ГЛАВА 16.

На следующий день Майлз с утра пораньше, в рубашке и брюках, но босиком, вышел в коридор с несессером в руках. Нужно не забыть напомнить Тумонену, чтобы вернули активатор, размышлял он. Должно быть, эксперты СБ не обнаружили в нем никакого взрывного устройства, раз до сих пор молчат. Его ленивые размышления оборвались, когда он увидел Катриону, в халате и с растрепанными волосами, стоявшую у двери ванной комнаты.

— Никки! — прошипела она. — Немедленно открой! Ты не можешь прятаться там весь день!

— Нет, могу! — упрямо произнес приглушенный детский голосок.

Поджав губы, она снова постучала в дверь, настойчиво, но спокойно, и тут заметила Майлза. Слегка подскочив от неожиданности, она судорожно стянула ворот халата.

— Ой! Лорд Форкосиган…

— Доброе утро, госпожа Форсуассон, — вежливо поздоровался Майлз. — Э-э-э… проблемы?

Катриона сердито кивнула.

— Я так и думала, что вчера все прошло подозрительно гладко. А сегодня Никки пытается убедить меня, что слишком болен, чтобы идти в школу. Я снова объяснила ему, что это заболевание не такого свойства, но он упрямился все больше и больше. Умолял оставить его дома. Нет, не просто упрямился. Думаю, он боится. Это не обычная шалость. — Она повернула голову к запертой двери. — Я пыталась быть твердой. Но это оказалось не самой правильной тактикой. А теперь он в панике.

Майлз наклонился к замку. Обычный механический запор. Жаль, что не сенсорный. С теми-то ему известна пара-тройка фокусов. А у этого даже винтов нет, а просто какие-то задвижки. Тут требуются пассатижи. Или хитрость…

— Никки, — с надеждой позвала Катриона. — Тут стоит лорд Форкосиган. Ему нужно умыться и одеться, чтобы пойти на работу.

Молчание.

— Прямо не знаю, что делать, — тихо пожаловалась Кэт. — Мы уезжаем через несколько недель. Несколько пропущенных уроков особого значения не имеют, но… дело ведь не в этом.

— В его возрасте я ходил примерно в такую же форскую частную школу, как и он, — прошептал в ответ Майлз. — И знаю, чего он боится. Но полагаю, что ваша реакция правильная. — Он задумчиво нахмурился, потом поставил несессер на пол, выудил из него депиляторный крем и натер им лицо. — Никки? — громко позвал он. — Можно мне войти? А то я весь в депиляторе, и если я его не смою, то он начнет проедать мне кожу.

— А он не сообразит, что вы вполне можете сделать это на кухне? — шепнула Катриона.

— Может быть. Но ему всего девять лет. Думаю, что бритье для него еще загадка.

Через некоторое время послышался голос Николаса:

— Вы можете войти. Но я не выйду. И снова запрусь.

— Договорились, — покладисто согласился Майлз.

За дверью раздался шорох.

— Мне схватить его, когда она откроется? — спросила Катриона с большим сомнением.

— He-а. Это нарушит наш договор. Я войду, а там посмотрим, что получится. Во всяком случае, у вас хотя бы появится шпион по ту сторону ворот.

— Мне кажется неправильным использовать вас таким образом.

— М-м-м, но детишки осмеливаются бросать вызов лишь тем, кому действительно доверяют. То, что я для него фактически посторонний, дает мне преимущества, которыми я и предлагаю вам воспользоваться.

— Пожалуй, верно. Ну что ж… Ладно.

Дверь осторожно приоткрылась. Майлз ждал. Дверь открылась шире. Майлз вздохнул и боком протиснулся внутрь. Никки мгновенно захлопнул дверь и запер замок.

