ГЛАВА 19.

Он все-таки выследил их в офицерской кают-компании «Триумфа», припаркованного у девятого причала. Близился час обеда, и в кают-компании почти никого не было, за исключением нескольких убежденных любителей кофеина, потягивавших свою немыслимую смесь…

Влюбленные сидели за маленьким столиком, и их темноволосые головы почти касались друг друга. Баз сосредоточенно разглядывал свои руки; Элен, сгорбившись, комкала бумажную салфетку. Трудно было представить более несчастную пару. Оба молчали.

Майлз расправил плечи и, глянув в зеркало, удостоверился, что его лицо в должной мере озарено радостью и доброжелательностью. Доктор клялся, что внутреннее кровотечение не возобновится ни при каких обстоятельствах; значит, и на этот счет можно не волноваться.

— Привет!

Они вздрогнули, услыхав его голос. Элен бросила на него хмурый взгляд исподлобья.

— Милорд? — удивленно отозвался Баз. Инженер произнес это таким тоном, что Майлз почувствовал себя совершеннейшим ничтожеством. Он с трудом подавил желание поджать хвост и с визгом удрать в ближайшую подворотню. Нет, так нельзя. Ну-ка, подойдем к ним поближе…

— Я обдумал то, о чем вы просили, — сообщил он, непринужденно опершись о столик, — и при более пристальном рассмотрении счел ваши аргументы достаточно убедительными. Я готов дать свое благословение.

Глаза База загорелись ликованием. Элен тоже расцвела, но почти сразу же угасла, недоверчиво нахмурив свои красивые брови.

— В самом деле?

Он ответил ей бодрой улыбкой.

— В самом деле. И намерен соблюсти весь полагающийся церемониал. Если проявить немного сообразительности, это вполне осуществимо.

Майлз извлек из кармана разноцветный шарф, специально припасенный для совершения обряда, и подошел к Базу.

— Начнем с самого начала. Представьте, что этот пластиковый столик — залитый звездным светом балкон перед зарешеченным готическим окном. Разумеется, все густо оплетено этим растением — забыл название — ну, такое, с мелкими цветочками и длинными острыми шипами, укол которых жжет хуже крапивы. За решеткой и колючками упрятана дама вашего сердца. Представили? А теперь перейдем от декораций к действию. Насколько я понимаю, вы, оруженосец Джезек, имеете ко мне, своему сеньору, просьбу?

Он сделал выразительный жест, и Баз с улыбкой взялся за исполнение своей роли.

— Милорд, я прошу вашего соизволения на брак с младой дочерью оруженосца Константина Ботари, дабы мои сыновья могли в будущем верой и правдой служить вам.

Майлз наклонил голову и криво усмехнулся:

— Чувствуется, что мы с тобой смотрели одни и те же фильмы… Конечно, оруженосец, я даю вам свое согласие, и да служат ваши сыновья так же достойно, как служите вы. Я посылаю сваху.

Он быстро обернул шарф вокруг головы. Тяжело опираясь на воображаемый посох и скрипя якобы ревматическими суставами, Майлз заковылял к Элен, бормоча что-то надломленным фальцетом. Подойдя к ней, он стащил с головы шарф и превратился в ее сюзерена и опекуна. Опекун, как и полагается, высказал свахе сомнения по поводу высоких достоинств представляемого ею претендента на руку и сердце девушки. Свахе пришлось дважды перетаскивать свои старые кости на сторону База, чтобы лично удостовериться:

А) в хороших перспективах дальнейшего продвижения по службе;

Б) в опрятности и отсутствии вшей.

Бубня особые ругательства, характерные для престарелой леди, сваха вернулась наконец к невесте для исполнения заключительных формальностей. Баз давился от хохота — вся сцена была разыграна с истинно барраярским юмором. Даже глаза Элен повеселели.

Завершив свою клоунаду, Майлз подтащил третий стул и рухнул на него.

— Уф! Неудивительно, что этот обычай отмирает. Совсем сил не осталось!

— Я всегда подозревала, что ты стремишься быть тремя разными людьми одновременно, — усмехнулась Элен. — Может, это и есть твое призвание?

— Ты имеешь в виду театр одного актера? Спасибо, за последние дни я так наигрался, что хватит на всю оставшуюся жизнь. — Майлз вздохнул и добавил, теперь уже совершенно серьезно: — Вы можете считать себя официально помолвленными. Когда планируете зарегистрировать свой брак?

