобретя форму полумесяца.

— М-меч, — неожиданно произнес К'ирсан, с трудом разлепив губы.

Гоблин, помня прежние наставления, сделал торопливый шажок и, встав на колени перед хозяином, подал оружие на вытянутых руках. Близость к магии столь высоких порядков страшила маленького урга, но он крепился. Лишь когда Кайфат наклонился в его сторону и наложил поверх клинка колдовскую молнию, так и норовящую вырваться на волю, Гхол зажмурился и закусил от страха губу. Если сосредоточение хозяина вдруг окажется нарушено, то от них обоих останется один пепел!

Как только пальцы К'ирсана коснулись доброй гномьей стали, жгут магической энергии обернулся облаком искр, тут же поглощенных мечом. Сразу же ожили нарисованные руны заклинания, а на самом кончике клинка заиграл золотом сгусток света… Гхол не заметил, когда хозяин вскочил на ноги, подняв над головой руку с оружием. Вроде бы только что сидел на полу, а через секунду уже стоит и выкрикивает слова забытого языка, на котором Древние писали свои заклинания.

Следующее действие Кайфата по-настоящему напугало Гхола. Чародей-самоучка внезапно переложил рукоять в левую руку, а запястьем правой провел по лезвию. Сверху вниз, от крестовины к острию! Темная кровь тоненькой дорожкой побежала по стали, заливая уже гаснущие магические знаки. Над мечом клубился дымок и раздавалось шипение, а где-то на грани слышимости звучал многоголосый речитатив заклинания. Магия крови!

— Все, — облегченно выдохнул К'ирсан и завернул неожиданно чистый меч в белую ткань с темно-красным сложным узором. — Остался один пустяк, но этим мы позже займемся!

Гоблин неуверенно улыбнулся и робко спросил:

— Хозяин, ведь все получилось как надо, да?

Кайфат молча кивнул и, сунув сверток с клинком под мышку, ладонями нарисовал в воздухе сложный узор. В воздухе раздался треск разрываемой материи, и накрывавший их купол пропал…

— Мархузова Бездна!!! — с бешенством выкрикнул К'ирсан, усилием воли приглушая обоняние. — Опять!

В зале стояла невозможная, просто запредельная вонь. Едкий, омерзительный запах, заполонивший башню, мог сравниться лишь с гнилостными испарениями первозданной Тьмы. Скривившийся от омерзения капитан внезапно вспомнил про гоблина и быстро повернулся в его сторону. Маленькому ургу было плохо. Он сидел, скрючившись, на полу, зажимая руками рот и со свистом дыша. Кожа у него приобрела пепельно-серый оттенок, глаза закатились.

— Терпи, малыш! Терпи!! — зарычал Кайфат, хватая Гхола за шкирку и почти выпрыгивая за пределы вычерченных на полу линий.

Едва не вышибив двери, капитан рванул к выходу, волоча за собой ничего не соображающего гоблина. Отметив краешком сознания, что двери в башне раскрыты, а у входа нет стражи, К'ирсан вылетел во двор и усадил Гхола на землю. Тот тут же замычал нечто невнятное и согнулся в приступе жесточайшей рвоты. Брезгливо скривившись, Кайфат зашел к ургу со спины и положил руку ему на голову, посылая волну исцеляющего тепла.

— Командир, что здесь, мархуз задери, творится?! — спросил подбежавший Терн Согнар, прижав к лицу мокрую тряпку. — Да нас барон за такие шуточки четвертует, если раньше остальных обитателей замка поспеет. У тех тоже большой зуб на любителей всей этой колдовской мерзости имеется!

— Все так серьезно? — равнодушно поинтересовался К'ирсан, пробуя принюхаться. Снаружи пахло почти терпимо.

— Ну не то чтобы очень, воняет-то в основном здесь, но… — сообщил сержант и покачал головой. — Солдаты говорят, что вчера, пока меня не было, от башни тоже начинало… хм, пахнуть… да не так ужасно и совсем недолго, а сегодня часа четыре не прекращалось. Пришлось даже караул убрать!

— Сейчас все выветрится, — задумчиво ответил Кайфат, не отрывая взгляда от начавшего приходить в себя гоблина. — Я тут кое-что сделал, чтобы нас по следам от магии не нашли, да видно где-то ошибся. Как только начинаю с чем-то серьезным работать, так проявляется этот побочный эффект…

Согнар отнял тряпку от лица и с брезгливой гримасой вздохнул:

— Вроде ничего!.. Командир, говоришь, довесок к очередной твоей чародейской придумке?! Ну так знай вдобавок к жуткой вони: в бойницах еще были видны синие и зеленые огни, короткие вспышки…

— В общем, ничего страшного! — бросил Кайфат и с видимым удовольствием погладил завернутый в тряпку меч.

С любопытством покосившись на продолговатый сверток, Терн внезапно понял смысл слов капитана.

— Что?! Ничего страшного?! Да я себе чуть все нутро не выблевал, а ты говоришь… — страшным шепотом заговорил Согнар, но Кайфат прервал его одним движением руки.

— Потерпите — и ты, и все остальные. Это важнее! — холодно ответил К'ирсан и тут же сообщил: — Я к барону. Думаю, надо объяснить происходящее… А ты пока проследи, чтобы с Гхолом ничего не случилось.

Бурчание Терна, что, мол, с зеленым недомерком ничего не случится, Кайфат уже не слышал, быстрым шагом покидая двор…

Поздно вечером, сидя внутри башни, из которой уже выветрилось зловоние, Согнар поинтересовался реакцией барона Орианга на столь необычные последствия исследований. Все еще не отошедший от встряски ург, который теперь сидел на лавке и по-стариковски кутался в плед, мигом навострил уши. Зеленокожий карлик отличался страшным любопытством, особенно если это касалось его любимого Рырги.

— А, — легкомысленно махнул рукой Кайфат, чем вызвал недовольный писк у разлегшегося на его коленях Руала. — Высказал пожелание быть более осторожным с замком его предков…

— Ну да, было бы странно, если бы он накинулся на человека, дважды спасшего ему жизнь, — понятливо кивнул сержант, но тут же язвительно добавил: — Хотя мог и пожурить тебя, командир, посильнее. Пустяк, а вот мне бы приятно стало!

К'ирсан вежливо улыбнулся уголком рта, глядя на внезапно расхохотавшегося друга, но смолчал.

— Так что, с оружием все как надо вышло? Показать не хочешь? — отсмеявшись, попросил Терн. Он быстро обнаружил сверток на столе у стены, и было видно, как у него все просто зудит от желания развернуть и посмотреть.

— Пока все неплохо, но показать нельзя. Рано еще!

Терн демонстративно почесал подбородок и с сожалением сказал:

— Нельзя так нельзя. Я ж понятливый! Ты лучше скажи, как случилось, что наш гоблин без ошейника разгуливает. Тебе удалось-таки его снять?!

— Еще вчера вечером. Я и до этого узлы плетения ослаблял, а вчера сотворил кое-что поэффективней. Чародейство получилось хоть и сложное, но без особенных трат Силы… Ну почти… В общем, Гхол больше не корд, а просто слуга.

— Теперь и платить ему будем… как слуге? — внешне безразлично поинтересовался сержант, и от его вопроса К'ирсан на миг опешил, но тут же расхохотался. В мире несколько постоянных вещей, и одна из них — особое, трепетное отношение Терна к деньгам.

Немного успокоившись, капитан многозначительно улыбнулся, но тут же не сдержался и насмешливо фыркнул. Реакция командира заставила Согнара обиженно надуться, и он принялся бурчать что-то о разумной бережливости и необходимости думать о будущем.

— Ладно, посмеялись, и хватит, — уже другим, привычно жестким тоном сказал К'ирсан. — Нам надо кое-что действительно серьезное обсудить.

Терн сразу же подобрался, точно зверь перед прыжком, и обеспокоенно заметил:

— А… здесь можно?

— Можно… После сегодняшней свистопляски такие помехи остались, что ни одно подслушивающее заклятие не поможет. А Прыгун почует, если кто-то решит нас лично побеспокоить, — заверил друга К'ирсан. — В последние седмицы это единственное по-настоящему безопасное для разговора место.

— Значит, нашему нанимателю ты не слишком-то доверяешь? — заметил Терн с ехидной усмешкой. — Ты настолько веришь в его желание следить за нами?

— Я не верю, я знаю! — сухо сказал К'ирсан, пояснив: — У него полно своих секретов, но и от чужих не откажется. Торговля скелетами из чужих шкафов всегда приносила неплохие барыши. Да и кое-какие магические возмущения около нашей башни подтверждают мою правоту…

— Ого! Не думал, что все так серьезно!

— Да ерунда в общем-то, — отмахнулся К'ирсан. — Ничего нового в нашу жизнь внимание барона не принесет. Одним опасным любопытным больше, одним меньше… Меня другое волнует, — задумчиво сообщил он, поглаживая нос Руала. — Ты не мог бы более подробно рассказать все, что касается того беглеца, любителя лесных засад?

— Слушай, К'ирсан, я же тебе уже все рассказывал две с лишним седмицы назад! — попытался возразить Согнар, но Кайфат был непреклонен.

— Давай, давай. От тебя, кроме криков о сволочном наемнике, который метался едва ли не по всему Союзу городов, вместо того чтобы погибнуть смертью мужчины, добиться не удалось. Хорошо хоть шкатулку привез, порадовал барона! — не скрывая сарказма, кривя рот в неприятной улыбке, заметил К'ирсан.

Терн аж задохнулся от возмущения и тут же возопил:

— Да ты чего, К'ирсан?! Ты ж сам меня сразу же в леса отправил — разбойников искать, которые баронскую деревеньку ограбили, а потом и по остальным селениям велел проехаться. Я ж только сегодня утром вернулся!

— Правильно. Вот только какого мархуза ты тогда в детство играть вздумал?! Я же тебя ясно попросил рассказать о погоне и беглеце! — с яростью зашипел капитан, и от его голоса внезапно побледнел сержант, а гоблин боязливо сжался. — Хм… прости, что-то я увлекся.

К'ирсан попытался загладить оплошность, но его вспышка если и не испугала Терна, то уж точно поторопила.

— А, да ничего особенного. Дней шесть мы играли с ним в догонялки… Я все никак не мог приноровиться к этой твоей коряге: то она туда показывает, то сюда — замотала в дугу! Когда же дело пошло на лад, то он уже засел в одном городишке. Снял комнату в трактире, паскуда такая, и принялся кого-то ждать. Вино хлещет, мясом закусывает… — Воспоминания о недавней погоне разгорячили Терна. Он с готовностью рассказывал о своих ощущениях и азартно при том размахивал руками. — А мне что делать прикажешь?! Прилюдно на негодяя не накинешься, за спиной ведь больше нет королевского легиона, но и ждать до бесконечности нельзя!..

— Ты увидел, кого поджидал наемник? — неожиданно перебил сержанта Кайфат.

— Нет. Я решил о том расспросить его самого, — медленно ответил сержант уже без прежнего воодушевления. — Нанял одного прощелыгу, и вместе с ним забрался ночью в комнату беглеца. Негодяй успел проснуться, ну да я его вовремя приласкал дубинкой. Дальше все просто… Связали, мешок на голову и переулками оттащили этого шустрика в лес. Правда, потом пришлось попотеть: подлец совсем не желал говорить. Кричал, обещал отомстить…

Капитан мрачно кивнул, не обращая внимания на рассказ друга о пытках. Они на войне, а с врагами приходится разговаривать языком жестокости и безжалостности. Осознание этих простых истин избавляет от моральных терзаний, хотя, может, дело в самом К'ирсане? Он безнадежно далеко ушел от мягкого телом и духом иномирянина, и его душа давно уже закована в ледяной панцирь безразличия.

— Что стало с помощником? — уточнил Кайфат, словно речь шла о безликой кукле.

— Он внезапно решил, что ему досталось маловато денег и будет совсем неплохо увеличить его долю. С помощью моего кошелька, разумеется, — с деланым сожалением рассмеялся сержант и сделал вид, что пытается щелкнуть по носу задремавшего Руала, но зверек мгновенно встрепенулся и попытался куснуть обидчика. — Вот, и тот точно так же. Задумал зубы свои ядовитые показать. Пока я с пленником возился, он ножик достал да в спину мне его воткнуть надумал. Пришлось этого хфургова выродка утихомирить…

Как именно успокоил мелкого воришку Согнар, уточнять не требовалось. Тот, кто стремится дотянуть до старости, живого врага за спиной не оставляет.

— Знаешь, что обидно, командир, наемник не рассказал ничего интересного, — подосадовал Терн. — Его нанял какой-то барон, про которого Орианг знал нечто опасное и использовал эти сведения для вымогательства. Солдаты должны были убить грасс Беора и доставить нанимателю шкатулку… Ах да, он еще упомянул про человека, который присутствовал при найме. Говорит, с таким акцентом обычно говорят выходцы с Сардуора!

— Он знал, что было в шкатулке?

— Да нет, не знал. Говорит, ему сказали, будто это какой-то артефакт… — Согнар неопределенно пошевелил рукой и тут же с жадностью спросил: — А ты знаешь, что это за штука?

— Барон Орианг назвал его Кристаллом Чистоты. При изучении творений магии он позволяет видеть некоторые энергетические потоки. Не все, конечно, но и то уже немало. С его помощью можно изучать старые артефакты и создавать новые. Это очень ценная вещь для обычных магов! — снисходительно рассказал К'ирсан. — Барон переполнен желанием увешать своих солдат колдовскими побрякушками, даже сам собирается заняться их созданием.

— А тебе такой предмет не нужен? — очень осторожно поинтересовался Согнар. Дружба дружбой, но некоторых вопросов порой лучше не касаться.

— Нет. Я вполне справляюсь и без него, — с прежним равнодушием сообщил Кайфат и уставился в лицо Терна. — Все сходится к тому, что грасс Беор собирается устроить небольшую войну за власть и теперь копит силы. Вот только очень подозрительные господа с Сардуора мешаются да прочие обиженные…

Неожиданно сержант хлопнул себя по лбу и воскликнул:

— Болван! Только сейчас еще кое-что вспомнил. Наемник упомянул, что тот житель Сардуора сказал барону-нанимателю загадочную фразу. Нечто вроде: «Наместник очень недоволен грасс Беором, и ему следует показать его место»… Мархуз и тысяча демонов, как-то смутно это все помнится! Даже удивительно.

— Наместник… Наместник… Слушай, Терн, а не о правителе ли Земли Наместника шла речь?! — мигом заинтересовался К'ирсан.

— Знаешь, точно не скажу…

— Да ладно, и так все ясно. Похоже, у барона Орианга общее дело с Парсаном Вторым. Молодчики Парсана добывают интересные диковины в Запретных землях, а потом они расходятся по миру через посредников. Деньги здесь просто запредельные, но, видимо, грасс Беор решил перетянуть одеяло на себя или же у него просто возникли проблемы с возвратом долга… — уверенно принялся обрисовывать ситуацию К'ирсан. — Впрочем, в любом случае этот конфликт ничего хорошего нам лично не сулит. Первыми сардуорский князек прислал убийц, а как с ними не вышло, так он затеял игру с недоброжелателями Беора… Ай как нехорошо! Интересно, Нолд знает, что мерзкий извращенец Парсан выжил?

Сержант изумленно уставился на друга.

— Ты что, настолько хорошо знаешь какого-то правителя с другого материка?!

В ответ К'ирсан лишь поморщился и неопределенно бросил:

— Приходилось сталкиваться несколько лет назад… Не самые приятные воспоминания, хотя бывали у меня встречи и похуже.

Терн подождал продолжения, но командир молчал, о чем-то задумавшись. Натура сержанта не терпела неопределенности, и он тут же потребовал:

— Ну а нам-то что теперь делать?! И так кругом одни неприятности, а теперь на шею еще и проблемы нанимателя повесим. Может быть, мы слишком засиделись в Союзе городов и стоит поискать местечко поспокойней?

Вопрос друга заставил К'ирсана нахмуриться. Он неодобрительно покосился на Терна и твердо сказал:

— Рано. Вся эта возня вокруг барона Орианга пока еще не настолько опасна, как ты думаешь. Будем держать ухо востро, а как запахнет кровью, так и уйти можно будет.

— Знаешь, я очень рад, что ты не стал забивать себе голову всей этой чушью о долге и обязательствах. Ты вполне мог вообразить себя чем-то обязанным этому хитрому прощелыге! — с облегчением выдохнул Согнар, подмигнув завозившемуся на коленях у хозяина Прыгуну. — История с Его Величеством королем Гелидом тебя все же научила правильно смотреть на жизнь.

Кайфат ответил неожиданно спокойно, даже не подумав одернуть товарища.

— Вряд ли я забуду о перечисленной тобой «чуши», но случай с грасс Беором несколько иной. Это я могу предъявить счет барону. Он так увлекся своими играми, что решил использовать нас втемную, рискуя нашими жизнями. — К'ирсан усмехнулся и тихо добавил: — Ты прав, служба у короля многому научила, но я не уверен, что эта наука мне нравится!

В разговоре повисла неловкая пауза, и Терн принялся молча проклинать свой длинный язык. Последнее время настроение командира балансировало между отвратительным и ужасным, а потому не стоило устраивать не слишком приятные беседы на тему морали и чести. Для кого-то эти понятия пустой звук, закорючки на бумаге, а для кого-то это нечто серьезное, затрагивающее представление о мире вокруг. Неимоверно тяжело, когда твоя душа оказывается не в ладах с реальной жизнью.

Резкий стук в дверь нарушил молчание. К'ирсан недовольно поморщился, но все же поднялся и пошел открывать. Он мог приказать это сделать Гхолу, затаившемуся на своем месте, или даже Терну, но тогда неизвестного пришлось бы впускать внутрь зала, а этого капитан не хотел. Слишком много здесь его опасных творений, и чужой легко может что-то ненароком испортить.

Снаружи обнаружился запыхавшийся мальчишка-слуга, который протараторил:

— Господин капитан! Грасс Беор приказал передать вам, что гонец к гномам Орлиной гряды отправляется завтра с утра, а вы еще не передали список заказов!

Слова посыльного заставили К'ирсана от души выругаться. За своими магическими опытами и этим мархузовым разговором он совсем забыл об обещании барону.

— Конечно, сейчас дам, — успокоил мальчика капитан и крикнул гоблину: — Гхол, принеси с рабочего стола свиток, он там с краю лежит!

Ожидая, пока зеленокожий карлик выполнит поручение, Кайфат с усмешкой наблюдал, как ребенок, поблескивая глазенками и аж пританцовывая от нетерпения, старается хоть одним глазком заглянуть внутрь зала. Дети любопытны, и возможность прикоснуться к жизни жутковатого, а потому вдвойне притягательного, капитана для них интересней любой игры.

— Вот, хозяин! — подошел ург и подал К'ирсану исписанный свиток.

— Отлично, — кивком поблагодарив гоблина, сказал Кайфат и повернулся к посыльному. — Передай это барону и скажи, что капитан К'ирсан Кайфат извиняется за беспокойство.

Как только слуга убежал, беглый командир Львов закрыл дверь и вернулся в зал, застав там не слишком приятную картину.

— Ты что творишь, идиот?! — подскочив к Терну, зарычал К'ирсан и вырвал из его рук лист плотной бумаги, испещренный замысловатыми рисунками и таинственными знаками. — Последние мозги растерял?!

Сержант сидел на лавке, неестественно выпрямившись, уставившись перед собой. Кайфату пришлось дать другу щедрую оплеуху, от которой тот скатился на пол.

— А?! Ты что, командир?! — ошалело закричал сержант, но тут же осекся, заметив в руке К'ирсана листок бумаги. — Э-э, понимаешь, мне вдруг стало любопытно, и я…

— …и ты не нашел ничего более умного, чем взять со стола черновик, так?! — процедил побледневший от бешенства капитан. — Это только наброски заклинания, без Астральной проекции и прочих магических сложностей… Такого бы бумага просто не выдержала, но и эти закорючки далеко не просты. Да не успей я вовремя, твой разум мог забрести в такие дебри…

Терн не пытался возражать, лишь очумело тряс головой. Похоже, этот случай отбил у него всякое желание копаться в записях друга.

— А что это за ерунда-то была? — спросил у Кайфата сержант, когда тот немного успокоился.

— Да так, попалась мне однажды каменная табличка с надписью, вот я ее теперь и изучаю… — все еще раздраженно выдавил К'ирсан. — Разбил на части, теперь кручу их и так и эдак. И каждый раз открываю все новые и новые смыслы… Древние умели думать многопланово, создавали разноуровневые заклинания, и даже эта, более поздняя, копия, несущая в себе ошибки, по-прежнему является проводником изрядной мощи. Ничего, я уже нащупал тропку к ее тайнам, да и знаю уже, где здесь неточности… Попробуем исправить!

Отвечая на вопрос Терна, Кайфат увлекся и рассказывал с воодушевлением, без гневливых ноток в голосе.

— Недавно хозяин пытался вызвать к жизни колдовство, запертое в одной из частей этой надписи, так от него словно рябь какая-то пошла и в глазах зеленый огонь зажегся… — неожиданно пожаловался Согнару Гхол.

— И что твой хозяин? — хрипло спросил сержант, не отрывая взгляда от лица помрачневшего К'ирсана.

— Он тут же прекратил, а потом еще до вечера слабый был, как ребенок! — торопливо рассказывал гоблин, шаг за шагом отодвигаясь от скорого на расправу хозяина.

— Не все ошибки исправил, вот заклинание все силы едва и не выпило, — нехотя пояснил слова урга К'ирсан. — Надо еще подумать… Но я все равно разберусь с этой волшбой, все равно! Это нечто иное, совсем другой уровень магии. Я раньше и не видел такого!

Кайфат сжал кулаки и слепо уставился перед собой. Впрочем, маг быстро взял себя в руки.

— Через седмицу поедем к гномам — забирать баронский заказ. Я там набросал кое-какие чертежи, да и грасс Беор руку приложил… Гонец выезжает утром, но барон утверждает, что подгорным жителям хватит семи дней, — проведя рукой по изуродованной шрамами щеке, сообщил К'ирсан. — Завтра начнешь обучать два десятка. Я не хочу, чтобы мы оказались неготовы к очередному нападению.

Вот такие разговоры Терну были близки и понятны, а вся эта возня с магией его по-настоящему пугала. Колдовство следует оставить командиру, он же подсобит в остальном. С чародейством вон пусть гоблин помогает, сержант же к таким делам больше и на шаг не приблизится.

ГЛАВА 12.

Дворец короля Зелода мало пострадал за время войны, гораздо больший урон древним стенам нанес сам мятежный герцог Орвус, поселившийся в родовом гнезде Рансов. Впрочем, за прошедшие сезоны стерлись последние следы короткого царствования узурпатора. Блеск и красота внутренней отделки многочисленных залов вновь кружили голову, и здесь приумножая славу короля-победителя. Истинная жемчужина Равеста, дворец государя пробуждал восхищение и благоговение в сердцах одних и… алчность и жестокость в сердцах других. Если Его Величество правил, то его двор кипел от тайных страстей и подковерных интриг. У подножия трона мало места и на всех его не хватит, а потому в схватке за благосклонность Гелида Ранса все средства хороши…

Лакриста Регнар шла по длинным дворцовым коридорам с уверенностью полновластной хозяйки. Лакеи предупредительно раскрывали перед ней двери, а встречающиеся дамы и кавалеры с готовностью приветствовали фаворитку короля.

— Граф Люсьен вчера уговорил-таки эту простушку Маризу посмотреть оранжерею в его городской резиденции. И сегодня весь двор обсуждает цвет ее нижнего белья, — доверительно сообщила Лакристе ее подруга баронесса Мальган, если, конечно, так можно назвать придворную даму, которая сегодня демонстрирует любовь и обожание, а завтра, стоит только проявить слабость, первая плюнет в лицо. Впрочем, таковы дворцовые нравы.

— Этот граф пьяница, бабник и пошляк! А Мариза обыкновенная дура! — резко сказала Настя, на ходу поправляя волосы и думая о своем. Гелид спешил сегодня на Совет и не слишком-то вежливо с ней попрощался. Теперь ей приходится гадать о причине раздражительности короля. Неужели она ему надоела и он решил сменить фаворитку?!

Баронесса заливисто рассмеялась, спрятавшись за веером.

— Зато какой он любовник… — протянула Мальган и причмокнула пухлыми губами.

Лин Регнар неприязненно на нее покосилась, но ничего не сказала. Лично ей Люсьен казался омерзительным слизняком, прожигающим жизнь в плотских утехах, забыв о достоинстве мужчины.

— Ой, дорогая, а ты слышала, молодая вдова барона Кенара позавчера напросилась на аудиенцию к Его Величеству и почти сорок минут не выходила из его кабинета! — мило улыбаясь, с ноткой скуки в голосе, сказала грасс Мальган. — А вчера эта дикая штучка сменила прическу и покрасила волосы. И некоторые завистники взялись утверждать, будто цвет она подобрала, похожий на твой. Вот ведь дрянь, а?!

Внутри Лакристы вскипела буря, и холодную отстраненность на лице ей удалось сохранить лишь чудом. Впрочем, от взгляда опытной интриганки Мальган сложно укрыть подлинные чувства. Покосившись на подругу, лин Регнар со злостью заметила мелькнувшую у той на губах усмешку.

— Слушай, ты не подождешь меня вон у той колонны? — внезапно попросила Настя, немного нервно обмахиваясь веером. — Я вдруг вспомнила, что мне обязательно надо зайти кое к кому в гости, а про подарок забыла. Подожди меня, ладно?

Не дожидаясь ответа, подобрав платье, Лакриста заспешила к вытянувшемуся у створок лакею. Немного поговорив со слугой и быстро сунув ему за отворот рукава монету, фаворитка вернулась к подруге.

— Слуга сейчас все принесет. Надо просто немного подождать! — натянуто улыбнулась лин Регнар и встала рядом с баронессой, которую аж лихорадило от любопытства. Уклоняясь от вопросов, бывшая супруга посла Нолда сделала вид, что рассматривает мозаику на стене.

— Д-дамы, позвольте вам выразить мое почтение, — тихий мужской, немного заикающийся голос заставил Лакристу вздрогнуть. Она стремительно обернулась, шурша платьем, и увидела неброско одетого юношу с дворянским перстнем на пальце.

— О, да это никак сам лин Цумрек удостоил нас встречей.

Как всегда, грасс Мальган была в курсе всех сплетен, а допущенных ко двору аристократов знала в лицо. Следом за ней и Настя вспомнила о появившемся во дворце еще в начале зимы стеснительном юноше. Пожалуй, единственным его достоинством была неудержимая тяга к поэзии. Желая слыть просвещенным государем, Гелид приблизил к себе молодое дарование, но до громкой славы тому пока еще было далеко.

— Как ваше творчество, молодой человек? — с холодком в голосе поинтересовалась лин Регнар. — Что-то вы последние дни не радовали нас своими виршами.

Слова Насти отдавали неприкрытым презрением, и Мальган с интересом уставилась на поэта, ожидая его реакции.

— Госпожа Лакриста, я нахожусь в смятении, и небесные покровители рифм отвернулись от меня… — печально пролепетал юноша, не отрывая взгляда от лица фаворитки короля. Он словно бы не замечал унизительных для него интонаций в голосе женщины. — Вы… Ваш образ…

— Что?! — Лакриста демонстративно выгнула бровь дугой, а на губах у нее заиграла усмешка.

Юный поэт все же смог справиться с волнением и торопливо заговорил:

— Ваш образ затмил для меня все вокруг: день и ночь, жизнь и смерть… И оставил место лишь для любви и надежды.

Лин Цумрек побледнел, и лишь на щеках горел болезненный румянец. Губы юноши едва заметно подрагивали, а глаза требовательно ждали ответа…

Первой опять расхохоталась баронесса Мальган. Она прислонилась к колонне и начала заливисто смеяться, напрочь забыв обо всех писаных и неписаных канонах поведения знатной дамы. Следом с издевкой улыбнулась и Лакриста, с подчеркнутым пренебрежением окинув взглядом влюбленного поэта.

— Я знаю, мои слова звучат как-то неправильно, не так… Язык отказывает мне, когда вижу вас, говорю с вами, но поверьте моему сердцу! — с пылкостью впервые отдавшегося волнам любви юнца зашептал поэт. — Вот, возьмите… Это поэма, над которой я работал всю последнюю седмицу! Она посвящена вам, моя госпожа.

Обезумевшим взором Цумрек посмотрел на хохочущую баронессу, выхватил из-за отворота камзола свиток, перевязанный золотой лентой, и, упав на одно колено, протянул свое творение лин Регнар.

Настя осторожно приняла дар влюбленного поэта и, немного помолчав, резко сказала:

— Юноша, советую вам сейчас же найти служаночку посговорчивей и общими с ней усилиями разогнать царящую в вашей голове чушь!.. Всякий должен знать отведенное ему место и не пытаться прыгнуть выше себя. Ну а если вы все еще меня не понимаете, то просто посмотрите в любое зеркало. Кто вы такой, чтобы желать возлюбленную самого короля?!

Несчастный поэт остолбенел. Лишь человек более зрелый и опытный способен легко переносить подобные удары, а для юноши отвергнутые чувства страшней отравленного кинжала в сердце.

— Посторонитесь, молодой человек. Мне пора! — продолжая сжимать в руке свиток со стихами, Лакриста заскользила к выходу из зала, где уже мялся в нетерпении вернувшийся слуга.

Баронесса поспешила следом, одарив поэта на прощание насмешливым взглядом, но погруженный в глубины отчаяния молодой дворянин ничего не замечал, слепо уставившись себе под ноги…

— Благодарю! — с царской небрежностью кивнув лакею, Настя обернулась к грасс Мальган. — Ты идешь?

— Иду, но вот куда… — картинно вздохнув, ответила баронесса и с намеком посмотрела на тряпичный сверток, принесенный слугой по просьбе лин Регнар.

— Увидишь! — по-мужски жестко поджав губы, сообщила Лакриста и заспешила по коридорам дворца.

Через несколько поворотов они оказались в крыле для гостей, где проживали многие дамы из королевской свиты.

— Погоди, дорогая, уж не хочешь ли ты навестить эту… — начиная что-то понимать, удивленно поинтересовалась грасс Мальган.

В ответ Лакриста лишь зло усмехнулась и остановилась около одной из дверей. Осторожно постучав по косяку, как обычно делали вышколенные слуги, она прислушалась, ожидая ответа. Как только из комнаты донесся раздраженный дамский голос, лин Регнар попросила:

— Госпожа, откройте, госпожа!

На секунду замолчав и хищно улыбнувшись, Настя добавила:

— К вам срочное послание от Его Величества!

Изнутри тут же донеслось приглушенное восклицание, непонятный стук, топот босых ног, и вот уже с грохотом отодвинулась задвижка, дверь распахнулась.

— Что за сообще… — Молодая, почти юная девица, однажды удачно выскочившая замуж за барона Кенара — мир его праху, — увидела, кто именно стоит у порога ее комнаты, ойкнула и попыталась вновь закрыть створку.

— Куда?! — взвизгнула Лакриста и ворвалась в комнату, захлопнув за собой дверь. Баронесса Мальган осталась снаружи.

— Что вам надо, лин Регнар? — голосом выделив слово «лин», потребовала ответа вдова барона, справившаяся с секундным потрясением.

Насте от мужа достались лишь фамилия и дворянство, но никак не титул, а ее нынешний любовник совсем не спешил одаривать фаворитку землей, дарующей вожделенную приставку «грасс».

— Поговорить… — прошипела Лакриста и, посмотрев на прическу молодой баронессы, с издевкой спросила: — Что, красивой решила стать, сучка?!

Дожидаться реакции грасс Кенар Настя не стала и, одним прыжком оказавшись около соперницы, залепила той звонкую пощечину. От неожиданности молодая женщина сделала шаг назад, споткнулась и повалилась на кровать. Словно ожидая именно этого момента, Лакриста набросилась на баронессу и оседлала ее. Поверженная вдова пыталась бороться, но лин Регнар подавила сопротивление несколькими ударами.

Намотав на руку волосы плачущей баронессы, Настя вытряхнула из принесенного слугой свертка портняжные ножницы. Разглядевшая страшные приготовления грасс Кенар забилась в истерике, но вновь не смогла стряхнуть фаворитку короля.

— Думаю, тебе пора сменить прическу, милая! — прошептала Лакриста, наклонившись к самому уху жертвы, после чего защелкала ножницами…

Когда лин Регнар наконец вышла из комнаты баронессы Кенар, Мальган спросила, испуганно косясь на закрытую дверь, из-за которой доносились громкие рыдания:

— Ну и что ты с ней сделала, дорогая? Она хотя бы цела?

— Да что с этой шлюхой случится?! — зло бросила Лакриста. — Я ей всего лишь прическу немного подровняла, самую чуть. И пусть теперь новую моду при дворе устанавливает — ощипанной курицы!

В ответ грасс Мальган лишь покачала головой с непонятным выражением лица, но ничего не сказала. Похоже, поведение подруги ее по-настоящему удивило, и баронесса нарушила молчание, лишь когда дамы вышли в дворцовый парк, где их уже ждали кареты.

— Прости, милая, но, боюсь, Его Величество будет недоволен твоей сегодняшней выходкой. Ты ведь знаешь, как суров король в гневе! — уже собираясь сесть в экипаж, вдруг сказала грасс Мальган. — Хотя я с удовольствием посмотрела бы сейчас на эту стервочку. Вот уж кто тебя теперь действительно ненавидит!

Грустно улыбнувшись и помахав рукой на прощание, Лакриста уселась в собственный экипаж.

— Вези домой, — приказала она кучеру и тяжело откинулась на спинку.

О боги! За что ей все это?! Везде, сплошь и рядом одни неприятности, а в трудную минуту не на кого даже опереться! И эта Мальган еще умничает… Королю может не понравиться! Ну надо же, а то сама Лакриста не знает, что Гелид просто взбесится. Да и про герцога Лукарта Аларийского забывать не стоит: что еще он скажет о поступке слишком много о себе возомнившей фаворитки. Эх, ну почему она не сдержалась!

— Дура! Даже на Земле такое не стерпели бы, а уж здесь и подавно, — чуть не плача шептала лин Регнар.

В смятении женщина принялась теребить висящий на запястье кошель, но тут же вспомнила о спрятанном там свитке. Удивительно, что она все-таки сохранила подарок юного поэта: то ли из извечного женского любопытства, то ли, просто забывшись, бездумно затолкала послание в здешний аналог дамских сумочек. Решив отвлечься от тяжелых мыслей, Лакриста развернула листок и вчиталась в прыгающие строчки.

Является мне в мыслях иногда, Твой образ. Или беглый, Он предо мной сверкает в месте людном, В чужом лице; или в полях пустынных Днем ясным, а порой в безмолвье звездном От сладостной гармонии родившись, В моей душе, еще к смятенью близкой…

Настя оторвалась от поэмы и надолго уставилась в окно. Ей еще никогда не посвящали стихов, и пусть они казались излишне вычурными, где-то даже тяжеловесными, но это все было о ней!

…Не знаешь Безмерности любви, ужасных мук, Порывов несказанных, тщетных грез, Тобой во мне зажженных…

За окном кареты замелькали знакомые фасады домов, а лошади замедлили ход. Приехали! Лакриста медленно свернула свиток и спрятала его за корсаж, в глазах у дамы блестела влага. Вся эта страсть неоперившегося юнца по-прежнему казалась откровенно смешной, но теперь лин Регнар жалела о своей резкости. Не стоило так жестоко одергивать поэта, способного выплескивать в словах столько боли и потаенных чувств.

— Тысяча демонов! — выругалась расстроенная женщина, на время забыв о приличиях. Нет ничего уродливей, чем грубая брань в устах дамы, но порой чувства перевешивают нормы морали и понятия красоты. — Какая же я жестокая, бессердечная идиотка!

Экипаж уже остановился, а потому не стоило давать волю чувствам. Осторожно промокнув глаза вышитым платком, Лакриста вышла из кареты, привычно не замечая приветствий от многочисленных слуг. Сначала она посмотрит, как там ее Селерей, а потом… потом — чем можно заняться. Но сначала — малыш!

В прихожей лин Регнар ждала раскрасневшаяся служанка Вирва.

— Госпожа, сегодня утром к вам прибыли гости! Мы… — легкомысленно улыбаясь, сообщила девушка.

— Они представились? Или ты забыла спросить? — холодно потребовала ответа Лакриста. — Не всякому гостю рады в этом доме!

Вирва тут же смутилась и начала лепетать оправдания, от которых Лакриста попросту отмахнулась. Нахмурившись, фаворитка короля подошла к гостиной и отворила двери.

— А вот и хозяйка! — раздался знакомый девичий голосок, а к нему тут же присоединился второй: — Здравствуй, Настя.

Лин Регнар растерянно остановилась и посмотрела на двух очаровательных женщин, уютно устроившихся на диванчике, и вставшего при ее появлении мужчину.

— Мое почтение, лин Лакриста! Прошу прощения за несколько неожиданный визит.

В этот момент немного растерявшаяся Настя наконец-то узнала гостей:

— Капитан Бернар, девочки… Рада вас видеть! А я думала, вы через седмицу приедете…

* * *

Закрутившийся на Торне водоворот опасных событий требовал незамедлительных мер, а потому Архимаг пригласил в свой кабинет не только, как обычно, Бримса, но и Магистра Охранителей. Во всяком случае, именно эта причина стала формальным поводом для встречи.

В кабинет к Виттору льер Аскер вошел мрачнее тучи. Сухо поздоровавшись с Архимагом, глава Охранителей уставился тяжелым взглядом на Бримса, который что-то быстро писал в небольшой книжице. Смерть льера Дитрима не прибавила Магистру Наказующих популярности и всеобщей любви, зато приумножила страх и опасливое уважение. И, похоже, что Аскера такое положение дел совсем не устраивало.

— Садитесь, Магистр. Нам предстоит не самый легкий разговор! — доброжелательно посоветовал Виттор, до этого что-то изучавший на магической модели Торна.

— Благодарю, — настороженно буркнул Аскер и уселся за стол напротив Бримса. Тот поприветствовал коллегу кивком, не отрываясь от своей писанины.

— Магистр, пока мы вас ждали, у нас с льером Бримсом возник некоторый спор, — со странной интонацией сказал Архимаг и искоса посмотрел на главного Охранителя. — Вы нам не поможете?

— Ну это смотря в чем, — усмехнулся командующий армией Нолда. — Я как-то привык отвечать только за свою вотчину!

— Вот-вот, именно о ней-то и пойдет речь! — успокоил его Виттор. — Вина, кстати, не хотите?

На столе с тихим хлопком, дохнув морозной свежестью, возник поднос с тремя полными бокалами. Бримс что-то одобрительно буркнул и тут же схватил фужер. Следом за ним чуть пригубил и Аскер.

— Господа, не стоит так спешить! — Виттор поленился подойти к столу и коротким заклинанием заставил бокал перелететь прямо в руку. — За Нолд!

Вино не пьют залпом, его смакуют, перекатывают на языке, пытаясь ощутить все богатство вкуса. Одни лишь растерявшие разум и достоинство пьяницы глотают кровь лозы, точно дешевый горлодер. Но такой тост нельзя оставить без внимания. У Истинных магов не так много традиций и обычаев, как покажется со стороны, но этот из тех, от которых нельзя просто так отмахнуться. Живущие поминают всех тех чародеев, которые ушли за Порог ради будущего величия потомков, и обещают не сойти с пути предков.

— Ну вот и хорошо! — внезапно сказал Бримс и вырвал из книжицы исписанный лист. — Что вы скажете об этом, льер Аскер?

Магистр Охранителей пробежал глазами убористые строчки, вышедшие из-под руки главы Наказующих, и недоуменно уставился на коллегу.

— Не понимаю, это что еще за ерунда?! Да в этих закорючках вообще нет смысла!

Льер Бримс грустно покачал головой и ответил:

— Увы, есть… И мне жаль, что вам придется через это пройти. Жаль, несмотря ни на что…

С вытянутой руки Архимага, о котором Магистры словно бы и забыли, сорвался луч света и вонзился в голову Аскера. Тело Охранителя тут же выгнуло дугой, а все мышцы скрутило судорогой. На лице чародея возникла гримаса невыносимых мук.

— Вино не было отравлено, но в нем присутствовал один презабавный компонент. Совершенно безопасная смесь, но вот только если принявший ее человек увидит определенный рисунок и сразу же попадет под действие сложного заклинания, то… То у его врагов будет почти три минуты, чтобы сотворить с ним все что угодно! — скучающим тоном сообщил Бримс и встал из-за стола.

Льер Виттор не отвлекался на болтовню и погрузил руку в сотворенную магией оболочку глобуса, а через секунду он уже держал закрытый кубок, сделанный из черепа эльфа. Общими усилиями Высшие маги разжали зубы собрату и насильно влили ему в рот тягучую, почти черную жидкость из страшноватого сосуда.

— Думаю, через пять минут очухается и с ним можно будет поговорить. Жаль только, недолго, — удовлетворенно сказал Виттор, вновь пряча кубок внутрь колдовской сферы.

Слезы Кали, которыми насильно напоили Аскера, были редким, очень сложным в изготовлении ядом с одной полезной особенностью: в первую пару часов после приема отравы ее жертва напрочь лишалась свободы воли. Иного способа разговорить Высшего мага не существовало, вот только от Слез не существовало противоядия, и прием коварного зелья обязательно заканчивался смертью.

— Приходи в себя! — Бримс оттянул правое веко главы Охранителей и внимательно изучил радужку. — Ты меня слышишь, Аскер?

— Да… — прохрипел маг. Лицо Магистра приобрело синюшный оттенок, а из уголка рта потянулась нитка слюны.

— Ну что ж, начнем, — брезгливо поморщившись, сказал Виттор и уселся на стул рядом с бывшим коллегой.

— Аскер, почему ты начал поддерживать Дитрима? — четко выговаривая слова, потребовал ответа Бримс. Похоже, Наказующего мало волновали такие мелочи, как неприглядный вид пленника.

Высший маг остается им до самой смерти, и даже потерявшие свой Дар, лишенные Силы чародеи сохраняют могущественный инструмент — волю!

— К-как? — с трудом выдавил отравленный Магистр, непонятным образом сумев на мгновение разогнать затянувшую разум ядовитую пелену.

Архимаг с удивлением покосился на главу Наказующих и одними губами произнес:

— Силен. Ничего не скажешь!

Бримс согласно кивнул и заговорил с Аскером:

— Как мы узнали? Мои ребята поработали в Халисе и выяснили-таки, что на Олега было совершено нападение. Не буду вдаваться в детали, но под подозрение попали Охранители. Не Шиповники, конечно, и не Стражи Ложи, но и не простые вояки… — слегка усмехаясь, сказал Магистр. — Проверили состав частей, поработали со списками и набрали множество любопытных фактов… Вот тогда-то и стало понятно, что это не инициатива рядового бойца. Армия — твоя вотчина, но мы до последнего отказывались считать тебя предателем. И потому скажи: почему ты переметнулся на сторону этого недоноска?

— Дитрим был достоин власти… — простонал Аскер. По его лицу пробегали волны дрожи, а из глаз текли слезы. — Нолд с каждым годом слабеет, а он… Он обещал подлинное возрождение!

— Вот даже как? За идею, значит! — саркастически воскликнул магистр Наказующих, а рядом фыркнул развеселившийся Архимаг. — Эх, Аскер, Аскер… Зря ты в политику полез, не для тебя она… Занимался бы уж тем, что понимаешь, и не лез в чужую игру со своими правилами! Ну да ладно… Ты скажи, этим покушением на Олега глава рода Чимир хотел создать лишний повод для смещения льера Виттора или была еще причина?

— Была… Мальчишка оскорбил сына Мастера Дитрима и его дочь. — Глаза Аскера потухли, и он прекратил сопротивляться воздействию яда.

— И здесь поспел! — с досадой проговорил Бримс. — Когда Олег дочь-то успел обидеть или этому чокнутому Чимиру опять неизвестно что тогда в голову взбрело?!

Дальнейший допрос свелся к выяснению мелких деталей провалившегося бунта и составлению списка сообщников теперь уже бывшего главы Охранителей. Свобода воли вернулась к льеру Аскеру еще один раз, когда в кабинет Архимага вошли двое преданных Бримсу Безликих. Революционера-неудачника уже волокли к выходу, когда он неожиданно четко сказал:

— Дитрим хотел взять власть законно, малой кровью… И проиграл, а мои Стражи Ложи вступить в игру не успели.

На что Бримс бросил презрительное:

— Да не было никаких твоих Стражей! Все старшие офицеры душой и телом принадлежат мне, а потому у вашей шайки предателей было много гонора, но совсем мало реальных шансов на победу. — Магистр Наказующих устало прикрыл глаза и приказал Безликим: — Избавьтесь от тела!

Как только дверь захлопнулась и Высшие маги остались одни, льер Виттор задумчиво сказал:

— Боюсь, версия, будто Аскер сбежал на материк, многим покажется притянутой за уши. Да и некоторые улики весьма сомнительны…

— Ничего. Открыто никто протестовать не станет, а со слухами как-нибудь разберемся. Ты уже подготовил приказ о назначении льера Талика на пост главы Охранителей?

— Да, но… Выборы придется отложить до лета. Мастера разъехались, и для внеочередного созыва Совета потребуется много времени.

Бримс лениво отмахнулся от слов Архимага.

— Ерунда, главное мы уже сделали. Нет больше партии оппозиции как серьезной силы. Разброд и шатание окончены, осталось лишь закрепить успех. — И добавил удовлетворенно: — А там уже можно будет готовить Нолд к войне. Наши провидцы в один голос твердят о колоссальных бедах, черной пеленой затянувших будущее. Как бы мы еще не опоздали с «чисткой» рядов!

— Успеем! — уверил товарища льер Виттор. — Ты лучше скажи, когда будет готов план удара возмездия, который так дружно поддержал Совет? Наши позиции в этой говорильне сильны, но нельзя слишком демонстративно игнорировать решения Мастеров. Среди них может появиться новый Дитрим…

— Да все уже готово, надо лишь подгадать по времени. Думаю, если льер Талик блестяще проведет эту маленькую войну, то соперников на выборах у него не будет! Заодно и от последних сторонников Аскера избавится.

Архимаг на секунду задумался, а потом согласно закивал:

— Отлично. Думаю, тогда и начнем ближе к концу весны…

— А вот меня больше интересует контакт с К'ирсаном Кайфатом, — задумчиво сообщил Магистр Наказующих. — Похоже, что мы первыми его обнаружили, а потому не стоит впустую терять время. С мальчиком надо поговорить!

— И кому это доверишь? Безликим или кому-то из Наказующих? Так они переговоры вести не обучены, да и наш шустрый иномирянин их, того и гляди, раскусит, а за результат открытого противостояния я больше не поручусь. Или предлагаешь кому-нибудь из нас к нему отправиться? Да разведки половины Торна на уши встанут, и выйдут из этих переговоров одни лишь неприятности!

— Виттор, может, хватит заниматься ерундой? — поморщился Бримс, отбросив в сторону даже видимость субординации. — Или ты действительно считаешь, что нам некого отправить на встречу аж с самим Врагом?

Архимаг никак не прореагировал на язвительность коллеги, лишь с интересом уточнил:

— Так кого ты предлагаешь?

Бримс недовольно скривился:

— Да Айрунга! Мальчик хорошо себя проявил, передав нам предложение Дитрима, и вообще, хватит ему там прохлаждаться! А то даже как-то обидно получается: чуть ли не официальный наследник самого Архимага, а сидит едва ли не у распоследнего демона на заднем дворе!

Льер Виттор размышлял о предложении Магистра недолго. Побарабанив пальцами по столу и внимательно изучив одному ему видимую трещину на потолке, Архимаг решительно бросил:

— Согласен!

ГЛАВА 13.

Оглядываясь на опыт множества проведенных обрядов некромантии, Аврас Чисмар мог смело утверждать, что ему еще никогда не приходилось ставить успех колдовства в зависимость от решения командира. Ну нельзя так работать, просто нельзя! Ведь только вчера капитан Трот объявил, что ждать гостей они будут здесь, в обнаруженной на побережье потаенной бухточке, а сегодня уже требует начинать подготовку к ритуалу. И кристалл памяти с подробностями чародейства вручил. Да на одни только расчеты день уйдет! А место подготовить?! Нет, похоже, либо этого солдафона нельзя и близко допускать к руководству серьезными операциями, либо он имеет серьезный зуб на некромантов и делает все, чтобы осложнить Аврасу жизнь.

— Капитан, я уже имел возможность ознакомиться с вашим, несомненно высоким, мастерством боевого мага, но позвольте попросить не мешать там, где вы мало что смыслите! — в конце концов взорвался возмущением Чисмар. — Судя по вашим последним приказам, вы безнадежно далеки от ритуальной магии, а потому еще раз прошу: не мешайте!

Реакция гвардейца оказалась гораздо более спокойной, чем предполагал Жнец. Маг Тьмы сдержался и не стал устраивать драку, из которой обязательно вышел бы победителем. Он ограничился лишь зловещим обещанием:

— Не забывайся, некромант! Сегодня ты нужен Тлантосу здесь, но ведь когда-то придется и домой возвращаться…

Чисмар внутренне содрогнулся, представив, какого врага он только что себе нажил, но взгляда от свирепого лица мага шестого ранга не отвел. Он прав, и ему плевать, что будет завтра. Если сумасбродство столичного хлыща и его глупое желание быть главным идет в ущерб делу, то долг Авраса — дать достойный отпор безумцу. Ведь если они не справятся с поручением, то Маркус и Тайная стража не будут искать виновных, а накажут сразу всех неудачников.

Капитан Трот не стал играть в гляделки и, оскалившись, жестко сказал:

— Работай, Жнец!

Видимо, что-то гвардеец понял, потому как он все-таки прекратил отвлекать Авраса придирками. Некромант сразу же вздохнул свободнее, полностью отдавшись подготовке обряда.

В кристалле памяти кто-то гораздо более опытный подготовил схемы для заклинания вызова, и Чисмару оставалось лишь привязать чужое творение к выбранной местности. В результате колдовства в сторону Головы Змеи отправится короткий, узконаправленный импульс, который не смогут перехватить проклятые наблюдатели Истинных. Вот только следует еще как-то замаскировать само заклинание! Потому и приходилось некроманту угрюмо бродить по побережью, делая необходимые замеры и высчитывая схему, по которой его чародейство не слишком потревожит течение Сил.

— Мне нужен живой голубь и две… нет, три портняжных иглы! — уже под вечер сообщил Жнец, и капитан одарил его донельзя свирепым взглядом. — Если я получу эти… ингредиенты через два часа, то сигнал уйдет пиратам уже этой ночью. Свет Ярдиги будет неплохим подспорьем, — немного поспешно добавил Аврас, с неудовольствием подумав о необходимости оправдываться. — Я же пока фигуру для обряда вычерчу!

Все необходимое некромант получил очень быстро: иглы нашлись в вещевых мешках, а голубя подманил магией сам капитан Трот. Аврас провозился гораздо дольше. Ему пришлось прямо на земле кончиком хх'рагиса вырисовывать чертеж в виде четырех трехсаженных языков пламени, расходящихся из одного центра. Колдовская фигура получилась почти идеальной: без видимой симметрии, с точно рассчитаной кривизной дуг и сбалансированными полюсами Сил.

Ярдига уже взошла, когда Жнец начал обряд. Напевая слова заклинаний, маг четвертого ранга поочередно уронил на каждый нарисованный лепесток по капле своей крови. И сразу же на несколько саженей вокруг начала стремительно жухнуть трава, воздух над заклинателем сгустился, и запахло грозой. Не останавливаясь на отдых, Аврас подхватил с земли связанную птицу и клочок ткани с иголками и шагнул к самому центру колдовской схемы. Дальше следовало спешить, не давая собранным его волей Силам развеяться.

Положив на землю голубя, некромант принялся по очереди вонзать в тельце несчастного летуна иглы, не забывая нашептывать слова заклятий. Искра жизни измученной птицы погасла после третьей смертоносной колючки, и, поймав этот миг, Чисмар прокричал слово-ключ. Перед глазами мелькнула серая тень, а тушка голубя начала стремительно сморщиваться, истаивать прямо на глазах, превращаясь в горстку пыли.

— Как я понимаю, уже все? — холодно спросил командир, породив в душе у некроманта бурю ярости.

— Да, капитан Трот, все! — С трудом выговаривая слова от душащей его злобы, Аврас встал и брезгливо огляделся.

— Мне казалось, что от вас требовалось скрыть творимое здесь колдовство, — с издевкой заметил гвардеец, указав на круг словно бы выжженной земли на месте ритуала.

И опять некромант не выдержал подобного пренебрежения своим мастерством. Стремительно обернувшись, он взбешенно прошипел:

— Капитан! Я приложил массу сил, чтобы обряд не породил волны помех, которые заметят все чародеи на милю вокруг. И уж поверьте мне, это обожженное пятно не самый плохой результат…

Гвардеец сделал вид, что не заметил дерзости Жнеца, и нейтральным тоном спросил:

— Можно как-то узнать, что сигнал дошел до получателя?

— Нет, капитан, — уже спокойнее ответил Аврас. — А потому нам остается лишь ждать прибытия друзей со Змеиного! Иных вариантов просто нет.

Обладатель Когтистой руки скривился, точно съел нечто омерзительное, и ушел к лошадям. Второй маг Тьмы уже стелил на землю одеяло, не собираясь тратить время сна на бестолковые разговоры.

— Первый дежурю я, следом ты, а утренняя стража достанется Вису! — через плечо бросил Аврасу капитан. — Утром спустимся поближе к воде, а пока здесь переночуем.

«Да сожрут демоны твою душу, мархузов выродок!» — мысленно пожелал капитану Чисмар и не спеша двинулся следом. Устраиваться совсем рядом с местом проведения темного ритуала смертельно опасно даже для некроманта…

Корабль им пришлось ждать больше седмицы. Вынужденное безделье и прелести походной жизни подливали масла в вялотекущий конфликт внутри отряда. Капитан не забывал демонстрировать свое презрение к способностям Авраса Чисмара, а тот постоянно испытывал жуткое желание перерезать глотку ненавистному капитану. Один лишь Вис оставался в стороне от этих дрязг, предпочитая лежать на траве и читать толстую тетрадь в кожаном переплете, которую хранил в седельной сумке.

Первым отголоски творимой в море волшбы заметил именно Вис. Он внезапно вскочил, чем перепугал лежащего невдалеке Жнеца, и указал рукой в сторону моря:

— Там!

— Что?! — потребовал уточнений Трот.

— Кажется, там идет бой… — неуверенно протянул Вис, покосившись на командира. Тот помянул Темных богов и принялся делать руками сложные пассы. Через пару мгновений капитан прикрыл глаза и замер. Ноздри мага Тьмы шевелились, точно он пытался поймать неуловимый запах.

— Да, ощущаются отзвуки какого-то мерзкого чародейства. Вот только не пойму какого! — задумчиво пробормотал Трот, чем вызвал у Авраса укол зависти.

— Я могу, конечно, попробовать узнать точнее… Сотворю Око Ночи и… — договаривать Чисмар не стал, поймав презрительный взгляд носителя Когтистой руки. Предлагать не самое быстрое чародейство в такой момент не стоило.

— Что ж, будем ждать, — объявил капитан и зашагал обратно к своему одеялу.

— А если это Нолд? Если сюда прибудут морские охотники? — внезапно спросил Вис, чем вызвал молчаливое одобрение Авраса Чисмара.

Капитану вопрос не понравился. Мрачно зыркнув на настойчивого гвардейского мага, он жестко ответил:

— Мы ждем союзников! Если что случится, то у нас будет время уйти.

Как только Трот отвернулся, Вис покосился на некроманта и едва заметно пожал плечами. Чисмар лишь досадливо поморщился: с командиром не поспоришь.

Ждать им пришлось немало: минуло почти три часа, прежде чем в бухту вошла трехмачтовая шхуна.

— «Тень великих»! — с неудовольствием прочитал Аврас название на носу судна и стиснул рукоять хх'рагиса.

— Недобрые воспоминания? — хохотнул вставший рядом Трот, и некромант стиснул зубы, боясь не сдержаться. Когда-нибудь настанет время, и этот негодяй ответит за все!

— Надеюсь, уважаемый Жнец помнит, о чем он должен говорить с представителем Совета капитанов? — продолжал наседать обладатель Когтистой руки. — Или…

— В напоминаниях нет нужды! — грубо прервал командира Чисмар. Ненависть к гвардейцу перешла все мыслимые границы, и он был готов устроить дуэль хоть сейчас. — Раньше я как-то справлялся без ваших наставлений, справлюсь и сейчас. Капитан!

В глазах мага шестого ранга вспыхнул огонек ярости, но с корабля уже спустили две шлюпки, которые быстро приближались берегу.

— Что ж, продолжим наш разговор несколько позже, — пообещал Трот и замолчал.

Когда первая лодка уткнулась в песок, пиратов встречала троица молчаливых, внешне уверенных в себе чародеев Тлантоса.

— Господин Чисмар, какая приятная встреча! — широко улыбаясь, приветствовал Авраса чернокожий шаман во все том же белом балахоне. — В прошлый раз вы так быстро бежали, что мы даже не попрощались. И знаете, я очень скучал по нашим с вами беседам.

— Рад видеть вас, уважаемый Э'юм! — сухо произнес некромант. — До конца времен еще немало дней, и мы успеем наговориться!

Слуга Высших, как он когда-то представился, тонко захихикал.

— Прошу. — Аврас сделал приглашающий жест рукой, указав на сложенные на небольшом пригорке ящики.

Чернокожий колдун тут же что-то прокричал на жутко изуродованном торне, и в ту сторону побежали пятеро матросов. Остальные остались на берегу, держа на виду оружие и настороженно посматривая на магов с далекого Горха.

— К чему эти пустые опасения? — недоуменно спросил Чисмар, кивнув на прибывших с Тайсипом моряков. — Разве между нами имеются какие-то недоговоренности? Или, того хуже, вы ждете подвоха?!

Разговаривая с шаманом, Аврас испытывал сильное напряжение, но, покосившись на замерших в стороне двух боевых магов, впервые за весь поход ощутил к ним нечто вроде благодарности. Чародеи не зря получили свой ранг и теперь с холодной уверенностью показывали немедленную готовность атаковать любого врага.

— Ой, да ничего подобного! — воскликнул шаман, разве что руками не всплеснув от огорчения. Вместе с Чисмаром они медленно шли по берегу. — Просто нас не слишком-то любят в здешних местах, а потому не хотелось бы пострадать от агрессивных аборигенов.

«Вот ведь сволочь!» — с ненавистью подумал Аврас, готовый при первой же возможности порубить пиратского колдуна на мелкие кусочки и зажарить на огне. Но сказал некромант совершенно другое.

— М-м, совсем забыл! До нас тут докатились отголоски мощной волшбы, словно где-то в океане произошло сражение… Вам ничего об этом не известно? — скучным голосом спросил Жнец, поглядывая на разбирающих ящики матросов. Таким тоном спрашивают о погоде или ценах на брюкву перед большой осенней ярмаркой.

Э'юм Тайсип остановился и с почти отеческой заботой в глазах довольно сообщил:

— Наша шхуна столкнулась с парой нолдских охотников. Эти мерзавцы вдруг решили, что могут безнаказанно нападать на наши суда… Правда, вынужден признаться, мы немного сплоховали, и один гаденыш ушел. Хотя задницу ему знатно подпалили!

Краем глаза Аврас увидел, как по лицу капитана Трота скользнула тень беспокойства. Даже слухи о победе одного пирата над двумя боевыми кораблями Нолда могли привести к непредсказуемым последствиям на политической арене Торна. А появление у островной Республики мощного соперника на море остальные страны совсем не радовало: нарушение привычного баланса всегда заканчивается большими потрясениями.

— Неплохая новость, — с деланым равнодушием сказал Аврас, но пират его уже не слушал.

Э'юм подошел к матросам, занятым распаковкой товаров гномьей работы, и энергично потер сухие ладони.

— Да простят меня господа маги, — ощерившись, заявил Тайсип, — но я вынужден проверить качество товара.

— Как вам будет угодно, — разрешил некромант и с напряжением уставился на чернокожего колдуна, активировав заранее подготовленное заклинание. Теперь он мог видеть ауру пирата без особых хлопот. Всплески Силы рядом сказали лучше слов, что гвардейские маги сделали то же самое.

Шаман в это время сложил ладони перед грудью и зажмурился, беззвучно шевеля губами. Вокруг головы и кистей рук тут же заклубился белый туман, стремительно уплотняясь в нечто почти осязаемое. Губы Э'юма тронула улыбка, и он начал поочередно обходить все открытые ящики, проводя над ними руками. Колдовская мгла вокруг головы мага каждый раз озарялась красной вспышкой.

— Все просто отлично! Мои благодарности Тлантосу и… пожалуй, подгорных мастеров тоже стоит поблагодарить! — рассмеялся Тайсип, одним движением кисти развеяв творения своей магии.

Теперь предстоял самый неприятный момент встречи, от которого напрямую зависело, разойдутся они мирно или сойдутся в смертельной схватке. Аврас Чисмар облизал пересохшие губы и напряженно спросил:

— Если у Совета капитанов нет претензий, то можно ли нам получить залог?

Капитан Трот и Вис сразу же разошлись в стороны, готовясь парой ударов разделаться с матросами, а потом заняться шаманом. И конечно же их приготовления не укрылись от внимания Тайсипа.

— Разумеется, можно! — саркастически усмехнулся Э'юм. — Вот, возьмите.

Чернокожий чародей протянул Аврасу палочку из красного дерева в одну четверть длиной. Некроманту еще никогда не приходилось сталкиваться со столь редким артефактом, как Залог Гиркама,[120] и это его немного смущало. Заполучив в руки отполированный стержень, некромант сжал его концы и вгляделся во вспыхнувшую огнем ауру. Бездна! Во всем Тлантосе лишь один человек мог оставить такой слепок Силы — король Фердинанд, обладатель Чистого медальона!

— Ведь должна быть еще и вторая часть… — неловко вертя в руках стержень, уточнил Чисмар. — Это ведь не весь залог!

В ответ Тайсип злобно сверкнул глазами:

— Верно. Но только об этом нам придется поговорить особо…

Вот именно такого поворота событий Жнец и опасался. Торопливо спрятав стержень за пазуху, он отступил на шаг и медленно потянул боевой серп из чехла. Невдалеке выкрикнул заклинание Туманного Доспеха капитан Трот, и его тело накрыл полог Тьмы. Какую защиту активировал Вис, Аврас не видел: он во все глаза следил за вероломным шаманом. Крики пиратов за спиной и позвякивание оружия его уже не интересовали, остался лишь один Э'юм.

— Не стоит горячиться, господа! Нам нечего пока делить, а случившееся досадное недоразумение я объясню, — вкрадчиво произнес Тайсип, останавливая надвинувшихся матросов движением руки. — Милейший Аврас, не скажете, какой ранг у ваших коллег? Быть может, мне стоит вести дальнейшие переговоры уже с кем-то из них?

Умом Чисмар понимал, что слова шамана правильны и вполне уместны, но его оскорбленное за последние седмицы самолюбие воспряняло их как пощечину.

— У нас обоих шестой, уважаемый, — процедил капитан Трот, не снимая защиты. — Но говорить вам все же придется именно с ним.

— Хорошо! — покладисто согласился Э'юм. — Тогда сообщаю вам, дорогой Чисмар, что ваш лорд нас… не скажу что обманул, но слукавил. Причем изрядно слукавил. И заплатил за почти бесценную вещь пустяковой услугой.

Некромант понял, что тень проклятого треножника по-прежнему его преследует. Однажды шаман пытался вернуть древний артефакт, а теперь собирается восполнить потерю.

— Ваш лорд договаривался с одним из Слуг… Старших Слуг, и тот допустил преступную небрежность: почти что подарил Тлантосу творение Древних, хранимое несколькими поколениями у одного из наших суудских друзей… — со сволочной полуулыбочкой сказал чернокожий колдун.

— Могу я знать, что стало с этим неосторожным слугой? — догадываясь об ответе, спросил Аврас.

— Он ушел в Бездну… и не самым легким способом.

Пиратский шаман противно захихикал, заставив сомневаться в его душевном здоровье. Уставший от напряжения Жнец тяжело вздохнул и просто спросил:

— И что же вы хотите? Вернуть артефакт? Так это невозможно…

— Да зачем нам нужно это творение Тьмы?! Мы просто хотим получить за него достойную плату, — почти без издевки сказал Тайсип и жестко потребовал: — Вторую половину залога Тлантосу придется выкупать, а цену я назову только самому лорду Маркусу!

Капитан Трот беспокойно шевельнулся, и Аврас удивился, почему это бравый гвардеец не нападает на дерзкого дикаря. Или знает о пиратском шамане нечто такое, из-за чего не верит в успех схватки?!

— Мы готовы устроить вам встречу с лордом, но… Астрал нынче неспокоен, а потому могут возникнуть проблемы, — все-таки заговорил Трот, когда растерявшийся Чисмар уже приготовился объяснять невозможность этих переговоров.

— Ничего, я помогу, если что. Впрочем, думаю, и уважаемый Чисмар совсем не так прост, чтобы пасовать перед новыми обитателями мира чистых Сил. Я хорошо помню, как он лихо управлялся с демонами Нижних миров! — Нет ничего приятней, чем похвала врага, но у Авраса она вызвала лишь озноб страха. В невинной фразе шамана слышалось обещание, что при следующей встрече такое умение ему уже не поможет.

— Хорошо, тогда вам придется подождать, пока я закончу круг вызова, — тяжело роняя слова, сказал наконец Чисмар. — И я же буду посредником в беседе!

Некромант извлек хх'рагис и зашагал к уже испорченной магией Тьмы проплешине. Предстояло нарисовать круг для двух человек, вписать туда слова заклинания и замкнуть сферу защиты. Работа в общем-то несложная, но требующая аккуратности.

Все эти сложности с выходом в Астрал возникли из-за необычной ситуации. Аврас не мог передать ключ вызова Маркуса возможному врагу, а войти в чужой транс и послужить проводником ему не хватало знаний и умений. Но и просто перебросить сознания двух чародеев во взбесившийся в последние годы мир чистых энергий слишком опасно!

— Кто-нибудь, приведите сюда одного коня! — прикрикнул Жнец, войдя внутрь законченного круга вызова. — А вы, Э'юм, становитесь рядом. Не будем терять время!

Для защиты от хищных тварей Астрала требовалась кровавая жертва, и выбор Авраса пал на несчастное животное. Жестом показав матросу, держащему коня под уздцы, приблизиться к самому кругу, Чисмар сжал хх'рагис обеими руками и запел заклинание Смерти. Под ногами у него заклубился розовый туман, а предназначенная на заклание лошадь тревожно заржала. С каждым словом серп поднимался все выше и выше, пока некромант не занес его высоко над головой. Жнец замолчал, на секунду замер, а потом со всей силы ударил в сердце колдовской мглы. Лошадь дернулась и взорвалась мириадами капель крови, слившимися в ручейки и целые потоки, напитавшие Силой испещрившие землю знаки…

В миг перехода разум помутился, и ясность вернулась только лишь на просторах Астрала. Но на грани полуяви-полубреда Чисмар увидел испускающий омерзительную мощь череп дракона. Или его тень! Взглянув пустыми глазницами на мага, жуткий призрак подернулся рябью и исчез, но его облик намертво отпечатался в памяти Авраса…

— Думаю, нам стоит немного подождать, — устало сказал пришедший в себя некромант стоящему рядом Тайсипу. — Лорд Маркус скоро прибудет!

Шаман покосился на закрывшую их сферу, на насыщенную энергией землю под ногами и уселся рядом с рухнувшим на траву Аврасом. По ту сторону прозрачных защитных щитов скользили тени, нагоняющие страх одним лишь своим видом, отчего некромант старался смотреть себе под ноги. Некромант, но не Тайсип! Слуга Высших с удовольствием щурился, наблюдая за игрой тварей Астрала, и чему-то едва заметно улыбался.

— А вот и твой хозяин прибыл, — вскоре нарушил молчание шаман, вновь вставая. — Быстро он.

Снаружи сверкали вспышки и корчились сгорающие в колдовском пламени фигуры монстров. Лорд Маркус откликнулся на зов своего посланца и теперь разгонял мешающих ему тварей. Тут же с треском лопнула защита, и возникший совсем рядом ближайший помощник короля Фердинанда холодно спросил у шамана:

— Чем могу помочь… если не ошибаюсь, господину Э'юму Тайсипу? Правильно?..

Это была едва ли не единственная фраза за всю встречу, сказанная Маркусом вслух. Дальше он просто встал перед чернокожим шаманом, не отрывая свинцового взгляда от его глаз… и все! А через пять-шесть минут некромант ощутил страшно далекое: «Я согласен!», и Маркус ушел, раздвинув пласты реальности.

— Ну вот, а вы боялись! — немного натужно рассмеялся Э'юм. — Пожалуй, нам тоже стоит убраться отсюда. С некоторыми обитателями даже мне не удастся договориться!

На это Аврас Чисмар лишь коротко кивнул, пытаясь разобраться со своими ощущениями. Ему показалось, что в момент ухода лорда висящий на шее медальон словно лизнул язык невидимого пламени. И с этим еще предстояло разобраться. Потом…

ГЛАВА 14.

В последние дни К'ирсана начали изрядно утомлять беседы с бароном. Все казалось каким-то пустым, ненастоящим. Любые вопросы грасс Беора воспринимались капитаном как досадные помехи, отвлекающие от действительно важных дел. Кайфат иногда даже ловил себя на мысли, что он не служит нанимателю, а попросту его терпит. И в ушах у него мерно стучат шестеренки гномьих часов — тик-так, тик-так, — отмеряя последние минуты спокойствия.

— …Капитан, вы еще что-нибудь интересное заметили? — настойчиво повторил вопрос барон Орианг, и К'ирсан отвлекся от так некстати накативших мыслей.

— Барон, я конечно же понимаю ваш интерес, но… Мы с вами уже дважды обсуждали все детали этой проклятой богами встречи!

Грасс Беор посмотрел на Кайфата с непонятным выражением лица:

— Прошу меня простить, капитан, но не хотелось бы упустить какое-нибудь важное звено.

«Хфурга тебе в родичи! Знаешь ведь, что я могу вспомнить и описать трещинку на каждом камне, но продолжаешь нарезать круги вокруг этой темы! — с вежливым вниманием на лице подумал К'ирсан. — Или надеешься: я ошибусь и сболтну нечто полезное для тебя?! Что потом можно будет продать? Так не дождешься, мархуза тебе в глотку!».

Барон Орианг стремился к знаниям не как любознательный ученый, а как ловкий делец, знающий подлинную цену столь эфемерному товару. Он тянул жадные пальцы к каждой загадке, безжалостно сметая прочь все препятствия на своем пути. И уж визит в одно из поселений гномов Орлиной гряды никак не мог оставить его равнодушным.

Поездка к подгорным хозяевам прошла очень гладко и спокойно. Со свойственным одним им педантизмом гномы выполнили работу точно в срок, и барон в сопровождении К'ирсана и двух десятков солдат лично прибыл за заказом.

По каким-то одним им ведомым причинам суровые коротышки не стали устраивать обмен вне так любимых ими пещер, а пригласили людей в небольшое поселение на первом ярусе. Но, к разочарованию грасс Беора, никаких тайных ходов им не показали: провели по центральному тоннелю до ближайшего перекрестка, а весь остаток пути заставили шагать по извилистой галерее, освещенной редкими фонарями. Полумрак отвлекал путников, скрывая самое интересное. Тогда К'ирсан просто поразился элегантности задумки гномов, сумевших незаметно для гостей устроить им все мыслимые и немыслимые проверки. Стены, пол и потолок галереи оказались нашпигованы агрегатами, громоздкими и не очень, которые выискивали проявления магии, изучали ауру и пытались залезть в самое сокровенное — мысли. Поэтому, когда солдаты и их командиры наконец достигли жилых пещер, только у одного К'ирсана голова не раскалывалась от боли.

Проверка качества и оплата товара заняли не слишком много времени. Кайфат скурпулезно перебрал все пять десятков заготовок амулетов, которые подгорные мастера выковали по его чертежам, а затем расписался в подготовленной въедливыми коротышками бумаге. В представлении бородачей все в жизни должно быть учтено, чтобы потом не возникало стойкого желания обмануть партнера или просто забыть об обязательствах. В этом своем устремлении гномы могли дать фору любому человеческому купцу Торна. А уж сумма, написанная на векселе гномьего банка Джуги, заставляла проникнуться к подгорным хозяевам неподдельным уважением. Умеют они взять достойную цену за свой труд! Будь на месте барона Терн, то у него бы руки ходуном ходили, пока деньги передавал…

— Грасс Беор, кроме таинственных устройств, о которых я могу сказать лишь то, что они были, мне ничего не удается вспомнить! — поигрывая желваками, очень веско сказал К'ирсан.

— А как же интерес одного из тамошних кузнецов к вашему мечу? — старательно не замечая злости капитана замкового гарнизона, уточнил барон.

Кайфат вздохнул и, поморщившись, выдал:

— Барон, мой меч ковали подгорные мастера, и одно это уже может вызвать любопытство бородачей! Вдобавок ко всему я наложил несколько простых заклятий на клинок, что не могло укрыться от всех их мархузовых приборов. И кузнец у меня всего лишь попросил вытащить оружие из ножен, а когда я отказался, то он не стал настаивать…

В глазах Беора Орианга мелькнуло раздражение и нечто вроде беспокойства.

— Быть может, капитан, поделитесь тогда со мной, что же такое он вам сказал?

— «Ну что ж, теперь многое понятно относительно вашего заказа!» — прищурившись, повторил К'ирсан ответ любознательного гнома. — Он произнес именно эту фразу и сразу же ушел.

Барон кивком показал, что он понял, и на время замолчал. Кайфат, пределы терпения которого уже давно закончились, напомнил о себе без стеснения.

— Я могу идти, лэр? — по-военному четко спросил капитан, едва ли не вытягиваясь в струнку.

— Да, да, конечно! — сделав вид, будто Кайфат мешает ему размышлять над чем-то очень важным, замахал руками барон.

К'ирсан уже дошел до самой двери кабинета грасс Орианга, когда тот его внезапно окликнул:

— Капитан, вы знаете, что в землях Наместника за голову одного беглого раба и его хозяина предлагается щедрая награда? Некоторые утверждают, будто в день сожжения Полота эта парочка устроила во дворце самого Парсана изрядный переполох… И еще говорят, будто Парсан многое простит тому, кто привезет ему живым хотя бы одного из обидчиков. — Барон Орианг говорил очень мягко, почти по-дружески. — Вам не стоило снимать ошейник корда с гоблина, да и вашего зверя с собой таскать не стоило. Знающий человек легко сопоставит две такие разные судьбы, кое-какие факты и сделает правильные выводы… Цените, Кайфат, мое молчание! Благодаря мне к стану ваших врагов не присоединится еще один опасный противник.

Внешне К'ирсан прореагировал на эти слова очень спокойно, даже холодно.

— Я дорожу вашим участием, грасс Беор, но… вы меня с кем-то перепутали! — не останавливаясь, бросил через плечо капитан и закрыл за собой дверь. Поддерживать беседу на подобные темы он не собирался, а потому плевать на субординацию!

Но если со стороны бывший раб смотрелся воплощением невозмутимости, то в душе у него кипела буря. Тиканье незримых часов в ушах усилилось стократно, а сам он окончательно осознал все непостоянство своей нынешней жизни.

«Гаденыш! Мягко так показал, что кое-какие мои грешки теперь известны и ему, а потому не стоит забываться… А до того все про секреты твердил, которые обязательно появляются на свет после смерти их хранителя… Мол, теперь его беречь пуще жизни надо. Тварь, неблагодарная тварь!».

Как уже бывало не раз, переполненного бешенством Кайфата отвлек сержант Согнар. Стоило капитану появиться во внутреннем дворе замка, как к нему подбежал немного ошалевший Терн.

— К'ирсан! Из деревни продукты привезли, так там слухи бродят, будто…

— Курраз,[121] хозяин! Сюда прилетел курраз… — Примчавшегося следом за Согнаром Гхола била мелкая дрожь, а глаза, казалось, вот-вот вылезут на лоб.

Сержант недовольно покосился на гоблина и закончил:

— В общем, говорят, что в соседнем городке приземлился дракон с всадником!

Ошарашенный взрывом чужих эмоций, К'ирсан остановился и недоверчиво уставился на друга.

— Да что может понадобиться в этой дыре нолдскому магу?! Тем более прибывшему в одиночку?! — воскликнул капитан и уточнил: — Он кого-то ищет, рыщет по округе или же просто сидит в каком-нибудь кабаке и дует дрянное местное пиво?

Вопрос заставил Терна задуматься: его слишком увлек один только слух о появлении могущественных драконов, а потому он как-то не сообразил разузнать подробности.

— Виноват, командир. Я… — краснея от стыда, Согнар принялся бормотать оправдания. — Я сейчас же все узнаю!

— Оставь, — отмахнулся К'ирсан. — Вместе разберемся.

Один лишь Гхол не собирался забивать себе голову лишними загадками. Он уже все для себя уяснил и теперь пытался растормошить К'ирсана.

— Хозяин, хозяин… Надо бежать! — заунывно, точно ребенок, требующий вожделенную игрушку, орал мелкий гоблин. — Курразы не знают пощады. И даже если не убивают сами, то обязательно приносят на крыльях беду!

Прибежавший на шум Руал встал недалеко от схватившегося за голову и раскачивающегося из стороны в сторону урга и непонимающе засвистел.

— Тихо-о! — Низкий, пробирающий до самого нутра рык капитана быстро погасил истерику гоблина. — Твой народ столетиями жил за Костяной, которую драконы не перелетали ни разу, а значит, хватит нести вздор про беды и несчастья. Ты ничего про это просто не знаешь! Да и вспомни наконец, что ты мужик, и прекрати ныть!

Последняя фраза заставила Терна Согнара согнуться от хохота. Возможность поиздеваться над лопоухим ургом он никогда не пропускал. Это даже стало для сержанта чем-то вроде игры!

На Гхола же внушение командира подействовало быстро, он прекратил вопить и вытер нос.

— Рыр… К'ирсан! Но ведь другие-то страдали от падающего с небес огня, и еще как! — с неожиданной твердостью в голосе заявил гоблин. — Гвонки, тарки… Многие погибли!

— Малыш, здесь не Запретные земли и даже не Сардуор, — присев на корточки и глядя в глаза зеленокожего карлика, с нажимом сказал Кайфат. — Да и дракон всего один…

Капитана отвлек Прыгун: зверьку надоели разговоры двуногих, он задрал хвост трубой и важно прошествовал к хозяину, пофыркивая на ходу.

— А ты что хочешь? — ласково спросил К'ирсан, но Руал в ответ лишь чихнул, негодующе дернулся и тут же, одним прыжком, взлетел ему на плечо. — Набегался, да?

Внешнее легкомыслие капитана не понравилось уже успокоившемуся Терну.

— Один-то один, но дел натворить может! — серьезно заметил сержант. — А это как ни крути, но — проблема.

К'ирсан выпрямился и запрокинул лицо к небу, подставив шрамы так кстати подувшему ветру.

— Подготовь лошадей и распорядись насчет пятерых солдат сопровождения. Нам самим стоит наведаться в этот городок и как следует все разузнать, — не опуская головы, приказал Кайфат. — Гхол останется здесь, но… пусть соберет наши вещи. На всякий случай! Это уж точно лишним не будет.

Зеленокожий коротышка округлил желтые глаза и часто закивал. Будь на то его воля, он бы уже мчался прочь, не останавливаясь на отдых и сон. Но и приказ хозяина он непременно исполнит, вот только пусть тот возвращается поскорей! Впрочем, когда это Кайфата действительно волновали чужие желания?!

* * *

В городке под непримечательным названием Грязи небольшой отряд К'ирсана был уже через четыре часа. Вихрем промчавшись по узким вечерним улочкам, едва не стоптав перепуганного прохожего, солдаты остановились у единственного приличного трактира. Кайфат справедливо рассудил, что если нолдский маг где и остановится, то уж точно не в вонючем притоне среди воров и пьяниц, а в местечке поприличней. В такое вот заведение он и отправил Терна с бойцами, а сам, спешившись, направился к северной окраине города. Маг-самоучка ощущал странное чувство, будто рядом горел яркий огонек первородной Силы, чуть замутненный посторонними примесями.

Загнав себя в состояние Сат'тор, спрятав сознание за мощными ментальными щитами и даже чуточку изменив присущий каждому человеку запах, капитан искал носителя необычной магии. Он искал дракона!

Нолдский чародей не мог впустить в город жуткого зверя, а потому оставил его на пустыре. Летающий ящер подчинился, но вряд ли остался доволен приказом человека. К моменту, когда К'ирсан подобрался наконец к его временному лежбищу, огнедышащее чудовище успело запалить небольшой сарай, в клочья разорвать облезлого скорта[122] и теперь задумчиво наблюдало за танцем мелких духов огня в пламени пожара.

«А ведь красив, мерзавец! — промелькнуло на грани сознания. — Красив и силен!».

Странно, но К'ирсан не испытывал ненависти или даже простой неприязни к драконам. Сильные, могучие, смертоносные повелители небес могли вызывать страх, а порой даже и ужас, но ими нельзя было не восхищаться. Настоящего воина восторгают хищные изгибы клинка, а драконы… драконы — это то же оружие. И даже знакомство с Рошагом, а позже и бегство от атаки рассвирепевших курразов никак не могло развеять это чувство. Капитану просто нравились жутковатые звери, что, впрочем, не помешает ему при необходимости дать им достойный отпор.

После недолгих наблюдений К'ирсан сумел разглядеть лишь занятную сбрую на драконе, какие-то сумки у него на спине и… яркие сполохи ауры, по которым можно судить о раздражении зверя.

«Или это говорит, что маг один… Или же вообще ни о чем не говорит!» — с досадой отметил про себя Кайфат и не спеша, с прежней осторожностью направился назад. Истинный кого-то ждет, но вот кого, и что стоит предпринимать самому К'ирсану?

Капитану оставался один поворот до трактира, где расположились нолдский маг и Терн с солдатами, когда его словно обухом по голове ударило воспоминание: бока ящера были прикрыты двумя широкими кусками черной кожи, на которых белели пятна странно правильной формы. Прошло немало времени, прежде чем К'ирсан узнал в них буквы неожиданного здесь русского языка.

— Мархуз задери! — пораженно прошептал Кайфат, лихорадочно вызывая в памяти образ оседланного крылатого зверя. Нет никакой ошибки, на боках дракона красовалось слово «Земля»! Он настолько отвык от родной речи, настолько затерялся в суровой реальности Торна, что не сразу признал знакомые с детства буквы. — Б-бездна!

Как только он понял смысл надписи, то перед глазами тут же выстроилась простая логическая цепочка. Настя и остальные земляки были спасены Нолдом, а значит, все ресурсы этого передового государства Торна оказались направлены на то, чтобы выжать из чужаков все полезные знания. С возможностями Истинных магов это сделать совсем несложно, а потому не стоит удивляться знанию ими русской письменности. Ну а если предположить, что островная Республика пожелала устроить встречу с еще одним землянином, то лучшего способа обратить на себя внимание нельзя и придумать.

Скрывающийся ото всех беглец просто не может оставить без внимания визит нолдского чародея, а одинокий дракон с надписью — это знак мирных намерений, призыв к переговорам. Если уж на то пошло, то и у самого колдуна должен быть подобный символ мира. Так иномирянину дается шанс самому прийти на встречу, хотя если он проигнорирует призыв… Следующим шагом наверняка станет визит Наказующих или самих Безликих!

Потерев под маской занывшие шрамы, К'ирсан решительно направился в таверну. Уж с одним Истинным он должен справиться, а солдаты станут пусть и слабеньким, но козырем в рукаве.

Внутрь основной местной достопримечательности Кайфат вошел быстрым шагом, по пути мысленно позвав затаившегося на конюшне Руала. Подхватив стрелой примчавшегося зверька на руки, капитан окинул взглядом полупустой зал, где редкие посетители испуганно жались вдоль стен, и тут же разглядел сидящего в одиночестве человека с серебряной чаркой в руке. Ауру Истинного мага К'ирсан узнал без труда.

— Уважаемый, не составите мне компанию? — Чародей неожиданно отставил посудину в сторону и обратился к Кайфату.

Капитан с трудом подавил в себе желание оглянуться и поискать человека, с которым заговорил островитянин. Молча посмотрев на улыбающегося Истинного, К'ирсан не спеша подошел, выдвинул стул и уселся напротив, поставив локти на стол.

В углу зала, где сидели бойцы Кайфата, возникло небольшое шевеление, но тут же стихло. Посланник Нолда осторожно покосился в ту сторону, а затем с заметной опаской уставился на карабкающегося по камзолу хозяина Прыгуна.

— Не будет ли с моей стороны нахальством попросить уважаемого снять маску? — облизав губы, попросил чародей.

К'ирсан медленно кивнул и, потрепав Руала, обнажил лицо. Воспаленные уродливые шрамы могли вызвать самую разную реакцию, но драконий всадник и бровью не повел. Обстоятельно изучив внешность собеседника, он в свою очередь кивнул.

— Чтобы соблюсти последние формальности, я вынужден у вас спросить, уважаемый… Вы ли ныне капитан К'ирсан Кайфат, а много ранее Ярослав Клыков? — Чародей говорил быстро, чуть приглушив голос, запнувшись лишь на земном имени иномирянина.

Кайфат едва заметно усмехнулся и коротко бросил:

— Верно.

Капитан не желал облегчать работу островитянину, предлагая тому пока самому задавать тон беседы.

— Отлично. Вы позволите? — Не дожидаясь ответа, Истинный зашевелил пальцами и шепнул себе под нос пару слов. Кожу немедленно защипало от близкого колдовства, а К'ирсан с любопытством уставился на череду необычных знаков, упорхнувших из рук колдуна. — Теперь нам не помешают, и мы можем говорить свободно!