Мальчик был одет для школы, в расшитой серо-коричневой форме, но без ботинок. Должно быть, он удрал в ванную именно в тот момент, когда его заставляли обуваться. Никки отошел назад и уселся на край ванны. Майлз положил несессер на полочку, закатал рукава, пытаясь прочистить мозги и начать побыстрее соображать без утреннего кофе. Или хотя бы просто начать соображать. Как он смутно припоминал, в свое время его красноречие вдохновляло людей на смертный бой. Придется как следует поднапрячься. Стараясь выиграть время и разбудить вдохновение, Майлз методично почистил зубы, а к тому времени, когда покончил с этим, депилятор сделал свое дело. Майлз смыл оставшуюся пену, насухо вытерся полотенцем, повесил его на плечо и прислонился спиной к двери, медленно опуская рукава и застегивая манжеты.

— Ну, Никки, — наконец проговорил он. — Так в чем сегодня проблема со школой?

Глаза мальчика были мокрыми от слез, но он с вызовом посмотрел на взрослого.

— Я болею. У меня эта штуковина Форзонна.

— Она не заразна. Ты не можешь никого ею заразить. — Кроме как тем способом, каким сам ее получил. Судя по недоуменному виду Никки, мысль, что он может кого-то заразить, ему и в голову не приходила. Майлз колебался, не зная, с какого бока подойти к решению задачи. И чуть ли не впервые задумался, как выглядели некоторые аспекты его собственного детства с точки зрения его родителей. Двойное видение ошеломляло. Какого черта я оказался на стороне противника?

— Знаешь, — рискнул Майлз, — никто и не узнает, что она у тебя есть, пока ты сам не расскажешь. Они ведь не смогут ее унюхать, правда?

Мальчик набычился:

— Это мама так говорит.

Так, пробный шар пролетел мимо. Да и в любом, как доказала жизнь Тьена, случае вряд ли стоит предлагать держать все в тайне. Подавив желание удавить мальчишку за то, что он еще больше расстраивает Катриону, Майлз спросил:

— Ты уже завтракал?

— Ага.

Значит, морить его голодом или искушать едой займет слишком много времени.

— Что ж… Давай договоримся. Я не скажу, что ты преувеличиваешь сложности, а ты не скажешь, что я ничего не понимаю.

Никки посмотрел на него снизу вверх со своего насеста. Предложение явно его заинтриговало. Ага. Рассмотри меня, паренек. Майлз взвесил и немедленно отбросил попытки запугать мальчика, задеть его гордость, надавить на него сильнее. Например, заявлением типа: «Как же ты можешь надеяться, что у тебя хватит смелости прыгать через п-в-туннели, если тебе не хватает сейчас храбрости встретить нынешнее препятствие?» Никки и так приперт к стенке, иначе зачем ему прятаться в этом убежище? Надавив на него сильнее, можно просто раздавить. Фокус в том, чтобы эту стенку уменьшить.

— Я ходил в школу вроде твоей. И не помню, чтобы хоть раз мне не пришлось решать проблему, что в глазах одноклассников я фор-мутантик. К твоему возрасту у меня уже была разработана добрая дюжина стратегий. Хотя некоторые из них оказались весьма контрпродуктивны, должен признаться.

В детстве он прошел через все медицинские пытки, стиснув зубы. Но кое-кто из его до сих пор не забытых одноклассников, обнаруживших, что его слишком хрупкие кости делают физическое насилие слишком опасным — для них, поскольку невозможно скрыть улики, — быстро научились доводить его до слез словесно. Сержант Ботари, ежедневно доставлявший Майлза по утрам в это чистилище, очень быстро сделал ежедневный обыск рутинной процедурой, вытряхивая из Майлза различное оружие — от столового ножа до парализатора, вытащенного из кобуры капитана Куделки. В результате Майлз вынужден был перейти к партизанской войне. У него ушло почти два года, чтобы вынудить некоторых однокашников оставить его в покое. И он все время учился сам. Нет, пожалуй, предлагать выход на основе собственного опыта возраста с девяти до двенадцати не самая лучшая идея…

— Но это было на Барраяре двадцать лет назад. Сейчас времена изменились. Что, по-твоему, твои друзья с тобой сделают?