— Скоро, — поспешил ответить Баз, но Элен покачала головой и тихо сказала:

— Еще не знаю.

— Как вы смотрите на то, чтобы обвенчаться сегодня же вечером?

— Сегодня? — заикаясь, изумился Баз. — Слышишь, Элен? Что ты на это скажешь?

Она удивленно посмотрела на Майлза.

— Но почему так срочно, милорд?

— Потому что я хочу потанцевать на вашей свадьбе и осыпать брачное ложе гречневой крупой — если только сумею ее здесь найти. Ну, ничего, в крайнем случае сойдет и песок, минерального сырья тут полно. Я завтра улетаю.

V, Из его речи они уловили только три последних слова.

— Что?! — воскликнул инженер.

— Как?! — пораженно прошептала девушка.

— Мне надо выполнить кое-какие обязательства, — пожал плечами Майлз. — Расплатиться с Тавом Кольхауном и… и похоронить сержанта.

«А заодно, может быть, и себя самого», — мысленно добавил он.

— Тебе-то зачем лететь? Кольхауну отправь платежный чек, а тело пошли каким-нибудь кораблем. Зачем туда возвращаться? Что тебя там ждет?

— А дендарийцы? — напомнил Баз. — Что станется с флотом в ваше отсутствие?

— Думаю, все будет нормально, потому что я оставляю вас, Джезек, командовать войсками, а Элен — вашим заместителем и, так сказать, практикантом. Танг будет вашим начальником штаба. Я поручу вам двоим дальнейшее обучение Элен. Думаю, лучших инструкторов ей не найти.

— Я?! — инженер едва не задохнулся. — Что вы, милорд! Такая честь… Я не могу!

— Сможете! Придется смочь. Кроме того, леди имеет право на достойное приданое. А высокая должность для мужа — неплохой вариант, не правда ли? Не забудьте и о том, что вы, в конечном итоге, продолжаете работать у меня.

Баз облегченно вздохнул.

— А, так вы вернетесь! А я-то думал… Простите. Когда же вы вернетесь, милорд?

— Я присоединюсь к вам, когда придет время, — уклончиво ответил Майлз. «А если оно никогда не придет?» — Главное — вот что: вы должны вывести войска из зоны Тау Верде. В любом направлении, только подальше от Барраяра. Потом найдете себе работу, главное — убраться отсюда… Хватит с дендарийских наемников этой войны Шалтая с Болтаем… Когда солдаты начинают путать, за кого они в данный момент сражаются, боевой дух войска стремительно падает. В следующем контракте должно быть четко оговорено, кто ваш противник, только тогда вы сможете превратить эту разношерстную толпу в монолитную силу под своим единовластным командованием. Мы угробили достаточно времени на совещания — думаю, что и вам надоела бестолковая болтовня.

Он еще долго говорил, пока не почувствовал, что становится похож на Полония с его советами. К чему эти наставления? Всего не предусмотришь. Когда наступает пора броситься головой в омут, безразлично, закроешь ты глаза или оставишь их открытыми.

Следующей встречи Майлз ожидал с еще большим страхом, однако уклониться от нее было столь же невозможно.

Он нашел Элен Висконти в инженерном отделе, исследующей под микроскопом какую-то схему, и жестом пригласил ее подойти. Та нахмурилась, но все-таки передала работу ассистентке и медленно приблизилась к Майлзу.

— Сэр?

— Стажер Висконти… Мэм! Вы не могли бы немного прогуляться со мной?

— С какой целью?

— Мне необходимо с вами поговорить.

— Если вы опять о том же, лучше поберегите дыхание. Меня мутит от одного ее вида.

— Мне об этом говорить не легче, чем вам, но у меня есть долг, которым я не могу пренебречь.

— Восемнадцать лет я пыталась забыть то, что произошло на Эскобаре. Неужели так необходимо, чтобы я снова и снова проходила через все это?

— Сегодня в последний раз. Завтра я улетаю. А еще через некоторое время весь дендарийский флот покинет базу. Все, кто заключил краткосрочные контракты, сойдут на станции Долтон, а оттуда вы сможете долететь до Тау Кита или еще куда-нибудь — куда захотите. Наверное, полетите домой?