— А если кто-то умеет читать по губам? — все-таки не удержался от вопроса К'ирсан.

— В заклинании это учитывается… — пояснил драконий всадник и подчеркнуто вежливо сказал: — Позвольте представиться: льер Айрунг. Истинный маг третьего ранга.

Внезапно Кайфат ощутил смутное раздражение и решил форсировать их слишком уж неспешную беседу. Сцепив пальцы в замок и подавшись всем телом вперед, он с напором заговорил.

— Уважаемый Айрунг, вы представляете весьма могущественное государство, играющее в мире одну из главных ролей! Но я не король, которого пригласили на выволочку к вашему Архимагу. Если вы собираетесь и дальше разводить здесь политесы, то мне просто придется встать и уйти… И даже ваш дракон меня не остановит, — жестко обрисовал ситуацию К'ирсан. — Советую не ходить вокруг да около, а сразу же начинать с сути.

Назвавшийся Айрунгом маг с неодобрением скривился:

— Вы тяжелый собеседник, капитан… Или вы предпочитаете ваше земное имя?

— Тот человек умер в день, когда пришлось пересечь границу эльфийского леса. И потому советую забыть Ярослава Клыкова, — едва ли не прорычал Кайфат.

— Как скажете, уважаемый К'ирсан, — покладисто согласился Истинный маг. — Действительно, я прибыл сюда по личному поручению Архимага и Магистра Наказующих. Они желают сделать вам несколько любопытных предложений…

Льер Айрунг посмотрел в глаза собеседника и мысленно послал ему проклятие. Насколько проще было налаживать общение с Олегом и остальными иномирянами: растерянные, благодарные за спасение, ищущие поддержки… Удовольствие, а не работа! Вот только теперь все иначе. Перед магом сидел матерый, изрядно битый жизнью хищник, доверяющий одному лишь себе и трезво оценивающий силы. Он совершенно не страшился ни Истинного мага, ни стоящей за ним всей мощи Нолда и вел себя так, будто бояться стоило именно его!

— Прежде всего, льер Бримс, глава Наказующих, просил выразить вам свое восхищение вашей способностью выживать на столь сложном жизненном пути, — вкрадчиво начал Айрунг. — Нолд знает о вашем конфликте со Светорожденными эльфами, а также о некоторых сложностях с законами некоторых государств… Но наша Республика не собирается помогать каким-то другим странам в их… противостоянии с вами!

К'ирсан вопросительно поднял одну бровь и уточнил:

— С чего бы это такая щедрость? А как же ваши претензии к адептам… Запретной магии?

— В то же время мы не собираемся помогать и вам. Впрочем, господин Кайфат, вы прекрасно справляетесь и без нас, — с доброй улыбкой пыточных дел мастера продолжил Айрунг. — А что касается Запретной магии… Не пойман — не вор!

— Любопытная позиция, — протянул К'ирсан. — Только я что-то не пойму, к чему тогда вся эта беседа. Вы обнаружили давно разыскиваемого человека… Признанного опасным преступником аж в нескольких странах!.. И вместо отправки убийц устраиваете непонятное представление ради одной нашей встречи. Весьма занятно.

Нолдский маг покачал пальцем и подчеркнул:

— Вынужден добавить, что речь идет о мирной встрече!

— Именно! Мирная встреча там, где вы могли рассчитывать на успех в бою. К чему бы такая щепетильность? — с иронией поинтересовался капитан, откинувшись на спинку стула.

Айрунг вновь подумал, что ему очень не нравится поручение Бримса, а еще больше ему не нравятся странные зеленые искры, пляшущие в глубине глаз — опасного собеседника.

— Политика — страшная вещь, капитан. Так уж сложилось, но Нолд заинтересован в вашей маленькой войне с Перворожденными. И потому мы готовы не устраивать настоящую травлю нарушающего многие законы беглеца! Республике нужны такие тайные союзники.

— Ого, это что же может сделать столь маленький человек, как я, против Маллореана? — не скрывая издевки, воскликнул К'ирсан, чем заставил Айрунга поморщиться.

— Так уж сложилось, но на Торне большое значение придается пророчествам. Одно из них — Фиорское. Весьма рекомендую, очень полезное чтение… — спокойно ответил Истинный маг. — Поясню, почему это должно быть интересно вам. В пророчествах идет речь о существе, которое принесет на наши земли очень много неприятностей. Его даже именуют Врагом!.. Так вот, есть подозрение, что Враг — это вы и есть, капитан.

Нельзя сказать, что К'ирсан ждал чего-то подобного, но почему-то слова Айрунга его совсем не удивили. Подобный поворот вполне укладывался в нескончаемый поток неприятностей, обрушившихся на голову беглеца.

— Допустим, вы правы и я этот самый Враг. Хотя я не понимаю, почему столь солидные и влиятельные люди, как правители Нолда, серьезно относятся к выдумкам какого-то древнего фанатика, — кривя рот в недоброй усмешке, сказал Кайфат. — Так вот, пусть я Враг. Почему же Истинные не отведут разом всю угрозу от Торна, не уничтожат посланника Бездны? К чему переговоры, рассуждения о тех же эльфах, да пожрет их души Тьма! К чему все это?

Льер Айрунг завозился на стуле, заставив Руала угрожающе зашипеть.

— Я разве говорил, что Нолд серьезно относится к пророчествам?! — с деланым удивлением протянул драконий всадник. — Архимаг просто предлагает сыграть на чужих убеждениях и вере в полузабытые сказки. Ко всеобщей выгоде, конечно! Ну а если Враг все же существует… То у него не будет причин для вражды с Республикой.

К'ирсан с пониманием рассмеялся, но вот только глаза у него оставались холодные и злые. Как у мархуза перед прыжком!

— Насколько я понимаю, мне предлагается устроить нечто вроде личной войны со Светорожденными и их союзниками? Растормошить их, заставить влезть в кровавые дрязги людей и… подставить под ваш удар, так?! И где здесь моя выгода?

— Выгода?! Вы получите нашу поддержку и защиту. В Грольде нынче неспокойно, а потому вы легко сможете во всей полноте раскрыть свой талант воина и мага. Мы же поможем вам средствами, людьми, снаряжением и знаниями. Ну а потом, когда накал страстей достигнет апогея, вы исчезнете для всего Торна и появитесь уже под другой личиной в Нолде. Для вас и там найдется работа…

Кайфат взъерошил волосы и задумчиво протянул:

— Занятное предложение. Ваши старшие — очень ловкие ребята, раз решили создать собственного карманного Врага! Наверняка и громкое спасение Торна от бесчинств монстра из пророчества в сценарии предусмотрено? Умно, нечего сказать!

Льер Айрунг напрягся и осторожно уточнил:

— Так что я могу передать Архимагу?

— Что я подумаю, — твердо заявил К'ирсан. — Окончательный ответ дам через четыре седмицы в этом самом трактире.

— Я бы не советовал затягивать с разговором… — вкрадчиво заметил Айрунг, но капитан лишь повысил голос:

— Через четыре седмицы, льер, не раньше!..

Первым ушел нолдский маг. Шевельнув рукой, сметая остатки полога Тишины, льер Айрунг вежливо поклонился собеседнику и быстро покинул зал. Словно подметки у него горели! А вот К'ирсан еще некоторое время сидел за столом, задумчиво водя пальцем по столешнице.

— Ну что надо было этому хфургову хлыщу? — прямо спросил Терн, усаживаясь на место ушедшего Истинного. — Да не молчи ты, командир. Когда ты так свирепо глазами зыркаешь да шрамами своими отсвечиваешь, разом хочется от греха подальше в другую страну рвануть, а еще лучше — сразу на другой материк! Авось там не достанешь.

Грубоватый юмор друга заставил Кайфата поморщиться, но спорить он не стал и медленно натянул маску.

— Нолд хочет, чтобы я создал… — начал было К'ирсан, но вдруг замер и, усмехнувшись, воссоздал увиденный рисунок заклинания льера Айрунга. Плетение не отличалось излишней сложностью, и капитан быстро адаптировал чужую магию уже для себя. Жаль только, у него порой получается совсем не то, что надо. — Они хотят, чтобы в Грольде появилась сеть сопротивления Длинноухим. Боевые отряды, разветвленное подполье… Тогда Длинноухие или вернутся в леса, или ввяжутся в кровопролитную охоту за призраками. Истинных устроят оба варианта! Деньги, снаряжение и знания они жалеть не собираются.

Согнар ошеломленно присвистнул и уставился на друга.

— И что ты на это сказал?!

— Ах да… — точно не слыша слов Терна, сказал Кайфат. — Все это должно происходить под знаменем Врага из какого-то Фиорского пророчества. Думаю, уже готово его новое толкование, которое обеспечит новоявленному сопротивлению поддержку масс.

— Дерьмо! — веско подытожил Согнар и с жаром повторил. — Ну а ты-то что сказал?! После такого разговора нас уже можно в покойники записывать или еще побарахтаемся?

К'ирсан медленно перевел взгляд на сержанта:

— Побарахтаемся! У нас есть на раздумья целых четыре седмицы…

Терн взъерошил волосы и тяжело вздохнул: ему происходящее совсем не нравилось, но иного выхода, кроме как просто плыть по течению, он не видел. Впрочем, пусть о том болит голова у К'ирсана! Согнар встряхнулся и ринулся следом за капитаном, который уже шел к выходу. Следом затопали ничего не понимающие солдаты, мало отличавшиеся в этой истории, скажем, от лавки или иного предмета обстановки.

Но на обратном пути возглавляемый К'ирсаном отряд ожидало еще одно происшествие. Уже выехав на окраину города, капитан внезапно приказал всем остановиться и задрал голову, точно прислушиваясь. Следом за командиром принялись испуганно осматриваться и остальные.

— Мархузово семя! — процедил сквозь зубы Кайфат, а Терн тихо добавил:

— Я тоже вижу. Как думаешь, капитан, что ему надо, а?!

Высоко в небе над ними кружил дракон, и в его движениях сквозило нечто грозное, пахнущее кровью и страхом, точно крылатая тварь искала себе двуногую жертву. Прошло минут пять, прежде чем огнедышащий ящер издал свирепый рык, обещая копошащимся внизу двуногим вернуться, и грациозно помчался на восток.

— Что встали?! — яростно сверкая глазами, внезапно прорычал К'ирсан. — Барон нас уже заждался!

Больше кричать не понадобилось: солдаты втянули головы в плечи и принялись понукать нервничающих лошадей.

Последними с места тронулись К'ирсан и Терн. Сержант слишком хорошо знал друга, чтобы купиться на эту показную злость. Кайфат был чем-то обеспокоен, очень сильно обеспокоен. Волнение хозяина передалось даже Руалу, и теперь зверек тревожно вертелся и грозно пищал.

— Думаешь, маг решил нам помахать рукой напоследок? — вяло попытался пошутить Согнар, но острота не получилась.

— Не думаю, — помотал головой К'ирсан и еще раз посмотрел в уже опустевшее небо. В памяти почему-то всплыли воспоминания о багрово-красном кошмаре, ставшем предвестником появления собратьев Рошага.

Возвращение домой после встречи с нолдским магом прошло для К'ирсана под знаком унылой задумчивости и дурных предчувствий. Слишком много недосказанного звучало в словах льера Айрунга, слишком много грозных обещаний и пугающих перспектив!

Едва счистив дорожную грязь с камзола и подхватив кубок с подогретым вином, Кайфат вихрем промчался в замковую библиотеку. Истинный упоминал о Фиорском пророчестве, а значит, эту страшную сказку Торна следовало внимательно изучить. Раз уж тебе предлагают сыграть оживший кошмар, то надо хотя бы ознакомиться с ролью! К'ирсан боялся лишь одного — в богатом собрании старых книг и редких манускриптов хозяина замка не окажется текста с древним предсказанием.

— Что-то ищете, капитан? — Голос барона заставил вздрогнуть увлекшегося поисками колдуна-самоучку. К'ирсан сидел на полу и, обложившись стопками книг, что-то ожесточенно листал, когда грасс Беор вошел в библиотеку.

— Да, барон, — с трудом выдавил улыбку Кайфат. — Мне вдруг срочно понадобилось одно пророчество, а где его искать, я ума не приложу.

— Вот оно как… — осторожно переступая через книжные завалы, протянул барон Орианг и подошел к покосившемуся шкафу. — А почему вас так вдруг заинтересовали мертвые слова забытых пророков?

Грасс Беор, щуря глаза и беззвучно шевеля губами, принялся водить пальцем по корешкам книг.

— Где-то здесь стоял отличный сборник всех самых известных пророчеств с толкованиями… Может быть, он вам подойдет, капитан? — полуобернулся к К'ирсану барон и выжидательно приподнял бровь.

— Буду весьма благодарен…

Грасс Беор тут же замахал руками, отметая благодарности, и назидательно сказал:

— Вам стоило сразу же спросить у меня… И не пришлось бы столь варварски обращаться с ценными раритетами!

Кайфат с сожалением вздохнул и попытался пробормотать оправдания, но наниматель его вновь прервал:

— Кстати, уважаемый К'ирсан, а не кажется ли вам, что вы обязаны сообщать мне, куда и зачем собрались? Или наш последний разговор ничему вас не научил?! — Барон говорил едко и зло, ожесточенно стиснув в руках снятый с полки томик.

Но капитан ничего не ответил. Он остался сидеть совершенно неподвижно, опустив голову и уперев взгляд куда-то в пол, но от его фигуры ощутимо повеяло напряжением и угрозой. Да только грасс Беора не особенно волновало проявление чувств его наемника, и он продолжал наседать.

— Капитан, зачем вы встречались с этим выродком с Нолда?! Что он хотел, и о чем вы потом постоянно шептались с сержантом Согнаром?! Или мне стоит спросить уже его, а?

К'ирсан продолжал угрюмо молчать, и только по его телу изредка пробегала едва заметная дрожь. Подобное поведение только сильней распаляло ярость барона Орианга, и он, уже не сдерживаясь, проорал:

— Какого хфурга ты молчишь?! Совсем страх потерял или думаешь, я с Парсаном связываться не стану?! Ну так тебя и многие другие ищут, уж я-то знаю…

Капитан медленно поднял голову, уставившись прямо в глаза побагровевшего барона, и слова застряли у крикуна в глотке. Хозяину замка вдруг показалось, что в черных глазах мага-самоучки загорелись зеленые огоньки и на него посмотрела смерть.

— Г-господин… Беор, — прошипел-прорычал К'ирсан, словно никак не мог заставить себя говорить по-человечески. — Вы и раньше знали о моем бурном прошлом, и нечто новое здесь ничего уже не изменит. Враги останутся врагами, а друзей… друзей у меня почти и нет. И ваше предательство ничего не изменит: я просто уйду, а вот вы останетесь один на один уже со своими врагами.

Кайфат прервался и резко зажмурился, а когда он открыл глаза, то в них не осталось и следа от сверхъестественного свечения. Губы капитана медленно расползлись в мертвой улыбке, и он продолжил:

— Единственная настоящая ценность, которую вы можете предложить моим недругам, — это моя голова… Что ж, охотников ее заполучить немало. Хотите стать еще одним… желающим? Или признаем наш спор ошибкой и глупым заблуждением?

Грасс Беор, который ощущал, как его сознание медленно освобождается от животного, непонятного и необъяснимого ужаса, замотал головой. Нет, он ничего не желает, и вообще, у доблестного капитана нет лучшего друга, чем барон!

— Отлично, — с обычной вежливостью сказал К'ирсан. — И благодарю за книгу!

Приняв обшарпанный томик из подрагивающих рук все еще шокированного собственной впечатлительностью и пугливостью грасс Беора, Кайфат не спеша направился прочь из библиотеки. И его по-настоящему удивил внезапно заговоривший хозяин замка.

— Если уж вы заинтересовались бреднями безумных прорицателей, то советую поискать кого-нибудь из нынешних шарлатанов в Загорном халифате. Там это занятное искусство пользуется изрядной популярностью, — откашлявшись, сообщил барон. Теперь он, похоже, страстно желал избавиться от непокорного капитана, а Орлиная гряда казалась лучшей защитой.

Подобные мысли К'ирсан разглядел без труда на бледном лице грасс Беора, но вот только пока уход в пустыни Сууда совсем не входил в его планы. Капитан покачал головой и укоризненно заметил:

— Как вы можете, барон. У меня перед вами один неоплаченный должок, а я не люблю быть обязанным. Как закончу амулеты, вот тогда можно будет говорить о посещении халифата! Не раньше…

ГЛАВА 15.

Даже спустя две седмицы после встречи с льером Айрунгом К'ирсан всей кожей ощущал нарастающее вокруг напряжение. Трудно постоянно ожидать удара от затаившего зло и обиду нанимателя, при первой же возможности готового жестоко отомстить. Сложно выискивать происки многочисленных врагов, готовиться к внезапной атаке. Но еще сложней бороться с прорывающимся наружу из самых глубин души паническим страхом перед неизвестностью. Кайфат просто не знал, откуда придет новый шквал смертельных неприятностей, чье коварство переломит его волю.

А еще капитан вновь стал видеть кошмары о драконах. Три бронированные туши Повелителей Небес легко рассекали небо и мчались к одним им ведомой цели. Старый, видевший сотни битв и сражений огнедышащий змей, молодая и агрессивная самка и пышущий злобой юнец… Крылатые ящеры, способные уничтожать целые города, черными тенями скользили меж туч, и не было силы, готовой сдержать их мощь. Лишь всадник способен усмирить своего дракона, но спины огнедышащих чудищ оказались пусты. Монстры искали свою жертву, и им не было дела до желаний презренных двуногих…

Вещие сны всегда казались К'ирсану несусветной глупостью, но и отбросить их он почему-то не мог. Каждое мгновение внутри все сильней и сильней сжималась пружина тревоги, добавляя сумбура в мысли и чувства. И капитан истово верил, что гордые Повелители Небес собрались именно по его душу! Ведь каждый такой сон заканчивался видением жуткого хохочущего черепа дракона и злобным шепотом: «Месть, как же сладка месть…».

И без того нелегкий характер К'ирсана вскоре стал невыносим, и напряжение, которое накапливалось у капитана в душе, он выплескивал на солдат. Одним приказом командир отменил увольнения и удвоил караулы, теперь уже на каждой башне разместил посты наблюдателей. Кайфат ждал удара, но его все не было!

— Да ерунда это все, К'ирсан! — вдали от чужих глаз пытался переубедить друга Терн. — Ты слышишь? Ерунда! Чудится тебе просто… Нет, я, конечно, верю в твои способности, но ведь и ты ошибиться можешь. Столько работал в последние дни, да еще этот скандал с бароном и встреча с нолдским магом… Тут что угодно может померещиться!

Мрачный и раздраженный Кайфат вышагивал перед сидящим Согнаром, никак не реагируя на его слова. Иногда капитан останавливался и принимался кричать на Гхола, который ползал на коленях по полу и тщательно стирал линии колдовского рисунка, верно служившего его хозяину. Ученик Шипящего спешно завершил свои исследования и теперь вдумчиво уничтожал все следы запрещенной деятельности.

— Ну что ты молчишь?! — с досадой воскликнул Терн и встряхнул висящим на груди амулетом. — Ты как над этими проклятыми гномьими штуковинами работать закончил, так с тобой вообще разговаривать невозможно!

Новый всплеск недовольства друга К'ирсан игнорировать не стал и уставился на сержанта свинцовым взглядом.

— Эти амулеты, — капитан особенно выделил последнее слово, — отведут десяток-другой стрел, погасят молнию или отклонят огненный пульсар, а потом сами восстановят истраченный заряд!

— Да я понял, понял. Нужная вещь в солдатском хозяйстве! — выставил перед собой ладони Согнар. — Но с чего ты такой смурной стал?! Или действительно собрался скомандовать стратегическое отступление на заготовленные позиции?

Вопрос заставил Кайфата ухмыльнуться:

— Быть может, и решил. Жаль только, позиции подготовить не успел!

— О, так я могу идею подкинуть…

Капитан поморщился и неодобрительно фыркнул:

— Знаю я твою идею. Предлагаешь сколотить банду — ах да, прости, ватагу! — и податься на вольные хлеба где-нибудь за Орлиной грядой.

— Ну да, там места много. Да и Нолд с местными не всегда ладит! — одобрительно закивал сержант. — Или ты, командир, опять со своими принципами носишься?

Мелкая шпилька от верного друга К'ирсана ничуть не обидела, и он спокойно продолжил:

— Знаешь, пожалуй, я с тобой соглашусь. Сегодня эта идея мне совсем не кажется такой отвратительной. То ли я совсем скатился до уровня бездушного ухореза, то ли просто рехнулся… Не знаю.

— Скатился — не скатился… Да просто наконец-то перестал думать, что твоя шкура наемника снята с чужого плеча, а ты сам светел и чист. Ты — часть мира, а он весь состоит из грязи! — поморщился Согнар. — И потому нечего здесь разводить пустое словоблудие!

— Ладно, и вправду хватит тут мои взгляды на жизнь обсуждать, ты лучше скажи, какие есть идеи по отряду? — нетерпеливо спросил К'ирсан. — Сколько вояк из замка может прельститься ремеслом вольного солдата?

Вопрос Терну понравился.

— Да человек шесть-семь наберется, точно. И бойцы неплохие, и о дисциплине представление имеют. Жаль, ты, командир, маловато с ребятами работал, а то бы сам лучше меня знал, — радостно потер руки сержант. — Что-то мы засиделись на одном месте, да и барону жизнь подпортить неплохо. Уйти и увести часть бойцов гарнизона… Красота! Ты что, и вправду надумал покинуть нашего хозяина или это так, для поддержания разговора?

— Пока лишь мысли вслух, — задумчиво протянул К'ирсан. — Хотя, если что, серьезных следов не оставим и можно будет тихо и мирно уйти.

Капитан скрестил руки за спиной и задумчиво запрокинул голову, потеряв интерес к разговору. Тут же позади противно заскрежетал металлический скребок, и К'ирсан вновь принялся отчитывать неуклюжего урга, небрежно выполняющего приказы.

— Эх, а хорошо бы деньжат заработать… Много! — не обращая ровным счетом никакого внимания на крики, мечтательно прищурив глаза, сказал Терн. — Прикупим пару соседних замков, дворянство и будем друг к другу в гости ездить. Сказка, а не мечта!

Кайфат тут же прекратил читать нотации гоблину и снисходительно посмотрел на сержанта. Зачем ему все эти замки и прочие блага местной цивилизации, если при всей мархузовой магии этот мир настолько отстал?! Слава богам, хоть канализация здесь нормальная… На Торне столкнулись лбами десятки могущественных сил, интересы которых далеки от подлинного прогресса. Понадобятся столетия, прежде чем удастся сломать вековые запреты и выдернуть его в совсем иную эпоху. Наука и магия — сколь много можно достигнуть от этого союза, да вот только иные у местных воротил цели. Этому миру нужна война, жуткая и страшная война, которая встряхнет страны, разгонит застоявшуюся кровь и вытолкнет на новую спираль развития!

Ну да ничего, и здесь можно неплохо устроиться, вот только… нужна свобода! Свобода творить, идти вперед, набивать шишки, падать и вновь вставать. Нужна свобода, которой нет и быть не может у беглеца. Терн в чем-то прав, ведь во все времена истинно свободны лишь нищие бродяги да подлинные богачи. И презираемым всеми бедняком К'ирсан быть больше не желал. Эта мысль злой молнией прошила разум, и капитан отбросил последние сомнения — давно вынашиваемая идея больше не казалась столь предосудительной.

— Терн, скажи-ка, а где можно разом взять много золота? — прервав разглагольствования Согнара, спросил Кайфат.

— Что? — непонимающе переспросил сержант, уставившись на друга. Тот вздохнул и терпеливо повторил вопрос.

— Где больше всего денег?

— Хо, мархуз тебя задери. Да таких мест немало! — развеселился Терн. — В хранилищах Нолда, сокровищнице любого халифа, королевской казне… Хотя нет, в банке гномов золотишка побольше наберется!

Покосившись на прекратившего работать Гхола, сержант внезапно осекся и настороженно спросил:

— А зачем тебе?!

В глазах К'ирсана замелькали веселые искры, и он со смешком бросил:

— Ты же сам все сказал! Без богатства у нас с тобой нет будущего, а потому…

— Сдурел, командир?! — ошарашенно завопил Согнар. — Да это же… Это же безумие!

Кайфат лишь довольно рассмеялся в ответ. От его плана действительно попахивало сумасшествием, но… такое безрассудство столь приятно горячило кровь! Шокированный словами друга, Согнар бестолково разевал рот, но не мог подыскать достойного ответа. Одно дело грабить торговцев или случайных путников, и совсем иначе смотрится попытка замахнуться на нечто неизмеримо большее.

Веселье капитана прекратилось столь же внезапно, как и началось. Внезапно он захрипел, точно припадочный, а глаза затянула пелена боли. Дернувшись всем телом, К'ирсан рывком сорвал с лица маску и хрипло задышал.

— Ты чего, командир?! — перепуганно вскрикнул Терн. — Случилось что?!

— Случилось, — просипел Кайфат. Прижав руку к чревному сплетению, он усилием мысли выравнивал энергетику тела. — Похоже, у нас гости… И сейчас я получил первый подарок!

— Б-бездна! — простонал сержант, а рядом завопил Гхол:

— Я же говорил, хозяин, что надо бежать…

— Поздно бежать! — выпрямившись, прошипел К'ирсан и скомандовал: — Я поднимусь на башню, а ты, Терн, организуй людей. Если что, отступайте из замка!

— А мне, К-к'ирсан, что делать м-мне? — лязгая зубами от страха, простонал маленький ург.

— А ты собирай наши вещи и беги в лес! — бешено рявкнул капитан и прыжками понесся в сторону винтовой лестницы. На первой же ступеньке его вновь скрутил приступ боли, но теперь он ждал чего-то подобного, а потому легко сбросил оковы чар. О существовании Согнара и гоблина он уже забыл, сосредоточившись на грядущей схватке. Проклятые предчувствия не обманули, и за ним пришел-таки враг.

На верхней площадке старой башни К'ирсан оказался через считаные мгновения. Разум уже блуждал в глубинах Сат'тор, а переключившиеся на магическое зрение глаза искали силовые линии. Где-то здесь были две толстые энергетические нити… Есть! Зажмурившись, ученик Шипящего потянулся к магическим потокам, и тут же в тело хлынул поток Силы. Третий, самый мощный удар неведомого пока противника капитан перенес легко. Теперь его переполняла позаимствованная у мира мощь, и полыхающая огнем аура стала броней, неподвластной необычному колдовству. Мир вокруг замедлился, и Кайфат мог осмыслить происходящее.

Чужой маг как-то обнаружил К'ирсана среди десятков других обитателей замка и ударил по его магическим оболочкам копьем чистой энергии. Будь жертва менее подготовленной, то внутренние каналы жизненной силы оказались бы сметены потоком извне, и опасный воин одним махом превратился бы в умирающую развалину, не способную на сопротивление. Хитро! Вот только совсем не похоже подобное чародейство на почерк обычных магов. Здесь уже Запретными практиками попахивает, а потому противник должен быть ну очень непростой…

Похоже, его враг вдруг понял бесплодность атак, и до Кайфата докатилась волна злого разочарования. Магу-самоучке показалось, будто эхо чужих чувств пришло откуда-то сверху, и он послал в ответ мысленный вопрос, не пожалев Силы.

«Кто это?! Разве мы враги?!» — безмолвный вопль перепуганной птицей рванул ввысь, и через секунду пришел поток мыслеобразов.

«Убийца?! Кхорр!![123] Кхорр!! Месть, месть!» — раскатами грома прогрохотал ответ врага, и почти сразу же появился он сам, точнее — они. Высоко в небе из гигантской дождевой тучи вырвались три черные точки и жаждущими крови духами устремились вниз.

«Драконы! — блеснула холодная мысль за пределами кокона пустоты транса, в который погрузился К'ирсан. — Все-таки драконы!».

Краем глаза он отрешенно заметил беготню во внутреннем дворе и у ворот замка. Кто-то лез на стены с луками, а на соседней малой башне готовили к бою тяжелый стреломет.

«Бесполезно! Только зря погибнут…» — отстраненно подумал Кайфат и тут же отбросил прочь лишние мысли. Ему предстоял бой с жутким врагом, которому ничего не стоило уничтожить целый город!

Три Повелителя Небес замерли на миг, точно совещаясь, а затем двое из них стремительно помчались к замку. И лишь самый крупный завис на одном месте, а вокруг него заполыхали огнями сплетаемые потоки.

Фиксируя происходящее самым краем сознания, К'ирсан спешно активировал давно уже разработанные формулы заклятий. Раз уж ему недоступна классическая магия, то пришлось подготовить нечто свое, жаль только, испытывать придется в бою.

Сцепив кисти в замок, Кайфат опустил руки вниз и выкрикнул скороговорку слов-ключей, одновременно накидывая свободными большими пальцами петли колдовской паутины. Резкий взмах, и с вывернутых над головой кистей ввысь устремился короткий импульс зеленого пламени. Самый мелкий, безрогий ящер вильнул в воздухе, уворачиваясь от магического заряда, а вот идущий рядом серый дракон удар капитана прозевал. Поток колдовской энергии внезапно обернулся огромной сетью Силы, которая в один миг спеленала жертву. Издав протестующий отчаянный рев, лишенное свободы чудовище камнем устремилось к земле.

Мелкий дракон никак не прореагировал на угрозу жизни соплеменника, продолжив атаку, а вот его старший товарищ дико взвыл и плюнул огнем. Большой пульсар через секунду догнал падающего ящера и разрушил структуру заклятия, подарив обреченному пленнику свободу.

Порадоваться даже временному успеху К'ирсан не успел — как-то очень быстро третий, меньший дракон оказался внизу и атаковал старую башню. Повелитель Небес выпустил струю огня, разгоняя снующих на стенах людей, и нацелился на замершего на открытой площадке капитана. Будто ему приходилось исполнять это уже не одну тысячу раз, Кайфат шевельнул кистью, и в уже торжествующего победу зверя сбоку вонзилась сотня магических стрел. Заклинание попросту швырнуло огнедышащего монстра вниз, ударив о стену. С грохотом во все стороны полетели осколки камней, а ящер завизжал от боли. И тут же из каких-то щелей разом повылезали солдаты и принялись раз за разом выпускать в сбитого дракона стрелы и арбалетные болты. Кое-какие снаряды уже успели пройти через руки К'ирсана и теперь пробивали защитные пластины на теле дракона.

Но все-таки ящер успел оправиться от первого шока и в ответ буквально залил стену огнем. Проревев нечто грозное, зверь взмахнул уцелевшими крыльями и уже начал набирать высоту, как с соседней башни ударил стреломет. Накачанный магией дротик пронзил чудовище едва ли не насквозь, заставив его перекувырнуться в воздухе после удара. Вновь падая, дракон успел извернуться и одним плевком поквитался с обидчиком. Верхушку башни окутало пламя пожара, и какая-то полыхающая фигура перевалилась через ограждение и свалилась в ров с водой.

Но вот добить раненое чудовище К'ирсан не успел, отбивая нападение второго дракона, который лишь самую малость отстал от товарища. Повелитель Небес ловко увернулся от брошенного магом копья из колдовского зеленого пламени и, заложив крутой вираж, напал с другой стороны башни. Пролетая над стеной, и этот зверь не жалел огня, уничтожая презренных человечков, осмелившихся пускать в крылатого змея свои жалкие стрелы… И тяга к разрушению подвела дракона. Кайфат стремительно сплел заклинание, и голову зверя окутало облако зеленого льда. Ослепленный, задыхающийся от внезапного спазма горла зверь на полной скорости врезался в середину башни. От удара старое строение содрогнулось, будто в него врезался камень из осадного орудия. Хрипя и мотая башкой, ошеломленный магией и ударом дракон свалился за стенами замка, но это не могло его надолго остановить. К'ирсан хорошо видел, как по ауре огнедышащего зверя забегали цветные сполохи творимой волшбы.

Бой еще только начался, а у капитана уже закончились подготовленные заклинания. Крылатые подданные Нолда оказались слишком серьезными противниками, а потому бестолковое повторение одних и тех же ударов могло привести лишь к поражению и смерти. И теперь вновь приходилось полагаться на интуицию!

Отбросив в сторону сомнения, К'ирсан потянулся сознанием к Астралу. Встав на границе между реальностью и миром волшбы, маг теперь мог во всей полноте воспользоваться собственным колдовским даром. Жадно глотая энергию из силовых линий, Кайфат расширил чародейское восприятие и словно воспарил сознанием над полем боя. Капитан видел бегущих из ворот людей и пышущего страхом и ненавистью барона, прижимающего к груди большой кожаный мешок, видел выбирающихся из рва солдат в почерневшей от копоти одежде, и шевелящегося на стене раненого дротиком дракона… И именно потому он смог детально рассмотреть тот миг, когда первый, еще остававшийся в стороне от схватки Повелитель Небес выпустил на свободу сотворенное заклинание.

В сажени под брюхом зависшего в воздухе ящера начали возникать десятки падающих искр, в полете вырастающих до размеров огненных пульсаров в локоть диаметром. Оставляя за собой дымный след, они грозными метеорами обрушились на беззащитный замок. Загрохотали взрывы, во все стороны полетели осколки и брызги жидкого огня.

«Мархузова тварь!» — Гнев едва не лишил К'ирсана необходимого сосредоточения. Опытный и смертельно опасный дракон бил не по строптивому магу, а по всему, что того окружало. И чувство опасности теперь натужно выло, требуя бежать из-под колдовской атаки.

«Остановись!!!» — еще раз попытался договориться Кайфат, но его безмолвный вопль разбился о броню высокомерного презрения Повелителя Небес.

Ну что ж, закончилось время зазубренных формул, и наступила пора для подлинного Искусства. Зашевелив пальцами, маг принялся спешно ткать узор Силы, вплетая в него частички плоти Астрала. Наблюдавшие магическую битву со стороны могли увидеть, как в руке К'ирсана возник клубок света, испускающий в падающие вокруг пульсары тонкие лучи. После каждого попадания шары огня разваливались на части, истаивая безобидным бездымным пламенем, но вот только не мог чародей уничтожить все снаряды. Взрывы продолжали греметь, и вскоре вся крепость оказалась охвачена пожаром, перед которым не мог устоять даже камень. Одна только старая башня с капитаном наверху продолжала огрызаться заклятиями, а над всем этим воплощенным безумием боевой магии парил могущественный дракон и торжествующе кричал.

Нельзя выиграть войну, уйдя в глухую защиту, и Кайфат готовил ответный ход. Колдовство дракона еще действовало, когда маг ударил по врагу. Внешне новое заклинание походило на длинного хвостатого змея, который вдруг вздумал переплыть озеро, вот только озером здесь стало безбрежное небо, а камнями-препятствиями — шары огня. К своему ужасу, К'ирсан не понимал, что можно противопоставить парящему в небесах чудовищу, и все свои надежды связывал именно с этим ударом. Если Повелитель Небес уцелеет, то ему останется только одно — бежать.

Пока же капитан отвлекся на двух других драконов. Упавший за стеной зверь уже справился с заклинанием Кайфата и теперь огибал по широкой дуге агонизирующий замок, тяжело работая крыльями и стараясь не попасть под атаку гораздо более опытного товарища. И волею судеб ящер налетел на удирающих от кошмара битвы магов людей! Прежде чем человеческие фигурки охватило пламя, К'ирсан успел увидеть искаженное ужасом лицо барона Орианга.

Пустота, в которой плавало сознание Кайфата, вдруг сменилась потоком бурлящей ярости. Маг нашел ползущего от стен раненого, но страстно желающего жить мелкого дракона и вонзил ему в спину подсмотренное заклятие с дубинки тарков. Сорванная броня больше не могла защитить зверя, и на несколько саженей вверх ударил фонтан крови. Одним противником стало меньше.

В тот же миг краткого триумфа К'ирсан ощутил, как разрушился натравленный на парящего Повелителя Небес магический змей, и сверху хлынула волна запредельной злобы. Уже не успевая сделать что-то осмысленное, Кайфат отдался на волю инстинкта, бездумно сплетая сложную вязь рун.

Охваченный жаждой мести, дракон выдал сложное заклинание, расплачиваясь за скорость собственной жизненной энергией. На башню упала гигантская капля цвета засохшей крови, и вокруг верхней площадки вспыхнул маленький Тасс, пожравший сам воздух… Адепты Огня называют такое заклятие Местью Стихии, ну а на Земле разве что ребенок не слышал о «вакуумных» бомбах. Выжить не мог никто! Уцелевшие же останки уничтожит рвущееся ввысь пламя пожара.

К'ирсан выжил. В миг удара он словно укрылся в центре гигантского кристалла, отброшенного силой взрыва далеко за стены умирающего замка. Пролетев пару десятков саженей, Кайфат ударился о землю, и щиты лопнули в момент приземления. Тяжело приложившись грудью какой-то камень, кашляя кровью и лишь усилием воли заставляя сердце биться ровно, маг тяжело побежал к лесу. У него больше не было сил, он выложился в бою без остатка, но этого оказалось слишком мало. Он проиграл битву, и теперь сама его жизнь зависела от способности бежать. Ведь с другой стороны крепости все еще неистовствовал второй дракон, а где-то наверху ликовал крылатый монстр… Бежать, только бежать! Растворив сознание в мире вокруг и моля всех богов, чтобы чудища не заметили улепетывающую жертву.

* * *

Его нашли Гхол с Прыгуном. Ведомый инстинктом, К'ирсан бежал по лесу, пока не наткнулся на маленький родник и не упал рядом без сил, погрузив руки по локоть в студеную воду. Обнаруживший хозяина гоблин поначалу даже решил, что тот умер, и принялся громко вопить, но смолк, устрашенный шипением Руала. Зверек успел забраться на шею двуногого друга и теперь требовательно кусал мочку уха. Мол, просыпайся, хозяин, дел полно, а ты отдыхать вздумал!

— А-а, лопни твоя задница… — простонал любимую присказку одного из сержантов в своем бывшем легионе Кайфат и перевернулся на спину. — Я жив?!

— Жив, хозяин, жив. А как же иначе-то?! — возбужденно зашумел обрадованный Гхол. — Ты жив, я жив… Прыгун жив… Хорошо!

— Хорошо… С Терном что?! — рывком приподнялся К'ирсан, но тут же завалился на спину с гримасой боли.

— И он жив, — уже тише вздохнул зеленокожий коротышка. — Он как в курраза-то выстрелил, так тот его огнем и подпалил. Один твой амулет и спас! Амулет, да еще и ров с водой. Господин Согнар теперь уцелевших солдат собрал и остатками медальона трясет. Говорит, спасло его твое искусство и мастерство…

Кайфат хоть и с трудом, но все же ухитрился сесть.

— Погоди. Много ли выжило и что с бароном?

— Терн… Господин Терн собрал десятка три бойцов, — выпучив от усердия глаза, доложил Гхол. — А барон сгорел… Я сам видел! И господин Согнар теперь говорит, будто продавшийся демонам грасс Беор накликал гнев Повелителей Небес, и только искусство капитана спасло уцелевших от верной смерти… А еще он говорит, будто ты, хозяин, успел договориться с Истинными магами, да барон все испортил! Осталось тебя дождаться, и ты решишь все проблемы.

— Ну Терн, молодец, — осторожно покачал головой Кайфат. — Надеюсь, он не предложит рассказать, о чем именно я там договорился и при чем здесь бедный Беор Орианг… Сержант уже говорил о вольном отряде?! Еще не-эт? Значит, скажет к моему приходу. Ладно, давай показывай дорогу.

Опершись на плечо слуги, К'ирсан заковылял к месту сбора выживших солдат. Конечно же уцелел и кое-кто из простых обитателей замка, ну да они наверняка разбежались по деревням. Не до них сейчас!

— С драконами-то что? — на ходу поинтересовался у Гхола капитан.

— Покричали, покричали, да и улетели. Тот, что старший, тяжело так крыльями махал, мы все думали — на землю грохнется, а второй вокруг вился да поддержать пытался, — беспечно сказал гоблин. — Пару миль пролетят, да и в лесу схоронятся. Им после такого ужаса много сил восстановить надо…

— Вещи-то сохранил? — К'ирсан перебил нескончаемый поток слов.

— Конечно, Кайфат, — протараторил Гхол. — Их теперь господин Терн охраняет!

«Терн, — с усмешкой подумал Кайфат. — Похоже, один ты знаешь, как добиться своей цели. И свежесозданной банде не хватает только капитана. А может, именно так и надо?!».

Часть вторая. НЕБЕСНЫЙ ОГОНЬ.

Пророки, Кормчие, Видящие путь… Боги ведают, почему каждый народ порождает своих мудрецов и шарлатанов, готовых поведать о тайнах грядущего. Какой смысл в этой гонке со временем, в этой безумной страсти узнать будущее?! Каждый хочет удостовериться, что впереди его ждет прямая дорога к счастью? Но почему тогда нет ни одного светлого пророчества, почему нас вечно пугают ужасами и катастрофами, почему никто не обещает нам даже не великих побед, а хотя бы просто мира и спокойствия?! Зельд Джугский, материал лекций по истории Торна

ГЛАВА 16.

От развалин замка барона Орианга несло гарью даже через седмицу после пожара. Буйство огненной стихии оставило от неплохой когда-то крепости бессмысленное нагромождение камней, ставших надгробием для неудачников, не успевших бежать от гнева Повелителей Небес. Обрушившиеся стены, рытвины от взрывов и потеки камня, не выдержавшего жара драконьего огня, оставляли у Айрунга ощущение противной сосущей пустоты где-то в желудке. Уже к вечеру первого дня, как он оказался на месте трагедии, Истинный маг не выдержал, и его долго рвало желчью. Жаль только — легче не стало, никуда не делись ни боль, ни стыд, ни чувство вины. Он, только он виноват в том, что крылатые союзники взбесились и напали на замок местного барончика. Не на кого свалить ответственность за собственную небрежность!

Айрунгу приходилось убивать врагов и хоронить павших товарищей, но никогда он еще не ощущал такого опустошения в душе. Ну почему он оказался таким дураком, почему позволил своему дракону сделать круг над тем злосчастным городком… Ведь только так зверь мог увидеть, с кем же встречался его всадник! А зная способности некоторых старых ящеров, легко представить, как они нашли свою жертву. Айрунг даже не сомневался, что проклятые твари искали именно К'ирсана Кайфата. Чтобы разъяренные Повелители Небес выбрали своей целью именно этот замок случайно… Невозможно в такое поверить, и все тут!

— Льер Айрунг! — К Истинному магу третьего ранга подбежал молодой колдун и, запинаясь, передал: — Одна из поисковых партий сообщает, что они нашли захоронение… Там тело молодой еще драконицы, и они…

Посланца трясло. Недавний выпускник Академии, он еще не до конца осознал всю глубину пропасти, что лежит между такими, как он, «крохоборами» и Истинными магами, а тут новое испытание. Убит могущественный союзник, с которым способен справиться не всякий чародей, разрушена еще одна легенда о несокрушимости огнедышащих ящеров.

«Мальчишка! — внезапно разъярился Айрунг. — Уже третий десяток на исходе, а он готов сопли распустить».

— Вызови старшего в группе! — вслух потребовал маг, заставив подчиненного вздрогнуть.

Смертный колдун втянул голову в плечи и торопливо положил на отброшенный взрывом каменный блок полусферу нового разговорного артефакта. Бросив испуганный взгляд на Истинного, маг сделал пасс руками и произнес ключ активации. В глубине чародейского механизма сверкнула вспышка, и над камнем возник дрожащий фантом старшины поискового отряда.

Зло посмотрев на съежившегося парня, Айрунг прошипел обидное: «Бездарь!» — но тут же повернулся к ожидающему приказа поисковику:

— Докладывайте, Мегор. Что там нашли?

— Как мы и предполагали, один из драконов погиб во время штурма…

— Уважаемый, я сам видел следы на земле, а потому не надо пересказывать известные мне вещи, — раздраженно бросил Айрунг, но его собеседник лишь равнодушно шевельнул плечом. Дескать, воля ваша, командир!

— Захоронение в лесу, почти в миле от замка. Судя по следам и остаточной ауре, драконов было два: старый матерый зверь и молодой сопляк. Думаю, они оба были не слишком здоровы или же просто сильно истощены. Оттащить мертвую подругу в чащобу, выкопать ей могилу и завалить землей сил у них хватило, да вот только по уму им следовало тело спрятать за сотню верст отсюда!

— Как я понимаю, это все лишь ваши домыслы, Мегор, а я хотел бы увидеть достоверные факты, — процедил льер Айрунг, в глубине души проклиная собственную резкость. Ну не виноват этот несчастный «крохобор», ни в чем не виноват!

— Факты, будут вам факты! — Похоже, раздражение начальства все же передалось и поисковику. — У драконицы очень сильно повреждена шкура с одного бока, словно кто-то удачно припечатал ее заклятием немалой силы. Потом, на спине сорваны чешуйки, точно после падения, и глубоко в теле засел наконечник копья… Очень недурно заговоренный, надо сказать!

— Зверь погиб от этого копья? — вскинул брови Истинный маг. Он видел, сколько крови было на земле, куда упал ящер… Такого кошмара от стрел и прочей ерунды никак не получится.

— Как же, — скривился Мегор. — Копье пробило защиту, а крылатую красавицу добило одно заклинание. И я не хотел бы схлестнуться в бою с чародеем, который швыряется такими подарками!

Главный поисковик повел рукой, и перед льером Айрунгом возникло изображение туши погибшего дракона. Плавная смена картинки, и Истинный с содроганием разглядел огромную рану с рваными краями, изуродовавшую верхнюю часть спины зверя. И рядом тут же сдавленно застонал отвечающий за связь выпускник Академии.

— Маг Мегор, благодарю за исчерпывающий доклад. Продолжайте работу! — холодно уронил Истинный и повелительным жестом отключил переговорный артефакт. Уже повернувшись к невезучему парню, льер прорычал: — Советую задуматься о будущем. Маг-практик из тебя явно не получится!

Больше о молодом «крохоборе» Айрунг не вспоминал. Вспышка гнева уже прошла, и теперь он испытывал неудовольствие по поводу своей несдержанности. Зря, зря он сорвался, нельзя так! Да и к остальным цепляться не стоит. Будучи капитаном «Поцелуя Морского Змея», Айрунг не позволял себе столь резких выпадов, предпочитая играть роль сурового, но справедливого отца-командира. Говорят, тогда у него неплохо получалось. Неужели он совсем растерял прежние навыки?! Или все дело в том, что тогда он работал со своими людьми, а теперь занимает место главы группы расследователей временно? А, мархуз его знает! Неизвестно, что там затеял Архимаг, но Айрунг выполнит волю главы Нолда.

Обойдя развалины вдоль остатков северной стены, Истинный маг подошел к группе чтецов Астрала. Трое чародеев сидели вокруг мутно-серой пирамидки, погрузившись в глубокий транс и отправив сознание в путешествие по дебрям колдовской реальности. Айрунг не смог сдержать почти детское любопытство и остановился рядом — посмотреть.

Астрал изучался в Академии Общей Магии не то чтобы очень слабо, но и особого внимания ему не уделялось. Считалось, что лишь старшие маги способны противостоять всем опасностям этого изменчивого плана бытия да чародеи-чтецы, вовсю использующие особые артефакты или непростые схемы колдовских ритуалов. Самому Айрунгу приходилось выходить в Астрал, но… и только. Изучение этого непростого раздела Искусства он вечно откладывал на потом, да вот только этот момент все никак не наступал. Так что работа профессионалов вызывала у него неподдельное уважение и интерес.

Один из чтецов внезапно дернулся и шумно задышал. С трудом разлепив глаза, он обвел сидящих рядом коллег мутным взором, затем отстегнул от пояса фляжку и надолго присосался к горлышку. Пока маг пил, пришли в себя и остальные его товарищи. Угасло свечение пирамиды, подтвердив окончание работы.

— Слыхал, будто чокнутые колдуны из Тлантоса пользуются для выхода малыми амулетами… Каждый раз, как прихожу в себя, этих глупцов вспоминаю! Какой риск, боги, какой риск! — выдал в пространство первый чтец и принялся пристраивать флягу обратно на пояс.

— И не говори, Мран! — согласно кивнул его сосед справа. — Ради простого попадания в преддверие Астрала они готовы так рисковать…

Айрунг, заметив, что его присутствие попросту игнорируется, вежливо кашлянул:

— Господа, прошу простить, но у меня к вам вопрос… — Истинный учел предыдущие ошибки и теперь был подчеркнуто вежлив.

— Нет, ничего нет! — прервал посланца Архимага названный Мраном чтец. — Обшарили Астрал на милю вокруг, но нет даже следа смерти развлекавшегося здесь колдуна. Агония дракона перемешала аж несколько пластов, а вот признаков гибели его убийцы что-то не видно.

Льер Айрунг вежливо улыбнулся в ответ, но внутри аж задрожал от злости. К чему была возня вокруг следов крови убитой драконицы, если чтецы едва ли не сразу могли дать исчерпывающий ответ.

— Да, там кое-что занятное обнаружилось… — задумчиво протянул Мран. — Похоже, этот колдунчик творил нечто странное с Астралом. Намешал мархуз знает какой волшбы, а потом аккуратно прибрал следы. Такого бы к нам в Семь Башен… Много пользы мог бы принести.

Истинный маг смолчал, не желая участвовать в беспредметном разговоре, сделал шаг в сторону и тут же вздрогнул от задрожавшего на шее амулета связи — его вызывал льер Бримс!

— Прошу меня простить, господа, — торопливо откланялся Айрунг и заспешил прочь.

Мысленно активировав заклинание и прикрыв глаза, любимчик Архимага открылся для разговора с главой Наказующих.

— Магистр, поиски никаких действительно серьезных результатов не дали. Найдено тело драконицы, но ни остальных зверей, ни К'ирсана Кайфата или его следов обнаружить пока не удается… — довольно косноязычно с ходу принялся докладывать Айрунг, но возникший перед его внутренним взором Бримс беззвучно потребовал:

— Оставь все дела и вылетай в Нолд. Пузырь к вам прибывает через час! Этот шустрый мальчишка подождет, а у нас пока есть и более важные дела.

— Что? — непонимающе переспросил Айрунг.

— Да ничего особенного. Нолду предстоит небольшая война, и твое место на поле битвы…

* * *

У себя дома, в своем привычном мирке, люди с пугающим постоянством выливают друг на друга океаны грязи, щедро развешивают ярлыки, стараясь загнать друг друга в рамки надуманных правил и норм. Говорящие на одном языке, выросшие на сюжетах одних и тех же книг, они любят делить окружающих на своих и чужих, стараясь укрыться от страшных проблем в рядах единомышленников. Но стоит миру рухнуть, и, оказавшись на чужбине, тот же самый человек отбрасывает в сторону пустые условности и вспоминает о глубинном родстве с соплеменниками. Они свои, они не чужие, и этим все сказано!

С приездом семейства Луази в доме Лакристы многое переменилось. Гости привезли с собой тот веселый хаос, которого не хватало хозяйке, вечно пропадающей во дворце. Олисия и Талоя просто не могли жить тихо и спокойно, а потому вокруг них вечно крутилась карусель каких-то событий и происшествий. За несколько седмиц они успели исходить Равест вдоль и поперек, посетить самые модные салоны, лавки и рестораны… Молодые жены капитана Бернара не знали устали, и Настя порой даже удивлялась невозмутимости нолдского мага. Сам он предпочитал сидеть в кресле с книгой в руках, лениво потягивая ароматный дым через мундштук кальяна, но никогда не возражал, если Олеся или Наташа вдруг настойчиво требовали его участия в какой-то их очередной задумке. Настя часто ловила себя на мысли, что завидует этим простушкам, сделавшим когда-то такой правильный выбор.

Сама Лакриста Регнар не могла и думать о веселье. Король воспринял самоуправство любовницы с неожиданным раздражением и теперь мучил ее своим невниманием. Увидеть строптивую фаворитку рядом с Гелидом можно было лишь на редком приеме, и все чаще она отсиживалась в своем столичном доме. Оставалось радоваться, что у Его Величества пока не появилась новая пассия, и Настя еще могла надеяться на прощение.

Но как же тяжело ей давалось показное спокойствие! При дворе разлад между королем и «нолдской выскочкой» вызвал шквал сплетен и пересудов, недруги открыто радовались, а друзья и союзники всячески уклонялись от встреч. В общем-то обычное дело, но… для Лакристы происходящее казалось невыносимым. Стремительный взлет вдруг обернулся не менее стремительным падением, и что делать дальше, она не знала. Вот и приходилось лишь слепо верить в свою счастливую звезду да ждать милости от разгневанного Ранса.

Общение с соплеменницами оказалось тем лекарством, которое хоть на время унимало душевную боль госпожи Регнар. Впрочем, и темы для бесед эти болтушки порой выбирали неожиданно серьезные и волнующие.

— Наш Бернар как стал капитаном… — Наташа, взявшая здесь имя Талоя, говорила быстро, азартно поблескивая глазами и часто поправляя волосы. Раньше, как помнила Настя, она была рыжей, но теперь щеголяла густой гривой длинных волос цвета воронова крыла.

— Ну вместо этого, Айрунга! Ох уж и высокомерный был тип… Помнишь его? — тут же, не давая подруге договорить, встревала Олеся-Олисия.

Лакриста не уставала удивляться, как они вместе уживаются, если даже простой разговор превращается в напряженное соперничество. Или же в этом дуэте подруг-жен одна из женщин играла роль старшей?

— Да тихо ты! — зашипела Талоя на вторую жену. — Не перебивай меня!

— Ой, какая королева выискалась! — передразнила ее Олеся, но все-таки замолчала.

— Вот как стал он капитаном, то мы его и не видели почти. Он все в море пропадал и пиратов искал… — как ни в чем не бывало продолжила Наташа.

— Скучали? — вставила слово Настя.

— Конечно, да и ругались много! Мы хоть и привыкли вдвоем, но как-то необычно это замужество, и вообще… — неопределенно махнула рукой женщина, а Олисия тут же кивнула, соглашаясь. — В общем, за какие-то заслуги его наградили… Ну там, за удачный бой или за долгий поход… Точно не помню, но какая-то такая ерунда!

— Да неважно, продолжай, — не желая выслушивать порцию жалоб на память, поторопила Лакриста.

— Вот и наградили его оплаченным отдыхом на Золотых песках. Представляешь?! Там же вся знать отдыхает. Высшие маги, аристократы и чиновники старших рангов — цвет общества! — смешно закатывая глаза, с придыханием сообщила Талоя, чем вызвала у Насти приступ глухого раздражения. Уж она-то знает этот цвет общества. Пауки в банке да змеи подколодные!

Олисия, обиженная резкой отповедью подруги, здесь не выдержала:

— Нас в простом бунгало поселили. Без каких-то там изысков! — Женщина лениво покрутила ладошкой. — Да и не видели мы там почти никого.

— Да, почти! — мрачно произнесла Наташа, а у Олеси в глазах блеснули слезинки. Такая реакция подруг живо заинтересовала хозяйку дома.

— Что такое?! Ну же, девчонки, не томите!

— Да что там, сначала все хорошо было. Мы отдыхали, развлекались, а потом… потом начался кошмар. — Талоя говорила тихо, с внушающей уважение серьезностью. Лакриста понимала, что женщина сама начала этот разговор, но в то же время ясно видела, насколько тяжело ей даются слова.

— Если не хочешь, то не говори, — сердечно сказала лин Регнар и взяла Наташу за руку. Рядом начала всхлипывать Олеся.

— Да ничего, все нормально, — благодарно улыбнулась Талоя и ободряюще подмигнула плаксивой подруге. — Ну все это ведь осталось в прошлом. Мы все живы и здоровы, правда?

— Здоровы… Да мне эта жуть до сих пор снится! — капризно заявила Олисия, но лить слезы перестала.

— Да что случилось-то, девочки?! — вновь подала голос заинтригованная Настя.

— На нас напали какие-то крылатые твари. Налетела стая жутких монстров и принялась рвать обитателей нескольких домиков, — прошептала Наташа. — Было столько крови, криков… И вонь, о боги, какая там стояла жуткая вонь!

— Нам потом сказали, что это какие-то низшие демоны. Их вызвали из Бездны и натравили на нас, — заговорила Олисия, стоило только подруге замолчать. — И если бы не Бернар, то эти чудовища нас бы попросту сожрали!

— А что сделал ваш муж? — непонимающе переспросила лин Регнар, чем вызвала у обеих женщин резкую реакцию.

— Он воин и маг, вот что! И смог нас защитить, ясно?! — набросились они на Лакристу. — Сначала он убил несколько демонов, а потом отбился и от их хозяина.

После короткой вспышки подруги быстро успокоились и дальше говорили уже без ярости и злости.

— У чудовищ оказался хозяин, который пришел довершить начатое его вонючими «зверушками»!

— И вы все видели?! — не обращая внимания на взрыв чужих страстей, сочувственно спросила Лакриста.

Вопрос заставил Олесю и Наташу смущенно опустить глаза.

— Нет, не видели. В какой-то момент мы потеряли сознание, а когда очнулись, то уже лежали на полу рядом с окровавленным Бернаром, — пояснила Наташа. — Даже этого толстяка хозяина видели только мельком. Гнусный тип!

Наташа внезапно осеклась и замолчала, чем вызвала возмущение у подруги.

— Ну что ты, рассказывай дальше! — потребовала Олисия, но затем махнула рукой. — А и ладно, сама скажу. В общем, тогда нам обеим показалось, что этот толстяк просто возник из облака тумана. Раз — налетела непонятная дымка, и два — она уже обернулась каким-то мерзким негодяем.

— Нам потом сказали, что это мог быть вампир, — наморщив носик, перебила подругу Талоя. — Вот только их уже больше тысячи лет не встречали, а значит, двум бабам просто померещилась от страха потусторонняя жуть. Такое бывает… Но мы разглядели все ясно и четко. Да и не могло нам сразу обеим привидеться одно и то же!.. И Бернар говорить на эту тему отказывается. Представляешь?.. Ой, Лакриста, что с тобой? Ты плачешь?!

Настя провела тыльной стороной ладони по щеке и смахнула слезу. Демоны, что-то она совсем расклеилась!

— За мной тоже охотился один выродок. И он очень похож на этого вашего вампира, — поджав губы, сказала госпожа Регнар и со злостью добавила: — Барон Чхивар Ба'лран… Ненавижу эту тварь!

— Прошу меня простить, дорогие дамы, но не могла бы наша очаровательная хозяйка рассказать подробнее?

В разговор неожиданно вклинился Бернар. Маг, до этого наслаждавшийся чтением в кресле у окна и совсем не интересовавшийся беседой женщин, вдруг проявил любопытство. Лакриста, вспомнив о манерах, достала платочек и промокнула влагу под глазами.

— Да здесь почти нечего рассказывать. Барон сказал мне, что хочет сотворить надо мной какой-то богомерзкий обряд. После него у меня бы родился сын, который стал бы то ли посланцем какой-то нечисти, то ли генералом армий Тьмы! — пряча покрасневшие глаза, ответила Настя. — Муж мне не поверил, зато помогли чужие люди. Во время штурма приспешниками барона дома, где я жила, проклятого вампира изгнал один капитан… А после я никогда больше этого жуткого кровососа и не встречала!

Лин Лакриста тут же пожалела о сказанном. Не стоило, совсем не стоило упоминать о К'ирсане Кайфате. Опасная это нынче тема, очень опасная. И если нолдский маг начнет выспрашивать про беглого легионера, то она уже не сможет уклониться от разговора… Но Бернара спаситель хозяйки дома совсем не заинтересовал. С обеспокоенным лицом маг подошел к Олисии и уселся на диванчик напротив Насти.

— Госпожа Регнар, а кто-нибудь проверял вашего сына? Кто-нибудь из чародеев? — сузив глаза, спросил Бернар.

— Проверял?! А зачем?! — пожала плечами Лакриста, но, посмотрев на гостя, вдруг заволновалась: — Королевский медик его осмотрел и не нашел никаких отклонений…

— Госпожа, вы живете в мире магии! — укоризненно покачал головой капитан. — После столкновения с могущественным врагом рода человеческого вы даже не привели опытного чародея!

— Да все ведь вроде бы в порядке… — промямлила Настя, но в глазах заметались искорки отчаяния. — И вправду, что же я не подумала-то?!

Наташа подошла к креслу хозяйки дома и успокаивающе положила ей руки на плечи.

— Не волнуйся, милая! Бернар отличный специалист и, если хочешь, проверит твоего малыша. Ведь так, дорогой?

Колдун что-то согласно буркнул и вопросительно уставился на Настю.

— Да-да, конечно. Я буду вам очень признательна, — затрясла головой испуганная женщина. — Когда вы сможете его осмотреть…

— Да хоть сейчас, — мягко сказал маг. — Вы можете его принести, а я пока подготовлюсь. И совсем скоро развею все ваши опасения!

Настя порывисто вскочила, как-то робко улыбнулась Бернару и заспешила в левое крыло дома, где располагалась комната ее мальчика. У самого порога она споткнулась, на что маг участливо попросил:

— Да вы не спешите, у нас много времени!

Покрасневшая Лакриста торопливо кивнула в ответ и, подобрав юбки, скрылась в коридоре. Слова гостя растревожили сердце матери, пусть даже и такой непутевой, как она, и сдерживать чувства женщина не могла. Через пару шагов она прибавила шаг, а по лестнице уже бежала.

Маленький Селерей спал и, когда мать взяла его на руки, тут же недовольно захныкал. Сидящая рядом с детской кроваткой кормилица засюсюкала и сунулась было следом за госпожой, но та лишь раздраженно шикнула. Нечего под ногами путаться!

Обратно опальная королевская фаворитка шла медленно, боясь разбудить вновь задремавшего ребенка, который пригрелся у нее на руках.

— Ничего, мой мальчик. Это не страшно! Дядя тебя только посмотрит… — едва слышно бормотала женщина, успокаивая скорее себя, чем Селерея. Войдя в гостиную, она уточнила у мага, возившегося с замком кофра: — Ведь это не опасно, да?

— Да-да, моя госпожа. Мальчику ничто не повредит, и все будет просто отлично… Ах чтоб тебя! — зашипел чародей, сунув в рот прищемленный замком палец.

Две его супруги посмотрели на него с неодобрением, но ничего не сказали.

Подготовка к ритуалу оказалась короткой. Чародей достал небольшую белую скатерть, испещренную сотнями золотых знаков и символов, три свечи и два небольших шара из горного хрусталя на подставках. Скатерть мигом оказалась на приземистом столике на кривых ножках, зажженные свечи стали вершинами равностороннего треугольника из невидимых линий, а оба шара расположились на расстоянии вершка от одной из сторон.

— Готово. Лин Лакриста, положите малыша в центр скатерти, — довольным голосом скомандовал маг и приглашающее махнул рукой.

— Но он ведь проснется… Или свеча может упасть на него и обжечь! — Мать испуганно прижала Селерея к груди.

— Ах да… — прищелкнул пальцами Бернар и, приблизившись к Насте, дотронулся до центра лба спящего ребенка костяшкой указательного пальца. Мальчик тут же заулыбался и что-то сонно забулькал, умильно пуская пузыри. — Теперь полчаса он будет спать, точно лежит у Светлого Орриса за пазухой!

Продолжая беспокоиться, Лакриста все же осторожно уложила дитя между свечами. Селерей даже не пошевелился, продолжая тихо сопеть.

— Теперь отойдите, — вновь скомандовал маг, закатывая рукава.

— Иди к нам, Лакриста, все будет хорошо! — замахали руками Олеся с Наташей, и Настя медленно уселась рядом с ними на краешек дивана. Глаз от столика с ребенком она не отводила.

А колдун уже работал. Бормоча заклинания, он поочередно обмакнул палец в пламя каждой из свечей, поднял руки над головой и долго стоял так, прижав подбородок к груди. В одному ему известный момент Бернар четырежды провел правой рукой над мальчиком, а затем ногтем щелкнул по каждому из шаров. Со стороны казалось, что ничего не произошло, но колдун продолжал творить непонятную волшбу. Он вновь и вновь продолжал повторять нужную последовательность действий, пока в какую-то секунду, на десятом или одиннадцатом шаге, в каждом из шаров не зажглось по золотисто-красной искорке.

Косо усмехнувшись, Бернар подул на пальцы и затем неожиданно резко начертил над мальчиком непонятную закорючку. Свечи мгновенно погасли, испустив три тоненьких струйки дыма. Но маг терпеливо стоял и ждал, пока они окончательно не рассеются, и лишь затем разрешил:

— Можете забирать!

Лакриста свирепой хищницей метнулась к столику и подхватила малыша на руки.

— Ну что с ним?! — нервно спросила она у устало разминающего кисти Бернара.

— Да все в порядке, не волнуйтесь, — равнодушно улыбнулся колдун. — Вся эта суета была излишней. Никакая враждебная волшба малыша не затронула!

— Вы не представляете, Бернар, как вы меня обрадовали, — облегченно рассмеялась Настя, подошла к двери и дернула за шнурок колокольчика, вызывая служанку. Решив продемонстрировать собственную осведомленность в некоторых делах, хозяйка дома спросила: — Извините за любопытство, но к чему все эти ваши приспособления? Я помню, льер Вензор очень редко использовал…

Внезапно Лакриста посмотрела на Бернара и осеклась, уже страшно жалея о своем невинном на первый взгляд вопросе. Лицо мага пошло пятнами, он выпучил глаза и со злостью прошипел:

— Льер Вензор — Истинный маг, а я всего лишь колдунишка-«крохобор», которого в обществе властителей Нолда и за чародея-то не всегда принимают. Ясно, госпожа Регнар?!

— Бернар, прошу меня простить. Если я вас оскорбила, то поверьте, сделала это не нарочно, — растерянно залепетала оправдания Настя и перевела ничего не понимающий взор на прибежавшую служанку. Королевская фаворитка рассеянно протянула мальчика девушке и попросила: — Отнеси Селерея Дарене…

Возникшая пауза позволила магу немного успокоиться и взять себя в руки. Когда недоумевающая Лакриста вновь к нему повернулась, то Бернар торопливо заговорил, скрывая холодок в голосе:

— Это вы простите меня, лин Лакриста. Взаимоотношения Истинных и всех остальных магов настолько болезненны, что любое слово может вызвать взрыв. Вы ни в чем не виноваты, и мне не стоило набрасываться на вас с упреками!

Лакриста Регнар неловко улыбнулась:

— Все же я чувствую перед вами вину. Могу ли я чем-то сгладить возникшее недоразумение?

В ответ Бернар усмехнулся уголком рта и сказал:

— Конечно же можете. Но только ничего нового вы от меня не услышите. Я все так же хочу побывать при дворе короля Зелода, быть представленным Его Величеству…

Женщина заметно вздрогнула и порывисто вздохнула. Маг все-таки нашел, чем ее уесть, напомнив о размолвке с Гелидом Рансом. Настя мигом захотела ответить грубостью, но сдержалась. Совсем неожиданно ей в голову пришло, что ведь это отличный повод, чтобы напомнить о себе герцогу Лукарту, а значит, и самому государю!

— Ничего не обещаю, но я попробую, — пообещала госпожа Регнар, мысленно уже составляя новое письмо советнику короля.

— Ах да, чуть не забыл, — вдруг сказал маг, поморщившись. — Ведь я проверил мальчика и на наличие Дара к чародейству… Так вот, он ничем не отличается от остальных своих сверстников, обычных смертных. Его, несомненно, могучая кровь спит, а потому повелевать Силами будут лишь дети или внуки. А может быть, и нет! Так тоже бывает.

— Значит, тот вампир врал? — равнодушно спросила Настя. Сегодняшние проблемы настолько заморочили ей голову, что новость о бесталанности ее сына женщину совсем не взволновала.

— Ну почему же, совсем не врал. Очень даже может быть, что он верил в свою удачу. Или знал секрет, как превратить не рожденного еще ребенка в будущего чародея. Кто теперь скажет? Вампирам многое доступно из того, о чем маги могут лишь мечтать…

— Как я поняла, Селерей — обычный ребенок? Так? — вдруг уточнила Настя.

— Д-да, — задумчиво выдал Бернар, но ответ Лакристы заставил его вздрогнуть:

— Ну и слава Оррису. Вся эта ваша возня с колдовством ни до чего хорошего обычно не доводит, а достойный жизненный путь может быть и у простого смертного!

Произнося эти слова, Лакриста вдруг подумала, что льер Бримс все знал. Если и не с самого начала, то после рождения ребенка точно, и именно поэтому их с сыном оставили в покое. А это уже хорошо!

ГЛАВА 17.

Двойственность человеческой натуры порой не просто удивляет, а вгоняет в ступор, заставляет сомневаться во всем и вся. Непостоянство чувств вряд ли можно назвать достойной чертой сильного человека, но порой иначе просто не получается.

Долгие седмицы путешествия с гвардейскими магами для Авраса Чисмара были окрашены в мрачные цвета тоски по одиночеству. Ведь насколько хорошо, когда тобой не помыкает некто более сильный и влиятельный, когда есть одна лишь цель и ты волен выбирать путь для ее достижения! Но вот теперь некромант остался один, и его вновь начали мучить одиночество, страшные мысли и пугающие предчувствия.

Капитан Трот и Вис уехали сразу же, как только пиратский корабль покинул бухту. Гвардейцы молча взнуздали лошадей и уже устроились в седлах, когда растерявшийся Аврас подскочил к командиру.

— И какие будут для меня приказания? — хмуро спросил Жнец. После обряда его все еще немного шатало и по уму сейчас следовало отлежаться, но времени ему на это совсем не оставили.

— Приказания? Вы совершенно свободны, господин Чисмар. Моя миссия завершена, и больше я над вами не властен, — со скучающей миной на лице сообщил Трот. — Теперь можете приступать к выполнению воли лорда Маркуса.

— Но у меня нет никаких распоряжений! — вскричал некромант, непонимающе уставившись в ненавистное лицо капитана.

Трот в ответ лишь громко расхохотался:

— А это меня вообще не волнует. Не будь вы так полезны Тлантосу здесь, на чужбине, я бы с огромным удовольствием размазал вас по первой же попавшейся скале! О, это я сделал бы с огромным удовольствием, — выдал презрительную тираду чародей. — И уж что точно я делать не буду, так это решать ваши проблемы… Прощайте, некромант Чисмар. Надеюсь, вы все-таки сдохнете!

На этом сцена прощания закончилась, и Аврас остался один. Что делать с этой непонятной свободой, которая внезапно начала его тяготить, он не знал. Вдруг оказалось, что, получая команды от склочного капитана, жить агенту лорда Маркуса было намного легче.

Собрав волю в кулак, Чисмар через силу нагрузил вещами оставленного ему конька и, взяв его за повод, тяжело зашагал прочь. О будущем он не задумывался, привычно разделив нависшие проблемы на простые и понятные этапы. Убраться подальше от места встречи с проклятыми пиратами, найти какую-нибудь глухую дыру, отдышаться и восстановить силы… А там, глядишь, и весточка от лорда придет!

Несмотря на усталость и ломоту во всем теле, Аврас вскоре приноровился к ходьбе и до вечера отмахал немалый крюк. На лошади все вышло бы гораздо быстрее, но в таком состоянии в седле не усидеть.

Странности со здоровьем некромант списывал на неудачный выход в Астрал. Все-таки раньше он лишь стоял у порога, а в этот раз прошел через врата этой магической реальности. И, будь его воля, он никогда бы не решился на подобный шаг. Астрал кипел от хлынувшей в него чужеродной мощи, и не со знаниями Чисмара устраивать подобные эксперименты!

С основного тракта Жнец свернул быстро и большую часть пути прошел по заросшей тропинке, которая вывела его к неглубокому оврагу с пологим спуском. Накинув уздечку на торчащую из земли корягу, Аврас только и смог, что срубить в кустах хх'рагисом десяток веток и сделать себе подобие постели, после чего свалился без сил. Глаза жгло огнем, а голову стянул обруч боли, сознание стремительно ухнуло во внезапно разверзшуюся пропасть…

Сны для чародея часто больше чем сны. Магический Дар порой вызывает самые разные видения, среди которых можно отыскать ту крупицу правды, которая окажется полезной. Но этот кошмар некромант не забудет никогда. Он снова оказался в Астрале, где вызывал своего лорда, но только вокруг больше не было врагов-помощников. Он оказался один на один с чудовищами изменчивой реальности, и защита не выдержала их напора. Десятки монстров накинулись на мага, и ему пришлось спасаться бегством. Иногда такое испытывают маленькие дети, когда им снится, как они со всех ног бегут прочь от вырвавшегося из подворотни цепного пса. Не хватает воздуха, мышцы болят, а в ушах бьется свой собственный крик… Дети просыпаются, и их ждет ласка прибежавших родителей, которые всегда найдут слова поддержки для перепуганных малышей, но Аврас давно уже не ребенок. И видения оказались у него совсем иными. Жутковатыми, от которых никак не удавалось укрыться, ускользнуть. Паутина сна не желала отпускать жертву, и оставалось лишь одно — бежать и бежать, пока хватает сил, отдавшись на волю вопящей во всю глотку жажды жизни.

Его спас Маркус. Раскаты грома, вспышки молний, и вой уже поверженных тварей порадовал слух Жнеца лучше всякой музыки. В следующий миг Чисмар повернулся к лорду и, задыхаясь, зашептал слова благодарности. Но доверенный советник короля Фердинанда, как часто бывало и в реальности, проигнорировал речь верного слуги. Неприятно усмехнувшись, Маркус вытянул в сторону Авраса руку, и с его растопыренных пальцев сорвались пять серых лучей, вонзившихся прямо в грудь подчиненного. Чисмар ощутил, как мигом раскалился его медальон, а сердце стиснули клещи жуткой боли. Агент Тлантоса завыл от нестерпимой муки… и открыл глаза.

Лицо некроманта покрывал липкий, нездоровый пот, ломило скулы, а на грудь навалилась неподъемная тяжесть. Тихо постанывая сквозь сжатые зубы, Аврас подтянул ноги и с огромным трудом сел.

— Раздери меня демоны! — выругался колдун и провел пятерней по лбу. — Проклятье! Да что за дерьмо со мной происходит?!

Спохватившись, агент Тлантоса огляделся, но вокруг все было спокойно. Никто не натолкнулся на провалившегося в беспамятство человека, не ограбил и не взял в плен. Хоть одна хорошая новость в эти поганые дни! Еще бы со здоровьем разобраться… Память услужливо подсунула некроманту картинку-воспоминание, когда от лорда Маркуса протянулся к его верному слуге язык тумана, втянувшийся в костяной медальон. Быть может, все дело в этом? К тому же и сон о чем-то подобном предупреждал.

Аврас вытащил из-за пазухи резной костяной диск и осмотрел со всех сторон. Вроде бы ничего не изменилось, разве что чуть тяжелее стал, ну да он может ошибаться. Размышляя подобным образом, Чисмар осторожно вздохнул, и с радостью ощутил, как отступает прочь странная немочь.

— Надеюсь, это я просто перенапрягся, — буркнул под нос некромант и осторожно поднялся на ноги. Недолго постоял, прислушиваясь к ощущениям, и осторожно выдал: — Пожалуй, жить можно!

Последняя мысль стала тем колдовским запалом, который вызвал волну жара и вновь отшвырнул сознание в темные глубины безмолвия. Разум Авраса заволокло дымкой дурмана, а перед внутренним взором возникло расплывающееся лицо лорда Маркуса. Губы мага девятого ранга беспрестанно шевелились, но слов Чисмар не слышал. Беззвучная речь его начальника лилась нескончаемым потоком, который врывался в беззащитную душу некроманта водяным смерчем… И тут же вспышка яркого света, разметавшая туман и вырвавшая сознание из плена наведенного транса! Жнец снова очнулся, осознав себя лежащим среди колючих кустов с разодранными в кровь щеками.

— Мархузово семя! — простонал чародей, пытаясь снова подняться.

Во второй раз у него вышло получше — оковы непонятной болезни больше не ощущались.

«Еще один обморок, и хватит сил добраться до ближайшего трактира! — молча порадовался Аврас: — Вот только куда двигаться?..».

Задав этот вопрос, некромант с холодком в душе внезапно понял, что точно знает, куда теперь лежит его путь… Знание пришло к нему откуда-то извне. Оно не было оформлено в виде мысленного послания или ментальной атаки, нет, оно словно выплыло из глубин разума и стало кнутом, подгоняющим растерянного мага.

«Крид! Крид! — яростно стучало в сознании. — Вперед! Быстрее!».

Как описать чувства чародея — повелителя незримых сил, который вдруг стал марионеткой в руках более могущественного собрата? Аврас Чисмар за время службы привык ко всякому, но столь грубое безжалостное вмешательство в его разум произошло впервые. Маг едва сдерживался, чтобы не пуститься бегом, спеша выполнить команду. Умелый некромант, привыкший властвовать над восставшими мертвецами, вдруг уподобился безмозглому зомби. Глупо это и неправильно, а еще очень унизительно и мерзко! Буря разноречивых чувств сперва едва не захлестнула Авраса, унеся в темные глубины дрогнувший разум, а когда волна эмоций схлынула, в душе остался один лишь только страх…

Потеря свободы воли стала не единственной метаморфозой, произошедшей с агентом Тлантоса. К концу первой седмицы, когда желание выполнять волю неизвестного хозяина стало не таким острым, иссушающим, и удавка чародейского рабства немного ослабла, сменившись на длинный поводок, некромант смог осмыслить происходящее ясным, незамутненным заклятием умом… И кое-что его по-настоящему удивило! Аврас очень вырос в Силе, словно в пламя его Дара внезапно щедро плеснули земляного масла. Нет, он не перескочил через уровень-другой, но и перестал быть зажатым в тесные рамки своего ранга колдуном. Что-то сдвинулось внутри Чисмара, и это что-то сделало его каким-то другим. Мучительно не хватало знаний и умений, чтобы понять, что же такое с ним творится, что случилось, и вина ли в том лорда Маркуса, или же это происки натянувшего чужую личину врага?! И как, мархуз подери, со всем этим теперь жить?!

На многие вопросы не было ответа, на многие, но не на все. Достигнув Крида, маг вновь ощутил чужую волю, обернувшуюся огненной стрелкой в голове, указывающей куда-то на восток, и увидел вспыхнувшую перед глазами надпись с именем. Очень знакомым именем!

«К'ирсан Кайфат, кажется, я начинаю тебя искренне ненавидеть!» — отстраненно подумал маг, по-дурацки шевеля губами и слепо блуждая полубезумным взглядом.

Лохматый, небритый человек в заляпанной грязью одежде с пугающим серпом на поясе не вызывал никакого доверия, и каждый житель небольшого городка, куда забрел маг, старался тут же перебежать на другую сторону улицы. Аврас, привыкший пугать своим темным искусством, внезапно превратился в мерзкого бродягу, страшного принадлежностью к самому дну преступного мира. Иногда бдительные горожане выкрикивали стражу, требуя разобраться с гнусным отребьем, и тогда у Чисмара случалась беседа с представителями власти. Вот только не было с того никакого толку! Некроманта боялись все: и бывалые солдаты на границе баронства, и толстобрюхие, вечно пахнущие пивом стражники. Агент Тлантоса в его нынешнем обличье начинал внушать почтительный трепет, стоило только заглянуть ему в глаза. Отблески темного пламени плескались у него во взоре, и даже лишенный Дара мог ощутить жар смертоносной волшбы.

— Иди с миром, путник, и да хранит тебя Светлый Оррис, — прыгающими губами обычно говорили защитники порядка и норовили убраться с дороги опасного бродяги. И стоило оказаться у него за спиной, как их руки начинали тут же творить охранные знаки, защищающие от злых сил, а дрожащий шепоток бежал следом: — Одержимый! Одержимый!

Аврас плевать хотел на чувства окружающих. Он шел там, где ему было удобно, спал и ел там, где хотел. Он даже желал, чтобы его попытались остановить, чтобы кто-то встал между ним и целью. Пусть это будет воин или даже маг из Братства Отрекшихся, пусть! Чисмар хотел драки, чтобы упоение боем заглушило душевную боль и страх, но… желающих сойтись с ним в битве не находилось. И с каждым днем в сердце все яростнее закипала злоба.

Некромант уже восьмой день мерил шагами спокойные дороги богатого Союза городов, когда раздражение выплеснулось наружу. Тяжело повалившись на землю на перекрестке дорог, маг с ненавистью вспомнил своего несчастного коня, павшего еще на границе Крида в первые дни его безумия. Натруженные ноги теперь постоянно неприятно гудели, горели стертые мозоли…

— Тьма! — прорычал маг, яростно сжав кулаки. Вновь нестерпимо захотелось крушить и ломать все вокруг, и Аврас не стал сдерживать ненависть. Губы сами прошептали заклинание Темного эха, и тут же пришел ответ неупокоенной души. На перекрестках вечно хоронили безвестных путников, ставших жертвами грабителей и гнусных убийц, а не обретший мира дух станет отличным проводником воли некроманта.

Скривившись точно от боли, Чисмар достал хх'рагис и принялся вспарывать дерн, вырезая заклинание призыва. Раз здесь находится наполовину развоплощенная душа, то и тело где-то неподалеку. Осталось вдохнуть в мертвую плоть извращенное подобие жизни и заставить подчиняться. Последняя мысль заставила некроманта содрогнуться от сдерживаемого бешенства и чересчур щедро плеснуть Силы в колдовской рисунок. Заклинание уже начало работать, когда маг понял собственную ошибку. На миг потеряв над собой контроль, он выпустил вожжи собственного могущества, и обычный восставший мертвец мог стать чем-то большим, гораздо более жутким и опасным.

Поднять мертвеца, пролежавшего в земле не один год, — не самая простая работа для некроманта. Следует укрепить костяк будущего зомби, исторгнуть дыхание жизни из земли и превратить ее в новое тело, разбудить те глубинные инстинкты, которые позволят монстру исполнять приказы повелителя… Для мага уровня Авраса здесь не обойтись без жертвы, чья жизненная энергия будет перелита в новый сосуд из мертвой плоти. Ведь срок посмертного существования нежити зависит от искусства колдуна и количества жертв.

Аврас справился без жертвоприношения. Переполняющая его сила позволила одним ударом поднять мертвяка, не тратя время на пустые ритуалы. Ах, хорошо! Как же приятно ощущать струящееся по жилам могущество, когда кажется, что способен мизинцем перевернуть целый мир. Если бы только то была его Сила, его собственная, а не подачка дарителя, будь то лорд Маркус или кто-то еще.

Зомби вырвался из оков земли совсем недалеко от магического чертежа. Покачиваясь на полусогнутых кривых ногах, блестя новосотворенной шкурой и источая жестокое зловоние, мертвяк уставился на некроманта красными буркалами глаз.

«Приказ?! — тупым ножом резануло по сознанию чародея послание неупокоенного. — Приказ!!!».

До Чисмара докатились отголоски терзающего монстра голода. Восставшие мертвецы обладают неким подобием разума и чувств, они всегда жаждут вкусить теплой плоти живых и способны на многое ради утоления этой единственной своей страсти.

Некромант осторожно подошел к зомби, старательно не обращая внимания на жуткую вонь, и кончиком серпа изобразил на лбу нежити рунический знак. Мертвец тут же затряс головой, заскрипел и омерзительно защелкал зубами — заклинание повелителя показало ему цель.

Шагая по дороге, Аврас обогнал небольшой купеческий обоз, вставший лагерем у дороги. Сломавшаяся у повозки ось одним махом перечеркнула судьбы многих людей. Не случись поломки, некромант никогда бы не догнал купца, и ему не пришлось бы вступать в перепалку с раздосадованным торговцем, а тот не стал бы натравливать на него охранников. И, быть может, чародей нашел бы в себе силы сдержать гнев и ненависть… Впрочем, получается слишком много предположений! Некромант поднял зомби и натравил его на беззащитных людей, желая ощутить вкус победы и хоть на время забыть горечь чувств марионетки.

Агент Тлантоса успел только к самому концу кровавой резни, учиненной нежитью. Зомби уничтожил всех, у кого не хватило ума ринуться сломя голову прочь, не разбирая дороги. Аврас увидел, как мертвяк одним ударом разорвал горло последнему из охранников и торжествующе завыл, как это умеют одни лишь неупокоенные.

Содрогаясь от омерзения и не желая больше видеть эту насмешку над замыслом Творца, Чисмар немедленно потянул за нити заклятия, подарившего твари подобие жизни. Теория некромантии учит, что поднявший неупокоенного всегда должен оставить возможность для его укрощения. Сила смерти, переполняющая зомби, может привлечь из Нижних миров не самые спокойные сущности, жаждущие обладать пусть даже таким убогим телом, а уж им придется по вкусу и хозяин мертвяка.

Аврас ощутил знакомую дрожь связанной магии, и… мертвяк, дико зарычав, кинулся на своего создателя. Почему-то развеялось заклинание, контролировавшее волю нежити, и теперь ничто не ограничивало тварь в ее неутолимой жажде убийств.

— Бездна! — выдохнул Чисмар, быстро переложив хх'рагис в левую руку и сжав пальцы правой в щепоть. — Во имя жизни, на границе Тьмы, заклинаю…

Спешно творимое им колдовство мало походило на выверенные формы классической некромантии, нет, это скорей была молитва, и не к богам или высшим иерархам Тьмы, а к первоосновам, к самому первородному мраку. Старая, очень старая волшба, еще из тех времен, когда Некронд только-только пал и уцелевшие адепты пытались сражаться с безжалостными имперцами, перековывая собственную ярость в силу.

Взбунтовавшийся мертвец уже тянул лапы к горлу повелителя, сладострастно рыча и предвкушая вкус его крови, как маг шевельнул кистью, выпуская Пыль Ночи. В тот же миг ослепленная, лишенная всех остальных недоступных человеку чувств нежить испустила тоскливый вой и бестолково замолотила вокруг когтистыми лапами.