— Не знаю, — пожал плечами Никки.

— Ну, выдай мне какие-нибудь предположения. Нельзя разработать хорошую стратегию без хорошей разведки.

Никки снова пожал плечами. И через некоторое время пояснил:

— Дело не в том, что они сделают. А что подумают.

Майлз резко выдохнул:

— Ну… с этим мне несколько сложновато работать. Значит, ты боишься того, о чем кто-то подумает когда-то там, в будущем. Обычно я прибегал к суперпентоталу, чтобы выяснить, что люди действительно думают. Но даже суперпентотал не может помочь узнать, о чем они подумают в будущем.

Никки сгорбился. Майлз удержался от замечания, что если он и дальше будет так горбиться, то его позвоночник станет таким же кривым, как у дяди. Существует крошечная, но чудовищная возможность, что мальчик действительно в это поверит.

— Кто нам нужен, — вздохнул Майлз, — так это агент Имперской безопасности. Кто-то, кто разведает незнакомую территорию, не зная, о чем думают или что сделают попавшиеся по дороге люди. «Внимательно слушай, наблюдай, запоминай и явись обратно с докладом». И им приходится это делать снова и снова, каждый раз в новых местах. В первый раз чертовски страшно.

— Откуда вы знаете? — посмотрел на него Никки. — Вы же сказали, что были курьером.

Черт, мальчишка наблюдателен!

— Ну, я… хм… не должен об этом рассказывать. У тебя нет допуска. Но неужели ты думаешь, что твоя школа так же опасна, как Архипелаг Джексона или Цетаганда? Если взять два… э-э-э… случайных примера?

Никки смотрел на него молча и, как опасался Майлз, с вполне оправданным презрением к неискренности взрослых.

— Но я расскажу тебе, чему научился.

Так, заинтересовался. Во всяком случае, поднял взгляд.

Довольствуйся этим. На большее он не пойдет.

— Во второй раз уже не так страшно. Позже я жалел, что не мог сразу начать со второго раза. Но единственная возможность добраться до второго раза — это сделать что-то в первый раз. Кажется парадоксом, но к простому можно добраться только через сложное. Но как бы то ни было, я не могу выделить тебе агента СБ на предмет выявления антимутантной деятельности в твоей школе.

Никки сердито хмыкнул на этот намек на покровительство.

Майлз едва заметно одобрительно ухмыльнулся.

— Кроме того, это будет маленько перебор, тебе не кажется?

— Наверное, — раздалось бурчание.

— К тому же идеальный разведчик должен сливаться с окружающей средой. Тот, кто знает территорию как свои пять пальцев и не сделает по незнанию грубых ошибок. Такой, кто умеет держать свое мнение при себе и не позволяет досужим домыслам влиять на его наблюдения. И который не должен влезать в драку, чтобы не выдать себя. Очень практичные ребята мои знакомые агенты Имперской безопасности. — Он оценивающе оглядел Никки. Так, это, кажется, не очень срабатывает. Попробуем другое. — Самому юному моему агенту было десять лет. Нет необходимости объяснять, что это происходило не на Барраяре, но я не думаю, что ты менее сообразителен, чем она.

— Десять? — переспросил Никки, временно сбитый с позиций. — Она?

— Она выполняла простую задачу связного. Потому что могла пройти незаметно там, где наем… где взрослый в мундире не мог. Так что я охотно выступил бы в роли твоего тактического консультанта в этой… э-э-э… школьной миссии, но я не могу работать без разведданных. А самый лучший разведчик в данном случае уже есть прямо на месте. Ты сможешь?

Никки пожал плечами. Но его упрямый взгляд стал оценивающим.

— Десять… девчонка…

Попадание, почти наверняка попадание!