— Да. Думаю, мои бывшие наниматели попадают в обморок, когда узнают, сколько они мне задолжали!

— Я тоже ваш должник. Баз докладывал, что во время операции вы показали себя блестящим специалистом.

Она пожала плечами:

— Там требовались сущие пустяки.

— Он имел в виду не только технические процедуры… Как бы то ни было, я не хочу, чтобы Элен — моя Элен — по-прежнему оставалась такой же неприкаянной, как сейчас. Надо хоть в какой-то степени заменить ей то, что она утратила. Хоть капля поддержки… с вашей стороны…

— А что она утратила? Только некоторые из своих иллюзий. И поверьте, адмирал Нейсмит — или кто вы там на самом деле: единственное, что я смогла бы ей дать, — еще одну иллюзию. Не будь она так похожа на него… В общем, запомните раз и навсегда: я не хочу, чтобы она ходила за мной или маячила у меня под дверью.

— Но ведь она не виновата в том, что совершил ее отец! Разве я не прав?

Женщина устало потерла лоб тыльной стороной ладони.

— Я не говорю, что вы не правы. Я просто объясняю вам, что не могу. Поймите — она воскрешает мои кошмары.

Он прикусил губу… Они миновали шлюзовой туннель и теперь шли по залу причальной станции. Здесь почти никого не было, лишь несколько техников занимались текущим ремонтом.

— Иллюзии, говорите?.. Можно долго жить одной-единственной иллюзией. Если повезет, ее может на всю жизнь хватить, — задумчиво произнес Майлз. — Неужели так трудно хотя бы несколько дней — или несколько минут — поактерствовать? Так или иначе, мне предстоит тряхнуть фонды дендарийского флота — заплатить за погибшие корабли и за операцию по восстановлению лица одной леди. Я мог бы компенсировать затраты вашего времени…

Он тут же пожалел о том, что сказал: такое презрение мелькнуло в ее глазах. Но она взглянула на него с насмешливым интересом.

— Вам и вправду настолько небезразлична судьба этой девушки?

— Да!

— А мне показалось, что она неплохо проводит время с вашим старшим инженером.

— Это меня устраивает.

— Простите, я, наверное, туго соображаю, но здесь что-то не сходится.

— Если она последует за мной, это может оказаться для нее смертельно опасно. Поэтому я предпочитаю, чтобы она отправилась в противоположном направлении.

В следующем причальном зале было очень шумно — здесь шла погрузка фелицианского торгового корабля. Его трюмы спешно наполнялись слитками редких металлов, жизненно важных для военной промышленности.

Они быстро прошли этот зал и вскоре опять набрели на тихий коридор. Майлз поймал себя на том, что комкает в кармане разноцветный шарф.

— А знаете, сержант мечтал о вас все эти восемнадцать лет, — неожиданно для себя сказал он. — В этих грезах вы были его законной женой. Он так хотел, чтобы это было правдой, что иногда забывал, как все обстоит на самом деле. Не удивительно, что и его дочь научилась верить в реальность галлюцинаций. Их и на самом деле можно потрогать руками. Более того — воображаемые образы сами могут коснуться вас.

Эскобарианка, побледнев, как полотно, привалилась к стене и судорожно сглотнула. Майлз дрожащей рукой вынул из кармана шарф, хотя понимал, что это не самая удачная замена тазику.

— Простите, — проговорила наконец Висконти. — Но я представила, как все эти годы он воображал, что лапает меня…

— Он был далеко не так примитивен… — начал Майлз, но тут же осекся. Потоптался на месте, глубоко вздохнул и вдруг упал перед ней на одно колено.

— Мэм! Константин Ботари просил меня молить вас о прощении за те страдания, которые он вам причинил. Вы отомстили за них — это ваше право. Но, во имя всего святого, остановитесь на этом! Отдайте мне что-нибудь в качестве посмертного жертвоприношения, чтобы я мог это сжечь. Это мой долг — как его сеньора, командира, друга… И — поскольку он был другом моего отца и оберегал меня с самого рождения — это и сыновний долг.

Элен Висконти прижалась к стене, словно боясь, что он вот-вот бросится на нее. Майлз, не поднимаясь, отодвинулся на шаг назад и низко склонил голову. Его поза выражала смирение и покорность.

— Черт побери, вы загадочный человек, — пробормотала она. — Бьюсь об заклад, вы не бетанец. Встаньте, прошу вас. Вдруг кто-нибудь увидит?

— Я не встану, пока вы не сделаете посмертного жертвоприношения.

— Господи, да чего вы от меня хотите?! Что это такое — посмертное жертвоприношение?

— Какая-нибудь частица вашего тела, которую нужно сжечь, чтобы его душа обрела покой. Обычно это совершается в память о друзьях или родственниках, но иногда — в честь убитых врагов, чтобы их души не являлись вам потом. Достаточно одного локона, — он указал на небольшую проплешину в своих волосах. — Это — дань памяти двадцати двух пеллиан, погибших месяц назад.

— То есть это какое-то народное поверье…

Он пожал плечами.

— Поверье, суеверие, обычай… Я всегда считал себя убежденным атеистом и только недавно понял — необходимо, чтобы у людей была душа… Я прошу вас! Я не буду вас больше донимать…

Она раздраженно кивнула.

— Хорошо-хорошо. Дайте мне ваш нож. Только поднимитесь, ради Бога.

Он встал и протянул ей кинжал. Эскобарианка одним движением отсекла короткий локон.

— Этого достаточно?

— Да, вполне.

Завиток волос был холодным, упругим и чуть скользким. Майлз сомкнул ладонь.

— Благодарю вас.

Она покачала головой.

— Сумасшедший… И что, это в самом деле помогает изгонять привидения?

— Говорят… Я обещаю, что все тонкости обряда будут соблюдены, — Он тяжело вздохнул. — И, как и было обещано, на этом мы расстанемся. А теперь извините, мэм, нас обоих ждут служебные обязанности.

— Так точно, сэр.

Они вернулись на «Триумф» и разошлись — каждый в свою сторону. Но Элен Висконти вдруг остановилась и оглянулась.

— Вы ошибаетесь, милорд, — мягко сказала она. — Вы еще долго будете оставаться со мной рядом…

Следующим на очереди был Ард Мэйхью.

— Боюсь, я так и не смог сделать для вас то, что хотел, — виновато сказал Майлз. — Единственное, что мне удалось, — это найти фелицианского судовладельца, который согласился купить РГ-132 для использования на внутренних линиях. Деньги небольшие, но зато он платит вперед…

— Значит, ухожу на заслуженный отдых, — вздохнул Мэйхью. — Все лучше, чем если бы Кольхаун разнес мой корабль в клочья…

— Завтра я лечу домой. Через Бету. Могу подбросить, если хотите.

— Что мне там делать? — Он пожал плечами, потом настороженно спросил: — А как же вассалитет? Я думал, что работаю у вас.

— Это так, но на Барраяр вам со мной лететь не стоит.

«Не дай Бог Арду попасть туда. Хотя он и бетанец, наши политические волки проглотят его, не жуя, заодно с сюзереном».

— Но вы можете продолжать службу в дендарийском флоте, если пожелаете, — предложил Майлз. — Какое звание хотите?

— Я не солдат.

— Можно пройти переподготовку. К примеру, в качестве техника. Кроме того, командирам других кораблей наверняка понадобятся запасные пилоты для субсветовых катеров.

Мэйхью нахмурился.

— Не знаю. Пилотирование катеров для нас, скачковых пилотов, всегда было чем-то несерьезным. Обидно сидеть за штурвалом катера рядом с настоящими кораблями…

— У вас есть и другая возможность.

Мэйхью вопросительно поднял брови.

— Дендарийский флот снимается с якоря — искать работу где-нибудь подальше от выхода из п-в-туннеля. По модели РГ-132 никогда не было строгой отчетности. Может быть, вам удастся отыскать брошенный корабль, а то и два. Тот фелицианский судовладелец не отказался бы зафрахтовать РГ-132, хотя, конечно, недорого. Если бы вы нашли на каком-нибудь старом корабле неповрежденные двигатели Неклина…

Глаза Мэйхью заблестели — такой вариант его явно устраивал.

— У меня, к сожалению, нет времени собирать запчасти по всей галактике, — продолжал Майлз. — Но если вы согласны остаться у меня на службе, я распоряжусь, чтобы Баз выдал деньги из флотского фонда на покупку двигателей и их доставку. Подобные эпизоды уже встречались в истории — например, поиски Форталией Храбрым утерянного скипетра императора Ксиана Форбарры.

Кстати, по легенде Форталия так и не нашел этот скипетр.

— В самом деле?! — с надеждой спросил Мэйхью. — Конечно, звучит неплохо… Ну а вдруг ничего не получится?

— Главное — не останавливаться. Только вперед!

— Когда-нибудь это бесконечное движение приведет нас всех к краю пропасти, — усмехнулся Мэйхью. — И когда мы туда свалимся, ты непременно станешь убеждать нас прямо в воздухе, что мы умеем летать.

Ард сунул кулаки под мышки и задергал локтями — вверх-вниз, вверх-вниз.

— Полетели, милорд! Видите, я хлопаю крылышками изо всех сил!

* * *

Причальная станция тонула в полумраке; светильники чуть теплились, моделируя ночь. Грузились молча, было слышно лишь глухое шарканье и стук поднимаемого и опускаемого багажа.

Но когда в скоростной курьерский катер стали вносить гроб, пилот поморщился и буркнул:

— Стоило сокращать личный багаж чуть ли не до пары сменного белья, чтобы втащить вот это…

— Для парада нужна трибуна, — рассеянно заметил Майлз, словно не слыша ворчания фелицианина. Этот пилот, как и катер, являл собой прощальный жест вежливости со стороны генерала Хэлифи. Генерал вовсе не горел желанием нести дополнительные расходы. Но Майлз прозрачно намекнул, что, если он вовремя не прибудет в определенное место на Бете, дендарийским наемникам придется заключать новые контракты в той же зоне Тау Верде, но уже с представителями другой стороны. После этого генерал, не мешкая, предоставил ему скоростное судно.

Майлз нетерпеливо переминался с ноги на ногу — ему не терпелось удрать прежде, чем на станции начнется «день». Появился Айвен Форпатрил, бережно несущий небольшой, плотно набитый саквояж. Походка бравого кадета была несколько неуверенной, но он выпутался из затруднения с честью: разглядел на палубе разметочные полосы и не спеша, с достоинством, двинулся вдоль одной из них. Задумка была неплохая, но все портил изрядный крен, который Айвен давал то в одну, то в другую сторону. Наконец ему удалось лечь в дрейф возле Майлза.

— Вот это свадьба! — с энтузиазмом заявил он. — Если учесть, что все было устроено прямо посреди космоса, твои дендарийцы празднуют с большим размахом… А капитан Осон — отличный, душевный парень.

— Да уж, вы друг друга стоите, — отозвался Майлз.

— А куда ты пропал, когда все только начиналось? Пришлось пить без тебя.

— Мне очень хотелось к вам присоединиться, — сказал Майлз, и это было правдой. — Но надо было утрясти кое-какие моменты с капитаном Тангом.

— Жаль-жаль. — Айвен сдержанно рыгнул, посмотрел в другой конец причальной станции и пробурчал: — Так вот кого ты прятал все это время в криогенной коробке — женщину. Одного не могу понять — почему непременно надо было выбрать такую, которая будет теперь являться мне в ночных кошмарах?

Майлз глянул в том же направлении и увидел Элли Куинн. Она осторожно ступала по палубе, поддерживаемая под локоть хирургом с «Триумфа». Серо-белый форменный комбинезон облегал хорошо развитое тело молодой женщины. Но то, что было выше воротника, напоминало голову чудища из далекой галактики: безволосый розовый шар с черной дырой вместо рта, двумя маленькими отверстиями на месте носа и двумя черточками по бокам — там, где должны находиться ушные раковины. Майлз знал, что правая из этих черточек является единственным каналом, по которому к ней поступает информация извне. Айвен, содрогнувшись, поспешил отвернуться.

Хирург отвел Майлза в сторону, чтобы напомнить, как ухаживать за раненой во время перелета, а также повторить свои предписания по поводу все еще не зажившего до конца адмиральского желудка. Майлз похлопал по набедренному карману, проверяя, не забыл ли фляжку, в которой на этот раз вместо виски содержалось омерзительное на вкус лекарство, и дал доктору клятвенное обещание принимать снадобье каждые два часа.

Подойдя к раненой, он взял ее за руку, поднялся на цыпочки и внятно произнес в самое ушное отверстие:

— Ну вот мы и вылетаем! Следующая остановка — Колония Бета.

Элли нащупала ладонью его лицо и пробежала по нему кончиками пальцев. Ее обгоревший язык и почти неподвижный рот пытались выговорить какую-то фразу. Со второй попытки он разобрал слова: «Спасибо вам, адмирал Нейсмит». «Хорошо, что я так устал, — подумал Майлз, — а то, как пить дать, расплакался бы».

— Ладно, — встряхнулся он. — Теперь давайте отчаливать, пока не проснулись официальные лица. Иначе застрянем еще на два часа.

Но было поздно. Краем глаза он увидел, как что-то гибкое и стройное метнулось к нему через зал. Следом тяжелой рысцой трусил мускулистый Баз.

— Майлз, как ты мог?! — крикнула Элен, задыхаясь. — Ты хотел улететь, не попрощавшись?!

Он вздохнул и улыбнулся:

— Хотел. Но если уж не везет — так не везет. Что ни запланируешь — ничего не получается.

Ее щеки горели румянцем, глаза радостно блестели. Счастливая и желанная… Он так долго готовил себя к этой минуте, но почему-то все равно было больно…

Инженер подошел к жене. Майлз отвесил им обоим по церемонному поклону.

— Командор Джезек и… опять-таки командор Джезек? Эх, Баз, надо было загодя произвести вас в адмиралы. Во время связи будет сплошная путаница.

Баз покачал головой.

— Вы и так оказали мне такую честь, — он посмотрел на Элен. — Совсем недавно я был изгоем, беглецом, но все-таки надеялся, что произойдет чудо, и я снова стану кем-то. Я благодарен вам, милорд, — вы совершили это чудо.

— И я благодарна тебе, — тихо прибавила Элен. — Ты мне подарил то, что я не надеялась обрести…

Майлз вопросительно склонил голову. Что она имеет в виду? Мужа или офицерское звание? Или возможность удрать с Барраяра?

— Ты помог мне обрести себя.

Он хотел сказать, что она преувеличивает, но замер с открытым ртом. Дендарийцы хлынули в причальную секцию через все выходы — сначала по двое-трое, потом нескончаемой толпой. Теперь нечего и мечтать о том, чтобы отчалить без лишнего шума…

— Так, — сказал он убитым голосом. — Ну что ж, счастливо оставаться.

Он торопливо пожал руку Базу, но Элен, обливаясь слезами, обняла Майлза так, словно решила напоследок сокрушить его хрупкий скелет. Он отчаянно задрыгал ногами в воздухе, пытаясь нащупать пол.

Когда она наконец отпустила его, со всех сторон Майлза обступили наемники. Каждый пытался пожать ему руку или хотя бы дотронуться до него. Если бы Ботари по-прежнему был жив и продолжал исполнять обязанности телохранителя, его от такого зрелища хватил бы удар. На всякий случай Майлз попросил прощения у его души.

Тем временем разноголосый шум начал постепенно обретать единый ритм — и вот уже под сводами зала гремело дружное: «Нейсмит! Нейсмит!».

Майлз растерянно поднял руки. В каждой толпе обязательно найдется идиот, который заварит такую вот кашу. Элен и Баз водрузили молодого героя к себе на плечи, и он вознесся над головами солдат. Сейчас, черт бы их всех подрал, придется толкать прощальную речь. Майлз опустил руки — голоса, к его удивлению, стихли. «Интересно», — подумал он, и вновь взметнул руки над головой. Рев толпы оглушил его. Тогда, словно дирижер большого симфонического оркестра, Майлз плавно опустил руки — и волна голосов так же медленно сошла на нет, до звенящей тишины. Ему стало немного не по себе.

— Как видите, я возвысился, — заговорил он, произнося слова отчетливо и громко, чтобы его слышали даже в последних рядах. — Но только потому, что вы возвысили меня — вашим мужеством, стойкостью, железной дисциплиной и другими воинскими доблестями…

Это была правда — и все внимали ему с жадностью. Но правдой было и другое, о чем Майлз умолчал, — он оказался на высоте еще и благодаря их нерешительности, мелким склокам, жадности, лени и амбициозности…

— …чем я могу отблагодарить вас? Только тем, что помогу вам занять место, достойное таких отличных бойцов. Я отменяю ваш переходный статус и объявляю вас постоянно действующим соединением наемников Дендарии.

Рев голосов, топот и свист потрясли стены зала. Многие здесь были Майлзу едва знакомы, зато он сразу узнал стоявших в первом ряду — сияющий Осон и размазывающий (или размазывающая?) слезы по щекам Торн.