— Н-на! — зло выдохнул Аврас, одним движением подсекая ногу зомби, и тут же, не останавливаясь, с разворота рубанул по шее. Заговоренный клинок матово блеснул, и голова неупокоенного покатилась по земле. Отскочив в сторону, некромант некоторое время брезгливо наблюдал за бьющимся на земле телом нежити, потом помянул темных богов и принялся нараспев читать формулу Освобождения. Движения мертвяка сразу же начали стихать, а колдовская плоть принялась сползать с костей, рассыпаясь серым прахом.

— Мархуз знает что творится! — уже через десять минут бормотал маг, обирая трупы в разгромленном обозе. — После стольких лет я не рассчитал силы… Неупокоенный получил столько, сколько и кое-кому из демонов впору!

Впрочем, Аврас понимал, что немного лукавит, ругаясь на слепой случай. Ведь он теперь знал пределы своей возросшей силы! Одарив мертвяка способностью противостоять воле повелителя, а затем загнав его обратно в могилу, он мог легко поднять еще одного неупокоенного. Очень необычно для мага его ранга, очень! Радовался, правда, Жнец недолго. Заемная, чужая мощь вредна и унизительна для подлинного адепта Искусства, а раз так, то остается лишь искать причину «щедрости» кукловода.

— Негодяй! Выкидыш хфурга!!!

Внезапно из-под обвалившейся телеги донесся знакомый голос купца, так невзлюбившего Авраса. Похоже, он единственный уцелел в учиненной мертвяком бойне и теперь пытался выбраться наружу, не забывая осыпать некроманта проклятиями.

— Что-то ты больно смелый… — бешено поблескивая глазами, выдал Чисмар и направился к недругу, покачивая серпом. Начатое следовало закончить, да и свидетели ему ни к чему.

Вот только скандальный торгаш от некроманта бежать не собирался. Потрясая кулаком с зажатым в нем медальоном на длинной цепочке, купец замер около своего укрытия и теперь с ненавистью ревел:

— Ты за все ответишь, урод, за все! Клянусь всеми богами, ты еще пожалеешь о своем рождении, отрыжка Мрака!

Аврас в ответ лишь издевательски поцокал языком:

— Впечатлен. Сильно! Вот только что ты мне сделаешь, человечек, а?! В тебе много жизни, не спорю, но только как это тебе поможет против меня, адепта Смерти?

Внезапно агент Тлантоса остановился и медленно растянул губы в улыбке. После сотворения Спутника в Поднебесной маг ни разу не использовал артефакт, и серая градина колдовского ключа так и болталась у него на шее. Не стоило тратить силу призрачного воина по пустякам! Аврас тогда перелил в артефакт часть жизненной энергии жалкого старика, и потому будет совсем неплохо приумножить могущество Шкарида кровью здорового купца. Маг снял камешек-ключ с шеи и шагнул вперед.

— Не подходи! — неожиданно сорвался на визг торгаш и выставил перед собой руку с амулетом. В правой у него заблестел ощутимо подрагивающий кривой засапожный нож.

Некромант лишь оскалился и резко рубанул хх'рагисом. Лезвие серпа легко перерубило плоть, и на траву упал обрубок кисти. В Чисмара полетели брызги крови, но он довольно рассмеялся и произнес короткое заклинание. Простой и грубый Молот Силы ударил в грудь глупца, рискнувшего бросить вызов магу, и отшвырнул его обратно на обломки телеги. Немедленно раздался оглушительный треск, но разбираться, сломались ли то ребра жертвы, лопнул позвоночник или просто не выдержала какая-то деревяшка, некромант не стал и подскочил к несчастному. Очередной взмах серпа, и ключ погрузился в рану жертвы. Маг затянул речитатив заклинания, передавая своему творению силу магии крови. В прошлый раз он обошелся одной короткой командой, но ведь тогда обряд завершался, а теперь приходилось совершать нечто новое… Впрочем, он справился. И это будет уже его, не заемная сила, за которую не придется платить и которую никто не заберет. Именно так!

Уже собираясь уходить, некромант вдруг что-то вспомнил и наклонился над отрубленной конечностью торгаша. Изловчившись и подцепив серпом цепочку, Аврас поднял амулет погибшего повыше.

— Тьма, амулет Мирта! Почему-то я так и думал, — издевательски сказал Чисмар и отбросил побрякушку в сторону. Глупец верил, что именно эта поделка спасла его от неупокоенного… Болван!

* * *

До цели Аврас Чисмар добрался лишь через три седмицы. Пришел бы и раньше, но его выходка с обозом неожиданно сильно разозлила власти Союза городов. Правящие страной торгаши и промышленники очень трепетно относились к безопасности на дорогах, и если банду разбойников еще могли стерпеть, то хозяина свирепой нежити никогда! По тревоге подняли десятки гарнизонов, прочесывались леса и подлески, словно грибы после дождя на каждом углу возникали сторожевые посты, где порой встречались и маги. Но некромант уцелел. У него была неплохая фора, да и как уходить от погони, он знал и умел.

Еще в разгромленном обозе чародей сменил одежду, а в ближайшем городке нанял подводу, скрыв приметный серп в сене. Он петлял и путал следы, как раненый рыкач, уходящий от охотника. Обретенное чувство цели стойко указывало в одну сторону, и проливший кровь маг мог теперь двигаться не самым коротким и очевидным для преследователей путем. Жаль только, это не спасло его от неприятных встреч.

Поздно вечером на въезде в крупное село его внезапно остановили на временной заставе. На их беду, к трем солдатикам приписали юнца-мага, всей душой жаждущего поймать врага. Хоть какого-нибудь, но врага! И прибывшего в чужое селение человека мальчишка тут же приказал запереть в амбаре. Для выяснения обстоятельств, как он пояснил. Мол, нечего на ночь глядя по дорогам шастать, вдруг обидеть кого хочешь?!

Первым почти случайно умер возница. Он испуганно что-то лепетал, прося отпустить его к свояку, когда Аврас подхватил хх'рагис и метнулся к зевающему солдату. Кончик серпа чиркнул по тощей морщинистой шее крестьянина, и мужик повалился на спину, хрипя и зажимая рану рукой — заговоренная сталь задела жилу.

Первый вояка получил рукоятью в висок и тихо сполз на землю, никого не беспокоя и совсем не мешая. Следом пришел черед стоящего рядом мальчишки, но его Чисмар ткнул растопыренной пятерней в глаза и тут же добавил пару раз кулаком. Держать удар сопляк не умел и немедленно повалился в пыль, скуля и прикрывая окровавленное лицо руками.

Заклинание ночного зрения, тут же сотворенное опытным Аврасом, показало ему всю картину боя и заставило довольно ухмыльнуться. Двое еще не вступивших в схватку бойцов оказались тертыми калачами, не спешащими впустую рисковать жизнями. Они перебросились парой слов и начали не спеша обходить чародея-убийцу с двух сторон, дав ему время подготовить удар.

— Глупцы! — рассмеялся маг и скороговоркой выкрикнул одно за другим два заклинания. Немедленно возникшие из воздуха струйки дыма ворвались в глотки солдат, и тем стало не до драки. Чародейство не давало дышать, и теперь воинам предстоял тяжелый бой за каждый глоток воздуха. Маг же продолжал смеяться и когда направился к стонущему юному колдунчику, на ходу доставая камень Спутника.

В тот день Шкарид обрел силу еще четырех человек…

Нельзя сказать, что тот случай упростил жизнь беглеца, а потому к поставленной кукловодом цели Аврас прибыл тайком, сторонясь людных мест и предпочитая тихое спокойствие лесных троп. Не было больше и убийств.

Замок барона Орианга встретил Чисмара обугленными развалинами, стайками перепуганных крестьян и черной точкой транспортного пузыря Нолда, уходящего на восток. Он опять опоздал?!

— Отец, что здесь случилось-то? — с трудом заставляя себя быть вежливым, спросил Аврас у крепкого старика с мальчонкой на шее.

— Дык драконы — тварюки поганые — на днях налетели, хозяев и простых людишек пожгли… — пожевав губами и внимательно изучив бесцветными глазами лицо некроманта, выдал дед. Внук его при этом с удовольствием дрыгал ногами.

— Многих пожгли? — зачем-то уточнил Аврас, мучительно размышляя, что же ему делать дальше.

— Мно-огих, — протянул старик, но тут же довольно добавил: — Да не всех. Капитан баронский уцелел, да еще солдаты с ним были. Как зверюги яриться перестали, так они и уехали.

— Капитан? — немедленно заинтересовался некромант. — А звали его как?

Сразу крестьянин отвечать не стал. Он зачем-то из-под руки посмотрел в сторону леса, затем, играя, подергал мальчика за грязную пятку, на что тот задорно рассмеялся.

— И чего он вам всем сдался? Эти колдунские выкормыши все интересовались: кто таков, зачем, почему, куда пошел? Ты вот теперь, господин хороший… Я вот что думаю, раз в огне тварюг проклятущих уцелел, то так тому и быть. Верно?! Нешто плохой человек дракона обезумевшего убить сможет?! — наконец выдал крестьянин, и некромант немедленно простил ему паузу.

— Имя, как его имя, отец?! — воскликнул маг и удостоился укоризненного взгляда.

— Имя, имя… Ненашенское у него имя. Кырсан Кафат или как-то так. При нем еще уродец зеленый был да зверек забавный, ласковый. Вот с ними-то он в сторону гномьих гор и подался, да, — ответил старик и рассудительно заметил: — Ему ж теперь далеко бежать надо. Чтобы заморские колдуны не нашли, и вообще…

Большего дед говорить не стал. Неожиданно старик с внуком заторопились в сторону деревни, будто испугались чего-то, но Аврас останавливать их не спешил. Некромант замер, прикрыв глаза, полностью отдавшись проснувшейся воле кукловода. Его цель — бывший капитан Львов К'ирсан Кайфат, нет в том больше никаких сомнений, а значит… значит, он знает, куда теперь идти. По жилам тут же начал разливаться жар нетерпения, торопя неповоротливую марионетку. Он найдет проклятого богами выродка и тогда освободится от чужой воли, передав капитану наведенные чары подчинения. О боги, в Сууд, скорее в Сууд!

ГЛАВА 18.

Над оазисом клубился густой, черный как смоль дым. Горели деревья, кусты, полыхали дома. На единственной улице в лужах крови лежали тела убитых, а у крайнего дома билась в судорогах и никак не желала умирать раненная двумя стрелами лошадь. В шестой день второй седмицы лета небольшое селение Черкес'суар перестало существовать.

— Неплохо, очень неплохо, капитан, — радостно потирал сухие ладошки старейшина Равиз. — Твои воины в бою подобны демонам пустыни. Свирепы, бесстрашны и неудержимы… Твоим тотемом должен стать лев, разгоняющий стаю шакалов, как ты разогнал проклятых сынов Кадафа.

Услышав про льва, К'ирсан скривился под маской и резко поднял руку, прерывая увлекшегося нанимателя.

— Уважаемый Равиз, мои солдаты исполнили наш договор, как и условлено. Оазис взят, воины Кадафа убиты, остальные взяты в плен. Пришло время платить. Пять золотых за голову полонянина и десять за каждого убитого с оружием в руках, — жестко напомнил старику Кайфат. — Не забудь про лошадей, припасы и сотню золотых сверху…

Капитан с глубоко запрятанным в глазах презрением посмотрел на старейшину рода. Мерзкий старикашка, привыкший командовать своими многочисленными родичами и женами, ненавидящий всех, кто не принадлежал его племени, не вызывал у К'ирсана ни крохи доверия. Он не может не обмануть, просто не может. Повелитель мелкого племени пустынных бродяг обязан расплатиться с чужаками-наемниками предательством, и ответ Кайфата станет очередным кирпичиком в становлении его отряда. На виду обмен улыбками и взаимными любезностями, а за сладкой патокой речей — яд и заговоренная сталь кинжала. Только так можно выжить в Загорном халифате, мире интриг и дворцовых переворотов.

— Я хозяин своего слова, фалет[124] Кайфат, и твое недоверие ранит мое сердце, — прижав руки к груди, поклонился глава пустынного рода. — Подожди совсем немного, и ты сам устыдишься своих слов…

— И в мыслях не было бросить тень на твою честь, Равиз, — успокоил нанимателя К'ирсан, вот только в глазах у него не появилось ни капли тепла.

Захват никчемного оазиса капитан провел по всем правилам военной науки. Штурм был подобен удару Мастера Меча — столь же быстр и неотвратим. У защитников просто не оставалось шансов на победу. Поручив половину отряда Согнару, капитан отправил его незаметно обойти поселение с тыла, а сам с остальными солдатами пошел в атаку, обещая много шума и крови.

Бойцов уже ждали, хотя, быть может, местные жители привыкли так встречать всех незваных гостей. В воинов Кайфата, двигавшихся клином с командиром на его острие, немедленно ударил десяток стрел, а следом накатилась волна поднятого магией песка. Колдун рода не собирался тратить время на разговоры и обмен любезностями, предпочитая пустить в ход свои самые веские аргументы. Будь на месте пришедших из-за Орлиной гряды бойцов кто-нибудь другой, то после первой же атаки уцелела бы едва ли половина отряда. Разгром легко довершили бы мрачные воины с кривыми саблями и круглыми щитами, притаившиеся среди деревьев.

Задумку защитников испортил К'ирсан. Коротким колдовским импульсом отклонив часть стрел в сторону, он встретил удар шамана. Игры с Астралом в замке барона не прошли даром, и стоило магу ощутить накатывающее заклинание, как он сотворил сотню невидимых лучей, изорвавших плетение чужого чародейства. Для воинов с обеих сторон схватка колдунов выглядела как покатившаяся от оазиса плотная стена песка, но через какую-то секунду бессильно осыпавшаяся безобидным песком.

Ответили наемники арбалетными болтами, легко прошивающими густую листву кустарников, редкие кольчуги и даже щиты. Натасканные суровым сержантом Согнаром, стрелки хорошо знали свое дело, и уже второй залп защитников выглядел жалко: над головами солдат бестолково свистнуло лишь несколько стрел. Не желая рисковать, Кайфат немедленно приказал арбалетчикам ответить глупцам.

На месте вражеского командира капитан подпустил бы неприятеля поближе, и тогда его лучники наверняка собрали бы неплохой урожай смерти. Поэтому, приказав начинать движение, К'ирсан был готов в любой момент испепелить десяток врагов, выпустив на свободу два мощных заклинания, уже подрагивающие на кончиках пальцев.

Обошлось. Из-за деревьев, подбадривая себя криками и размахивая саблями, выскочили защитники, и трое из них тут же упали с болтами в груди, остальных же встретили солдатские мечи. На стороне наемников была дисциплина и защитные амулеты Кайфата, а на стороне их врагов — праведная ярость и порой лучшее владение клинком, ну и о численности забывать не стоило. Местных оказалось почти вдвое больше, и солдатам пришлось туго. Не желая слишком увлекаться магией, К'ирсан бился, словно обычный воин. Здешние вояки знали толк в игре клинком, но противостоять мастерству капитана не могли. Его зачарованный меч играючи рассекал человеческую плоть, и за считаные мгновения он расправился с тремя бойцами.

Враг дрогнул и остановился в смятении, Кайфат немедленно кликнул арбалетчиков. Пара удачных выстрелов отбросила двух жителей пустыни почти на сажень назад, а потом, потом кто-то из защитников увидел поднимающиеся у них за спиной клубы дыма. В дело вступили воины Терна, и это довершило разгром. Обитатели оазиса кинулись на помощь оставленным в селении близким, забыв о правилах боя и подарив победу врагу…

Обозревая результат своей работы, К'ирсан с грустью отметил, что не испытывает ни капли вины. Чужая земля — чужие обычаи, а сам он давно уже свирепый рыкач войны. Разбойник, продавшийся за деньги такого же бандита, решившего захватить для своего племени ценную землю, а теперь задумавшего обмануть ненавистного пришельца из-за гор. Как же все это глупо и мерзко!

Его солдаты моральными терзаниями голову не забивали и деловито обшаривали карманы убитых, кто-то шуровал внутри домов, отогнав в сторону плачущих обитателей. Единственный жесткий приказ Кайфата не насильничать исполнялся строго, без лишних оговорок. Сержант постарался довести до сведения наемников нетерпимость их командира к любителям брать женщин силой, и те держали свои желания в узде. Капитан был скор на расправу — все знали это даже слишком хорошо!

Рядом с К'ирсаном и старым Равизом, изучающими поле битвы, замер гордый Гхол, опирающийся на привычное короткое копье-пальму.[125] Маленький гоблин пошел в атаку с Согнаром, и именно он сразил в поединке колдуна племени. Натасканный самим Рыргой, зеленокожий ург легко отразил волшбу старого заклинателя пустынных духов и добил его ударом копья прямо в сердце. Вид воинственно улыбающегося ушастого коротышки почему-то раздражал Равиза, заставляя его хмурить брови и зло цыкать зубом. Легко читающий человеческие эмоции, Руал насмешливо свистел, сидя на плече у хозяина, чем еще больше раздражал старика.

Вождь племени, натравивший на соседа наемников, окончания схватки ждал, укрывшись за песчаным барханом, готовый в любой миг вскочить на коня и умчаться прочь, но стоило стихнуть звону мечей, как он тут же разыскал капитана.

— О, вот и мои сыновья прибыли! — с мрачным торжеством в голосе объявил Равиз, указывая на вылетевших на окраину селения всадников. Старик отступил от командира наемников на несколько шагов и рассмеялся, показывая желтые зубы. По бокам от него немедленно встали двое воинов с ятаганами.

— Это должно что-то значить? — спокойно поинтересовался К'ирсан, скрестив руки на груди. Гхол шумно задышал и встал за его правым плечом. Со всех концов захваченного оазиса начали подтягиваться заподозрившие неладное наемники, кто-то принялся звать сержанта.

— Верно, значит, — довольно кивнул старейшина. — Больно высокую цену ты запросил, капитан, возражения имеются. У меня здесь полсотни здоровых воинов, а среди твоих один убитый и семеро раненых. Твои солдаты хорошо сражались, даже слишком хорошо, но они устали и не готовы к новому бою. Уходи, фалет Кайфат, возьми двадцать золотых и уходи! Это моя последняя цена.

— Ты только что здорово поднял цену наших услуг, уважаемый, — качнувшись на носках, с тихим смешком выдал К'ирсан, и, похоже, брать в руки меч он не собирался.

— Глупо, фалет, очень глупо для военного вождя… — с деланым сожалением развел руками старейшина. — Старые мудрецы учат: говори, лишь когда ты силен, и молчи, когда слаб, а ты нынче слаб, фалет…

Когда К'ирсан Кайфат неожиданно выбросил вперед руки и по глазам резануло жгуче-зеленым, сделать никто ничего не успел. Две плети Нергала рассекли тела охранников Равиза, и те повалились в пыль, обливаясь темной кровью. На дороге повисла мертвая тишина, разорванная ровным голосом капитана наемников:

— Мне не понадобятся мечи воинов, чтобы расправиться с твоими головорезами, Равиз.

К'ирсан развел руки в стороны, и лишенные колдовского Дара разглядели десятки потрескивающих зеленых молний, окутавших его пальцы.

— Ну зачем сразу шуметь. Совсем не надо шуметь! — Старейшина быстро справился с потрясением и успокаивающе затряс руками. — Плохой сегодня день, Тасс печет как никогда. Я погорячился, ты погорячился, так давай теперь поговорим спокойно, как и пристало настоящим вождям. С твоей первой ценой я все же соглашусь, она будет достойна тебя и твоих воинов, но вот насчет увеличения… Ты поспешил ведь, да? Кровь молодая, как огонь жаркая…

— Отдашь припасом на седмицу для каждого бойца, — резко обрубил К'ирсан, уставившись в глаза старейшины.

— Вот и хорошо, вот и правильно. А колдовство ничего хорошего не приносит, это я тебе как глава рода говорю!

— Но если я волшбой обнаружу отраву, то многие из них умрут, — пообещал Кайфат, указав на сородичей Равиза.

— Говорю же, все зло от этого колдовства, все зло! — сокрушенно помотал головой старик и принялся отдавать приказания.

Дальше Равиз юлить не рискнул и расплатился с К'ирсаном по чести, вызвав недовольство жаждущих крови молодых сородичей. Против воли старейшины племени они не пошли, а к недовольным взглядам и проклятиям в спину капитан относился откровенно наплевательски.

Слух об этом найме прокатился по пустыне, добравшись до самых отдаленных закоулков. Отряд капитана Кайфата стал известен среди тех, кто с готовностью покупал мечи умелых воинов, появилась возможность торговаться.

С заказчиком штурма Черкес'суар К'ирсану по-настоящему повезло: свежесозданный отряд только прошел через тоннель гномов и застрял в городе, выросшем у тракта. О них никто не знал, идти дальше оказалось некуда, и капитан с сержантом едва ли не ночевали у грубой карты, выбирая маршрут движения. Людей следовало кормить и платить жалованье, а дно кошелька запасливого Терна уже показывало дно, вот и мучились командиры поисками выхода из опасного тупика. Из баронств они уходили в слишком большой спешке, и думать о будущем приходилось уже на бегу.

Старейшина нашел их сам. Равиз давно лелеял мечту о захвате чужого оазиса, да только жалел воинов. Колдуна у племени не было, и бой за Черкес'суар вполне мог окончиться печально: защитники и атакующие, обескровленные войной, — легкая добыча для остальных стервятников пустыни. Приз важно не только захватить, но и удержать! Бесхозные наемники, ищущие работу, стали для лелеющего захватнические планы старика настоящим даром небес. Он легко согласился на названную сумму, рассчитывая без труда расправиться с уцелевшими, но жизнь все расставила по своим местам.

Теперь заказы посыпались на отряд один за другим. Им не пришлось ждать и седмицы, как их нашел новый наниматель, и здесь уже развернулся Терн Согнар. Он с удовольствием торговался за каждый медяк, не упуская ни одной мелочи. К восьмой седмице лета солдаты К'ирсана поучаствовали еще в двух сражениях, где потеряли двоих товарищей, но выжившие не роптали — платили им теперь очень щедро. Пару раз отряд нанимали для сопровождения крупных караванов, везущих товар из Суры в Сураль и обратно. В Лайлате появился новый претендент на трон халифа, и под покровом начавшейся смуты торговцев грабили все, кто хотел и имел на то достаточно сил. Потому купцы пошли по проверенному пути, не жалея золота и нанимая для охраны небольшие армии. Теперь любителям чужого добра приходилось щедро платить за разбой, и от купцов отстали.

Выполнив последний контракт и пожелав отдохнуть, Кайфат увел отряд к поселению на границе Залимара и Лайлата, где бойцы могли получить все то, чего не хватает в походе, — много вина и дешевых шлюх. Уставшие от напряжения войны люди спускали пар, забыв о бродящей совсем рядом смерти.

— Как всегда, они не знают, чему больше рады: что могут щупать баб и лакать вино или же что ты теперь не стоишь над ними как вестник Кали, — радостно объявил ввалившийся в палатку командира Терн, спихнув гоблина с подушки и торжественно усевшись на освободившееся место.

Кайфат, уже который день корпевший с самопишущим пером над листом пергамента, медленно поднял голову и уставился на друга затуманенным взором.

— Не смотри на меня так! — замахал руками Терн. — Никогда не знаешь, что за дурь вам, колдунам, в голову придет…

— Думаешь? — с прежней задумчивостью уточнил К'ирсан.

Сержант важно кивнул и пояснил:

— О, да в тебе така-ая дурь бродит! Ну сам посуди, зачем ты тогда Люсиля убил? Просто взял и убил?! Солдаты до сих пор вспоминают…

Люсилем звали одного из уцелевших после атаки драконов и поддавшихся уговорам Согнара уйти в халифат бойцов гарнизона. Как только отряд покинул тоннель, К'ирсан приказал построить бойцов и подозвал к себе Люсиля. Особенно церемониться капитан не стал и сразу обвинил солдата в предательстве. Тот шпионил для барона, донося хозяину о каждом шаге капитана. Именно Люсиль рассказал барону о встрече Кайфата с нолдским магом и положил начало серьезной размолвке капитана с нанимателем. Побледневший солдат искать оправдания не стал и выдал длинную тираду о долге перед человеком чести, дворянином, а не капитаном-дезертиром…

— Ему, конечно, не стоило кричать о твоем прошлом и бегстве из армии Зелода, но и с непонятными завываниями вспарывать человеку живот… Это ты что-то перегнул палку! Да половина солдат была готова тут же бежать прочь. Их остановило лишь отсутствие денег на оплату обратного прохода! — уже без шуток, совершенно серьезно сказал Терн.

— Я ненавижу предателей, — твердо повторил К'ирсан, изгнав из глаз задумчивость. — И глупцов. Если же два этих качества соединяются, то неудачнику пора оправляться в гости к предкам.

Согнар закатил глаза и ударил себя по колену:

— К'ирсан! Нечто вроде этого ты и выдал остальным. Вот только мне-то можешь сказать правду, а?! Ну не верю я тебе что-то, не верю, и все!

Сержант выжидательно уставился на товарища, но тот молчал, опустив голову. Терн недовольно крякнул и уже начал подниматься, как Кайфат заговорил:

— Пришло время наложить на меч последний заговор. Чары надо скрепить силой крови молодого воина, и выбор пал на Люсиля. Он оказался тем продажным мерзавцем, чья жизнь немного значила для этого мира. В свое время я приказал Руалу последить за участниками встречи с Истинным магом, и малыш показал про Люсиля очень неприятные вещи!

— Это мохнатый что-то там показал?! — недоверчиво воскликнул Терн, чем заработал укоризненный взгляд капитана. Сержант помянул богов Тьмы и в сердцах почти повторил слова Равиза: — Мархузова волшба. От нее только зло и смута!

— Ты даже не представляешь, насколько прав, — рассмеялся в ответ Кайфат. — Неважно, как она называется: магией ли или просто наукой, но смущения в умы приносит ой как немало!

— Ну да… — немного ошарашенно протянул Согнар и кивнул на листок перед капитаном. — Очередная твоя задумка? Из высоких, так сказать, сфер!

Последнюю фразу сержант произнес, подняв глаза к потолку и покрутив кистью, чем сильно рассмешил урга.

— А ты что ржешь, зеленая отрыжка Тьмы?! — неожиданно разозлился Терн и направился к выходу, бросив через плечо: — Командир, я буду у себя. Если что, пришли пушистого!

Согнар уже потянулся задернуть за собой полог, как его остановил голос К'ирсана:

— Терн, прикажи, чтобы этой ночью никто не входил ко мне в палатку. И… сам не заходи. Боюсь, происходящее тебе может не понравиться.

Сержант с удовольствием помянул мархузовых предков друга.

— Если хотел разжечь мое любопытство, то считай, что тебе удалось! Я сейчас распоряжусь насчет охраны и вернусь, и только попробуй меня не пустить.

Задернув полог, Терн поспешил к костру, у которого лежали трое дозорных. Тихий шипящий смешок, донесшийся из-за спины, заставил пробежаться по спине стайку мурашек.

Поставив двух караульных в паре саженей от полотняных стен, Согнар быстро нырнул внутрь палатки и даже вздрогнул от окрика:

— Вход плотно закрой!

Голос К'ирсана звучал незнакомо, походя на рычание дикого тролля, да и сам он выглядел необычно. Совершенно голый маг лежал на спине, вытянув руки по бокам и подложив под голову свернутую циновку. В полумраке его изуродованное лицо казалось ненастоящим, подчеркнуто страшным. Вокруг суетился такой же обнаженный ург, сверкая золотом глаз.

— Кажется, ты был прав. Кое-что меня все же может удивить! Да, скажем так, удивить, — с любопытством протянул Терн, за что удостоился злого взгляда друга.

— Сядь в углу и, ради всех этих хфурговых богов, помолчи. Просто смотри, ничего не бойся и ничему не удивляйся, ясно?! — прорычал-прошипел К'ирсан и с неприятным смешком добавил: — Прыгун последит, чтобы ты глупостей не наделал.

На колени Согнара запрыгнул добродушно урчащий Руал, а сержант с сожалением подумал, что просьбу капитана придется исполнить в точности. Милый и пушистый зверек имел дурную привычку исполнять волю хозяина буквально. Что с него возьмешь, тварь бессловесная, а в К'ирсане души не чает, вот и готов ради него в лепешку расшибиться. Или глотку кому перегрызть, уж это Прыгун отлично умеет!

— Я все понял, Пушистый, не дурак! — Терн кончиком пальца потрогал жесткую шерстку зверя и прислушался к довольному урчанию.

В это время внутри палатки начало разворачиваться колдовское действо. Гоблин устроил вокруг лежащего капитана нелепые пляски. Даже далекий от магии Согнар не ощущал в них ни капли чародейства, а одно лишь глупое фиглярство. Высоко вскидывая колени, кривляясь и завывая, Гхол походил на опасного безумца, отравившегося вытяжкой ядовитых грибов.

Через минуту упав на колени, ург испуганно зашептал:

— Не выходит, хозяин. Шаманский бубен надо, без него никак!

— Продолжай, пока не получится, — яростно потребовал Кайфат, и Согнар поймал странный зеленый отблеск в его глазах.

Смущенный неудачей, гоблин вскочил на ноги столь резко, что задел головой потолок палатки. Туго натянутая парусина загудела, но Гхол уже ничего не замечал. Высоко запрокинув голову и затянув гортанную, вызывающую мороз по коже песню, он принялся ритмично притоптывать и щелкать пальцами. Через десяток секунд он вдруг поймал нужный ритм и снова пошел по кругу.

Согнар происходящим искренне наслаждался, забавляясь нелепыми кривляниями урга, но в какой-то момент ощутил, как перед глазами все поплыло, мир начал двоиться. Первобытный танец Гхола неожиданно заворожил разум сержанта, едва не накрыл его пеленой беспамятства, и, пока тот сражался с дурманом колдовства, блестящий от пота ушастый коротышка успел закончить ритуал. Следующее, что Терн помнил, это гоблин, сжавший руками голову хозяина и что-то напряженно высматривающий в глубине его глаз.

Неожиданно захрипевший и забившийся на полу К'ирсан напугал Согнара, он даже дернулся было встать, но о себе немедленно напомнил Руал, толкнув сержанта носом в шею. На лбу старого товарища капитана тут же выступила испарина, и он покладисто откинулся назад. Все понятно, будем просто наблюдать.

Припадок Кайфата излечил гоблин. Буркнув нечто невнятное, он с размаху влепил телу хозяина пощечину и прорычал короткую фразу на ургском. К'ирсан расслабился и закрыл глаза, а гоблин с видимым удовольствием распрямил спину и с хрустом потянулся. Возмущенный поведением обнаглевшего раба, Терн шумно задышал. Словно только что вспомнив о существовании зрителя, потешный коротышка посмотрел в его сторону, и Согнар заледенел. В глазах гоблина плескались океаны ядовитой зелени, словно в теле урга поселился кто-то более могущественный и опасный.

«М-мать!» — мысленно выдал Терн и ощутил, как в животе у него предательски заурчало.

Неизвестный монстр нападать не спешил и весело, как-то знакомо ухмыльнулся. Мол, все в порядке, сержант! Согнару от этого как-то вдруг стало спокойно и легко, и он уже без страха принялся наблюдать за работой мага. Посмотреть было на что. Гоблин успел подхватить лист пергамента, над которым до этого корпел К'ирсан, и, наложив его на грудь лежащего капитана, принялся тонким стальным стержнем обводить каждую линию, следуя одному ему известному порядку. Кончик необычного стило светился зеленым, и с него словно стекала струйка непонятной светящейся субстанции, постепенно покрывающая узор. Как только на листе не осталось ни одной свободной чернильной черточки, ург отбросил в сторону укоротившийся стержень, хлопнул в ладоши над рисунком и грубо сорвал листок. Прежде чем пергамент полетел в дальний угол палатки вслед за стило, Терн разглядел, что лист теперь был девственно чист.

— Вот и все! — пояснил оторопевшему Терну ург, подмигнул и… повалился на пол, по-бабьи закатив глаза.

— Да что здесь происходит? — прошептал растерявшийся сержант и ему неожиданно ответил К'ирсан:

— Да, считай, уже ничего. Выпить есть?

Кайфат с огромным трудом поднялся и потер рукой грудь. Согнар только теперь разглядел проступившие на воспалившейся коже детали сложного узора.

— Жжется-то как! — недовольно проворчал К'ирсан и прикрикнул на друга: — Так ты меня угостишь выпивкой или нет?! Тогда сидел с глупой рожей и теперь, как идиот, пялишься…

Сунувшийся к сундучку с припасами Терн потрясенно замер. Он уже начал догадываться об ответе, но все же спросил:

— Как ты мог что-то видеть, если лежал на полу без сознания!..

Маг, трясший за плечо посапывающего гоблина, раздраженно фыркнул.

— Я задумал сотворить один ритуал, но провести его можно только над другим, — еще раз погладив рисунок у себя на груди, сообщил Кайфат. — Вот и пришлось переселиться в тело Гхола, а его душу пересадить в мое. Фокус сложный, но я справился. Опыт уже был, да и наш гоблин не новичок в таких играх…

— Так ты… — Голос сержанта предательски дрогнул, но вино в бокал он налил не расплескав.

— Да, я! И по морде себе-Гхолу звезданул, и тебя подразнил, все я, — устало подтвердил Кайфат и принял бокал. — Спасибо. Ты, пожалуй, иди, а то утро уже…

Но так просто Терн уходить не собирался.

— А зачем ты гадость эту над собой учудил?

— Тысяча мархузов… Да просто вдруг понял, что жизнь моя нынче не стоит и ломаного гильта, а потому неплохо иметь хоть какой-то шанс урвать у смерти лишний миг-другой.

Пока друг говорил, Согнару он вдруг показался древним стариком, бесконечно уставшим от вечной борьбы за жизнь. Не таким, совсем не таким знали К'ирсана друзья и враги, но и у железного капитана могут быть редкие минуты слабости. Если только Терну это просто не показалось!

С удовольствием допив вино и начав одеваться, Кайфат привычно потребовал от сержанта:

— С утра собери бойцов. Пусть приведут себя в порядок, а после обеда мы выступаем.

— Разве у нас появился наниматель? — удивленно спросил Согнар, присутствовавший на всех переговорах капитана. — Или я чего-то не знаю?

— Не знаешь. Говорят, здесь недалеко пророк живет. Гадает, ворожит, в прошлое заглядывает, грядущее зрит… Мне бы хотелось с ним потолковать. Давно уже собирался, ну да все случая не было. А теперь видишь, как сложилось! — увлеченно сообщил К'ирсан, а Терн вдруг с тоской подумал, что только пророков им всем и не хватало.

ГЛАВА 19.

Ответ из дворца стал для Лакристы Регнар приятным сюрпризом, поднявшим настроение на недосягаемую высоту. Стоило женщине увидеть на посыльном форму королевского курьера, как радость захлестнула ее с головой. Страшно захотелось сделать окружающим какую-нибудь приятную мелочь, да хотя бы вручить молодому гонцу пару монет, чтобы было на что гульнуть вечером в кабаке.

Текст письма не походил на обычную любовную переписку влиятельного правителя и его любовницы, но и сильно отличался от сухого официоза приглашения на аудиенцию к королю. Она уже прощена или Его Величество сделал первый шаг к примирению? Неважно, она была готова расцеловать каждого из своих гостей, подаривших ей встречу с возлюбленным.

Новость облетела дом со скоростью лесного пожара, и Олисия с Талоей восприняли ее с радостью провинциалок, приглашенных на столичный бал. Началась страшная суета, выбор и бурное обсуждение нарядов, причесок и драгоценностей — всех тех невозможно важных для каждой женщины вещей, которые сложно представить и понять мужчине. Среди этого бедлама Бернар Луази выглядел островом спокойствия в бушующем океане страстей, невозмутимо листая газету в полюбившемся кресле у окна. Причин для волнения маг не видел, предпочитая с пользой тратить время…

Все же визит к королю отличается от встречи с любым другим мужчиной, и опоздание породит множество совсем ненужных проблем. Государь желал видеть свою любовницу и ее гостей в полдень, приглашая насладиться беседой за чашкой ароматного травяного чая в Зеленой беседке дворцового сада, и карета Лакристы Регнар подъехала к воротам королевской резиденции за полчаса до назначенного срока. Впрочем, терзать лишними ожиданиями их не стали, и Гелид Ранс появился точно в срок.

К разочарованию Насти, король никак не показал, что рад ее видеть, отделавшись сухим, ничего не значащим приветствием. Настроение у женщины немедленно испортилось, даже заставив забыть на время о завязавшемся разговоре. А ведь темы для бесед государь выбирал интересные!

— Знаете, обычай магов Нолда брать нескольких жен всегда казался мне какой-то дикостью. Даже то, что ему следуют не только чародеи по всему Торну, вызывает с моей стороны одно лишь непонимание, — с мягкой улыбкой поведал Бернару Гелид, поглядывая на него поверх чашки.

Похоже, король не собирался оскорбить или как-то унизить достоинство чародея, а потому он всячески показывал, что его слова не более чем праздный интерес хозяина к гостю.

— Но, глядя на то, сколь дружны ваши супруги, господин Луази, я начинаю на многое смотреть иначе! — задорно подмигнув расстроенной Лакристе, вкрадчиво продолжил король, но не утерпел и расхохотался. Монарх не смог удержаться от мальчишеского желания подколоть любовницу, но и обижать ее не хотел. Шутка, говорили его глаза, и Лакриста с облегчением принялась обмахиваться веером.

Король Зелода для полуденного чаепития облачился в простой серый камзол с нашитым узором из витого черного шнура и крупными серебряными пуговицами, черные штаны и короткие сапожки на шнуровке из кожи речного дракона. Как всегда, на боку у государя висел старый потертый молот, приковывающий внимание своей явной чужеродностью даже неискушенному наблюдателю. На его месте лучше смотрелся бы меч из дымчатой стали в ножнах из кожи морского вепря, но Гелид хорошо знал, какое оружие спасло ему жизнь и вернуло трон, а потому не собирался оставлять без присмотра столь ценный артефакт.

— Вы совершенно правы, Ваше Величество, — вежливо согласился Бернар, держа чашку обеими руками на манер вельможи из Загорного халифата. — Несколько жен доставляют больше радости мужчине, но только если это действительно любимые и любящие жены! Такое не всегда встречается.

Женщины в беседе почти не участвовали: Олисия и Талоя скромно сидели рядом с мужем, лишь изредка поглядывая на короля, а Лакриста устроилась по правую руку от Гелида, всячески показывая свою покорность воле господина. Похоже, иного от Насти и не ожидалось. Правда, если ты молчишь, это совсем не значит, что не слушаешь! Немного успокоившись, королевская любовница стала ловить каждое слово, прозвучавшее за столом, привычно выискивая скрытый смысл, пытаясь найти двойное дно. Ну не мог же молодой Ранс тратить время на пустой разговор с каким-то магом, к тому же совсем не Истинным, ради одной только возможности увидеться со своей возлюбленной! И уж точно его мало волновали вопросы многоженства. Тогда что?!

— Знаете, уважаемый Бернар, а ведь Республика Нолд уникальна не только в вопросах построения семьи! Одно только политическое устройство чего стоит, — точно обкатывая на языке каждое слово, проговорил король. — Уже много тысяч лет как на Торне нет ни одного другого такого государства, где у власти стоят чародеи. Не просто один могучий маг, а сложная иерархия волшебников всех мастей и рангов!

— Простите, Ваше Величество, но что здесь удивительного?! — Броня ледяного спокойствия Бернара неожиданно дала трещину. — Чем власть повелителей Стихий отличается от правления любого короля?! За исключением мелких деталей, разумеется…

На лице Гелида проступило сожаление. Он и не собирался скрывать недовольство собеседником, неспособным понять простые, но донельзя важные вещи.

— Господин маг, любой ваш собрат всегда стремится познать и подчинить окружающий мир. В самой природе чародейства кроется нечто такое, что заставляет рваться ввысь, стремиться подняться по ступенькам могущества к неведомым пока вершинам. Государство, управляемое одним таким выскочкой, может стать великим, а может захлебнуться в пучине невзгод, но страна, где таких одержимых могуществом много… О-о, эта держава может не только сама рухнуть в Бездну, но и утащить за собой весь мир.

— Нолд создан больше двух тысяч лет назад, а мир и не думает катиться во Тьму, Ваше Величество… — по-прежнему вежливо, но твердо возразил Бернар.

— Да, но мы стоим на краю пропасти! — внезапно рыкнул король и едва не врезал кулаком по столу. На скулах Гелида заиграли красные пятна, он тяжело задышал, но тут же взял себя в руки. — Прошу прощения, я несколько увлекся спором… Мне нет никакого дела до политического устройства вашей Республики, но и смотреть со стороны за играми магов тяжело и больно. Почему они никак не запомнят, что мир не игрушка и совсем рядом живут обычные разумные, далекие от игр чародеев?!

Талоя и Олисия обеспокоенно зашевелились рядом с мужем. Разгневанный король, пусть даже он и правитель чужой страны, подобен взбешенному хищнику, уже выбравшему жертву. Путь к плахе короток, а значит, не стоит вызывать недовольство могущественных особ, особенно если ты сидишь у них в гостях.

Не слишком приятно ощущала себя и Лакриста. Она старательно прятала глаза от ищущих взглядов соплеменниц, просто не зная, как успокоить любовника. Сейчас от нее ничего не зависело.

— К счастью, я далек от политики, а потому не мне судить о решениях Архимага и Совета Мастеров, — осторожно подбирая слова, произнес Бернар. — Да и мне ли спорить с правителем крупной державы, знающим едва ли не все о незримых процессах современного мироустройства?

Ответ чародея королю понравился, уж это Лакриста увидела точно, но Гелид все равно не желал успокаиваться.

— Маг признается в незнании чего-либо?! Никак нынче Тасс с Ярдигой местами поменялись?! — с издевкой произнес молодой Ранс, вскинув брови.

И вновь от его слов затрещала броня спокойствия Бернара. Колдун дернулся, как от удара, побледнел и до скрипа сжал подлокотник кресла.

— Ваше Величество, вам должно быть известно, что я не Истинный маг, а значит, по статусу лишь немногим выше обычного нолдского купца. Власть безнадежно далека от таких, как я…

— А ведь хотелось бы ощутить силу, ведь так, да?! Истинную силу всемогущих Повелителей Стихий?! — подавшись вперед, вдруг заговорил горячечным шепотом Гелид. — Стать независимым от чужих приказов, получить свободу выбирать путь для себя и других, стать хозяином собственной судьбы?!

Слова короля звучали обидно, горько, но оттого не менее правдиво. Бернар помрачнел, но ответил ровно, умело скрыв разбушевавшийся в душе шторм чувств:

— Я — обычный маг, и подобных мне Истинные называют «крохоборами». Это мой удел и моя судьба, мне не прыгнуть выше головы. Никогда! — На последнем слове голос чародея все-таки дрогнул. Само естество чародея восставало против злодейки-судьбы, обделившей его колдовским Даром.

В этот миг Лакриста искренне жалела Бернара. Сложно жить, осознавая, что всегда есть некоторая грань, выше которой ты никогда не прыгнешь. Чем-то жутким и потусторонним веет от такого знания. Ты — словно взлетевшая в просторной клетке птица, испытавшая чувство полета, но так и не познавшая безбрежности чистого неба. Обидно это и несправедливо!

Переведя взгляд на возлюбленного, Настя испытала нечто похожее на разочарование: Гелид Ранс вел себя как мальчишка, вздорный, облеченный властью мальчишка, вздумавший вдоволь поиздеваться над более слабым, мстя за старые обиды. Не стоило здесь искать какие-то иные смыслы или сложные планы, правитель Зелода, выигравший войну за трон, изгнавший агрессора и оставивший с носом могущественный Нолд, попросту измывался над Бернаром. Он отыгрывался на представителе островной Республики за все те унижения, что пришлось вынести от высокомерных магов. Обладание артефактом великой мощи не сделало короля умнее или дальновиднее, он всего лишь тешил собственную гордость, забыв о достоинстве. Такое поведение выглядело как-то мелко и унижало не столько жертву нападок короля, сколько самого Гелида.

Лакристе вдруг очень захотелось встать и уйти прочь, но она с сожалением отмахнулась от такой мысли. Не в том она положении, чтобы проявлять гонор, а потому женщина продолжала молчать и растерянно улыбаться.

— Не надо огорчаться, дорогой Бернар, — хищно промурлыкал Гелид, оскалившись в злой усмешке. — Богам знакомо слово «справедливость», а значит, и здесь можно найти лазейку, попытаться обойти оскорбительное всевластие Истинных.

Правитель Зелода замолчал, давая слово гостю, но тот никак на это не прореагировал, точно не заметил паузы в разговоре. Молодой Ранс даже скривился было от разочарования, но проследил, куда именно смотрит Бернар, и с тихим смешком кивнул.

— Верно, господин маг. Вы все правильно поняли. В мире еще полно игрушек Древних, и, обладая даже одной из них, можно многого достичь, — поглаживая навершие молота, проговорил король.

— Можно? — облизав пересохшие губы, спросил Бернар. — Ваше Величество, можно посмотреть поближе на этот артефакт?

Любовница короля поразилась тоске, сквозившей в каждом слове и жесте чародея. Он не просто хотел, он жаждал прикоснуться к легендарному инструменту колдовской власти Древних. Его страсть пугала, холодила сердце и пробуждала недобрые предчувствия. Руки чародея испуганно теребили кольцо на пальце, что сильно удивило Настю. Бернар не носил раньше на виду никаких украшений, а теперь перед самой аудиенцией вдруг озаботился. Странно!

«Не давай!» — изо всех сил хотелось крикнуть Лакристе, вцепившись в руку Гелида. Она уже забыла о своем недовольстве Рансом, теряя голову от внезапно навалившегося беспокойства. Нельзя верить даже самому слабому колдуну, а особенно — если он с Нолда. Ядовитый гад безобидней хитрых Повелителей Стихий, и нельзя о том забывать никогда! Ей только теперь пришло в голову, что она не знает подлинной причины визита Бернара Луази.

— Почему нет?! — с удовольствием протянул Ранс и легко вытащил из петли на поясе Молот Зелода. Покачав в руке кошмарное оружие далекого предка, король непринужденно сообщил: — Молот признает только кровь Зелода, и у него не может быть двух хозяев. Многие поплатились жизнью, посчитав это выдумками сказителей, но вы уж мне поверьте…

С громким стуком положив оружие на столик перед гостем, Гелид великодушно махнул рукой, предлагая изучать его со всем тщанием, без стеснения и глупого жеманства.

Настя похолодела, ожидая чего-то страшного и смертельно опасного. Сердце зашлось в сумасшедшем ритме, а в голове заколотили молоточки гномов. Окружающие вряд ли что-то заметили, но самой себе она казалась раненой птицей, и по ее следу уже бежал натасканный на охоту скорт. Вот сейчас…

Бернар протянул руку и медленно провел над Молотом ладонью. Гром не грянул, и небеса не разверзлись, даже искры не пробежало по древнему колдовскому оружию, не случилось ничего. Нолдский маг осторожно выдохнул, посмотрел на наслаждающегося происходящим короля и вновь уставился на Молот. Его руки продолжали невесомо порхать над могущественным артефактом, оплетая его незримой паутиной чар. Слишком крупный, молочно-белый камень в перстне на безымянном пальце правой руки наверняка сильно мешал магу, но он старательно не обращал на это внимания.

«Что же это за перстень?! — Лакриста нахмурила лоб, напряженно вспоминая. — Нет, точно, Бернар не носил украшений!».

Мысленным приказом пробудив хри'кил,[126] Настя посмотрела на перстень чародея через призму магического зрения… Сразу же все изменилось! Невзрачный камень превратился в пульсирующий комок Силы, неуловимо меняющийся с каждым ударом сердца. В какой-то миг Лакристе начало казаться, будто странное украшение чародея жадно впитывает нечто незримое, окутывающее Молот Зелода, едва не причмокивая от удовольствия. Настю тут же передернуло от отвращения. Быть может, у нее слишком бурная фантазия, но прикасаться к зачарованному камню ей совсем не хотелось.

— Нашли что-нибудь интересное? — с нотками превосходства в голосе спросил Гелид Ранс, но маг на его слова просто не обратил внимания. Чародей с головой ушел в изучение артефакта, и о законном владельце Молота просто забыл. Начиная раздражаться, король повысил голос: — Раздери вас мархуз, господин Луази!!!

— Что?! — вздрогнул Бернар и отдернул руки от оружия короля.

— Вы увидели все, что хотели? — медленно проговорил молодой Ранс.

— Д-да, В-ваше Величество…

— Тогда, с вашего позволения, я его забираю, — сообщил Гелид, убирая со стола артефакт своего великого предка.

Маг вымученно улыбнулся и нервно сцепил подрагивающие пальцы.

— Конечно, конечно, Ваше Величество. Я прошу меня простить за излишнюю задумчивость. Оказаться так близко от столь могущественной вещи…

— И это говорит маг?! — искренне удивился Гелид и почему-то с усмешкой покосился на Лакристу. — Уважаемый Бернар, любая вещь — всего лишь инструмент могущества его хозяина!

Маг с достоинством поклонился и почтительно произнес:

— Несомненно, Ваше Величество! Истинное величие кроется именно в человеке, а совсем не в бездушной игрушке.

Настя поразилась каменному спокойствию чародея, с легкостью произнесшего столь двусмысленную фразу. С одной стороны, Бернар согласился с королем, но с другой… с другой, он намекнул, что обладание наследием Древних совсем не делает молодого Ранса равным даже нынешним Великим. Смело, очень смело! И Гелиду это не понравилось. Лакриста с опаской наблюдала, как у ее любовника сначала гневно раздулись ноздри, а затем на лбу появилась складка, придавшая его лицу очень суровое выражение.

«Тебе это полезно, мальчишка. Решил поиздеваться над человеком, самоутвердиться, даже в такой малости показать, насколько силен?! Так получай!».

Настя поймала себя на мысли, что она совершенно запуталась. Как можно одновременно переживать за Ранса и в ту же секунду едва ли не прыгать от радости из-за его неудачи?! Раньше она считала себя более разумной особой…

Король прервал аудиенцию резко, почти грубо. Звякнув в колокольчик на столе, он вызвал двух лакеев и с холодком сообщил:

— Дамы и господа, благодарю за приятную и весьма познавательную беседу. Вас проводят.

Немедленно, словно по команде, загрохотали отодвигаемые стулья, и королевские гости встали из-за стола. Следуя дворцовому этикету, Бернар и женщины принялись пятиться к выходу из беседки, шепча слова прощания. Похоже, маг был вполне доволен визитом, но вот идущая последней Лакриста прятала полные слез глаза — она ждала совсем иного приема. Женщина быстро забыла о всех беспокойный мыслях, кроме одной: неужели Гелид ее не простил?!

— Лакриста, милая, а ты останься. Думаю, твои гости позволят украсть у них толику твоего внимания. Ведь правда? — промурлыкал молодой Ранс и похлопал по стулу рядом. — Садись сюда, дорогая.

Прошуршав платьем, Настя вернулась и устроилась рядом с возлюбленным. Впервые за последние несколько седмиц они остались одни — Бернар с супругами уже спешили домой, не желая оставаться во дворце ни одной лишней минуты.

— Гелид, прости меня. Я…

Король тепло улыбнулся и погрозил пальцем.

— Не надо, дорогая. Ты уже все это мне говорила. Да, ты сожалеешь, что так обошлась с той милашкой. Ты больше не будешь и очень, очень меня любишь. Так?

Судорожно втянув воздух носом, Лакриста залепетала:

— Милый, я… Я не знаю, с чего начать…

Ранс прервал ее речь, прижав кончик пальца к губам.

— Хватит! Я много думал и решил тебя простить: любящие женщины могут совершать самые безумные поступки. — Секунду помолчав, король добавил: — Но только не слишком часто! Потому давай забудем тот досадный случай как неприятный сон… Я так соскучился!

В этом был весь Гелид: он обращался со своей женщиной как с любимой игрушкой. Он — правитель Зелода, и лучшие красавицы мечтали попасть в его постель. Ему нет нужды исполнять прихоти любовниц, если по первому же знаку у дверей спальни немедленно выстроятся десятки новых прелестниц. Вот только с Лакристой он наслаждался еще и своей властью над женщиной из ненавистного Нолда. Быть может, это выглядело глупым ребячеством или странным вывертом сознания, требующим внимания лекаря, но он страстно желал обладать бывшей женой посла островной Республики. Она зависит от него, а потому можно немного развлечься, поиграть на чувствах и получить удовольствие.

Уже лежа в спальне, куда любовники перебрались из сада, Гелид непринужденно сказал:

— Поедешь со мной в Джугу. У нас с торгашами возникли кое-какие разногласия, и я отправляюсь к ним с большим посольством. Придется много извиняться за мерзкого Орвуса, ну да ничего, переживем… Главное — вновь подружиться с ними, а то страну без их денег и товаров не поднимешь. Ты меня слушаешь?!

— Да, любимый, — прижавшись к груди Ранса, прошептала Лакриста.

Она была готова на многое, лишь бы только он больше не отдалял ее от себя. Настя быстро привыкла быть первой женщиной Зелода, ловить восхищенные взгляды, насмехаться над завистниками и жить так, как она считала достойным. Она по-своему любила короля, но еще больше любила то положение, которое дарил ей ее высокий статус, а потому ничто не должно меняться! Разве что в лучшую сторону… За такими мыслями она окончательно забыла о странном перстне мага Бернара Луази.

* * *

Две тяжело груженные шхуны под флагом Нолда вошли в порт Гамзара поздно ночью. Может быть, капитаны подгадали так специально, а быть может, то просто случай, но причалы оказались пусты и никто посторонний не мог увидеть, как в Джугу прибыл тайный груз с острова Истинных магов.

Три морских охотника конвоя провели шхуны вдоль всего Змеиного архипелага, разогнав корабли Братства Крови. Говорят, правда, пиратам недавно удалось потопить одного охотника, но в этот раз достойных противников кораблям Республики не встретилось, и груз доставили в Гамзар в целости.

Как только грохнули сходни, по ступеням тут же застучали каблуки матросских ботинок. Облаченные в легендарные нолдские костюмы из панциря костяного червя, воины высыпали на берег и оцепили причал, хищно высматривая цели для ручных метателей огня.

— Капитан, я даже и не знаю… — промямлил жутко потеющий начальник порта, промокая раскрасневшееся лицо тонким платком. За кольцом охраны остались двое его растерянных телохранителей. — Без досмотра, без проверки городскими магами… Это же нарушение всех инструкций и приказов!

— Меня не интересуют такие мелочи, — обрубил маг в темно-синем балахоне и с рубиновой серьгой в ухе. — У меня приказ Архимага и бумаги от вашего Торгового Совета, а потому любое препятствие исполнению воли льера Виттора буду рассматривать как угрозу Нолду. Со всеми вытекающими последствиями.

— Конечно, конечно, я все понимаю, но ведь есть законы…

— Пошел вон, чернильная ты душа!!! Вон, и чтобы духу твоего здесь не было! — не выдержал чародей, подозвал замершего невдалеке солдата и приказал ему увести начальника порта за пределы оцепления. Предстояло много работы, и тратить время на препирательства с местным чинушей он не желал.

— Тысяча мархузов! Мы ж замучаемся с этими блоками и лебедками, — возбужденно проговорил спустившийся по трапу маг третьего ранга в форме без знаков различия. — Если бы разрешили портовых докеров привлечь…

Его коллега, только закончивший переговоры со здешней властью, резко обернулся:

— Ты забыл, где находишься, Даар?! Это тебе не Семь Башен и не Муар с Гаррасом, ты в Джуге, на чужой земле! Нам и так придется приложить массу усилий, чтобы о содержимом ящиков никто ничего не узнал, а потому используем только собственные силы и ничего больше.

— Льер Торк, не надо мне говорить о том, что я и так знаю! Команда уже получила амулеты Силы и скоро начнет разгрузку… — изрядно похолодевшим голосом ответил Даар.

Первый короб из плотно подогнанных досок покинул корабль лишь через час, но дальше работа пошла быстрей. Ящики один за другим выплывали из недр трюма и перетаскивались на настил причала, где их уже ждали матросы с инструментами. Четыре стальные оси, восемь колес — и вот уже безликий короб обернулся добротной тележкой.

— Своим ходом они быстрей бы управились! — вновь с сожалением вздохнул Даар, но, покосившись на позеленевшего от злости Торка, недовольно буркнул: — Да молчу я, молчу!

Лошадей пригнали ближе к утру, когда уже заканчивали разгружать второе судно. На каждый ящик выделили по паре тяжеловозов, не забыв нацепить на них заговоренные кристаллы с чарами выносливости. Жаль только, когда груз окажется на старом складе, выделенном властями под хранение имущества Нолда, и исчерпается энергия камней, то измученным животным останется один путь — на живодерню.

Дорога заняла почти пять часов, и за это время охране пришлось немало потрудиться, разгоняя любопытных и просто спешащих по своим делам людей. Тяжеловозы и так еле тянули неподъемные короба, а возможность увязнуть в толпе могла перечеркнуть всю секретность миссии. Лишь когда за последним из шестнадцати ящиков закрылись ворота склада, ответственные за операцию Торк и Даар вздохнули с облегчением.

— Ну наконец-то! Проверьте здесь все, законопатьте щели и расставьте охрану. Как и везде, в Гамзаре полно любопытных, не стоит соблазнять их чужими тайнами! — для порядка скомандовал льер Торк, но остальные и так знали свои обязанности.

Вдоль стен с мерцающими кристаллами в руках бродили два мага, выискивая скрытые лазейки, а на крыше грохотали шаги солдат. Кто-то, прижав к губам переговорный амулет, перечислял необходимые материалы для ремонта обветшавшего помещения — кое-что имелось на кораблях, а что-то придется закупить на базаре.

— Все чисто, командир! — браво отрапортовал льеру Торку молодой маг, недавний выпускник Академии. — Через десять минут начнем устанавливать охранные чары.

Согласно кивнув, Истинный маг поманил за собой Даара, и они подошли к первому из выстроенных в два ряда коробов.

— Не рано?

— В самый раз! — буркнул Торк и коснулся камнем перстня колдовской печати на ящике. Линии рун замерцали огнем, но через десяток секунд погасли — все в порядке! Стоявшие рядом двое матросов вопросительно посмотрели на магов и, дождавшись кивка, принялись отламывать доски. Затем пришел черед кожаного чехла, и вот уже в свете магических светильников возникла сидящая фигура демона — иначе не скажешь! — в полторы сажени ростом. Черное как ночь безголовое металлическое тело, шесть ног, две многосуставные руки с кривыми мечами, две грозди непонятных кристаллов на плечах и одна на животе — это творение не оставляло ни капли сомнений в своем предназначении. Боевой голем!

— Проснись! — ровным голосом потребовал Торк и нарисовал на одной из лап творения нолдских магов-артефакторов знак пробуждения. В десятках узких прорезей по всему туловищу искусственного монстра загорелся желтый огонь, раз-другой дернулись руки, и… с едва слышным шелестом он встал на ноги.

— Задача? — прогрохотало в сознании чародея, и он недовольно поморщился. К мысленной речи подобных машин привыкнуть сложно.

— Ожидание приказов старшего командира!

Огонь пару раз моргнул, немного утих, перестал так слепить глаза.

— Миссия?

А вот этого вопроса боевой маг третьего ранга льер Торк ждал со скрытым даже от самого себя нетерпением и с неподдельным удовольствием ответил:

— Война!

ГЛАВА 20.

Действительно важные и серьезные события всегда начинаются незамысловато и просто, с чего-то на первый взгляд незначительного. Колдун поругался с женой и случайно открыл новое направление в магии, в пьяной драке убили наследника престола, или в город прибыл необычный человек… Все в мире имеет начало и конец, но лучше бы некоторым историям и не начинаться!

Лорд Маркус прилетел в Гамзар обычным пассажирским пузырем, без охраны и слуг, подобно множеству одиноких путешественников. Долгий перелет через два океана вымотает любого, но глава разведки Тлантоса не обращал внимания на подобные мелочи. Ему предстояло испытание, где ставкой на кону было выживание его страны.

Мага с переплетенными рогами на медальоне встретила на пузырной переправе веснушчатая девица с испуганным взглядом. Пробормотав слова приветствия, она робко попросила следовать за ней и поспешила прочь. Оглянулась девушка лишь раз, чтобы удостовериться, что ее послушались, а дальше она молча шагала впереди лорда, потерянно глядя себе под ноги. Маркус воспринял такое поведение как должное: что ему до чувств черни?!

Дом, куда привели чародея, тому сразу же не понравился. Фасад развеселой оранжевой расцветки показался Маркусу раздражающе неприятным, слишком вызывающим. Цвет совсем не подходил к чему-то по-настоящему серьезному и важному. Оранжевый в самый раз для фигляров и скоморохов, он достоин стать их символом и приукрасить глупые выкрики… Хотя, быть может, все дело в обычной нелюбви советника короля Фердинанда к ярким и сочным краскам.

В доме его уже ждал Э'юм Тайсип, и из головы чародея вылетели все посторонние мысли.

— Приветствую столь прославленного мага! — с улыбкой встретил гостя чернокожий шаман пиратов. — Прошу прощения, что не смог подъехать к переправе лично. Оттенок моей кожи постоянно вызывает нездоровый ажиотаж среди людского отребья, а потому для успеха дела решил не рисковать и послать служанку. Вы не обиделись, надеюсь?

— Совсем нет, — ответил Маркус, передав подошедшему слуге свой дорожный кофр. — Мне понятны все сложности вашего положения и потому не собираюсь устраивать свару на пустом месте. У меня как у представителя Тлантоса есть на то более веские причины.

Э'юм поморщился и одернул задравшийся рукав своего балахона.

— Я почему-то считал, что мы уже разобрались со всеми недоразумениями, и ваше появление здесь, в Гамзаре, говорит в пользу этого предположения. В наших старых договорах просто появились новые пункты, и все!

— Да я не спорю, что вы, коллега! — выдал Маркус с легкой иронией, но уже с ощутимой угрозой добавил: — Больше у вас не возникнет никаких «дополнений», ведь так?

Чернокожий с едва заметной улыбкой кивнул и указал на стул, приглашая гостя сесть. Шаман решил закончить с затянувшимся вступлением и предложил:

— Желаете отдохнуть с дороги или сразу ознакомитесь с бумагами? У нас не слишком много времени, но и торопиться смысла не вижу.

— Я не устал! — резко бросил тлантосский маг девятого ранга и уселся за стол напротив пирата.

— Вот и отлично! — как ни в чем не бывало объявил Тайсип, потирая ладони. — Начнем с карты?

Картой шаман назвал неплохой чертеж подземных ходов под городом со старательно выведенными на бумаге странными черными кружками. Маркус, решительно выдернувший лист из протянутого тубуса, недоуменно наморщил лоб, пытаясь разобраться в хитрых головоломках местных картографов.

— Здесь понятнее, — пояснил пират со Змеиного, протягивая лорду новую карту. Там набор из необычных точек превратился в сложную, выверенную до мелочей фигуру.

— Знаете, не слишком! Очевидно, что вы мне показываете привязанный к местности набросок составного заклинания. Судя по некоторым линиям, в Гамзаре планируется совершить колоссальное жертвоприношение. И речь наверняка пойдет о гекатомбах жертв, вот только смысл от меня ускользает. Суть кроется в деталях, а их-то здесь как раз и нет, — взмахнув чертежом, бросил лорд Маркус.

Шаман довольно ощерился, сверкнув белоснежными зубами.

— Как же приятно работать со знающим человеком! Каждая точка на карте — это совершенный обряд жертвоприношения Тьме. Среди здешних ковенов мало колдунов, а потому пришлось пойти на хитрость. Обычные люди, последователи учения о приходе Великих Спящих, находили и убивали свои жертвы, следуя определенным правилам и не тратя ни капли магии. Эманации мучений подтачивали печати на вратах Астрала, пока оттуда не пришел ответ…

— И что же вы хотите от меня? — поставив локти на стол и вперив свинцовый взгляд в лицо собеседника, спросил Маркус.

— У нас много сил и немало сторонников, но не хватает подлинных мастеров своего дела. Маги Тьмы, подобные вам, очень редки на Торне, и… — Шаман говорил медленно, обманчиво мягко. — От вас же требуется всего лишь довести начатое нами до конца: открыть врата для Вестника и сорвать печати Храма!

Внимательно выслушав коварного союзника, Маркус лишь покачал головой:

— Даже слабо представляя, о чем идет речь, я скажу, что Силы не хватит. Эта ваша незаконченная ловушка, если я правильно понял, остается пустышкой без рек крови!

— Лорд Маркус, не стоит спешить. — Э'юм открыто наслаждался происходящим. Он, точно испорченный ребенок, играл с тлантосским магом, ничуть не обращая внимания на его недовольство. А тот еле сдерживал злость.

— Господин Э'юм Тайсип, быть может, мы начнем работать?! У меня нет никакого желания находиться в Гамзаре дольше необходимого! — яростно процедил советник Фердинанда, играя желваками.

— Конечно, конечно! — довольно щурясь, закивал шаман. — Я уже послал за… хм, человеком, и он принесет все материалы. Да и объяснить кое-что сможет!

Тайсип противно захихикал, радуясь непонятной Маркусу шутке. Сейчас пиратский колдун совсем не казался таким грозным и опасным, каким он предстал перед Аврасом Чисмаром. Безумец, одержимый — ему подходили именно эти слова, но Маркус не расслаблялся. Он видел ауру шамана, сплошь состоящую из бурлящей мутно-белой мглы с вкраплениями серого, ощущал стоящие у того за плечами силы. Чародей, отмеченный знаком скрещенных рогов, с удивлением осознал, что не уверен в своей победе, случись вдруг поединок.

В дверь бухнули чем-то тяжелым, заставив содрогнуться весь косяк. Тлантосский лорд немедленно напрягся и искоса глянул на темнокожего пирата.

— Войдите! — равнодушно бросил шаман и уже Маркусу доверительно сообщил: — Вот и помощник пришел. Думаю, он вам понравится!

Маг, только теперь осознавший, что таранный удар в дверь был обычным стуком, внимательно присмотрелся к вошедшему и потрясенно выдохнул:

— Тьма!

— Вот видите, я знал, чем удивить подобного вам знатока! Знал!

Перед Маркусом стоял вампир, причем вампир, хорошо знакомый если не лично, то по донесениям агентов точно. Тлантос умело использовал способности кровососов, заставив их служить интересам короны. Немало выходцев из ночного народа занимали высокие посты в его иерархии, но не было среди них никого, столь же древнего и могущественного. Советник Фердинанда лично руководил операцией, позволившей наладить диалог с представителями черных ковенов Зелода, и он хорошо помнил доклад вампирши Мирголы о той первой встрече с помнящим еще иную эпоху кровососом. Барон Чхивар Ба'лран, да, его звали именно так! Толстый, совсем не похожий на жуткую нелюдь, он участвовал в мятеже герцога Орвуса, а потом пропал как раз в окрестностях Гамзара. Вот только…

Маркус подошел к вампиру ближе и прошептал пару заклинаний Познания. Тысяча мархузов!

— Уважаемый Э'юм, это что, кукла?!

Шаман досадливо поморщился:

— Кукла — не кукла, не люблю я эти ваши термины! Просто существо, лишенное собственного разума… Признайтесь, ведь не ждали от дикаря со Змеиных островов чего-то новенького, ведь так? Быть может, думали, что и изъясняться я буду как неграмотный чумазый юнга?

Чародей с Горха лишь отмахнулся от предположений собеседника.

— Погодите, но ведь вся современная теория некромантии утверждает, что нельзя стереть разум вампира, особенно столь древнего, и взять под контроль тело. Кровососов можно контролировать, как и всяких разумных, но сделать из них куклу просто невозможно! Лишенная оков воли, их плоть распадается…

— Верно, распадается, но если наделить нежить подобием души… О, получится идеальный исполнитель!

Дальше лорд Маркус уже не слушал, сосредоточившись на вампире. Послушная его воле Тьма помогла накинуть на нежить астральную сеть, и… перед магом открылась Бездна. Под черепом вампира теперь гнездилась незнакомая сущность, связанная узами с пиратским колдуном. Советник короля с облегчением оборвал магическую связь.

— …Этот болван при жизни, если его прежнее убогое существование можно назвать жизнью, схлестнулся с одним самородком из местных. Талантливый, я вам скажу, малый! Похоже, он ухитрился испортить отношения со всеми, кто хоть что-то значит в этом мире. Люблю таких! — продолжал рассуждать Тайсип, играя палочкой для письма. — Так вот, нашего барона-вампира задело самым краем заклинания, да только не развоплотило, как следовало ожидать, а всего лишь стерло разум. Его высохшее тело потом нашел кое-кто из простых слуг Высших и доставил мне…

— Любопытная история, — уже успокоившись, перебил чернокожего Маркус и снова уселся за стол, — но давайте все же вернемся к нашему разговору.

— Конечно, время не ждет, — усмехнувшись как-то особенно гадко, объявил шаман и приказал вампиру: — Подай лорду мешок с записями!

Принимая из рук бывшего барона плотно упакованный кожаный чехол для бумаг, Маркус напряженно обдумывал странное, не слишком понятное поведение темнокожего пирата. Несомненно могущественный чародей, он вел себя точно базарный фигляр. И ведь с Чисмаром он был другой! То ли магия столь сильно развратила Э'юма, то ли такова плата за власть над силами из самых глубин Бездны… Советник короля Тлантоса совсем не верил, что питающий волшбу шамана источник кроется в знакомых ему Стихиях и Силах.

Хорошенько обдумать эту мысль маг не успел и отодвинул ее в сторону. После, все после! Развязав горловину мешка, Маркус достал стопку исписанных бумаг и принялся их бегло просматривать.

— Чхивар облазил все подземелья, пока проводил замеры. Вышло так, что это работа как раз для могучего вампира. Последние годы в городских катакомбах стало небезопасно, да и Стража Храма, нашего союзника, проклятый капитан убил…

— Мне нужен час-другой для расчетов! — перебил шамана маг, склонившись над записями.

— Я подожду! — кивнул Э'юм и жестом приказал вампиру выйти из комнаты. На мертвом лице не отразилось никаких эмоций, коротко кивнув, барон выскользнул за дверь.

Отвечать Маркус не стал, с головой погрузившись в работу и стремительно покрывая бумагу ровными строчками знаков.

Через полтора часа маг устало откинулся на спинку стула, сложил листы аккуратной стопочкой и, поставив локти на стол и сложив пальцы в замок, уставился на шамана.

— Что скажете, лорд? — немедленно поинтересовался скучающий Э'юм.

— Я открою нужные вам Врата Вызова, а волну отката направлю вниз. Если ваша кукла ничего не напортачила, то описанные здесь печати удастся повредить. — Маркус хлопнул ладонью по бумагам.

— Повредить, но не сорвать окончательно? — совершенно серьезно, без привычного уже кривляния, спросил шаман. Теперь он смотрелся действительно грозно, как и подобает настоящему повелителю магии.

— Я не знаю, что за храм у вас в подземелье, и мне совершенно непонятна природа печатей… Нет, я знаю, что это магия Запрета, ныне успешно уничтоженная силами эльфов и Нолда, но каким законам она подчиняется, увы, не могу сказать.

— Выходит, ничего конкретного, — задумчиво пробарабанив пальцами по столу, произнес шаман.

— Почему же, я могу совершенно четко и ясно сказать, что мне понадобится море жертвенной крови! В арсеналах Тьмы не столь много заклятий подобной Силы. Так что если вы не собираетесь устроить в Гамзаре резню или нечто вроде войны на уничтожение, то можете забыть обо всех ваших планах…

— Будет вам война, лорд Маркус! — с ненавистью и вспыхнувшим в глазах огнем фанатика выдохнул шаман. — Реки мира мертвых выйдут из берегов, и у вас не будет недостатка в Силе. Обещаю!

— Ну если так, то я готов начать обряд хоть завтра утром, — усмехнувшись, сообщил Маркус. В устах мага Тьмы эти слова звучали мрачной шуткой, но Тайсип воспринял их серьезно.

— Тогда на рассвете и начнем!

Тлантосский лорд лишь раздраженно дернул щекой, оставив сомнения в словах шамана при себе. Лгал пират или нет, выяснится очень скоро. Завтра! Осталось немного подождать…

Наутро, когда Тасс только окрасил багровым крыши домов, маг Тлантоса уже стоял у края прибрежного утеса, насмешливо поглядывая на безмятежно улыбающегося шамана.

— Уважаемый Э'юм, мне все больше и больше кажется, что вы просто тянете время!

— Терпение, лорд Маркус, совсем немного терпения. Час духов вот-вот настанет! — не обращая внимания на оскорбительные для его колдовского умения слова, Тайсип, прищурившись, смотрел на океан в шаге от пропасти.

Фыркнув, советник короля Фердинанда развернулся и отошел к куче валунов. Смахнув пыль с подходящего камня, маг с удовольствием уселся. Если так пойдет и дальше, то ждать ему придется немало. Впрочем, он ошибся, и шаман начал танцевать с духами через минуту. Одним движением подхватив с земли приготовленный бубен, Э'юм начал отбивать необычно рваный ритм, притопывая на месте и помогая себе выкриками. Частота ударов постоянно повышалась, ускорялись и движения темнокожего колдуна. Через пару минут он напоминал дергающуюся, визжащую марионетку, бьющуюся в припадке над высоким обрывом. Маркус, предпочитавший выверенные формулы классической магии, брезгливо скривился. Дикарские пляски шаманов оскорбляли саму суть Искусства!

Произнеся заклинание колдовского зрения, лорд принялся изучать временного союзника. Так сразу же стало гораздо интересней. Аура шамана полыхала пламенем Бездны, испуская какое-то гнилостное свечение. Вокруг закручивался водоворот из сотен, а может, и тысяч духов Астрала, и рваные полотнища их тел укрывали фигуру Э'юма белым саваном, превращая его в вестника смерти.

Маг пропустил тот миг, когда шаман замер, воздев над головой все еще гудящий бубен. Вихрь из духов устремился в небо, обернувшись в недоступной вышине огромной воронкой. Наступил миг затишья, которое тут же нарушил сам Тайсип. Шаман издал высокий, пробирающий до костей свист и… его колдовской инструмент осыпался у него в руках мелкой пылью, а в центр воронки ударил молочно-белый луч.

Грохнуло так, что Маркус свалился с камня, зажав руками уши. Взрыв разметал беснующихся духов в стороны, заставив их метеорами умчаться прочь. Небо опустело, и маг только тогда рискнул встать на ноги. Отменив заклинание Истинного зрения, советник короля Тлантоса вдруг понял, что вся виденная им вакханалия происходила лишь на самой грани обычной реальности и Астрала, почти не коснувшись мира вокруг. Ради интереса лорд выполнил формулу выхода в Астрал и… содрогнулся от дикой головной боли. На иных планах бытия творилось мархуз ведает что, и без подготовки туда соваться не стоило.

— Пять лет готовился к этому камланию. Пять лет вымачивал кожу бубна в крови людей, гномов, невиданных тварей и даже демонов! Сколько влил в него Силы… И все ради сегодняшнего дня! — подошедший к Маркусу шаман говорил тяжело, с придыханием, но в глазах бился все тот же мрачный огонь. — Не подведи меня, маг Тьмы! На ошибки нет времени.

Чародей Тлантоса слова союзника проигнорировал, холодно поинтересовавшись:

— Зачем понадобился весь этот цирк?! Уважаемый Э'юм, вы, кажется, собирались подать кому-то сигнал… Не слишком ли он вышел громким?!

Вопрос шаману понравился, и он разразился хриплым каркающим смехом.

— В самый раз, лорд! Потому как это не только сигнал, но и сюрприз для наших дорогих гостей с Нолда. Он им точно придется по вкусу!

За спинами чародеев, далеко в городе, неожиданно раздался мощный взрыв. Он оказался такой силы, что ноги ощутили упругий толчок. Тайсип самодовольно улыбнулся и блеснул глазами.

— Я же говорил — сюрприз! А вот и наша маленькая армия…

Маркус проследил за рукой Э'юма и посмотрел на океан. Тьма! Воды Тихого океана кипели от тысяч всевозможных тварей, поднявшихся из глубин и теперь неудержимым валом катящихся в сторону порта. Попавшийся им на пути когг был в один миг облеплен десятком кошмарных чудовищ, попросту разорвавших судно на куски.

— Хороши зверушки, да?! — кровожадно скалясь, спросил шаман. — Совсем скоро кровь хлынет потоком, и неважно, кто погибнет, монстр или жалкий человек — все пойдет в дело…

— Тайсип, поможете мне начертить звезду вызова, — грубо перебил темнокожего колдуна Маркус. — И еще мне нужны три человека, баловавшихся с Силой этих ваших Высших! Звезду придется инициировать кровью…

— Я помню, господин советник. Все уже готово и ждет вас!

Помрачневший лорд кивнул и задумчиво поправил обсидиановый нож на поясе. Верный адепт Тьмы, он ко многим ужасам относился равнодушно, но происходящее сегодня ему совсем не нравилось. Жаль только, долг слуге этих проклятых Спящих придется отработать сполна. Очень жаль!

* * *

Архитектура посольств Нолда не отличается разнообразием: три сторожевые башни, соединенные стенами, образуют равносторонний треугольник с трехэтажным зданием в центре. Лишь люди знающие скажут о секретных ходах и глубоких подвалах, а маги поведают о мощнейших заклятиях, наложенных на каждый камень, о таинственной арке из черного обсидиана.

Жизнь каждого гражданина островной Республики слишком ценна, чтобы подвергать ее ненужному риску, а уж если этот гражданин маг… У сотрудников посольства всегда должен оставаться шанс на спасение, и потому стоят в темных подвалах обсидиановые арки, в любой момент готовые окутаться сетью разрядов и открыть врата домой.

Малые порталы связывают Семь Башен с представительствами Нолда в чужих землях, и лишь огромные траты энергии не позволяют использовать их ежедневно. Но порой без этого никак нельзя обойтись, и не меньше десятка магов-практиков всегда готовы прийти по первому зову попавших в беду товарищей!

Тот день начался для льера Торка со скандала. Он упорно пытался выбить у казначея дополнительные деньги на ремонт склада, где разместили его отряд с големами, но канцелярская крыса держалась стойко. Быть может, не стоило капитану выдергивать несчастного из постели с первыми лучами Тасса, да только поступить иначе он не мог. Маг пообещал этому родовитому ничтожеству, что он будет приходить к нему ежедневно ни свет ни заря, пока тот не согласится. Это был уже вопрос принципа, но казначей держался. У чинуши оказались свои взгляды на жизнь, причем не менее твердые.

Именно тогда и пришел сигнал со следящих артефактов. Кто-то в Гамзаре творил волшбу из Запретного перечня, сопоставимую по силе с заклинанием, сотворенным в день убийства мятежного герцога Орвуса. Забыв о зевающем чиновнике, Торк поднялся в комнату местного мага-артефактора и потребовал отчета.

— К северу от порта! — отрапортовал молодой маг четвертого ранга, покосившись на кольцо Истинного мага. — Очень сильное возмущение Астрала… По инструкции я вызвал помощь из Семи Башен.

— Покажи мне результаты последнего замера… — скомандовал льер Торк, в горячке забыв, что этот маг совсем не его подчиненный.

По одной из хрустальных сфер на столе перед магом, до того мигающей тревожным красным светом, побежали разноцветные волны. Еще через мгновение внутри возник рой темных точек, быстро разросшихся и заливших шар густой чернотой.

— Астрал взбесился! — по-мальчишески звонко вскрикнул маг и повернулся к Торку. — Какой-то идиот взбаламутил всех местных духов Астрала, и теперь на других планах бытия творится настоящий хаос! Как теперь портал-то работать будет…

Капитан вздрогнул и посмотрел на наблюдателя расширенными глазами.

— Кажется, это был совсем не идиот, — пробормотал льер Торк и, выдернув за шкирку молодого мага из-за стола, прорычал: — Держись ко мне ближе, сопляк!

Почти обняв ничего не соображающего мальчишку, Торк вывалился в коридор, проклиная строителей, не сделавших в комнате наблюдения окон. Губы шептали слова-ключи, активируя защитные артефакты, а ноги несли дальше, к единственному окну. Все еще ничего не соображающий молодой маг начал вяло трепыхаться, пытаясь вырваться, но Истинный маг без церемоний стукнул его головой о стену и поволок дальше. Только бы успеть, только бы усп…

Момента взрыва Торк не помнил, а потому никак не мог знать, как взорвался заработавший портал, и высвобожденная энергия швырнула в воздух все посольство. За сотни миль отсюда, в Семи Башнях, точно так же рванул и большой портал, убив и ранив приготовившихся к переходу магов, обслугу и многих других случайных свидетелей катастрофы.

Сам Торк и молодой артефактор уцелели. Взрывная волна отбросила укрытых защитным полем чародеев на десяток саженей и с размаху приложила их о булыжную мостовую. Последнего испытания артефакты Истинного мага не выдержали, и силовой купол с тихим треском лопнул. Как более удачливый, капитан приземлился на спасенного им наблюдателя, а потому отделался легким сотрясением, несколькими ожогами от прорвавшегося-таки сквозь защиту пламени, и парой ушибов. Его молодому коллеге не так повезло, и у того наверняка треснули ребра, в двух местах сломалась рука, и вдобавок ко всему в ногу вонзился обломок доски.

Но это все Торк разглядел уже позже, а, осознав себя живым, он почти минуту глупо смотрел на дымящуюся воронку на месте посольства. Как такое могло случиться?! Хорошо хоть запыхавшийся солдат, прибежавший со склада, застал его уже собранным, деловито накладывающим исцеляющие заклятия на раненого товарища.

— Капитан, да что же это творится-то, капитан?! — срывающимся голосом прокричал солдат, тряся командира за плечо. — В порту из воды какие-то твари сотнями лезут, а тут… Что делать, капитан?!

— Не знаешь, рядовой, кто-то еще уцелел? — все-таки немного заторможенно спросил у него Торк, переливая в раненого немного энергии.

— Да не знаю я, командир. Я на вас-то случайно наткнулся, — выдохнул солдат. — Капитан, в порт бы нам, а?! Ведь поздно будет, не успеем! Наши за вами послали…

— Успеем! Браслет Силы есть? Тогда бери его на руки, и пойдем, — подчеркнуто спокойно приказал льер Торк и добавил: — Дома уже знают о случившемся, а потому нам осталось лишь дождаться помощи.

Честно говоря, слова о непонятных монстрах льер Торк списал на собственную контузию. Мол, мало ли чего может послышаться! К своим бойцам он спешил из одного лишь желания быть рядом с верными людьми, потому как не верил, будто таинственный враг ограничится одним лишь уничтожением посольства. И первая встреча с монстрами стала для него полной неожиданностью.

До входа на склад оставалось пройти два дома и один поворот, как на дорогу вырвались четыре жутких твари. Три из них внешне походили на огромных двухголовых тараканов, а четвертый — на летающий вопреки всем законам природы огромный круглый глаз с двумя щупальцами. Увидев замерших от неожиданности людей, двухголовые чудища дружно щелкнули жвалами и рванули вперед, а вот их летучий собрат всего лишь взлетел чуть выше.

— Стой на месте! — рявкнул очнувшийся капитан и выпустил в сторону врага несколько стрел Эльронда.

Атака мага заставила двухголовых отступить, вжимаясь в землю. Огонь не нанес им видимого вреда, бессильно стекая по панцирям, но что-то им все же не нравилось. И пока маг соображал, что делать дальше, в бой вступил забытый «глаз». Внутри него замельтешил рой искр, раздался треск, и в сторону людей полетело нечто незримое, оставляющее за собой след из подрагивающего воздуха.

Их обоих спас солдат. Изловчившись, он ухватил капитана за руку и рванул на себя, заваливаясь на мостовую. Они еще падали, когда совсем рядом, точно от удара невидимого молота, брызнули осколки камня.

— Стреляй, раздери тебя мархуз! — Льер Торк откатился в сторону и принялся шептать заклинание, составляя его буквально на ходу. Через мгновение поток воздуха подхватил чары боевого мага и унес в сторону склада… А чародею пришлось укрываться за щитом Воздуха.

Справа устроился рядовой, огнем отгоняя двухголовых, и у него получалось очень неплохо. Одного монстра удалось ранить в голову, и он теперь кружился на месте, мешая остальным. Устыдившийся собственной неуклюжести, маг ловко влепил в центр «глаза» молнию, не жалея Силы. Летающего монстра буквально разорвало на куски, забрызгав все вокруг кровью.

— Ха! — азартно воскликнул Торк, поднимаясь на ноги.

Эта битва начала ему нравиться! Следующая молния сорвала со спины двухголового кусок панциря, и в незащищенное тело тут же попал из метателя солдат. Из четырех монстров осталось всего двое, одного из которых осталось просто добить. Хорошо!

— Лопни моя задница! — вдруг застонал рядовой, перенеся огонь далеко вперед. Из-за домов выплыли еще два «глаза» и выбежала пятерка двухголовых. Маг беззвучно выругался и тремя яростными ударами добил оставшихся монстров.

— Надо отступать! — тронув рядового за плечо, сказал Торк. — Здесь не пройти! Мы просто увязнем в потоке этих тварей…

Их выручил пришедший на подмогу голем. Шестиногое творение магов-артефакторов стремительно возникло позади чудовищ и первыми же выстрелами из наплечных кристаллов уничтожило оба «глаза». Пока двухголовые пытались повернуться к новому врагу, голем одним прыжком ворвался в их ряды, проламывая панцири ударами бронированных ног и отсекая конечности кривыми мечами. За какую-то минуту путь был расчищен.

Приказав следовать за собой, льер Торк заспешил к складу. Помощь пришла вовремя, вот только никакой радости маг не испытывал. Похоже, на Гамзар опускалась Тьма, и впереди их ждали гораздо более серьезные испытания.