— Я провел ее по документации как местного осведомителя. И ей, конечно, заплатили. По тем же расценкам, что и взрослым. За небольшой, но весьма значительный вклад, способствовавший скорейшему благополучному завершению того задания. — Майлз уставился в пространство с тем видом, который принимают взрослые, когда собираются предаться длинным и скучным воспоминаниям. Когда он посчитал, что рыбка уже на крючке, он сделал вид, что вернулся к действительности, и слабо улыбнулся ребенку. — Ну, хватит об этом. Долг зовет. Я в отличие от тебя еще не завтракал. Так что если надумаешь вылезти отсюда, то я буду дома еще минут десять.

Майлз открыл замок и вышел. Он сильно сомневался, что Никки понял из его рассказов больше, чем одно слово из трех, хотя в отличие от большинства обычно рассказываемых им историй здесь все было чистой правдой. Ну что же, он хотя бы сумел предложить мальчику выход из невозможной ситуации.

Катриона поджидала в коридоре. Майлз прижал палец к губам и замер. Дверь осталась закрытой, но замок не щелкнул. Жестом велев Катрионе следовать за ним, Майлз на цыпочках пошел в гостиную.

— Уф, — выдохнул он. — Кажется, мне еще никогда не приходилось выступать перед такой трудной аудиторией.

— Что случилось? — встревоженно спросила Кэт. — Он выйдет?

— Пока не уверен. Я подкинул ему кое-какую информацию для размышления. И он вовсе не в такой страшной панике. К тому же в ванной ему довольно скоро станет скучно. Давайте дадим ему немного времени и поглядим.

Майлз как раз приканчивал хлопья и кофе, когда Никки осторожно просунул голову в дверь кухни. Прислонившись к косяку, он постукивал пяткой по стене. Катриона, сидевшая напротив Майлза, прижала ладонь к губам и ждала.

— Где мои ботинки? — через некоторое время спросил Никки.

— Под столом, — ответила Кэт с явным усилием сохраняя ровный тон. Никки заполз под стол, извлек оттуда обувь, затем уселся по-турецки и обулся.

— Хочешь, чтобы тебя кто-нибудь проводил? — осторожно поинтересовалась Катриона, когда сынишка встал.

— Не-а. — Мальчик быстро глянул на Майлза, подобрал в гостиной портфель и сам направился в школу.

Катриона, приподнявшаяся было на стуле, бессильно опустилась обратно.

— Ну и ну. Может, мне стоит позвонить в школу, чтобы убедиться, что он пришел?

Майлз немного поразмыслил.

— Пожалуй. Только так, чтобы Никки об этом не узнал.

— Верно. — Кэт поболтала кофе на дне чашки и нерешительно спросила: — Как вам это удалось?

— Что?

— Вытащить его оттуда. Если бы это был Тьен… Они оба упрямы. Тьен иногда здорово злился на Никки, причем без всякого повода. Он бы пригрозил высадить дверь и оттащить Никки в школу за шиворот. А я бы бегала кругами, причитая, откровенно боясь, что все пойдет наперекосяк. Хотя они никогда не переступали грань. Не знаю, было ли это из-за меня, или… Тьену потом всегда становилось стыдно. Нет, он не извинялся, а покупал… В общем, теперь это уже не имеет значения.

Майлз возил ложкой по дну тарелки, надеясь, что его желание получить от нее похвалу не слишком очевидно.

— Ну, решение вопроса силовыми методами для меня никогда не было легким выходом. Я просто… поиграл с его умом, расшевелил его. Я всегда стараюсь во время переговоров дать человеку возможность сохранить лицо.

— Даже ребенку? — Ее губы изогнулись и брови взлетели вверх. Майлз не знал, как истолковать это выражение. — Редко встречающийся подход.

— Ну, возможно, в моей тактике есть некоторый элемент сюрприза. Должен признаться, что я подумывал бросить на амбразуру подхалимов из СБ, но это был бы довольно глупый приказ. На карту была поставлена честь не только Никки.