Он властным жестом призвал всех к тишине.

— Срочные дела вынуждают меня отлучиться на неопределенный срок. В мое отсутствие командовать будет Джезек, и вы обязаны подчиняться ему так же, как мне. Это храбрый и опытный офицер.

Майлз взглянул вниз, на запрокинутое к нему лицо База. Он весь дрожал от волнения. Смешно: ведь Джезек — один из немногих, кому было известно, что Майлз всего лишь самозванец…

— Я еще раз благодарю вас всех! До свидания!

«И будь ко мне милостив, Господи, аминь!» — добавил он едва слышно и соскользнул вниз, больно ударившись ступнями о палубу. Он начал медленно отступать к переходному туннелю, не переставая улыбаться и махать рукой.

Джезек, прикрывая Майлза от чрезмерно восторженных почитателей, прошептал ему в самое ухо:

— Милорд, простите мое любопытство, но прежде чем вы улетите, скажите мне, какому дому я служу?

— А разве вы до сих пор не знаете? — Майлз изумленно посмотрел на Элен. Та пожала плечами:

— Из соображений вашей безопасности.

— Ну что ж… Не хотелось бы орать об этом во всеуслышанье. Скажем так — если вы когда-нибудь отправитесь в магазин покупать ливрею, выбирайте коричневую с серебристой отделкой…

— Но ведь это же… — Баз побледнел, как мертвец.

Майлз улыбнулся с некоторым самодовольством и посоветовал Элен:

— Приучай его потихоньку к этой мысли.

Он остановился у входа в шлюз, манящий уютной тишиной. Фелицианский пилот провел на катер Элли Куинн, следом, баюкая саквояж, двинулся Айвен. Дендарийцы снова начали скандировать имя своего адмирала. Он уже вошел в туннель, когда увидел, что к Элен, расталкивая солдат, пробирается мрачно-задумчивая инженер Висконти…

Пилот отсоединил стыковочный узел и направился в рубку. Они последовали за ним.

— Да-а, — с уважением протянул Айвен. — Ты их здорово расшевелил. Наверняка чувствуешь, что перерос меня… психологически, что ли…

— Да нет, — Майлз скорчил недовольную гримасу.

— Почему? Я бы на твоем месте… — В голосе Айвена слышались нотки зависти.

— Потому что моя фамилия не Нейсмит.

Айвен как-то странно покосился на кузена.

В приборном отсеке были уже включены все экраны. Станция медленно удалялась, и вскоре Майлз потерял из виду тот терминал, где остались все его люди…

— Дьявол, — задумчиво пробормотал Айвен, покачиваясь на пятках. — Все-таки это потрясающе. Сдуреть можно — ты появляешься здесь ни с чем и за четыре месяца полностью меняешь ход войны, да еще заканчиваешь эту игру с полным карманом шариков.

— Мне не нужен полный карман, — огрызнулся Майлз. — Мне вообще не нужны эти твои «шарики». Будто ты не знаешь, что со мной сделают наши законники, если обнаружат, что я набил карманы. Или забыл?

— Нет, не понимаю я тебя, — покачал головой Айвен. — Ты всегда мечтал стать офицером. И вот пожалуйста — участвуешь в настоящих сражениях, командуешь целым флотом, перекроил карту военных действий с фантастически малыми потерями…

— А, вот ты о чем… Ты думаешь, мне понравилась игра в солдатики? Ха! — Майлз, нервничая, забегал по кабине взад-вперед, но тут же остановился. — Может, ты и прав. Может, в этом вся беда. Прожигал день за днем, тешил свое самолюбие, а дома в это время свора Фордрозы загоняла отца…

— Понятно, что тебя тревожит, — кивнул брат. — Вот прилетим, и ты увидишь, что все в порядке.

Помолчав, он спросил уже менее беззаботным тоном:

— Майлз… А если ты все-таки прав насчет этого — что будем делать, когда вернемся?

— Что-нибудь придумаем, — горько усмехнулся Майлз.

Он снова повернулся к экранам и подумал: «А насчет потерь ты ошибаешься, Айвен. Потери были ужасные…».

Плавильный завод и корабли, быстро уменьшаясь, таяли в слезах, навернувшихся ему на глаза.

А когда слезы высохли, вокруг были только звезды.