ГЛАВА 21.

Нолд вряд ли можно назвать миролюбивым государством. Нет, конечно же политики говорят о дружелюбии ко всему белому свету, а газеты до небес превозносят несущие радость и счастье полки, но… умеющий слышать да услышит, ведь так? Нолд силен и агрессивен; деньгами, магией и клинками солдат он всюду насаждает свою волю и свое видение окружающего мира. Красивые слова о всеобщем благоденствии следует оставить слепцам и продажным мерзавцам, готовым пойти на все ради подачки или одной только похвалы от «светоча свободы». И нет в таком положении вещей ничего ужасного или сокрушающего основы бытия. Таково право сильного, и Нолд в своем праве! Если же кому-то что-то не нравится, то кто мешает сделать свою страну такой же могущественной? Тогда и она будет задавать тон в мировой политике. Пока же остается терпеть или… сражаться!

Вот только не стоит забывать, что сильных не любят, а слабых презирают, и не найти золотой середины. Сильным быть непросто, ведь нельзя выйти из гонки за лидерство. В соревнованиях между государствами разменной монетой всегда будет кровь, и, дав слабину сегодня, завтра придется платить втрое больше. Правителям Нолда эти законы известны едва ли не лучше всех прочих!

Пираты со Змеиного архипелага не только осмелились напасть на военный корабль Республики магов, но и ухитрились его потопить. Таким образом Нолд схлопотал унизительную пощечину, на которую следовало ответить всесокрушающим ударом. Забавный зверек, покусывающий конкурентов островной Республики на море, вдруг больно цапнул самодовольного наблюдателя… Что дальше — начнет грабить уже и нолдских торговцев?! У вдруг заматеревшего зверя стоило вырвать ядовитые зубы, пока не стало слишком поздно.

Первая воздушная эскадра стала карающим мечом Нолда, выжигая ростки опасной крамолы в пиратском гнезде. Флот боевых пузырей проходил от острова к острову, громя поселения, укромные гавани, верфи и склады припасов. Ни один даже самый лучший корабль островной Республики не мог сравниться в стоимости с потерями пиратских кланов. Урок должен быть жестоким и накрепко врезаться в память!

В состав первой эскадры входил штабной пузырь, три тяжелых бомбера, два средних охотника, один большой транспортник и семь малых разведчиков. Далеко обогнав в развитии все остальные человеческие государства, Нолд мог не бояться конкуренции в воздухе. Пузыри эскадры вышли бы победителем из сражения и с впятеро большими силами, а ведь не стоило забывать и о боевых магах, входящих в экипажи…

Архимаг особым приказом зачислил Айрунга в сводный отряд боевых магов среднего охотника «Гордость Нолда», и маг был ему за то несказанно благодарен. Именно на войне он ощущал себя по-настоящему живым, в глубине души радуясь своей сопричастности событиям, идущим на благо всей Республики. Настоящий чародей всегда должен быть в самой гуще событий. Правда, война для боевых магов Нолда выглядит несколько иначе, чем для какого-нибудь простого солдата или даже офицера из любой другой страны мира. Элита Республики привыкла сражаться с комфортом, превращая риск в пряную приправу ко вкусу жизни. Все-таки есть что-то приятное в том, чтобы снять напряжение боя за бокалом вина, приятной беседой или игрой в дьерк![127].

На пассажирской палубе среднего охотника, где выпало служить Айрунгу, размещалось тридцать небольших уютных кают и кают-компания, в которой и проводили почти все свободное время отдыхающие маги. Три десятка чародеев собрали со всего Нолда, и льер Айрунг не чувствовал себя чужаком, навязанным начальством тесной команде бойцов. Волей верховного правителя на одном пузыре собрались моряки, драконьи всадники, обычные преподаватели Академии и просто практикующие чародеи. Их боевые навыки следовало улучшить, а потому всем предстояло на время забыть о прежней жизни. Годы мира подточили мощь Республики, но теперь она нуждалась в боевых магах.

Как и следовало ожидать, большинство разговоров в кают-компании сводилось к военным действиям. Разумеется, у каждого чародея было свое видение обстановки, хода сражений и всей кампании в целом. И это мнение они не собирались держать при себе.

— Нет, наша нынешняя тактика ошибочна! — горячился молодой колдун по имени Клир, ровесник Айрунга. Раньше он служил драконьим всадником в Заураме и горячим норовом пошел в своего крылатого ящера. — Засылаем разведку, выбираем цель, а потом подгоняем бомберы и утюжим ее до каменного основания… Мы так до зимы тянуть будем! Почему всего один раз высаживали десант, да и нас почти не задействуют?!

— А что ты хотел? — рассудительно спросил Дварен — его более старший коллега с гор Трора. — Командиры берегут людей, да и смысла нет зря десант дергать. К тому же мы все-таки не каратели и хотим только хорошенько их проучить, не трогая мирных жителей.

— Но ведь в прошлый раз…

— Клир, в прошлый раз было большое поселение. Бомберы разбили форты и две казармы, мы занялись капищем с его чокнутыми шаманами, а на долю десанта осталось разобраться с мешающими нам дикарями, — уже начиная раздражаться, сказал Дварен. — Не все же городки на этом забытом богами архипелаге связаны с морем, какие-то надо и оставить. Повторяю, не надо жечь все подряд!

— Да ему слава наших собратьев покоя не дает! — со смешком бросил проходящий мимо столика Нестер. Помощник капитана на морском охотнике, он испытывал к пиратам особую неприязнь.

Сидящий в кресле у открытого иллюминатора Айрунг молча отсалютовал бокалом коллеге-моряку и подмигнул недовольно сопящему льеру Клиру. Все они завидовали сводному отряду магов со второго воздушного охотника, которым пришлось в одиночку штурмовать небольшой пиратский форт. Опасности для чародеев почти не было, а вот в глазах командования участники операции изрядно выросли.

Старшие офицеры со штабного пузыря, висящего в отдалении от штурмуемого острова, умело дирижировали ходом сражения, используя для наблюдения укрытых Пологом Невидимости юрких разведчиков. Рядом в резерве всегда висел один из охотников, готовый прийти на помощь, если богиня судьбы вдруг решит переметнуться на сторону врага. В тот раз битва не предвещала никаких сюрпризов: бомберы жгли порт, а три сотни бойцов десанта оцепили холм с капищем Темным богам, давая возможность Айрунгу и его товарищам разобраться с засевшими там шаманами. Чародеи не стали тогда особенно мудрить и вызвали десяток смерчей, смешав Стихии Воды и Воздуха. Хватило минуты, чтобы защита капища разлетелась вдребезги, а на облюбованной шаманами высотке вскоре не осталось и следа их пребывания.

В такой ситуации адмирал Икар не раздумывая отправил второго охотника разобраться с обнаруженной разведкой на севере острова крепостцой. Усилий трех десятков магов хватило, чтобы сбросить одинокий каменный форпост в воды океана, а заодно поджарить молниями трех обезумевших от ненависти чернокожих колдунов.

— Да при чем здесь слава?! — выдал насупившийся Клир. — Просто… хочется чего-то действительно серьезного!

Сидящий рядом с драконьим всадником Елизор оторвался от книги и с улыбкой протянул:

— Серьезного… Знаешь, как ни крути, но один наш охотник против целого острова не потянет, а ничего более серьезного я и придумать не могу. Если, конечно, не вспоминать нападение демонов на позапрошлой седмице.

Его слова вызвали смешки и веселые ухмылки. Айрунг даже подавился вином, вспомнив бездарную попытку пиратских шаманов напасть на эскадру. Под покровом ночи они вызвали из Бездны пару десятков крылатых демонов и натравили их на штабной пузырь. Пусть воздушные корабли Нолда дрейфовали вдали от суши, но и дикарские колдуны не были полными бездарями. Умения показать цель тварям Тьмы у них хватило, вот только они почему-то считали, что имеют дело не иначе как с армией какого-то глупого королька.

Снующие в небесах разведчики мгновенно обнаружили проводящих обряд шаманов и сообщили адмиралу. Команду на пузырях подняли по тревоге, маги и обслуга корабельных метателей заняли отведенные им места… Впрочем, все это оказалось лишним, и атакующих демонов еще на подходе обнаружили следящие артефакты на бомберах. Тварей расстреляли парой выстрелов, не дав им даже приблизиться к эскадре.

Этот случай ничего, кроме смеха, и не мог вызвать, особенно если вспомнить, с какими настроениями чародеи на охотнике занимали свои посты. Демоны бывают разными, и маги готовились принять по-настоящему тяжелый бой, сражаться за свои жизни и души, а вышел какой-то фарс!

Нестер устроился на табурете в дальнем углу кают-компании и взял в руки четырехструнную бангу. У моряка был неплохой голос, и пение его нравилось многим.

Откашлявшись, он начал медленно перебирать струны, точно подыскивая мелодию, а потом резко, с силой ударил:

Огнепоклонник! Красная масть! Завороженный и ворожащий! Как годовалый — в красную пасть Льва, в пурпуровую кипь, в чащу — око и бровь! Перст и ладонь! В самый огонь! В самый огонь! Огнепоклонник! Страшен твой бог! Пляшет твой бог, насмерть ударив!..

Неизвестно почему, но Нестер не знал добрых песен. В его репертуаре нашлось место только для яростных, злых слов, зовущих на бой, в самое пекло, в Бездну. Держа в руках бангу, он полностью отдавался музыке, пропуская ее через себя, не жалея страсти, но при всем при том сохраняя подкупающую искренность. Такое исполнение встретишь не у всякого барда!

Пока остальные слушали товарища, к Айрунгу подсел льер Елизор и с непонятной усмешкой шепнул:

— Знаешь, нытье Клира натолкнуло меня на одну любопытную мысль…

Этого Истинного мага Айрунг раньше просто знал как преподавателя Академии Общей Магии, но до полета на пузыре лично знаком с ним не был.

— И какую же? — заинтересовался Айрунг, отвернувшись от Нестера.

— Относительно военной кампании, в которой мы имеем честь участвовать, — немедленно пояснил Елизор. — Имеются некоторые моменты, просто режущие глаз…

Любимчик Архимага вопросительно поднял брови, но промолчал, давая собеседнику возможность высказаться. Елизор понимающе кивнул.

— Хорошо. Наша эскадра идет вдоль Змеиного архипелага от хвоста к голове, так?! По пути мы громим все встречающиеся острова, уничтожая любые военные постройки… Внешне все хорошо, но давай вспомним, какая у нас цель-то, а?!

Айрунг терпеть не мог милую привычку некоторых преподавателей превращать обычную беседу в урок с вопросами и недовольно нахмурился. Жаль, на Елизора это не произвело никакого впечатления.

— Наказать обнаглевших пиратов и ослабить их силы!

— Верно! Разбить базы, где они зализывают раны и снаряжают суда, уничтожить флотилии их кораблей. Нам не нужен захват этих мархузовых островов, мы всего лишь вершим правосудие… Напомни, сколько пиратских судов мы потопили за все эти седмицы?

Задумавшийся было Айрунг недоуменно пожал плечами. Сколько он ни пытался, но никак не мог вспомнить, чтобы им попадался хотя бы один корабль под флагом Братства Крови.

— Вот и я о том же! Со стороны наша война выглядит очень эффектно: взрывы, пламя до небес, хлещущие молнии и вой ураганного ветра, но пираты по-прежнему могучи. Мы крушим их оборону, а они сильны именно атакой. Странно, не правда ли?

— И в чем же причина подобной тактики?

— Да мы просто не хотим потерять такой замечательный инструмент влияния на Джугу и прочие торговые державы, как пираты Змеиного. Стоило нам пройти над континентом и напасть на Голову Змеи, как мы разом вырвали бы у бандитов зубы. Именно там расположены самые крупные их верфи, мастерские и склады, там базируется половина их флота… Но нет, мы медленно идем вдоль всех островов, давая пиратам шанс укрыть самое дорогое и ценное.

— Если ты прав, то зачем вообще понадобилась эта кампания?

— И опять все упирается в политику! Весь Торн должен ужаснуться ярости Нолда, а пираты оценить перспективы полномасштабной войны с государством магов. — Елизор доверительно наклонился вперед и заговорщицки подмигнул. — Да и про наши внутренние проблемы забывать не стоит. Архимагу очень нужна победа над грозным врагом, чтобы вокруг забыли о погибшем Дитриме. Причин много, но все они очень грязные. С душком!

— А политика вообще грязное дело, — ровным голосом сказал Айрунг и поинтересовался: — Почему ты все это решил рассказать именно мне?

Льер Елизор тихо рассмеялся и, уже вставая, сказал:

— Мне казалось, что уж ты-то наверняка знаешь о происходящем больше остальных… Впрочем, мне и сейчас так кажется! Зря Архимаг и Магистр Наказующих держат остальных за тупоголовых болванов, очень зря…

И только теперь Айрунг вспомнил, что Елизор изредка мелькал в окружении льера Дитрима. Вряд ли он легко воспринял крах всех планов погибшего Мастера, и этот разговор оказался всего лишь потухшей искрой пламени неудавшегося мятежа…

Головы Змеи эскадра достигла к исходу седьмой седмицы лета, оставив позади пылающие руины крепостей и разоренные города. Утомленные жизнью на воздушном корабле и скучными стычками с колдунами врага, маги с нетерпением ждали финала всей кампании, а значит, и триумфального возвращения домой. Один последний рывок, и с чувством выполненного долга можно отправляться обратно в Нолд.

Несмотря на явный перевес в силе, совсем без потерь обойтись не удалось: двое убитых и шестнадцать раненых десантников да разбившийся легкий разведывательный пузырь, экипаж которого отделался несколькими переломами и испугом. Катастрофа с кораблем произошла у потухшего вулкана на одном из островов, где внезапный порыв ветра бросил снизившийся пузырь на скалы. В вине шаманов никто и не сомневался, а потому десяток селений на острове тут же предали огню. Айрунг, неодобрительно отнесшийся к такому решению адмирала, в сердцах высказался в том духе, что кто-то на нас напал, ну а мы и отомстили кому попало. Только вот особого понимания среди коллег его слова не вызвали, и он заработал обвинения в мягкотелости.

В общем, к началу штурма оплота власти Братства Крови и столицы Змеиного архипелага — города Тортулы на острове Голова Змеи, у большинства солдат и чародеев первой воздушной эскадры оказалось приподнятое настроение. Даже хандривший после спора с товарищами Айрунг испытал нечто вроде душевного подъема…

Жизнь не так проста, как кажется многим: когда у тебя на руках сильнейшие в дьерке карты, судьба вдруг решает сыграть в кости! Говорят, в Закатной империи очень любили пословицу: «Глупо хвастаться головой еще не убитого мархуза». Умные тогда жили люди, многое видели и понимали, хотя и они плохо кончили. Заигрались!

В какой-то момент слишком увлеклись, заигрались и военные Нолда. Адмирал Икар вдруг решил не просто потрепать пиратов, но и захватить Тортулу, пусть ненадолго, но захватить. Хотя здесь Айрунг мог ошибаться, и решение командира ни на палец не отступало от инструкций главы Республики. Важно другое — на земле преимущество солдат Нолда уже не было таким подавляющим, да и для подготовки к встрече у пиратов было достаточно времени!

Рано утром над Тортулой прошли легкие пузыри, передавая через рупоры записанное на кристаллы воззвание адмирала Икара. От жителей пиратской столицы требовалось не оказывать сопротивления войскам Нолда, несущим справедливость и закон на эту погрязшую в пороке землю, а также предлагалось немедленно выдать на честный суд членов Совета капитанов. Никто и не надеялся на исполнение подобного бреда, но следовало соблюсти все формальности — в городе неофициально располагались представительства некоторых крупных торговых домов Торна.

Ровно через час на низкой высоте над городом прошли бомберы и средние охотники, прицельно расстреливая заранее определенные цели. Загремели взрывы, небо начало затягивать дымом пожарищ.

На фоне отсталых, почти первобытных городков и деревушек, где уже побывали нолдские солдаты, Тортула смотрелась весьма неплохо. Одноэтажные деревянные дома в предместьях ближе к центру сменялись двухэтажными каменными особняками. Пустующий сейчас порт мог принять сотни судов, а на главной городской площади впору было проводить смотр легионов Зелода. Все это богатство с моря прикрывали два мощных форта, да еще в четырех милях от города обнаружился настоящий пещерный город старой работы гномов, превращенный в неприступную крепость. Назвать Тортулу обителью дикарей и варваров не смог бы и самый оголтелый ненавистник выходцев со Змеиного.

Метатели бомберов еще работали, когда началась высадка десанта. Отряды магов заняли позиции на южной и юго-западной окраине, готовые поддержать штурм смертоносной магией, а солдаты тремя группами вошли в город.

Подобно городам Сардуора, на Змеиных островах не строили крепостных стен, но если на материке это прямо запрещало специальное решение первого собрания стран — членов Объединенного Протектората, то здесь просто не от кого было раньше защищаться.

Раз нет стен, то нет и нужды в таранах, штурмовых лестницах и особых заклятиях. В такой город можно просто войти, да вот только бои будут проходить совсем по иному сценарию. Каждый дом станет укрытием для стрелка или колдуна, а по закоулкам можно спрятать несколько легионов… И пусть разведка доносила о пустых улицах, расслабляться не стоило.

Нолдские маги уже начали чертить на земле ритуальные фигуры, необходимые для совместного чародейства, когда внезапно взорвался один из бомберов. На войне, конечно, много неожиданностей, но всему должен быть предел! Бронированный, защищенный лучшими заклятиями и оборонительными артефактами, пузырь невозможно сбить силами любого из человеческих королевств! Это настолько фундаментально, что одно предположение о подобном исходе сойдет за глупую шутку. Конечно, насчет эльфов никто такого утверждать не будет, да и в Запретные земли соваться на пузыре не стоит, но здесь же Змеиный архипелаг!

Айрунг, уже закончивший накладывать чары на последнюю линию своего рисунка, испытал на миг ощущение нереальности происходящего, будто он спит и видит странный, бредовый сон… Ошеломление прошло столь же быстро, как и появилось, и он переглянулся со стоящим рядом Клиром.

— Сожги их Свет! Похоже, сегодня нам предстоит непростой денек… — кисло сообщил молодой драконий всадник. — Чем же это они его так? Мне показалось, что был один короткий всплеск Силы, но уж больно странный источник…

— Да, источник действительно незнакомый, — согласился Айрунг и активировал заклинания дальновидения и колдовского зрения. Судя по шелесту слов, его коллеги занимались тем же самым.

— Это где-то у порта! Какая-то странная мутная взвесь в воздухе… — задумчиво произнес любимчик Архимага. — Есть ощущение, что они не смогли связать всю Силу… Словно школяры-недоучки!

— Мне тоже так кажется, — подтвердил Елизор. — Вот только ее природа по-прежнему непонятна!

Быстро оправились от шока и в штабном пузыре — на груди у каждого мага запульсировал переговорный амулет.

— Магам подготовить Таран Огня и работать в две связки, главный в атакующей — льер Айрунг, а в защитной — льер Гулор. Начинать атаку сразу после получения образа цели! — Излишне сухой голос офицера говорил о многом. Командование знало несколько больше остальных и ничего хорошего от предстоящего не ожидало.

Работа в две связки означает слияние Сил в двух группах чародеев, одна из которых атакует, а вторая держит защиту. Для смертных магов такой прием был обычной устоявшейся практикой, но вот для Истинных… В сводные отряды собрали только Истинных магов третьего ранга, а уж им-то нет нужды объединять силы, чтобы справиться с врагом!

— Эх, а драконы бы здесь не помешали! — вдруг с тоской пробормотал Дварен. — И какого мархуза мы с их старейшинами что-то не поделили?! В эскадру крылатых не включили… Как же не вовремя!

— Господа, думаю, пора начинать, — прекратил разговоры Айрунг, вдруг назначенный старшим. Приятно, конечно, но ведь это приносит столько проблем…

Заклинание Тарана Огня являлось одной из старых добрых наработок, активно использовавшихся еще во времена Войн Падения. Гигантский кулак, свитый из жгутов плененного ветра, напитывался огнем и выпускался на волю. Мощь такого удара потрясала, и по легендам даже башни мятежных магов древности не всегда выдерживали такой напор.

Опытные чародеи легко справились с задачей. Айрунг лишь направлял заклинания коллег, увязывая их в единое целое, и с ювелирной точностью встраивая чужую волшбу в собственное колдовство. Мало ударить всей мощью по врагу, важно еще правильно выбрать цель. И без поисковых заклятий здесь не обойтись!

Амулет на груди потеплел, и перед глазами возникла картинка здания без окон, сложенного из глыб белого камня. Вокруг дома кипел бой — мелькали силуэты солдат Нолда, а из-за наваленных перед входом баррикад летели стрелы, пару раз по глазам ударили непонятные вспышки. Солдат, чьими глазами смотрел Айрунг, внезапно дернулся и упал на землю, лицом вниз. Картинка погасла, но маг успел захватить ориентиры.

— Давайте, мархузовы дети! Бей!!! — Голос штабиста прогремел в сознании неожиданно громко. Похоже, в городе кипели нешуточные страсти, раз парящие над схваткой командиры забыли об уставе.

Зачем-то кивнув, Айрунг произнес слово-ключ, отпуская нацеленное заклинание на волю. Перед глазами чародея замелькали смазанные видения пиратского города, его тихих улочек и старых домов, а затем все загородило сооружение из белого камня. Картинка вдруг стала четкой, будто светящейся изнутри, и у мага внутри все аж заныло от желания остановить атаку и изучить вспыхнувшую защитную ауру. Что-то не так, что-то непонятное, странное и… чужое проскальзывает в ней. Вот только не было у Айрунга времени на отвлеченные исследования. Таран Огня нолдских чародеев столкнулся с колдовством шаманов, и все смешалось в сознании бывшего капитана морского охотника…

Вынырнув из беспамятства, Айрунг осознал себя лежащим на земле, а рядом на коленях стоял кто-то из его сводного отряда. Перед глазами все плыло, и любимчик Архимага никак не мог разглядеть лица коллеги.

— Айрунг, Илима тебе на корму! Ну же, приходи в себя! — Хриплый, усталый голос показался знакомым.

— Н-нестер?!

— Наконец-то, — шумно выдохнул моряк и убрал ладонь с груди Айрунга. — Не силен я в исцеляющей волшбе, потому извиняй: подлатал как сумел!

Только когда поток жизненной Силы прервался, Айрунг понял, что Нестер пытался его лечить.

— Что случилось? — С каждой секундой слова давались плохо соображающему магу все легче и легче, начала появляться ясность в мыслях.

— Что-что… эти грязные дикари едва не организовали нам шикарную встречу с предками, — немного нервно хохотнул льер Нестер и помог товарищу подняться. — Наш таран увяз в их щитах, а тебе откатом врезало по мозгам… Да и нам немного досталось, хотя это все мелочи. Их мархузова защита устояла, и шаманы тут же заверили нас в своих самых горячих чувствах… Тут, правда, мы уже не сплоховали!

— Ну да… Отбили этот плевок Бездны, и теперь в двух десятках саженей от нас появился неплохой, еще парящий какой-то дрянью, ров. — К Айрунгу подошел Елизор и сунул под нос сложенные ковшиком ладони. — Вздохни!

Раненый маг осторожно втянул носом воздух, и… в сознание хлынули водопады свежести, смывшие немочь.

— Благодарю, — повеселевшим голосом сказал Айрунг и уже сам прошептал простенькое исцеляющее заклинание.

— Честно говоря, нам сильно помогли ребята из второго отряда. Пока дикари штурмовали наши бастионы, они ударили им в тыл! Знаю, не слишком благородно, но зато эффективно, — насмешливо продолжил льер Елизор, покосившись на Нестера. — Фейерверк даже отсюда был виден. Взрывом разнесло половину порта, и, боюсь, там остались многие из десанта.

— Все целы?

— У нас-то?! У нас все просто отлично! Половина спешно восстанавливает силы после этого дурацкого тарана, а вторая половина бдит. Вдруг еще кто с Истинными сразиться пожелает… — бухнул Нестер, ревниво косясь на Елизора. Моряк легко мог укротить самую крутую волну, но творить заклятия с изяществом практика из Академии не получалось.

— Дварен сейчас связался со вторым отрядом и пытается узнать, как дела у них. Если так пойдет и дальше, то нам надо сложить Силы и просто выжечь все это гнездо Тьмы дотла! И сделать это, пока нашему адмиралу не пришла в голову идея отойти и перегруппировать силы. Пираты сейчас ошеломлены, и их надо добивать… — с неожиданным азартом воскликнул Елизор, чем вызвал немалое удивление товарищей.

— Я тебя не узнаю, Елизор. Куда делась твоя осторожность?! Да у них здесь наверняка столько сюрпризов заготовлено, что они только и ждут, пока мы разозлимся и начнем переть напролом. Сейчас самое время именно отступить и перегруппироваться! — возразил ему Нестер, в подтверждении слов махнув сжатым кулаком.

«Гражданские есть гражданские, пусть даже и маги!» — зло подумал Айрунг, отворачиваясь от спорщиков. Даже Нестер — капитан военного корабля — ведет себя точно он сидит за столом в трактире. Все-таки Нолд и вправду одряхлел и ослаб, а кругом оказалось слишком много желающих порвать глотку промахнувшемуся вожаку.

Маг покосился на колдовской туман, все еще гневно бурлящий в месте попадания заклинания шаманов, на усталые лица коллег, бормочущих мантры восстановления, и на полыхающую столицу Змеиного архипелага. Обладая неизмеримо большими силами, их эскадра проигрывает дикарям! Хитрые обитатели архипелага воззвали к Силам, с природой которых еще предстоит разобраться, и устроили настоящую резню возомнившим себя всесильными гостям с Нолда.

Айрунг вдруг ощутил, что он до боли сжимает кулаки. Город придется сровнять с землей, а потом… потом расколоть скалы и обрушить пещерную крепость. Время жалости закончилось, и после таких потерь льер Виттор прикажет им убивать. Зараза должна быть выжжена, и если для того придется сжечь всю Голову Змеи до скального основания, то они это сделают!

Над головой прошел бомбер, лихо развернулся и ударил по еще не охваченной огнем окраине Тортулы со всех метателей.

— Тысяча демонов! — Ругань Нестера заставила Айрунга отвлечься, и он посмотрел на моряка.

— Кажется, наши командиры решили пойти дальше и просто убраться с этого проклятого острова! — скривившись, махнул в сторону садящегося воздушного охотника Нестер. — Карета подана, господа трусы. Утрите кровь и сопли, а затем убирайтесь!

Елизор, к которому вернулась выдержка и спокойствие, лишь косо ухмыльнулся. Он не собирался напоминать Нестеру его собственные слова о перегруппировке. К чему все это, раз за них все уже решили командиры.

— Всем отрядам немедленно покинуть город и вернуться на пузыри! Повторяю, всем отрядам немедленно покинуть город и вернуться на пузыри!

Через переговорные амулеты посыпались приказы, а Айрунг вдруг ощутил, что его предали. Его и всех бойцов, погибших сегодня в проклятой Тортуле. Им попросту плюнули в души, и кто-то за это наверняка ответит!

ГЛАВА 22.

Великий Фф'али'ер окружала каменная стена в шесть саженей высотой и глубокий ров, а девять башен магов защищали его как от набега жадных дикарей из пустыни, так и от вторжения из иных миров. История пяти великих родов переплеталась корнями с историей города. Славен будь Фф'али'ер — обитель высокородных, родина воителей и чародеев. Да не рухнут твои бастионы, не обрушатся башни и не опустеют дворцы! Славься…

Спустя многие тысячелетия на месте разрушенного древнего города осело племя кочевников. На еще сохранившихся остатках фундаментов дворцов выросли кособокие, но крепкие домишки. Дети играли среди искрошившихся каменных блоков из стен, а местная колдовская братия упорно селилась там, где раньше стояли башни магов. С прежних времен осталось лишь исковерканное название — Фалир.

— Хорошо и правильно гордиться величием предков, да вот только стоит помнить, что потомки обязаны приумножать их свершения, а не жить чужой славой, — недовольно щуря глаза, сказал К'ирсан, кивнув на обломок скалы. На выщербленной поверхности еще угадывались ровные ряды непонятных значков. — Наверняка ведь местные старики воспитывают молодежь, кивая на все эти обломки. Мол, страшен и могуч был наш род, да козни недругов украли богатства, а злые колдуны напустили порчу…

— Мне кажется, ты слишком суров! — безо всякого почтения плюнув на камень с дурацкими значками, сообщил Терн. — Удивительно, что среди этих песков они вообще выживают, а ты про какое-то «величие» говоришь.

Капитан Кайфат лишь пожал плечами, не желая спорить. Поправив маску на лице, он с раздражением уставился в сторону селения. На невысоких стенах стояло десятка полтора воинов с пращами и луками, осыпая насмешками отряд К'ирсана. Командир наемников даже не потребовал, а попросил впустить его в селение, сообщив о своем желании встретиться с пророком, но старейшины даже не удостоили его ответом.

— Ладно, думаю, мы дали им уже достаточно времени на раздумья. Хорошего отношения они не понимают! Впрочем, как и везде…

К'ирсан махнул Гхолу, и тот заковылял к хозяину, нелепо переваливаясь и увязая в песке, сжимая в руках небольшой сверток.

— Можно, конечно, и так, места здесь дикие, и сил у Нолда заметить всю волшбу не хватит, но… зачем рисковать, если есть готовые инструменты?! — забормотал капитан, ни к кому особенно не обращаясь. Развернув плотную ткань, он вытащил на свет фигурку страшненького демона, вырезанную из черного камня. — Ну разве не красавец?!

Сержант Согнар восторгов командира не разделял и скривившись, вновь сплюнул:

— Мерзость!

— Зачем же так? Нам его на полку не ставить, а для дела вещь нужная…

За лето К'ирсан раздобыл немало разнообразных вещиц, что-то прикупая на базарах, что-то отнимая силой или взяв в качестве военного трофея. Когда необходимо сохранить людей, в ход идут самые разные аргументы.

Сжав голову деревянного уродца ладонями, маг прикрыл глаза и принялся напитывать колдовскую фигурку разлитой вокруг Силой. Ощущая, как разгорается внутри статуэтки демона колдовское пламя, Кайфат позволил себе едва заметно улыбнуться. Все-таки он не ошибся, и взятый у шамана Черкес'суар трофей работал.

В десятке саженей впереди задрожал и пошел волнами песок, создав иллюзию собравшихся вместе мириадов муравьев. Под шорох сотен тысяч наползающих друг на друга песчинок перед магом гигантским грибом после дождя росла новая дюна.

На стене тут же заметили неладное и замолчали, опасливо наблюдая за творимой волшбой.

— Болваны, им бежать надо, а не сюда пялиться! — презрительно бросил Терн.

Вторя ему, К'ирсан выкрикнул короткую фразу, и вся собранная масса песка гигантским шаром поднялась в воздух и с размаху врезалась чуть выше городских ворот. Бойцы отряда азартно закричали за спиной, а Согнар с шутливой серьезностью спросил:

— Мне показалось или ты действительно немного промахнулся?

— Посмотрим, — равнодушно ответил капитан, наблюдая, как статуэтка у него в руках рассыпается пеплом. — Кажется, опять переборщил с Силой…

Пыль после удара быстро осела, и солдаты смогли разглядеть последствия атаки мага. На месте ворот красовался полузасыпанный пролом, а на стенах громоздились кучи песка. И ни одного защитника!

— Вопрос снимается, — протянул Терн и почесал облупившийся на жаре кончик носа. — Тогда действительно жаль, что такая нужная штука сломалась…

— Все, входим в город! — резко бросил капитан, отряхнув руки от остатков артефакта. — Да, еще раз напомни ребятам, чтобы вели себя тихо и спокойно. Без грабежей и насилия! Нам не нужно разносить вдребезги эту дыру, мы просто пришли навестить пророка.

От этих слов маленький гоблин мрачно засопел и просительно посмотрел на хозяина. Сидящий у него на плече Руал ободряюще засвистел.

— Что-то наш коротышка никакой радости не испытывает. Может…

— Терн, я, кажется, тебе уже дал поручение?! — зло прошипел Кайфат, заставив Согнара вздрогнуть. — Вот и выполняй, сержант!

В селение отряд вошел без помех. Устрашенные магией жители разбежались по домам, а уцелевшие воины не желали отдавать жизнь в бою со столь могущественным врагом. В центре Фалира их ждала перепуганная делегация от местного совета, члены которого уже успели проклясть тот миг, когда решили не пускать наемников в селение. Теперь их страшила месть разозленных сопротивлением головорезов, всегда готовых грабить, насиловать и убивать.

— Не вы ли командир этих доблестных воинов? — громко откашлявшись, спросил дородный мужчина в богато украшенной рубахе из паутинного шелка.

К'ирсан холодно кивнул и остановился напротив сбившихся стайкой местных богачей. Скрестив руки на груди, капитан с показным высокомерием изучал стоявших перед ним людей, в то время как его бойцы занимали позиции для обороны на глиняных крышах ближайших домов.

— Я — Чирс, глава совета Фалира, и если командир столь славных солдат позволит… Я уполномочен обсудить выкуп… — запинаясь и выискивая в глазах Кайфата хотя бы тень человеческих чувств, произнес толстяк. Остальные тут же поддержали его тихим ропотом.

— Капитана зовут К'ирсан Кайфат, деревенщина! — рявкнул подошедший Терн и шепнул товарищу: — Все забились по щелям и даже не думают о драке. Похоже, ты их здорово напугал!

Рядом тихо засмеялся услышавший его слова гоблин, заставив Терна недовольно засопеть. Как бы там ни было, но старый товарищ К'ирсана зеленокожего коротышку недолюбливал, воспринимая его едва ли не как соперника в дружбе с командиром.

— О, простите, фалет Кайфат. Мы весьма рады приветствовать столь достойного мужа в Фалире! Сегодня случилась одна глупая ошибка, омрачившая нашу встречу, но ведь все уже исправлено, ведь так? — От приторной патоки в речах главы совета сводило скулы. Он был готов лебезить и унижаться перед пришлыми, напрочь забыв о достоинстве. Среди солдат К'ирсана послышались смешки. — Быть может, теперь стоит…

— Теперь вы проведете меня к дому пророка Хурбина и передадите моему помощнику — сержанту Согнару — сотню полновесных фарлонгов и сотню келатов в качестве компенсации за… издержки! — оборвал словоизлияния К'ирсан, с усмешкой наблюдая, как багровеют лица здешних богачей. Сумма по местным меркам была совсем немаленькой, но и мелочиться не стоило. Подкрепляя свое требование, капитан сотворил у себя на ладони косматый шар из зеленого пламени, и все возражения умерли у членов совета на устах…

Жилище пророка показал мрачный парень — то ли сын, то ли племянник говорившего с Кайфатом толстяка. Капитана изрядно забавляли чувства, переполнявшие провожатого: он ненавидел ворвавшихся в его жизнь наемников, боялся их колдуна-командира и до дрожи в коленях страшился провидца.

— Фалет Кайфат, да не сочтите мои слова дерзостью, но провидец Хурбин страшный человек… И не всегда его посетители доживают до следующего утра. Ваши воины могут разгневаться и выместить свою ярость на простых смертных. Молю богов, капитан, возьмите деньги, но не ходите к Говорящему с Богами!

Чирс знал о живущем в Фалире провидце многое, и это знание заставило его дать совет даже вторгшемуся в город захватчику. Ведь погибнет К'ирсан, и лишенные его жесткой руки наемники устроят в селении резню! Капитан подобную глупость попросту пропустил мимо ушей, и под его требовательным взглядом толстяк съежился и уже без возражений послал за молодым родственником.

К дому Хурбина Кайфата сопровождал один лишь Гхол, трусливо шмыгающий носом. Маленький гоблин хорошо знал, что рассказывали о пророке из Фалира в городах, и теперь лишь вера в хозяина заставляла его переставлять ноги.

— Здесь, — махнул рукой проводник, уставившись пустым взглядом куда-то вдаль. Всем своим видом парень показывал, что ни за что не сдвинется с места.

— Хозяин… — пропищал было гоблин, но, увидев кулак К'ирсана, тут же осекся и замолчал.

— Есть кто дома? Открывайте! — громко спросил Кайфат и заколотил в дверь. Увидев такое неуважение, провожатый закашлялся и на подгибающихся ногах заковылял прочь.

Не дождавшись ответа, помянув недобрым словом Темных богов, капитан потянул дверь на себя и вошел внутрь, а следом за ним, дыша в спину, проскользнул и отчаянно трусящий Гхол.

— Есть здесь живые или как? — вновь спросил капитан, скептически оглядывая внутреннее убранство жилища пророка.

Надо сказать, К'ирсан был сильно разочарован — ничего необычного в жилище пророка увидеть не удалось. Обычный, ничем не примечательный дом, каких полно по всему халифату. Простая, но добротная мебель, выцветшие гобелены на стенах и… старая паутина по углам. Из-под здоровенного стола, придвинутого к стене, с писком метнулась серая тень и скрылась в щели в полу.

— Жаль, Руала с Терном оставил, а то ему бы местные грызуны точно по вкусу пришлись! — пробормотал капитан и задумчиво уставился на занавешенный проход в другую комнату. Грязный шелк тут же колыхнулся, и перед незваными гостями появился серьезный черноволосый мальчишка, еще совсем сопляк.

— Приветствую добрых господ в доме пророка Хурбина! — равнодушно, словно давным-давно заученный текст, оттарабанил паренек и отодвинул занавесь в сторону. — Говорящий с Богами Судьбы ждет вас!

Напыщенную торжественность слов мальчонки портил тонкий голос и забавный вид играющего во взрослые игры ребенка. Слегка улыбнувшись под маской, Кайфат принял приглашение и зашагал следом за мальчишкой.

Пройдя полутемным коридором, они спустились через неприметную дверку в подвал, где перед капитаном и коротышкой-гоблином открылось подлинное жилище ясновидящего — голые стены, кровать и три табурета вокруг низкого круглого стола. Под самым потолком тускло светила небольшая лампа, да в дальнем углу горела свеча на алтаре Орриса.

— Мир дому и счастья хозяевам, — с усмешкой произнес Кайфат и уселся напротив закутанного в плед старика. В подвале действительно было прохладно, но, видимо, прорицатель просто не желал подниматься наверх.

Хурбин что-то медленно писал на листе бумаге, почти уткнувшись в него носом, но на слова капитана прореагировал неожиданно живо.

— Не стоит говорить людям добрых слов, если тебе наплевать и на них, и на все добро, вместе взятое, — вдруг произнес прорицатель и прикрикнул на своего малолетнего слугу: — А ты убирайся, паршивец, — работы нет?!

Чего-то отчаянно боящийся мальчишка вытер нос рукавом, поклонился и унесся прочь, шлепая босыми пятками по полу.

— Неласково гостей встречаешь, старик, — отбросив политесы, грубовато заметил Кайфат. — Или столь долго живешь, что уже устал от жизни? Люди ведь всякие бывают: можешь нарваться на головореза, которому…

Сказанное незваным гостем, похоже, сильно развеселило старика. Прорицатель вдруг зашелся кашляющим смехом, размазывая высохшими кулаками текущие из глаз слезы.

— Насмешил, капитан, ой насмешил. Да головорез, если ко мне сунется, так потом еще и приплатит за беспокойство. Уважают здесь люди Кормчих, уважают… — немного успокоившись, задумчиво протянул Хурбин. — Порой приходят такие вот, как ты, фалет, молодые, гордые и сильные, готовые самому Оррису бороду обкорнать, но уходят уже совсем иными. Узреть собственную судьбу тяжело и страшно, и часто от провидца зависит, жить горемыке или умереть. Путь человека — это тысячи троп и развилок, которые можно объединить в широкий, накатанный тракт, ведущий прямиком в объятия Кали.

— Это угроза? — вскинул брови К'ирсан.

Старик промолчал, медленно поглаживая подбородок.

— Хозяин… — дернул капитана за рукав Гхол. — Шаманы говорят, что, если убить провидца, то все сказанное им останется только словами! Видения не обретут плоть, а будущее останется скрыто туманом неизвестности…

Хурбин разом прекратил смеяться и уставился на гоблина злым взглядом, от чего карлик испуганно дернулся и отступил за спину К'ирсана.

— Верно, маленький раб… — процедил старик, доставая из широкого рукава халата четки. — Вот только убивать надо умеючи: в подходящем месте и в правильное время. Ты умеешь? И не станет ли смерть несчастного старика, видящего чужие Судьбы, тем камешком, с которого начнется обвал, что уничтожит твою жизнь?!

— Хватит! — рявкнул К'ирсан, прекращая обмен угрозами. — Никто не собирается тебя убивать, старик. Ты ответишь мне на один вопрос, всего на один, и мы уйдем. Впрочем, ты можешь попытаться поиграть с моей Судьбой… Если не боишься, конечно!

Старый Хурбин в последний раз гневно сверкнул глазами в сторону Гхола и повернулся к его хозяину. Пальцы провидца стремительно перегоняли по нитке красные бусины, а губы едва заметно беззвучно шевелились. Старый провидец почему-то не испытывал никакого желания общаться с незваными гостями, но и выставить за порог не пытался.

— Зачем ты отослал внука прочь, старик? Я слышал, как хлопнула дверь, а значит, пацана в доме нет… — с шипением извлекаемого из ножен меча произнес К'ирсан. — Мы обретаем бессмертие в детях, и не оставивший после себя потомков умрет конечной смертью. Пророк, неужели ты больше не слышишь голосов богов и теперь страшно боишься?! Не за себя — за внука! Ведь неизвестность пугает, заставляет готовиться к худшему… Так?!

Плечи Хурбина внезапно поникли. Казалось, из него выдернули какой-то стержень, и он стал похож на куклу, старую сломанную куклу.

— Откуда ты узнал? — прохрипел старый пророк. — Никто в этом городе даже подумать не мог, будто мы с ним родичи.

— Догадался, — спокойно произнес Кайфат. — Надо всего лишь присмотреться получше да сравнить ауры. Все не так уж и сложно! Кстати, ведь никто из соседей тебя не предупредил, зачем пришел в Фалир отряд наемников?

— Какое тебе дело до проклятых богами жителей Фалира?! Задавай свой вопрос, демон, не трави душу! Не знаю, из какой Бездны ты вылез, но… я не вижу тебя ни в прошлом, ни в будущем, ни в настоящем — ты в центре густого тумана, готового пожрать дар любого Видящего! — вскричал старик, подскочив к капитану со сжатыми кулаками. Дед тяжело дышал, а рубаха на груди слиплась от пота, но Кайфат все так же сидел на табурете и с интересом изучал лицо хозяина дома. Через мгновение старый провидец взял себя в руки и вернулся на место. — Такое случается с Великими магами, которые настолько привыкли вертеть миром по-своему, что их нити Судьбы сплелись в один узел, в котором не разберется и десяток провидцев. Но никогда, никогда я еще не встречал ничего подобного. Я ощутил твое появление уже у самого входа в мой дом и впервые не знал, как поступить. Кто ты, фалет Кайфат?!

— Я? — удивленно переспросил К'ирсан и тут же ответил, яростно чеканя слова: — Я хозяин своей судьбы, и ни один Кормчий не посмеет перекраивать ее на свой лад!

Разговор прервал успокоившийся Гхол. Маленький гоблин потянул из-за стола свободный табурет, желая устроиться поудобнее, но не рассчитал силы и с грохотом уронил его на каменный пол.

Звук падения окончательно привел Хурбина в чувство, и он устало продолжил:

— На протяжении тысячелетий каждый мужчина в моем роду гадал, ворожил, предсказывал будущее и показывал прошлое, но ни один из них не встречался ни с чем похожим. Да, есть легенды о существах из плоти и крови, чья сила заставляла трепетать саму Судьбу, но… Страшно столкнуться с легендой лицом к лицу, очень страшно!

— Повторяю: я не желаю тебе зла, старик. Мне всего лишь нужен ответ… Простой и ясный ответ, а не тот горячечный бред, что брызжет из текста каждого пророчества!

— Хорошо, — тяжело вздохнув, сказал Хурбин. — Что тебя интересует… фалет Кайфат?

— Я хочу, чтобы ты растолковал мне один древний текст. Думаю, ты о нем наслышан, — медленно произнес капитан. — Когда-то давно его нашли под Фиором…

* * *

Терн с остальными бойцами ждал своего капитана у разрушенных ворот Фалира. В седельных сумках сержанта позвякивали монеты, в отряде никто не погиб, а потому Согнар попросту лучился от довольства.

— Как прошла встреча? — живо поинтересовался Терн у вернувшегося товарища.

— Отлично, — отмахнулся К'ирсан, вызвав у сержанта лишь скептическую усмешку.

— Отлично… А этот пророк жив остался?

— Ну хоть ты-то не делай из меня совсем уж монстра! Жив и здоров наш старичок, да и что ему сделается?! Хитер, умен и осторожен — столь пронырливого деда еще поискать надо.

Согнар сочувствующе поцокал языком и уточнил:

— Выходит, зря сюда мотались? Или этот пророк оказался обычным шарлатаном, начинающим вещать о грядущих катастрофах после кувшинчика забористого пойла?

Ответил ему Гхол, ловко взобравшийся в седло своего коня и теперь довольно посматривающий вокруг.

— Старый Хурбин — настоящий провидец! Духи предков всегда готовы явиться к нему на зов и открыть врата Судьбы, но… — Гоблин внезапно замолчал и хитро уставился на Согнара.

Заинтригованный сержант покосился на задумавшегося К'ирсана и, помянув недобрым словом племя коротышек, потребовал:

— Чего замолчал, отрыжка Бездны?! Договаривай уж, раз начал!

Широко ухмыльнувшись, маленький гоблин довольно продолжил:

— К'ирсан… Хозяин отбрасывает тень, скрывающую будущее. И такова его сила, что даже просто стоящие рядом с ним свободны от воли Кормчих!

Слова урга заставили Терна скривиться, и он с раздражением буркнул:

— Я все поражаюсь: какой мелкий, а сколько дури в голове плещется! К'ирсан, ты-то можешь ясно и понятно объяснить, что сказал этот хфургов прорицатель?! Или он наплел про тысячи демонов, выглядывающих у тебя из-за спины и грозящих всякому безумием и смертью? Я прав?! А еще он наверняка посоветовал не злить богов и не пытаться увидеть незримое… На дверь, в общем, указал, да?

— Как ты догадался? — растерянно пролепетал гоблин, широко раскрыв глаза.

— Бестолочь ты зеленая, да если бы ко мне домой приперся вояка с мечом, то я из кожи вон вылез, лишь бы спровадить его прочь, — язвительно произнес Согнар.

— Он мог попытаться сказать этому самому вояке то, что он хочет услышать! — отрешенно вставил К'ирсан, изрядно развеселив сержанта.

— Капитан, ну ты как дите! Да откуда же он знает, что именно ты хочешь услышать?! Ты ж не деревенский дурень, ни разу не выехавший за околицу, и даже не обычный рубака, а маг! Вдруг ты вмиг раскусишь его хитрость, и что тогда прикажешь делать?! Эх, вот из-за такой ерунды воз неприятностей можно огрести. Не будь сейчас в стране смуты, местные тут же нажаловались бы халифу!..

Сокрушенно качая головой, Согнар вскочил в седло, и отряд тут же двинулся в путь. От Фалира головорезы К'ирсана направились в сторону Рогевы, где, по слухам, кто-то из тамошних толстосумов собирал наемников, не скупясь на звонкие фарлонги. Грех пропустить такую возможность заработать, а потому солдаты К'ирсана постоянно подгоняли лошадей. И пусть дорога до этого торгового города занимала дня три, да только по жаре путь казался вдвое длинней.

Изнемогающий от зноя Терн то и дело начинал ругаться, вспоминая славные времена службы по ту сторону гор, проклинал короля Зелода, магов, тупых баронов и крылатых ящериц. Отмалчивавшийся К'ирсан на раздраженного сержанта долгое время просто не обращал внимания, и скандалист отыгрывался на Гхоле, доставая его мелочными придирками.

— Терн, остынь! — наконец не выдержал капитан, и Согнар с удовольствием переключился на друга.

— А что сразу Терн?! Должна быть у меня хоть какая-то отдушина в жизни?! — возмущенно вскричал сержант, для солидности рубанув кулаком. — Быть может, мне ворчание настроение поднимает и жизнь продлевает?!

— Должна, не спорю, — со смешком согласился К'ирсан и тут же уточнил: — Только вот скажи, какая отдушина у меня, и скандаль дальше.

— Да эта твоя увлеченность всякими там пророчествами! — Терн радостно уцепился за недавнюю неудачу капитана. — Не скрою, я поначалу нервничал: а ну как на настоящего Видящего из сказок натолкнешься, но теперь спокоен… Для тебя это как рыбалка или охота для знати — ни особого смысла, ни пользы, зато море приятных эмоций… Вот начну, как и ты, встреч со всякими шарлатанами искать, так все вздрогнете!

Весело рассмеявшись удачной на его взгляд шутке, Терн повернулся к другу, приглашая его повеселиться вместе, но тот лишь загадочно покачал головой.

— Что не так?! — хитро прищурившись, спросил Согнар.

— Да все так, можешь встречаться с любыми шарлатанами, какие тебя заинтересуют. Кто ж запрещает?! Вот только… — К'ирсан тихо хмыкнул под маской и продолжил: — Только с пророком Фалира лучше не встречайся.

— Это почему?! — воинственно начал было Терн, но Кайфат его перебил:

— Потому что он — настоящий! Что бы ты там по его поводу ни думал, но он — настоящий провидец. Разговаривая с ним, я постоянно ощущал странную, едва знакомую и неподвластную мне силу… Он не маг, но и не смертный. Я оказался ему не по зубам, и только потому мы смогли спокойно поговорить.

— Хозяин, еще пророк Хурбин очень умный человек! — подал голос гоблин, последнее время все чаще участвующий в беседах капитана и его сержанта.

— Верно, Гхол. Старик на многое помог взглянуть по-другому…

— Это еще на что? — спросил уязвленный Терн, которому совсем не понравилось, что столь интересные вопросы прошли мимо него.

— Да на будущее! Нолдский маг… Айрунг… Так вот, он говорил мне про Врага из Фиорского пророчества, в чью шкуру мне попросту суждено влезть, — К'ирсан задумчиво погладил рукоять меча. — Вот только мне ненавистна сама мысль, что я обязан плясать под чью-то дудку! Хурбин способен изменить судьбу человека, беседуя с ним за одним столом, великие же пророки творят будущее всего Торна. Истинное пророчество отпечатывается в ткани мира, поворачивая колесо истории в нужном направлении. Тысячи судеб сплетаются вместе, и… никто, даже сам пророк, не скажет, по какому пути пойдет Торн дальше.

К'ирсан задумчиво уставился вдаль и отрешенно продолжил:

— Предсказание подобно пьесе, в которой персонажи сохраняют свободу воли в рамках подобранных декораций. Для человека это потеря смысла бытия, для мира — всего лишь новая развилка на дороге истории…

— И какой тебе с этого толк? — нетерпеливо перебил командира Согнар.

— Мне?! — Кайфат сухо рассмеялся. — В нашей пьесе несколько персонажей, и теперь я знаю, что волен выбрать себе роль по вкусу!

ГЛАВА 23.

О начале войны с обитателями катакомб глубоко под Орлиной грядой Олег узнал от Наставника Захима. Молодой ученик сидел за столом и, кипя от злости, в тысячный раз перепроверял отказывающееся работать заклинание, когда Искусник вошел в комнату.

Внешне гном сохранял полную невозмутимость, как и подобает почтенному подгорному обитателю, но Олег уже неплохо разбирался в настроении Наставника.

— Что-то случилось, учитель? — поинтересовался адепт Земли, с облегчением отодвигая листок с расчетами в сторону. Малодушно радоваться прекращению надоевшей работы, но больше корпеть над формулами он не мог.

— Случилось! — торжественно повторил Захим, важно кивая. — Совет Старейшин решил не дожидаться осени и объявил о начале похода за освобождение наследия предков от гнета Тьмы!

Новость заставила Олега остолбенеть. Он замер каменным изваянием, уставившись на Искусника широко раскрытыми глазами, но изумление подопечного Захима ничуть не тронуло. Гном молча протопал к столу и взял отброшенный Олегом листок. С гномьей основательностью Искусник уселся на табурет и, поставив локти на столешницу, принялся изучать выкладки ученика.

— К чему такая спешка? — наконец выдавил Олег.

Захим оторвался от записей и посоветовал успокоиться:

— Не понимаю я вас, людей. Ну зачем столько сил тратить на пустые эмоции? Ты знал, что поход неизбежен? Знал. Тогда какая разница, когда именно это произойдет?! Раньше начнем — раньше закончим.

Уже знакомый с привычкой хозяев подземелий замалчивать некоторые вопросы, Олег настойчиво повторил:

— Все же почему так рано начинаем? Ведь сначала речь шла о конце лета, а сейчас едва половина сезона прошла.

Тяжело вздохнув, Искусник отложил листок в сторону:

— На девятом ярусе у нас полно следящих артефактов, и уже седмицу все они в один голос твердят о… непонятных перемещениях Сил глубоко внизу. Тысячелетиями спавшая Тьма вдруг забурлила, и если мы будем тянуть и дальше, то можем просто опоздать.

Молодого адепта Земли недосказанность в речи Наставника не устроила.

— Опоздать? — переспросил он, чем сильно разозлил Захима.

— Да. Мы можем безнадежно опоздать ударить первыми!

После этого разговора мир вокруг Олега словно сошел с ума. С несвойственной для гномов поспешностью адепта Земли переселили в пустующую пещеру рядом с казармами Второго подгорного полка и приставили к нему двух грозно насупленных гномов. Увешанных с ног до головы оружием и защитными амулетами бородачей Захим назвал личными телохранителями Олега, вызвав у того острый приступ беспокойства. После покушения Совет Старейшин ограничился всего лишь охраной дома молодого ученика, и подобная щедрость именно теперь о чем-то да говорит.

Почти сразу Олега отдали на растерзание оружейникам и магам-артефакторам, спешно подгонявшим броню и занимавшимся настройкой защитных амулетов. Целых два дня, матерясь сквозь зубы, адепт Земли выполнял команды озверевших мастеров, с тоской ощущая, как с лязгом сдвигаются колдовские щиты, отгораживая его от опасностей подгорного мира. Привычная спокойная жизнь закончилась, и впереди виднелась одна лишь пахнущая кровью неизвестность…

Измучиться ожиданием Олегу не дали. В первый день шестой седмицы лета 2130 года Второй подгорный полк покинул казармы и выступил в освободительный поход, уже названный гномьими летописцами Войной за Наследие.[128] Молодой адепт Земли шел во второй колонне вместе с магами-артефакторами и повелителями рун, испытывая странное чувство чужеродности всему происходящему. Для народа гномов эта кампания была сродни Крестовым походам на Земле — непоколебимая вера в высокое покровительство высших сил, густо замешанная на истовом желании пограбить. Голоса противников терялись в стройном хоре сторонников освобождения брошенных поселений, и в общем-то Олег понимал нужду гномов в этой войне. В прошлом Торна скрыто множество загадок и тайн, весьма ценных в нынешнее время, а без некоторых забытых знаний просто невозможно подняться на вершину власти.

Вот только понимать — одно, а разделять чувства — это совсем другое. Олег ощущал себя наемником, приглашенным работать за деньги или долю в добыче. И наниматель всегда может решить расплатиться сталью в сердце! Столь неприятные мысли, непонятно отчего возникающие в голове, изрядно портили настроение, и на лицо молодого ученика то и дело набегала тень.

Война в катакомбах сильно отличается от битв на поверхности. Сражающиеся стороны под землей зажаты в тесные рамки пещер, узких лазов и переходов, и, значит, просто невозможны масштабные столкновения меж огромными армиями. Здесь действуют другие законы.

Если хочешь просто уничтожить обитателей нижних ярусов, то лучший выход — затопить их водой, и в сражение даже не придется вступать. Враги погибнут, но и ты останешься без трофеев. Гномы могли пробить тоннели и подвести воду от подземных озер, но как быть с поселениями предков? Потому приходилось пускать в ход магию, ядовитые газы, распылители кислот и множество других, столь же опасных игрушек, на которые горазд пытливый ум Хозяев гор.

На пути следования полка гномы загодя подготовили стоянки и склады с припасами, а на нижних ярусах уже ожидали своего часа многочисленные смертоносные машины. Монотонные переходы по тоннелям сильно утомляли, и единственным развлечением для Олега стали размышления о предназначении очередного увиденного на привале агрегата.

— Почему столько ваших машин остается здесь, на восьмом и даже седьмом уровнях? Ведь основные бои пройдут дальше? — спросил Олег у подошедшего Захима.

Вопрос гному не понравился, и он сердито засопел.

— На войне всякое бывает. И если вдруг враг окажется слишком силен, то лучше иметь в тылу хоть какой-то резерв, — процедил Искусник и уткнулся в миску с гуляшом. Разговор на тему неудач ему явно не нравился. Впрочем, не улучшал он настроение и у Олега.

— Наставник, сколько всего ярусов после девятого? — желая отвлечься, спросил старший ученик. Известные ему карты подземелий отличались неточностью и пестрели белыми пятнами, а про глубинные уровни вообще молчали.

— Клянусь бородой Отца, я же совсем забыл! — хлопнул себя по лбу Захим и вытащил из заплечного мешка небольшой тубус. — Вот карты, посмотри, пока есть время.

Олег отвинтил крышку и вытянул на свет несколько свернутых листов бумаги. С интересом развернув схемы, ученик некоторое время их изучал, а затем с недоумением уставился на Наставника:

— Бездна, да это же ерунда какая-то выходит!

— Что тебе не нравится? — нахмурился гном и вытер руки о куртку. — Покажи.

— Да все это, — потряс схемой Олег и протянул листы Захиму. — Магия магией, но я даже представить не могу, как это могли построить!

Действительно, было чему удивляться. Согласно бумагам, от девятого яруса шел наклонный тоннель длиной в пару миль, заканчивающийся в огромном лабиринте пещер. Правильные линии, расположение залов и галерей — все говорило о рукотворном характере странных катакомб. И от этого огромного подземного города отходило еще несколько длинных переходов. Два вели в поселения поменьше, а еще десяток — куда-то к поверхности.

— Да это на глубине почти в пять верст! — потрясенно воскликнул Олег, заработав от гнома очередное замечание. — И эти тоннели… В город можно попасть прямо с поверхности?!

— Успокойся! — буркнул гном, убирая бумаги в тубус. — Сердце Камня… так звали этот город когда-то… Так вот, раньше с остальным миром его соединяли одиннадцать тоннелей, но уже несколько тысячелетий как десять из них завалены! Во времена расцвета у моего народа были поселения на землях нынешнего Загорного халифата, и самые крупные из них никогда не теряли связь со своей столицей… Те времена прошли, да…

— Но как это было построено?! Такую силищу просто невозможно растерять! — продолжал шумно удивляться Олег, вызывая к себе интерес со стороны остальных гномов.

— А кто тебе сказал, что все это построили наши предки?! — медленно проговорил Захим и отвернулся от ученика, прекращая разговор.

— Тогда возвращение города под власть Совета Старейшин действительно стоит любых жертв, — пробормотал под нос адепт Земли. — И цена, похоже, будет немалой!..

К запечатанному входу в единственный уцелевший тоннель полк прибыл почти через сутки, когда Олег был уже готов завыть от скуки перехода. Отряду магов, где числился старший ученик, командование приказало прикрывать работу бригады проходчиков. Опытные рудокопы спешно разбирали завалы из сплавившихся от невозможного жара каменных глыб, перекрывавших проход…

— В свое время ваших предков что-то совсем не слабо напугало, — прощупав запечатанный вход парочкой заклинаний познания, сообщил Олег Захиму. — Сколько времени прошло, а наложенные заклятия еще полны Силы!

Учитель согласно кивнул и покрепче сжал рунный посох. Рядом выстроились цепью остальные Искусники, вооруженные разнообразными артефактами. Чуть в стороне стояли крепко сбитые гномы с раструбами в руках, в глухих масках и с бочонками за спинами. От непонятных вояк страшно несло какой-то вонючей алхимической дрянью, и они едва не светились от переполнявшей их снаряжение магии.

— Всем приготовиться — сейчас выйдем на ту сторону! — проорал один из рудокопов, и Олег немедленно прикрыл ладонями уши и открыл рот: гномы не скупились на опасные смеси, расчищая проход направленными взрывами. Соединив рунную магию и алхимию, подгорные мастера получили неплохое подспорье в работе.

Выброшенная взрывом пыль еще только начала оседать, как четверо разведчиков уже сунулись внутрь образовавшегося пролома. Еще предстояло укрепить стены и своды, вырубить на камнях руны крепости, но командиры не могли ждать — необходимость узнать, что происходит внутри тоннеля, перевешивала возможный риск обвала.

— Ну нам начинать работать или как?! — сердито спросил старшина рудокопов у гнома в пластинчатом доспехе и с офицерской булавой в руках.

— Начинайте! Если что, маги помогут, — разрешил командир, имени которого Олег до сих пор не знал. Все приказы ему передавал Захим, и ученик постоянно ощущал себя кем-то вроде наблюдателя.

— Уж они-то помогут… Клянусь Отцом! — ругнулся старшина и направился обратно к пролому.

В тот же миг главный рудокоп оказался сбит с ног непонятным стремительным вихрем, вырвавшимся из зева вновь распечатанного тоннеля.

— Бей! — немедленно заорал Олег и неожиданно для себя шагнул навстречу напавшему врагу.

Его опередил какой-то бородач с рунным посохом. Резко крутанув оружие в руке, гном сделал выпад и пригвоздил к каменному полу извивающееся нечто. Навершие посоха тут же засверкало от голубых разрядов молний. Олег только и успел разглядеть черное, влажно блестящее тело в панцире с щупальцами на месте рук, как подоспел гном с раструбом в руках и залил монстра желто-зеленой пеной. По ушам тут же резанул пронзительный тонкий визг, но он быстро стих.

— У-у, тварь! — выдохнул обладатель посоха, так ловко обездвиживший монстра. Старшина рудокопов, на которого напал монстр, медленно поднялся и, ощупывая себя руками, добавил длинную тираду о родственниках и предках чудовища.

Посмотреть на поверженного жителя заброшенного подземного города Олегу не дал Наставник. Взяв его за руку, Захим устало посоветовал не суетиться зря — впереди их ждут десятки, если не сотни таких жаждущих крови уродов.

— Да и после Желчи Дракона там смотреть-то не на что! — добавил учитель, брезгливо покосившись на сгрудившихся вокруг трупа гномов.

Привлеченные шумом, с полпути вернулись разведчики. Они рассказали о битом камне и пыли на полу, оплавленных стенах и гигантских пятнах копоти, но вот никого живого и агрессивного не встретили.

— Наша тварюга наверняка в какой-нибудь щели сидела, а потом очнулась и рванула на запах живых, — поделился с Олегом своими соображениями Захим.

— Точно, а где одна, там и сотня. Ведь так?! — согласился тот с Наставником, уже начав сожалеть о своем союзе с гномами. Тварь, даже мертвая, вызывала у него чувство гадливого страха, что адепта Земли изрядно злило.

На той стороне он оказался лишь часа через три. Командиры решили не рисковать и прежде переправили через пролом три десятка бойцов, готовых защищать проход от вторжения товарок убитой твари. Поставив заслон на пути возможной атаки врага, гномы принялись расширять проход со свойственной этому народу основательностью.

— И к чему нужна была эта лишняя возня, если можно было сразу перебросить сюда сотни полторы солдат или магов, а работы отложить на время… — оглядываясь на прямоугольный проем входа, вполголоса пробормотал Олег. Подземные камнетесы знали толк в работе, и пролом с неровными краями все больше походил на портал ворот.

Захим, не отстающий от него ни на шаг, эти слова все-таки расслышал и назидательно пояснил:

— Если бы вдруг местные твари атаковали проход, то он был бы немедленно взорван и все оказавшиеся по эту сторону никогда не вернулись бы в родные пещеры. Тремя десятками можно пожертвовать, а вот полторы сотни… это слишком большая потеря! Теперь же через проход легко отступить, он не обвалится из-за случайных сотрясений, а совсем скоро повесят створки ворот. Понял?

Олег кивнул, соглашаясь, хотя, случись ему командовать таким походом, то уж он бы рискнуть не побоялся.

Пока шли работы, не произошло ничего по-настоящему серьезного. Самого страшного — прорыва волны нечисти, так и не случилось, а остальные неприятности просто не в счет. Пару раз нападали уже знакомые твари, но с ними легко разделались обычные воины, изрубив в ралайятский григ.[129].

В сотне саженей перед воротами из обломков камней гномы соорудили невысокую стену, призванную остановить первую волну атаки и помочь дождаться подкрепления или же дать шанс спокойно отступить за толстые ворота из заговоренной стали. Чародеи подземного народа вместе с Олегом трудились до поздней ночи, накладывая защитные чары и устраивая колдовские ловушки. Стены, пол и даже каменный свод перед входом на девятый ярус покрыли тысячи рун и схем, грозя неприятностями любому врагу. Ни одно порождение Тьмы не должно прорваться в подземелья гномов!

Все происходящее казалось Олегу чем-то донельзя странным. Непонятные твари, изматывающее ожидание нападения… Словно они находятся не в пяти верстах под поверхностью, а где-нибудь в непролазных дебрях Запретных земель! Как вообще кто-то или что-то может жить в этих запечатанных уже несколько тысячелетий катакомбах?! Ведь нет же сюда другого входа, просто нет! Где-то вдали смутно ощущалось грозное биение Силы, но ведь одной магией сыт не будешь. Подземные уроды должны хоть чем-то питаться… Что-то темнят его гостеприимные хозяева и учителя, ой темнят. Ведь не зря они сюда такую армию согнали, знают, что их ждет. Даже в этом мире чародейства вряд ли принято исследовать пещеры силой сотен солдат и десятков магов! И все прежние разговоры на тему этого похода слишком уж расплывчаты, напускают лишнего тумана и умножают вопросы.

Продвижение к подземному городу возобновилось со следующего утра. Первой шеренгой шли закованные в броню гномы с широкими осадными щитами, испещренными колдовскими рунами, а следом за ними, отставая на пару шагов, шли меченосцы в легких кольчугах и воины с крюками на длинных рукоятях и тяжелыми молотами. Позади самых сильных бойцов, способных сдержать напор врага или прорвать его оборону, топали десять обладателей рунных посохов, способных поддержать сражающихся сородичей боевой магией, и уже знакомые Олегу бородачи с раструбами в руках. Следом за гномьими чародеями обслуга катила на специальных тележках всевозможные машины, создающие завесы из ядовитых газов и паров едких кислот, выбрасывающие горючие смеси, и просто обычные метатели. Тылы прикрывали простые воины и пара магов.

По задумке командиров, в город отправляются пять-шесть таких боевых групп, и лишь одна остается в резерве, прикрывая выход из тоннеля. Олега приписали к третьему отряду, чему он не слишком огорчился. Надо сказать, он ничуть не расстроился, если бы его вообще оставили стеречь уже готовые ворота. Встречаться с неизвестными чудовищами ему совсем не хотелось.

— Что-то ты, Олег, совсем раскис! — сообщил ученику необычайно довольный Захим. — Пока все идет по плану, ничего запредельно ужасного не происходит…

— Наставник, на мой взгляд, пока вообще ничего не происходит! — угрюмо пробурчал Олег, вертя в руках половину лепешки — их отряд получил приказ выступать, и завтракать пришлось уже меряя шагами тысячелетия пустовавший тоннель. — А вот как выйдем к Сердцу Камня, так мало нам всем не покажется…

— Само собой, — согласился Искусник. — Если бы все было так уж просто, то город вернули бы еще наши прадеды. Мы же успели вовремя, еще бы чуть-чуть — и Тьма плескалась бы у самого завала, выискивая лазейки для прорыва наверх. Знаешь ли, с силами Мрака шутки плохи…

— Вот именно, и изображать радость по поводу этого похода в неизвестность, когда моя роль до сих пор непонятна, я поостерегусь!

Захим стер с лица улыбку и грозно нахмурил брови:

— Олег, пока ты знаешь достаточно, а как только придет время, то тебе скажут остальное! — Перехватив злой взгляд ученика, Захим неожиданно смягчился: — Расслабься, ты же чародей! Представь, что сможешь узнать нечто давно и прочно забытое, обойти все эти ваши нолдские условности и увидеть еще одну сторону магии. Вон твой старый знакомый, пусть и не колдун, а рвался сюда изо всех сил!

Олег презрительно фыркнул, но все же спросил:

— Что-то не припоминаю своих настолько безумных знакомых…

— Я говорю о Сухарте. Ведь ты с ним, кажется, заключал союз?

— Еще один сумасшедший… — тихо буркнул ученик и уже громко сказал: — Только что-то я его здесь не вижу…

— О, здесь как раз все просто. У него полно дел на поверхности, и, пусть он неплохой знаток эпохи расцвета Сердца Камня, Совет его просьбу отклонил… Что такое?!

К Захиму подскочил гном в легкой кольчуге и с коротким мечом на поясе. Лицо у него налилось кровью, а от тела катились волны густого запаха пота. Олег с трудом сдержался, чтобы не зажать нос.

— Я из первой группы. Наши уже вышли к Малой базарной площади на верхнем ярусе города, а там мертвяки! — выдохнул прибежавший гонец, запаленно дыша.

Захим тут же схватил его за рукав и оттащил к стене, чтобы не мешать движению. Олег встал рядом.

— Сколько? — деловито потребовал Захим, и его ученик вдруг подумал, что Наставник отправился в поход в очень немаленьких чинах, раз к нему посылают гонца.

— Под сотню наберется, а может, и больше. Искусники и метатели их остановили, но и отряд двигаться дальше не сможет. Нужна помощь!

— Отец гор, слишком рано! — помрачнел Захим и покосился на ученика. Адепт Земли ответил недоуменным взглядом, отчего Наставник разозлился еще больше. — Среди них не было никого… необычного?

Последние слова учителя заставили лицо Олега вытянуться от изумления. Мархуз подери, да что происходит, если толпа живых мертвецов уже не является чем-то необычным?

Зато гонец вопросу совершенно не удивился:

— Нет. Неупокоенные с переродившейся плотью, затесавшаяся среди них нечисть и… все. О ком нас предупреждали, пока не появились!

— Ф-фух, а я-то уже испугался! — Захим стукнул рунным посохом об пол — во все стороны брызнули искры.

— Десяток тварей мы смогли повалить и добить молотами, но… это ведь нежить! — уже выровняв дыхание, настойчиво произнес воин из первого отряда. — С ними не так просто…

— Я понял! — повысил голос Захим. — Но только никто и не обещал, что будет легко! К вам сейчас вторая группа подойдет и поможет, а у нас другая задача и другой противник. Иди.

Глядя в спину побежавшего обратно гнома, Олег медленно произнес:

— Но, может быть, там действительно жарко! Ведь мертвяки — это… Тут некромант толковый нужен!

— Нечего здесь делать этим хфурговым Жнецам! — грубо оборвал ученика Захим. — Без Детей Тьмы как-нибудь справимся… Все оружие зачаровали как надо, да и снаряжение подобрали подходящее. Сотник просто немного растерялся — с людьми на поверхности сталкивался, а вот с нежитью сплоховал. Решил, дурак, бойцов поберечь, а о том, что впереди ждет, и не думает!! Ну да пока я Искусниками командую, ни капли Силы зря не потратим! Пусть вояки поработают…

— А что ждет впереди? — тихо спросил Олег, и Наставник немедленно осекся. Засопев, точно толстый хафф, он все-таки выдал:

— Если не врут манускрипты, то где-то там внизу лежит один из Старших слуг Владык. Смертельно раненный, он пришел умирать к моему народу, страшась одиночества. И предки не пошли по пути Перворожденных, не стали предателями… Мастер покинул мир живых в дальней пещере, после чего ее замуровали и обрушили ход. Но спустя столетия внизу поселилась Тьма, и кто знает, что стало с умершим от чар Старшим?!

ГЛАВА 24.

Приятно и радостно добиваться желанной цели, и чем выше ставки в игре, тем острее чувства. Так, если ты жаждешь стать единственной и любимой фавориткой короля, то, наконец встречая утро в его постели, остается лишь молча ликовать по случаю победы.

Прошло уже много дней после ее примирения с Гелидом Рансом, но Настя по-прежнему не могла унять нахлынувшие чувства. Лакриста и сама не знала, любит она короля или нет, но, привыкнув быть первой при дворе, лин Регнар не могла и помыслить о жизни обычной женщины. Власть подобна дурману — вызывает зависимость и медленно убивает все то хорошее и доброе, что царит в душе у каждого.

Свою тягу быть подле государя Настя объясняла стремлением обеспечить будущее сына, но ведь так легко найти оправдание своим желаниям! И сейчас, уютно устроившись в королевских спальных покоях в посольстве Зелода в Джуге, она редко вспоминала об оставшемся в Равесте ребенке. Маленький Селерей отправился вместе с нянькой погостить к баронессе Мальган. Вернув себе расположение Гелида, Лакриста великодушно простила «забывчивость» подруги и восстановила с ней приятельские отношения.

Дом лин Регнар остался в полном распоряжении гостей — Бернара с женами, хотя они совсем и не возражали против присутствия маленького ребенка. Нолдский маг был даже слишком настойчив, пытаясь убедить Лакристу оставить малыша дома, но она решения не изменила. Жаль, конечно, нельзя взять его в Гамзар с собой, но вряд ли короля обрадует присутствие чужого ребенка. Мало найдется мужчин, готовых простить женщине детей от других любовников, но еще меньше тех, кто станет мириться с их присутствием подле себя. Гелид Ранс терпением не отличался!

— Проснулась? — уже бодро спросил молодой Ранс у любовницы. Сам он встал с первыми лучами и успел бегло просмотреть черновики договоров с купцами Джуги, подготовленные секретарем.

— Да-а, — стрельнув в его сторону глазками, томно мурлыкнула Настя и со звериной грацией потянулась. Тонкое одеяло медленно сползло, оголив грудь.

— Пожалуй, пора сделать перерыв, — с нарочитой серьезностью сказал Гелид и потянулся к женщине. Прием для высшего света Джуги начнется ближе к вечеру, и оставшееся время можно провести весьма приятно…

Внезапно набежавшая тень заставила любовников отвлечься друг от друга. Лакриста бросила взгляд в окно и пронзительно завизжала, разглядев силуэт чудовища, бесшумно возникшего прямо перед королевскими окнами.

— Тьма! — свирепо прорычал король и перекатился на свою сторону кровати, где у ночного столика стоял Молот Зелода.

Лакриста продолжала голосить, прижав руки к лицу и сотрясаясь мелкой дрожью.

— Заткнись и бегом сюда! — выдохнул Гелид, дотянувшись наконец до рукояти артефакта великого предка. Глубоко внутри немедленно поселилась уверенность, появилось ощущение, что теперь-то все будет хорошо. — Охрана, ко мне!

Заметив, что Настя никак не реагирует на слова, парализованная ужасом, король наклонился и буквально сдернул ее с кровати. Прижав женщину к груди, Гелид поднял Молот, и… неизвестный монстр одним ударом проломил окно.

Выглядело чудовище как огромный глаз с вертикальным зрачком и парой щупалец внизу, и пусть отсутствовали когти, огромные и зубастые пасти, менее страшным и опасным оно не казалось. Не раздумывая, Гелид приказал Молоту исторгнуть один короткий импульс Силы, и кошмарный «глаз» буквально изорвало в мелкие клочки.

— Все, милая, успокойся, — уже мягче проговорил молодой Ранс, заставляя воющую Настю отвернуться от останков твари. Пара капель дымящейся желтой крови попала на волосы женщины, и Гелид осторожно их стер. Ему досталось посильнее, ну да ничего… Неловко подцепив пальцами за цепочку свой защитный амулет, король надел его на шею. Там где он коснулся кожи, тут же защипало, и по телу пробежала холодная волна. Видимо, кровь чудовища не так уж и безопасна, раз проснулись спрятанные в амулете лечебные заклинания.

— Ваше Величество, что случилось?! — В комнату ворвались пятеро телохранителей короля.

— Вы целы?!

— Лекаря сюда! Король ранен!!

В спальне сразу же стало страшно шумно, прибежали несколько слуг, кто-то набросил на плечи все еще голого государя халат, подали накидку уже начавшей успокаиваться Лакристе.

— Все, кроме лекаря и охраны, пошли вон! — повысил голос Гелид, что тут же прекратило лишнюю суету. — И срочно подготовьте одежду для меня и дамы!

— Ваше Величество, лучше пройти в другое помещение. Здесь небезопасно, — заговорил старший охранник, и Гелид немедленно взбесился:

— А где вы были, когда какая-то нечисть пыталась убить вашего короля?!

— По приказу Его Величества мы дежурили этажом ниже. Мой король, вы пожелали отдохнуть и даже заставили активировать приглушающий звуки артефакт…

— Ах да, верно… — недовольно проговорил Гелид, позволяя вывести себя из комнаты. Рядом молча шлепала босыми пятками Лакриста, продолжая мелко вздрагивать. Полуголый король с Молотом в руке, обнимающий обнаженную женщину, смотрелся весьма комично, если бы не серьезные и даже мрачные лица охранников.

— Тварь проскользнула под покровом невидимости, а у вашего окна его сбросила. То ли не могла долго скрываться, то ли природа у нее такая… Как только ее увидели, мы сразу же бросились к Вашему Величеству!

Гелид стремительно одевался, помогая вялой и медлительной Лакристе. По настоянию телохранителей, слуг к государю не допускали, а он не хотел оставлять любовницу одну.

— Минут за пятнадцать до нападения этой мерзости в городе произошел сильный взрыв. Я плохо знаком с Гамзаром, но, по моим прикидкам, это где-то в районе посольства Нолда.

— Так им, сволочам, и надо! — глухо пробормотал Ранс, натягивая сапоги.

В дверь постучал лакей и робко сообщил:

— Ваше Величество, господа эльфы просят аудиенции.

— Пусть заходят, — бросил Гелид, подмигнув Лакристе, пытающейся привести взлохмаченные волосы в порядок.

С недавних пор к королевскому двору Зелода оказались приписаны двое Перворожденных. Клан Литаль исправно поставлял для Совета князей Маллореана лучших дипломатов, и никто не мог сравниться с ними в искусстве переговоров. Там, где Фек'яр добиваются успеха угрозами и силой, Голоса Света интригуют и торгуются.

— Грасс Ллаурин и грасс Руален, счастлив вас видеть! — учтиво поприветствовал государь появившихся на пороге эльфов.

— Да осияет вас Свет! — ответил Ллаурин и деловито осведомился: — Осмелюсь спросить, готов ли Его Величество покинуть этот несчастный город?

В ответ на гневно сузившиеся глаза властителя Зелода эльф торопливо взмахнул рукой:

— Да простит меня Ваше Величество, но сейчас не время для церемоний. Пусть мы и не маги, но в нашей природе ощущать близость истинной Тьмы. Город обречен, а мы обязаны сделать все необходимое для спасения жизни нашего союзника!

Молчаливый Руален согласно кивнул и добавил:

— Со стороны порта раздаются хлопки, и тянет боевой магией Нолда. В Гамзаре происходит нечто непонятное, и мы осмеливаемся предложить королю переждать грозу в безопасном месте.

Гелиду Рансу страшно не понравилось, что какие-то длинноухие выродки осмеливаются ему советовать, но… ведь кругом действительно происходит нечто странное. Да и на лицах Перворожденных написано такое искреннее беспокойство, что даже лучший мим Равеста заскрежетал бы зубами от злости!

— Дорогой, я боюсь, — вдруг вновь заплакала Настя, и Гелид сдался.

— Мы отъезжаем. Распорядись, чтобы подготовили карету, — раздраженно приказал он одному из охранников, и тот немедленно подозвал лакея.

На лице Руалена немедленно проступило облегчение. Похоже, он боялся, что молодого короля придется долго уговаривать… Или же хотел это показать, с проклятыми эльфами никогда не знаешь, какие мысли бродят у них в голове!

Спокойно уйти им не дали. Отвечавший за безопасность чужеземного правителя отряд городской стражи, капитана которого так и не пустили к Рансу зелодские гвардейцы после нападения монстра, принял бой первым. На улицах еще только-только начала разгораться паника среди ничего не понимающих жителей, как первые многоногие двухголовые твари напали на стражей.

— Демоны! — выругался старший телохранитель. — Для бегства уже слишком поздно… Придется держать оборону здесь!

— Если мы останемся в доме, то шансов выжить просто не будет. На улицах появились только первые вестники армии Бездны, а следом уже маршируют ее легионы! — забеспокоился Ллаурин, и телохранитель уставился на короля, ожидая его решения.

— Уходим! — бросил Гелид, пытаясь унять возникшую глубоко внутри дрожь предвкушения схватки. Он уже соскучился по тому ощущению всемогущества, что дарил ему Молот. — Вооружите слуг и гоните их на улицу, если надо, то будем прорываться с боем… И пусть срочно запрягают лошадей в остальные повозки!

— Но Ваше Величество, ваша карета скоро будет готова… — попытался возразить охранник.

— Приказы короля не подлежат обсуждению!

Гелид не захотел бросать своих людей на растерзание тварям, а за поднявшейся суматохой шансы убежать от накатывающей волны Мрака сами собой сошли на нет.

— Опоздали, — зло прошипел Гелид, глядя на десяток двухголовых и шестерку «глаз», спешащих к собравшимся во дворе людям.

Коротко взмахнув Молотом, король испепелил четверку летающих монстров, но двое других испуганно разлетелись в стороны. Двухголовые немедленно прибавили шаг.

— Залп! — проорал капитан гвардейцев, и десяток арбалетов дружно разрядили по наступающим чудищам. Трое двухголовых споткнулись и повалились на землю. — Заряжай!

Позади стрелков стояли копейщики, готовясь сдержать атаку монстров, а чуть в стороне с луками в руках замерли эльфийские дипломаты. Эти двое стоили всех солдат короля, сопровождавших его во время визита в Джугу. Никто не видел, как Руален выпустил первую стрелу, но зато хорошо увидели результат — замерший на мгновение один из «глаз» получил смертоносный снаряд прямо в центр зрачка. Коротко дернув щупальцами, монстр рухнул вниз, но его собрат успел укрыться за высокой крышей.

— Да пошло оно все ко всем демонам! — ругнулся Гелид и взмахнул окутавшимся разрядами Молотом. Крышу, где притаилась тварь, буквально смело незримым тараном.

— Залп!

Вновь ударили из арбалетов гвардейцы, и еще трое двухголовых свалились мертвыми на брусчатку. Остальных добили меткими стрелами эльфы.

— А может, не стоит зря паниковать?! Может, и здесь отобьемся?! — задорно спросил у Ллаурина король Зелода, но Перворожденный не разделял его радости.

— Стрелы имеют свойство заканчиваться, а в рукопашной они легко расправятся с вашими солдатами!

— Смотрите, сзади!! — внезапно подала голос Лакриста, ни на шаг не отступающая от своего любовника.

Дрожащий палец показывал в сторону переулка, ведущего на соседнюю улицу. Там в сопровождении эскорта из двух десятков летающих «глаз» появился четырехногий колосс. Три его головы на длинных, почти в пять саженей, шеях, хищно оскалившись, смотрели в сторону сгрудившихся людей. Сердце Гелида царапнули коготки страха, и он вновь потянулся к совсем небеспредельной силе Молота…

— Ты прав, эльф. Еще немного, и мы здесь попросту сгинем ко всем мархузам! — проговорил помрачневший Ранс и, не отрывая прищуренного взгляда от приближающихся тварей, приказал: — В Бездну повозки, и так уйдем…

* * *

Еще никогда в кают-компании «Гордости Нолда» не стояла такая тишина, лишь изредка прерываемая сдавленными ругательствами. Собравшиеся здесь маги напряженно следили за дергающимися картинками на экране. От людей волнами расходилось напряжение и бессильная злость, и не было силы, способной заставить зрителей заняться чем-то иным.

Нолдские запоминающие амулеты давно известны на Торне, и вряд ли кого могут удивить, но вот этот образчик инструментальной магии появился совсем недавно. Амулетами дальновидения только-только начали снабжать пузыри островной Республики, но никто и не подумал обсудить качество изображения или посетовать на отсутствие звука. На экране шел настоящий, непридуманный бой, гибли обычные люди, какие здесь могут быть разговоры?!

Сразу после отлета от Тортулы в сводных отрядах магов начались волнения. Разгоряченные схваткой, жаждущие мести за гибель земляков, чародеи собрались в кают-компании, желая потребовать ответа от командования. Почему они позорно бежали, поджав хвост?! Почему шаманы празднуют победу, а они — Истинные маги — с позором возвращаются домой?!

На бледного матроса, вешающего на стену экран и устанавливающего принимающее устройство, никто поначалу не обратил внимания. Истинные маги громко кричали, обсуждая произошедшее, не слишком задумываясь, чем там заняты простые смертные. Первым заинтересовался вспыльчивый Клир.

— Что это ты там делаешь?! — грозно потребовал ответа молодой драконий всадник. В своей грязной и обожженной одежде, чародей казался опасным безумцем, и по лицу матроса разлилась мертвенная бледность. Промычав нечто невнятное, он попытался уйти от вопроса Истинного, но тем только сильней распалил Клира.

— Уважаемые льеры, да нас здесь вообще игнорируют! Капитан что, решил нас веселыми картинками развлечь, чтобы его летающее корыто не сожгли ко всем хфургам?! А этого мерзавца направил к нам на заклание?! Ну так мы ему быстро организуем кровавое представление!

Петля Воздуха охватила шею затрясшегося матроса и начала медленно поднимать его вверх. Несчастный захрипел, не в силах противостоять колдовской удавке…

— Хватит! — в один голос потребовали Айрунг с Нестером и легко разорвали заклинание коллеги. Почти задохнувшийся матрос грохнулся на пол.

— Оставьте его в покое, льер Клир! Я приказываю! — В каюту вошел капитан, сразу же выделив смутьяна. Пусть командир пузыря не Истинный, но на судне он царь и бог!

— Ну наконец-то… А то мы уж решили, что нас здесь за чернь держат и иллюзиями развлекать собрались, — с издевкой сказал Клир, но его почти никто не поддержал. Бессмысленная жестокость товарища охладила пыл остальных. Пусть маги презирали смертную чернь, но опускаться до подобного зверства… Это противоречит чести чародея!

— Господа, по приказу адмирала Икара на всех пузырях активированы амулеты дальновидения, — холодно бросил капитан «Гордости Нолда» и произнес слово-ключ. На экране тут же появилось изображение пылающего города с высоты птичьего полета. Внизу, среди охваченных пламенем домов, мельтешили черные фигурки, и не все из них были человеческие. — Это Гамзар. Там случайно оказался один наш легкий разведчик, и теперь он кружит над городом и передает все происходящее…

— Б-бездна! — прошептал Айрунг и напряженно спросил: — Это ведь не запись, да?! Почему до сих пор через портал не прошли Наказующие и Охранители?! Что, разорви мархуз, происходит?!

— Прорыв Тьмы, — коротко ответил капитан и положил на стол исписанный листок. — Вот, ознакомьтесь с обращением адмирала. Я же вынужден откланяться: дела!

Елизор тут же подхватил бумагу и забегал глазами по строчкам.

— Ну что там?!

— Если коротко, то из воды вышла армия монстров и напала на город. Создания Тьмы уничтожают все живое, и власти Джуги просят Нолд о помощи… Так, врата в нашем посольстве уничтожены, много жертв… Ага, вот, в Гамзаре сейчас шестнадцать боевых големов и рота солдат, но они окружены в порту. Плюс несколько морских охотников… Хотя от этих толку мало, вся эта гнусь уже на сушу вылезла… По приказу Архимага, наш флот спешно перебрасывается в Джугу. Приказано сдержать армию Бездны до подхода основных сил. Из Нолда уже вышли семь транспортных пузырей, а через посольский портал в Пиранте перебрасываются боевые маги…

— Полное дерьмо! — шумно выдохнул Дварен. — Мы в любом случае будем там первыми…

— А где драконы?! Почему молчат про драконов?! — воскликнул Нестер, на что Елизор тихо пробормотал:

— Нет драконов и не будет… Самим расхлебывать придется!

Впрочем, его больше никто не слушал — маги прикипели к экрану, наблюдая за самой страшной трагедией со времен Войн Падения. Впервые за последние две тысячи лет на улицах города цивилизованного мира творилось такое кровавое безумие!

Пузырь с наблюдателем нарезал круги над Гамзаром, выхватывая разрозненные фрагменты творимых жестокостей, но Айрунг смог составить более или менее цельную картину происходящего.

Началось все с порта, где из воды вырвались первые твари и сразу же атаковали многочисленные суда. Вряд ли кому-то удалось уйти, разве что в первые минуты, когда еще не успели подтянуться основные силы монстров. Теперь же многочисленные обломки и полузатопленные остовы кораблей усеивали всю акваторию.

Пока авангард чудовищ расправлялся с несчастными моряками, остальные хлынули на берег. Айрунг попытался сосчитать мелькающие на экране разновидности тварей, но сбился со счета. Тьма многолика, и у ее порождений оказалось множество ужасных форм. Маг даже не пытался понять, как все эти чудовища, природой предназначенные для жизни на суше, могли существовать под водой. Это не его забота, потом с этим разберутся Ищущие, сейчас важнее понять, какова цель вторжения, если она есть, конечно.

Судя по громоздящимся горам трупов, в порту тварей ждал очень жаркий прием. Видимо, именно здесь были расквартированы нолдские части, и ждали своего часа боевые големы. Большая часть строений разбита в мелкие щепы, развалины чадят густым черным дымом, а среди них мелькают спины порождений Тьмы.

Волна разрушений прокатилась через порт и хлынула в город. Дым пожарищ поднимался высоко в небо, мешая видеть происходящее внизу, но основное Айрунг разглядел — Гамзар прекратил свое существование. Разве можно назвать городом скопище усеянных трупами развалин?! Пусть даже до некоторых кварталов еще не дошла лавина тварей, и на улицах мельтешили фигурки людей, пытавшихся бежать от лютой смерти или сражающихся с одинокими тварями — авангардом армии Тьмы. Гамзар погиб и неизвестно, возродится ли когда вновь.

— Испепели меня Свет, это же… — внезапно буквально возопил Елизор, указав пальцем на небольшой отряд, отступающий под натиском монстров. Один человечек внезапно окутался сферой из колючих разрядов и врезал мощнейшей молнией по двум десяткам чудовищ.

— Да, похоже, это один очень занятный артефакт, — задумчиво протянул Айрунг, но уже почти успокоившийся Елизор твердо сказал:

— Это Молот Зелода, а значит, и отряд служит королю Гелиду Рансу. С такой игрушкой при нужном навыке можно много проблем тварям устроить!

Подтверждая его слова, король Зелода сотворил еще одну молнию, помощнее прежней, сорвав крышу с одного из домов.

— Чего это он?! — недоуменно спросил Клир, покосившись на товарищей. — Там же никого не было!

— Все правильно, теперь он соседнюю улицу видит, — ворчливо произнес Нестер. — Там сейчас сидит нечто непонятное… Ах, мархузова Бездна, в городе Большой Илим!

Изображение на экране дергалось, быстро сменялись картинки, и немудрено было ошибиться.

— Не показалось? — осторожно уточнил Дварен.

— Нет! — глухо ответил Нестер. — У меня дома остался старый атлас тварей Тьмы, и эту мерзость я узнаю с полувзгляда!

— Големы! — в один голос крикнули Клир и Дварен, и остальные тут же развернулись к экрану.

Девять созданных для битвы магических автоматов сражались среди развалин какого-то дворца с полусотней тварей, кроша их в ралайятский григ. Позади них мельтешили человеческие фигурки, швыряя молнии и огненные шары, стреляя из метателей, ожесточенно полосуя врага сверкающими клинками.

— Капитан просил передать уважаемым льерам, что до подлета к Гамзару два часа! — объявил заглянувший в кают-компанию матрос и тут же скрылся. Выходка Клира стала известна остальным членам экипажа «Гордости Нолда», и никто не желал испытать на себе гнев магов.

Впрочем, на него никто не обратил внимания. В этот миг из-за крыши только-только занимающегося огнем дома вылетела стая гигантских «глаз» и дружно выстрелила какой-то мерзостью по летающему над городом пузырю. Картинка дернулась и погасла.

— Все, приехали… — грустно пробормотал Айрунг, мысленно пожелав погибшему наблюдателю легкого посмертия. Наблюдать за уничтожением Гамзара они больше не могли.

Пакет с приказом пришел за полчаса до начала высадки. Штабисты не придумали ничего лучшего, кроме как выжечь огнем единственного бомбера всю нечисть в порту и выбросить там десант. Предполагалось закрепиться на отвоеванном плацдарме и не пускать все еще лезущих из воды тварей на сушу, а силами сотни солдат и двух десятков магов ударить в спину порождениям Мрака в городе.

— Глупый план! — раздраженно сказал Дварен, прикипев к большому иллюминатору.

Воздушная флотилия подходила к Гамзару, и теперь каждый желающий мог увидеть клубы черного дыма, затянувшие небо над столицей Джуги. Среди набежавших туч мелькали силуэты летающих тварей. Корпус пузыря уже в который раз содрогнулся от залпа бортовых метателей, бьющих по монстрам, все еще увлеченным бойней внизу. Вспышка — и изорванные в клочья тела сыплются вниз.

— Почему? — поинтересовался Айрунг, развеивая заклинание магического зрения. Город окутывала густая пелена смертельного ужаса, боли и омерзительной гнили, присущей магии Тьмы. Глаза от этого зрелища противно щипало, а в горле встал скользкий комок тошноты.

— Там не осталось ничего живого, ничего! — зло бросил Дварен, ткнув кулаком в стену. — И высаживаться в порту, в самом центре этого кошмара, — это безумие!

— А что ты предлагаешь? — нервно облизав губы, спросил Елизор. Если остальным приходилось раньше участвовать в разных передрягах, то для него этот поход был первым, а уж о таком ужасе он даже и подумать не мог. Истинный маг, привычный к тихой прохладе аудиторий Академии, безуспешно пытался унять страх.

— Собраться всем вместе и открыть Большие Врата Огня! Пусть дети стихий порезвятся в развалинах и пожрут всю эту жуть! — рубанул рукой Дварен, заставив Айрунга поморщиться.

— Дварен, да ты в своем уме?! Неужели ты думаешь, что в таком огромном городе никто не уцелел?! Наверняка ведь сотни жителей сидят по подвалам и молят о помощи всех богов вместе взятых…

Подтверждая слова любимчика Архимага, тучи разорвала гигантская вспышка и пророкотал близкий гром.

— Ого, наш королек все еще воюет! Так что, господа, давайте забудем о бессмысленных спорах и приготовимся к встрече с Бездной, — азартно поблескивая глазами, сказал Нестер. — Кто бы знал, коллеги, как же хочется крикнуть: на абордаж!!!

Среди собравшихся магов послышались смешки. Ведь так приятно повеселиться над чужой слабостью, если это скроет твою собственную!.. И резкий разворот пузыря стал для большинства неожиданностью. Кое-кто даже упал на пол, не удержав равновесия.

— Воронка по правому борту! — вдруг закричал Елизор, указывая пальцем в просвет между тучами. Айрунг метнулся к иллюминатору и тут же увидел внизу огромный гексагон, начерченный прямо на земле. Торопливо прошептав заклятие Истинного зрения, он с ужасом разглядел стремительно зарождающуюся воронку в разлитом вокруг океане эманаций боли и смерти, щедро питаемую водопадами крови все еще гибнущих людей и монстров.

Вновь заработали метатели, и внизу засверкали вспышки разрывов. От полыхающих призрачным огнем линий невероятно могущественного рунного заклятия во все стороны брызнули серые фигурки, но набравшему силу колдовству уже ничто не могло помешать. Энергия зарядов растворилась в собранной в один кулак Силе.

— Наш капитан идиот!!! — вдруг заорал Елизор и схватился за голову. — Мы же для них сейчас как на ладони…

Чародей из Академии первым понял ошибку капитана «Гордости Нолда». Заметив наверняка первопричину творимых безобразий, он решил одним махом решить проблему, но слишком поторопился. Здесь должны были работать не мощные орудия воздушного судна, а вдумчивая работа магов-практиков, привыкших разрушать чужие магические построения и формулы. В прямом столкновении с такой силищей никак не сладить!

Чуть в стороне от гексагона, почти потерявшийся на общем фоне, произошел всплеск магии, и к пузырю устремились пять сгустков Силы с отливающей белесым аурой. Предчувствуя нечто ужасное, маги принялись выкрикивать слова защитных заклинаний. Было слишком поздно выстраивать круг и выставлять щиты вокруг всего пузыря, укрепляя его Сферу Птоломея, теперь хотя бы самим уцелеть…

Вражеского удара пузырь не выдержал. Сразу в трех или четырех местах оказались проломлены щиты, и корпус воздушного корабля буквально разорвало на несколько частей. Завывая от боли и страха, ощущая, как трещит от жара и взрывной волны собственная защита, Айрунг полетел куда-то вниз, моля богов, чтобы не отказал надетый перед высадкой десантный пояс.

ГЛАВА 25.

Упал Айрунг на кучу обломков камня во дворе заброшенного дома, больно ушибив грудь. Немалая удача — выжить после такой катастрофы, отделавшись парой треснувших ребер и многочисленными ссадинами, синяками и ожогами. Постанывая сквозь зубы и проклиная весь белый свет, маг с трудом сполз на землю и встал на ноги. Он что-то сильно сомневался, что ему позволят отлежаться и дождаться помощи. Когда наступает час Тьмы, самому следует беспокоиться о собственном выживании!

За полуразрушенной каменной стеной раздался шорох, и Айрунг с исказившимся от злости лицом приготовился влепить во врага парочку молний. Сдаваться без боя он не собирался!

— Эй! Есть там кто живой, мать вашу! — раздался знакомый голос, и кто-то принялся карабкаться на стену.

— Нестер? — уточнил Айрунг, отведя руку для колдовского удара. Кто знает, быть может, неизвестная тварь способна подделывать чужие голоса?!

— В самую точку, Айрунг! — выдохнул капитан морского охотника и тяжело перевалился через стену. Одежда у него была вся разорвана, на половине лица багровел огромный кровоподтек.

Любимчик Архимага с облегчением вздохнул и подошел к товарищу:

— Ты как? Цел?

— Да что со мной станется?! — ворчливо произнес Нестер и, болезненно морщась, коснулся лица. — Ах ты, хфургова задница! Больно-то как!

Айрунг в ответ лишь невесело усмехнулся, но сказать ничего не успел — где-то совсем рядом, со стороны города, раздался взрыв, и тут же исступленно заревела какая-то тварь.

— Это ж наши! Туда! — первым крикнул Нестер и, тяжело переваливаясь, заспешил на шум схватки. Айрунг, проклиная боль в груди, затопал следом.

Пробежав через заросший травой задний двор и выскочив через небольшую калитку наружу, они оказались за спиной огромного шестиголового зверя, яростно хлещущего по пыльной дороге тяжелым хвостом. Две головы монстра размозжило оружие или боевая магия, и теперь он желал поквитаться с обидчиком. Из-за огромной туши увидеть его противников никак не удавалось, впрочем, сейчас это было не так уж и важно.

Выставив перед собой руку со скрюченными в чародейский знак пальцами, Айрунг выкрикнул слова заклятия Копья Ветра. Мигом взвыла потревоженная Стихия, и жгут из воздуха врезался в спину твари. Магический удар буквально вспорол покрытую шипами шкуру и пробил в теле многоголового чудовища огромную дыру.

Чуть отстав от коллеги, в бой вступил и Нестер. Он не стал играть с хитрыми заклятиями, а ограничился простой и понятной молнией. Правда, и Силы на нее он не пожалел! Магический заряд вонзился точно в кровоточащую рану чудовища, и яркая вспышка на какое-то мгновение лишила чародеев зрения.

— Нестер! Какого мархуза?!! — взревел Айрунг, откатываясь в сторону, и торопливо шепча восстанавливающие заклинания, прижав ладони к глазам.

Им повезло, и удар моряка добил уже агонизирующего зверя. Огромная туша повалилась в пыль, разбрызгивая во все стороны капли желто-зеленой крови. Айрунг зло покосился на виновато пожимающего плечами Нестера, но ничего не сказал.

— Эй, есть кто живой?! — торопливо спросил капитан охотника, обходя мертвого монстра по широкой дуге.

— Есть, — ответил чумазый и усталый Елизор, стряхивая в сторону ближайшей стены заготовленную стрелу Эльронда, раскрошив камень в песок. — Льеры, вы как никогда вовремя!

Оказалось, что атаке чудовища подверглись трое Истинных магов — Елизор, Дварен и малознакомый Айрунгу бородач. Последний как раз упорно пытался привести в чувство окровавленного Дварена. Маги упали совсем рядом, вот только им не так повезло, как Айрунгу с Нестером. Драконий всадник сильно приложился головой о камень, а Елизор подвернул ногу и получил в бедро длинную щепку, да еще этот монстр на них почти сразу набросился! Мало-мальски целый бородатый чародей оказался посредственным боевым магом, и отбиваться от чудовища пришлось еще не пришедшему в себя Елизору…

Собравшиеся вместе Истинные маги — это всегда немалая сила. Дружно вспомнив азы Исцеления, они на скорую руку подлатали раненых и двинулись в сторону города. Вопрос о нападении на хозяев огромного гексагона даже не поднимался: по молчаливому уговору, нолдские чародеи решили с ними не связываться. Этим должны заниматься маги высших рангов, специализирующиеся на войне и разрушении чужих заклятий, а не малоопытная молодежь вроде них. Увы, но обладание Истинной кровью еще не делает тебя всемогущим!

В опустевших пригородах Гамзара им встретились всего несколько тварей. Группы самых многочисленных монстров — двухголовых и «глаз» — шныряли между домами, то и дело впадая в ярость и начиная крушить ветхие стены. Маги старались обходить стороной буйствующих чудовищ, не желая впустую тратить силы. Где-то в городе гибли люди, и их помощь пришлась бы весьма кстати. Вот только нельзя уйти от схватки, шагая по полю боя!

Чародеи как раз вышли к респектабельному кварталу, где уже прокатилась волна жаждущих крови тварей, когда на соседней улице раздался свист рассекаемого воздуха и трубный рев умирающего зверя.

— Туда! — скомандовал Айрунг, как-то незаметно взявший на себя руководство их маленьким отрядом. Снова раздался злобный рев, и Елизор попытался остановить товарищей.

— Коллеги, быть может, не стоит так спешить? Сначала неплохо бы осмотреться, — на бегу, пытаясь восстановить дыхание, прохрипел маг из Академии, но дождался лишь поощрительного хлопка по плечу от почти не запыхавшегося бородатого чародея.

— Не трусь, Елизор! Уж впятером-то мы с любой тварью справимся!

— Ремил, а про Илима ты не забыл?! — процедил уязвленный чародей, и Айрунг мысленно ухватился за прозвучавшее имя мага. Вот, значит, как зовут этого колдуна…

Привычный в чародейской среде спор так и не успел начаться. С громоподобным многоголосым рыком огромная тварь, вся состоящая из шевелящихся щупалец и зубастых пастей, обрушила стену дома совсем рядом с пробегающими нолдцами.

— Хфургов день, — по-бабьи взвизгнул от неожиданности Ремил и, не иначе как от испуга, удачно влепил в чудовище сразу две голубые молнии, испепелив парочку жутковатых наростов. Порождению Бездны встреча сильно не понравилась, и из десятка глоток хлынули струи оранжевого пара.

— Нестер, ветер! — крикнул Айрунг, и капитан охотника сосредоточенно кивнул, уже стягивая заклинанием потоки воздуха. Одновременно с ним в бой вступил Дварен, все еще слабый после ранения, но ухитрившийся исторгнуть пару десятков стрел Эльронда.

Стремительно набравший мощь ветер легко разогнал облако непонятного дыма, а огонь и молнии остановили чудовище. Вновь в бешенстве завыв, оно содрогнулось всем телом и выстрелило вперед длинным щупальцем. Дварен успел среагировать, и отсек его одним коротким заклятием.

— Внимательней! — рявкнул он на чуть не погибшего Ремила, по лицу которого теперь медленно разливалась мертвенная бледность.

— Айрунг, его только Сетью Гномов возьмешь! У этого урода через пару минут все раны затянутся, и он краше прежнего будет! — прокричал пока не участвовавший в схватке Елизор, и на миг задумавшийся Айрунг тут же кивнул.

Дружно взмахнув руками, чародеи скороговоркой прокричали формулы мощного заклинания, вливая в него Силу. Через пару ударов сердца на чудовище пролился дождь из золотистых искр, обернувшихся гигантской мелкоячеистой сетью. По лицам магов градом катился пот, но они не сдавались. Руки синхронно повторили завершающие знаки, и… вызванная ревом звуковая волна раскидала пятерку колдунов.

Зверь умирал долго. Он еще пытался шевелиться, тянулся к двуногим врагам, но тело его уже покидали последние капли жизненной силы. Кое-где вился дымок, а от туши несло вонью горелой плоти, но маги все равно не развеивали заклинание. Кто знает предел живучести твари?!

Наконец по туше пробежала дрожь агонии, и чудовище обмякло, распространяя омерзительное зловоние.

— Браво, господа! Ваша помощь оказалась совсем не лишней! — прозвучал хриплый измученный голос, заставив их стремительно развернуться. Позади стоял усталый маг в перепачканном сажей и пылью рванье, некогда бывшем темно-синим балахоном. — Маг третьего ранга Торк к вашим услугам. Командир особой роты боевых големов, расквартированной в Гамзаре… К сожалению.

Черные круги под глазами чародея, ввалившиеся щеки и лихорадочно блестевшие глаза буквально вопили о страшном истощении телесных и душевных сил. Айрунгу немедленно подумалось, что он не хотел бы испытать пережитое этим капитаном за время боев в городе. Никогда и ни за что!

На правах командира Айрунг представил своих товарищей, но выживший в самом пекле чародей его не слушал. Прижав к губам переговорный амулет, Торк тихо сипел приказы, не забывая кивать в такт словам любимчика Архимага. Через минуту на улицу выскочили двое покрытых царапинами и измазанных засохшей кровью големов и легко перемахнули через мертвое тело убитой твари.

— Сколько у вас големов, капитан? — спросил Айрунг, отвлекая льера Торка от переговоров.

— Что?! Ах да… Из шестнадцати осталось всего пять! Вернее, пять с половиной: у одного сорвало наплечные кристаллы и перебило руки… Да еще двадцать семь бойцов и тридцать один гражданский. Последние сущий балласт, но не бросать же их этой мерзости на корм?! — задумчиво проговорил Истинный маг и торопливо спросил: — Дальней связи у меня нет, но… это ведь наши там кружат?!

Жестом чародей указал куда-то в небо, но выжившие после крушения «Гордости Нолда» коллеги его поняли.

— Наши… Мы на одном из пузырей летели, пока его не сбили.

— Повезло вам, уцелели! — равнодушно бросил Торк. — Мы видели, как флотилия прямо в походном порядке, не сбавляя хода, рванула за каким-то хфургом в пригород. Правда, назад драпали, как придется, лишь бы быстрей.

Айрунгу внезапно стало дико обидно за погибших, в груди вспыхнуло пламя злости, и он яростно прошипел:

— Капитан Торк, там проводился обряд, возможно подготовивший или даже управляющий приходом Тьмы в Гамзар!..

Закончить ему командир отряда големов не дал. С неменьшей яростью, поблескивая безумным взглядом, он сильно ткнул Айрунга пальцем в грудь.

— Уважаемый льер! Будь у меня не пять големов, исчерпавших все запасы Силы, а двадцать пять, командуй я лучшим пехотным полком Нолда, и то к этим адептам Тьмы я бы даже не сунулся. Ясно?! Всегда готов сражаться с монстрами, но Высшим магам я не соперник! И судьба твоего драного пузыря тому подтверждение. Лучше бы сразу сунулись в порт и выжгли там все к хфурговой матери!.. Ну да ничего, судя по вспышкам и грохоту, у бомбера работы много!

— Там были еще двадцать магов… — вставил Елизор, опустошенно вглядываясь в фигуры солдат в панцирях костяных червей. У многих хваленая нолдская броня не устояла под ударами тварей и теперь больше мешала, чем защищала владельца.

— Льер Торк, Самиль засек новый всплеск на северо-востоке. Похоже, он еще жив и сражается! — У подбежавшего моряка с двумя кривыми мечами за поясом на лице красовался длинный только-только затянувшийся после исцеления шрам.

— Вы о Гелиде Рансе и его Молоте? — заинтересовался Айрунг.

— Нет, я о болване, совершенно не умеющем пользоваться дарованной ему Силой и устраивающем тварям извержение вулкана там, где можно ограничиться броском камня. Жалкий недоучка! — с ненавистью проревел Торк. — В общем, так… Льер Айрунг, да?! Так вот, ловим этого бездаря, забираем игрушку и устраиваем монстрам очищение огнем! Ваши воздушники явно решили засесть в порту, чтобы не дать новым тварям вылезти на сушу, а мы же попробуем перебить ворвавшихся в город…

Понимая, что с последним заявлением он, пожалуй, переборщил, Торк уточнил:

— Или хотя бы просто подсократим их поголовье. Глядишь, и до хозяев доберемся.

Стоявший рядом Нестер согласно фыркнул и, рисуясь, хрустнул пальцами. Как глупо! Айрунг всегда не любил подобную браваду, считая, что говорить должны дела, но все же промолчал. Среди их шестерки Истинных магов полномочиями обладал один лишь Торк, да и сила за ним немалая… Вот только хватит ли этого, чтобы отнять у короля Зелода его древнюю игрушку?!

— Льер Торк, есть мнение, что в сей несчастный город вошел Большой Илим… Вы что-нибудь знаете об этом?

Если у Айрунга не нашлось вопросов, то Елизор отмалчиваться не стал. И тему он затронул весьма и весьма серьезную. Названный монстр отличался изрядной силой, удачно сочетая телесную мощь и способность творить смертельную волшбу.

— Все правильно, видели мы его… Да только молодой Ранс оказался на его пути раньше и прикончил тварь. Зрелище, я вам скажу, вышло что надо… — тяжело роняя слова, произнес Торк и махнул в сторону убитого коллегами чудовища. — Эта мерзость на фоне мертвого Илима кажется радующей глаз картинкой!

— Неплохо, — с ноткой одобрения произнес Елизор, на что Торк прореагировал неожиданно бурно.

— И вправду неплохо, да вот только кто знает, сколько тех Илимов вошло в Гамзар и нет ли тварей пострашней?! — Командир големов зло зыркнул на побледневшего Елизора и грубо бросил: — Ладно, идем, а то разболтались, точно деревенские бабы!..

Продвижение по разрушенному городу в компании с солдатами и нолдскими машинами смерти показалось Айрунгу гораздо более спокойным. Маги прощупывали заклинаниями дорогу, а големы под прикрытием воинов расчищали путь от порождений Тьмы.

— Если бы у этих тварей был толковый командир, то он бы за три-четыре седмицы стер с лика Торна всю Джугу и кусочек баронств успел бы захватить! — настороженно оглядывая небо в поисках летающих «глаз», сказал Айрунг.

— Хорошо, что этой хфурговой армией попросту невозможно управлять… — тяжело отдуваясь, простонал Елизор, только что серией из десятка стрел Эльронда убивший четырех двухголовых, укрывшихся за разрушенным фонтаном. — Во всяком случае, я на то очень надеюсь!

Елизор с тоской оглянулся назад, туда, где рвался ввысь столб Тьмы, легко различимый колдовским взглядом. Айрунг и сам начал ловить себя на мысли, что боится вспоминать об оставленных за спиной адептах Тьмы. Их мощь ужасала, а цели оставались непонятными, и если из Нолда не придет подмога, то… горожане могут и не выдержать столкновения с истинным Мраком.

Странно, но в городе осталось еще много жителей. Перепуганные горожане просто не успели правильно среагировать на приход армии монстров и забились в самые потаенные уголки своих домов, ожидая спасения или смерти. Кто-то бежал, не чуя ног, кто-то нашел смерть в когтях чудовищ, а кто-то теперь в ужасе шептал слова полузабытых молитв Оррису-Заступнику, уповая на милость высших сил.

— Тысяча мархузов! — забормотал ругательства внезапно остановившийся Ремил и припал на одно колено, прижав ладонь к камням мостовой. Айрунг ощутил короткое заклинание, но распознать его не успел — бородатый маг испуганно закричал: — Тьма! Берегись, сейчас как…

Вот только с предупреждением он сильно опоздал. Ноги уже ощутили сильную дрожь, затем земля подпрыгнула, а по стенам домов пошли трещины, где-то с треском рухнули перекрытия, и обвалилась крыша. Землетрясение! Любимчик Архимага с ужасом представил, как стоящий над гигантским миром катакомб город с неотвратимой торжественностью рушится вниз, как все они гибнут в завалах, умирают от удушья и боли в раздавленных конечностях…

Обошлось. Катаклизм ограничился одним-единственным сильным толчком, и большинство зданий устояло. Совсем рядом, может быть, через улицу или две, что-то грохотало и скрежетало, но это совсем не походило на всеобщий катаклизм и быстро закончилось.

Первым сориентировался Торк и, яростно сверкая белками глаз на чумазом лице, закричал:

— Бегом туда! Светом клянусь, грохнуло где-то недалеко от короля!!!

Командир подозвал лишенного оружия голема и вскарабкался к нему на спину. Айрунг, не желая отставать, забрался следом и уцепился за торчащую из тела механического воина железяку. Торк никак не прореагировал на самоуправство мага, сосредоточенно шепча приказы их необычному транспорту.

Первый рывок голема едва не сбросил Айрунга на землю, но он каким-то чудом удержался и даже сумел поддержать пошатнувшегося Торка. Вся поездка на оживленном магией механизме прошла для любимчика Архимага в напряженных попытках не упасть. Когда он наконец-то кубарем скатился под ноги остановившегося голема, то оказалось, что они уже прибыли по назначению. На широкой главной улице города собралась огромная толпа усталых, плохо вооруженных людей. Они двигались прочь от широкой трещины провала, возникшего прямо посередине мостовой. Саженях в десяти от края, прикрывая спины отступавших, застыли десятка полтора солдат в мундирах королевской гвардии Зелода и мужчина с Молотом в руке. За его спиной притаилась испуганная женщина, явно не желающая здесь оставаться, но и не способная уйти одна.

Вся эта картинка мгновенно отпечаталась в голове Айрунга, вызвав море вопросов.

— Что, пожри их Кали, здесь происходит?! — буркнул Торк, слезая с голема. Магов пока никто не видел, и зря привлекать к себе внимание капитан не хотел. Прежде в происходящем стоило разобраться!

— Луръяпхет! — внезапно вскричал один из воинов рядом с королем, вскинул лук, и Айрунг тут же узнал в нем эльфа.

Чародей помянул недобрым словом злодейку-судьбу, вновь заставившую пересечься его дорожку с тропой жизни Перворожденных, и лишь потом он обратил внимание на странное имя. Где-то он его слышал, что-то неприятное связано с этим словом, от него так и разит потусторонней жутью и мерзостью…

Миг, когда серое полотнище ожившего тумана вырвалось из разлома, маг пропустил, сильно уступив в реакции Светорожденным. Эльфы уже выпускали зачарованные стрелы, огненными росчерками прошивающие призрачное тело твари, когда он вдруг вспомнил… Туман Глубин, это Туман Глубин! Немедленно страшно захотелось умчаться куда угодно, лишь бы не встречаться с чудовищным монстром, но момент слабости быстро прошел, и Айрунг встретился взглядом с Торком… Тот медленно, словно через силу, кивнул, и чародеи уже другими взглядами посмотрели на нежить. Этих людей они просто так не оставят, а значит, их ждет битва с могущественным древним созданием, само существование которого считалось выдумкой!

Молодой Ранс оказался слеплен из другого теста и не тратил времени на пустые раздумья. Подняв Молот Зелода над головой, он воззвал к его Силе. Вокруг рукояти и навершия оружия великого предка немедленно возникла аура из голубых молний, через секунду или две они перекинулись на хозяина артефакта, придав ему облик бога грома и молнии, спустившегося с небес на землю.

— Дурак! — тут же взвыл Торк, не понаслышке знакомый с артефактной магией.

Ничего не понимающий Айрунг дернулся, но взгляда от медленно наплывающего Тумана Глубин не оторвал. Чем же по нему врезать, чем?! Почему в том старом манускрипте автор додумался всего лишь описать чудовище, не вникая в детали, почему?!

Луч, вонзившийся в сердце бесплотного чудища, показался последней попыткой неумелого мага умереть достойно, сражаясь с врагом, а не покорно ожидая собственной участи, Вот только следом пришло понимание масштабов Силы, вливающейся в этот раскаленный добела стержень колдовского света. Раздался пронзительный свист, звучащий все выше и выше, пока… не пропал столь же внезапно, как и возник. Погас и терзавший Туман Глубин магический луч.

— Б-бездна! — вдруг прошептал Торк, и Айрунг со смесью страха и восхищения уставился на вдруг вздувшееся пузырем призрачное тело твари…

Как и положено всякому пузырю, пораженное чарами чудовище лопнуло, взметнув вверх фонтан из стремительно тающих клоков тумана. Стремительность развязки потрясла Айрунга, и он вдруг понял, что от полноты чувств кричит и дубасит голема по металлическому телу.

— Какого мархуза он так замер? Возомнил себя статуей герою войны?! — Отрешенный голос Торка мгновенно отрезвил Айрунга.

Странно, но Гелид все еще стоял с воздетым над головой Молотом, не обращая внимания ни на что вокруг. Он словно бы и не чувствовал усталости, удерживая тяжеленный артефакт!..

Гулкий звон лопнувшей струны застал всех врасплох. Порожденный непонятным вывертом Силы, он стал тем толчком, что опрокинул колосса. Точно срубленное дерево, король завалился вперед, уронив свой драгоценный Молот и даже не сделав попытки смягчить падение. Над телом упавшего в тот же миг склонились эльфы, рядом рухнула на колени женщина, а встревоженные телохранители немедленно взяли их всех в кольцо.

Ах, как удачно все складывается! Маги шли по следу короля, желая как-то исхитриться, но завладеть его артефактом, и теперь, когда законный владелец мертв или тяжело ранен, следует просто не упустить момент.

— Говорить буду я, — коротко бросил Торк, и Айрунг кивнул.

Все те люди, чьи спины прикрывал Гелид, уже покинули место его битвы с чудовищной тварью, и против замысла чародеев могла выступить лишь горстка солдат, девчонка и парочка эльфов… Вот с эльфами, возможно, возникнут проблемы!

— Думаю, присутствие уважаемых льеров совершенно излишне! Король истерзан древней магией Молота, но мы позаботимся о его здоровье… — Как Айрунг и боялся, дорогу им заступил слащаво улыбающийся Перворожденный. Поигрывая медальоном с изображением символа клана — серебряного цветка, он с ноткой превосходства смотрел на магов.

Торк зло выругался и придержал рукой товарища.

— Стой! Наверняка через этот мархузов медальон за нами сейчас следит весь их Совет князей, — глухо произнес маг-артефактор.

— Верно, господин маг. Приятно иметь дело со знающим человеком, — промурлыкал эльф. — К тому же вынужден вас огорчить, но… лучшие воины Стражей Ночи и маги Искателей Врат уже в часе пути от Гамзара. Вы ведь не хотите делать глупости, а? Например, воспользоваться беспомощностью бедного мальчика и завладеть его любимой игрушкой? Ведь нет?

Растянув губы в неживой улыбке, Торк вежливо поклонился, признавая поражение. Бледный от злости Айрунг следовать примеру товарища не стал, резко отвернувшись от ненавистного Светорожденного. Похоже, его счет к длинноухим ублюдкам сегодня сильно вырос!

— Если вам от того станет легче, господа маги, то вы стали свидетелями гибели величайшего артефакта прошлой эпохи. Молота Зелода больше нет! — уже в спину им произнес Перворожденный, и Айрунг немедленно развернулся:

— Как?!

— Его Величество оказался посредственным, излишне увлекающимся чародеем, не сумевшим правильно оценить свои силы. Столь ценные инструменты, как этот Молот, не терпят грубого обращения. Наследие предка приняло на себя чудовищный откат, грозящий разорвать Ранса на части, и не выдержало напора…

«Грохнуть бы их сейчас… Вот взять бы да влепить этому говоруну в лоб молнию, а его товарища поджарить огненным пульсаром! — с яростью подумал Айрунг, уже не слушая слов проклятого эльфа. — Ну почему на месте хфургова Ранса не оказался толковый маг?! Да с таким артефактом горами ворочать можно было…».

Шагая обратно к Торку, Айрунг всей кожей ощущал насмешливый взгляд Перворожденного. Все же мерзкая это штука, ощущать себя проигравшим, просто невозможно описать словами, насколько мерзкая!

* * *

Как часто это и бывает, помощь жителям Гамзара пришла слишком поздно. Некогда цветущий город успел превратиться в залитые кровью руины, прежде чем в предместьях показались передовые отряды эльфов, квартировавшие в Зелоде. Одним им ведомыми колдовскими тропами они прошли почти через половину континента и с ходу вступили в бой с ненавистными воинам Света порождениями Бездны. Следом за Перворожденными, отстав на какой-то час, прибыли и отборные нолдские части. Архимаг и Магистр Наказующих лично возглавили поход против прорыва Тьмы, своим Искусством обеспечив переброску солдат и чародеев с самого Нолда.

Воспользовавшись посольскими вратами в столице Пиранта, нолдские отряды за какие-то полчаса оказались вблизи границы Джуги, но вот дальше все оказалось гораздо сложнее. Малые порталы, доступные многим Высшим магам, работают лишь на небольших расстояниях и весьма опасны в использовании, что и отличает их от больших стационарных. Требуется выдающийся Дар и колоссальный опыт в чародействе, чтобы одни за другими открывать врата и вести по ним небольшую армию! И даже для Виттора и Бримса эта череда бесчисленных переходов в какой-то миг едва не оказалась непосильной задачей, и десяток Наказующих потерялся за схлопнувшимся порталом. А по прибытии нолдцев ждала напряженная работа по уничтожению монстров и поиску причин этого обретшего плоть кошмара.

— Тысяча демонов! — устало промокнув лоб, проговорил Бримс. — Быть может, я и ошибаюсь, но прорыва подобной силы не было лет эдак с тысячу…

— Ну да, под Ког Харном в тысяча двенадцатом было нечто похожее, но тогда постарались тамошние охотники за артефактами: откопали статую бога Ночи и разбудили на свою голову… — медленно проговорил Виттор и присел на корточки, изучая следы на земле.

— Виттор, я помню историю, — вкрадчиво заметил Магистр, и Архимаг тут же отвлекся:

— Ах да, прости. Задумался!

Высшие маги, определяющие политику всего Торна, стояли у подножия невысокой скалы на побережье и с интересом изучали оставленные здесь следы темного ритуала. Бои в городе еще продолжались, но искушенные в войне Наказующие не нуждались в помощниках, пусть даже и настолько могущественных.

Бримс опустился на колени и принялся тонким металлическим стержнем ворошить пыль, сплошь покрывающую круг диаметром в десяток саженей. Невдалеке уже вовсю работали маги из Академии, развернув походную алхимическую лабораторию, проводя необходимые замеры и изучая отклики Стихий на мельчайшие токи Силы. Следовало немедленно разобраться с тем, что же здесь произошло.

— Если я ничего не путаю… Если вместо вон тех кучек разместить обсидиановые сферы, дорисовать цепочки рун, развилки укрепить пентаклями из Истинного серебра, то…

— То выйдет мощнейший Темный аркан! — раздраженно бросил Архимаг, вставая. — Тут настолько смердит Тьмой, что не надо искать никаких знаков, а достаточно только понюхать.

— Попрошу не мешать, льер Виттор, — отмахнулся Магистр и указал на странные серые тени в центре круга. — Вон там должны были лежать жертвы… Они дали силу заклинаниям, и уж точно их нельзя было просто связать. Используя что-то вроде шипов или скоб из одного хитрого сплава, несчастных распяли на земле и уже только затем умертвили… Все как записано в старых гримуарах!

— И что?

— Да ничего особенного, если не считать, что столь непростые атрибуты можно заказать лишь у гномов! — задумчиво проговорил льер Бримс и добавил: — Мне вот только непонятно другое… Почему такая странная остаточная аура?! Словно магию Тьмы здесь разбавили чем-то еще более омерзительным. Ты как думаешь?

— Да мархуз его знает, здесь такого понамешано, что демон голову сломает! — с досадой проговорил Архимаг.

Льера Виттора отвлек помощник, протягивающий переговорный амулет.

— Кто?

— Капитаны охотников…

Коротко кивнув, маг взял колдовское устройство и отошел в сторону.

— Что-нибудь готово? — в свою очередь задумчиво поинтересовался Магистр Наказующих, и ему немедленно протянули грубый набросок какой-то схемы.

— Это все пока неточно, но, похоже, здесь был сотворен такой вот гексагон или похожий на него… Сразу по активации аркана он начинает буквально стягивать отовсюду энергию Тьмы и смерти, магию крови. Как только достигается какой-то предел, вся собранная силища выплескивается в одном мощном импульсе! — запинаясь, проговорил невысокий чародей из Ищущих, командовавший исследователями на месте проведения обряда.

— В каком направлении? — требовательно спросил Бримс, но ученый лишь пожал плечами:

— Куда-то вниз…

Наконец вернулся закончивший беседу Архимаг и с удовлетворением сообщил:

— С охотников докладывают, что твари начали отступать. Уцелевшие монстры из тех, что напали на наши суда, теперь рванули обратно на север. В порту сейчас не протолкнуться от бегущих из города тварей: идут напролом, лишь бы к воде прорваться!

— Наверняка Зов закончился, и их теперь домой потянуло, — предположил Бримс. Легонько прикусив нижнюю губу, Магистр поинтересовался: — Потери пока неизвестны?

— Бримс… — недовольно протянул Архимаг. — А об этом не рано еще говорить? Не всех тварей из города вышвырнули, а ты уже отчета требуешь…

— А все-таки?

— Как хочешь. — Льер Виттор пожал плечами и поманил своего помощника. Тот уже протягивал правителю Нолда короткий список. — Так, что у нас здесь… Два морских охотника потоплены со всем экипажем: они пытались прорваться в акваторию порта и помочь мирным судам, но сами стали жертвами еще первого натиска. Сбит один штурмовой пузырь, и уже нашли тела четырех Истинных магов и всех членов экипажа. Особая часть под командованием капитана Торка потеряла больше половины списочного состава, полностью разрушены десять боевых големов. Число погибших жителей Гамзара неизвестно, но счет явно идет на сотни, а то и на тысячи.

— Немало! Насколько я понимаю, пузырь сбили откуда-то отсюда…

— Похоже на то… И наверняка тем же самым способом, каким в прошлый раз потопили один из охотников! Одного из уцелевших магов успели расспросить, и он в красках описал атаку.

— Значит, никаких сомнений в связи пиратов со всем этим беспределом нет? — скорее рассуждая вслух, чем спрашивая, произнес Бримс. — А ведь придется еще разобраться с произошедшим в Тортуле…

— Ну Талик очень предусмотрительно объявил в Совете всю операцию в Змеином разведкой боем. Наш новоиспеченный Магистр Охранителей решил подстраховаться и заранее подстелить соломы, — хмыкнул Архимаг и по-мальчишески подмигнул Бримсу. — Он оказался неплохим политиком! Теперь все потери будет очень просто объяснить…

— Просто, только как бы он не решил в будущем по стопам Дитрима пойти, — проворчал Магистр Наказующих. — Да и мы хороши, решили и пиратам их место показать, и силы их не лишить, а вышло все из рук вон плохо!.. Что там?!

К беседующим Высшим магам подбежал молодой лейтенант с нашивками морского корпуса Безликих и бодро отрапортовал:

— Лэр, вернулись трое бойцов. Полковник Льерон передает, что обнаружено несколько провалов, ведущих в катакомбы. От монстров район уже очищен, и он просит срочно прислать Ищущих. Там полно следов Запретной магии, а следящие артефакты едва не дымятся. Даже амулеты связи отказали!

— Что слышно про Светорожденных? — подобравшись, точно зверь перед прыжком, потребовал ответа Бримс.

— Они окружили один из провалов и, кажется, готовятся к спуску вниз…

— Мархузово отродье, снова опаздываем! — разъярился Бримс, и нахмурившийся Виттор кивнул. Уступать инициативу Длинноухим никак нельзя!

В сопровождении охраны Высшие маги поспешили к ожидающему их отряду. Все недавние стычки с эльфами, на языке дипломатии названные недоразумениями, были успешно улажены, но… Соперник, он и перед лицом общей угрозы останется соперником! Пока баланс сил в городе соблюдался, а через два-три дня из Нолда прибудет большая воздушная флотилия, да только и Светорожденные не собирались сидеть сложа руки. С Бримсом уже успел связаться Айрунг, выживший во всей этой переделке, и сообщил о стычке из-за раненого короля. Мальчишки, конечно, слишком увлеклись самодеятельностью — не стоило столь открыто показывать враждебность и пытаться завладеть без сомнения ценным призом, — да только эльфы оказались готовы и к такому повороту. Виттор решил послать к обожженному магией Гелиду лучших целителей, но чуть позже, когда его доставят в Равест. Вряд ли сейчас стоило связываться с распаленными схваткой Перворожденными, окончательно наложившими лапу на молодого Ранса.

Впрочем, Наказующим было запрещено помогать Длинноухим, даже когда те схватились с Туманами Глубин. Надо сказать, что новость о появлении двух оживших кошмаров древности Бримса врасплох не застала — все же он ждал чего-то подобного, — но изрядно удивила. Да еще Айрунг рассказал о противнике короля Зелода, заставившего его так надорваться… Целых три Луръяпхета!!! Живых, жаждущих мести, только-только вырвавшихся из подземных саркофагов, где они спали тысячелетиями!

Эльфы имели свои счеты к наследию Древних и за свою историю научились неплохо управляться с самыми разными монстрами. Магистр Наказующих еще не получил свидетельств схватки с порождениями Бездны, но эхо чародейской битвы докатилось до них с Архимагом, несмотря на чудовищные помехи от темного ритуала. Перед глазами Магистра так и вставали картины сражения: десятки лучников, выпускающих заговоренные стрелы, способные рвать даже призрачную плоть монстра, лесные чародеи с посохами Силы, играючи швыряющие молнии, и пара-тройка князей-магов, за спинами своих бойцов творящих чародейство для добивающего удара!

— Бримс, тебе не кажется, что здесь смердит чем-то исключительно ужасным? Чем-то таким, на фоне которого даже гибель такого огромного города покажется досадной мелочью? — заговорил Виттор, до того молча шагавший рядом с Магистром.

Они как раз приблизились к небольшому переулку, где их ожидали бойцы полковника Льерона, где и обделенный Даром человек легко уже мог определить, что совсем рядом произошло нечто действительно потрясающее. Два стоящих рядом дома буквально разметало на части мощным взрывом, мостовую усеивали осколки стекла, черепица, каменные обломки всевозможных форм и размеров. Несколько деревьев, чудом уцелевших после взрыва, теперь напоминали черных разлапистых уродцев из Запретных земель — несчастные растения не устояли перед выдохом Бездны. У порога одного из домов лежали два скрюченных, высохших тела, покрытых омерзительными язвами.

Магистр Наказующих, сбросивший здесь весь свой напускной лоск, лишь мрачно покосился на Архимага.

— Жуть, почтившая своим присутствием эту несчастную улицу, уже давно ускользнула. Здесь, — Бримс обвел руками вокруг, — следы почти исчезли, а вот в Астрале… пласты Реальности попросту разорваны чем-то по-настоящему могущественным. Там сейчас нечто невообразимое, все еще кровоточащая рана… Я бы сказал, что здесь был дух обитателя Истинного Мрака, затем ушедший тропами Астрала…

— Бримс, это все весьма поэтично и образно, но нам ведь нужна конкретика! — раздраженно выдал Архимаг, точно охотничий скорт, принюхивающийся к чему-то в воздухе. — Полковник, насколько я понимаю, в переулке образовался провал, ведь так?..

Пока Высшие маги обсуждали увиденное, пришедшие с ними Ищущие уже взялись за работу: устанавливались треножники под исследовательские артефакты, активировались заклятия познания. Впрочем, Архимаг и его верный соратник не собирались тратить время впустую.

— Полковник, подготовьте сопровождающих и снаряжение, мы с льером Виттором спустимся вниз!

— Лэр, я не могу вам ничего советовать, но, быть может, пусть туда сначала полезет кто-то другой?! — Старшему охраннику такая инициатива подопечного очень не понравилась, и его тут же поддержал энергичным кивком полковник.

— Если Архимаг и его Магистры не в состоянии противостоять какому-то порождению Мрака, тогда остальным следует немедленно начинать готовиться к концу света! — ответил вместо Бримса льер Виттор. — Давайте быстрей! Мне почему-то кажется, что Длинноухие уже внизу…

Архимаг в своем предположении не ошибся. Слишком много времени ушло на поиск фонарей и веревок, непростым оказался и сам спуск. В подобных местах нельзя во всем полагаться на магию, а каждый шаг следует проверять и перепроверять, чтобы не попасть в ловушку Тьмы.

Вызванный колдовством разлом прошел через три подземных яруса и вел в небольшую сухую пещеру со следами кирки на стенах. Из нее выходили два узких лаза, но чародеи безошибочно повернули в правый — они шли по невидимым простым смертным следам магии Тьмы.

Идти оказалось совсем непросто — потолок то опускался, то поднимался, постоянно менялось и расстояние между стенами. Идущий первым Бримс то и дело начинал ругаться, заставляя напрягаться идущих следом охранников. Им такое сумасбродство совершенно не нравилось! Магистр не должен так рисковать, но и оспорить его решение они никак не могли.

Наконец проход вывел в огромную пещеру, в которой оказалось полно конкурентов Нолда — эльфов. Оставаясь детьми лесов и полей, они прекрасно себя чувствовали и в подземельях. Шесть больших ламп разгоняли тьму, выхватывая фигуры Перворожденных, деловито снующих вокруг каменных колонн и перед огромной плитой в дальнем конце пещеры, теперь расколотой напополам.

— Да озарит вас Свет! Льер Виттор, льер Бримс… — Отряд нолдцев ждали. Их встретил улыбающийся эльф с медальоном Совета князей Маллореана и знаком клана Голос Света. — Позвольте представиться: посланник Совета при дворе короля Зелода, Ллаурин.

— Счастливы видеть наших союзников в деле Света, — протокольно улыбнувшись, произнес Архимаг. — Рады, что Светорожденные братья первыми достигли логова Тьмы, и надеемся, они не будут мешать нам искать ключи к произошедшим в Гамзаре бесчинствам?

— Что вы, уважаемый льер, как можно?! Наоборот, мы желаем поделиться с вами всем тем, что удалось узнать! Обнаружение последнего Храма Спящих в Глубинах слишком серьезное событие, чтобы играть в секреты и тайны.

Пока Виттор задумался над внешне нейтральным тоном длинноухого дипломата, в разговор вступил Бримс.

— А можно немного подробней про… Храм?

Эльф в ответ лишь вежливо улыбнулся и приглашающее махнул рукой. Если Перворожденные не хотят о чем-то говорить, то выбить у них желаемое можно лишь под пыткой.

Нолдцы шли к колоннам, бросая по сторонам настороженные взгляды. Бримс отмечал суетливую спешку, царящую среди Перворожденных. Они походили на мальчишек, пойманных на соседском поле, теперь спешно прячущих ворованное добро. Что-то Длинноухие здесь нашли… Магистр Наказующих напряженно проводил взглядом эльфа, осторожно несущего нечто тщательно упакованное в сверток в локоть длиной.

— Наши маги утверждают, что здесь располагалась темница для одной невообразимо древней твари. Даже не самой твари, а одной лишь ее тени. Там, дальше, на плите еще видны следы запирающих и охранных рун, ограждающих мир от монстра, но теперь… все печати сорваны, плита расколота. Три Луръяпхета спали подле своего хозяина, и, когда он вышел в мир, они тоже обрели свободу… — заговорил эльф, махнув в дальний конец пещеры, где продолжали работать его сородичи.

— Так вот зачем понадобился Темный аркан на побережье. Кто-то решил сбить печати, а нападение монстров стало гигантским жертвоприношением в обряде! — процедил Бримс и повернулся к Светорожденному. — Спасибо за помощь, но дальше мы разберемся сами.

Спокойно, точно давно ожидал именно этого предложения, эльф с достоинством кивнул и удалился к своим.

— Не слишком ли резко? — поинтересовался Виттор, но магистр равнодушно отмахнулся:

— Не до того сейчас. Пусть Ищущие немедленно займутся барельефами на колоннах, а как только зарисуют все до последнего значка, то немедленно отправляют в Академию на расшифровку.

Заинтересовавшийся Архимаг принялся внимательно изучать резные рисунки, но Бримс не стал дожидаться, пока тот сделает правильные выводы:

— Похоже, мы обнаружили четвертый фрагмент пророчества из Фиора, во всяком случае, мне кажется это очень похожим на правду!

— Какая… странная новость, — медленно произнес Виттор, повернувшись к Магистру Наказующих.

Льер Бримс раздраженно дернул щекой:

— Я не знаю, что здесь вырвалось на свободу, куда оно ушло и что будет делать дальше… Мне нужен ключ, и я очень надеюсь найти его в этом послании Древних!

ГЛАВА 26.

Всякая смута — это не только много пролитой крови и горе, стучащееся в дом простых, сторонящихся грызни за власть людей, но и шанс половить рыбку в мутной воде для авантюристов и проходимцев всех мастей. Жажда легкой наживы, когда на один вложенный гильт приходится сотня полновесных фарлонгов прибыли, заставляет плутов всех рангов и сословий влезать во всевозможные переделки и сомнительные предприятия. Смута была и будет идеальным временем для сведения личных счетов или платы по старым долгам, и нет лучше времени для мести, чем период безвластия и беспорядков. Ну а если встать на сторону одного из претендентов на место правителя, чья победа кажется неоспоримой, то, в конце концов, можно и героем прослыть!

Где-то в таком духе размышляли несколько богатых купцов из Рогевы, решивших разделаться с конкурентами из города Дахи. Война за трон халифа Лайлата никак не кончалась, и подобные мысли приходили в голову многим, давая работу наемникам.

В Рогеве уже собралось полтора десятка вольных отрядов, желающих выполнить заказ нанимателей. Вокруг города вырос палаточный лагерь, пестрящий всевозможными сигнами и штандартами, где почти три сотни опытных солдат ждали приказа.

— К'ирсан, похоже здесь собрался весь «цвет» наемничества по эту сторону Орлиной гряды. И не скажу, что мне это нравится! — провозгласил Терн, когда их отряд неспешно въехал на центральную «улицу» лагеря.

— Ничего страшного… Пристрой ребят где-нибудь на окраине, а я поговорю с нанимателями! — Кайфат указал в сторону большого шатра из парусины с золотым шитьем и тронул коня коленями. Уже через плечо он бросил гоблину: — Гхол, ты давай сразу в город и займись моей просьбой…

Зеленокожий коротышка покрепче сжал копье и воинственно выпятил подбородок, правда, под насмешливым взглядом Согнара немедленно стушевался.

— К-командир, а деньги? — Слово «хозяин» давалось гоблину несравнимо легче, но он старался исправиться.

— Возьмешь у Терна!

К'ирсан уже ускакал, поэтому свое недовольство сержант высказал ушастому коротышке, но тот на слова друга хозяина даже не обратил внимания. Кайфат, по-прежнему мысленно именуемый Рыргой, дал Гхолу поручение, и не дело отвлекаться на всякую ерунду. Тем более он знал, как можно парировать выпады Терна, и попросту назвал требуемую сумму. Ругань и крик сержанта изрядно развеселили бойцов отряда, что разъярило его еще больше.

— А ну пошевеливайтесь, хфурговы дети! Приказ командира все слышали?! Так бегом выполнять!

В отличие от многих других наемных отрядов у К'ирсана поддерживалась железная дисциплина. Жутковатая слава непревзойденного бойца и великого мага не допускала и мысли о неподчинении, чем в открытую пользовался сержант. О гоблине, спрятавшем тяжелый кошель за пазуху и не спеша потрусившем в сторону городских стен, Терн уже забыл…

Кайфат вернулся через три часа, когда Тасс коснулся краем горизонта. Палатки были поставлены, на костре аппетитно булькал котелок, а солдаты уже удобно устроились на притащенных откуда-то бревнах. Чуть в стороне, по привычке сторонящийся людей сидел Гхол, прижимая к груди большой сверток, крест-накрест перевязанный бечевкой. Содержимое пакета вызывало у бойцов немалый интерес, но к зеленокожему коротышке никто не приставал: придет командир и если захочет, то сам скажет. Терн по привычке распекал кашеварящего солдата, старательно делая вид, что ему наплевать на урга и поручение капитана.

— Мы наняты, — первым делом сообщил К'ирсан, появившись возле костра. Найдя взглядом гоблина и обнаружив у того в руках пакет, капитан довольно усмехнулся.

— И что за работа? На каких условиях? — немедленно спросил Терн, показав оживившимся солдатам кулак: не встревать!

— Захват Дахи. Плата не настолько щедрая, как ожидалось, но и не гроши. На отряд выходит десять фарлонгов в седмицу плюс пятьдесят фарлонгов после штурма выжившим… Кроме того, наниматель обещает неплохие премиальные отличившимся, а также дал слово на три дня отдать город отрядам, — с недоброй усмешкой сообщил Кайфат. — Хотя что касается меня, то я бы отправился туда и даром. Уж больно богатый городок!

Сказанное настолько не вязалось с характером командира, что Терн едва не открыл от удивления рот. Возникло даже страшное желание подойти и потрогать Кайфата рукой — не подмена ли! Словно прочитав мысли друга, К'ирсан едва заметно ему подмигнул.

Сказанное капитаном, если и взволновало бойцов, то не слишком сильно. К'ирсану, уверенно ведущему отряд от победы к победе, доверяли. Если он надеется сорвать большой куш, то так тому и быть, да и не такая уж и маленькая плата им всем обещана.

— Для вас у меня есть еще одна новость. Как-то так сложилось, но у нашего отряда нет знамени, символа, который ведет в атаку. Это неправильно! — спокойно, без излишнего пафоса, даже с некоторой насмешкой сообщил солдатам К'ирсан. — Поэтому с сегодняшнего дня у нас будет такое знамя…

По знаку капитана Гхол срезал бечевку и развернул пакет. Мгновение — и в руках К'ирсана появился большой ярко-зеленый прямоугольник с вытканным на нем огненно-красным кругом с семью языками пламени.

Особенно бурной реакции появление стяга у солдат не вызвало. Кто-то поцокал языком, кто-то хлопнул ладонями по коленям, но в большинстве своем все остались равнодушны. Появилось знамя, и что с того?! Денег им это не принесет, а символ… если капитану так нужен этот символ, то пусть будет!

— К чему вся эта затея со знаменем? — тихо поинтересовался Согнар у К'ирсана, пока тот сосредоточенно крепил край флага к древку копья.

Вокруг вертелся Руал, считавший происходящее игрой и потому старательно мешавший хозяину. Солдаты отряда уже разбрелись по палаткам, и у костра продолжал сидеть один лишь Гхол.

— Знаешь, Терн, пророк Хурбин сказал мне одну очень правильную вещь…

— Опять этот мархузов провидец! Да забудь ты всю эту дребедень с предназначением и Судьбой. Просто плюнь и забудь!

К'ирсан вспышку друга проигнорировал. Задумчиво уставившись поверх костра, он не спеша заговорил:

— Так вот, Хурбин сказал так: «Вся твоя жизнь пройдет под знаменем пророчества. Над судьбой не будут властны провидцы, но тень из Фиора не оставит до самой смерти… Твоей или этого мира!».

— Мне особенно про мир понравилось, — заворчал Терн, заставив Кайфата рассмеяться. — Ладно, ты решил завести в хозяйстве знамя. Но тогда что означает красный Тасс на зеленом? Я ж в баронском замке не только солдат гонял, но и книжки читал. Не удержался и пробежал-таки глазами эти Фиорские пророчества…

— И? — поторопил его К'ирсан.

— Хочешь сказать… — начал было Согнар и тут же громко расхохотался. — Да ты ж просто решил поиздеваться надо всеми этими любителями читать тронутые плесенью бумажки, а потом, дрожа от страха, развешивать глупые ярлыки на окружающих!

Кайфат едва слышно хмыкнул в ответ, но чувствовалось, что он доволен.

Наемная армия купцов Рогевы отправилась в поход через день после прибытия отряда К'ирсана. Пусть набралось всего лишь неполные четыре роты бойцов, но для штурма не самого крупного города таких сил вполне хватит. Во главе собранных вместе разношерстных отрядов капитаны общим голосованием поставили лин Вимара, командовавшего четырьмя десятками всадников. По мнению большинства, он обладал двумя неоспоримыми преимуществами: о нем слышали и его уважали почти все наемники, и он не проиграл ни одной битвы.

Кайфат в предшествовавших голосованию бурных дебатах участия не принимал, предпочитая отмалчиваться. Он не рвался в генералы, ровным счетом ничего не зная о большинстве отрядов и их командирах, но и в тени таиться не стал. Долгая осада Дахи или кровавый штурм совсем не вязались с планами К'ирсана, потому он первым поддержал дерзкую задумку Вимара с захватом южных городских ворот. Среди остальных командиров подобных безумцев не нашлось, и сомнительная честь встать на острие атаки досталась Кайфату без лишних споров.

Как и следовало ожидать, идея командира совершенно не понравилась Терну. Уравновешенный, немного отстраненный голос К'ирсана никак его не успокоил. Сержант прекрасно знал о соотношениях потерь нападающих и обороняющихся, а также о десятках уловок, на которые идут и те и другие ради победы. Желание стать наживкой в ловушке почти безо всяких шансов на успех казалось для Согнара весьма глупым, а потому недостойным внимания.

— К'ирсан, то, что ты мне сейчас описал, выглядит как настоящее безумие! — схватившись за голову, простонал Терн. — Ты взрослый мужик, а вся твоя авантюра выглядит ребячеством мальчишки, решившего покрасоваться перед смазливой девкой…

— Я всего лишь поддержал решение нашего генерала, — отрешенно проговорил капитан. — Даху надо захватить максимально быстро! Смута в Лайлате не вечна, и, быть может, уже сейчас новый халиф умащивает свой зад на троне… Вряд ли он захочет терпеть наглость пришлых наемников, да и громить свои города точно не позволит!

— С халифом это ты загнул… У любого новичка-властителя десяток седмиц уйдет на укрепление шатающегося престола, и лишь потом он вспомнит про дела подданных.

Кайфат упрямо наклонил голову, и Терн тут же замахал руками:

— Ладно-ладно. Все, я с тобой согласен! Но тогда скажи: зачем ты вызвался лезть в самое пекло?! Что-то я сомневаюсь, будто это тоже решение нашего генерала…

К'ирсан поправил маску на лице и с неприятным холодком в голосе пояснил:

— Среди собравшихся я не увидел никого, кто справился бы лучше меня!

— О боги! Хорошо, я еду с тобой! — снова простонал Согнар, но, натолкнувшись на взгляд друга, сухо спросил: — Что не так?!

— Ты останешься во главе отряда, а со мной поедет Гхол.

— Но…

— Не спорь. Ты и сам знаешь, что без тебя ребята влезут в передрягу и погибнут зазря.

Терн поморщился, словно глотнул из кувшина уксуса вместо вина, и сплюнул. Как всегда, К'ирсан оказался прав.

* * *

Защитники Дахи заранее узнали о приближении небольшой наемной армии их завистливых конкурентов. На невысоких стенах из необожженного кирпича дежурили стражники, а крепкие ворота были наглухо закрыты. Город ждал незваных гостей, и, пусть его гарнизон был не слишком велик, атакующие дорого заплатят за нападение.

— Гхол, хватит трусить, — с удовольствием подставив лицо лучам Тасса, произнес К'ирсан.

Вместе с зеленокожим коротышкой он подъезжал к городским воротам, оставив армию в двух-трех милях позади. Его конь, не понукаемый всадником, лениво трусил к Дахе, а рядом, положив поперек седла копье-пальму, трясся на муле гоблин. Гхол то и дело принимался шумно ерзать в седле, дергать уздечку или прочищать нос.

— Хозяин, я ничего не могу с собой поделать! — севшим голосом просипел ушастый гоблин и громко чихнул. — Я как подумаю, что нас через несколько минут убивать начнут, то сразу же такой страх наваливается…

— Оставь все раздумья на потом. Наслаждайся жизнью, дыши полной грудью… А страх, страх пусть бурлит в крови, не затрагивая голову. Черпай в нем силу, вспомни, как много ты уже пережил и сколько еще предстоит…

— Я пробую, но пока не получается… — стуча зубами, проговорил Гхол, но тут же сжал челюсти.

Гордо восседающий на плече у хозяина Руал с осуждением засвистел. Маленький охотник буквально купался в источаемом К'ирсаном спокойствии, и суетливый гоблин зверька раздражал.

Капитан погладил четвероного друга и покосился на зеленокожего коротышку. Ушастый малыш отчаянно трусил перед любым серьезным событием, но, оказавшись в самом центре смертоносной карусели, он преодолевал страх.

— Куда прешься, морда?! Не видишь — закрыто? — К'ирсану оставалось проехать до ворот два десятка саженей, как его окрикнул со стены изнемогающий от жары стражник. Разговор с чужеземцем казался ему хоть каким-то развлечением.

Прищурившись, Кайфат посмотрел на крикуна и, помедлив, ответил:

— Мне надо в Даху!

Прочистив горло и смачно сплюнув, стражник не без насмешки посоветовал:

— Советую тебе проваливать, иноземец. Сюда идут наемники Рогевы, и, если не хочешь, чтобы тебя казнили как их подсыла, то…

— У меня письмо из Суры для городского головы! Велено передать лично в руки…

Невозмутимости Кайфата могли бы позавидовать каменные изваяния. Не спеша, он стянул перчатки и достал из-за пазухи туго перевязанный свиток с блестящей золотом печатью. Маги, нанятые Рогевой, за ночь сделали подделку, способную послужить пропуском в город. Вблизи ее легко распознать, ну так К'ирсану и надо всего лишь попасть за ворота!

— А не врешь?! — недоверчиво рыкнул стражник, но, вновь поймав характерный золотистый отблеск печати, добавил: — Погоди!

Багровая рожа скрылась за гребнем стены, но почти сразу появились две другие. Боясь какого-то подвоха, не растерявший бдительности стражник позвал из караулки отдыхавших товарищей, и теперь те не испытывали к незнакомцу ни капли доброжелательности.

— Гхол, надеюсь, ты ничего не забыл? — наклонив голову набок и задумчиво уставившись на створки ворот, спросил К'ирсан. — Местные колдуны — такие затейники, и для взлома этих поганых ворот понадобится очень сильно пошуметь. Зачарованы они на совесть! Так что остается следовать задумке нашего генерала и его колдунов…

— Хозяин, я не подведу! — пробормотал гоблин, привязывая животных к вколоченному в песок длинному штырю с петлей.

Кайфат повернул голову и лениво бросил:

— А я и не сомневался.

Их разговор прервал окрик сверху. Вернувшийся краснорожий стражник проорал со стены:

— Эй ты, не знаю, как там тебя… За головой уже послали, так что можешь оставить послание нам, а уж мы его передадим…

— Я отдам его только городскому голове лично! — решительно отрезал Кайфат, и до него донеслось тихое: «Мархуз, почему-то именно этого я и ждал…».

В разговор вступил худосочный товарищ первого стражника.

— Учти, чужеземец, ворота ради тебя никто отворять не будет! Придется довольствоваться веревочной лестницей.

— Служивые, может, хватит болтовни?! Я здесь скоро изжарюсь!

Наверху завозились, и через минуту о землю ударила нижняя ступенька лестницы. Только и ждавший этого момента Гхол рванул вперед и сноровисто полез наверх. С дорожным мешком за плечами и копьем-пальмой в руках он двигался неожиданно ловко и легко.

— Стой!!! — хором заорали стражники и даже дернули было лестницу. — Этот урод куда лезет?!

— А вы решили, что я оставлю верного слугу подыхать под мечами головорезов Рогевы?! Да за кого вы меня держите?! — громко возмутился Кайфат. — К тому же пусть осмотрится там у вас. Вдруг вы пакость какую замыслили?!

На стене раздалась многоголосая заковыристая брань, но скидывать гоблина вниз не стали. Как только Гхол перемахнул через гребень, К'ирсан поспешил следом за ним. Теперь счет пошел уже на минуты, если не на секунды.

Оказавшись на деревянном настиле с внутренней стороны стен, капитан быстро огляделся и, не обращая внимания на лучников, взявших их с Гхолом на прицел, принялся спускаться на площадку перед воротами. Сунувшегося было следом гоблина остановил тычком копья стражник:

— А ты здесь постой, уродец! Вот разберутся с твоим хозяином, и твоя очередь придет.

Гоблин покорно кивнул и застыл, опираясь на верную пальму. Притаившийся на плечах хозяина Руал неожиданно встрепенулся и поскакал к стоящему в отдалении стрелку. Вскочив на небольшой выступ, он встал столбиком и смешно сложил перед собой лапки. Глаза-бусинки принялись с любопытством изучать все вокруг. Напрягшийся поначалу лучник немедленно расслабился.

— Уважаемые фалеты, кто готов проводить меня к городскому голове, дабы я мог передать послание от Торговой гильдии Суры? — с непонятным для стражи удовлетворением спросил К'ирсан, остановившись в нескольких шагах от группы воинов. Облаченные в легкие доспехи и с обнаженными мечами, они настороженно следили за незнакомцем.

— О, я буду рад вам помочь, уважаемый. Вот только проверю кое-что… Вы ведь не будете возражать? — мягко улыбаясь, сообщил вышедший из-за спин солдат толстяк. В руках у него мягко светился золотой посох с навершием в виде паутины в круге. Маг из Братства Отрекшихся, и никто другой!

— Жаль, конечно, но все-таки придется, — брезгливо отбросив в сторону поддельное послание, сказал К'ирсан и одним стремительным движением выхватил меч. Магия хлынула по жилам и наполнила зачарованный клинок Силой. По ставшему полупрозрачным лезвию побежали зеленоватые искры рун. Это выглядело бессмысленным позерством, но Кайфат решил не нападать первым, дать врагу время опомниться.

Первым среагировал маг. Чародей легко взмахнул посохом, активируя заложенное в него заклинание, и вокруг К'ирсана засверкали десятки вспышек, в секунду обернувшихся сетью из обжигающего света.

Чужое заклятие неожиданно легко прорвалось сквозь щиты Кайфата, заставив его взреветь раненым зверем. Выдав на одном дыхании дикую смесь из гоблинских и тролльих ругательств, он ударил по вражеской волшбе всей силой своего Дара. Со стороны это выглядело как взрыв из тысяч зеленых чешуек, в клочья разорвавший колдовскую сеть. Свобода! Вражеский чародей, не ожидавший от жертвы подобной прыти, вновь занес посох для удара, но поздно… К'ирсан уже стоял рядом, а его клинок атакующей змеей пронзил горло мага Дахи. Еще шаг, разворот, и заколдованный меч — а по сути чародейский артефакт — врезался в самый центр окованного железом щита, сбив с ног незадачливого воина. Усиленный магией удар буквально отшвырнул несчастного в сторону, а К'ирсан уже развернулся к его жаждущим мести товарищам.

Почти одновременно с Кайфатом на стражников напали и Гхол с Руалом. Гоблин без особых затей ткнул защитника Дахи острием копья в живот, а потом столкнул с помоста. Над головой тут же прошуршали стрелы, и коротышка распластался на досках. Жуткий крик со стороны стрелявшего подсказал, что Ночной Прыгун нашел себе жертву и сбросил-таки обличье забавного пушистого зверька…

— Гхол, пошевеливайся!!! — заорал К'ирсан, отбиваясь от разъяренных гибелью мага воинов. Чародейский посох откатился в сторону, и капитан мимолетно пожалел о потере такого замечательного артефакта. Сейчас не о полезных приобретениях думать надо, а о собственной жизни заботиться.

Вдоль стен уже бежали лучники, а из караулки выбегали вооруженные стражники. Как бы ни был хорош К'ирсан с мечом, но его неизбежно сомнут числом, а швыряться во все стороны пульсарами и молниями ученик Шипящего не хотел. Пусть наблюдения нолдских магов можно не слишком опасаться, но привлекать внимание со стороны рогевских соратников еще и талантами могучего чародея не стоит. Вокруг засвистели стрелы, и Кайфат с удвоенной яростью набросился на солдат, сбивая прицел лучникам. Вряд ли они хотят зацепить кого-то из своих!

По лестнице за спиной капитана кубарем скатился Гхол и кинулся к воротам. В одиночку К'ирсан не мог остановить врага, и несколько обошедших его со спины стражей набросились на гоблина.

— Ы-ых! — завопил в испуге ушастый коротышка и сорвал с шеи ожерелье из костяных пластин. Малыш, следуя указаниям хозяина, сам заговорил каждую из них, и теперь воззвал к чарам. Руку, сжимающую примитивное украшение, окутало серебристое сияние, и Гхол, размахнувшись, швырнул амулет под ноги нападающим. Во все стороны от места падения брызнули струи дыма, задевшие ноги двоих стражников. Сведенные мгновенной судорогой мышцы отказались служить, и с криками боли солдаты повалились в пыль. Бежавший следом за ними широкоплечий вояка обежал упавших товарищей и с кривой ухмылкой на лице ринулся на растерявшегося гоблина.

Зеленокожего коротышку спас Руал. Смертельно опасный зверь из Запретных земель стрелой слетел со стены и запрыгнул на плечи солдата. Отбросив в сторону меч, воин принялся с криком отдирать шипящего Ночного Прыгуна. Кольчужный воротник пока держался и защищал горло от зубов маленького хищника, но щеки стражника уже окрасились кровью. Гоблин оказался забыт.

Гхол немедленно воспользовался моментом и вытащил из заплечного мешка тряпичный сверток. Через секунду на свет появились два стальных штыря с резьбой на рукоятях. Ловко вогнав по стержню в створки ворот, гоблин быстро навинтил два небольших деревянных диска, испещренных мелкими значками. Хитрая конструкция магов лин Вимара должна сокрушить городские ворота, почти не защищенные магией со стороны Дахи.

— Готово! — прокричал Гхол, пробуждая собранные артефакты нажатием на едва заметные выступы на дисках. С тихим гудением творения магов начали вибрировать.

Гоблин свистнул все-таки справившегося с противником Руала и рванул в сторону. На бегу он успел подхватить копье, выпавшее у него из рук во время падения, и дальше ушастый коротышка бежал, по-бабьи выставив его перед собой на манер ухвата…

Вопль гоблина застал К'ирсана как раз в тот момент, когда он, прикрываясь оглушенным стражником и угрожая остальным мечом, медленно пятился к воротам. В пыли валялось уже четыре неподвижных тела, но врагов оставалось еще слишком много. Пока защитники Дахи соображали, что может значить поведение гоблина, как Кайфат буквально швырнул раненого в их сторону, а сам рванул в другую. Пусть основной удар артефактов должен прийтись по воротам, но лучше оказаться от опасной волшбы как можно дальше. Жаль только, капитан немного опоздал, и громкий хлопок застал его в опасной близости от ворот. Волна горячего воздуха ударила в спину, и К'ирсан успел ощутить, как земля уходит из-под ног и на него стремительно надвигается серая стена…

* * *

В этот день К'ирсану повезло дважды, и он был готов отблагодарить любого из богов, вдруг озаботившегося его судьбой. Первый раз он уцелел после удара о стену дома. Взрыв швырнул его на камни точно тряпичную куклу, но капитан отделался ушибами. Для его закаленного кровью Рошага и тренированного Шипящим тела это — сущая безделица.

Второй раз ему повезло, когда защитники города, забыв обо всем, ринулись прикрывать пролом, возникший на месте, казалось, несокрушимых ворот. Про двух рогевских подсылов попросту забыли, оказавшись перед лицом стократно более опасной угрозы: как только гоблин собрал артефакты, о том тут же узнали маги генерала, и появившееся вдали облако пыли предупредило о появлении армии.

Кайфат осторожно отполз за угол, где притаился за вкопанной в землю сорокаведерной бочкой с водой. Со всех сторон звучали встревоженные голоса, и новое укрытие показалось капитану не слишком надежным. На бегство наемника пока никто не обратил внимания, но все же…

— Разорви меня Кали! — одними губами произнес К'ирсан и, приподнявшись на локтях, перевалился через край бочки. В нос неприятно пахнуло застоялой водой, но придется терпеть.

Скрывшись под водой, Кайфат некоторое время выжидал, задержав дыхание, пока поверхность успокоится, и лишь затем медленно всплыл и сделал осторожный вздох. Губы ощутили мерзкий привкус, но капитан старался об этом не думать.

По узам, связывающим его с Руалом, до К'ирсана докатилась волна возбуждения. Похоже, у Гхола с Прыгуном все в порядке, однако он усилием воли унял сердцебиение и потянулся к сознанию зверя… Короткое головокружение, и Кайфат посмотрел на мир глазами четвероного друга.

И первым, кого он обнаружил, стал ушастый гоблин, руками и ногами обхвативший потолочную балку в каком-то заброшенном здании. Ушастый малыш с тоской смотрел вниз, но спускаться пока не собирался. По соседней балке важно прохаживался Руал, то и дело посматривая на слугу хозяина. Положение Гхола настраивало Прыгуна на игривый лад, и он раздумывал о том, что бы такое учудить с беспомощным зеленокожим коротышкой. Приказав зверю оставить гоблина в покое, К'ирсан разорвал связь. Теперь предстояло немного подождать, но уж что-что, а ждать капитан научился…

Сознание К'ирсана скользнуло в Сат'тор, и он принялся вдумчиво проверять один внутренний орган за другим, приводя их в порядок. Раз уж выпала такая возможность, то грех ею не воспользоваться. Здесь, на Торне, Кайфат приобрел весьма полезную привычку тратить каждую крупицу своего времени с максимальной пользой, редко размениваясь на ненужные мелочи. Вот и теперь даже сидение в вонючей жиже он превратил в возможность лишний раз проверить свое и так безукоризненно работающее тело адепта магии Древних.

Сосредоточенность транса развеяло мысленное послание Руала. Зверек желал что-то показать хозяину, и капитан немедленно раскрылся перед Ночным Прыгуном.

Перед глазами возникли взорванные ворота, и толпа солдат, спешно сооружающая перед ними баррикаду из телег, корзин, обломков досок и выломанных из стен домов камней. Вот только слишком мало времени у них было, и защитники города не успевали.

Похоже, Прыгун забрался на крышу какого-то здания, и теперь К'ирсан мог во всех подробностях рассмотреть, как наемники Рогевы ворвались в Даху. Лучники на стенах не жалели стрел, но остановить несущихся во весь опор всадников они уже не могли. Стражники бросили работать и, сгрудившись позади своей хлипкой баррикады, выставили копья. Руал не передавал хозяину звуки, но К'ирсан и так представлял, как солдаты сыпали проклятиями, посылая все кары земные и небесные на голову сумасшедшим подсылам Рогевы.

Ворвавшиеся через пролом всадники заставили Кайфата вздрогнуть, столь стремительным оказался их рывок. Капитан знал, что чародеи собирались напоить лошадок какой-то алхимической дрянью для скорости и выносливости, но столь впечатляющего эффекта не ожидал. Животные стали подобны молниям во плоти: роняя клочья пены, понукаемые всадниками, они врезались в заслон, топча все на своем пути. Тела доживавших последние мгновения лошадей прорвали преграду, освободив дорогу для своих безжалостных хозяев. К'ирсан с удовольствием увидел, как четверка всадников прямо из седел прыгнула на баррикаду. Опытные воины увернулись от удара копьями, сократили дистанцию и пустили в ход мечи. Закипела сеча, а в проломе уже появились новые всадники. У некоторых в руках развевались флаги отрядов, и Кайфат с неожиданной для себя гордостью разглядел зеленое полотнище с красным рисунком. Рядом со знаменосцем скакал озверелый Терн, в щите которого уже засело несколько стрел…

«Пора!» — мелькнула мысль, и сознание Кайфата вернулось в тело. Одним рывком выскочив из воды, капитан побежал к сражающимся. Еще один меч там совсем не помешает… Но, выскочив на площадь перед воротами, К'ирсан застал переломный момент битвы — схватку магов.

Неудержимая атака опоенных зельями коней смела заслон стражников, и рогевские наемники оказались в шаге от победы. В крепость вливались все новые и новые силы атакующих, и уже бросали оружие некоторые защитники города. Остановить штурм могло лишь чудо или… боевая магия!

Откуда появились у дальнего края площади двое чародеев, никто не видел, но нельзя было не заметить их вклад в битву. Налетевший словно из ниоткуда порыв ветра оказался наполнен смертоносной волшбой. Сотня невидимых мечей в один миг изрубила сражающихся, не делая различий между своими и чужими. Изуродованные окровавленные тела повалились на землю, и лишь четверо воинов остались на ногах. Заставший именно этот момент Кайфат с удивлением узнал в троих из них Терна и бойцов своего отряда, а в четвертом — одного из магов Вимара. И если чародей смог защититься сам, то солдат спасли амулеты К'ирсана.

Быстро разобравшийся в происходящем Терн рванул в сторону, уходя из-под удара вражеских колдунов. Ошеломленные жестокой расправой бойцы поспешили следом за сержантом, едва не наступая ему на пятки. Зато маг отступать не собирался, решив принять неравный бой. Вокруг него лежали почти три десятка рогевских воинов, убитых одним внезапным заклинанием, потому вражеских чародеев следовало остановить, и немедленно!

Как и многие боевые маги, этот повелевал Огнем, и на Ветер Ножей противника он ответил тремя Стрелами Эльронда и двумя небольшими пульсарами. Маг экономил силы, прощупывая оборону противника в поисках лазейки для неотразимого выпада.

Атака захлебнулась, и наемники Рогевы бестолково толпились у входа, боясь сунуться внутрь. Остальные маги еще не подоспели, и разделаться с опытными колдунами Дахи теперь предстояло самому молодому и слабому из них.

«Э нет, ребята, так вы долго возиться будете!» — с неудовольствием подумал Кайфат и вновь спрятался за домом. На площади что-то громыхнуло, а земля под ногами дрогнула. С крыши сорвался кусок черепицы…

Пробежав пару десятков саженей по пустой улице и проскочив через переулок, К'ирсан оказался позади чародеев защитников. Те без спешки, сменяя друг-друга, точно отлаженный механизм, каждой своей колдовской атакой отшвыривали ушедшего в глухую оборону противника к пролому.

В глубине души позавидовав чужому опыту, Кайфат подскочил к магам и первым же ударом срубил голову ближайшему. Заговоренный меч играючи прошел через чужие защиты и сокрушил щиты. Второй уже начал поворачиваться в сторону убийцы товарища, но заметивший перелом в колдовской дуэли рогевский колдун неожиданно ударил молнией и отшвырнул его сажени на три назад. Недовольно рыкнув, Кайфат прыгнул вдогон, но уже и без него все было кончено — мага пронзили сразу три клинка.

— Неплохо, — похвалил Кайфат сержанта Согнара и его подчиненных. — Очень неплохо!

Терн криво усмехнулся и кивнул на двух других бойцов: дескать, орлы, что с них возьмешь! Те неуверенно заулыбались. На лицах у обоих сквозь загар проступала болезненная бледность, но клинки они держали твердо.

Со стороны ворот вновь раздались крики и топот копыт — со смертью чародеев солдаты осмелели и вновь начали входить в Даху. К'ирсан быстро спросил:

— Что сейчас происходит за стенами?

— Да наш генерал все-таки решил подстраховаться и начал штурм еще и с северной стены. Один маг вроде как должен сотворить насыпь вровень со стеной, и по ней армия войдет в город. Судя по количеству солдат здесь, там сейчас жарко… — с веселой злостью произнес Терн и осторожно поинтересовался. — А где наше ушастое недоразумение с Пушистым?

— Да целы они! — отмахнулся К'ирсан и нетерпеливо приказал: — Теперь собирай всех наших, и за мной. Ах да, не забудь зачехлить флаг! Теперь огласка нам совсем ни к чему…

— Но как же штурм… — неловко попытался возразить Согнар, но осекся под твердым взглядом Кайфата.

— А мы от боя не бежим. Более того, мы собираемся наголову разбить мощный вражеский анклав!

Больше ничего уточнять капитан не стал и склонился над телами убитых магов. Это можно называть по-разному — мародерством, сбором трофеев или грабежом мертвых, — но подобные мелочи уже давно не волновали Кайфата. Если есть малейшая возможность повысить свои шансы на выживание, то он ее упускать не собирался. В данных вопросах мораль давно ушла на второй план, а вслед за моралью изменились и взгляды на мир.

Пока Терн собирал солдат, Кайфат присел на ступеньку террасы и мысленно позвал Руала. Зверек приведет Гхола, а следом и остальные подтянутся. Капитану было наплевать на еще неоконченную битву, на защитников, как, впрочем, и на нападавших. Он пришел в Даху решать собственные проблемы, а его бойцы ему в том помогут.

Весь отряд собрался перед К'ирсаном через четверть часа, одновременно с тяжело дышащим Гхолом. Висение на потолочной балке не прошло для него даром, и гоблин едва не падал от усталости. Раздраженно сморщившись, Кайфат схватил коротышку за руки и перелил в него часть своей жизненной силы.

— Спасибо, хозяин! — залепетал Гхол, но К'ирсан его уже не слушал.

— Наша цель через две улицы отсюда. Идем тихо, но быстро, если встречаем особо ретивого защитника, то ни в коем случае не учиняем поединков, а просто убираем досадное препятствие. Ясно?! — строго посмотрев на солдат, объявил К'ирсан. — Сержант, отобрать четырех лучших стрелков, а остальные пусть отдадут им все заговоренные мной стрелы.

— Капитан, но что за цель и с кем придется сражаться?! — посыпались вопросы, попросту проигнорированные Кайфатом.

— Все поймете на месте. Никакие не чудовища и не монстры, обычные смертные! Сами увидите…

Через полчаса солдаты убедились в его правоте, и вертящийся на языке остальных вопрос немедленно озвучил Согнар:

— Капитан, ты рехнулся?! Ты собрался штурмовать банк гномов?!

— Я не собрался штурмовать, я просто решил взять банк! Улавливаешь разницу?

— Вообще-то не очень, — возразил Терн. — Банки гномов неприступны, а все ценности хранятся у них в сейфах, неподвластных самым искусным взломщикам. Ведь пытались уже раньше, находились смельчаки…

— Я не собираюсь пытаться! — оборвал друга К'ирсан, и его тон заставил умереть на языке любые возражения. — По моей команде лучники начинают обстрел особыми стрелами каждое из четырех окон банка, затем мы с Гхолом идем к входу. Малыш займется работниками, а я — дверью. Как только я вхожу внутрь, то следом идут и все остальные. Вопросы есть?! Тогда на позицию… И не забывайте следить, чтобы ни один любопытный на нас не глазел!

К'ирсан все заранее обдумал и рассчитал. Гномы предпочитали строить банки по одному проекту, размещая их по одним им ведомым соображениям в строго заданном месте. Хотя последнее весьма удобно — даже в чужом городе ты всегда скажешь, в какой стороне гномий банк! Пользуясь этим фактом, К'ирсан несколько раз посещал подобные заведения в других городах, заранее спланировав всю операцию.

Звенящие от переполнявшей их магии, стрелы взорвались в широких, забранных решетками окнах, переколотив стекла, а кое-где изрядно расширив сами проемы. Следом за первым залпом последовал второй, а за ним и третий. Один-единственный болт, внезапно выпущенный из узкого окошка-бойницы под самой крышей банка, едва не попал в Терна, но других подарков от бородатых коротышек не последовало — стрелки просто не дали им такой возможности.

Вжав голову в плечи, Гхол перебежал через дорогу и плюхнулся в пыль у самых стен банка. Спешно скинув заплечный мешок, гоблин вытряхнул связку сухих щепок, кисет с заготовленными травами, трут, огниво и деревянную трещотку. В один миг он сложил костерок, высек искру и раздул пламя. Тонкой струйкой вверх потянулся дым, и Гхол принялся тихо что-то напевать на языке ургов, раскачиваясь на пятках и бросая в огонь траву из кисета. Как только пламя начало потрескивать и дрожать, ученик шамана тут же схватился за трещотку. Издаваемые ею неприятные звуки помогали гоблину сосредоточиться, задать нужный настрой и войти в транс… Наконец движения урга, почему-то теперь совсем не казавшегося потешным карликом, приобрели плавную монотонность, а в голосе появились неживые нотки.

Наблюдавший за этим со стороны, К'ирсан довольно усмехнулся и пояснил стоящему рядом Терну:

— Ну вот и началось! С каждым разом у малыша получается все лучше и лучше. Его племя потеряло знатного шамана.

— Что началось?! — Сержант пропустил мимо ушей все славословия гоблину, уцепившись за действительно важное.

— То, что позволит нам войти внутрь! — туманно пояснил К'ирсан, усмехаясь. Маску он надевать не стал, и его изуродованное лицо с воспалившимися ранами могло заставить ужаснуться любого.

Пока командиры отвлеклись на беседу, результат шаманства Гхола стал заметен и для обделенных Даром людей. Тонкая струйка дыма, поднимавшаяся вверх, вдруг приобрела чернильный цвет, закрутилась спиралью, изогнулась дугой и принялась ввинчиваться в одно из окон банка. Костер разом стал походить на гейзер, исторгающий шипящий поток горячей воды и газа.

— Думаю, стоит подождать минут пять-шесть. Я бы на месте гномов давно уже рискнул прорываться с боем, но бородачи ведь славятся своим упрямством… — с опасным холодком сказал Кайфат, и Терн поежился как от озноба. — Прекратить огонь!

Назначенное капитаном время еще не истекло, как он не спеша подошел к входу в банк и замер перед стальной дверью, прижав к ней ладонь. Память К'ирсана услужливо подсказала нужное сочетание символов и узоров Силы, после чего ему осталось лишь наполнить конструкцию энергией. Горячая волна прокатилась от головы к правой руке, ладонь ощутила жжение, и Кайфат буквально отпрыгнул в сторону, распластавшись вдоль стены справа от входа.

— Что капитан там делает? — не скрывая любопытства, спросил один из солдат у Терна, но тот ответить не успел: чары К'ирсана начали свою разрушительную работу.

Толстая, шириной почти в две четверти дверь вздулась парусом, выворачивая петли, задрожала и с омерзительным скрежетом разорвалась на части. Большие куски рваного, искореженного металла вывалились на улицу, а один, напоминающий по форме треугольник с неровными краями, повис на сломанной петле. Старое заклинание разрыва, подсмотренное Кайфатом еще в Уззе на сломанной дубинке тролля, оказалось весьма эффективно.

— Малыш, думаю, пора!

Капитан подошел к ушастому коротышке, все еще сидящему в трансе, и провел над костром ладонью. Едва тронутые огнем щепки разом вспыхнули веселым пламенем, и через секунду перед гоблином осталась лишь горстка серого пепла. Дым стремительно развеялся, и Гхол пришел в себя.

— Х-хозяин…

— У тебя все получилось, Гхол. Я доволен! — властно сообщил слуге К'ирсан, вызвав на лице гоблина вымученную улыбку. Зеленокожий коротышка невозможно устал, но у него еще оставались кое-какие дела. — Раздай всем свою траву, пусть жуют!

Гхол кивнул и через силу поднялся на ноги. Покопавшись в мешке, он достал охапку дурно пахнущих трав.

— Сейчас малыш раздаст каждому по пучку, и вы должны будете всю эту дрянь жевать минуты две. Если кто вдруг окажется неженкой и выплюнет, то за его жизнь я не дам и ломаного гильта! — весьма убедительно произнес К'ирсан и шагнул внутрь банка.

— Что вообще, мархуз задери, происходит?! Какой-то дым, жвачка опять же эта проклятущая… — недовольно морщась, спросил Согнар, запихивая траву в рот. — Хфурга вам всем в глотку, какая гадость!

— Дома так иногда охотятся на шуш! Если находим гнездо, то шаман заклинает дым от сонных трав и гонит его в норы, потом мы их разрываем и достаем зверей, — с удовольствием ответил Гхол, отряхивая руки от мусора. — Этот же травяной сбор всего лишь противоядие!

— То есть гномы попросту уснули?! — воскликнул сержант и тут же спросил: — А как же капитан, он там не заснет?

— На хозяина такая примитивная магия не действует, да и сонные травы ему нипочем! — с гордостью сообщил гоблин и, усердно жуя, направился к входу.

Солдаты быстро обшарили все здание, но нашли лишь пятерых гномов. Почтенные банкиры и их слуги тихо сопели на полу, так и не выпустив оружие из рук. У одного из бородачей каменная крошка от взрыва раскровянила щеку, а у другого, засевшего на чердаке с арбалетом, в плече застрял обломок от расколотого ложа арбалета. Сержант приказал всех связать, а раненым еще и оказать первую помощь. Обитатели подземелий отличались мстительным нравом, и обагрять руки их кровью совсем не хотелось. Одно дело наложить лапу на сокровища, и совсем другое — лишить жизни.

К'ирсана Терн обнаружил в подвале, напротив огромной круглой двери с двумя замочными скважинами.

— Гномов обыскали? — не поворачиваясь, спросил Кайфат.

— Да, хоть ты и не говорил, но я сам пошарил у них в карманах и нашел два здоровенных ключа. Ты про это спрашиваешь? — положив хитро изогнутые загогулины на столик рядом с капитаном, сказал Терн. — Вот только что это меняет?! Говорят, даже имея ключи, их сейф просто невозможно открыть.

— Правильно! — согласился Кайфат, почесывая за ушком урчащего Руала. — Здесь есть еще запирающие чары и кое-какая хитрость. Впрочем, зачем зря время терять…

Передав другу Прыгуна, К'ирсан прикрыл глаза и приблизил ладони к дверце сейфа, стараясь не касаться металла.

Перед внутренним взором адепта пути Древних немедленно возник сложный, запутанный рисунок из линий Силы. К'ирсану было не в новинку разбираться в чужих заклятиях, но в этот раз перед ним открылось нечто действительно сложное. С наскока, по одному только наитию, в этом плетении не разобраться, впрочем, Кайфат знал, с чего начинать.

Древний труд «Искусство осады магических конструктов», давным-давно захваченный им в качестве военного трофея, на многое раскрыл глаза молодому магу. Пусть там в основном описывались принципы взлома чужих заклятий, сотворенных по принципам, ныне именуемым классическими, но ведь и он уже был не тем сопливым учеником, только познакомившимся с основами чародейства.

Современные маги не могут видеть плетений и потому используют кучу разных приемов и методов исследований, способных дать им представление о заклятии. Вслушиваясь в отзвуки колдовского отката, замеряя потоки Силы, они шаг за шагом создают контрзаклинания и заклинания-отмычки. В отличие от Древней, магия классическая основана на силе Стихий и их проекциях на Астрал, она подчинена другим законам, но для ученика Шипящего это все лишь временные трудности.

Опустившись на колени, по-прежнему не открывая глаз, К'ирсан достал нож и принялся вычерчивать прямо на полу рисунок нужной ему проекции плетения. По ходу дела он вносил коррективы, способные изменить руническое заклятие гномов и развеять смертоносные чары. Со стороны наблюдавший за происходящим Терн со смесью страха и любопытства следил за тонкой светящейся линией, срывающейся с кончика ножа и укладывающейся в замысловатые кружева. Плетение чар завораживало глаз выверенной точностью движений, извечной красотой непознанного…

Резко выдохнув, К'ирсан воткнул нож в центр рисунка и встал на ноги.

— Теперь посмотрим, что получилось, — покрутив головой, произнес Кайфат. Фраза не слишком понравилась Терну: похоже, капитан не совсем уверен в результате, а потому, быть может, стоит убраться отсюда подальше? На всякий случай… Но по дверце огромного сейфа уже побежали золотистые символы, внутри застрекотали шестеренки, раздалось несколько щелчков и… все.

— Ну и что дальше? — непонимающе спросил Согнар у друга. — Не получилось?

— Почему же, как раз совсем наоборот, — задумчиво протянул Кайфат, вертя в руках принесенные Терном ключи. Затем он начал быстро выдвигать ящики стола, стоящего у стены, пока не обнаружил два длинных стержня с рукоятями. — Ага!

Довольно ухмыльнувшись, К'ирсан укрепил ключи в специальных зажимах на стержнях и протянул один из них Терну.

— Держи. Открывать будем одновременно, ясно?

На лице сержанта огромными буквами было написано, что ему вообще ничего не понятно, но он кивнул. Держась за рукояти, товарищи вставили стержни в замочные скважины и по кивку К'ирсана дружно повернули.

— Сожри меня Тьма! — вскрикнул Терн, когда после первого же поворота из потайного отверстия в двери выскочили шесть длинных игл. Если бы кто-то в этот момент держался за ключи, то хотя бы одна из них но пронзила руку.

— Погоди! — потребовал Кайфат, к чему-то прислушиваясь.

Через несколько секунд иглы убрались, и товарищи вновь налегли на рукояти. Еще два оборота, и раздался звук отодвигающихся засовов. Дверь дернулась и под воздействием скрытого механизма отворилась.

— Бездна! Я же до конца не верил, — потрясенно выдохнул Терн. — Теперь все сокровища гномов у нас в кармане…

— Советую умерить фантазию, — в ответ рассмеялся К'ирсан. — Городок маленький, так что вряд ли мы найдем здесь больше тридцати тысяч фарлонгов. Впрочем, и с этим золотом будут проблемы… В заплечном мешке их за раз не утащишь!

Но сержанта подобная ерунда не волновала. Были бы деньги, а уж вывезти их он способ найдет!

ГЛАВА 27.

Говорят: если не знаешь, как скоротать вечность, то просто спроси гнома о камне. Эта пословица, уходящая корнями в далекое прошлое, будет верна до тех пор, пока жив хотя бы один представитель этого подземного народа. В голод и холод, в изнуряющий зной и под ливневым дождем любой гном готов часами рассказывать о пещерах, свойствах руд, каменных изваяниях предков или особенностях ковки дымчатой стали. Если, конечно, ты относишься к числу тех избранных, с кем угрюмые бородачи считают не зазорным разговаривать!

Проходя через Малую базарную площадь, где какие-то полчаса назад первая группа приняла бой с мертвяками, Олег с содроганием понял всю правдивость этой поговорки. Сладковатая вонь горелого мяса, запах мертвечины и металлический аромат свежей крови создавали не самый приятный антураж для непринужденной беседы, но Наставник Захим не умолкал.

— Согласно хроникам, здесь торговали ювелиры. Сотни смертных и бессмертных приезжали в Сердце Гор ради этих торгов, желая приобщиться к мастерству наших предков… Таких малых площадей было несколько, но все они находятся гораздо дальше в увиденных тобой на карте поселениях и на другой стороне Сердца.

Олег, все-таки отвлекшийся от происходящего вокруг, неожиданно споткнулся и чуть не упал на скрюченное изрубленное тело.

— Хфургово семя!! — выдохнул он, отскакивая в сторону. — Мертвяк!!!

Уже прошедший Захим вернулся назад и остановился над телом.

— Ну да, мертвяк. На старый костяк наросла перерожденная плоть…

— Но ведь при жизни это был гном! — попытался оправдать собственную несдержанность Олег.

— И что? Кого ты ожидал увидеть в подземных чертогах моего народа? Эльфа?! — неподдельно удивился Наставник. — Нет, разумеется, здесь встречаются и Длинноухие, и люди, и… представители других рас… Мало ли кого смерть настигла в Сердце Гор, и он был похоронен на наших кладбищах. Но прежде всего это наш город!

Спокойный рассудительный тон Искусника заставил молодого адепта Земли устыдиться собственной непонятливости. Неприятно, когда столь открыто указывают на твои ошибки.

У низкого входа в пещеру двое гномов с бочонками Желчи Дракона поливали своей отравой останки нежити, собранные в кучу. Рядом работали еще несколько подземных жителей, стаскивая в одну кучу изрубленных мертвяков. Олега передернуло.

Искусник понял причину угнетенного состояния ученика и попытался объяснить происходящее:

— Что тут поделаешь, с этой мерзостью только так и можно сладить. Иначе захоронишь их, а через сезон они снова встанут и начнут живых мучить. Неупокоенных можно победить, только если тела растворить или обратить в пепел…

— Да я все понимаю, но как-то это все слишком уж… жестоко! — пробормотал ученик, заставив Искусника остановиться.

— Жестоко приходить из-за грани смерти и гадить живым, ясно?! Все, что ты видишь вокруг, — это суровая необходимость! — рявкнул Захим и решительно затопал вперед.

Олег не отставал, но дальше шел молча, испытывая неловкость. Порой ляпнешь нелепицу, а твоего собеседника эти слова до печенок пробирают!

— Сотник Унир, не знаете, как дела у остальных? — спросил Искусник у командира их группы, беседующего с гладко выбритым гномом с рунным посохом. Собеседник сотника кивнул Захиму и с интересом посмотрел на Олега. Его он приветствовать не собирался.

— Пока неплохо. Вторая, четвертая и пятая группы тоже натолкнулись на неупокоенных. Из четвертой сообщают о каких-то пауках, но их вроде бы без особых проблем забили молотами… — мрачно ответил Унир. — Желчь Дракона отлично справляется с останками, так что за тылы можно будет не беспокоиться.

— Погибшие есть?

— Куда ж без них?! Пока пауков бить приноровились, бойцов десять-пятнадцать потеряли.

Наблюдавший за этой беседой Олег вдруг подумал, что именно сейчас он видит подлинный характер гномов. Полная сосредоточенность на работе и наплевательское отношение ко всему лишнему, наносному, в любых ситуациях заставляет относиться к ним по-настоящему серьезно. Разве можно представить подобную неспешную беседу между человеческими командирами на поле недавней битвы? Без суеты и ненужных метаний они просто обсуждают интересующие их вопросы, отбросив в сторону все несущественное. Сильный народ, достойный гораздо более высокого положения в иерархии Торна!

Третья группа возобновила движение только через час, после окончательной очистки места битвы первого отряда с нежитью. Их берегли, не пускали вперед, заставляя прятаться за спинами других. Несколько раз пришлось добивать укрывшихся в потайных пещерах и лазах мертвяков, но случалось это редко. Оставалось лишь удивляться отсутствию возмущения среди гномов его отряда, обычно охочих до драки.

Следуя заранее составленному плану, подгорные жители последовательно отвоевывали у Тьмы захваченные пещеры. Если на пути попадались развилки, то выбирался один из ходов, а остальные замуровывались. На стены накладывались отвращающие нежить чары. Олегу начало казаться, что отряды гномов, точно трудолюбивые муравьи, вгрызаются в пораженный Мраком город, пробивая свободную дорогу к одной им ведомой цели.

К вечеру, после того как отряды далеко углубились в пещерный город, Олег поинтересовался у Захима о причине столь странных приказов командиров. Зачем их отряд вообще нужен, если его не использовать в боях?!

— Эх, молодежь! Наша «избранность» закончится завтра. Площадь Королей близка, и надо молить Отца Гор, дабы нам не пришлось мечтать о сегодняшнем спокойствии! — с мрачноватым смешком ответил Наставник. — Если завтра проиграем, то вся эта возня с бестолковыми, охочими до теплой крови мертвяками станет бессмысленной.

— Зачем нам на Площадь? — Предчувствуя нечто нехорошее, поинтересовался Олег.

— Чтобы ты мог вернуть нам долг и помог справиться с воцарившимся там злом! — чеканя слова, сказал гном, вызвав у ученика неприятный холодок внизу живота.

Слова, мысленно произнесенные в ответ Олегом, вряд ли оставили бы Искусника равнодушным и могли изрядно сократить жизненный путь говорливого ученика.

К таинственной Площади Королей третий отряд отправился после долгой стоянки. Никто не хотел, чтобы вся затея провалилась из-за уставшего не выспавшегося воина, пропустившего удар или не удержавшего рукоять меча.

Через полчаса после начала движения третий отряд встретил вставших лагерем бойцов первого. Перегородив широкий тоннель огромными щитами, подогнав метатели огня и стрелометы, они создали настоящую крепость, способную выдержать атаку тварей. Своих товарищей гномы не встречали приветственными криками и не перебрасывались шутками — третью группу провожали молча, разве что Олег нет-нет да ловил на себе испытующие взгляды. Начинало казаться, что их всех провожают в саму Бездну как героев, но уже без надежды увидеть вновь.

— Ох, как это все мне не нравится! — привычно пробормотал Олег и получил дружеский толчок от Захима.

— Не трусь, ученик. Жизнь сегодня не кончается, а завтра… завтра еще так не скоро!

Дальше Олег шагал в некотором обалдении от этих слов, безуспешно пытаясь проникнуться их философией. Не получалось! От мрачных раздумий он отвлекся, когда временная застава первого отряда осталась далеко позади. С хрустом потянув шею, затекшую в глухом панцире, Олег неожиданно принюхался и едва сдержался, чтобы не сплюнуть от отвращения. Нос защипало от едкой вони, усиливающейся с каждым шагом, словно впереди их ждала свалка алхимических отходов. Идущий впереди гном неожиданно посветил на свод тоннеля, и адепт Земли с трудом сдержал подступивший к горлу комок. Камень покрывали разводы ядовито-желтой плесени с вкраплениями тошнотворной слизи, кое-где свисали гроздья белесых шариков, покрытых непонятной мерзостью.

Воина, так неожиданно осветившего потолок, внезапно скрючило, и он изверг под ноги весь свой завтрак и вчерашний ужин. Воображение, подстегнутое картиной не устоявшего перед шутками Тьмы гнома, ясно нарисовало, как кусок этой гнуси, поселившейся на своде, вдруг отваливается и падает на голову. Олега всего аж затрясло, и он цапнул висящий на поясе шлем. Лишь торопливо водрузив железный горшок на голову, адепт Земли успокоился и поднял забрало. Так как-то спокойнее!

Примеру человека немедленно последовали гномы. Дружно, точно по приказу, они принялись надевать шлемы. Пусть они мешают, но могут защитить голову, если и не от удара врага, то хоть от близкого знакомства с мерзкими творениями Тьмы.

— Стой! — прокатилась команда, и Олег заинтересованно зашевелился, пытаясь разглядеть происходящее впереди. Возвышаясь над толпой карликов, точно сказочный великан, он был в курсе всех событий, даже плетясь в задних рядах.

Впереди двигались тени, и лучи фонарей выхватывали странную шевелящуюся массу, заполнившую весь проход. Шеренга щитоносцев раздвинулась, и к непонятной преграде направился крепкий воин с мечом в руке.

— Не надо, — одними губами произнес Олег, и, вторя ему, стократ усилилось мельтешение теней в сгустке мрака впереди.

Выстреливший из темноты десяток щупалец опутал разведчика по рукам и ногам в мгновение ока.

Несчастный не успел даже испугаться, когда он взмыл воздух и скрылся во мраке. Все произошло в полнейшей тишине, разве что выпавший меч звякнул на камнях, выбив сноп искр.

— Метатель огня сюда, живо! Остальные назад! — прокричал сотник Унир, и солдаты начали медленно отступать. Прижимаясь к стенам, они пропустили громоздкий агрегат на колесах с кузнечными мехами и огромной бочкой с горючей смесью. Двое гномов из обслуги принялись дергать за рукояти мехов, нагнетая воздух, а третий начал возиться с соплом. К ним тут же подскочил сотник и принялся что-то грозно втолковывать. О пропавшем солдате никто и не думал вспоминать.

От метателя огня Олега отвлек стук колес по камням. Оглянувшись, он с удивлением увидел, как вслед за метателем катят установщик газовой завесы, напоминающий обычную пивную бочку с тремя трубками в крышке. Не дожидаясь команды, ученик быстро вытащил из сумки на поясе нечто вроде намордника с загубником и двумя коротенькими трубками. Пара минут возни, и у Олега на лице оказалась удобная и надежная дыхательная маска, совсем недавно изобретенная Искусниками гномов.

«В общем-то понятно: если есть газы, то обязательно появится и защита от них. Вот только не слишком ли подгорные хозяева опережают остальной Торн?!» — вновь подумал Олег, когда темноту прорезала струя огня, вонзившаяся в заросший щупальцами проход. Минут через десять, когда пламя начало угасать, все повторилось. Новый плевок огня, и пожар разгорается с новой силой!

Наконец кто-то из обслуги скрестил над головой руки, показывая, что все закончилось, и метатель тут же покатили обратно. Его место быстро заняла бочка с газом, уже готовая выпустить ядовитую смесь в воздух.

— Мы не помрем от этих экспериментов? — на время сняв маску, спросил Олег у вновь возникшего рядом Наставника. — Им что, огня мало?!

— Да нет, огня не мало. Одно плохо — он только лес из щупалец выжег, а как бороться с теми, кто нас ждет за его пределами, неизвестно! — менторским тоном произнес Захим и добавил: — А масочку ты все же надень, лишней не будет… Мало ли что случится!

Пока Олег обсуждал происходящее с Наставником, огонь, лишенный пищи, погас, и все услышали цокот сотни коготков, скребущих по камням, и странные шлепающие звуки. Обслуга новой смертоубийственной машины гномов забегала вокруг своего агрегата с удвоенной скоростью. Механики что-то подвернули, дернули какой-то рычаг, опустили стопор, а затем дружно, с заметным усилием опрокинули бочку на бок. Теперь со стороны она походила на огромную мортиру, подготовленную к залпу по врагу.

Цокот и шлепки нарастали, пока через горы еще горячего пепла не прорвалось несколько десятков похожих на пауков монстров с костяной броней и пять существ, сильно напоминающих кожаные мешки с шипами вокруг горловины. Именно эти небольшие шумно дышащие мешки и издавали шлепки, перепрыгивая с места на место.

Понимая, что тянуть больше нельзя, старший над обслугой повернул кран и отпрыгнул в сторону. Агрегат тут же заходил ходуном, затрясся и со свистом принялся изрыгать клубы синего дыма, повалившего в сторону наступающих тварей. Удивленный Олег активировал заклинание колдовского зрения и тут же разглядел сотни искр, укрывшихся среди ядовитых паров. Именно они направляли воздушную смесь в нужную сторону, создавая необходимую завесу.

— Отличная придумка, правда? — из-за маски невнятно произнес Наставник. Ответ ученика его не интересовал.

Бочка оказалась совсем небездонна, и через несколько минут поток газа иссяк. Внезапно Олегу пришло в голову, что неизвестно, как они сами будут проходить через отравленный участок тоннеля: сквозняк здесь почти не ощущался и облако яда могло сохранять смертельную концентрацию годами.

— Теперь считаем до тысячи и ждем распада смеси! — бодро объявил Захим и подмигнул Олегу. — Но если алхимики хоть что-то там напутали, и эта дрянь никуда не денется, то я немедленно вернусь и оторву им задницы!

Появившиеся из-за редеющей завесы пауки оказались для многих сюрпризом. Почему-то все свято верили в гибель всей нечисти, и подобного подвоха совсем не ждали.

«Кажется, мы забыли, что не для всех созданий Тьмы нужен воздух для дыхания!» — отстраненно подумал адепт Земли, начиная перебирать в памяти подходящие заклинания. Самой удачной идеей ему казалось просто обрушить свод и раздавить под камнями всю эту мерзость. Вот только за такое Захим разорвет его голыми руками, да и не сможет он учинить здесь подобную волшбу. Эти своды зачаровывали древние мастера, знающие потаенные секреты Стихии Земли, и не ему с ними тягаться.

Гномы отступать перед какими-то пауками не собирались. Сотни лезущих по стенам, потолку и полу тварей в локоть высотой их совсем не пугали. Маги с рунными посохами принялись уничтожать самых хитрых членистоногих на сводах, незримыми ударами разрывая в клочья защищенную панцирями нечисть. Смертельной волшбе монстры ничего противопоставить не смогли, и сверху на сражающихся не упала ни одна живая тварь. Зато на остальных направлениях создания Тьмы смогли достойно ответить гномам. Они запрыгивали на воинов и принимались вгрызаться в их броню, будто и не была она сделана из знаменитых гномьих сплавов. На каждого подгорного жителя нападало по две-три твари, и не всех удавалось сорвать и размазать по полу ударом молота…

Побоище продолжалось не больше четверти часа, но показалось, что прошли целые сутки. Порожденные Бездной монстры все-таки уступили выучке и вооружению гномов, но успели собрать щедрый урожай жизней. К Отцу Гор ушли сразу восемь воинов.

Самому Олегу все-таки пришлось немного повоевать: три паука проскользнули под ногами сражающихся и напали на адепта Земли, но он перемолол их в мокрую пыль давно заготовленным заклятием Камнедробилки.

— Справились ведь, а?! — возбужденно прокричал Олегу незнакомый гном, потрясая молотом с налипшими на него темными комками. — Победа!

«До победы еще как до Маллореана пешком», — пряча злую усмешку, подумал Олег. Общий мрачный настрой и предчувствие беды сменились раздражительностью и злостью на гномов, затащивших его в свой проклятый богами город.

Погибших гномов положили рядком около стен, рядом с исчерпавшим запасы смеси постановщиком завесы. Их заберут на обратном пути или же это сделают те, кто пойдет следом, если эта миссия не увенчается успехом.

В тоннеле, где сначала бушевал огонь, а потом появилось облако газа, среди кучек пепла обнаружились многочисленные мертвые тушки похожих на мешки созданий. Теперь они походили на пустые бурдюки, выброшенные нерадивыми хозяевами. Чтобы не рисковать, сотник приказал залить каждое Желчью Дракона. Не желая видеть, как от алхимического зелья расползается плоть, адепт Земли прибавил шаг.

— Сколько идти еще осталось? — догнав Наставника, поинтересовался он. Захим шел рядом с парой обладателей рунных посохов, оживленно что-то обсуждая. Речь шла, похоже, о странных живых мешках.

— Что? Ах да, уже почти пришли. Короткая галерея в сотню-другую шагов, потом Зал Встреч и Площадь Королей… — задумчиво пояснил Захим, но тут же повернулся к одному из своих коллег Искусников. Тот достал из кармана похожий на портсигар футляр, откинул крышку и принялся что-то там изучать.

— Что скажешь? — с нетерпением спросил Захим, чем изрядно удивил ученика. Подобное волнение совсем не в духе его Наставника!

— Плохо… Все по-прежнему, и те выбросы, что мы засекли, похоже, не случайны! — облизав губы, произнес коллега Захима. Выглядел он при этом весьма обеспокоенным.

Наплевав на вежливость, Олег заглянул Искуснику через плечо. В лежащем у него на ладони футляре оказался какой-то прибор со шкалой с мелкими делениями и двумя дрожащими стрелками; видимо, именно их мельтешение так не понравилось гномам.

Вся эта таинственность Олегу пришлась не по нраву.

— Случилось что-то? — сузив глаза, поинтересовался он.

— Да нет, ученик. Все, как мы и ожидали, — протянул Захим, но его коллега Искусник недовольно заворчал:

— Может, хватит юлить?! Мальчику пора все узнать.

— Как хочешь, — пожал плечами Наставник Олега и отвернулся.

Его безымянный коллега переложил посох в другую руку и похлопал ученика по локтю, будто успокаивая. Олегу страшно захотелось по-мальчишески стряхнуть чужую ладонь.

— Если механизм не врет, то тысячелетия назад поселившаяся здесь Тьма никуда не делась и по-прежнему дремлет на Площади Королей. Мы надеялись, что замеченные всплески — всего лишь ошибка, но… — Искусник расстроенно махнул рукой. — Хрустальные Врата, соединившие Сердце Гор с глубинами Бездны, это извращение самой природы Стихии, попрежнему существуют. И тебе все-таки придется как-то их разрушить!

— Да вы что, с ума все посходили?! Нельзя было рассказать мне о предстоящем безумии не сейчас, а хотя бы полгода назад?! Я же понятия не имею, как работать с порталами! — с неприкрытым ужасом попросту возопил Олег. — Я вам тут такого поназакрываю, что еще тысячу лет расхлебывать будете. Почему меня никто не учил таким вещам?!

— Хватит кричать, ученик! — вмешался Захим, заставив адепта Земли замолчать. — Пойми, никто из гномов понятия не имеет, что такое эти Врата и по каким принципам они работают. Много лет назад мы сделали ставку на чувствующего малейшие колебания Стихии мага Земли. Его интуиция, предвидение или знание магии — называй как хочешь — должны помочь на месте разобраться с этой ошибкой предков. Мы нашли тебя и научили всему тому, что могло помочь развить потенциал мага Земли. Дальше дело за тобой…

— Сходи туда, не знаю куда, сделай то, не знаю что! Сказки нас и вправду учат жизни, — с горечью ответил Олег. Жаль, что об этой сумасшедшей авантюре ему не рассказали раньше, тогда бы он нашел способ уклониться от союзнических обязательств.

— Знаешь, из-за таких вот пораженческих настроений тебе раньше ничего и не говорили! — с насмешкой в голосе сказал Захим, заставив ученика покраснеть от злости.

Сжав кулаки и тяжело дыша, Олег молчал целую минуту, подбирая слова для достойного ответа, но затем просто махнул рукой и быстрым шагом ушел в арьергард их отряда.

— Сволочи! — одними губами произнес бывший пограничник. Да как они смели обвинять его в трусости?!

Разозленный адепт Земли незаметно для себя замедлил шаг, и его начали обгонять остальные члены отряда. Мимо два гнома прокатили тележку с большим ящиком, воздух над которым едва не звенел от Силы. Заинтересовавшийся Олег забыл об обиде и посмотрел на странный сундук магическим взглядом. И тут же вся злость куда-то ушла, уступив место жгучему любопытству: со всех сторон стенки покрывала вязь защитных гномьих рун. Пожалуй, рухни сейчас свод, ящик даже не поцарапает!

Олег открыл было рот для вопроса, но, натолкнувшись на свирепый взор сопровождающего тележку гнома, немедленно отвернулся. В очередной раз он коснулся запретной для чужака темы. Это уже начинает надоедать…

Названная Захимом галерея впечатляла. Если раньше красоты Сердца Гор терялись под слоем пыли или безобразными наростами, порожденными Тьмой, то здесь все оказалось иначе. Нет, потолок все так же покрывал омерзительный налет, а на полу и стенах сплошь и рядом встречались пучки шевелящихся щупалец, но… разве можно не увидеть красивейшие мозаики, стенные ниши с великолепными статуями гномов, расписные изразцы и барельефы?!

— Красиво как… — потрясенно выдохнул Олег, другим взглядом посмотрев на идущих рядом гномов.

Он прожил с ними бок о бок несколько сезонов, бывал в их поселениях и городах, спускался в шахты, но нигде еще не встречал такой потрясающей красоты. В Сердце Гор адепт Земли увидел зримое воплощение Золотого века народа гномов, символ их могущества и славы. Только действительно сильная и богатая нация, забывшая о проблемах выживания, может создавать столь выдающиеся творения. Увы, нынешние Хозяева Гор озабочены гонкой за утраченным могуществом, попыткой выкарабкаться с задворок политической арены Торна, и им не до искусства. Среди гномов теперь правит бал суровый прагматизм!

По сторонам глазел не только Олег, но и сами Хозяева Гор. Негромко переговариваясь, они подолгу замирали перед очередным заинтересовавшим их шедевром предков, счищали грязь и читали одним им понятные знаки. Бойцы отряда на время забыли о том, где они находятся, за что тут же поплатились. Нельзя превращать поход по опасным подземельям в экскурсию, нельзя. Отец Гор не терпит преступной небрежности!

Большая часть группы уже вышла в Зал Встреч, где правители подземного народа проводили приемы гостей с поверхности. Величественное убранство рукотворной пещеры давно вошло в легенды гномов и уступало лишь Площади Королей — средоточию могущества Хозяев Гор, зримому воплощению их силы и власти. В галерее задержались лишь Искусники с рунными посохами, несколько воинов да обслуга машин. Олег, держащийся особняком, с вновь вспыхнувшим раздражением наблюдал за Наставником, изучавшим прибор с дрожащими стрелками.

— Проклятье! — выругался Захим, заглянув в проход. — Какого мархуза эти болваны полезли дальше?! Сила Марка здесь просто фонтанирует… Назад, пусть сотник гонит всех назад!!!

Слабое, едва заметное свечение, разгонявшее темноту в пещере, вдруг набрало силу и начало слепить глаза. Раздались крики внезапно потерявших зрение гномов, и многие ринулись обратно, находя дорогу чуть ли не на ощупь.

— Быстрее сюда, быстрей! — дружно кричали Искусники, помогая шатающимся воинам укрываться во мраке тоннеля.

В Зале один за другим происходили сильнейшие всплески магии, и ничем хорошим это закончиться не могло!

Серебристый, светящийся туман возник в пещере словно бы из ниоткуда. Разогнав мрак, он настораживал и даже пугал сильнее Тьмы. Олег, привычно ожидая худшего, принялся шептать защитные заклинания. Он уже успел уяснить для себя одно: когда начинаются странности, жди беды…

Вынырнувшая из тумана фигура стала для большинства полнейшей неожиданностью. Странное создание разительно отличалось от виденных ранее мертвяков. Некогда живая плоть высохла и местами отвалилась, обнажив кости, на широкой груди выпирали ребра, кое-где прорвавшие истончившуюся кожу, пальцы заканчивались длинными когтями, а вместо головы остался один лишь скалящийся череп с выпирающими клыками. В глазницах у неупокоенного горел огонь, готовый опалить беззащитную душу.

— Старший! — сдавленно охнул Искусник — обладатель странного прибора, — судорожно стискивая посох.

Встреча с мифическим слугой Владык, которую ожидали и которой так страшились, все-таки случилась.

— К бою, хфурговы дети! — первым очнулся Захим, расталкивая впавших в ступор товарищей. — Не подпускай его близко!!

Вопли и оплеухи Наставника разогнали оцепенение и заставили гномов шевелиться. Заиграли искры на навершиях посохов, сдвинули щиты все еще полуослепленные воины, да только и восставший из могилы Старший не собирался ждать. Остановившись саженях в пяти от столпившихся гномов, он взмахнул когтистыми лапами, и с его растопыренных пальцев сорвались сотни белесых нитей. Точно змеи они устремились к подземным жителям, рассекая на своем пути все, не укрытое заговоренной броней.

— Мархузово отродье! — вновь взвыл Захим и кинулся к Олегу. — Что стал и зенки вылупил, лопни твоя задница?! Поднимай щиты, будешь мне спину оборонять, пока я метатели подготовлю! Понял?!

Не дожидаясь ответа, Наставник поволок за собой Олега, выбрав своей целью тележку с таинственным грузом. Не дожидаясь нового окрика, адепт Земли вызвал один за другим два Гранитных Щита, отрезавших их от смертоносных нитей мертвяка.

Пережив первые мгновения растерянности, Искусники вступили в битву. С их посохов почти непрерывным потоком били потоки света, сжигающие колдовские нити. Оружие мертвого колдуна не выдерживало столкновения с магией гномов, но отступать он не собирался. Новые и новые нити летели в гномов, выискивая щели в доспехах, обматывая руки, ноги и шеи, а потом по воле нежити выдергивая жертву из строя. После первой такой атаки погибли сразу пять воинов. Лишенные поддержки товарищей, они умерли у ног Старшего, буквально разорванные на части колдовскими щупальцами зараженного Тьмой мага.

Олег, стиснув зубы, держал заклятия, ощущая, как чужое колдовство пробует их на крепость. Он не мог понять природу нитей, зато как никто другой видел исходящую от них опасность. Отряд доживал последние минуты!

— Готово! — пытаясь унять дрожь в голосе, сообщил Захим, откинув крышку сундука. Внутри оказался еще один ящик, но его Искусник открыл, просто повернув ключ. — Теперь только бы не уронить…

Бросив косой взгляд внутрь, Олег увидел шесть длинных игл с темной аурой. Жаль, но как следует разглядеть странные предметы ему не удалось: с треском лопнувшая первая защита заставила поморщиться от боли отката и напомнила, что сейчас не время для любопытства.

— Держись, мархуз тебя дери, только держись! — выкрикнул Захим, прыгнув к одному из метателей, зажав в каждом кулаке по игле.

С тихим щелчком в ложе легла длинная стрела с необычным наконечником. Взмокший от волнения Наставник закрепил сначала одну, а потом вторую иглу, отчего стрела стала походить на небольшую двузубую рогатину.

— Как только снимем щит, то сразу же стреляйте в Старшего… Целиться не надо, одна-две сажени роли не играют!

— Но там же наши… — произнес бледный гном, приставленный к метателю.

— Я все сказал! — бешено вращая глазами, проревел Захим и снова отпрыгнул к ящику. Ему предстояло снарядить еще две стрелы.

Дождавшись, когда гномы изготовятся к стрельбе, Олег снял защиту и тут же опалил десяток сунувшихся к нему нитей сорвавшимся с руки длинным языком пламени.

— Пошла! — выкрикнули за спиной, и над плечом вжикнула стрела. Им повезло: ни одна из игл никого не задела. За одно мгновение опасный снаряд пролетел над полем боя и вонзился у ног ожившего мертвого мага. Несколько томительных секунд, и настоящий взрыв Тьмы поглотил неупокоенного. Волна кипящего мрака заполнила Зал Встреч, самым краем задев первую шеренгу и заживо растворив в себе орущих воинов.

— Еще давай! — потребовал Наставник, протягивая следующую стрелу. — Эту тварь так просто не возьмешь…

Одна за другой в водоворот Тьмы устремились стрелы, порождая все новые и новые выбросы сил Бездны. Израненные, истощенные короткой схваткой гномы отступили в глубь галереи, стараясь даже не смотреть на буйство ожившего Мрака.

— Да пожрет Тьма саму себя! — с горящим взором объявил Захим, и Олег вновь поразился основательности Хозяев Гор. Заранее предусмотреть столь многое, изобрести новое оружие и заготовить особые артефакты… Какую же роль они отвели ему — человеку, прикоснувшемуся к столь многим тайнам гномов?!

В галерее они провели еще три подземных дня: перевязывали раны, отдыхали и копили силы. Искусники запретили двигаться вперед, пока не ослабнут эманации Тьмы на месте взрыва. У Олега в ушах долго стояли крики одного из воинов, ослушавшегося приказа. Шагнув в заполнивший Зал туман из темных искр, обратно он приполз с почти лишенным кожи лицом. Не вынеся чужих страданий, его добили собственные товарищи…

Первыми в Зал, где принял конечную смерть Старший, вошли Искусники, водя перед собой горящими призрачным светом посохами. По словам мрачного, вновь предпочитающего больше отмалчиваться Захима, этот свет уничтожал последние следы Тьмы, защищая живых. Насколько это соответствовало правде, Олег не знал, но при переходе через Зал Встреч никто больше не пострадал. Память о погибших и страх перед появлением нового монстра никому не позволяли расслабиться. Именно так, хмуро и настороженно, они пересекли всю изуродованную Тьмой пещеру и прошли через распахнутые каменные ворота на Площадь Королей.

— Вот ради этого мы здесь и оказались! — Захим указал рукой на зависший в центре поистине огромной пещеры пульсар. Иссиня-черный магический шар испускал клубы темно-синего дыма, быстро истаивающего в воздухе. Прямо под ним едва светились кристаллы горного хрусталя, образующие круг. — Наши предки создали Хрустальные Врата, желая черпать Силу у Мира, дотянувшись до самых потаенных его глубин… Но в расчеты вкралась ошибка, и они открыли врата в Бездну…

— Почему же они не закрыли их сами? — не отрывая взгляда от чародейских врат, спросил Олег.

— Почему… Тьма заполнила весь город, одним махом уничтожив почти всех его жителей и гостей. Уцелели немногие, да и то умерли потом в течение года. Лучшие наши маги остались здесь! — тяжело роняя слова, сказал Наставник. — Но прошли тысячелетия, и Сила ушла из Хрустальных Врат. Видишь, многие кристаллы разбились? Теперь это уже не широко открытые ворота в Бездну, а всего лишь узенькая лазейка, которую ты должен окончательно запечатать.

— Так почему бы вам не дождаться, пока она сама закроется? Через сотню-другую лет… — с надеждой спросил Олег, заставив Наставника нахмуриться.

— Потому что какая-то сила пытается ее расширить! С той, с другой стороны… — произнес Захим и приглашающее махнул рукой. — Иди, ученик, этот бой тебе придется вести в одиночку. Не бойся, здесь сосредоточено все могущество моего народа, и пусть совсем рядом открыты ворота в Бездну, сегодня это самое безопасное место в Сердце Гор… Видишь, даже некоторые светильники все еще работают!

— Наставник, а если я не закрою портал, что тогда? — тонким от волнения голосом спросил Олег.

— Я верю: ты справишься… — широко улыбнулся Захим, чем только усилил подозрения Олега. — Иди.

Кивнув, адепт Земли подошел к Хрустальным Вратам и замер в паре саженей от границ круга. Наставник остался далеко позади, не желая даже приближаться к источнику Тьмы, еще дальше, почти у самого входа на Площадь, столпились остальные: Искусники затевали что-то непонятное, а воины их прикрывали от возможных опасностей. Ну да это все лишнее, пустое, никак Олега не касающееся. Широко расставив руки, прикрыв глаза, он попытался вспомнить то полузабытое ощущение, чувство необъяснимого родства со Стихией Земли, поселившееся у него в сердце во время долгих медитаций в каменной келье. Истинные маги, в отличие от обычных «крохоборов», не так жестко следуют канонам заученных формул, больше доверяют своей интуиции, чутью магии, силе крови. Нечто подобное теперь Олег и пытался совершить. Вслушиваясь в дыхание Стихии, обращаясь к Истинной крови, он искал ответа…

Его совсем не удивило, когда руки сами собой стали выводить чародейские знаки, а губы произносить знакомые, но самую малость подправленные формулы. Сила упругими толчками начала наполнять костяк заклинания, опустошая резервы адепта Земли. Движения рук замедлялись с каждым ударом сердца. Олегу показалось, будто на запястьях у него привязано по огромному браслету, вес которых непрерывно растет. По лбу текли ручейки пота, в глазах темнело от натуги. Ставшие второй кожей доспехи невозможно давили на плечи, болела голова. Он изнемогал, но продолжал чародейский обряд, боясь остановиться.

Наконец сорвавшееся с его рук заклинание показалось ему огромным валуном, покатившимся по пологому склону, набирая силу и увлекая за собой мелкий щебень, мусор, вырывая с корнем траву. В какой-то миг лавина врезается в небольшой холм, тот не выдерживает удара, и вот уже часть склона рушится вниз… Воля адепта Земли заставила Стихию забурлить, зашевелиться, вызвав странные сдвиги в пластах реальности.

С громким сосущим звуком, вызвав порыв ветра, пульсар схлопнулся, словно бы провалился сам в себя. И тут же с грохотом взорвались образовавшие круг кристаллы. Осколки ударили по нагруднику Олега, и он, уже приходя в себя, мысленно поблагодарил гнома-оружейника.

— Ф-фух! — помотав головой, выдохнул адепт Земли. Закрытие лазейки в иную реальность действительно оказалось делом совсем непростым. Прислушавшись к себе, Олег с испугом ощутил сосущую пустоту в груди. Заклинание выпило у него все Силы, лишив способностей к чародейству не на один день. Рука сама потянулась к сумке на бедре, где ждал своего часа жезл, снятый с тела убитого в Сууде. Это его последний аргумент, и потому совсем бессильным Олег себя не ощущал.

С усталой улыбкой старший ученик повернулся к Наставнику и развел руками:

— Сделал все, что мог. Уж не обессудьте!

Захим хмуро кивнул и махнул рукой своему коллеге. Разрушившийся круг и исчезнувший шар Тьмы говорили о многом, но все-таки следовало удостовериться наверняка. К кругу подошел хорошо знакомый Олегу Искусник и извлек из кармана свой прибор с дрожащими стрелочками.

— Все спокойно! — после долгой паузы наконец сообщил тот и подмигнул старшему ученику. Олегу это почему-то показалось наигранным, достойным кривляний лицедея на сцене, где нет места подлинным страстям, где не живут, а лишь играют в чувства.

— Вот и конец истории! — К ученику медленно подошел Наставник, вертя в руках черный стержень в локоть длиной. Раньше Олег такой вещицы у Захима не видел, и внутри тут же шевельнулось беспокойство. — Даже грустно. Знаешь, Олег, в мыслях представляя себе этот момент, я не думал, что это будет так печально.

— Чувства облагораживают нас, каждый раз доказывают, что мы живем! — настороженно произнес Олег, правой рукой нащупывая в сумке рукоять трофейного жезла. — Кстати, Наставник, а что сейчас делают ваши собратья Искусники?!

Вопрос застал Захима врасплох. Оглянувшись назад, он секунду помедлил и ответил:

— Они должны сотворить аркан Око Отца. Это старое гномское чародейство изгоняет Тьму и очищает оскверненные земли… Сам понимаешь, здесь все так загажено Бездной, что придется немало потрудиться, прежде чем сюда вернется прежняя благодать!

Олег закивал и повернулся к Наставнику боком, не желая, чтобы видел тот спрятанную в сумке руку. Так случилось, но в то же время Захим выбросил вперед руку с зажатым в кулаке стержнем, метя в сердце. Поворот сбил прицел, и стальной кончик попал в плечо. Хватило одного касания, чтобы голубая колдовская стрела прошила рукав толстой кожаной куртки, достав до тела.

Еще не осознав, что произошло, ощущая, как отнимается рука и холодные когти впиваются в сердце, Олег дернулся и в ответном выпаде, прямо через сумку, выпустил оранжевую молнию. Сгусток энергии в один миг покрыл разделявшее противников расстояние и врезался в живот Искусника. Выронив плюющийся чародейскими стрелами жезл, Захим повалился на пол.

«Бездна!» — вспыхнула в сознании испуганная мысль. Олег обвел взглядом заметивших неладное и тянущихся к оружию воинов, разглядел поворачивающиеся в его сторону посохи Искусников, и в голову немедленно пришло спасительное решение. Развернувшись на месте, сжав в кулаке жезл, он тяжело захромал к другому концу Площади, туда, где темнели провалы тоннелей. Он истово верил, что бег разогреет кровь и разожмет тиски боли, вернет руке чувствительность. Еще он верил, что к нему вернется магия, тоннели не будут завалены, и он найдет путь наверх, что погоня его не догонит…

Олег верил во все это, несмотря ни на что, а значит, у него оставался шанс. Пусть маленький, но… шанс!

ГЛАВА 28.

Под ногами разверзлась пропасть, сердце разбилось на осколки, душа отравлена ядом зависти… Поэты, сказители и барды обожают подобные сравнения. Плетя кружева звучных слов, они с неудержимым пылом описывают чувства, желая поразить слушателя в самое сердце, выжать слезу и заставить вновь и вновь сопереживать героям истории. Но в реальной жизни нет места для громких сравнений, она проще и больней любой сказки. И несказанно тяжело вдруг оказаться на месте такого персонажа и на себе испытать подлинный смысл красивых слов.

Лакриста Регнар плохо помнила творящееся в тот жуткий день в Гамзаре безумие. Они куда-то бежали, вокруг постоянно что-то кричали какие-то люди, а со всех сторон на них лезли кошмарные твари… И кровь, так много крови, убитых и воющих от боли раненых! Молодая женщина знала, что картина ворвавшихся в город сил Бездны не оставит ее до самой смерти. Снова и снова в снах она будет бежать без оглядки от очередного монстра, безо всякой надежды спастись. Как же это все жутко и страшно!

Своего спасения она не помнила, все закрывала картина падающего на грязную мостовую Гелида. Смертельно бледное лицо, покрытое мелкими бисеринками крови, воспаленные глаза и синюшные губы… За какие-то мгновения молодой и сильный мужчина стал походить на жалкое подобие человека, одной ногой уже стоявшего на пороге небытия. Король надорвался, не справившись с силой Молота, и, уничтожив порожденное Тьмой чудовище, упал сам. Кажется, она тогда кричала, плакала, обнимала и целовала неподвижное тело, что-то пыталась говорить. Потом в памяти зиял темный провал, и очнулась она уже в каюте на борту возвращающегося в Равест пузыря. К агонизирующему городу все-таки пришла помощь!

Пользовавший ее зелодский лекарь — большой любитель кладбищенского юмора — много и с удовольствием рассказывал Насте о войсках эльфов и Нолда, очищающих Гамзар от нечисти, о помощи всего Объединенного Протектората пострадавшей Джуге, о волне сочувствия среди простого люда, прокатившейся по всему цивилизованному миру. Вот только он ничем не мог помочь в действительно волнующих ее проблемах. Что с Гелидом? Как он? Когда она сможет его увидеть?

— Э, лин Лакриста, вы слишком спешите. По воле Первого Советника вам предоставляют самое лучшее лечение, какое только возможно получить в человеческом Грольде! У вас был сильнейший шок, а организм отравлен эманациями Тьмы, но вы уже идете на поправку и в Равест прибудете практически здоровой, — держа Настю за руку холодными сухими пальцами, увещевал лекарь. — Что же до Его Величества, то им занимаются маги Светорожденных, а в столицу сейчас прибывают их лучшие знахари и чародеи! Говорят, Перворожденные и мертвого на ноги поднимут, а уж раненого…

— Но я хочу его увидеть!

— Увы, но король летит на другом пузыре, да и эльфы запретили кого-либо пускать к Его Величеству. Говорят, даже какого-то нолдского мага отправили восвояси. Что уж там говорить про обычную смертную женщину, пусть даже и такую очаровательную. Так что давайте лечитесь, а то в таком виде вам только свидание на погосте назначать!

Настя тогда еще не знала, но этот разговор с доктором оказался первым отголоском неудержимой поступи судьбы, решившей вновь перевернуть всю ее жизнь.

По прибытии в Равест Лакристу в закрытой карете привезли домой, где оставили под присмотром нового, присланного из дворца лекаря и двух гвардейцев, поселившихся во флигеле. Кем их считать — охранниками или сторожами, — Настя поняла не сразу.

Вряд ли она смогла бы быстро оправиться от перенесенных лишений, не окажись рядом чутких подруг-землянок. Наташа и Олеся, сами пережившие кошмар столкновения с демонами Бездны, еще не забывшие отвратительное, изматывающее душу чувство беспомощности перед гибнущим на твоих руках близким человеком, смогли понять ее как никто другой. Две ночи подряд они провели в ее спальне, проплакав навзрыд. Извечное женское средство борьбы со всякими горестями оказалось лучшим лекарством, и уже через седмицу после возвращения домой Лакриста оправилась настолько, чтобы начать вставать с постели и без слез читать газетные заметки об ужасах разрушенного Гамзара.

Маленький Селерей все еще гостил у баронессы Мальган, и Настя страстно желала увидеть малыша, но лекарь запретил о том даже думать. Посоветовал подождать еще седмицу, окрепнуть и не подвергать ребенка ненужному риску. О каком таком риске идет речь, он не сказал, отделавшись невнятными замечаниями.

Проведя почти всю ночь без сна, стоя утром перед зеркалом и изучая синяки под глазами, Лакриста тряхнула волосами и решительно сказала отражению:

— Да пошли они ко всем мархузам! Кто такой этот докторишка, чтобы указывать дворянке?! Так ведь?

Грубое ругательство ей самой показалось чем-то грязным и непозволительным для настоящей дамы, вызвав раздражение. Вспышка злости только укрепила ее решимость, и женщина немедленно вызвала слугу.

— Хотти… — Лакриста с неудовольствием посмотрела на высокого молодого парня со следом давнего ожога в виде цифры пять на руке. Хамоватый и недалекий, он вечно балансировал между двумя крайностями: возмутительной дерзостью и унизительным раболепством. Почему она до сих пор его не вышвырнула на улицу, Настя не понимала. — Пусть подготовят карету — я собираюсь навестить баронессу Мальган.

Выдав дурацкую усмешку, наглый мальчишка согнулся в поклоне:

— Госпожа, прошу меня простить, но… не велено!

— Ты чего мелешь?! — разъяренной фурией вскинулась Лакриста.

— Премного извиняюсь, но… господа солдаты сказали, что им приказано никого из дома не выпускать и никаких писем не передавать! — угодливо зачастил слуга, и Настя отшатнулась, точно от удара. Ее — возлюбленную самого короля — посадили под домашний арест?!

— Запрет распространяется на всех обитателей дома? — справившись с потрясением, медленно спросила женщина.

Хотти вновь оскалился и стрельнул глазами в сторону. Отвечать хозяйке он не спешил.

— Ты что себе позволяешь?! — ощущая, как от злости начинает сводить скулы, прошипела Лакриста. Наглый слуга вздрогнул и немедленно зачастил:

— Хозяйка! Так ведь продукты закупать надо, да и вообще… Как не выходить?! Меня выпускают, Вирву вот тоже…

— Хорошо. Ты можешь передать письмо? — терпеливо спросила Настя, кипя от гнева. С брезгливым любопытством она наблюдала, как в душе Хотти закипела борьба между жадностью и страхом.

— Не стоит на него давить, лин Лакриста, — в комнату бесшумно вошел Бернар Луази. — Прошу прощения, что вмешиваюсь не в свое дело, но, услышав разговор, я не мог остаться в стороне. Вы меня извините?

Настя неопределенно махнула рукой и отпустила слугу. Прикусив верхнюю губу, она тяжело упала в кресло.

— Так уж сложилось, но, вне зависимости от сословий, все люди либо имеют внутреннее достоинство, либо нет. Один считает возможным не возвращать долги, а другой его поддержит в том морально. Кто-то в глаза поет тебе хвалу, а через минуту за спиной обливает грязью… Люди слишком разные!

— К чему эти слова, Бернар? — устало спросила Лакриста, закрыв лицо руками. — Подумать только, меня заперли в собственном доме!

— Не стоит так расстраиваться. Это вредно для вашего здоровья. Если это вас утешит, то меня с женами тоже не выпускают из дома, — осторожно коснувшись руки женщины, мягко сказал маг. — Что касается этого Хотти… То он вас попросту продаст! Возьмет и продаст этим самым гвардейцам. За деньги или дешевую услугу — неважно, но продаст обязательно!

Уронив руки на колени, Лакриста уставилась на мужчину покрасневшими глазами:

— Как же тогда быть?! Мой мальчик, я так хочу его увидеть…

Нолдский чародей по-дружески улыбнулся и отошел ко второму креслу.

— Лин Лакриста, ну конечно же вы его увидите! Ничего страшного ведь не произошло, просто вы очень импульсивная, страстная натура, вот слуги Его Величества и пытаются оградить государя и вас саму от лишних потрясений. Через седмицу все успокоится, и малыш Селерей снова окажется у вас на руках. Наберитесь терпения, и все образуется!

— Но король… — робко начала Настя, однако маг просто отмахнулся от этих слов, как от чего-то малозначительного.

— Вы же знаете Гелида Ранса лучше меня, разве он пойдет на поводу у кого бы то ни было?! Чужие козни не способны повредить вашим отношениям!

Порой бывает важно, чтобы кто-то близкий вовремя сказал нужные слова, успокоил и развеял сомнения. Эта сторона характера Бернара стала для Лакристы приятным открытием. Зародившиеся у нее подозрения в двуличности мужа соотечественниц отступили под напором его обаяния.

Маг Бернар оказался прав, и гвардейцы покинули дом госпожи Регнар как раз в последний день седмицы. Не прощаясь с хозяйкой, они собрали свою амуницию и просто ушли.

— Мужланы! — мстительно прищурив глаза, прошептала Лакриста и приказала заложить карету. На этот раз она решила начать с визита во дворец.

Поездка по городу оказала на лин Регнар угнетающее действие. Шумная и веселая столица не изменила своим привычкам, и на улицах по-прежнему бурлила жизнь, но в воздухе витало ощущение перемен. Быть может, так показалось из-за стражи, схватившей бродячего проповедника, вещавшего толпе о творимых эльфами бесчинствах? Раньше, следуя негласному приказу, хранители порядка старательно закрывали глаза на такие выступления. Или тому виной патрули Первого легиона, теперь сплошь состоящие не из привычных Львов, а из вооруженных до зубов Скорпионов? Что-то изменилось за прошедшие седмицы, но что?

Поднимаясь по ступеням парадного входа, Лакриста сама себе напоминала воина перед поединком. Простительный женщине период слабости закончился, и теперь она приготовилась сражаться за свое счастье. Что делать, если стража не пустит ее во дворец, она не знала!

Все дни Гелид молчал, не прислав ни одного письма, что навевало самые гадкие мысли. Они с королем только-только помирились после полузабытой ссоры, и он просто не мог так резко оборвать с ней все отношения. Значит, либо его ранения оказались слишком серьезны и за все ниточки сегодня дергает Первый Советник герцог Аларийский, либо появился кто-то другой, получивший власть над государем. Оба варианта открывали перед лин Регнар не самые приятные перспективы. Впору даже задуматься о бегстве из столицы… Негодующе фыркнув на такие мысли, Настя смело шагнула к сторожившим вход гвардейцам, и никто даже не подумал ее остановить!

Пройдя через анфиладу комнат, женщина остановилась перед закрытыми двустворчатыми дверьми в правое крыло дворца, где располагалась королевская спальня. По обеим сторонам от входа каменными статуями застыли двое гвардейцев в полном доспехе.

— Я Лакриста Регнар, и мне нужно к Его Величеству! Откройте дверь, — властно потребовала женщина. Но стражи даже не шелохнулись. Они буравили взглядами неизвестную точку над головой лин Лакристы и никак не реагировали на ее требования.

— Мерзавцы! — топнула туфелькой фаворитка короля и повернула обратно.

Во дворце полно коридоров и ходов, и в королевскую спальню можно пройти другим путем. Вот только в голове занозой засело ощущение, будто она упустила нечто важное. Связанное со стражей… Точно, пусть она женщина и совершенно не разбирается во всяких воинских побрякушках, но изменения в одежде заметит обязательно. Доспехи гвардейцев приобрели плавную изящность и легкость, чуждую изделиям зелодских оружейников. Очень похоже на работу эльфов… Эльфы!

— Лин Лакриста, попрошу вас следовать за мной. Вас желает видеть Первый Советник! — вынырнувший из-за угла лакей чопорно поклонился, заставив лин Регнар забыть на время о подозрениях и догадках.

— Хорошо, веди! — потребовала она и последовала за неспешно вышагивавшим слугой. Во дворце умели муштровать прислугу, и подобный Хотти наглец здесь быстро терял всякий гонор.

Грасс Лукарт ждал ее в Зеленом кабинете, сидя за столом, как и пристало первому после короля лицу в государстве. Услышав, как входная дверь открылась, он поднял голову, оторвавшись от бумаг, и кивнул на стул.

— Садись!

— Господин Первый Советник… — опасно сузив глаза, начала Лакриста, но герцог тут же повысил голос:

— Девочка, я, кажется, попросил тебя сесть!

Побледнев, Настя подошла к тяжелому стулу, обитому зеленой в белую полоску тканью, и села на самый краешек.

— А теперь послушай, — поднявшись из-за стола, Первый Советник подошел к окну и уже там продолжил, медленно покачиваясь на носках: — Во дворце произошли некоторые перемены. Его Величество оказался слишком… самонадеян в определенных вопросах, возомнив себя героем легенд и сказок, за что и поплатился!

— Он жив? Что с ним? — вскинулась Лакриста, но, увидев, как у герцога гневно заходили желваки, тут же попросила прощения.

Посмотрев на женщину долгим, испытующим взглядом, вызвав на лице несчастной болезненный румянец, грасс Лукарт продолжил:

— Заигравшись с силами ему малознакомыми и опасными, он проиграл, потеряв если не все, то почти все. Государь молод, силен, все лекари и маги наперебой кричат о его скором выздоровлении, но, встав с постели, он станет править уже совсем другой страной.

В глазах Первого Советника промелькнула ярость. Похоже, будь он моложе, то начал бы крушить все вокруг, изливая злость, но с годами приходит не только опыт, но и терпение.

— Гелид Первый Ранс мог много добиться, балансируя между Нолдом и Маллореаном, но забыл об осторожности и проигрался вчистую. Теперь же его подмял под себя эльфийский Совет князей! — неприятно рассмеявшись, сообщил герцог Аларийский, словно и не с Настей разговаривал, а просто изливал безмолвным стенам терзающие душу мысли. — Придется забыть о любимой им свободе и научиться плясать под чужую дудку! Дворец полон Перворожденных, и легко заметить первые перемены… Уже подписаны кое-какие договора, а в начале осени приедет невеста короля. Жизнь изменилась, и нет пути назад.

— К-какая невеста? — потрясенно переспросила Настя.

— Так ты еще не знаешь?! Да весь Равест от слухов уже бурлит третий день! — неподдельно удивился Лукарт. — Как только Его Величество начал более или менее связно соображать, к нему заявился Голос Совета князей и сделал предложение… Ответ «нет» просто не предусматривался!

— Эльфы предложили Гелиду жениться на Перворожденной?!

— Не на чистокровной принцессе, конечно. На полукровке, дочери одного из приближенных князя клана Литаль! — непринужденно пояснил герцог, немедленно добавив: — И, знаешь, эльфы не собираются тратить силы на интриги бывшей любовницы нашего Ранса. Так что те два гвардейца, посланные к твоему дому, спасли тебя, девочка, от многих неприятностей.

С трудом сдерживая вставшие в горле слезы, Лакриста гордо вскинула голову и спросила, старательно не глядя на герцога:

— А теперь стало безопасно, раз уж вы убрали солдат?

— Не совсем. Просто ничего уже нельзя отменить, и ты теперь для эльфов как та мелкая мошка, которую прихлопнут, если начнет беспокоить, и забудут, если вылетит в окно! — Вновь усевшись за стол, герцог отодвинул бумаги в сторону и поставил локти на столешницу. — Так что ты выберешь: позволишь себя прихлопнуть или улетишь?

— К-куда? — больше не пытаясь бороться с рыданиями, испуганно спросила женщина.

— Подальше от столицы. К примеру, в поместье под Фиором, пожалованное тебе высочайшим указом Его Величества короля Гелида Первого Ранса. Там море, отличный воздух… Самое подходящее место для подрастающего малыша, ведь так? И забудь обо всех этих интригах и самой жизни в Равесте. Как дурной сон!

Из кабинета Лакриста вышла с красными глазами и сжимая в руке свиток, скрепленный королевской печатью. Она лишалась всех пожалованных ранее домов и земель, а взамен получала поместье под Фиором с небольшим денежным содержанием. Обида, боль и ярость смешались в душе женщины, но она молча шла к выходу из дворца. Только бы никого не встретить! Никого из этих напыщенных придворных лизоблюдов, терпеливо ждущих своего шанса плюнуть в спину недавнего друга, вдруг сорвавшегося и летящего вниз.

Но боги за что-то прогневались на нее и отказались выполнить даже столь пустячную просьбу. Навстречу женщине вышел лин Цумрек, и, судя по устремленному на Лакристу взору, ждал он именно ее.

— Прошу меня простить, но я не отниму у вас много времени, а во дворце вы вряд ли когда еще появитесь… — Холодная улыбка у поэта пока еще выходила из рук вон плохо, но в остальном он держался совсем недурно. Гордый, но не напыщенный вид, замешанный на уверенности в своих силах и тихой радости в предвкушении реванша.

«Ну что ж, и через это тоже надо пройти!» — отрешенно подумала Лакриста, собираясь с силами. Перед этим мальчишкой должна стоять проигравшая королева, а не выставленная за порог любовница!

— Ты прав, потому поспеши… — с былым высокомерием выдала Настя и где-то внутри усмехнулась, глядя на промелькнувшее на лице поэта разочарование.

— Однажды я посвящал вам поэму, но там, где я поставил точку, жизнь вписала запятую. Послушайте окончание…

«Мальчик, во всем и везде надо сохранять лицо. И так ли уж достойно дворянина добивать женщину в момент ее слабости? Ответить насмешкой на насмешку — ты в своем праве, но сделай это в письме. Не наслаждайся местью, глядя в глаза! Я не твой кровник», — печально размышляла Лакриста, изучая картину на стене. На слова, которые поэт едва не выкрикивал, она обратила внимание совсем не скоро.

…Скажи другим, Что первой ты была (но и последней, Надеюсь), для кого мои ресницы С мольбою поднимались и пред кем Я, робкий и трепещущий (сейчас Я от стыда горю), себя лишенный, Ловил покорно речь твою…

Ожидавшая обидных и злых слов Настя внезапно ощутила, как в груди зарождается смех. Мечтавший о мести мальчишка вдруг оказался мелок и жалок, не найдя подходящих строчек для достойного ответа, он опустился до глупых оправданий. Какое-то время она крепилась, но затем, не удержавшись, громко фыркнула, после чего отстранила поэта и заспешила дальше. Несущиеся ей в спину слова казались блеклыми и пустыми, не способными достать до сердца Лакристы.

…Но вот очарование пропало, И на землю ярмо мое свалилось…

Большая политика искалечила многие судьбы, и не ей жаловаться на жизнь. У нее все сложилось совсем неплохо. Грустно улыбнувшись, Лакриста мысленно обратилась к лин Цумреку: «Что до тебя, мальчик, то ты так и не станешь мужчиной до самой старости».

От дворца она поехала сразу же в дом к баронессе. Настя не ждала сочувствия от эгоистичной и везде ищущей выгоды Мальган, потому заранее готовилась к любой, самой непредсказуемой реакции баронессы. Вряд ли теперь уже бывшая подруга сможет удержаться от обидных слов в адрес павшей фаворитки. На порог бы хоть пустила!

Вдребезги разбитые планы на будущее не сломали Настю. Первый шок прошел, и она снова готовилась воевать одна против целого мира. Вот заберет Селерея, и тогда ей будет наплевать на врагов-завистников.

Карету лин Регнар сразу же впустили во двор дома баронессы, и услужливый лакей помог выйти. У входа женщину ждал второй слуга, важно сообщивший:

— Хозяйке уже доложили о вашем прибытии. Она ждет в гостиной.

Приятно удивленная Лакриста пошла следом за слугой, поражаясь необычному поведению баронессы.

— Ах, бедняжка, как же я тебе сочувствую. Ты столько пережила, столько пережила, а тут такой удар! — Мальган вскочила с дивана и подбежала к Насте, взяв ее за руки. — Я тебе так сочувствую… Уехать из столицы в такую глушь!

Вслушиваясь в ее болтовню, Настя сразу же заметила изменившийся тон бывшей подруги. В голосе Мальган появились покровительственные нотки, присущие людям влиятельным, занимающими иное, более высокое положение. Подруга больше не считала дворянку без титула ровней себе.

— Прости, но… У меня не так много времени. Позволь забрать сына…

— О да, конечно, я все понимаю, — закивала баронесса и немедленно позвонила в колокольчик. Через несколько минут в комнату вошла кормилица с хнычущим Селереем на руках. Маленькие пальчики сжимали вырезанный из дерева круг.

— Дарена, иди с мальчиком в карету. Мы сейчас отправляемся домой, — с теплой улыбкой произнесла Лакриста, погладив малыша по головке и чмокнув его в макушку. — А тебе, Мальган, огромное спасибо. Ты меня попросту спасла, приняв у себя сына. Я боюсь даже подумать, что было бы, окажись он в Гамзаре.

— Ничего хорошего, — печально подтвердила баронесса и тут же сменила тему: — А что это за Бернар у тебя дома поселился? Замена нашему Гелиду?

На последней фразе Мальган игриво рассмеялась, подмигнув Лакристе. Та отрицательно помотала головой:

— Он старый знакомый и просто приехал погостить вместе с обеими своими женами. А откуда ты знаешь?

— Как это откуда? Он приходил за Селереем дня через два после того, как ты в Гамзар отправилась. Сказал, ты просила забрать малыша, но я его не отдала. Решила, мархуз ведает этого мужлана, вдруг задумал что недоброе. Вот и оставила у себя…

Лакриста даже растерялась от изумления. Зачем Бернар собирался забрать ее мальчика, зачем?! Еще раз поблагодарив баронессу, Лакриста поспешила домой. Не то чтобы она совсем не доверяла гостям, но Бернару придется объясниться! Его поддержка в последние дни оказалась для нее совсем не лишней, да вот только полузабытый со времен вампира страх за сына вспыхнул с новой силой.

В дом женщина не вошла, а влетела. Насте предстояло много дел: собрать вещи, послать за билетами на пузырь до Фиора и дать расчет прислуге, но прежде она хотела разобраться с непонятным поведением чародея.

— Настя, что случилось? Ты такая взволнованная…

Обе жены мага сидели в гостиной, что-то увлеченно обсуждая, и появление донельзя возбужденной хозяйки дома никак не могло остаться без внимания.

— Я срочно уезжаю в Фиор! — Сердце Лакристы при этих словах болезненно сжалось. Она упорно старалась не думать о своем вдребезги разбитом будущем, но сдержать чувства удавалось не всегда. — Увы, но воля короля больше не позволит мне дарить вам свое гостеприимство…

— Ой, а об этом мы уже знаем. Сегодня про свадьбу Ранса с эльфийкой и в газете написали, — воскликнула Олеся, не обращая внимания на излишне официальный тон Лакристы. Сочувствие в глазах жены Бернара очень быстро сменилось любопытством. — Ты нам не расскажешь, как прошла встреча во дворце?!

— Олисия! — напоказ одернула подругу Талоя и улыбнулась Лакристе. — Прости… Она ведь не хотела обидеть, просто мы все за тебя переживаем.

— Не стоит обо мне беспокоиться, — немного резковато ответила Настя, опускаясь в кресло. — Пусть я покидаю двор, но бездомной нищенкой не стану! Неплохо жить можно и в Фиоре.

Смущенные тоном Лакристы, Наташа и Олеся смолкли, загадочно переглядываясь. Дальше задавать вопросы злящейся на всех Насте они не спешили.

— Лин Регнар, не стоит видеть в нас врагов. — Голос вошедшего в комнату мага звучал уверенно и жестковато. Падение фаворитки короля Зелода с вершин пирамиды власти словно прибавило ему силы.

— Еще утром я бы с вами согласилась, Бернар, но сейчас… — с негодованием фыркнула хозяйка дома, раскрывая болтающийся в петле на руке веер. Его пестрая раскраска отвлекала собеседника, позволяя подобрать правильные слова.

— А что такое? — изобразил удивление Бернар. — Мы чем-то вам помешали?

— Хватит, Бернар, я обо все знаю! Баронесса рассказала мне про вашу попытку забрать у нее Селерея. Не хотите ли объясниться?!

В ответ на гневные слова Лакристы маг громко рассмеялся и спиной прислонился к дверному косяку. В руках у него тут же появился спелый друл[130] и небольшой нож, которым он принялся счищать шкурку с плода.

— Вас долго не было, и, представляя, как вы скучаете по мальчику, я решил устроить сюрприз. Согласитесь, ничто так не могло вас порадовать, как сын на руках кормилицы, машущий ладошкой вернувшейся матери! — не отрываясь от своего занятия, произнес Бернар. — Видите, какое здесь простое объяснение, а вы успели подумать мархуз знает чего!

Но Лакриста не желала успокаиваться.

— Вы решили устроить мне встречу и поехали за Селереем чуть ли не в тот же день, как я уехала из города?! Знаете, у вас плохо получается врать! — с сарказмом сказала она магу. — И позвольте еще спросить, раз уж на то пошло, где же ваш необычный перстень, который вы надели в день визита к королю?

Увлеченно терзающий фрукт Бернар остановился и поднял голову:

— Лин Регнар, вы…

Лакриста отмахнулась от начавшей ей что-то шептать Олисии и воинственно, с уверенностью в собственной правоте, заявила:

— Я знаю, что вы хотите сказать, и потому отвечу твердое «нет»! Никогда и ни за что я не вернусь в Нолд. Нечего мне там делать, не отдам и Селерея. Ясно? И только попробуйте забрать его силой!

Собравшийся было что-то сказать Бернар вместо ответа отсалютовал разгневанной хозяйке очищенным плодом и вгрызся в твердую сердцевину.

— Настя, ты многое понимаешь не совсем верно. Бернар сейчас не представляет интересы Нолда, — вдруг рассудительно сказала Наташа, тронув подругу за руку. — И, знаешь, тебя ведь предали как Нолд, так и Зелод… Первый тобой играл, а второй отбросил как ненужную тряпку. Ты не думала сменить покровителя?

— Что?! — не поняла Лакриста.

— Она предлагает перестать заниматься ерундой и уйти под руку Тлантоса. — Бернар вытер рот рукой и с сожалением посмотрел на остатки друла. — Он поможет вам занять достойное место в жизни и обеспечит будущее Селерею!

— Так, значит, вы работаете не на Нолд, а на Тлантос?! — широко распахнув глаза, догадалась Настя. Секунду она пыталась осмыслить услышанное. — Вы пытались похитить моего сына для Тлантоса?!

Бернар недовольно поморщился и швырнул остатки фрукта на поднос, стоящий на столике рядом с входом.

— Хватит истерик! Никто не хотел зла этому ребенку! Тлантос просто желает провести кое-какие безобидные исследования, ну а затем легко обеспечит мальчишке славное будущее…

— Ты лжешь, предатель! — взвизгнула Лакриста, прижав ладонь к губам. На пальце у нее сверкнул перстень хри'кил, заставивший мага тихо выругаться себе под нос. Неожиданно женщина вскочила и, сжав кулачки, грозно потребовала: — Немедленно покиньте мой дом! Слышите?! Больше я не потерплю здесь…

— Заткнись, дура! — яростно прошипел чародей, нарисовав рукой простенький знак сжатыми в щепоть пальцами. Настя поперхнулась словами и зашлась в сухом кашле. — Если не хочешь по-хорошему, то пусть будет по-плохому. Олисия, займись ребенком, а ты, Талоя, помоги этой неудачнице. Чары сейчас подавят ее волю, так что тебе придется немного покомандовать этой куклой!

Бернар повернулся было к выходу, но затем не удержался и подошел к рухнувшей обратно в кресло Лакристе. Говорил маг вновь подчеркнуто вежливо:

— Как ни печально в этом сознаваться, но я действительно лгал. Сынок ваш, лин Лакриста, пришелся по душе одному великому чародею, решившему приспособить выродка иномирянки для кое-какого обряда. Вы как раз в Гамзаре со своим любовником в постели барахтались, когда ко мне вестник прибыл. И я, признаюсь, поспешил, слишком уж надоело здесь бездельничать… Но я совсем не ожидал от баронессы Мальган такой самоотверженности. Она ж на меня едва дворню не натравила!

— Н-негодяй! — собрав остатки силы воли, с трудом прошептала Лакриста.

Бернар со смешком потрепал ее по щеке и подмигнул жене.

— Не негодяй и не предатель! Я служу тому, кто не называет меня «крохобором» и не морщит при моем появлении нос. Устав терпеть высокомерие Истинных, я уже давно приобрел сильного и достойного хозяина, чьи приказы исполняю с радостью. И свой выбор я сделал раньше появления на Торне иномирян!

Скрипнувшая дверь заставила его стремительно развернуться.

— Олисия?

Но в проходе стояла совсем не его жена. Высокий жилистый мужчина с короткой черной косичкой, свисающей с левого плеча, облаченный в коричневые брюки и желто-красную куртку с двумя золотыми мечами на воротнике, оказался магу совсем незнаком. На поясе у чужака висели два меча, рукоять одного из них он придерживал рукой. На пальце красовался перстень Мечника. Воин молчал, внимательно изучая происходящее в комнате.

Не выдержав напряжения, Наташа тихо охнула, а маг грубо потребовал:

— Ты кто такой?! И как здесь оказался?!

— Не думаю, что тебе пригодится это знание, чародей, — жестко сказал пришелец и шагнул вперед.

Других объяснений Бернар ждать не стал и без лишних разговоров выкрикнул заклинание, взмахом ладоней задав направление удара. С тонким свистом его коронное заклинание Ветер Ножей соткалось в воздухе и ударило в чужака. Но тот не дремал, и, выдернув клинки из ножен, как-то по-особому скрестил их перед собой. В комнате тут же громыхнуло и запахло грозовой свежестью: странный воин непонятным образом развеял заклинание. Бернар растерялся и попытался повторить удар, но не успел. Незнакомец сделал один шаг, ножницами ударили мечи, и голова чародея покатилась по полу. Еще одно движение, и клинки пронзили сердце уже падающего тела. Через пару секунд рядом с мужем упала и Наташа-Талоя.

— Госпожа, вы в порядке? — Воин склонился над зачарованной Лакристой. — Госпожа, не надо меня бояться, я приехал из Гарташа ради одной цели — найти вас и сопроводить в безопасное место!

Плохо соображающая, безуспешно пытающаяся сосредоточиться Настя едва слышно прошептала:

— К-кто вы?

Мужчина тут же прижал ладонь к груди и коротко поклонился, не скрывая, впрочем, насмешки:

— Ах да, простите мою невоспитанность. Мечник Дарг к вашим услугам!

ГЛАВА 29.

С момента, как отряд К'ирсана вошел в Чилизу — столицу Ралайята, его ни на минуту не отпускало раздражение. Красивый город с чистыми улочками, доброжелательными жителями и умеренными ценами не мог не радовать, но справиться с тлеющим в глубине души гневом у капитана не получалось. Злость прочно поселилась в его сердце, отравляя жизнь.

Всякое сильное чувство имеет причину, и Кайфат прекрасно понимал истоки своей ярости. Случайно или нет, но в этом городе ему во всем виделось влияние эльфов. Порой у К'ирсана даже мелькала мысль о собственном сумасшествии. Пожар ненависти, зажженный в лесах Маллореана, никак не стихал, и столь сильное чувство могло затмить его разум. Вот и сейчас, обедая в ресторанчике при постоялом дворе «Тихая заводь», он старательно гнал прочь мысль об эльфийских корнях названия заведения.

Впрочем, позволять эмоциям мешать жить он не собирался. Еще в Лайлате из разговора с одним купцом Кайфат узнал о существовании этого постоялого двора. Торговец с удовольствием описал его как тихое и спокойное место, где хозяева не дерут с постояльцев три шкуры, следят за чистотой и вкусно кормят. Лучшего места для короткого отдыха нескольких усталых солдат и не придумаешь.

Покинув охваченный смутой Лайлат, отряд пересек Сураль, пройдя вдоль его границы с Зиккуром, и вступил в богатый Ралайят. Местная власть безжалостно выпалывала малейшие признаки смуты, но и не забывала поддерживать купцов, ремесленников и мореходов, привечать магов. Сильная процветающая страна смотрелась островком спокойствия в бушующем море Загорного халифата, везде и во всем соблюдая нейтралитет, чем привлекала беглецов и отступников со всего света. От них требовалось одно — соблюдение законов Ралайята, а остальное власти просто не интересовало.

— Что-то ты мрачен сегодня, капитан! — За столик к обедающему Кайфату уселся неутомимый Терн. До самой ночи он шатался по кабакам Чилизы и на постоялый двор еле приполз далеко за полночь. Сейчас же вновь светился довольством и бурно радовался жизни. Единственными признаками ночных похождений стали синяки под глазами да свежая царапина на щеке.

— Зато ты слишком весел, — глотнув белого вина, заметил К'ирсан. — Кто это тебя так разукрасил?

— Ерунда, — отмахнулся Терн. — Вчера какая-то пьянь бутылку в меня швырнула. Я увернулся, да та в стену попала. Вот один осколок щеку и раскровенил.

— Бывает… — кивнул капитан, пододвигая другу блюдо с жареной рыбой. — Ты давай угощайся.

Долго уговаривать Согнара не пришлось. Минут на десять он забыл о капитане, расправляясь с покрытыми золотистой корочкой карпами. Все это время К'ирсан задумчиво смотрел в окно, вертя в руках пустой бокал…

После драки кулаками не машут, но К'ирсан вновь и вновь мысленно возвращался к своему решению ограбить банк гномов. Он долго обдумывал это рискованное предприятие, прежде чем выбрал цель и повел солдат на штурм. Нужда в деньгах, в той свободе, которую дарит презренный металл, заставила его пойти на преступление. Нет, из-за подобных мелочей его уже давно не мучила совесть, и он не искал для себя оправданий. Как ни крути, но он обычный грабитель, решивший обогатиться за чужой счет. Забыть о разгневанных карликах ему не давал просто здравый смысл. Бородачи не жалеют сил, любовно пестуя миф о несокрушимости их денежных хранилищ, и вряд ли оставят без внимания столь дерзкий налет. Уже сегодня лучшие ищейки рыщут по Дахе в поисках следов грабителей, и не стоит сомневаться — гномы найдут способ проверить всех участвовавших в штурме города наемников.

С самого начала К'ирсан знал, что мало вскрыть банковские сейфы, важно ускользнуть от ловчих сетей оскорбленных хозяев. Битый жизнью рыкач, задравший крестьянскую корову, никогда не приведет охотников к логову. Он запутает, заморочит им голову, пустит по ложному следу, а затем затаится и переждет облаву. Кайфат повел себя именно как дикий зверь, ведомый инстинктом…

В хранилище обнаружилось больше тридцати пяти тысяч фарлонгов золотом и серебром, и понадобился весь его авторитет командира и чародея, чтобы заставить ошалевших от алчности солдат строго следовать его приказам.

За какой-то час тридцать тысяч монет распихали по седельным сумкам бойцов, и над каждой из них К'ирсан прочитал отводящее глаза заклинание. Взгляд всякого любопытного, заинтересовавшегося его отрядом, просто соскользнет с туго обтянутых кожаных боков, не цепляясь за подозрительные детали. Капитан накладывал уже последние чары, когда у здания банка появились пятеро наемников из рогевской армии. Заинтересовавшись суетящимися у входа в вотчину гномов солдатами и многочисленными следами штурма на самом здании, они тут же решили разобраться. Мысль о захвате денежного хранилища карликов была настолько грандиозна, что вояки непозволительно расслабились.

— Эх, ребятушки… Вы ж здесь такой кусок отхватили, что в одиночку можете и подавиться! Боги завещали делиться, — ощерившись, проговорил старший в пятерке, с вызовом показав перстень Мечника. — Кто у вас за главного, а? Разговор есть!

Умелый рубака, он мог в одиночку расправиться со всем немногочисленным отрядом К'ирсана, и сторожившие лошадей бойцы приуныли. Один из них, проклиная всех богов, тут же умчался в подвал за капитаном, переполошив остальных.

— Что ж ты говорил, будто в армии никого нет, кто сможет с тобой на мечах сравниться?! — язвительно поинтересовался у Кайфата Терн, шагая следом за другом. — А вот смотри, Мечник откуда-то выискался.

— Среди командиров его не было, а что до мечей… Посмотрим! — равнодушно бросил К'ирсан, поправляя маску на лице. Уже с лестницы он приказал остальным: — А вы продолжайте работать.

Поднявшись наверх, он вышел к ощутившим запах легких денег наемникам и с ходу потребовал:

— Кто командир?

— Командир? — шутливо переспросил Мечник. — Кроме меня, вроде как никого нет. Сержант Тарин к вашим услугам!

И снова он повернул кисть так, чтобы на пальце стал хорошо виден знак талантливого фехтовальщика. Его товарищи согласно загудели, сгрудившись у него за спиной.

— Почему-то я так и думал, — не отрывая взгляда от перстня, презрительно выдохнул К'ирсан. Губы под маской скривились, и он будто плюнул: — Знак поддельный!

Разоблаченный самозванец еще не успел убрать с лица дурашливую улыбку, как молнией мелькнул пущенный Кайфатом кинжал и вонзился ему в горло.

— Бей их! — рявкнул капитан и набросился на растерявшихся охотников до чужого добра. Он успел расправиться с двумя, прежде чем в схватку вступили остальные. Через минуту все было кончено.

— Тела затащить внутрь, и побыстрее! — на бегу прорычал К'ирсан, возвращаясь обратно в подвал. Время уже поджимало, вот-вот могли заявиться и другие наемники.

Им повезло, и за те пять-десять минут, пока они навьючивали драгоценный груз на лошадей, их никто не побеспокоил.

— Хозяин, гномы скоро очнутся. — Гоблин, стороживший связанных карликов, подбежал к Кайфату. Тот в ответ кивнул, и каждому из убитых кинул на грудь по несколько фарлонгов. Гхол, ничего не понимая, уставился на испачканные в крови монеты. — Это з-зачем?

— А мархуз его знает! — вместо капитана ответил Терн, пожав плечами. — Как всегда: задумал что-то, а верным товарищам ни слова.

— Не ворчи, скоро все объясню! — недовольно бросил К'ирсан и направился к выходу. — Все погрузили?

— Да что там грузить? Сумки на лошадей навьючить, и все! — удивился Согнар, проследив взглядом, как на плечо капитана запрыгнул Руал.

— А остальные деньги собрали?

Сержант молча показал на валяющиеся у самого входа четыре заплечных мешка. Кайфат подошел и подцепил один из них за лямки.

— Тяжелый. Ткань выдержит?

— Если не придется с ними бегать и прыгать… — не договорив, Согнар пожал плечами.

— Не придется, — сухо произнес К'ирсан. — Возьми четверых солдат из тех, что покрепче, и распредели мешки между ними. Как стемнеет, найдете отряд Ломира Серого и незаметно подбросите золото им.

— Мы что, так и будем с такими тяжестями по городу шастать?! — язвительно спросил Терн. Затем до него дошел смысл приказа капитана, и он аж взвизгнул: — Оставить пять тысяч золотом каким-то хфурговым негодяям? С чего это им такая честь?!

К'ирсан вопроса сержанта словно и не заметил. Встав перед входом в банк, он быстро осмотрелся и указал Согнару в конец улицы:

— Веди всех на ту площадь, оттуда на соседнюю улицу и сразу гони на окраину. Там займи подходящее здание, но не жадничай. Наглеть нам сейчас совсем не с руки! Да, и проследи, чтобы все держали язык за зубами… Я к генералу!

Отряд уже начал движение, когда К'ирсан схватил коня Терна за уздцы.

— Золото — приманка для тех, кто пойдет по нашим следам. Солдаты в банке из отряда Ломира Серого, и если ты подбросишь им мешки, то в ограблении заподозрят его.

— А убитые — это те, кого не устроила доля в добыче? — мрачно уточнил Терн.

Кайфат кивнул, и Согнар внезапно расплылся в улыбке:

— Здорово! А деньги не все, потому как часть успели спрятать, да?

Капитан снова молча кивнул и протянул другу сопящего Прыгуна.

— Возьми, с ним я вас легко смогу найти…

Задуманная К'ирсаном хитрость легко удалась. В охваченной волной грабежей и насилия Дахе никому не было дела до наемников, ведущих на поводу своих лошадей. Захваченный город терзала опьяненная кровью солдатня, и маленький отряд затерялся среди десятков таких же групп мародеров. Сложней оказалось найти Ломира, но Терн справился. Отряды наемников предпочитали держаться вместе, и поиски сержант начал от разоренного банка. Прикидываясь вестовыми от генерала, его бойцы опрашивали встреченных солдат, иногда нарываясь на пьяную брань или даже клинки. Безнаказанность порождает безумие, и наемники порой походили на бешеных рыкачей, кидающихся на всех подряд без разбора.

Сам К'ирсан несколько раз мелькал перед генералом и даже удостоился похвалы за храбрость от нанимателей. В Дахе его отряд провел еще две ночи, после чего капитан получил положенные отряду по контракту деньги и увел бойцов за стены. К тому времени среди наемников уже гуляли слухи об ограбленном банке, а Терн безо всякой подсказки Кайфата в разговоре с парой солдат из чужих отрядов упомянул о щедром куше, взятом бойцами Ломира Серого. Дальше маховик слухов и сплетен завертелся уже без их участия…

— Знаешь, К'ирсан, тем своим приказом оставить почти седьмую часть золота ты меня просто потряс! — Сержант уже закончил трапезу и теперь хотел пообщаться. Тему для беседы он выбрал именно ту, что занимала мысли друга. — Это ж какое надо хладнокровие иметь, чтобы такую прорву деньжищ выкинуть. Будь я капитаном, то на такую жертву не пошел бы и под угрозой казни!

— Поэтому капитан я, а не ты, — без показухи продолжил мысль друга К'ирсан. Он знал себе цену, и даже самые хвастливые слова в его устах воспринимались простой констатацией фактов.

— И слава богам! — отсалютовал бокалом Терн и тут же навалился грудью на стол, понизив голос до шепота. — Слушай, но вот почему ты приказал зарыть золото в пустыне, я не понимаю! Чего ты ждать собрался?!

Губы Кайфата сжались в тонкую линию. Он не любил, когда его приказы ставились под сомнение.

— Если мы сразу начнем тратить деньги, то нас легко вычислят. Уж больно необычно, когда бедные наемники начинают жить как наследные принцы! Потому же никто не получил свою долю. Дай вам волю, в один миг все спустите по кабакам да на девок.

— Можно было в банк положить… — уже из чистого упрямства возразил Согнар. — В песок зарывать… Золото! Не для того его из-под земли доставали, чтобы потом обратно упрятывать! Дикость какая…

— В банк положить, говоришь? — ласково переспросил К'ирсан, и Терн, пусть даже лучше других знающий своего товарища, испуганно побледнел. — Золото гномов и в их же банк, да? Может, ты еще предлагаешь к ним прямо сейчас заявиться и повиниться во всех грехах?!

Сержант примиряюще выставил перед собой ладони и замотал головой.

— Ладно, хватит, командир! Я все понял. Солдаты, правда, решили, что ты собрался еще десяток банков грабануть и на скопленные деньжищи зажить по-королевски… Но я уже все понял. — Побарабанив пальцами по столу, Терн вдруг рассмеялся. — Еще я тебе скажу, что не устрой ты в том оазисе представление с призрачными огнями и вспышками, то еще вчера солдаты рванули бы в пустыню на поиски заветного места!

— Ну-ну, — скептически протянул К'ирсан. В их способности найти и, главное, достать спрятанное сокровище он сильно сомневался.

Покинув Даху, его отряд двигался по пустыне целых два дня. Изнемогающие под тяжестью золота лошади пали бы еще в первый день, но К'ирсан не жалел тогда магии, вливая энергию в несчастных животных. Так продолжалось, пока капитан не обнаружил небольшой оазис. Приказав вырыть большую яму и сгрузить в нее все сумки с золотом, Кайфат долго работал над охранным заклинанием. Ему оно виделось в виде большого шестигранника из дрожащих полос зеленого тумана, возникшего вокруг мешков со звонкими фарлонгами. Сотни едва заметных, отливающих голубизной линий соединяли каркас заклинания с Астралом и проходившей рядом линией Силы. Первые держали на привязи могущественного духа, чьим именем с хозяином поделился Гхол, а вторые питали всю конструкцию энергией. Закончив волшбу поздно ночью, К'ирсан сразу же приказал завалить яму песком и разровнять поверхность. Любого охочего до чужого добра негодяя ждало множество неприятностей, попробуй он завладеть золотом.

От затерянного в песках оазиса они долго добирались до обжитых мест, плутая по пустыне. Обратная дорога намертво отпечаталась в памяти К'ирсана, но вот в остальных он так уверен не был. Если кто-то желал дожить до получения вожделенных денег, то у него появилась лишняя причина сохранять верность Кайфату.

Мысли о походе по землям халифата заставили К'ирсана вспомнить об одном из бойцов, оставленных в небольшой деревеньке на границе Сураля с Ралайятом. Там они случайно столкнулись с бандой кочевников, без предупреждения атаковавших утомленных наемников. На скаку обстреляв отряд, всадники были сильно разочарованы, когда все стрелы отклонила магия К'ирсана. Ответный нестройный залп выбил из седел двоих бандитов, донельзя разъярив остальных. В ход пошли мечи и сабли, но капитан не собирался терять людей в нелепой стычке. Три зеленых пульсара оставили от банды лишь десяток ошеломленных взрывами всадников, но с ними расправились уже клинки солдат.

В этой схватке пострадали двое бойцов Кайфата. Одного вскользь полоснули по руке, а другому до кости разрубили бедро и проткнули бок. Тяжело раненного пришлось оставить в ближайшей деревне на попечение местного знахаря. Для связи К'ирсан дал ему заговоренную раковину, настроив ее на себя. Если солдат захочет поговорить со своими, то ему достаточно просто поднести эту безделушку к губам, нашептать сообщение и произнести слово-ключ.

К капитану-магу уже пришло два таких послания, и в последнем содержалось нечто интересное.

— Знаешь Терн, Олар передал, что пару дней назад к ним в деревню пришел какой-то человек. Сам он, как понимаешь, с постели не встает и гостя не видел, но знахаря тот впечатлил, — заговорил с сержантом К'ирсан, оторвавшись от размышлений.

— И чем же он так любопытен? — сразу же встрепенулся приунывший Терн.

— Знахарь аж заикался от страха и постоянно называл его одержимым. Мархуз знает, что дед имел в виду, но важно другое… Незнакомец очень сильно искал К'ирсана Кайфата, — криво усмехнулся капитан. — Как помнишь, мы не скрывали, что дальше двинем в Чилизу, вот вся деревня и показала бесноватому дорогу. Разве что вслед руками не махали!

— Дела-а, — протянул Терн и потер лицо. — Я же ведь тоже сегодня ночью нечто похожее слышал. Кто-то тебя ищет, но кто… Проклятое вино!

— Но и это не все. Олар, как смог, передал мне описание внешности этого господина, и я готов спорить на любую сумму, что это старый знакомый Аврас Чисмар!

— Н-да, старый знакомый… — повторил сержант, сокрушенно качая головой. — Как же так… А, мархуз побери, вспомнил! В городе обосновался брат Шкарида Вихря Смерти, и теперь собирает отряд для поисков одного бравого капитана.

— Судьба! — фыркнул не слишком удивленный К'ирсан, заставив Терна поперхнуться. — Когда-нибудь эта встреча обязательно бы случилась, так почему не сейчас?

Согнара легкомыслие товарища возмутило.

— Кайфат, а не слишком ли тесен город для столь многих охотников по твою душу, а?! Почему бы нам просто тихо не уйти из Чилизы? Без драк, побоищ и прочей ерунды? — поинтересовался Терн у К'ирсана. Внезапно он подозрительно сощурился. — Или мы здесь совсем не случайно?!

— Я приехал навестить друга! — ровно, почти без интонации произнес Кайфат.

— А может, подругу? — поправил его Терн.

— Быть может.

Ответ капитана заставил Согнара схватиться за голову и картинно застонать.

— Ладно, ладно! Ее зовут Мелисандра, и я просто не прощу себе, если с ней не встречусь, — с тихой яростью выдохнул К'ирсан. — А с охотниками… с охотниками разберемся!

— Что-то я уже уставать начал ото всех этих разборок, — прикрыв лицо руками, пробормотал Терн. Затем, раздвинув пальцы и одним глазом покосившись на товарища, он поинтересовался: — Если ты собрался встречаться с дамой, то какого демона здесь сидишь уже третий день?! Давай, суетись, ищи ее…

— Я отправил письмо с посыльным еще вчера днем, — нехотя ответил Кайфат. — Теперь жду ответа!

В письме Кайфат был немногословен. Поприветствовав халине Балтусаим, К'ирсан сообщил о своем прибытии в Чилизу и выразил надежду на скорую встречу. Быть может, стоило писать менее сухо, но что сделано, то сделано.

— Эх, вот смотрю я на тебя и вижу другого человека, не моего капитана! — уронив перед собой руки, проникновенно поведал Терн. — С каких это пор ты просто сидишь и ждешь?! Почему прямо не заявишься к ней, не поговоришь… Хотя нет, если она из богатого рода, то такое поведение может и не понять.

— Ее отец — Великий Советник халифов Ралайята, фалет Тимаренис Балтусаим, — отвернувшись к окну, пояснил К'ирсан, заставив Терна глупо вытаращить глаза.

— Занятно… Удивляет, почему ты тогда сразу жене халифа свидание не назначил?

В шутке сержанта была изрядная доля правды, но и не написать Мелисандре К'ирсан не мог. Она манила его, как свет лампы манит светлячка, постоянно появлялась в мыслях и снах. Бездна, да в этом проклятом мире она оказалась единственной женщиной, заинтересовавшей его по-настоящему! Он должен хотя бы попытаться с ней встретиться.

Но и запускать остальные дела Кайфат не собирался. Имея среди личных врагов Мечника, нельзя расслабляться, и капитан со всей серьезностью отнесся к рассказу Терна о набирающем отряд пирате. Чилиза — большой город, но рано или поздно найдется желающий подзаработать деньжат и продаст его морскому разбойнику. Да и о внезапно объявившемся Аврасе забывать не стоило.

Хлопнув ладонью по столу, Кайфат повернулся к Терну:

— Значит, так, организуй дежурство у городских ворот. Я покажу им портрет Чисмара, и пусть высматривают гостя из Джуги. Ты же попробуй встретиться с этим мстительным пиратом.

У сержанта первое распоряжение К'ирсана не вызвало никаких вопросов, но вот последнее…

— И что я ему скажу? Здравствуйте, уважаемый, меня просили передать, что ваши поиски кое-кому не нравятся. Так?! — недовольно хмурясь, спросил Терн. — Или того лучше — предлагаешь воткнуть ему в пузо кинжал? Так я подумать о том не успею, как он меня в григ порубит!

— Успокойся. Скажешь, что решил продать доблестному воину жизнь К'ирсана Кайфата, — иронично сказал капитан, с удовольствием наблюдая, как по лицу друга расплывается изумление. Сержант не сразу принял идею, но, недолго подумав, все-таки кивнул:

— Хорошо, он мне поверит. Я даже поторгуюсь для вида, но кто ему помешает послать мальчишку за мной следом и найти тебя? Извини, но со шрамами ты слишком уж приметен!

— Правильно! — похвалил друга К'ирсан. — Вот ты и скажешь, что я сменил лицо и завел себе двойника…

Согнар от подобного предложения даже растерялся. Почесав в затылке, сержант неуверенно проговорил:

— По-моему, слишком уж закручено! Если ты двойник, то кто тогда настоящий К'ирсан Кайфат?

— В самый раз. Сейчас ничего другого мне в голову не приходит! А про К'ирсана скажешь, что его сейчас нет в городе, потому-то ты и рискнул заложить своего капитана. Договорись о встрече, а потом пообещай привести этого неуловимого Кайфата прямо к нему в руки. Срок, скажи, не больше седмицы, но замечательная встреча скорей всего случится много раньше… Сделаешь? — произнес К'ирсан, впрочем, не слишком настойчиво. Шкарид Вихрь Смерти в свое время показал себя очень опасным противником, и если брат ни в чем ему не уступает, то поручение капитана получается весьма и весьма опасным.

— Обижаешь, командир! — укоризненно покачал головой Терн, поднимаясь из-за стола. Его неуемная энергия постоянно требовала выхода, и капитану оставалось только определить для сержанта задачи и цели. Сам К'ирсан продолжал ждать, отвлекаясь лишь на беседы с Гхолом и размышления о дальнейшей судьбе отряда.

На явившихся к нему сразу после разговора с Терном солдат капитан потратил не больше часа. До мельчайших подробностей восстановив в памяти облик Авраса Чисмара, он сформировал короткое ментальное послание и попросту передал его каждому из бойцов. Со стороны это выглядело просто: маг подходил к воину, брал его пальцами за виски, после чего коротким импульсом передавал мысленный образ. В результате солдат получал легкую головную боль, а в памяти появлялось воспоминание о Чисмаре.

Ответ от Мелисандры пришел лишь на следующее утро. Его привез слуга, одетый в зелено-желтую ливрею дома Балтусаим, с нескрываемым любопытством уставившийся на не прикрытое шарфом лицо К'ирсана.

— Я готов немедленно передать ваш ответ халине Мелисандре, — с поклоном произнес посыльный. Поношенная одежда путешественника и уродство Кайфата ни на вершок не убавили почтительности в его голосе.

Капитан вежливо попросил подождать и развернул письмо. В нем, в лучших аристократических традициях с витиеватыми эпитетами и красивыми отступлениями, Мелисандра изъявляла радость по поводу его появления в Ралайяте и приглашала вольного капитана К'ирсана Кайфата к себе во дворец на скромный ужин.

Аккуратно свернув бумагу, К'ирсан учтиво попросил сообщить халине Балтусаим о своем согласии. Манеру местных дворян относиться к слугам как к чему-то вроде скота он не перенял, и в общении с ними капитан старался сохранять холодную вежливость. Не в силу желания понравиться, а просто считая, что бессмысленное унижение других — признак слабости.

Как только посланник ушел с постоялого двора, К'ирсан позвал гоблина и отправился с ним на прогулку по торговым лавкам. Не желая ударить перед дамой в грязь лицом, капитан приобрел у джугского купца новую рубаху, белые перчатки и шарф, а старые брюки и куртку привел в порядок портной. Как ни старайся, но разбитая в дороге обувь не станет выглядеть как новая, потому пришлось посетить и сапожника. Приобретенная пара сапог на шнуровке чуть-чуть жала, но мастер обещал, что кожа быстро растянется.

Последним в списке покупок оставался подарок даме, но здесь Кайфат оказался бессилен. Уже подзабытые навыки ухаживаний за землянками не подходили, а какие обычаи здесь, он просто не знал. Да и что можно вручить единственной, избалованной вниманием дочери богатого и влиятельного визиря Ралайята?!

Терн еще не вернулся от брата Шкарида, когда капитан отправился на встречу с дамой. Ко дворцу К'ирсан подошел точно в назначенное время, ни минутой раньше, ни минутой позже. У ворот его ждал тот самый слуга, что принес письмо. Вновь поприветствовав капитана, он провел его через тихий и уютный парк, мимо большого фонтана и статуи воина на коне. У входа, который сторожили одни лишь каменные львы на постаментах, Кайфат остановился. Прислушавшись к своим ощущениям, маг пару секунд постоял рядом с каменными фигурами и с удивлением спросил:

— Это големы? Но кто их создал?!

— Фалет Тимаренис Балтусаим, хозяин дома и отец халине Мелисандры, известен своей тягой к созданию необычных магических механизмов, — чопорно ответил слуга, выпрямив спину и глядя поверх головы Кайфата. При звуках имени визиря капитан кожей ощутил, как по статуям пробежала легкая дрожь.

— Похоже, вы неплохо экономите на охране! — совсем в духе Терна похвалил К'ирсан.

— Почему же, в доме есть и обычные стражи. Они выполняют работу, с которой не справляются творения магии, — возразил провожатый капитана и настойчиво добавил: — Пойдемте, халине ждет вас.

Оставив в покое понравившиеся статуи, К'ирсан зашагал следом за слугой. Пройдя через короткий коридор, они оказались в большом холле, поднялись по широкой лестнице на второй этаж и двинулись направо. Во внутреннем убранстве преобладали цвета весенней зелени и желто-красного листопада осени. На стенах висели портреты предков, гобелены со сценами сражений, а в нишах стояли доспехи. Красиво, мархуз побери, по-настоящему красиво! Да и злоупотреблять украшениями из золота хозяева не стали, так что холодный блеск металла не успел отравить тихий уют дома.

— Вам сюда, господин, — раскрыв двери, сообщил слуга.

Как только К'ирсан вошел внутрь, створки за его спиной немедленно закрылись.

Задержавшись на мгновение у входа, Кайфат медленно прошел на середину комнаты. Ему еще не приходилось бывать в домах знати халифата, но он был наслышан об их традиционном убранстве.

Комната обычно разделена на две части. Слева от входа располагается невысокое — в локоть от пола — возвышение, заваленное коврами с коротким ворсом и небольшими подушками. Здесь сидят или лежат, лакомятся сладкими фруктами, пьют и непринужденно беседуют. На специальных столиках стоят небольшие фонари, дающие мягкий приглушенный свет. Все остальное — это царство зелени и цветов. Большие и маленькие кадки с растениями, на первый взгляд расставленные в полном беспорядке, создают ощущение живого, настоящего леса. Иногда такие маленькие сады украшают еще и клетками с певчими птицами или огромными прозрачными бассейнами с живыми рыбками.

Мелисандра Балтусаим отдавала предпочтение грольдским лесам. К'ирсан не увидел в саду ни одного деревца или цветка, росшего по эту сторону Орлиной гряды. Это говорило не только о вкусах и предпочтениях женщины, но и о немалом богатстве. Без помощи мага перевезти некоторые саженцы попросту невозможно, а услуги этой братии совсем недешевы.

Личность владельца, его вкусы ощущались и во всем остальном. Убранство выдержано в традиционной для Мелисандры цветовой гамме ее родовых цветов, на стенах гобелены с изображениями деревьев, растительными и цветочными орнаментами. С привычной подозрительностью К'ирсан магическим взором поискал следы спящих артефактов. Даже не слишком напрягаясь, он обнаружил множество фигурок всевозможных фантастических и не очень тварей, расставленных среди растений и спрятанных под подушками. С удовлетворением хмыкнув, Кайфат позвал хозяйку:

— Халине Мелисандра?

Женщина не отзывалась, и К'ирсан, обогнув кадку с карликовым дубом, направился к скрытому тонкими занавесями проходу. Отодвинув штору в сторону, он вышел на широкий, утопающий в зелени балкон. Хозяйка комнаты стояла, облокотившись о перила, задумчиво наблюдая за наступающими на город сумерками.

— Мое почтение, халине Мелисандра! — поклонившись, поприветствовал даму Кайфат. Ему страстно хотелось подойти ближе и прикоснуться губами к ее руке, но, увы, здесь иные нравы.

— Рада вас видеть, капитан, — повернувшись к гостю, тепло улыбнулась женщина. — И если позволите, то давайте сразу забудем про этикет и прочие глупости. Я хочу хорошо провести этот вечер, и не стоит его портить всякой чепухой… Ты не против?

— Совсем нет, — ответил Кайфат и встал рядом. — Как я могу хоть в чем-то возразить столь красивой даме?

Халине Балтусаим искоса на него посмотрела и лукаво улыбнулась. В зеленом облегающем платье, с распущенными волосами, она смотрелась сказочной феей.

— Ты похожа на лесную дриаду, — вдруг неожиданно для себя сказал К'ирсан.

В глазах Мелисандры промелькнуло удивление, и она снова рассмеялась, показав ровные белые зубы.

— Ого, делаешь успехи! Куда пропал суровый и мрачный воин, попавший в ловушку коварной хищницы на королевском балу?!

— Всему свое время. Сейчас воин ушел в тень и отдыхает от ратных дел, — в тон женщине ответил К'ирсан. Вспомнив кое-какие ее намеки на том же балу у Гелида Ранса, он добавил: — Как ты знаешь, я поменял много обличий. Порой мне кажется, что даже слишком много!

Мелисандра кивнула, соглашаясь, и положила поверх его руки холодную ладошку, легонько сжав пальцы.

— Давай пройдем к столу. Наш повар сегодня обещал нечто незабываемое, так не будем же обижать мастера.

Она была права, и ужин оказался выше всяких похвал. Запеченная рыба с пастой из сметаны, грибов и ханьского лука, салат из трепангов, осьминогов и креветок под особым соусом, живые моллюски… Мелисандра с огромным удовольствием играла роль радушной хозяйки, предлагая гостю попробовать все новые и новые блюда. Каждому из них она не забывала давать название и рассказывать рецепт приготовления. Как ни странно, но эта неспешная беседа К'ирсана совершенно не утомляла.

Уважив поварское искусство, они взяли по бокалу белого вина и снова вернулись к перилам. Наступила ночь, и легкая прохлада прогоняла сон. Сжав губами трубочку, К'ирсан сделал из бокала маленький глоток. Он старался не открывать лицо даже за ужином, лишь по необходимости осторожно приподнимая шарф.

Сердце Кайфата не переставая щемило от боли. Он уже забыл, насколько же это хорошо стоять и просто разговаривать с красивой женщиной. Желанной женщиной! Он не знал, какой ей интерес в общении с бывшим рабом, дезертиром и преступником короны, он просто наслаждался моментом. Ощетинившаяся стальными шипами душа впервые за многие годы просто расслабилась. К'ирсан не помнил, что он говорил и что отвечала Мелисандра, он просто вслушивался в мелодию ее голоса и ни о чем не думал.

— Ты знаешь какие-нибудь стихи? — вдруг спросила халине Балтусаим, уставившись долгим взглядом куда-то в темноту. — Знаешь, я почему-то не верю, что ты всего лишь воин и… маг. В тебе есть что-то еще, нечто большее… И если скажешь, что не знаешь, то я не поверю.

Мелисандра говорила очень тихо и необычайно серьезно. В разговоре они впервые коснулись жизни Кайфата, и он вдруг понял, что если промолчит или попытается отшутиться, то вспыхнувший в душе женщины интерес попросту угаснет.

— Не знаю, уместны ли эти строки, но первыми на ум приходят именно они, — неловко кашлянув, произнес К'ирсан, отставив бокал. Сжав перила обеими руками, он уставился вдаль и начал читать колючие строчки:

Ты твердишь, что я холоден, замкнут и сух, Да, таким я и буду с тобой: Не для ласковых слов я выковывал дух, Не для дружб я боролся с судьбой…

Он так и не дочитал это стихотворение. Оказавшись неожиданно близко, Мелисандра потянула его за рукав, заставив разжать побелевшие пальцы и отпустить потрескивающее дерево.

— Хватит, — глядя прямо ему в глаза, едва слышно произнесла женщина. Почти прижимаясь к его груди, она пробежала пальцами по вороту рубашки, дотронулась до шарфа, замерла, а потом осторожно стянула его с лица К'ирсана.

— Не стоит, — грустно сказал Кайфат, но его никто не собирался слушать.

Едва касаясь, Мелисандра провела кончиками пальцев по уродующим лицо шрамам. Борясь с желанием поцеловать ласкающую его кожу руку, К'ирсан, невесело усмехнувшись, сказал:

— Там еще были строки о людях, о носящих их обличье зверях и об обители праведников, недоступной безумным рабам… Я вновь себя ощущаю тем самым рабом, впервые увидевшим красавицу-незнакомку во время полета на пузыре. И пусть не стою на коленях, но… Нет, безумие какое-то!

— Ну почему же сразу безумие? — прошептала Мелисандра, внезапно обвив его шею руками и впившись обжигающим поцелуем в губы. Куда-то тут же улетучилась вся холодная отстраненность Кайфата, он страстно прижал к себе женщину, ощущая тепло ее кожи, вдыхая запах. Как они оказались в комнате на мягком ковре, К'ирсан уже не помнил…

ГЛАВА 30.

Вся жизнь человека есть череда деяний, подвластных воле рока, лишь изредка сменяемых тщательно взвешенными и обдуманными поступками. Планирование будущего на несколько шагов вперед дарует спокойствие и уверенность, но, положившись на волю случая, можно получить от судьбы неплохой подарок или… увязнуть в пучине новых проблем.

Проснувшись утром в постели Мелисандры, К'ирсан испытывал досаду и растерянность. Он не знал, как быть дальше, как выстраивать с женщиной новые отношения. Поддавшись напору чувств, он забыл об опасностях своей жизни, о висящем над ним долге крови, о десятках врагов и просто недругов, уже дышащих беглецу в затылок. Готов ли он вручить этот хвост смертельных угроз любовнице, рискнуть ее жизнью?!

В голове нет-нет и мелькала мыслишка, что это его соблазнили и затащили в постель, что не он навязал свои желания неопытной девице. Мелисандра совершила осознанный выбор, приняв его таким, какой он есть. Со всеми его уродствами и давящими на плечи проблемами! А раз так, то и нечего за нее переживать…

К'ирсан с завидным упорством глушил мерзкий внутренний голос. Если ты мужчина, пусть даже и уступил в чем-то инициативу подруге, то все равно должен оставаться мужчиной. Во многом изменились представления Кайфата о мире, но эта жизненная философия осталась неизменной. Его таким воспитали, и никуда от этого не денешься. Женщина слаба, а потому его долг и святая обязанность во всем ее оберегать. С этим правилом не надо спорить, его не надо опровергать или подменять новым, в него надо просто верить и исполнять. Подобно тому, как на вопрос о причинах расставания с любовницей мужчина обязан сказать: «Это я во всем виноват!» — так и здесь, неважно, как и по какой причине ворвавшись в жизнь женщины, он в ответе за ее будущее. Если подобные правила кого-то не устраивают, то пусть держит чувства на коротком поводке.

Мелисандра тихо посапывала, уткнувшись лицом в подушку, даже не представляя о воцарившемся в голове любовника смятении. С трудом преодолев желание поцеловать подругу, Кайфат встал и быстро оделся. Нельзя забывать и об остальных, доверившихся ему как командиру и другу. В городе у него еще много незавершенных дел, и лежать в постели, пусть даже и с любимой женщиной, сейчас непозволительная роскошь. Молча посетовав на отсутствие принадлежностей для письма, К'ирсан выскочил в коридор. Раздумывая, не передать ли пару слов Мелисандре через слуг, он столкнулся с невысоким лакеем.

— Да простит меня господин, но с вами желает поговорить фалет Тимаренис.

— Хорошо, веди, — внутренне напрягшись, сказал К'ирсан.

Разговора с отцом Мелисандры он не ждал, хотя стоило бы. Вряд ли визирь, переживший столько халифов, не обратит внимания на проходимца, завоевавшего благосклонность его единственной дочери.

Не переставая размышлять о предстоящем разговоре, капитан прошел следом за слугой почти через весь дворец. Мельком удивившись странному пути, которым его вели — через поварню и людскую, по необычайно узким, совсем «непарадным» коридорам, — К'ирсан вступил в святая святых Ралайята — рабочий кабинет Первого Советника халифа.

— Доброе утро, фалет Тимаренис… — начал Кайфат, но слова встали поперек горла.

Визирь встретил любовника дочери, стоя около огромного напольного глобуса, лицом к дверям, своим обликом с порога повергнув капитана в шок. Ощущая, как под ногами разверзлась пропасть, К'ирсан с трудом заставил себя успокоиться и не натворить чего-нибудь лишнего. Перед ним стоял эльф: длинноволосый, голубоглазый, с характерными тонкими чертами лица и длинными заостренными ушами. В душе тяжело заворочалась, пробуя на прочность тиски воли, змея ненависти.

— Приветствую вас, капитан, — мягким, шелковистым голосом произнес визирь, невозмутимо изучая К'ирсана. Вряд ли от него укрылась душевная борьба, начавшаяся в сердце гостя. — Вы уже наверняка догадались, что у меня к вам не самый приятный разговор, потому попрошу садиться.

Указав на пару кожаных кресел, фалет Балтусаим дождался, пока усядется Кайфат, после чего устроился напротив.

— Эльф… Мне следовало догадаться! — ощущая, как яд ненависти сушит горло, почти прохрипел К'ирсан. — Повсюду в городе следы их присутствия, да и… Мелисандра не пахнет человеком!

— Полуэльф, если быть точным, а моя дочь — квартерон, несчастная четвертинка. Она совсем не похожа на меня, став почти полной копией матери! — кривя губы, поправил Кайфата Тимаренис. — Впрочем, вы ведь, капитан, тоже не человек. Нелюдь, как любят говорить в простонародье… Что, хотите возразить?

К'ирсан промолчал, лишь опасно сощурив глаза.

— Вы — зверь, чудовище, монстр. Не знаю, где уж вам удалось подцепить эту заразу, но кто-то заронил в вашу душу семя магии Древних, и оно успело укорениться и набрать силу, — холодно улыбаясь, без тени страха или смущения, разъяснил эльф. Он походил на исследователя, препарирующего пойманную лягушку.

— Зачем вы мне все это рассказываете, фалет Тимаренис? Эльфийский взгляд на окружающий мир меня мало волнует. Знаете ли, предпочитаю жить своим умом! — презрительно бросил К'ирсан, подавляя в себе желание молча вскочить и уйти.

— О, все просто. Я знаю о вашей чистой и незамутненной ненависти к моему народу. Говоря по правде, я ее даже понимаю и, переживи такое, вполне мог бы и сам отдаться ярости без остатка, — неопределенно взмахнув рукой, произнес эльф. — Но, видите ли, капитан, от вас просто смердит трупами! Заключив договор со смертью, вы повесили на шею множество не самых приятных врагов, жаждущих отплатить кровью за кровь. Все, кто рядом с вами, подвергаются нешуточному риску… И я не желаю Мелисандре участи жертвы в вашей борьбе.

Визирь замолчал и вытащил из кармана небольшую коробочку. Ноздри Кайфата шевельнулись, и он с отвращением ощутил аромат гарлуна.[131] С тонкой усмешкой капитан наблюдал, как эльф подхватывает щепоть наркотика и отправляет в рот. К'ирсан и раньше встречал любителей этой отравы, но чтобы Длинноухий…

— Впрочем, я легко закрыл бы глаза на ваши… натянутые отношения с Маллореаном и всеми прочими. Ралайят нейтрален, и мне плевать на дрязги остальных! Но вы же не оставите свою ненависть за порогом дворца, вы же прямо сейчас полыхаете от жара ярости… — проникновенно проговорил фалет Тимаренис, медленно двигая челюстями. — Хотите ведь моей крови, а?

К'ирсан стиснул подлокотники, усмиряя бешенство. Черная пелена злобы не застилала ему глаза, он не испытывал к полукровке — все-таки полукровке! — тех же чувств, что и к его собратьям из Маллореана. Но и равнодушно воспринять подобное родство у него не выходило.

— Я не зверь, а вы не выродок Маллореана! Хоть в ваших жилах и течет их поганая кровь, — прошипел Кайфат. — И уж тем более мне наплевать на любителя мерзкой отравы из Запретных земель.

— О, это ерунда. Перворожденных и подобных мне… метисов этот вид гарлуна лишь бодрит и немного усиливает магические способности. Привыкания у нас не бывает! — Неожиданно лед в голосе визиря дал трещину, и он посочувствовал: — Вы ведь не сможете по-прежнему воспринимать Мелисандру как вашу женщину? Так ведь? Но и убивать ее не захотите…

Кайфат отвел горящие ненавистью глаза и медленно кивнул.

— Почему-то я так и подумал. — Губы Первого Советника тронула неприятная улыбка. — Потому я предлагаю вам, капитан, для начала покинуть дворец, а затем город и страну. Не стоит лишний раз тревожить девочке сердце. Что скажете?

К'ирсан провел рукой по изуродованной щеке, ощущая себя особенно мерзко на фоне совершенных черт Перворожденного, и на миг прикрыл глаза. Сердце воина-мага было готово разорваться от противоречивых чувств. За что, за что он прогневил проклятых богов этого мира, раз они каждый раз посылают ему такие испытания?!

— Предполагаю что, в случае моего отказа подчиниться вы одними словами не ограничитесь?

Теперь пришла пора молчать Длинноухому. К чему впустую сотрясать воздух, раз собеседник и так все понимает?

— Ясно, — скривился К'ирсан. — А не боитесь, что я решу избавиться лично от вас? Ведь вы не Мелисандра…

— Верно. Но вы у меня дома, а в этих стенах я не побоюсь схватиться даже с Архимагом Нолда! Я — Мастер инструментальной магии, здесь все пронизано моими чарами. Сейчас они спят, но достаточно мысленного усилия, чтобы один наглец получил по заслугам. Гарлун же усилил мои способности, вознеся полукровку на пик могущества, — отбросив в сторону вежливость, сказал Тимаренис. — Вы спокойно сидите здесь, капитан, лишь из-за моей дочери. Я не желаю причинять ей лишнюю боль, убив любовника. Да и дворец мне весьма дорог. Вряд ли вы будете покорно ждать смерти, отказавшись от сопротивления.

— А как же нейтралитет Ралайята? — с издевательской усмешкой спросил Кайфат. — О нем можно забыть? Как же постулат: «Нам все равно, кто вы и откуда, если законы Ралайята не нарушены»?

— Капитан, вы до сих пор верите в существование подобной ерунды?! Нейтралитет подобен песочному замку: он сохраняется лишь до первой волны, а потом надо принимать сторону сильного игрока!.. Итак, ваш ответ?

— Сегодня вечером я уйду с отрядом из города, — нехотя буркнул К'ирсан. Немного помолчав, он вдруг попросил: — Я могу написать Мелисандре письмо? Не хотелось бы убегать столь трусливо…

— Бумага и перо на столе, — равнодушно бросил эльф, сложив домиком пальцы и уставившись в одну точку.

Ощущая себя заключенным под надзором тюремщика, К'ирсан склонился над листком. Металлическое стило неприятно скрипело, точно эхо ложащихся на бумагу слов. О чем писал Кайфат? О вещах внешне простых, но донельзя тяжелых — о любви и ненависти, о боли и страхе не совладать с собственным гневом, о невозможности быть вместе… В сердце К'ирсана настолько все перепуталось, что он не понимал, какие чувства испытывает к женщине.

— Вот, — свернув листок и протянув его Тимаренису, сухо сказал капитан. — Я могу уйти?

— Конечно, — задумчиво кивнул эльф, сжав пальцами послание.

Двери за спиной Кайфата закрылись с едва слышным щелчком…

* * *

К'ирсан уже покинул кабинет, а советник все продолжал сидеть, недовольно хмурясь. Решение он принял еще вчера, но ничего радостного в том не видел. Политика и так не самое чистое дело, но, когда она задевает твоих близких, ощущение запачканности становится и вовсе непереносимым.

Перстень на левом мизинце Тимарениса сверкнул красным, и письмо К'ирсана тут же занялось пламенем. Огонь лизнул пальцы эльфа, и он с брезгливой гримасой подошел к рабочему столу и бросил листки в стоящую там глиняную посудину. Чем быстрее девочка забудет этого молодчика, тем лучше. Она сильная и справится с болью и обидой. Ни к чему ей все эти лишние слова!

Покинув кабинет вслед за капитаном, Тимаренис вышел в коридор и спустился по парадной лестнице на первый этаж. У одной из стенных ниш он задержался, шепнув пару слов, пробуждая спящего там голема. На его плечо тут же взобралась, поскрипывая металлическими чешуйками, небольшая ящерка. Теперь полукровке предстоял еще один, не менее неприятный разговор.

Завернув за лестницу и повернув потайной рычаг, он вошел в открывшийся проход, ведущий в подземелье. Через минуту Тимаренис уже стучался в тяжелую дубовую дверь, испытывая к себе едва ли не презрение. Он — хозяин дома — вынужден вести себя с гостями подобно слуге.

Внутрь его впустил чистокровный сородич из клана Чинталион. Кожей ощутив исходящее от него пренебрежение, Тимаренис прошел в потайную комнату, где уже вторые сутки жили две звезды воинов Маллореана. И среди них целых шесть чародеев, считая двух князей-магов!

Они пришли к нему ночью, с ходу потребовав исполнения давних договоров. По ним талантливый полукровка получал полную свободу от Маллореана, мог сохранять нейтралитет в самых разных вопросах, но и обязывался не мешать исполнять волю Совета князей, если такая нужда вдруг придет.

— Теперь он ваш, — обведя взглядом сидящих или лежащих на диванах и в креслах сородичей, холодно произнес Тимаренис. — Надеюсь, город не слишком пострадает… как Равест.

Первый Советник не смог удержаться от колкости, напомнив старшим собратьям об их неудаче в столице Зелода, что сильно не понравилось князю-магу Эльниру. Тот очень болезненно воспринимал любые намеки на поединок с проклятым капитаном, вот и теперь, гневно раздувая ноздри, потянул на себя новый посох. Сидящий рядом Манурин успокаивающе похлопал его по плечу, вслух поблагодарив хозяина дворца.

— Мы рады, что не все забывают о взятых на себя обязательствах. Потому последняя просьба… Нельзя ли нам показать, где же остановился этот самый капитан К'ирсан Кайфат? Не хотелось бы тратить время на ненужные поиски, да и вдруг он успеет что-то заподозрить, а тогда разрушений не миновать!

Мысленно призывая себя к терпению, Тимаренис зло процедил:

— Постоялый двор «Тихая заводь». Я прикажу проводить вас туда… Вот только боюсь, после сегодняшнего дня владельцу придется сменить название.

В ответ советник получил лишь отстраненную улыбку.

* * *

Вернувшись на постоялый двор, Кайфат испытывал страшное, ничем не передаваемое ощущение крушения всех надежд. Еще вчера судьба манила его сладким пряником, а сегодня щедро отвесила плетей. Тепло любви только-только тронуло лед одиночества, как тут же налетела стужа, обрекая на жизнь без смысла и цели, пустое и унылое существование.

Устроившись за столиком в ресторации, мрачный К'ирсан больше ни на что не обращал внимания. Угрюмо разглядывая собственные ладони, он вновь и вновь вспоминал вчерашний вечер и ночь. Но не мог он забыть и лица эльфов, обрекших его на мучительную смерть. Эльфов, мархуз раздери, именно эльфов!

На крышку стола стрелой взлетел Руал и, ощущая душевные муки хозяина, горестно заверещал. Протопав мягкими лапами по руке К'ирсана, зверек приблизил мордочку к его лицу и ткнулся мокрым носом в губы. Поначалу даже не заметив за тяжелыми мыслями появление Прыгуна, Кайфат вздрогнул.

— Руал?

— Да, Руал. А еще Гхол и укушенный мархузом в зад Терн! — язвительно заявил сержант, неведомо откуда возникший на стуле напротив капитана. — Зеленый сюда вслед за тобой вошел, так ты в его сторону даже бровью не повел. Он перепугался и Прыгуна за мной послал… Так ты и меня даже не заметил. Я у тебя под носом минут десять сижу, а ты все демоны знают куда пялишься! Капитан, очнись, тебя ж сейчас младенец зарежет!.. Даже пушистому это надоело, вот он тебя по-своему в чувство и привел. Что случилось? С девкой поспорил или как?!

К'ирсан медленно поднял голову, и Согнар тут же откинулся на спинку стула, замахав руками.

— Эй, эй! Ты ничего не перепутал, командир?! Меня по стене размазывать не надо! — воскликнул Терн и тут же проникновенно добавил: — Я ж как лучше хочу… Ты поделись с другом, может, на душе и полегчает.

Из Кайфата словно выдернули стержень. Он весь обмяк и, тяжело поставив локти на стол, подпер кулаками подбородок.

— Она — эльф! — бухнул К'ирсан.

— И что с того? — осторожно уточнил Терн.

— Она — эльф! — уже чуть громче и злее прошипел капитан, заставив Согнара протянуть, сделав губы трубочкой:

— У-у. Тогда дело действительно серьезно…

— Ее отец потребовал от нас покинуть город до вечера.

— Надо, значит, покинем! — покладисто согласился Терн и добавил: — Кстати, а как быть с твоим поручением?

На случай, если Кайфат забыл, Согнар уточнил:

— С пиратом я до ночи общался. Думал, сразу убьет, ан нет, он дал объясниться. Правда, вопросами замучил. Все выпытывал, что да как, но я выкрутился. Пообещал через день-другой сдать ему злобного убийцу, а он за то мне сотню фарлонгов отсыплет. Хотя наверняка врет.

Насущные дела отвлекли К'ирсана от черной меланхолии, и он начал оживать.

— Когда обратно шел, за тобой не следили?

— Нет, — отмахнулся Терн. — Убедил его, что ты соглядатаев за версту чуешь. Я все напирал: зачем зря суетиться, раз он тебя на блюдечке получит?

— Это хорошо… А про Чисмара ничего не слышно?

— Правильный вопрос! — обрадовался Терн. — Видели его, родного! Как утром восточные ворота открыли, так он и вошел. Сейчас в трактире засел, брюхо набивает!

Кайфат кивнул каким-то своим мыслям и помассировал виски.

— Бездна, как все не вовремя… Ладно! Возьми с собой Руала и отправляйся к этому Аврасу. Скажи… я хочу с ним поговорить, но приведи его не сюда, а…

— Понял, к пирату! — перебил К'ирсана Терн и тут же схватил зашипевшего Прыгуна за шкирку. — Ты мне пошипи еще, пошипи. Нынче я над тобой главный!

Закинув зверька себе на плечи, Согнар встал из-за стола и отсалютовал К'ирсану.

— Ты, капитан, держись. Это не последняя катастрофа в жизни, а потому надо оставить силы и на остальные… Да, и меня не ждите. Руал дорогу найдет, куда бы вас ни занесло!

Терн выскочил из обеденного зала, не забыв за спиной капитана скорчить рожу Гхолу и погрозить кулаком. Но гоблин не нуждался в напоминаниях и сам подсел за стол к К'ирсану.

— Хозяин, тогда ведь это… надо собираться, — робко напомнил коротышка капитану. — А тот ведь как схватятся эти двое, то неизвестно кто победит. Ты ведь говорил, будто Аврас Чисмар — маг, а пират — Мечник. Кто-то один точно уцелеет, а значит, придет разбираться с нами. Надо уходить, хозяин!

— Конечно, малыш. Созывай бойцов и распорядись насчет лошадей, — кивнул К'ирсан. — Я еще полчаса посижу и буду в норме.

Поймав снова цепкий и уверенный взгляд Кайфата, Гхол широко ухмыльнулся и от полноты чувств замахал руками.

— Будет сделано, хозяин!

Кайфат прислушался к топоту убегающего гоблина, и его губы тронула усмешка. Вот хлопнула входная дверь, и визгливый голос ушастого коротышки начал костерить неизвестного солдата. Послышалось несколько невнятных вопросов, а затем снова захлопали двери. Всюду зазвучала ругань, со стороны конюшен послышалось конское ржание. Сборы начались!

Через полчаса, тихо посмеиваясь, К'ирсан подошел к стойке хозяина. Кормили здесь неплохо, да и отдохнули они в спокойствии, а за такой подарок судьбы следовало отблагодарить. Болезненные, еще сочащиеся кровью воспоминания о Мелисандре Кайфат загнал в самый темный чулан памяти. Терн прав: не стоит так раскисать. Недостойно такое поведение наводящего ужас чудовища! Хищно усмехнувшись этим мыслям, К'ирсан повернулся к замершему соляным столбом хозяину и настороженно замер. Здоровенного, нестарого еще мужика била мелкая дрожь. Он косил куда-то в сторону и пытался что-то произнести прыгающими губами.

— Эй, уважаемый, успокойся. Тебе никто не желает зла, — досадливо морщась, произнес Кайфат. Он совсем забыл про отсутствие маски на лице, а его улыбка вызывает страх и у бывалых воинов. Видно, сегодняшний день задуман богами ради укрепления людского братства. Сначала успокаивали К'ирсана, а теперь ему самому придется подбирать добрые слова.

— Т-там, — внезапно выдал владелец заведения и, всхлипнув, метнулся в проход за стойкой. Через пару секунд раздался грохот, точно он не стал открывать дверь черного хода и просто выбил ее ко всем мархузам, чтобы не мешала.

— Что за… — К'ирсан глянул в окно слева от стойки, и ругательство застыло на его губах.

На улице стояли два эльфа с луками в руках. Глаза капитана сами перешли на колдовское зрение, и он увидел малиновое свечение вокруг наконечников стрел. С подобным он встречался на войне. Баронские войска любили такие штуки, называя их огоньками, но здесь ощущалась магия совсем иного порядка.

Пламя ненависти вспыхнуло в сердце с новой силой, но оно не мешало, а, наоборот, наполняло тело мощью. Низко пригибаясь, Кайфат побежал к двери, ведущей к комнатам постояльцев. Ресторан — всего лишь пристройка к зданию «Тихой заводи», но вход у них один, общий. Можно, конечно, вырваться наружу, но… нельзя бросать ребят одних.

Капитан достиг дверей, когда эльфийские стрелки пустили «огоньки» в окна. Ощущая дыхание смерти на затылке, К'ирсан вызвал из глубин памяти каркас заклинания и напитал его Силой. Только тело окутала мерцающая защитная оболочка, как в спину ударила порожденная взрывом волна огня. Удар оказался настолько силен, что Кайфат пробил собой потолок, стену и вывалился в коридоре второго этажа постоялого двора. Заклинание рассыпалось, и чародейское пламя лизнуло ноги.

— А-а! — взревел К'ирсан, усилием воли убирая боль и направляя энергию на исцеление. Прихрамывая, он подлетел к входу в первую попавшуюся комнату и с размаху врезался в нее плечом. Дерево треснуло, и Кайфат ввалился внутрь.

Следующий удар эльфы нанесли по первому этажу постоялого двора. Внизу словно началось извержение вулкана. Струи пламени ударили во все стороны, прожигая дерево и плавя камни. Старое здание, еще из тех времен, когда местные при строительстве предпочитали использовать больше камня, чем дерева, содрогнулось. Кайфат в один миг ощутил, как нагрелся каменный пол, вскочил и рванул к окну. У него не было времени осмыслить происходящее, но инстинкт воина кричал во все горло: следующий удар будет по второму этажу.

Если подумать, то Перворожденные действовали по очень точному и продуманному плану. Уничтожается ресторация, затем заливается огнем первый этаж постоялого двора, перекрывая все выходы, и наконец наступает очередь второго этажа. Пожар быстро сокрушит колдовские щиты, и выжившему магу останется один путь — на улицу, где его ждут Длинноухие.

«Знать бы, сколько вас», — мелькнула мысль за гранью Пустоты, куда нырнуло сознание К'ирсана. Обдумать следующий шаг он не успел. Здание вновь затряслось от взрывов. Враги стреляли по окнам номеров, и спущенная с цепи смертоносная магия крошила в пыль кирпичные перегородки. Не ожидая, пока дойдет очередь и до него, Кайфат швырнул в окно небольшой пульсар и вывалился следом. Метил он в сторону увиденных из окна ресторана стрелков, не слишком-то и надеясь на успех. Только глупец будет расстреливать врага, стоя на одном месте.

Ноги Кайфата только коснулись брусчатки, как он перекатился в сторону. Далеко правее взорвался его пульсар, разбросав в стороны брызги огня и осколки камня. Жаль, никого не задел!

В голос завопило чувство опасности, и маг вскинул руки, выставив перед собой чародейский щит. В плетении тут же увязла звенящая от смертельной волшбы стрела.

— Он здесь! — закричали с двух сторон, и К'ирсан с обеих рук ударил копьями из колдовского пламени.

Получив мгновение передышки, Кайфат успел оглядеться. Слева, саженях в десяти, натягивал лук забрызганный кровью Длинноухий, а почти у самых его ног бился в предсмертных судорогах второй. Грудь умирающего словно попала под удар тарана, зияли прорехи и в ауре. Одно из копий зацепило-таки гада!

Справа, немного ближе, обнаружился одинокий эльф, и, судя по потрескавшемуся и оплавленному вокруг него камню, от заклятия он не уворачивался. Не всякий амулет выдержал бы такое буйство стихий, а Перворожденный цел. Точно маг! Выставил защиту и просто переждал атаку.

Подставив щит под еще одну стрелу, Кайфат сосредоточил внимание на чародее. Накачанный магией посох в руке, бурлящая аура, знакомые черты лица… Мархуз, это же князь-маг Эльнир! С ходу превратив колдовской щит в окутывающую тело оболочку, К'ирсан ласточкой нырнул в окно в самое сердце пожара. К схватке с могущественным колдуном он сейчас не готов, тем более когда к тому на помощь бежит еще парочка сородичей.

Прыгнув в пламя, Кайфат надеялся пройти здание насквозь и выйти с другой стороны. Пусть «огоньки» развалили многие стены, наверняка кое-где обрушили потолки, но путь-то должен быть! Жаль, он не предполагал, что внутри будет настолько жарко. Наспех измененное заклятие оказалось не столь надежным и крепким, как хотелось, и огонь быстро проник сквозь прорехи. Однажды, еще в свою бытность рабом, Кайфату приходилось проходить через горящий дом, но сегодня он испытал нечто по-настоящему чудовищное. Никакая Пустота не могла отгородить от невозможной боли в пылающей плоти.

По жилам хлынули потоки Силы, и маг рванул вперед, не разбирая дороги. Он не пытался обходить препятствия, а проламывался насквозь, толкая перед собой древнее таркское заклинание разрыва.

Внутри здания он немного заблудился и, вместо того чтобы вывалиться из окна, проломил внешнюю стену. Во все стороны ударили осколки камня, разя сильнее стрел, а охваченный огнем К'ирсан уже схватил рукоять меча. Одной мысленной формулы хватило, чтобы погасить пламя, а ревущая в крови магия сама подстегивала естественные способности к исцелению.

Зачарованный клинок Кайфата легко перенес прорыв сквозь пламя, металл даже не нагрелся. Не открывая глаз, К'ирсан ощутил впереди опасность и наискось полоснул мечом с бегущими по лезвию светящимися рунами. Наложенные адептом Древних заклинания исправно работали, оружие легко преодолело сопротивление защитного амулета эльфа. Не спасла Длинноухого и кольчуга… С хриплым клекотом в разрубленной груди Перворожденный упал к ногам капитана.

Разлепив слезящиеся глаза, Кайфат увидел несколько размытых силуэтов. И здесь проклятые! Зрение стремительно восстанавливалось. К'ирсан уклонился от мелькнувшей стрелы и перекатом ушел из-под брошенной кем-то молнии… Раз, два… четыре эльфа! Да что за напасть?!

Позади ресторации пылала конюшня, а у самого выхода вперемешку лежали тела людей и лошадей — отряд К'ирсана. Недалеко от них стоял, опираясь на посох, эльфийский маг. Его работа! И, судя по ауре, он вряд ли уступал в могуществе Эльниру. Рядом с ним изготовились к стрельбе два лучника, а справа от К'ирсана замер еще один Длинноухий с вытянутыми в его сторону руками. Последний Перворожденный сжимал в кулаках странные предметы, похожие на широкие кастеты. Валяющийся на брусчатке обезглавленный эльф обладал таким же оружием.

Первую молнию, сорвавшуюся с одного из кастетов Перворожденного, Кайфат отбил мечом. Но сила удара оказалась слишком велика и заставила его отступить на шаг. Не давая капитану опомниться, эльф метнул молнию с другой руки. К'ирсан отбил и ее, но снова отступил. Дальше Длинноухий поочередно бил и бил Кайфата, не жалея энергии в артефакте, не давая опомниться. К'ирсан полностью ушел в защиту, укрывшись за силовым куполом, но тут в бой вступил лучник. Его зачарованная стрела вонзилась прямо в центр колдовского щита, и швырнула капитана на колени. Вдобавок ко всему, он постоянно ощущал непонятные шевеления в Астрале, вызванные манипуляциями с Силой обладателя посоха.

В груди воина-мага шевельнулся страх. Если он не получит хотя бы миг передышки, то Перворожденные его попросту уничтожат!

Шанс спастись К'ирсану подарил Гхол. Эльфы налетели на солдат отряда внезапно, когда те ни от кого не ждали нападения. Кое-кто даже не надел созданные капитаном амулеты, погибнув в первую же секунду боя. Но второй среди Длинноухих князь-маг ошибся, наколдовав облако газа и пустив его на отряд. Чары амулетов защитили хозяев, и бойцы успели подготовиться к бою. Яд еще висел в воздухе, когда они начали обстреливать врага из луков. Один лишь Гхол так и не принял участия в схватке — коротышка успел нырнуть в подвальное окно, расположенное вровень с землей, головой разбив стекло. Через минуту его примеру последовали еще двое, но остальные не успели. Эльфы быстро разобрались в происходящем, и в ход пошли «огоньки». Добавил жару и чародей с посохом, швырнув в проход огромный огненный шар. Хорошо хоть смерть бойцов была легкой. Они умерли в момент взрыва, даже не успев испугаться.

Гоблин вместе с парой уцелевших солдат засел в подвале, наблюдая и выжидая момента для нападения или бегства. Обладатель мечущих молнии артефактов влепил в разбитое окно пару зарядов, да один стрелок вогнал «огонек», но беглецы этого не боялись. Они сразу пробрались в другой конец подвала, подальше от эльфов.

Сгрудившись у другого окошка, они видели появление на поле боя К'ирсана, короткий обмен заклятиями, разобрались и в грозящей ему опасности. Более высокие и сильные наемники подхватили гоблина и протолкнули его на улицу. Вооруженный только копьем-пальмой и ножом, он казался нелепым фигляром на фоне творящейся здесь волшбы. Но Гхол знал, что делает. Он маленький и незаметный, на его появление на улице слишком поздно обратили внимание. Широко размахнувшись, он с силой метнул пальму в спину метателя молний. Сверкнув огнем рун на лезвии, копье пробило чародейскую защиту эльфа и вонзилось ему прямо в сердце.

Проклятый Перворожденный еще падал, когда К'ирсан развеял защиту и, отскочив в сторону, швырнул в стрелка огненное копье. Но убить лучника не дал князь-маг. Посохом отбив заклятие, он тут же ответил лучом из камня в навершии. Приняв удар на щит из зеленого пламени, Кайфат метнул заклинание разрыва, так удачно примененное им против дракона.

Неизвестный князь-маг устоял. Исторгнутый его посохом поток света изорвал в клочки чары капитана, и лишь какой-то рассыпающийся обрывок задел одного стрелка. Лук в его руках вспыхнул, и воин с криком отбросил оружие в сторону.

— Хозяин!!! — донесся до Кайфата панический вопль гоблина. Капитан стремительно повернулся к Гхолу. — Хозяин, руки!!!

— Какого мархуза?! — прохрипел К'ирсан и бросил взгляд на сжимавшие меч пальцы. Бездна!! Каждая пора на его коже сочилась кровью!

До боли напрягая чародейское зрение, маг всмотрелся в перемешавшиеся вокруг него пласты реальности. Колдовские поединки подобны морскому шторму, поднимающему с глубин всякий мусор и баламутящему воду.

Хитрое заклятие эльфа обнаружилось на самой границе Астрала и обычного мира. Засевший в магической реальности спрут-вампир протянул к К'ирсану щупальца, запустил их ему под кожу и пил, пил кровь. Если бы не Гхол, то капитан мог бы заметить это слишком поздно. Аура взбешенного Кайфата немедленно закипела от хлынувшей Силы, отшвырнув прочь астрального кровососа…

Вонзившуюся ему в живот зазубренную стрелу Кайфат поначалу не заметил, но следом за ней в грудь впились молния и огненный пульсар. Ощущая на коже дыхание распахнувшей свой зев Бездны, капитан нашел взглядом эльфов. Их стало гораздо больше — на помощь сородичам вместе с тремя воинами пришел князь-маг Эльнир. Почему-то мостовая оказалась неожиданно близко, а противника К'ирсан теперь видел очень нечетко и откуда-то сбоку.

«Гонки со смертью всегда выигрывает старуха с косой! — подумалось капитану, и волна горечи затопила сознание. — Похоже, наступила пора подыхать…».

Страшно не хотелось уходить за Грань неотмщенным, оставив убийц вкушать радость победы. Если смерть неизбежна, то в Бездну стоит утянуть побольше врагов!

Еще будучи командиром замкового гарнизона, К'ирсан пытался сотворить одно заклятие, но тогда испугался и отступил. Древние чары, расшифрованные и подправленные Кайфатом, вызывали к жизни нечто по настоящему жуткое и смертельно опасное. Он боялся перегореть, не выдержать напора Силы, но сейчас… сейчас ему не о чем беспокоиться.

Перед внутренним взором появился сложный узор из знаков магического алфавита и вплетенных между ними линий энергий. Едва шевелящиеся пальцы принялись выводить нужные руны, а губы беззвучно выговаривать древние слова…

Мир вокруг больше не интересовал К'ирсана. Он не видел хнычущего Гхола, свернувшегося калачиком на дороге, не видел, как из подвального окошка вылезали двое выживших солдат его отряда. Не обращал умирающий внимания и на эльфов.

— Хватит! — поднял руку Манурин, останавливая метателей молний и лучника. Похоже, сами они просто не могли остановиться, снова и снова нанося лежащему человеку смертельные раны. — Он мертв!

— Еще нет, — пробормотал Эльнир, рассматривая врага через артефакт в виде подзорной трубы в палец длиной. — Живучая тварь! Уже на последнем издыхании, а еще пытается что-то колдовать… Как искры между пальцами бегают! Если бы он учился у нас, то я бы даже предположил, что создает заклятие где-то в Астрале, а здесь лепит для него маленький якорь…

Внезапно князь-маг осекся и резко повернулся к Манурину. Тот обеспокоенно уставился на сородича.

— Хфургов сын! Бей его!!! — выкрикнул Манурин и воздел посох над головой, выпуская на волю заложенные там защитные чары.

Рядом с ним то же самое делал и Эльнир. Вот только опомнились они слишком поздно. Руки К'ирсана налились зеленым свечением, и в сторону эльфов побежала волна ряби. Через мгновение за ней следом из раскрытых ладоней вырвались тысячи мельчайших зеленых пузырьков. Они точно мошка налетали на препятствия, облепляли их со всех сторон и пожирали все, кроме камня и металла. От этой волшбы не спасали защитные чары, и Перворожденные забились в судорогах боли. Через считаные секунды на мостовую упали истаивающие кости…

* * *

Терн бежал к постоялому двору, не жалея сил. Горящим от нагрузок легким не хватало воздуха, мышцы требовали передышки, но сержант не сдавался. Впереди крутил пушистым хвостом Руал, попискивая на бегу. Беги, беги, человек, не отставай!

— Хфургова тварь! — хрипел Согнар и снова мчался вперед. Весь город слышал грохот боя, многие высыпали на улицу, но никто даже не порывался направиться в сторону «Тихой заводи». Схватка магов продолжалась, и попасть под шальное заклятие желающих не было.

С поручением К'ирсана Терн справился если не играючи, то без особого труда. Уж что-что, а врать и ловчить он умел. Как он и рассказал капитану, брат Шкарида легко поверил в продажность сержанта. У людей определенного сорта в крови вера в подлость и коварство окружающих. Нет, пират конечно же заподозрил подвох, но ведь для него не было никакого риска. Не ему придется куда-то идти, не он вынуждает Терна выдать врагам командира, да и денег вперед от него не потребовали. Ему предложили честную сделку, и он не смог отказаться. Хотя… быть может, ему просто помешало собственное тщеславие. Вера в собственное искусство игры с клинком, жажда мести и желание лично пустить кровь убийце брата сыграли с ним дурную шутку.

С Аврасом Чисмаром все оказалось еще проще. Давно преследующий Кайфата колдун по приходу в город завалился в первый попавшийся трактир, где сержант его и обнаружил. В подсевшего к нему за стол Терна Аврас тут же вперил свинцовый взгляд, вызвав внутри сержанта неприятный холодок.

— Не узнали, господин Чисмар? — натянуто улыбнувшись, поинтересовался Согнар, не забыв нагло поставить локти на стол.

— Почему же, узнал… — медленно проговорил колдун после долгого изучающего взгляда. — Ты тот наглый молодчик, сопровождавший этого… как его… Триста Шестилапа! Или я должен сказать… К'ирсана Кайфата?

Терн радостно закивал:

— Вот-вот, о К'ирсане Кайфате речь-то и пойдет. Вы не согласитесь с ним встретиться? Он сейчас во дворце визиря, но разговор с вами ему просто необходим!

— Погоди! — тяжело уронил Аврас, пристукнув пальцами по столу. Еще раз изучив лицо Терна, колдун переспросил, словно не веря собственным ушам: — Капитан желает со мной встречи?

— Угу! — Согнар цапнул с блюда головку сладкого лука и азартно заработал челюстями. — Я вас еще у ворот заметил, так сразу капитану о том и сообщил. Он и пожелал с вами пообщаться…

— На воротах, значит… — задумчиво проговорил колдун, и Терн с содроганием увидел разгорающийся у него в глазах темный огонь.

— Точно! Если желаете, то прямо сейчас вас к нему и отведу, но если не хотите… — Сержант пожал плечами. — Неволить не будем.

На лице Авраса Чисмара было красноречиво написано его неверие в такую неслыханную удачу. Словно он невозможно долго искал нечто ценное, а потом вдруг раз — и оно само упало в руки.

— Веди! — внезапно рявкнул колдун, вскочив из-за стола.

На пол с грохотом упала лавка. Именно тогда Терн и понял слова знахаря об одержимости. Ему вдруг показалось, что Чисмара изнутри сжигает странный огонь, лишивший его всякого покоя…

Из трактира они не вышли — выбежали, Согнар еле поспевал за Аврасом. Короткая задержка произошла в конюшне, где, выводя лошадь из стойла, Чисмар познакомился с пушистым спутником Терна. Руал гордо восседал в седле, охраняя коня и седельные сумки от посягательств воров. Увидев колдуна, он тут же злобно зашипел, заставив того испуганно отшатнуться.

— Хфургова зверюга! — с ненавистью оскалился Аврас, будто у него были связаны с Прыгуном свои, не самые приятные воспоминания. Переведя взгляд на Терна, он наконец спросил: — Что нужно твоему капитану от меня?!

Этого вопроса Согнар ждал и ответил, с трудом сдерживая смех:

— У него какие-то проблемы с лицом… Он хочет помощи от вас или от тех, кто над вами!

К дому, где поселился пират со своими головорезами, они подъехали всего через несколько минут. По какому-то выверту судьбы брат Шкарида жил на соседней с трактиром улице. Они как раз спешивались, когда до них докатилось эхо первого взрыва в «Тихой заводи».

— Что происходит? — потребовал ответа колдун, изрядно разозлив Терна.

— Да откуда я знаю?! Грохнуло чего-то! — буркнул сержант, поднявшись по ступенькам и замерев перед дверью. Раздалось еще несколько взрывов, и над крышами домов поднялось огненное зарево.

— Так что, идете или будете разбираться, кто здесь маленькую войну устроил? — яростно прошипел Согнар.

— Иду, — уронил колдун, буркнув под нос: — Готов поклясться, что это магия эльфов!

Самое сложное в затее Кайфата было не свести вместе колдуна и Мечника, а стравить их между собой. Ведь кто помешает пирату сначала как следует расспросить Авраса? Вдруг да выяснится, что к капитану К'ирсану он никакого отношения не имеет?!

Кивнув открывшему дверь головорезу, точно давнему знакомому, Согнар поинтересовался:

— Командир у себя?

— У себя… Заждался уже! — пропустив их внутрь, пиратский наемник исподлобья посмотрел на Чисмара и загремел засовами, запирая дверь.

— Вот видите, как все хорошо складывается… — немного нервно улыбнулся сержант и повел колдуна в глубь дома. Пройдя мимо еще парочки охранников, они вошли в большой зал с тремя широкими окнами. В кресле у стены сидел брат Шкарида, облаченный в широкие черные штаны, заправленные в сапоги, и в белой шелковой рубахе навыпуск. На коленях у него лежал обнаженный меч. Около самого входа истуканами стояли двое полуобнаженных чернокожих со здоровенными тесаками в руках.

— Вот, как я и обещал, — ускорив шаг и выйдя на середину зала, бодро сообщил Терн. Пусть у него тряслись все поджилки, но показывать страха он не собирался. Картинно махнув в сторону замершего у входа Авраса, сержант выкрикнул: — Получите с доставкой на дом!

За спиной у колдуна зашевелились чернокожие, с грохотом закрыв двери. Ловушка захлопнулась!

— Что это значит, хфурга тебе в глотку?! — низким утробным голосом прорычал Чисмар. Руки сами собой потянули хх'рагис с пояса.

— Теперь уже ничего… Извини, но жизнь совсем непростая штука! — радостно выдал Терн и резко взмахнул рукой. Из ладони тут же вылетел вытащенный из рукава нож, но, пролетев через половину комнаты, он был отбит боевым серпом колдуна. — Бей, гада!

Выкрикнув клич, Согнар тут же начал пятиться к окну. Схватка уже началась, и теперь лишь осталось уйти невредимым.

Чисмар показал себя умелым бойцом. Отразив брошенный в него нож, он стремительно развернулся и буквально развалил одного из чернокожих от горла до паха. Уйдя от выпада второго, Аврас отскочил к стене и сорвал с шеи амулет в виде небольшого камня. Терн, видевший самые разные колдовские инструменты, вздрогнул.

— Хо, неплохо! — довольно воскликнул брат Шкарида, одним движением поднимаясь из кресла. Залившая пол кровь, как и гибель человека, его ничуть не взволновала. Уверенной пружинистой походкой он направился к Аврасу, вращая мечом. Мимоходом он приказал уцелевшему чернокожему: — Не давай ему убежать!

Аврас послал вставшему у самого окна Терну взгляд, полный самых кровавых обещаний, и выдохнул слово-ключ, пробуждающее Спутника.

— Проснись, Шкарид! — вскричал Чисмар, ощущая, как начал пульсировать в руке камень и прямо перед ним задрожал воздух.

— Шкарид?! — Пират внезапно остановился и уставился на колдуна, но тот отвечать не пожелал. В комнате появился силуэт призрачного воина с серым мечом, и он уже ничего не боялся…

Этот момент Терн счел для себя слишком опасным и вывалился наружу, разбив стекло плечом. Если раньше он ставил на пирата, то после появления злобного духа поле боя наверняка останется за колдуном.

Но, оказавшись на улице, он почти тот час же выкинул из головы всякие мысли об этом поединке. Сейчас его гораздо сильней интересовало происходящее в «Тихой заводи», а в том, что взрывы гремят именно там, он был уверен.

Через несколько минут после бегства из дома пирата его догнал Руал. Как зверек догадался, что следует бежать за человеком, Терн просто не представлял, но к окружавшим командира странностям привык давно. Подумаешь, слишком разумный зверь… Экая невидаль! За последние годы он и похлеще диковины встречал.

В чужом и незнакомом городе легко заблудиться, но Терн даже и без помощи Прыгуна легко нашел бы дорогу. Столб дыма, поднимающийся над постоялым двором, был виден за много верст от города.

Подбежав к еще горящему зданию, Терн сразу же оценил весь масштаб произошедшей здесь бойни. Противники явно не жалели магии!

На дороге валялось мертвое тело с обожженной и разорванной взрывом грудью. Из-под длинных волос торчали острые уши. Эльф! Тысяча проклятий на этот город! Хотя если Длинноухие не забрали своего, то значит… значит, победил К'ирсан?!

Согнар обежал дом вокруг и натолкнулся на одного из солдат отряда по имени Руорк. Пошатываясь, он вел на поводу лошадь, запряженную в старенькую телегу.

— Что произошло, рядовой?! — рявкнул Терн, подхватив на руки яростно пищавшего Руала. Зверек ярился и порывался куда-то бежать, но мешающего ему Согнара не кусал.

— Все погибли, сержант! — трясущимися губами проговорил солдат. — Все! Только я, Гарук и Гхол уцелели. Проклятые Длинноухие…

— Погоди, а что с капитаном?! Да не ной ты, бестолочь. Говори!

— Капитан тоже погиб, но и эльфов поубивал! Правда, Гхол ругается… Вот, заставил телегу найти. Говорит, капитан еще не совсем мертв… — зачастил Руорк. — Спятил он, я думаю.

— А ну поехали быстрей! — скомандовал сержант и запрыгнул в телегу. Подхватив вожжи, он залихватски свистнул и хлестнул лошадь. — Давай сюда, чего встал?! Дорогу покажешь!

Оказалось, что маленький гоблин смог не только заставить солдат найти телегу, но и оттащить окровавленное тело К'ирсана в переулок. Теперь коротышка суетился вокруг, что-то бормоча на непонятном языке. Рядом, обхватив колени руками, сидел Гарук, а чуть дальше лежало еще одно тело.

— Это кто? — спросил Терн, склоняясь над Кайфатом. Прижав палец к жилке на шее, сержант прислушался. Бездна, не бьется!

— Эльфийский маг помирает. Хозяин его заклятием ног лишил, да уж больно Длинноухий силен… Никак в Бездну лезть не хочет! — ничуть не удивившись появлению сержанта, сказал Гхол и прикрикнул на солдат: — Давайте, укладывайте капитана на телегу. Только осторожно, хфурговы дети!

Вечно испуганный коротышка с потешными ушами вдруг подлетел к Гаруку и пнул его ногой в бок.

— Вставай, помойное семя. Я, кажется, сказал переложить капитана в телегу!

Согнар в полном обалдении увидел, как солдат вскочил точно ужаленный и ринулся выполнять приказ.

— Что творится-то… Видел бы это Кайфат! — покачав головой, Терн вытащил из ножен меч и приставил его к груди эльфа.

— Ты что творишь?! — аж взвизгнул гоблин. — Не трогай его!

— Это почему еще? — сощурился Терн. Оставлять в живых Длинноухого он не собирался.

— Хозяин уже давно боялся, что когда-нибудь ему нанесут рану, от которой он не сможет исцелиться. Вот он и вложил в свое тело заклятие, поддерживающее в нем пламя жизни. — Гоблин откинул с груди капитана окровавленную ткань и ткнул пальцем в едва светящиеся линии узора на коже. Вырвавшийся из рук Согнара Руал тут же запрыгнул в телегу и принялся горестно свистеть, бегая вокруг К'ирсана. — У нас есть сутки, прежде чем смерть вступит в свои права!

Терн ни хфурга не смыслил в проклятой магии, но гоблину поверил. Слишком уж тот был убежден в своих словах.

— А эльф… — все-таки уточнил он.

— Без эльфа хозяина не спасти. Нужна жизненная энергия, много жизненной энергии. Столько нет в человеке или гоблине, но вот в Перворожденном или Хозяине Гор… Я скую командира и Светорожденного цепью из духов, а потом перелью по ней жизненную силу из одного сосуда плоти в другой! — Глаза гоблина горели мрачным, фанатичным огнем. Позволять К'ирсану Кайфату умереть он не собирался.

— А что потом будет с Длинноухим? — убирая меч, деловито спросил Терн.

— Для магии крови нужна жертва, — пожал плечами Гхол и отвернулся к солдатам. Ничего больше объяснять он не стал.

Уже трясясь в телеге, Согнар вдруг подумал, что все знаковые, поворотные события в жизни К'ирсана Кайфата связаны с эльфами. Так продолжается снова и снова, грозя капитану одними лишь бедами. Если он вдруг выживет, то Длинноухие получат страшного противника! Согнар внимательно посмотрел на закутавшегося в тряпье Гхола. Ну а если и нет, то он знал, кто за него будет мстить. Впрочем, кто будет зеленокожему в том помогать, Согнар тоже знал… А еще он верил всей душой, что эти мысли совсем ни к чему, потому как капитан обязательно вернется в мир живых. Обязательно, а иначе и быть не может!

ЭПИЛОГ.

Разглядывая закопченные, кое-где обрушившиеся стены «Тихой заводи», Аврас Чисмар был готов выть от тоски. Лишенный свободы воли, силой чар загнанный в тиски чужих желаний, он как марионетка бежал куда прикажут, и лишь надежда на освобождение не давала сойти с ума. Бездна! Войдя в Чилизу, он уже начал верить в близость свободы! Проклятый капитан опережал его разве что на седмицу и вряд ли успел покинуть город. Изматывающий марафон по баронствам и халифату подходил к концу, а значит, ему больше не придется терять и вновь находить следы Кайфата, кружить вокруг людских поселений, подслушивать чужие разговоры и настойчиво расспрашивать всех встречных о воине со зверем на плечах и жуткими шрамами на лице. Надо лишь догнать неуловимого капитана, и тогда чары перекинутся на него.

Но как быть теперь?! Длинноухие твари первыми настигли К'ирсана и в лучших традициях Эпохи Войн[132] устроили схватку. Городу повезло, и, кроме постоялого двора, ничего не разрушено. Выжили и невольные зрители. Особенно повезло хозяину «Тихой заводи», он успел выскочить на улицу за минуту до первого удара и наблюдал за разрушением дела всей своей жизни из-за угла дома в конце улицы.

— Весь отряд прям сразу побили… Четыре человека только и уцелели — двое солдат и сержант их, но он, когда уже все стихло, прибежал! — Разрушение постоялого двора если и взволновало его владельца, то не слишком. Пока же погорелец наслаждался чужим вниманием, с удовольствием рассказывая окружающим обо всем увиденном. В толпе всегда можно найти таких вот халифов на час, саму жизнь готовых отдать ради минутной славы.

Упоминание о сержанте заставило Авраса скривиться от злобы. Мерзавец, как он его провел! Завел в дом к какому-то пирату, вынудил начать драку, а потом выпрыгнул в окно. Все предусмотрел, шансов разойтись миром у них с воином просто не осталось! И ведь морской разбойник оказался Мечником, способным расправиться с некромантом без особых хлопот. Если бы не Спутник, то все сложилось бы совсем иначе.

— Ты сказал четыре человека, а назвал только трех… — нетерпеливо перебил Аврас словоизлияние хозяина гостиницы.

— А, ну да… Четвертым будет гоблин, а он вроде как не совсем человек! — Мужик довольно расхохотался. — Вот они-то своего капитана среди убитых и нашли. Долго бегали вокруг, кричали, что мертв, а потом пригнали телегу и увезли тело. Еще они изуродованного эльфа нашли, ну так с такими ранами он точно не жилец. Пусть от сородичей его одни головешки да черепки остались, а он только ног лишился, но ведь и попал-то под посмертное заклинание капитана!

«Посмертное заклинание… Идиот! Почему каждый болван, ни хфурга не смыслящий в магии, готов часами рассказывать о ней всем желающим?» — Недовольно подумал Аврас, обходя развалины по второму кругу.

Пират тоже ничего не смыслил в магии, и к чему это его привело? Мечник был увешан амулетами, непростые чары лежали и на клинке, но против оружия Спутника не так просто найти защиту. Призрачный меч, как настоящий, сталкивался со своим стальным собратом, морской разбойник двигался на пределе способностей, иногда словно исчезая. В какой-то миг пират вонзил клинок в грудь призрака, торжествуя победу, и… пропустил ответный выпад Спутника. Лишенное плоти тело нельзя убить железом, зато меч Тьмы гибелен для всего живого. Смерть морского разбойника вряд ли можно назвать легкой!

Его чернокожий слуга, увидев, как господин падает на пол, хрипя и исходя кровавой пеной, словно обезумел и набросился на некроманта с мечом. Аврас даже не стал ничего приказывать Спутнику, собственными руками расправившись с глупцом…

В бою все просто: перед тобой враг, которого надо уничтожить, и тебе остается лишь отдаться упоению схваткой, доверившись инстинктам и умениям. Но так то в бою! Сейчас Аврасу не грозит злой недруг, ему не надо никого полосовать хх'рагисом и отправлять во Тьму заклятиями. Он должен просто найти человека и освободиться, но… жертва мертва! Сознание начало мутнеть, не выдерживая конфликта между волей самого Чисмара и чужими чарами.

Цокот копыт отвлек некроманта, позволив отгородиться от нарождающегося безумия заслоном интереса к миру вокруг. Слезящимися глазами Аврас уставился на подъехавшую карету с зашторенными окнами. На дверях не оказалось гербов, но колдун не сомневался — на место разыгравшейся трагедии приехал кто-то весьма и весьма знатный. Не желая попадать в неприятности — а они всегда идут рука об руку с аристократией, — Чисмар отошел в сторону.

Одна из занавесок внезапно отодвинулась, и некромант разглядел заплаканное женское лицо. В карете сидел кто-то еще, но мужчина это или женщина — Аврас не понял. Через минуту окно снова было закрыто, а экипаж укатил прочь. Что все это значило, Чисмар тоже не понял.

— Какой сегодня интересный день, не правда ли? — из-за спины некроманта донесся мягкий, вкрадчивый шепот. — И как приятно встретить на чужбине земляка!

Стиснув рукоять хх'рагиса, Аврас молниеносно развернулся к говорившему. Б-бездна! Перед колдуном стояла мрачная фигура, закутанная с ног до головы в плащ из грубой шерсти с надвинутым на глаза капюшоном. Быть может, для местных эта маскировка и годилась, но вот для любого жителя Горха…

— Темный! — прорычал Чисмар, с ужасом перебирая в уме пути для бегства.

Тысяча демонов! С момента возникновения Тлантоса эльфы Ночи не оставляли людей в покое. Их не интересовала большая война, но раз в десятилетие они обязательно устраивали кровавый и бессмысленный рейд по чужим землям. После столкновений с их отрядами выживали единицы.

— Варрек Минош, если угодно, — приподняв край капюшона, усмехнулся эльф.

Если появление обычного Темного повергло некроманта в ужас, то от слова «варрек» он просто затрепетал. Если бы перед ним стоял демон, явившийся по его душу, Аврас и то испугался бы меньше.

— Была у меня тут одна встреча по ту сторону Орлиной гряды… со светлыми собратьями… Так до сих пор забыть ее не могу! Уже сколько времени прошло, а раны все ноют… Куда катится мир, раз воины Света, как и остальные, пользуются ядами и скрытыми заклятиями? — с насмешкой пожаловался Минош. Он, не скрываясь, забавлялся испугом колдуна. — Ты не знаешь?

— Провались в Бездну, выродок! — взревел Аврас, второй раз за сегодня срывая с шеи камень Спутника. Отгородившись от варрека призрачным воином, некромант большими прыжками понесся в конец улицы, надеясь затеряться среди домов. Хохот Миноша лишь подстегнул его, прибавив прыти.

Колдун не видел, как эльф одним жестом обездвижил смертоносного духа, следующим заклинанием заключив его в кольцо света. От ног невидимого на свету призрака начал подниматься вполне осязаемый огонь, пожирающий его сущность. Довольно зашипев, Минош когтем нарисовал напротив головы Спутника замысловатую руну и побежал за Чисмаром.

Последние чары эльфа заставили духа издать страшный вой, способный лишить сознания слабого чародея. Вторя ему, закричал и Аврас, ощущая, как раскаляется зажатый в кулаке камень-ключ. Сведенные судорогой пальцы не желали разжиматься, а от руки тянулся дымок. Колдун повалился на землю, нашаривая на поясе серп. Лучше лишиться руки, чем терпеть такую боль!

— Не надо кричать! — Когтистая лапа варрека зажала некроманту рот. Схватив колдуна за шиворот, Минош рывком поставил его на ноги. Почти волоком дотащив Чисмара до первого попавшегося здания, эльф выбил дверь и вошел внутрь. Уронив Авраса на пол, Минош развел руки и резко ими хлопнул, выкрикнув длинную фразу. Из ниоткуда появившийся туман за минуту расползся по дому и пропал с глаз. — Теперь нам не помешают. Жильцы уснули, а любые звуки не смогут покинуть стен. Хорошие чары, правда?

Ощущая, как часы богов отмеряют последние мгновения его жизни, Аврас Чисмар тоскливо завыл…

* * *

Первый маг Тлантоса и верховный правитель древних земель, известный в миру как король Фердинанд, спускался по белым резным ступеням в подвал Пирамиды. С каждым шагом он ощущал возрастающее внимание сторожевых артефактов, бдительно прощупывающих ауру пришельца. Чем ближе укрытое под землей основание Пирамиды, тем сильнее нагромождение охранных чар, способных в один миг испепелить нарушителя. В святая святых Тлантоса, средоточие его магии и источник могущества чародеев, не должна ступить нога врага.

Фердинанд ходил этой дорогой сотни, если не тысячи, раз. Он знал ее наизусть и мог пройти с закрытыми глазами. Здесь ничто не отвлекало короля, никто не спешил с докладами, не донимали послы и собственные министры. Государь мог без помех сосредоточиться на своих мыслях и воспоминаниях.

Никогда еще со времен Эпохи Войн Фердинанд не был так близок к исполнению мечты всех его предков. Вместе с лордом Маркусом они провели блестящую партию, призом в которой стала еще не сама власть, но ключи от нее! Хотя жаль, конечно, Маркуса. Как начальник разведки и помощник в делах деликатного свойства он был незаменим, но… война есть война! Главное, что он смог выполнить свой долг и вернул вторую часть Залога Гиркама. Заключенная же в невзрачной палочке Сила и колоссальный выброс энергии в Гамзаре подарили Фердинанду возможность увидеть финальную часть трагедии своими глазами…

Безумно дорогие заготовки артефактов, закупленные Тлантосом у гномов, позволили слугам Спящих построить колоссальный по мощи аркан, способный устроить конец света в пределах небольшой страны, а не просто города. Но они пошли дальше. Под руководством лорда Маркуса были открыты Врата Вызова для сущности, сравнимой по могуществу с каким-нибудь мелким богом. Вот только никто не призывал гостей из Нижнего мира. Наоборот, Врата открывали дорогу в иные планы бытия для пленника храма под Гамзаром, тысячелетия томящегося под гнетом печатей.

Советник Фердинанда блестяще справился с задачей. Собрав в единый кулак силу крови, смерти и боли многих тысяч погибших, он подарил свободу созданию Бездны и вывел к Вратам. Король с содроганием вспоминал тень четырехрукого бесполого существа, способную лишить разума более слабого мага. В какой-то миг, обдумывая увиденное, Фердинанд даже подумал: а не слишком ли высока цена возрождения Тлантоса?!

Шаман Э'юм Тайсип творил волшбу вместе с Маркусом. По окончании ритуала они вместе рухнули на землю, расслабленно наблюдая, как помощники удаляют все следы творимого здесь действа. Отдав все силы волшбе, они не ведали, что творится вокруг. Сбитый другими шаманами пузырь, бои в городе и на море — эти события для них просто прошли мимо.

Никто не подходил к шаману и магу Тьмы, боясь помешать их отдыху. Один лишь вампир Ба'лран — верный раб Тайсипа — стоял рядом, ожидая приказов.

— Думаю, пришло время расплатиться по долгам! — вытирая выступивший на лбу пот, проговорил Маркус. Недовольно морщась, лорд за цепочку вытянул из-за ворота медальон и, подумав, снял его с шеи.

— Время… — скривив губы в усмешке, повторил шаман.

Вампир обеспокоенно переступил с ноги на ногу.

— Куда нам спешить, уважаемый? — Рассмеявшись Маркусу в лицо, шаман достал из-за пазухи красный стержень и покрутил его в пальцах. — Почему-то мне кажется, что плата слишком мала, и возвращать это Тлантосу еще рано!

— Да как ты смеешь?! — зарычал Маркус. — У нас договор…

— Плевал я на договора! — злобно прошипел Э'юм, вставая и отходя в сторону. — Служение Высшим превыше всех этих глупостей… А вы, лорд, можете попытаться вернуть Залог силой! У вас там много магии осталось, а?!

— Почему-то именно так я и думал, — пробормотал Маркус и крепко сжал медальон в кулаке. Там всегда хранился запас Силы, и при должном навыке им можно неплохо распорядиться. А у мага Тьмы такой навык был!

Для чародея его уровня вызвать Ятаганы Кали оказалось секундным делом, и два сотканных из праха клинка наискось ударили по фигурам вампира и его хозяина. Как и Маркус, лишенный Силы, Тайсип ничего не смог противопоставить магии Тьмы, и его разрубленное тело тут же рухнуло на камни. Вампира второй Ятаган лишь сбил с ног, и он кубарем покатился по склону. После смерти Э'юма поселившаяся в теле кровососа сущность должна быстро распасться, а значит, для лорда он больше не страшен.

Подскочив к останкам Тайсипа, Маркус без затей сунул руку под залитую кровью куртку и нашарил стержень Залога. Не размениваясь на пустые возгласы, маг одним движением сломал палочку. Пальцы тут же свела болезненная судорога. Сработало! Но порадоваться успеху лорд Маркус не успел: страшный удар вампира снес ему голову. Чародей немного не рассчитал, и кровосос прожил еще достаточно, чтобы отомстить за смерть хозяина. Бегущих к убитым слуг Фердинанд уже не видел…

— Прощай, Маркус. Ты принял достойную смерть! — прошептал король, переступив через последнюю ступеньку. Фердинанд вновь владел всей полнотой своего Дара, и сегодня, в ночь, когда в небе светит полная Ярдига, он откроет новую страницу в истории Тлантоса!

— Ваше Величество, все готово.

Внизу его встретили девять прислужников. Темноту самого глубокого подземелья дворца разгонял свет двенадцати больших масляных ламп из камня да красное сияние, исходящее от кожи прикованного к каменному возвышению демона.

— Открыть Чашу! — скомандовал Фердинанд. Вот он момент триумфа! И пусть друг с другом грызутся эльфы Дня и Ночи, Нолд и все остальные — час Тлантоса грядет.

Восемь прислужников дружно ухватились за железные ручки, торчащие из каменной плиты точно в центре основания Пирамиды. С противным лязгом и скрипом она ушла в сторону, открыв прямоугольную каморку с идеально ровными стенами — Чашу. Внутрь немедленно спустили лестницу, и король осторожно, выверяя каждый шаг, сошел вниз. В руках он нес треножник, дорогой ценой купленный у слуг Высших, а в петле на поясе висел заказанный у гномов скипетр.

Оказавшись внизу, Фердинанд ненадолго замер, следуя ритуалу. Свет факелов сюда почти не падал, но король прекрасно видел в темноте. Он стоял внутри каменного куба с ребром ровно в две сажени, целиком высеченного в скале. Вдоль всех стен рядками на крючьях висели черепа. Много черепов. Они принадлежали Истинным магам старших рангов, демонам и… королям Тлантоса. Когда-нибудь свое место здесь займет и череп Фердинанда. Но сегодня в Чаше не найти ни одного свободного крюка, она заполнена целиком. Результат трудов поколений магов, эта камера станет фундаментом для грядущего обряда.

Даже просто стоять здесь мог лишь обладатель медальона с чистой поверхностью, Высший маг Тьмы. Эманации смерти, источаемые черепами великих, с легкостью исторгнут душу из тела непосвященного. Фердинанд сделал шаг вперед и, наклонившись, установил треножник в центр каменного круга. Ножки с тихим щелчком вошли в потайные отверстия, зафиксировав артефакт.

У короля задрожали руки. До последнего момента он боялся ошибки, но нет, тысячелетия назад созданные две части целого сегодня вновь воссоединились. Справившись с постыдной слабостью, Фердинанд медленно вытянул из-за пояса жезл и вставил его в треножник. Раздался еще один щелчок.

Выпрямив спину, король размял руки, после чего принялся читать речитатив древнего заклинания. Число слов в нем равно числу черепов, и как только первые звуки древнего наречия сорвались с языка мага, кожа у него на запястьях с треском порвалась. Тяжелые капли темной крови, подхваченные магией, разбивались о черепа, зажигая в пустых глазницах красные огни. И с каждой каплей из чародея уходила Сила.

Произнеся последнее слово, Фердинанд с трудом развернулся и начал медленно подниматься по ступенькам. Только бы не упасть! Если он оступится, то так и останется в Чаше… Обошлось. Как только окровавленные ладони государя показались над краями камеры, помощники тут же вытянули его наверх. Позволив усадить себя на низкий табурет, Фердинанд отмахнулся от посвященного, пытавшегося перевязать ему запястья.

— Отстань, раны уже затянулись!

Прислужники, прекрасно знающие, что им надо делать, быстро подняли лестницу и вернули на место плиту, закрыв Чашу. Пройдет несколько лет, прежде чем кто-то туда спустится вновь.

— Начинайте, — хрипло приказал король.

Остался последний этап обряда. Прикованному к ритуальному жертвеннику демону предстояло обсидиановым ножом вскрыть горло, а кровь направить по специальным канавкам в Чашу. Правда, они с Маркусом рассчитывали для этого обряда заполучить одного непростого ребенка, но Бернар молчит, а ждать больше нельзя…

Пол под ногами неожиданно дрогнул, и от чаши раздался противный сосущий звук, заставив короля хищно улыбнуться. Жертва принята! Пройдет несколько лет, и рассыплются пылью все черепа в Чаше, а загоревшийся на кончике скипетра серый огонь обернется неровным бугристым шаром из кости. И тогда легионы Тьмы вновь встанут под знамена Тлантоса!

* * *

Троица кочевников, устроив привал в оазисе в самом сердце Залимара, чувствовала себя почти как в родной деревне. Тихо, спокойно, безопасно… На десять миль окрест не найдется смельчак из местных, готовый приблизиться к островку зелени ближе чем на полет стрелы. Как же, недобрая земля, плохая! Духи мертвых жестоко отомстят святотатцам, осквернившим древние могилы.

Кочевники явились из Сураля, где забрали много чужих жизней на караванных тропах. Когда же за их головы назначили немалую награду, то они просто ушли из родных земель. Не пожелали бандиты расстаться с разбойным ремеслом и в Залимаре, а этот оазис стали использовать для отдыха. Найденная здесь каменная чаша родника, бассейн с невысоким бортиком и остатки древнего фундамента ничуть не пугали грабителей, а на страшные сказки они просто не обращали внимания.

Сидя у костра, по очереди прикладываясь к меху с вином и закусывая жареной козлятиной, кочевники наслаждались жизнью. Еще бы девок под бок, ну да счастье не бывает полным!

Дрожь земли под ногами первым заметил старший, Тимол. Он лежал на спине, выдавливая в рот последние капли, как вдруг отшвырнул мех и вскричал:

— Тихо!

— Что такое, Тимол? — с набитым ртом спросил Енил. — Духи предков умные мысли нашептывают?

Разбойники жизнерадостно заржали, но старший к их веселью не присоединился. Припав ухом к земле, он напряженно прислушался:

— Вот, опять!

— Да что… — начал было Енил, как вдруг и сам ощутил уже не такие слабые толчки. Привязанные к дереву лошади беспокойно заржали.

— Может, не врали местные, а?! — по-бабьи взвизгнул третий бандит, откликающийся на имя Лорпа. По молодости лет он был излишне доверчив и любую выдумку принимал за чистую монету. — Вдруг демоны?!

— Не ори! — оборвал его Тимол. — Нечего здесь демонам делать…

Его прервал страшный треск, расколовший землю под древним фундаментом. Во все стороны полетел щебень, в воздух поднялась туча пыли.

— Тьма!!! Поглоти вас Кали! — кашляя и чихая, начали ругаться бандиты. Трусливый Лорпа отступил поближе к лошадям. Именно он первым и заметил выбравшегося из-под земли человека. Все его тело и одежду покрывал густой слой грязи, ноги заметно дрожали.

— Это еще что за диковина?! — удивился Тимол и двинулся к гостю, на ходу извлекая саблю из ножен. — Эй, ты говорить умеешь?

Взгляд незнакомца остановился на обнаженном клинке, и на лице тут же появилась злая усмешка. Вытянув в сторону бандита руку, он что-то прошептал, и… Тимол с криком провалился по пояс в землю.

— Хфурга тебе в глотку! — заорал Енил и метнул в неизвестного нож, но тот играючи отбил его выдернутым из-за пояса жезлом.

Сделав пасс руками и выкрикнув длинную фразу на гортанном наречии, грозный гость швырнул в Енила нечто невидимое. Грянул взрыв, и тело разбойника почти на сажень подбросило в воздух. Не останавливаясь, маг указал раскрытой ладонью на Тимола и сжал пальцы. Трещина, в которую тот провалился, тут же со скрежетом закрылась, расплющив ноги грабителя. Издав нечеловеческий вой, тот умер от болевого шока.

Чародей поискал глазами третьего, но увидел лишь всадника, во весь опор скачущего в сторону пустыни. Драться со страшным пришельцем Лорпа не захотел… Вытянув в его сторону жезл, неизвестный попытался выстрелить, но артефакт исторг лишь короткий язычок пламени.

— Ну и вали ко всем мархузам! — выругался колдун и наконец огляделся, полной грудью вдыхая воздух. — Ну что, кажется, выбрался?

Липецк. Июнь 2005 — июль 2006 г.

ПРИЛОЖЕНИЕ.

I. Краткий справочник по географии, истории, странам и народам Торна, написанный смиренным Зарром Пильмским для путешествующих господ по соизволению милостивого государя нашего короля Дрия Второго в год 2127 от П.С.

(Собственность Лакристы Регнар, подаренная ей Вензором Регнаром).

Начинать всякий разговор о путешествиях, странах и народах следует с мироустройства. Мир наш, сотворенный всеблагим Творцом, именуется Торном, что, безусловно, известно не только человеку благородного происхождения, но и всякому представителю низших сословий. Имеет он форму шара и вращается вокруг Тасса, да будет свет его вечен. Наряду с Торном вокруг Тасса вращаются еще другие миры, числом семь — Арх, Унета, Лагос, Явита, Генеш, Шорма и Дром. Благодаря смиренному труду мудрецов из Пильмского университета под руководством вашего покорного слуги удалось подтвердить их полную и абсолютную безжизненность, что делает оные небесные сферы бесполезными для людей. Упомянуты они в этом труде по вполне приземленным причинам — пользуясь прилагаемыми таблицами и найдя эти холодные шары в небе, можно обнаружить свое местоположение. Кроме того, следует добавить, что вокруг Торна вращается спутник — ночная властительница Ярдига.

На этом с делами небесными можно закончить, так что перейдем к основной цели нашего труда.

ГЕОГРАФИЯ.

Милостью богов мир наш Торн не страдает от нехватки земли. Четыре крупных материка омываются водами шести океанов. Материки именуются Грольд, Сууд, Горх и Сардуор. Некоторые бездари, как, например, Зельд Джугский, считают, что существовал пятый материк, именуемый в мифах не иначе как Варт (читатель конечно же заметил аналогию со сказочными вартагами). Кроме того, к югу от Грольда располагается величественный и таинственный остров Нолд — обитель Истинных магов.

Теперь перечислим океаны. На севере Грольд, Горх и Сардуор омываются Льдистым океаном, заполненным гигантскими глыбами белоснежного льда, воды которого кишат тварями с толстой шкурой и слоями жира. На западе Грольд и Сууд, а на востоке Сардуор омывается Тихим океаном. Его воды спокойны и безопасны. Все встречающиеся хищники не представляют никакой опасности для плывущих кораблей, что делает сей океан идеальным путем для путешествий странников между материками. Единственная помеха, это Змеиный архипелаг, протянувшийся с севера на юг, который можно смело назвать пиратским. Набеги морских разбойников, их кровавые рейды наносят существенный урон не только морской торговле, но и прибрежным городам.

На юге Грольд омывается Суудским океаном, чьи теплые воды богаты прекраснейшей рыбой. Этот океан также омывает западные берега острова Нолд, восточная часть которого окунается в воды Благостного, или Эльфийского океана. Горх омывается с запада Эльфийским океаном, ну а на востоке его побережье выходит на мрачные воды Темного океана, на чьем счету десятки тысяч загубленных душ. Кошмарные монстры обитают в его глубинах, нападая на проплывающие суда. Поэтому вдвойне смехотворны заявления некоторых личностей вроде Зельда Джугского, утверждающих, что они неоднократно пересекали этот океан на обычном пассажирском корабле.

И наконец, на самом юге располагаются Потерянные воды. Происхождение этого названия окутано туманом, но по сложившейся традиции его никто не меняет.

СТРАНЫ.

Описание стран следует начать с наиболее цивилизованных, богатых и могучих. На данный момент существует всего два государства на Торне, которые могут соперничать в своей мощи (кроме Республики Нолд, но о ней речь пойдет отдельно). Это Зелод и Гарташ. Граничащие на небольшом участке, они долгое время конфликтовали, нанося обоюдные чувствительные удары по экономике и военной силе, но все же не скатились до кровавой войны на уничтожение. Благодаря миротворческим усилиям короля Ралоса Третьего двести лет назад был подписан договор, ограничивающий применение насилия, неукоснительно выполняемый до сих пор. Это свело проявления войны к простым пограничным стычкам, не перерастающим в глобальные войны (впрочем, в последние годы не происходят даже мелкие конфликты).

Гарташ — это королевство со столицей Пильмой, расположенной на берегу Благостного океана. Правит страной род Гтонов, идущий от самого Тардона. Опора короля — дворянство. Изучающие с детства воинские и магические искусства дворяне Гарташа являются непревзойденными воителями, что делает их иногда излишне заносчивыми и толкает на необдуманные поступки вроде мятежа. Короли Гарташа в своей милости и заботе о подданных пресекают скверну неповиновения на корню, заставляя завистников и злопыхателей говорить о попрании устоев и тирании, что является несомненной клеветой и ложью. Все деяния представителей этого великого королевского рода обусловлены лишь заботой о своих чадах, ибо народ для правителя есть его чадо.

Власть короля ограничена Королевским советом, в который входят представители всех знатных родов и семейств страны.

Основа экономики Гарташа — сельское хозяйство. Богатейшими урожаями плодородных полей этой благостной страны кормятся все государства нашего Торна. Даже великий Нолд закупает зерно и мясо в Гарташе. На юге расположены богатые серебряные рудники. Основа армии — дружины дворян и королевская гвардия, подкрепленные силой магии короля.

Зелод — это владение рода Рансов. Именуясь королевством, оно прикрывает жесточайшую диктатуру тамошнего короля или, что вернее, диктатора. Верх абсолютизма, верховный правитель не имеет никаких ограничений власти. Знатные рода периодически поднимают восстания против тирана, но жуткая магия королевского рода не оставляет никаких шансов борцам за свободу.

Землепашество развито слабее, чем в Гарташе, но чрезвычайно распространено рыболовство. Верхом несправедливости являются богатейшие месторождения золота и янтаря, располагающиеся на территории Зелода. Именно они и обеспечивают процветание этого государства.

Армия состоит из вольнонаемных пехотных частей, королевской гвардии и малых дворянских дружин. Все это также защищено магией королевского рода.

Именно два этих государства и играют главенствующую роль на мировой политической арене, образуя Объединенный Протекторат, в который также входят Джуга и Нолд. Хотя некоторые противоречия, упомянутые выше, и сохраняют даже не напряженность, а какую-то шероховатость в отношениях.

Подошла пора рассказать о могущественном Нолде. Это островное государство на юге от Грольда является местом обитания Истинных магов. Здесь же расположена знаменитая Академия Общей Магии, выпускающая лучших чародеев нашего мира.

Политическое устройство этой державы едва ли не самое сложное на Торне. Всеми гражданскими делами заведует Совет граждан, куда входят наиболее почетные члены общества, избираемые от сословий, и возглавляется выборным Консулом. Над этой гражданской структурой стоит Совет Мастеров, который состоит из одних только Истинных магов. Из Мастеров выбираются самые могущественные, и те получают статус Магистров. Их трое — Магистр Ищущих, Магистр Наказующих и Магистр Охранителей. Если перевести это на язык терминов, понятных непосвященным, то это министр по науке и магии, министр разведки и военный министр. Над всеми ними стоит, наверное, самый влиятельный человек в нашем неспокойном мире — Архимаг.

Основа экономики — морская торговля, рыбная ловля и предоставление магических услуг прочим странам.

Остров Нолд неприступен для любой армии мира. Его оберегает могучий флот и еще более могучая объединенная магия Истинных и их главы — Архимага. Также ходят слухи о тайных храмах, готовящих неуловимых убийц, выполняющих волю Архимага в любой точке Торна, но это только слухи.

В силу древнего договора о Запретной магии, подкрепленного чудовищными силами чародеев, Истинные маги вмешиваются во внутреннюю политику прочих государств в деле контроля за магическими исследованиями. Иногда это вызывает недовольство, но Объединенный Протекторат безоговорочно поддерживает все начинания Нолда. На этом остановимся и перейдем к Джуге.

Джуга — это небольшое государство, расположенное на северо-западе Грольда. Страна торговцев, ростовщиков, разнообразных ремесленников и магов. Здесь же расположен и Джугский университет. Дворянства нет, политику определяет Совет Гильдий.

Основа богатства — громадный торговый флот и множество банков. Джуга является единственным соперником Нолда на море. Армия состоит из наемников, высочайшее жалованье которых обеспечивает их безоговорочную верность.

Эти четыре страны образуют величайший политический, экономический и военный союз за всю историю человечества. Он продолжает существовать чуть ли не со времен Войн Падения и проводит пусть и спорную, но необходимую политику вмешательства во внутренние дела третьих стран. Список вопросов, подлежащих пристальному контролю со стороны Объединенного Протектората, довольно обширен. Это и контроль за вооружением, дабы не позволить создать оружие чудовищной разрушительной силы, которое уничтожило навеки проклятую Империю Заката, это и контроль за соблюдением закона о Запретной магии, уже упоминавшегося в этой работе, это и гуманитарная политика, вроде повсеместного внедрения языка торн, и многое другое. На этом со странами Объединенного Протектората мы закончим и перейдем к прочим государствам.

На Грольде между Зелодом и Гарташем располагается страна под названием Скарт. Рядовое, малопримечательное государство, старающееся придерживаться жесточайшего нейтралитета. Знаменита своими ремесленниками, продукция которых ценится во всем мире. Оно поставляет оружие даже в страны Объединенного Протектората.

Кроме этого, на юге Грольда расположились несколько карликовых государств, служащих постоянной головной болью для их соседей. Это так называемые Вольные баронства, хотя там есть и королевства, графства и даже княжества. Все эти страны-малыши управляются деспотическими правителями, которые только спят и видят, как бы отрезать кусок территории у соседа, и даже осмеливаются совершать регулярные набеги на крупные страны. Факт существования сиих разбойных анклавов объясняется старыми договорами, которые запрещают крупным державам захватывать карликов. Причины, подвигнувшие подписать эти документы, сейчас уже неизвестны, но осмелюсь предположить, что каждая держава боялась усиления противника за счет новых территорий, а полномасштабную войну начинать не хотелось… Но это только мои догадки.

Сегодня регулярно осуществляются карательные операции по свержению разбойных режимов, но оккупация или аннексия территории не происходит.

Материки Грольд и Сууд разделяет Орлиная гряда — владение гномов, которые берут немалую плату за использование своих тоннелей. Кроме того, они торгуют металлом, золотом и драгоценными камнями, получая баснословные прибыли. Про великолепное оружие и доспехи подгорных владык и говорить нечего. Более мелкие гномьи кланы владеют крупными горными массивами по всему Грольду. Это горы Трора на востоке Гарташа, Козьи горы в Зелоде и Калассы на границе Джуги и одного из Вольных баронств.

Раз уж мы завели речь о нелюдских расах, то следует упомянуть о стране эльфов на востоке Грольда — Лесах Маллореана, или просто Маллореане. Здесь властвуют кланы Светлых эльфов.

Материк Сууд следует рассматривать как весьма богатое, но очень опасное место. Здесь присутствуют по крайней мере три силы — Загорный халифат, Поднебесная империя, или страна Хань, и султанат Иссор.

Загорный халифат — это декоративное объединение семи стран, возглавляемых халифами. Ралайят, Зиккур, Сураль, Лайлат, Сура, Залимар, Халис — это государства, мало чем отличающиеся от Вольных баронств, разве что люди здесь живут утонченные, умеющие ценить искусство, вино, горячего скакуна, любовь наложницы и кровь врага на жарком песке. Убить здесь могут за малейшее оскорбление. История прихода к власти каждого халифа — местного правителя — это реки крови и сотни отрубленных голов. Дикие нравы царят здесь, совсем дикие.

В отличие от Загорного халифата страна Хань — это, несомненно, великое государство, ведомое их императорами к цели пусть и длинным, но чрезвычайно спокойным путем. Богатейшая страна, производитель лучших специй на всем Торне, управляется императором, которого не достоин увидеть ни один из чужеземцев. Народ, населяющий страну, сильно отличается внешне от прочих людей. С чуть желтоватой кожей, с узкими глазами, малорослые, они вызывают обманчивое ощущение слабости.

Последнее государство Сууда — это Султанат Иссор. Как-то так сложилось, что это самое редко посещаемое человеческое государство на Сууде. Возможно, это связано с тем, что сухопутный путь закрыт их вечным противником — Поднебесной империей, а морских торговцев не пускают дальше порта, но факт остается фактом: иноземных гостей здесь мало, потому слухи о стране бродят самые разнообразные, но приводить их мы не будем.

Следующий материк — это Горх. Здесь обитают, наверное, самые враждебные современной цивилизации нации. На севере вольготно расположилась страна орков. Какой-то общей структуры власти у них нет, потому они беспрестанно воюют между собой и с южными соседями.

В центре материка расположилась покрытая завесой мрака и тайны земля Ночных эльфов. Со времен древнего Раскола они являются постоянными соперниками своих Светлых собратьев и их союзников. Вряд ли кто из людей когда-либо осмеливался посетить эту страну темной магии, запретных культов и Древних Сил.

На юге располагается Тлантос — самое спорное и непонятное государство Торна. Говорят, в невообразимой древности здесь располагалось государство черных магов, наводившее ужас на прочие расы. По легендам лишь вся мощь не менее кошмарной Закатной империи (хотя Зельд Джугский ошибочно считает, что то были вартаги) смогла разрушить власть местных владык. Настороженное отношение сохранилось и спустя все эти тысячелетия. Нет, государство совершенно открыто для наблюдателей Объединенного Протектората, и пока ничего крамольного не обнаружено, но все-таки какой-то неприятный осадок остается. У Тлантоса неплохой флот, компактная, но чрезвычайно мобильная армия, не чураются здесь и чародейства, хотя, по настоянию Нолда, запрещено передавать местным колдунам новейшие достижения теоретической и практической магии. Правит Тлантосом из красивейшего дворца-пирамиды в столице Талак император, обладающий такой же властью, что и ханьский.

Ну и наконец Сардуор. Так уж исторически сложилось, но большинство самых чудовищных войн начиналось именно с этого материка. Здесь располагалась Закатная империя, здешние страны поддерживали Объединенные Колонии Заката, поэтому вполне объяснимо пристальное внимание Объединенного Протектората к этим землям. Кроме того, здесь до сих пор остались следы старых битв. Это Запретные земли на севере и Стеклянная пустыня в центре материка. Кошмарные территории, до сих пор остающиеся поводом для страхов остального мира. Этим землям посвящена масса работ, потому не будем останавливаться на них подробно и перейдем к здешним странам.

Это Земля Наместника, Гурр, Узз, Зарок, Саурма, Западный Кайен, Восточный Кайен, Харн, Заурам, Загорье. Все эти государства выделяются не только своей бедностью, но и поразительной строптивостью по отношению к вынужденному диктату Объединенного Протектората. Единственные более или менее богатые государства — это Восточный Кайен, Харн, Загорье, Земля Наместника, но и они не идут ни в какое сравнение с величием стран остального цивилизованного мира. Сардуор — это единственное место на всем Торне, где продолжают цепляться за язык прежних времен, но силы Протектората с этим успешно борются. Гральг постепенно вытесняется торном, и остается надеяться, что вскоре этот процесс завершится.

К Сардуору применены жесточайшие санкции на ввоз разнообразных товаров. Преимущественно это все, что связано с магией и оружием. Вывозятся с Сардуора различные деликатесы, навроде мяса быхдурка, и трава гарлун, активно используемая большинством фехтовальных школ. Кроме того, на юге обнаружены богатейшие залежи золота, которые сейчас активно разрабатываются силами Протектората, чтобы окупить содержание в крупнейших здешних странах экспедиционных сил. Возражения со стороны местных правителей поступают редко, ибо, несмотря на свою ограниченность, они осознают колоссальный положительный эффект от присутствия объединенных миротворческих сил.

Засим оставим политическое мироустройство и перейдем к ключевым понятиям, которые просто необходимо знать, путешествуя по этому бренному миру.

МЕРЫ ДЛИНЫ И ДЕНЕЖНАЯ СИСТЕМА.

1 миля = 7 верст (1 миля = 7,4 км).

1 верста = 500 саженей (1 верста = 1,07 км).

1 сажень = 3 аршина (1 сажень = 2,13 м).

1 аршин = 4 четверти (1 четверть = 17,7 см).

1 четверть = 4 вершка (1 вершок = 4,4 см).

1 фарлонг (золотой) = 30 келатов.

1 келат (серебряный) = 30 гильтов (медные).

ИЕРАРХИЯ МАГОВ НОЛДА.

Младший ученик — 1–5 годы обучения в Академии Общей Магии.

Старший ученик — 6-10 годы обучения в Академии Общей Магии.

Маг четвертого ранга (ступени) — выпускник Академии.

Маг третьего ранга (ступени) — 11–13 годы обучения в Академии Общей Магии (третий высший круг).

Маг второго ранга (ступени) — 14–18 годы обучения в Академии Общей Магии (второй высший круг).

Маг первого ранга (ступени) — 19–25 годы обучения в Академии Общей Магии (первый высший круг).

Подмастерье — маг первого ранга, заинтересовавший Мастера и ставший его учеником.

Мастер — маг, достигший высот в Искусстве, недостижимых прочими, творец заклинания запредельной сложности или создатель нового направления в магии. Утверждается Советом Мастеров.

ИЕРАРХИЯ МАГОВ ТЛАНТОСА.

Только для Истинных магов старших ступеней посвящения!

Наименьшим рангом у чародея является первый, наибольшим — десятый. У каждого ранга на костяном медальоне имеется особый рисунок.

1 — щит.

2 — жезл.

3 — сжатый кулак.

4 — кристалл.

5 — ветвистая молния.

6 — когтистая рука.

7 — линза Силы.

8 — взгляд Мертвого.

9 — переплетенные рога.

10 — чистая поверхность.

КЛАНЫ СВЕТЛЫХ ЭЛЬФОВ.

Литаль, Голос Света — сильны в дипломатии. Герб — серебряный цветок.

Рьярхиен, Страж Ночи — хорошие воины. Герб — перевернутая капля лилового цвета, похожая на клык.

Эль'туарен, Искатели Врат — известны своими магами. Герб — голубой глаз в обрамлении из черного серебра.

Чинталион, Щит Заката — хорошие воины. Герб — зеленая змейка.

Фек'яр, Вестники Тени — маги-убийцы. Герб — кроваво-красная жаба с черными глазами.

Ориэльта, Зеркало Жизни — сильны в дипломатии. Герб — золотая чаша или кубок.

Гуарр'еррит, Ловцы Ветра — один из двух уцелевших за тысячелетия стихийных кланов. Посвящены Воздуху. Герб — три пера из металла.

Тес'симир, Птицы Вод — второй стихийный клан, посвящен Воде. Герб — темно-синий скат.

СТРУКТУРА ПЕХОТНЫХ ЧАСТЕЙ И ВОИНСКИЕ ЗВАНИЯ ЗЕЛОДА.

5 легионов (около 20 000 человек) — полный генерал.

1 легион (около 4000 человек) = 4 полка — генерал.

1 полк (около 1000 человек) = 10 рот — полковник.

1 рота (около 100 человек) = 3 взвода по 3, 3 и 4 десятка соответственно.

Командовать ротой может как капитан, так и лейтенант. Старшинство определяется по номеру: чем меньше номер, тем старше звание. То есть 1 рота — это всегда капитан, лейтенант же может быть с четвертой роты по десятую. Кроме старшинства определяется и качественный состав подразделений. В первой роте служат самые опытные и умелые ветераны, а в десятой — новички. Взводами командуют сержанты, старшинство которых определяется уже по номеру взвода. Считается, что первый взвод должен быть гораздо более профессионален, чем третий, отсюда и сержант этого подразделения старше по званию, чем его сослуживцы.

1 десяток (обычно 10 человек, хотя бывает и чуть больше) — капрал. Старшинство капралов определяется все по той же схеме с номерами подразделений. Это же простое правило переносится и на легионы. Так Первый легион считается гораздо лучше подготовленным и почетным, чем Двенадцатый. Такая схема вызывает большое число нареканий и, возможно, когда-нибудь будет упрощена.

Каждый легион состоит из полков тяжеловооруженной (Скорпионы, Василиски и Грифоны) и легковооруженной пехоты (Львы). Кроме того, к нему приписана группа боевых магов и подразделение полевых метателей.

БОГИ ТОРНА.

В пучине лихих тысячелетий растворились многие пантеоны богов и божков помельче, но вот уже две тысячи лет главенствующее положение занимает церковь Орриса. Наверное, не имеет смысла приводить здесь все священные тексты, потому ограничимся лишь пересказом основных моментов.

Мир разделен на несколько реальностей. Это пласт Бытия, в котором живут все разумные, Верхний мир — обитель богов, ангелов и некоторых демонов, Нижний мир, или Бездна, — обиталище демонов, злых духов и некоторых ангелов, и узкая прослойка между ними, именуемая Астралом.

…Однажды, из неведомого далека в Верхнем мире появился Великий, Вечно танцующий бог Оррис, имеющий два лица и восемь рук. С ним в обитель небожителей явились и две его жены — кроткая Альме и яростная воительница Кали. Не признали хозяева мира пришельцев, и началась война, которую выиграли молодые и сильные боги. Наступила эра процветания… Но однажды в пылу ревности Кали зарубила Альме кривым мечом. И уснула светлая богиня долгим, исцеляющим сном, и некому было больше смирять свирепый нрав Орриса. Душа Великого бога разделилась и теперь Двуликий смотрит на мир то Темной, то Светлой своей половиной, а рядом стоит Кали, властительница Ночи и Тьмы…

В общем, не имея таланта рассказчика, сложно передать все величие героического эпоса, трагедию Божественной Души, оказавшейся в разлуке с любимой!

Кроме церкви Орриса существует еще несколько богов, которым поклоняются народы Торна. Это Феникс, покровитель браков и символ возрождения жизни, и два божественных брата — Юрга и Зархр, которых многие исследователи считают аватарами Великого Орриса, в таком виде явившегося перед погрязшими в невежестве народами.

Разговоры о Темных богах и духах граничат с ересью, потому мы о них умолчим.

II. Словарь наиболее употребимых терминов, выпущенный в год 2127 от П.С. специально для путешествующих граждан благословенной богами и процветающей под рукой консула Арроша Республики Нолд.

Аура — магическое излучение физических объектов на эфирный план бытия.

Быхдурк — очень редкий зверь. Водится в основном в Лихоземье и пустошах. Напоминает хомяка, разросшегося до размеров лисицы, но с рогами, подобными козьим. Мясо быхдурка является объектом торговли всех племен Лихоземья с остальными землями, так как считается деликатесом.

Вартаги (др. — кайен.) — владыки. Мифические хозяева Торна. По немногим сохранившимся обрывкам мифов о них сложилось представление как о чудовищно жестоких и могущественных существах. Облик неизвестен. На сегодняшний период не найдено никаких материальных подтверждений их существования. Объект пристальнейшего изучения льера Птоломея.

Войны Падения — череда чудовищных войн между объединенными силами людей, эльфов, гномов, Истинных магов с одной стороны и человеческими и эльфийскими отщепенцами — с другой. Последние называли себя Объединенными Колониями Заката и возглавлялись неизвестными существами, в конце войны уничтожившими самих себя, отказавшись сдаться победителям. Результаты войны определили сегодняшнее мироустройство. Больше всех выиграли Истинные маги, получившие в свое владение остров Нолд.

Война Звезд — гражданская война между кланами эльфов, положившая начало разделению некогда единого народа на Светлых и Темных. Причиной стали разногласия в отношении к прежним хозяевам Торна.

Война за Наследие — военная кампания гномов Орлиной гряды против обитателей глубоких шахт и пещер с целью освобождения своих древних поселений.

Гарлун — трава, дым которой содержит специфический наркотик. Слабая его концентрация используется мастерами большинства фехтовальных школ. Принимаемый по специальной схеме с использованием влияния особых магических артефактов и постоянных воинских упражнений, этот наркотик вызывает направленные мутации некоторых внутренних органов, что приводит к появлению самых различных паранормальных способностей. Использование этого наркотика с иными целями ведет к привыканию и деградации мозга. Применение вне фехтовальных школ строго запрещено. Объект торговли с племенами Лихоземья, где гарлун и произрастает.

Гвонки — название людских племен Лихоземья прочими дикарскими племенами. Эти так называемые люди схожи с цивилизованным человеком только внешним обликом. Душа же у них звериная, что и объясняет совершенно дикий образ жизни и жестокие законы этих несчастных. Единственное, что не позволяет цивилизованным народам железной пятой раздавить дикарей, это место их проживания — Лихоземье. Некоторые племена промышляют работорговлей, и они единственные, кто обладают секретом создания кордов.

Гральг — язык, получивший распространение в Сардуоре. Сегодня сохранился в основном только на севере Сардуора, но и там постепенно изживается благодаря миссионерской деятельности Объединенного Протектората. Произошел от мертвого новокайенского языка — языка Закатной империи. Официальные документы на гральге считаются недействительными, если не содержат перевод на торн. Гральг продолжает изучаться только в военной академии Нолда.

Друл — плод, напоминающий яблоко, но растущий на кустарнике почти у самой земли.

Дхарг-Лог — высший ранг в иерархии драконов Междумирья. Информацией о существовании живых обладателей этого ранга люди не владеют. Предположительно обладатель данного ранга должен иметь гигантский магический потенциал. Сила воздействия на реальность колеблется от 100 до 131 баллов по стосорокачетырехбалльной шкале Птоломея.

Дьерк — сложная игра с использованием колоды из тридцати карт и пяти игральных костей. Серьезная проверка как удачливости, так и способности мыслить.

Заар'х'дор (др. — кайен.) — земли мертвых духов — мифические смертельно опасные земли в центре Мертвого Леса. О посетивших их ничего не известно. Предположительно они располагаются на восток от Гуур'о'деми (Грозящие небу демоны) — высокой горы, напоминающей сжатый кулак, виденной многими моряками, рискующими заплывать в Старую гавань.

Закатная империя — империя, созданная людьми и представителями иных рас, располагалась на двух материках: Сардуоре и Горхе, на два остальных оказывала сильнейшее влияние. По легендам, Нолд, остров Истинных, создан магами этой империи (информация только для слушателей Академии Общей Магии). Сохранились предания о неизвестных расах, являющихся союзниками этого государства. Воевала с неизвестными расами, во время столкновения с которыми и был разрушен пятый материк (факт существования этого материка до сих пор остается недоказанным, так что последняя информация идет на уровне слухов). Просуществовала, по разным источникам, от 5000 до 10 000 лет. Погибла в череде катаклизмов и катастроф магического и природного характера около 4500 лет назад.

Залог Гиркама — артефакт в виде пары стержней из красного дерева в четверть длиной. Заключает в себе часть Силы одного из участников соглашения, который передается в качестве залога грядущей оплаты долга. Подобный артефакт используется в случае, если требуется подкрепить чем-то материальным и весомым свое обещание. Если долг уплачен, то артефакт возвращается владельцу и его Сила освобождается, если же хранитель залога не желает его возвращать, то артефакт самоуничтожится через пять-десять лет (точный срок заранее определить невозможно). Сила мага — это едва ли не самая его главная ценность, а потому подтвержденные залогом договора выполняют всегда.

Запретные земли — территория, включающая в себя Мертвый Лес, Пустоши, Лихоземье и западные отроги Порубежных гор.

Зуу'ль'тек — каменные пластинки с магическими письменами Древних, в целом виде встречались только четыре раза. Частично расшифрованные фрагменты позволяют говорить о них как о носителях сложных заклятий утерянной магии Древних (хотя даже те крохи, что сохранились, молчаливо отнесены к Запретным областям).

Изменение — обряд, после прохождения которого у Темных эльфов (М'Ллеур) возрастают способности к Запретной магии. К сожалению (или к счастью для остальных), обряд приводит к необратимым изменениям внешнего облика, после которых уместно говорить о «демонизации» внешности М'Ллеур.

Истинные — прирожденные маги, обладают способностями к магии от рождения (40–60 баллов по шкале Птоломея). Достигшие небывалых высот в обучении магии, они обладают неограниченной продолжительностью жизни.

Кайенский язык — в его низшей форме — основной язык Закатной империи в период ее расцвета. Древняя его форма являлась тайным языком высшей знати или магов (что было в принципе одним и тем же). До современных времен дошли только транскрипции несколько слов. До сих пор тайной за семью печатями остается магический алфавит, составляющий основу языка. Остались только несколько иероглифов и их приблизительное значение. Астральные проекции символов недоступны. Предположительно язык с несколькими вложенными смыслами. Некоторые исследователи выдвигают предположения, что язык более древен, чем сама Империя.

Корд (др. — кайен.) — раб, низший, неприкасаемый — Повязанный, раб с ошейником, который контролирует все действия своего носителя, болью наказывая его за малейшие провинности. Повязанный не может предать или сбежать. Выражение «верность Повязанного» говорит о верности, купленной болью. По слухам, существует еще более сложный и смертельно опасный вариант подчиняющих ошейников, именуемый Темным ошейником. Он предназначен для обладателей магических способностей, не позволяя своему носителю пользоваться собственным Даром. Снять ошейник может только надевавший его шаман. Секрет создания неизвестен.

Кукла — человек с полностью подавленной волей или выжженным разумом.

Курраз — племя драконов Торна. Разумны, огнедышащи, обладают высочайшей сопротивляемостью магии. Имеют свой язык и культуру (по легендам, родственную мифическим драконам Междумирья). В основной своей массе служат Республике Нолд в рядах наводящих ужас Крыльев.

Кхорр — одно из немногих известных слов драконов Междумирья. Дословный перевод — Враг, Убийца. Неизвестно, кого именно характеризуют этим словом.

Лес — Лес Смерти, Мертвый Лес — название смертельно опасной территории на севере Сардуора, заросшей всевозможной растительностью. Является местом, где в древности происходили битвы между двумя воюющими расами Торна (а возможно, и местом последнего упокоения последних представителей этих рас). Волны искаженной магии породили чудовищ и изменили законы Реальности в этих землях. Из нескольких тысяч разумных, отправившихся в эти места, вернулись не больше сотни. Очень часто помешавшиеся или, что хуже, переродившиеся.

Лихоземье — территории, располагающиеся между Мертвым Лесом, Пустошью и Порубежными горами. Место обитания людских племен и троллей. Хотя и подчиняются общим законам нашего мира, но продолжают оставаться смертельно опасными.

Логи — самоназвание расы мифических драконов Междумирья вне зависимости от клана. По легендам, данный вид драконов отличается от обычных большими размерами, силой и склонностью к магии, но самое важное — это способность к путешествиям в Междумирье. Сила воздействия на реальность обычно составляет 70–90 баллов по шкале Птоломея.

Льер, льерисса — уважительное обращение к Истинному магу мужского или женского пола.

Маги (оскорб.: «ворюги», «крохоборы») — простые люди, не имеющие прирожденного таланта к магии. Получают Силу путем долгого обучения. Средний срок жизни — двести-триста лет.

Мархуз — существо типа кошачьих, покрытое длинной шерстью серо-стального цвета и обладающее характерными желтыми глазами без зрачков и радужки. Полуразумны, обладают собственной магией. Срок жизни неизвестен (предположительно неограничен). Продукт совместной работы алхимиков и магов Закатной империи. После ее гибели одичали, но были призваны на службу Объединенными Колониями Заката. После поражения последних были повсеместно уничтожены специальными поисковыми группами магов. Остались только в Запретных землях.

Никерра (др. — кайен. Пляска смерти) — школа меча, целиком построенная на культуре курения гарлуна. По сравнению с остальными фехтовальными школами эта выделяется своей древностью и наличием огромного числа тайн и секретов. Иногда мастеров никерры называют Убийцами магов, что говорит уже о многом. Представитель никакой иной школы так и не был удостоен подобного звания. Высшие мастера никерры уже не являются людьми в прямом смысле этого слова, как не вполне являются ими маги. Потаенный характер школы, сохраняющей свои традиции со времен падения Империи Заката, не позволяет говорить более определенно.

Обряд Слияния со Стихией — сложный и довольно опасный для сознания мага ритуал, определяющий его магические наклонности или родство со Стихиями. Прошедший через Слияние маг способен на более мощные магические действия в сфере влияния родственной ему Стихии. Срок прохождения обряда ограничен периодом становления Силы мага. Неопытный или незрелый маг может потерять контроль над своим Даром и развоплотиться.

Объединенные Колонии Заката — уцелевшие колонии Закатной империи на Грольде и Сууде, сохранившие все ее традиции, набравшие за века колоссальную мощь и начавшие войну за господство на Торне в 100 году до П.С. и проигравшие ее в 30 году от П.С.

Откат — группа явлений, сопутствующих определенным заклинаниям. Очень часто это чрезвычайно болезненные, а порой и опасные для здоровья чародея реакции магических Сил. Иногда откатом называют волну дикой, хаотичной энергии, искажающей само пространство, порожденную заклинанием высших порядков.

Отродья — порождения магии Запретной земли, обитатели Пустоши. Классификации не поддаются.

Пальма — оружие гоблинов. Представляет собой копье с листовидным наконечником. Традиционно несет в себе примитивные наговоры шаманов.

П.С. (Принятие Скипетра) — поворотная точка (2127 лет тому назад), от которой начинается современное летоисчисление. Соответствует дате принятия скипетра Власти властителем Тардоном, что привело к созданию военного союза людей, Истинных магов, эльфов и гномов, приведшее к полной победе над Объединенными Колониями Заката.

Птоломей — легендарный архимаг Истинных, герой Войн Падения, создатель фундаментальной работы «Теория и практика магии Междумирья». Дата рождения — неизвестна, место рождения — маленькая деревушка на территории теперешнего княжества Тлантос… В 361 году от П.С. пропал без вести во время вероятностного шторма Птоломея. Его главная работа «Теория и практика магии Междумирья» считается неоконченной. Известен только первый том, два других считаются уничтоженными самим Птоломеем в целях сокрытия опасного для человечества знания.

Пустошь — территория, непосредственно прилегающая к Лесу. Место обитания гоблинов и Отродий.

Ралайятский григ — острое блюдо из запеченного, мелко порубленного мяса, перемешанного с кусочками фруктов. Весьма популярно во многих странах.

Рептохи — сначала научное, а позже и просторечное название представителей древней расы ящеролюдей, властвовавших на Торне десятки тысяч лет назад.

Рептохорсы — название древней расы ящероконей, соперников рептохов.

Рольт — огромный (в холке около сажени) медведеподобный зверь с плотной чешуйчатой шкурой, обитающий в джунглях Халиса и Залимара, очень редко встречается в Зиккуре и Ралайяте. Всеяден, чрезвычайно силен и коварен. Считается символом рода халифа Лайлата. Шансы выжить при встрече с ним почти нулевые.

Рыкач — четвероногий теплокровный хищник. Распространен по всему Торну. Всеяден, но предпочитает свежее мясо убитой добычи. Охотится как из засад, так и в ходе длительных погонь. На человека предпочитает не нападать. Название свое получил за оглушительный рев, который он периодически издает. Наиболее опасна разновидность мутировавших рыкачей, что живут в Мертвом Лесу.

Сайгал (др. — кайен.) — сопляк, щенок. Среди адептов тайных знаний — низшее звание, современный аналог — неофит.

Ссар'лаэр'Гоар — город Темных эльфов (М'Ллеур), который сожгли их Светлые собратья в годы Войны Звезд.

Скипетра, закон — один из основополагающих законов Нолда. Основатели островной Республики решили, что только самый могущественный чародей достоин власти в государстве Истинных магов, так как собственная Сила все равно не позволит ему согласиться с приказами слабейшего. А потому любой член Совета Мастеров может потребовать от остальных провести голосование, где те разрешат ему поединок с Архимагом. Возможно, что Совет посчитает ситуацию в стране неподходящей для смены власти или же слишком многим не понравится кандидат в правители, тогда поединок будет запрещен, а неудачливый мятежник изгнан из страны.

Скорт — домашний плотоядный зверь, отличающийся сплошным бронированием всего тела и вспыльчивым нравом. Мода держать скортов в доме особенно распространена среди знати Грольда.

Тарки (самоназв., иногда — тарги) — тролли. Высокие, с твердой шкурой, крепкими костями, мощными мышцами, все это увенчано маленькой головой с еще более маленьким мозгом, где очень редки проявления мыслительной деятельности. Невосприимчивы к низшей магии, что делает их отличными телохранителями.

Тирры — верховые ящеры. Зародились в Запретных землях, но позже распространились на весь Торн в качестве верховых животных. На сегодняшний день существуют сотни разновидностей.

Торн — 1) название мира (планеты); 2) язык межрасового общения и единый язык человечества. С 1215 г. от П.С. изучение языка отсталыми народами происходит под патронажем Объединенного Протектората. С 1329 г. от П.С. становятся действительными только документы на торне.

Урги (самоназв.) — гоблины. Мелкое злокозненное племя ушастых коротышек, с зачатками магии, сконцентрированной в руках их шаманов. Хитры и изворотливы. Остры на язык, что заставляет некоторых правителей держать их при себе в качестве шутов. Недостойны внимания цивилизованных народов.

Фалет — почтительное обращение к высокородному мужчине в Загорном халифате (созвучно с др. — кайен. Фф'али'йет — муж, чьи достоинства велики и неоспоримы).

Хаарг-Лог — ловчий маг-дракон. Весьма высокий ранг в иерархии драконов. Выше только ранг «дхарг-Лог».

Хаффы — представители наиболее вездесущей и вредоносной расы Торна. Низкорослые — не выше девяноста сантиметров, с ногами, заросшими шерстью, они стали настоящим бичом посевов. Крестьяне называют их людьми-кроликами за родство с этими грызунами. Хаффы такие же многочисленные, трусливые и всепожирающие. Нет места на Торне, где жили бы люди, но не жили хаффы (за исключением, пожалуй, Запретных земель).

Халине — почтительное обращение к высокородной даме в Загорном халифате (созвучно с древне-кайенск. Хай'льиней — дочь великого человека).

Хри'кил (Хранитель Высокого) — перстень с камнем в виде глаза зверя. Состоит с владельцем в неразрывной связи и дарует ряд привлекательных возможностей, так до конца и не изученных. Были распространены в Эпоху Войн среди высшего дворянства, что и объясняет название Хранитель Высокого. Выявление ядов, мороков и прочих проявлений волшбы делает перстень неплохой заменой чувств мага для обделенных Даром. В настоящее время встречается, но довольно редко.

Хфург — очень неприличное выражение из языка троллей. Обозначает сына хаффа и шуши, рожденного противоестественным образом.

Хх'рагис — холодное оружие, внешне похожее на серп с длинной рукоятью. Особенно широко было распространено в войсках Объединенных Колоний Заката. Его название в приблизительном переводе с древнекайенского звучит как «Зуб мертвого демона». Использовалось в качестве ритуального оружия в ряде обрядов некромантии.

Чеснок (эспино) — оружие в виде шарика с тремя или четырьмя шипами, который горстями метали под ноги противника. Иногда это просто сваренные основаниями шипы, образующие вредоносную колючку, которая опасна, как ее ни бросай (один шип всегда смотрит вверх).

Шестилап — тягловое животное у народов Лихоземья. Является представителем немногочисленного племени полезных порождений магии Запретных земель. Обладают спокойным, флегматичным нравом, высоким (до полутора саженей) ростом, густой длинной шерстью и потрясающей выносливостью. Питаются клубнями степной колючки. Больше всего похожи на высоких шестилапых медведей с мордами бегемотов (бегемот — земноводное животное с берегов реки Заарань, что в стране Хань).

Шуша (скальная крыса) — мелкий крысоподобный зверек с клыками, выпирающими из-под верхней губы, как у кабана, размером с зайца. Травоядный. Съедобен для человека.

Эпоха Войн — весьма претенциозное название для эпохи до Принятия Скипетра, призванное подчеркнуть насыщенность того времени бессмысленным кровопролитием. К сожалению, мир и в наши дни остается несовершенным, и мелкие локальные конфликты продолжают существовать, но название уже прижилось.

Примечания.

1.

Торн — 1) название мира (планеты); 2) язык межрасового общения и единый язык человечества. С 1215 г. от П.С. изучение языка отсталыми народами происходит под патронажем Объединенного Протектората. С 1329 г. от П.С. становятся действительными только документы на торне.

2.

Вартаги (др. — кайен.) — владыка. Мифические хозяева Торна. По немногим сохранившимся обрывкам мифов сложилось представление как о чудовищно жестоких и могущественных существах. Облик — неизвестен. На сегодняшний период не найдено никаких материальных подтверждений их существования. Объект пристальнейшего изучения льера Птоломея.

3.

Истинные — прирожденные маги, обладают способностями к магии от рождения (40–60 баллов по шкале Птоломея). Достигшие высот в обучении магии обладают неограниченной продолжительностью жизни.

4.

Льер, льерисса — уважительное обращение к Истинному магу мужского или женского пола.

5.

Маги (оскорб.: «ворюги», «крохоборы») — простые люди, не имеющие прирожденного магического таланта. Получают Силу путем долгого обучения. Средний срок жизни — двести-триста лет.

6.

Запретные земли — территория, включающая в себя Мертвый Лес, Пустоши, Лихоземье и западные отроги Порубежных гор.

7.

Заар'х'дор (др. — кайен.) — земли мертвых духов — мифические смертельно опасные земли в центре Мертвого Леса. О посетивших их ничего не известно. Предположительно, они располагаются восточнее Гуур'о'деми (Грозящие небу демоны) — высокой горы, напоминающей сжатый кулак, виденной многими моряками, рискующими заплывать в Старую гавань.

8.

Птоломей — легендарный Архимаг Истинных, герой Войн Падения, автор фундаментального труда «Теория и практика магии Междумирья». Дата рождения — неизвестна, место рождения — маленькая деревушка на территории теперешнего королевства Тлантос. В 361 г. от П.С. пропал без вести во время вероятного шторма Птоломея. Его главная работа «Теория и практика магии Междумирья» считается неоконченной. Известен только первый том, два других считаются уничтоженными самим Птоломеем в целях сокрытия опасного для человечества знания.

9.

Пустошь — территория, непосредственно прилегающая к Лесу. Место обитания гоблинов и Отродий.

10.

Урги (самоназв.) — гоблины. Мелкое злокозненное племя ушастых коротышек с зачатками магии, сконцентрированной в руках их шаманов. Хитры и изворотливы. Остры на язык, что заставляет некоторых правителей держать их при себе в качестве шутов. Недостойны внимания цивилизованных народов.

11.

Хаарг-Лог — ловчий маг-дракон. Весьма высокий ранг в иерархии драконов. Выше только Дхарг-Лог.

12.

Мархуз — существо, похожее на представителей семейства кошачьих, покрытое длинной шерстью серо-стального цвета и обладающее характерными желтыми глазами без зрачков и радужки. Полуразумны, обладают собственной магией. Срок жизни неизвестен (предположительно — неограничен). Продукт совместной работы алхимиков и магов Закатной империи. После ее гибели одичали, но были призваны на службу Объединенными Колониями Заката. После поражения последних были повсеместно уничтожены специальными поисковыми группами магов. Остались только в Запретных землях.

13.

Войны Падения — череда чудовищных войн между объединенными силами людей, эльфов, гномов, Истинных магов с одной стороны и человеческими и эльфийскими отщепенцами — с другой. Последние называли себя Объединенными Колониями Заката и возглавлялись неизвестными существами, в конце войны уничтожившими самих себя, отказавшись сдаться победителям. Результаты войны определили сегодняшнее мироустройство. Больше всех выиграли Истинные маги, получившие в свое владение остров Нолд.

14.

Закатная империя — империя, созданная людьми и представителями иных рас, располагалась на двух материках — Сардуоре и Горхе, на два других, Грольд и Сууд, оказывала сильнейшее влияние. По легендам, Нолд, остров Истинных, создан магами этой империи (информация только для слушателей Академии Общей Магии). Сохранились предания о неизвестных расах, являющихся союзниками этого государства. Воевала с неизвестными расами, в столкновениях с которыми и был разрушен пятый материк (факт существования этого материка до сих пор остается недоказанным, так что последняя информация идет на уровне слухов). Просуществовала, по разным источникам, от 5000 до 10 ООО лет. Погибла в череде катаклизмов и катастроф магического и природного характера около 4500 лет назад.

15.

Аура — магическое излучение физических объектов на эфирный план бытия.

16.

Сайгал (др. — кайен.) — сопляк, щенок. Среди адептов тайных знаний — низшее звание, современный аналог — неофит.

17.

Лес — Лес Смерти, Мертвый Лес — название смертельно опасной территории на севере Сардуора, заросшей всевозможной растительностью. Является местом, где в древности происходили битвы между двумя воюющими расами Торна (а возможно, и местом упокоения последних представителей этих рас). Волны искаженной магии породили чудовищ и изменили законы Реальности в этом месте. Из нескольких тысяч разумных, отправившихся в эти места, вернулись не больше сотни. Очень часто утратившие разум или, что хуже, переродившиеся.

18.

Эпоха Войн — весьма претензионное название эпохи до Принятия Скипетра, призванное подчеркнуть насыщенность того времени бессмысленными кровопролитиями. К сожалению, мир и в наши дни остается несовершенным, и мелкие локальные конфликты продолжают существовать, но название уже прижилось.

19.

Хаффы — представители наиболее вездесущей и вредоносной расы Торна. Низкорослые — не выше девяноста сантиметров, с ногами, заросшими шерстью, они стали настоящим бичом посевов. Крестьяне называют их людьми-кроликами за схожесть с этими грызунами. Хаффы такие же многочисленные, трусливые и всепожирающие. Нет места на Торне, где жили бы люди, но не жили хаффы (за исключением, пожалуй, Запретных земель).

20.

Шуша — скальная крыса — мелкий крысоподобный зверек с клыками, выпирающими, как у кабана, из-под верхней губы, и размером с зайца. Травоядный. Съедобен для человека.

21.

Быхдурк — очень редкий зверь. Водится в основном в Лихоземье и пустошах. Напоминает хомяка, разросшегося до размеров лисицы, но с рогами, подобными козьим. Мясо быхдурка является предметом торговли всех племен Лихоземья с остальными землями, так как считается деликатесом.

22.

Отродья — порождения магии Запретной земли, обитатели Пустоши. Классификации не поддаются.

23.

Тарки (самоназв.) — тролли. Высокие, с твердой шкурой, крепкими костями, мощными мышцами, голова маленькая, в силу незначительного объема мозга проявления мыслительной деятельности очень редки. Невосприимчивы к низшей магии, что делает их отличными телохранителями.

24.

Гвонки — название людских племен Лихоземья, данное им прочими дикарскими племенами. Эти так называемые люди схожи с цивилизованным человеком только внешним обликом. Душа же у них звериная, что и объясняет совершенно дикий образ жизни и жестокие законы этих несчастных. Единственное, что не позволяет цивилизованным народам железной пятой раздавить дикарей, это место их проживания — Лихоземье. Некоторые племена промышляют работорговлей, и они единственные, кто обладает секретом создания кордов.

25.

Кукла — человек с полностью подавленной волей или выжженным разумом.

26.

Рептохи — сначала ученое, а позже и просторечное название представителей древней расы ящеролюдей, властвовавших на Торне десятки тысяч лет назад.

27.

Рептохорсы — название древней расы ящероконей, соперников рептохов.

28.

Объединенные Колонии Заката — уцелевшие колонии Закатной империи на Грольде и Сууде, сохранившие все ее традиции, набравшие за века колоссальную мощь и начавшие войну за господство на Торне в 100 г. до П.С. и проигравшие ее в 30 г. от П.С.

29.

Корд (др. — кайен.) — раб, низший, неприкасаемый — Повязанный, раб с ошейником, который контролирует все действия своего носителя, болью наказывая его за малейшие провинности. Повязанный не может предать или сбежать. Выражение «верность Повязанного» говорит о верности, купленной болью. По слухам, существует еще более сложный и смертельно опасный вариант подчиняющих ошейников, именуемый Темным ошейником. Он предназначен для обладателей магических способностей и не позволяет своему подопечному пользоваться собственным Даром. Снять ошейник может только надевавший его шаман. Секрет создания неизвестен.

30.

Лихоземье — территории, располагающиеся между Мертвым Лесом, Пустошью и Порубежными горами. Место обитания людских племен и троллей. Хотя и подчиняются общим законам нашего мира, но продолжают оставаться смертельно опасными.

31.

Гральг — язык, получивший распространение в Сардуоре. Сегодня сохранился в основном только на севере Сардуора, но и там постепенно изживается благодаря миссионерской деятельности Объединенного Протектората. Произошел от мертвого новокайенского языка — языка Закатной империи. Официальные документы на гральге считаются недействительными, если не содержат перевод на торн. Гральг продолжают изучать только в военной академии Нолда.

32.

Рыкач — четвероногий теплокровный хищник. Распространен по всему Торну. Всеяден, но предпочитает свежее мясо убитой добычи. Охотится как из засад, так и в ходе длительных погонь. На человека предпочитает не нападать. Название свое получил за оглушительный рев, который он периодически издает. Наиболее опасна разновидность мутировавших рыкачей, что живут в Мертвом Лесу.

33.

Тирры — верховые ящеры. Зародились в Запретных землях, но позже распространились по всему Торну в качестве верховых животных. На сегодняшний день существуют сотни разновидностей.

34.

Гарлун — трава, образующийся при ее сжигании дым содержит специфический наркотик. Слабая его концентрация используется мастерами большинства фехтовальных школ. Принимаемый по специальной схеме с использованием влияния особых магических артефактов и постоянных воинских упражнений, этот наркотик вызывает направленные мутации некоторых внутренних органов, что приводит к появлению самых различных паранормальных способностей. Использование этого наркотика с иными целями ведет к привыканию и деградации мозга. Применение вне фехтовальных школ запрещено. Предмет торговли с племенами Лихоземья, где гарлун и произрастает.

35.

Шестилап — тягловое животное у народов Лихоземья. Является представителем немногочисленного племени полезных порождений магии Запретных земель. Обладают спокойным, флегматичным нравом, высоким (до трех метров) ростом, густой длинной шерстью. Потрясающе выносливы. Питаются клубнями степной колючки. Больше всего похожи на высоких шестилапых медведей с мордами бегемотов (бегемот — земноводное животное с берегов реки Заарань, что в стране Хань).

36.

Курраз — племя драконов Торна. Разумны, огнедышащи, обладают высочайшей сопротивляемостью к магии. Имеют свой язык и культуру (по легендам, родственную культуре мифических драконов Междумирья). В основной своей массе служат Республике Нолд в рядах наводящих ужас Крыльев.

37.

П.С. (Принятие Скипетра) — поворотная точка (2127 лет тому назад), от которой начинается современное летосчисление. Соответствует дате принятия Скипетра Власти властителем Тардоном, что привело к созданию военного союза людей, Истинных магов, эльфов и гномов и — как итог — к полной победе над Объединенными Колониями Заката.

38.

Кхорр — одно из немногих известных слов драконов Междумирья. Дословный перевод — враг, убийца. Неизвестно, кого именно характеризуют этим словом.

39.

Хфург — очень неприличное выражение из языка троллей. Означает сына хаффа и шуши, рожденного противоестественным образом.

40.

Логи — самоназвание расы мифических драконов Междумирья вне зависимости от клана. По легендам, данный вид драконов отличается от обычных большими размерами, силой и склонностью к магии, но самое важное — это способность к путешествиям в Междумирье. Сила воздействия на реальность 70–90 баллов по шкале Птоломея.

41.

Друл — плод, напоминающий яблоко, но растущий на кустарнике почти у самой земли.

42.

Зуу'ль'тек — каменные пластинки с магическими письменами Древних, в целом виде встречались только четыре раза. Частично расшифрованные фрагменты позволяют говорить о них как о носителях сложных заклятий утерянной магии Древних (хотя даже те крохи, что сохранились, молчаливо отнесены к Запретным областям).

43.

Никерра (др. — кайен. — Пляска смерти) — школа Меча, целиком построенная на культуре курения гарлуна. По сравнению с остальными фехтовальными школами эта выделяется своей древностью и наличием огромного числа тайн и секретов. Иногда мастеров никерры называют Убийцами магов, что говорит уже о многом. Представитель какой-либо иной школы так и не был удостоен подобного звания. Высшие мастера никерры уже не являются людьми в прямом смысле этого слова, как не вполне являются ими маги. Закрытость школы, сохраняющей свои традиции со времен падения Империи Заката, не позволяет говорить о ней более определенно.

44.

Обряд Слияния со Стихией — сложный и довольно опасный для сознания мага ритуал, определяющий его магические наклонности или родство со Стихиями. Прошедший через Слияние маг способен на более мощные магические действия в сфере влияния родственной ему Стихии. Срок прохождения обряда ограничен периодом становления Силы мага. Неопытный или незрелый маг может потерять контроль над своим Даром и развоплотиться.

45.

Торн — 1) название мира (планеты); 2) язык межрасового общения и единый язык человечества. С 1215 г. от П.С. изучение языка отсталыми народами происходит под патронажем Объединенного Протектората. С 1329 г. от П.С. становятся действительными только документы на торне.

46.

Маги (оскорб.: «ворюги», «крохоборы») — простые люди, не имеющие прирожденного магического таланта. Получают Силу путем долгого обучения. Средний срок жизни — двести-триста лет.

47.

Хх'рагис — холодное оружие, внешне похожее на серп с длинной рукоятью. Особенно широко было распространено в войсках Объединенных Колоний Заката. Его название в приблизительном переводе с древнекайенского звучит как «Зуб демона». Использовалось в качестве ритуального оружия в ряде обрядов некромантии.

48.

Аура — магическое излучение физических объектов на эфирный план бытия.

49.

Хфург — очень неприличное выражение из языка троллей. Означает сына хаффа и шуши, рожденного противоестественным образом.

50.

Лес — Лес Смерти, Мертвый Лес — название смертельно опасной территории на севере Сардуора, заросшей всевозможной растительностью. Является местом, где в древности происходили битвы между двумя воюющими расами Торна (а возможно, и местом упокоения последних представителей этих рас). Волны искаженной магии породили чудовищ и изменили законы Реальности в этих землях. Из нескольких тысяч разумных, отправившихся в эти места, вернулись не больше сотни. Очень часто утратившие разум или, что хуже, переродившиеся.

51.

Эпоха Войн — весьма претенциозное название эпохи до Принятия Скипетра, призванное подчеркнуть насыщенность того времени бессмысленными кровопролитиями. К сожалению, мир и в наши дни остается несовершенным, и мелкие локальные конфликты продолжают существовать, но название уже прижилось.

52.

Гарлун — трава, дым которой содержит специфический наркотик. Слабая его концентрация используется мастерами большинства фехтовальных школ. Принимаемый по специальной схеме с использованием влияния особых магических артефактов и постоянных воинских упражнений, этот наркотик вызывает направленные мутации некоторых внутренних органов, что приводит к появлению самых различных паранормальных способностей. Использование этого наркотика с иными целями ведет к привыканию и деградации мозга. Применение вне фехтовальных школ строго запрещено. Объект торговли с племенами Лихоземья, где гарлун и произрастает.

53.

Льер, льерисса — уважительное обращение к Истинному магу мужского или женского пола.

54.

Запретные земли — территория, включающая в себя Мертвый Лес, Пустоши, Лихоземье и западные отлоги Порубежных гор.

55.

Зуу'ль'тек — каменные пластинки с магическими письменами Древних, в целом виде встречались только четыре раза. Частично расшифрованные фрагменты позволяют говорить о них как о носителях сложных заклятий утерянной магии Древних (хотя даже те крохи, что сохранились, молчаливо отнесены к Запретным областям).

56.

Хаффы — представители наиболее вездесущей и вредоносной расы Торна. Низкорослые — не выше девяноста сантиметров, с ногами, заросшими шерстью, они стали настоящим бичом посевов. Крестьяне называют их людьми-кроликами за схожесть с этими грызунами. Хаффы такие же многочисленные, трусливые и всепожирающие. Нет места на Торне, где жили бы люди, но не жили хаффы (за исключением, пожалуй, Запретных земель).

57.

Истинные — прирожденные маги, обладают способностями к магии от рождения (40–60 баллов по шкале Птоломея). Достигшие небывалых высот в обучении магии, они обладают неограниченной продолжительностью жизни.

58.

Объединенные Колонии Заката — уцелевшие колонии Закатной империи на Грольде и Сууде, сохранившие все ее традиции, набравшие за века колоссальную мощь и начавшие войну за господство на Торне в 100 году до П.С. и проигравшие ее в 30 году от П.С.

59.

Войны Падения — череда чудовищных войн между объединенными силами людей, эльфов, гномов, Истинных магов, с одной стороны, и человеческими и эльфийскими отщепенцами — с другой. Последние называли себя Объединенными Колониями Заката и возглавлялись неизвестными существами, в конце войны уничтожившими самих себя, отказавшись сдаться победителям. Результаты войны определили сегодняшнее мироустройство. Больше всех выиграли Истинные маги, получившие в свое владение остров Нолд.

60.

В тексте использованы стихи Николая Гумилева и Марины Цветаевой. — Примеч. авт.

61.

Тирры — верховые ящеры. Зародились в Запретных землях, но позже распространились по всему Торну в качестве верховых животных. На сегодняшний день существуют сотни разновидностей.

62.

П.С. (Принятие Скипетра) — поворотная точка (2127 лет тому назад), от которой начинается современное летосчисление. Соответствует дате принятия скипетра Власти властителем Тардоном, что привело к созданию военного союза людей, Истинных магов, эльфов и гномов. Это способствовало полной победе над Объединенными Колониями Заката.

63.

Чеснок (эспино) — оружие в виде шарика с тремя или четырьмя шипами, который горстями метали под ноги противника. Иногда это просто сваренные основаниями шипы, образующие вредоносную колючку, которая опасна в любом случае, как ее ни бросай (один шип всегда смотрит вверх).

64.

Шуша — скальная крыса — мелкий крысоподобный зверек с клыками, выпирающими из-под верхней губы (вроде кабана), и размером с зайца. Травоядный. Съедобен для человека.

65.

Урги (самоназв.) — гоблины. Мелкое злокозненное племя ушастых коротышек с зачатками магии, сконцентрированной в руках их шаманов. Хитры и изворотливы. Остры на язык, что заставляет некоторых правителей держать их при себе в качестве шутов. Недостойны внимания цивилизованных народов.

66.

Мархуз — существо типа кошачьих, покрытое длинной шерстью серо-стального цвета и обладающее характерными желтыми глазами без зрачков и радужки. Полуразумны, отличаются собственной магией. Срок жизни — неизвестен (предположительно — неограничен). Продукт совместной работы алхимиков и магов Закатной империи. После ее гибели одичали, но были призваны на службу Объединенными Колониями Заката. После поражения последних были повсеместно уничтожены специальными поисковыми группами магов. Остались только в Запретных землях.

67.

Хри'кил (Хранитель Высокого) — перстень с камнем в виде глаза зверя. Состоит с владельцем в неразрывной связи и дарует ряд привлекательных возможностей, так до конца и не изученных. Были распространены в Эпоху Войн среди высшего дворянства, что и объясняет название Хранитель Высокого. Выявление ядов, мороков и прочих проявлений волшбы делает перстень неплохой заменой способностей мага для обделенных Даром. В настоящее время встречается, но довольно редко.

68.

Рыкач — четвероногий теплокровный хищник. Распространен по всему Торну. Всеяден, но предпочитает свежее мясо убитой добычи. Охотится как из засад, так и в ходе длительных погонь. На человека предпочитает не нападать. Название свое получил за оглушительный рев, который он периодически издает. Наиболее опасна разновидность мутировавших рыкачей, что живут в Мертвом Лесу.

69.

Гвонки — название людских племен Лихоземья, данное им прочими дикарскими племенами. Эти так называемые люди схожи с цивилизованным человеком только внешним обликом. Душа же у них звериная, что и объясняет совершенно дикий образ жизни и жестокие законы этих несчастных. Единственное, что не позволяет цивилизованным народам железной пятой раздавить дикарей, это место их проживания — Лихоземье. Некоторые племена промышляют работорговлей, и они единственные, кто обладает секретом создания кордов.

70.

Обряд Слияния со Стихией — сложный и довольно опасный для сознания мага ритуал, определяющий его магические наклонности или родство со Стихиями. Прошедший через Слияние маг способен на более мощные магические действия в сфере влияния родственной ему Стихии. Срок прохождения обряда ограничен периодом становления Силы мага. Неопытный или незрелый маг может потерять контроль над своим Даром и развоплотиться.

71.

Скорт — домашний плотоядный зверь, тело которого напоминает броню. Отличается вспыльчивым нравом. Мода держать скортов в доме особенно распространена среди знати Грольда.

72.

Лихоземье — территории, располагающиеся между Мертвым Лесом, Пустошью и Порубежными горами. Место обитания человеческих племен и троллей. Хотя и подчиняются общим законам нашего мира, но продолжают оставаться смертельно опасными.

73.

Вартаги (др. — кайен.) — владыка. Мифические хозяева Торна. По немногим сохранившимся обрывкам мифов сложилось представление как о чудовищно жестоких и могущественных существах. Облик — неизвестен. На сегодняшний период не найдено никаких материальных подтверждений их существования. Объект пристальнейшего изучения льера Птоломея.

74.

Рептохи — сначала ученое, а позже и просторечное название представителей древней расы ящеролюдей, властвовавших на Торне десятки тысяч лет назад.

75.

Рептохорсы — название древней расы ящероконей, соперников рептохов.

76.

Логи — самоназвание расы мифических драконов Междумирья вне зависимости от клана. По легендам, данный вид драконов отличается от обычных большими размерами, силой и склонностью к магии, но самое важное — это способность к путешествиям в Междумирье. Сила воздействия на реальность — 70–90 баллов по шкале Птоломея.

77.

Закатная империя — империя, созданная людьми и представителями иных рас, располагалась на двух материках: Сардуоре и Горхе, на два остальных оказывала сильнейшее влияние. По легендам, Нолд, остров Истинных, создан магами этой империи (информация только для слушателей Академии Общей Магии). Сохранились предания о неизвестных расах, являющихся союзниками этого государства. Воевала с неизвестными расами, в столкновениях с которыми и был разрушен пятый материк (факт существования этого материка до сих пор остается недоказанным, так что последняя информация идет на уровне слухов). Просуществовала, по разным источникам, от 5000 до 10 000 лет. Погибла в череде катаклизмов и катастроф магического и природного характера около 4500 лет назад.

78.

Птоломей — легендарный Архимаг Истинных, герой Войн Падения, создатель фундаментальной работы «Теория и практика магии Междумирья». Дата рождения неизвестна, месторождения — маленькая деревушка на территории теперешнего княжества Тлантос. В 361 году от П.С. пропал без вести во время вероятного шторма Птоломея. Его главная работа «Теория и практика магии Междумирья» считается неоконченной. Известен только первый том, два других якобы уничтожены самим Птоломеем в целях сокрытия опасного для человечества знания.

79.

Кукла — человек с полностью подавленной волей или выжженным разумом.

80.

Друл — плод, напоминающий яблоко, но растущий на кустарнике почти у самой земли.

81.

Шестилап — тягловое животное у народов Лихоземья. Является представителем немногочисленного племени полезных порождений магии Запретных земель. Обладают спокойным, флегматичным нравом, высоким (до трех метров) ростом, густой длинной шерстью и потрясающей выносливостью. Питаются клубнями степной колючки. Больше всего похожи на высоких шестилапых медведей с мордами бегемотов (бегемот — земноводное животное с берегов реки Заарань, что в стране Хань).

82.

Сайгал (др. — кайен.) — сопляк, щенок. Среди адептов тайных знаний — низшее звание, современный аналог — неофит.

83.

Халине — почтительное обращение к высокородной даме в Загорном халифате, (созвучно с древнекайенск. Хай'льиней — дочь великого человека).

84.

Заар'х'дор (др. — кайен.) — земли мертвых духов — мифические смертельно опасные земли в центре Мертвого Леса. О посетивших их ничего не известно. Предположительно, они располагаются восточнее Гуур'о'деми (Грозящие небу демоны) — высокой горы, напоминающей сжатый кулак, виденной многими моряками, рискующими заплывать в Старую гавань.

85.

Дьерк — сложная игра с использованием колоды из тридцати карт и пяти игральных костей. Серьезная проверка как удачливости, так и способности мыслить.

86.

Корд (др. — кайен.) — раб, низший, неприкасаемый — Повязанный, раб с ошейником, который контролирует все действия своего носителя, болью наказывая его за малейшие провинности. Повязанный не может предать или сбежать. Выражение «верность Повязанного» говорит о верности, купленной болью. По слухам, существует еще более сложный и смертельно опасный вариант подчиняющих ошейников, именуемый Темным ошейником. Он предназначен для обладателей магических способностей и не позволяет своему носителю пользоваться собственным Даром. Снять ошейник может только надевавший его шаман. Секрет создания неизвестен.

87.

Рольт — огромный (в холке около сажени) медведеподобный зверь с плотной чешуйчатой шкурой, обитающий в джунглях Халиса и Залимара, очень редко встречается в Зиккуре и Ралайяте. Всеяден, чрезвычайно силен и коварен. Считается символом рода халифа Лайлата. Шансы выжить при встрече с ним почти нулевые.

88.

Мархуз — существо типа кошачьих, покрытое длинной шерстью серо-стального цвета и обладающее характерными желтыми глазами без зрачков и радужки. Полуразумны, обладают собственной магией. Срок жизни неизвестен (предположительно неограничен). Продукт совместной работы алхимиков и магов Закатной империи. После ее гибели одичали, но были призваны на службу Объединенными Колониями Заката. После поражения последних были повсеместно уничтожены специальными поисковыми группами магов. Остались только в Запретных землях.

89.

Маги (оскорб.: «ворюги», «крохоборы») — простые люди, не имеющие прирожденного таланта к магии. Получают Силу путем долгого обучения. Средний срок жизни — двести-триста лет.

90.

Хфург — очень неприличное выражение из языка троллей. Обозначает сына хаффа и шуши, рожденного противоестественным образом.

91.

Хаффы — представители наиболее вездесущей и вредоносной расы Торна. Низкорослые — не выше девяноста сантиметров, с ногами, заросшими шерстью, они стали настоящим бичом посевов. Крестьяне называют их людьми-кроликами за родство с этими грызунами. Хаффы такие же многочисленные, трусливые и всепожирающие. Нет места на Торне, где жили бы люди, но не жили хаффы (за исключением, пожалуй, Запретных земель).

92.

Тарки (самоназв., иногда — тарги) — тролли. Высокие, с твердой шкурой, крепкими костями, мощными мышцами, все это увенчано маленькой головой с еще более маленьким мозгом, где очень редки проявления мыслительной деятельности. Невосприимчивы к низшей магии, что делает их отличными телохранителями.

93.

Урги (самоназв.) — гоблины. Мелкое злокозненное племя ушастых коротышек, с зачатками магии, сконцентрированной в руках их шаманов. Хитры и изворотливы. Остры на язык, что заставляет некоторых правителей держать их при себе в качестве шутов. Недостойны внимания цивилизованных народов.

94.

Отродья — порождения магии Запретной земли, обитатели Пустоши. Классификации не поддаются.

95.

Лес — Лес Смерти, Мертвый Лес — название смертельно опасной территории на севере Сардуора, заросшей всевозможной растительностью. Является местом, где в древности происходили битвы между двумя воюющими расами Торна (а возможно, и местом последнего упокоения последних представителей этих рас). Волны искаженной магии породили чудовищ и изменили законы Реальности в этих землях. Из нескольких тысяч разумных, отправившихся в эти места, вернулись не больше сотни. Очень часто помешавшиеся или, что хуже, переродившиеся.

96.

Гвонки — название людских племен Лихоземья прочими дикарскими племенами. Эти так называемые люди схожи с цивилизованным человеком только внешним обликом. Душа же у них звериная, что и объясняет совершенно дикий образ жизни и жестокие законы этих несчастных. Единственное, что не позволяет цивилизованным народам железной пятой раздавить дикарей, это место их проживания — Лихоземье. Некоторые племена промышляют работорговлей, и они единственные, кто обладают секретом создания кордов.

97.

Тирры — верховые ящеры. Зародились в Запретных землях, но позже распространились на весь Торн в качестве верховых животных. На сегодняшний день существуют сотни разновидностей.

98.

Корд (др. — кайен.) — раб, низший, неприкасаемый — Повязанный, раб с ошейником, который контролирует все действия своего носителя, болью наказывая его за малейшие провинности. Повязанный не может предать или сбежать. Выражение «верность Повязанного» говорит о верности, купленной болью. По слухам, существует еще более сложный и смертельно опасный вариант подчиняющих ошейников, именуемый Темным ошейником. Он предназначен для обладателей магических способностей, не позволяя своему носителю пользоваться собственным Даром. Снять ошейник может только надевавший его шаман. Секрет создания неизвестен.

99.

Запретные земли — территория, включающая в себя Мертвый Лес, Пустоши, Лихоземье и западные отроги Порубежных гор.

100.

Торн — 1) название мира (планеты); 2) язык межрасового общения и единый язык человечества. С 1215 г. от П.С. изучение языка отсталыми народами происходит под патронажем Объединенного Протектората. С 1329 г. от П.С. становятся действительными только документы на торне.

101.

Рыкач — четвероногий теплокровный хищник. Распространен по всему Торну. Всеяден, но предпочитает свежее мясо убитой добычи. Охотится как из засад, так и в ходе длительных погонь. На человека предпочитает не нападать. Название свое получил за оглушительный рев, который он периодически издает. Наиболее опасна разновидность мутировавших рыкачей, что живут в Мертвом Лесу.

102.

Войны Падения — череда чудовищных войн между объединенными силами людей, эльфов, гномов, Истинных магов с одной стороны и человеческими и эльфийскими отщепенцами — с другой. Последние называли себя Объединенными Колониями Заката и возглавлялись неизвестными существами, в конце войны уничтожившими самих себя, отказавшись сдаться победителям. Результаты войны определили сегодняшнее мироустройство. Больше всех выиграли Истинные маги, получившие в свое владение остров Нолд.

103.

Обряд Слияния со Стихией — сложный и довольно опасный для сознания мага ритуал, определяющий его магические наклонности или родство со Стихиями. Прошедший через Слияние маг способен на более мощные магические действия в сфере влияния родственной ему Стихии. Срок прохождения обряда ограничен периодом становления Силы мага. Неопытный или незрелый маг может потерять контроль над своим Даром и развоплотиться.

104.

Вообще-то так говорил Фридрих Ницше. — Примеч. авт.

105.

Истинные — прирожденные маги, обладают способностями к магии от рождения (40–60 баллов по шкале Птоломея). Достигшие небывалых высот в обучении магии, они обладают неограниченной продолжительностью жизни.

106.

Льер, льерисса — уважительное обращение к Истинному магу мужского или женского пола.

107.

Халине — почтительное обращение к высокородной даме в Загорном халифате (созвучно с древне-кайенск. Хай'льиней — дочь великого человека).

108.

Откат — группа явлений, сопутствующих определенным заклинаниям. Очень часто это чрезвычайно болезненные, а порой и опасные для здоровья чародея реакции магических Сил. Иногда откатом называют волну дикой, хаотичной энергии, искажающей само пространство, порожденную заклинанием высших порядков.

109.

Аура — магическое излучение физических объектов на эфирный план бытия.

110.

Хх'рагис — холодное оружие, внешне похожее на серп с длинной рукоятью. Особенно широко было распространено в войсках Объединенных Колоний Заката. Его название в приблизительном переводе с древнекайенского звучит как «Зуб мертвого демона». Использовалось в качестве ритуального оружия в ряде обрядов некромантии.

111.

Кукла — человек с полностью подавленной волей или выжженным разумом.

112.

Птоломей — легендарный архимаг Истинных, герой Войн Падения, создатель фундаментальной работы «Теория и практика магии Междумирья». Дата рождения — неизвестна, место рождения — маленькая деревушка на территории теперешнего княжества Тлантос… В 361 году от П.С. пропал без вести во время вероятностного шторма Птоломея. Его главная работа «Теория и практика магии Междумирья» считается неоконченной. Известен только первый том, два других считаются уничтоженными самим Птоломеем в целях сокрытия опасного для человечества знания.

113.

Скипетра, закон — один из основополагающих законов Нолда. Основатели островной Республики решили, что только самый могущественный чародей достоин власти в государстве Истинных магов, так как собственная Сила все равно не позволит ему согласиться с приказами слабейшего. А потому любой член Совета Мастеров может потребовать от остальных провести голосование, где те разрешат ему поединок с Архимагом. Возможно, что Совет посчитает ситуацию в стране неподходящей для смены власти или же слишком многим не понравится кандидат в правители, тогда поединок будет запрещен, а неудачливый мятежник изгнан из страны.

114.

Шуша (скальная крыса) — мелкий крысоподобный зверек с клыками, выпирающими из-под верхней губы, как у кабана, размером с зайца. Травоядный. Съедобен для человека.

115.

Война Звезд — гражданская война между кланами эльфов, положившая начало разделению некогда единого народа на Светлых и Темных. Причиной стали разногласия в отношении к прежним хозяевам Торна.

116.

Ссар'лаэр'Гоар — город Темных эльфов (М'Ллеур), который сожгли их Светлые собратья в годы Войны Звезд.

117.

Заар'х'дор (др. — кайен.) — земли мертвых духов — мифические смертельно опасные земли в центре Мертвого Леса. О посетивших их ничего не известно. Предположительно они располагаются на восток от Гуур'о'деми (Грозящие небу демоны) — высокой горы, напоминающей сжатый кулак, виденной многими моряками, рискующими заплывать в Старую гавань.

118.

Изменение — обряд, после прохождения которого у Темных эльфов (М'Ллеур) возрастают способности к Запретной магии. К сожалению (или к счастью для остальных), обряд приводит к необратимым изменениям внешнего облика, после которых уместно говорить о «демонизации» внешности М'Ллеур.

119.

Закатная империя — империя, созданная людьми и представителями иных рас, располагалась на двух материках: Сардуоре и Горхе, на два остальных оказывала сильнейшее влияние. По легендам, Нолд, остров Истинных, создан магами этой империи (информация только для слушателей Академии Общей Магии). Сохранились предания о неизвестных расах, являющихся союзниками этого государства. Воевала с неизвестными расами, во время столкновения с которыми и был разрушен пятый материк (факт существования этого материка до сих пор остается недоказанным, так что последняя информация идет на уровне слухов). Просуществовала, по разным источникам, от 5000 до 10 000 лет. Погибла в череде катаклизмов и катастроф магического и природного характера около 4500 лет назад.

120.

Залог Гиркама — артефакт в виде пары стержней из красного дерева в четверть длиной. Заключает в себе часть Силы одного из участников соглашения, который передается в качестве залога грядущей оплаты долга. Подобный артефакт используется в случае, если требуется подкрепить чем-то материальным и весомым свое обещание. Если долг уплачен, то артефакт возвращается владельцу и его Сила освобождается, если же хранитель залога не желает его возвращать, то артефакт самоуничтожится через пять-десять лет (точный срок заранее определить невозможно). Сила мага — это едва ли не самая его главная ценность, а потому подтвержденные залогом договора выполняют всегда.

121.

Курраз — племя драконов Торна. Разумны, огнедышащи, обладают высочайшей сопротивляемостью магии. Имеют свой язык и культуру (по легендам, родственную мифическим драконам Междумирья). В основной своей массе служат Республике Нолд в рядах наводящих ужас Крыльев.

122.

Скорт — домашний плотоядный зверь, отличающийся сплошным бронированием всего тела и вспыльчивым нравом. Мода держать скортов в доме особенно распространена среди знати Грольда.

123.

Кхорр — одно из немногих известных слов драконов Междумирья. Дословный перевод — Враг, Убийца. Неизвестно, кого именно характеризуют этим словом.

124.

Фалет — почтительное обращение к высокородному мужчине в Загорном халифате (созвучно с др. — кайен. Фф'али'йет — муж, чьи достоинства велики и неоспоримы).

125.

Пальма — оружие гоблинов. Представляет собой копье с листовидным наконечником. Традиционно несет в себе примитивные наговоры шаманов.

126.

Хри'кил (Хранитель Высокого) — перстень с камнем в виде глаза зверя. Состоит с владельцем в неразрывной связи и дарует ряд привлекательных возможностей, так до конца и не изученных. Были распространены в Эпоху Войн среди высшего дворянства, что и объясняет название Хранитель Высокого. Выявление ядов, мороков и прочих проявлений волшбы делает перстень неплохой заменой чувств мага для обделенных Даром. В настоящее время встречается, но довольно редко.

127.

Дьерк — сложная игра с использованием колоды из тридцати карт и пяти игральных костей. Серьезная проверка как удачливости, так и способности мыслить.

128.

Война за Наследие — военная кампания гномов Орлиной гряды против обитателей глубоких шахт и пещер с целью освобождения своих древних поселений.

129.

Ралайятский григ — острое блюдо из запеченного, мелко порубленного мяса, перемешанного с кусочками фруктов. Весьма популярно во многих странах.

130.

Друл — плод, напоминающий яблоко, но растущий на кустарнике почти у самой земли.

131.

Гарлун — трава, дым которой содержит специфический наркотик. Слабая его концентрация используется мастерами большинства фехтовальных школ. Принимаемый по специальной схеме с использованием влияния особых магических артефактов и постоянных воинских упражнений, этот наркотик вызывает направленные мутации некоторых внутренних органов, что приводит к появлению самых различных паранормальных способностей. Использование этого наркотика с иными целями ведет к привыканию и деградации мозга. Применение вне фехтовальных школ строго запрещено. Объект торговли с племенами Лихоземья, где гарлун и произрастает.

132.

Эпоха Войн — весьма претенциозное название для эпохи до Принятия Скипетра, призванное подчеркнуть насыщенность того времени бессмысленным кровопролитием. К сожалению, мир и в наши дни остается несовершенным, и мелкие локальные конфликты продолжают существовать, но название уже прижилось.