— Что же… благодарю вас за долготерпение. Обычно от занятого и высокопоставленного мужчины не ждут, что у него найдется время на детей.

Она проговорила это с теплотой. Значит, она довольна. Вот здорово! Майлз облегченно промямлил:

— Ну, я такой. В смысле, я жду, что найдется. Мой па всегда находил… урывал время для меня. Позже, когда я узнал, что далеко не все действуют так, как па, то подумал, что так, как он, поступают самые занятые и самые высокопоставленные мужчины.

— Хм. — Катриона, глядя на свои руки, сжимавшие чашку, криво улыбнулась.

На кухню вплыл профессор Фортиц, одетый в удобный мешковатый костюм, чуть лучше сидящий на нем, чем его пижама. Пошитый на заказ, к чему обязывал профессора высокий статус Имперского Аудитора. Впрочем, Майлз сильно подозревал, что уважаемый ученый довел портных до истерики, пока не принудил их сделать так, как ему надо. «С большими карманами», — как он в свое время объяснил Майлзу, а его жена тогда лишь возвела очи горе. Фортиц распихивал дискеты по этим объемным полостям.

— Ты готов, Майлз? Из СБ только что сообщили, что нас ждет аэрокар с шофером у западных шлюзов.

— Прекрасно. — Виновато улыбнувшись Катрионе, Майлз проглотил остатки кофе и встал. — С вами сегодня все будет хорошо, госпожа Форсуассон?

— Да, конечно. У меня куча дел. Встреча с консультантом по имущественному праву, а еще нужно все разобрать и упаковать… Охраннику не придется идти со мной, да?

— Только если вы захотите. Мы оставим здесь на посту одного охранника на тот случай, если вы уйдете. Но если бы нашим комаррским друзьям понадобились заложники, они захватили бы нас с Тьеном еще тогда.

И навлекли бы на себя еще больше забот. Если бы только они это сделали, с сожалением подумал Майлз. Тогда бы дело продвинулось гораздо дальше, чем сейчас. Но Судха слишком умен, черт его побери.

— Если бы я думал, что вам с Никки грозит опасность, — то нашел бы способ как использовать вас как приманку… Нет-нет! — Если вы чувствуете себя неуютно, я с удовольствием приставлю к вам телохранителя.

— Нет, право, не стоит.

И снова эта слабая улыбка на ее губах. У Майлза было такое ощущение, что он с радостью провел бы все утро, изучая выражение ее лица. Список оборудования. Ты будешь изучать список оборудования.

— Тогда всего вам доброго, сударыня.

Лорд Аудитор Фортиц, после оценки ситуации, предпочел устроить собственную штаб-квартиру на опытной станции отдела избыточного тепла. Майлз вынужден был признать, что безопасность здесь на высшем уровне. Сюда нельзя ни попасть случайно, ни подкрасться незаметно — кругом пустыня. Впрочем, им с Тьеном это удалось, но тогдашние оккупанты были в тот момент заняты другими делами, а Тьену, судя по всему, вообще всю жизнь круто не везло. Майлз размышлял, что в затее Судхи было первично. Доступ ли к такому великолепному месту для секретных работ породил идею таинственного проекта, или же сначала возникла идея и только потом он сумел занять должность, дающую доступ к станции? Один из длинного списка вопросов, которые Майлз прямо-таки жаждал задать этому типу под суперпентоталом.

Когда аэрокар СБ доставил обоих Аудиторов на станцию, Майлз тут же отправился выяснять, какого прогресса добилась его команда, точнее, команда майора Дэмори, с инвентаризацией. Дежурный сержант пообещал, что полная информация по всему оборудованию, наличествующему на станции, будет готова к вечеру. Майлз вернулся к Фортицу, сидевшему в одном из просторных верхних кабинетов с огромными столами, ярким освещением и внушительным рядом мощных коммов. Профессор буркнул приветствие, не отрываясь от разноцветной сетки математических схем и графиков, высвеченных перед ним на головиде. Майлз устроился перед коммом, чтобы изучить предоставленный полковником Гиббсом список оборудования, реально закупленного отделом избыточного тепла и напрочь отсутствующего на станции. Вдруг удастся обнаружить что-то знакомое?

Вскоре профессор, тяжело вздохнув, выключил головид.

— Что ж, нет никаких сомнений, что они что-то сконструировали. Орбитальная команда отловила вчера еще серию обломков, почти все — расплавленные.

— Так что же дает нам список? Что-то одно, уничтоженное вместе с Радовашем, или чего-то два? — вслух размышлял Майлз.

— О, тут, судя по всему, как минимум два. Хотя второй, возможно, собран еще не до конца. Если оценить ситуацию с точки зрения Судхи, то у него выдался тяжелый месяц.

— Да, если все это месиво наверху не было действительно какой-то непонятной смертельной операцией, или сознательной диверсией, или… И где, черт побери, эта Мария Трогир? Я вовсе не уверен, что комаррцы тоже это знают. Когда Судха разговаривал со мной, мне показалось, что он страсть как хочет выяснить, что мне о ней известно. Если, конечно, это не очередной его ложный след.

— Ты уже что-нибудь выудил из инвентаризации? — спросил Фортиц.

— Ну, не совсем то, что хотел. Окончательный результат аутопсии Радоваша показал, кроме всего прочего, разрушения на клеточном уровне. В целом очень похоже на то, что случается с человеческим телом, оказавшимся рядом с лучом гравидеструктора. Прямое попадание, конечно, оставляет более выраженные следы, весьма впечатляющие, я бы сказал. Но, проходя рядом, луч может убить, практически не повредив тела. И с первых результатов сканирования на клеточном уровне я размышляю, не изобрел ли Судха заново гравидеструктор или еще какое-нибудь гравитационное оружие. Ручные гравидеструкторы — давняя мечта ученых-оружейников. Это я точно знаю. Но… представленное в списке оборудование не совсем подходит. Помимо всего прочего, там есть мощные приборы по передаче энергии, но я напрочь не вижу, куда они собираются ее передавать.

— Фрагменты математических выкладок, обнаруженных в библиотеке Радоваша, очень меня интригуют, — заметил Фортиц. — Ты рассказывал о математике Судхи, Каппеле, кажется. Какое он произвел на тебя впечатление?

— Трудно сказать, ведь теперь-то я знаю, что он все время мне лгал, — уныло хмыкнул Майлз. — Теперь понятно, что Судха заранее знал, что математик в критической ситуации сохранит здравость рассудка. Теперь-то я понимаю, что Судха очень тщательно отбирал людей, которых допустил до разговора со мной. — Майлз помолчал, не вполне уверенный, что сможет логически доказать свое предположение. — Я считаю, что Каппель — ключевой человек. Следующий после Судхи. А также бухгалтер, Фоскол… Нет. Пожалуй, я назову вам четверых. Судха, Фоскол, Каппель и Радоваш. Они — ядро. Готов поспорить на бетанский доллар, что вся эта чепуха о романе между Радовашем и Трогир — полный вымысел, убедительная дымовая завеса, выдуманная после аварии, чтобы выиграть время. Но так или иначе, где же сейчас Трогир? — Немного помолчав, он добавил: — И где они собираются использовать эту штуку? Или кому продать? Если продать, то они должны уже найти покупателя за пределами империи. Может, Трогир всех надула и повезла спецификации потенциальному покупателю? СБ тщательно перекрыла Для наших пропавших комаррцев все п-в-туннели, ведущие за пределы империи. Они опережали нас всего на пару часов и физически не могли успеть удрать за границу. Но Трогир имеет две недели форы. