ПЕТРОВ — ИВАНОВ.

Штатные единицы зароптали.

— Тот год Петров, нынче Петров, хоть и дело завалил, завтра опять будет Петров.

— В том и наше преимущество, — сказал Петров. — Хоть один кандидат, зато хороший.

Но чтобы не прослыть догматиком, ввел в списки для голосования, кроме себя, еще товарища Иванова.

— Пусть победит достойнейший! — заявил Петров. — А сейчас, друзья, слово самому товарищу Иванову.

И, как Райкин, сделал оборот вокруг своей оси.

— Здравствуйте! Я — Иванов, — сказал тот же Петров, но измененным голосом. — Хочу задать моему конкуренту один деловой вопрос. Почему, товарищ Петров, плохо работаете?

И снова сделал оборот в триста шестьдесят градусов.

— Это ложь! — ответил самому себе Петров.

Снова оборот.

— Нет, плохо.

Пируэт.

— Клевета! За десять лет не было ни одной жалобы.

— Чем вы это докажете?

— А я вообще не работаю, — выкрутился Петров. — Существовали кое-какие недостатки в прошлом, но я их устранил.

— Вы не устранили недостатки, — ехидно заметил Иванов.

— Почему? — крутанулся Петров на одном каблуке.

— Потому что у вас нет недостатков. Голосуйте, товарищи, только за меня!

— Нет, за меня! — сделал Петров двойной пируэт.

— За меня!

— Нет, за меня!..

Иванов и Петров закрутились с такой скоростью, что слились в одного кандидата.

— За Иванова! — страстным жестом призывала правая рука.

— Нет, за Петрова! — давала левая рука по рукам правой.

Всех покорила та страсть и энергия, с которой Иванов отстаивал общее дело. Симпатии были на его стороне.

— Малы твои шансы, — сказали Петрову штатные единицы. — Насолил ты нам — дальше некуда…

И все как один отдали голоса Иванову.