ГАЛСТУК В ГОРОХ.

Собираясь на работу, я надел галстук не в полоску, как носили все, а черный с белым горошком.

Уже на проходной вахтер презрительно глянула на галстук и громко, чтобы слышало начальство, заявила:

— С таким субъектом я бы в разведку не пошла.

Через полчаса во всех углах шептались коллеги:

— Вы видели?

— Ах! Ах!

— И как?

— Ох! Ох!

Во второй половине дня меня вызвали к референту по исключениям. Горох резанул референта по глазам. Он долго изучал галстук, мял его в пальцах, смотрел на свет, сравнивал его со своим и делал вывод не в пользу моего. У него так тряслись руки, что он был вынужден прижать их пресс-папье.

— Кто дал вам этот галстук? — спросил референт, оглянувшись по сторонам.

— Никто.

— Не сваливайте на других! — прозвучал приказ. — Какие мотивы вы преследовали, надевая этот галстук?

— Никаких. Он гармонирует с моим костюмом.

— И только?

— Конечно. Вон ваш галстук тоже в тон костюму.

— Да, но у меня галстук в полоску, а не в горох! Это совсем другое дело. Почему вы надели этот галстук, а не какой-нибудь другой?

— Он мне нравится.

— Значит ли это, что остальные галстуки вам не нравятся? Вы это хотите сказать?

— Нет.

— Но такой вывод напрашивается сам собой. Считаете ли вы, что горошек лучше, чем полоска?

— Кому как.

— Убеждены ли вы, что полоска изжила себя и не отвечает духу времени? — спросил он еще таинственнее.

— Не знаю.

— Признаете ли вы себя виновным?

— А в чем?

— Вы сначала скажите: признаете или нет, а уж потом я скажу в чем.

— Но в чем же все-таки, по-вашему, моя вина?

Он выставил палец, как пистолет.

— Отпираться бесполезно. Чей это галстук?

— Мой.

— Нет, нет… Вы не должны признаваться сразу. У вас еще есть время. Если бы он был не ваш, как бы вы тогда ответили?

— Не мой.

— Значит, галстук все-таки ваш?

— Мой.

— А если бы он был на самом деле ваш?

— При чем здесь «на самом деле»? Он и так мой.

— Вам не удастся нас запутать, потому что это мы должны вас запутать.

— Но не могу же я сказать, что галстук не мой, если он мой?

— Вы всё можете. Надо только захотеть. Сколько вас, не считая вас? Я хочу знать, а есть ли у ваших родных и знакомых галстуки в горошек?

— Нету.

— А могут ли они это подтвердить?

— Кто «они»? Что подтвердить?

— Могут ли родные и знакомые, которых у вас нет, подтвердить, что их у вас нет?

— Не могут.

— Вот видите. Отвечайте, только сразу и не раздумывая: сколько ваш галстук имеет в длину и ширину?

— Не знаю.

— Вы умеете держать язык за зубами. Сейчас измерим.

Референт по исключениям быстро достал метр.

— Так вот, в длину он пятьдесят сантиметров, в ширину — пять. Вы удивлены? По-вашему, это мало? Вам хотелось бы, чтобы было наоборот?

— Мне все равно.

— Ах, все равно! И у вас повернулся язык сказать такое? В таком случае я для вас больше ничего не могу сделать. Нам с вами не по пути…

Актовый зал кипел представителями всех отделов, а также отдельными, глубоко заинтересованными лицами. От галстуков в полоску рябило в глазах. Было несколько человек в галстуках горошком, как и у меня, но они испуганно прикрывали их ладонями, снимали, прятали в карман. Все указывали на меня пальцем и грозили мне кулаком.

Я стоял на сцене и смотрел поверх толпы отсутствующим взглядом. Галстук, завязанный двойным узлом, съехал набок, пиджак висел в руке.

К вечеру соорудили виселицу. Главный специалист по внедрению в одежду прекрасного гибкими пальцами развязал мне галстук. Толстый конец он продел в крючок на перекладине, на тонком конце необычайно ловко соорудил петлю. Пришло время ответить за горох…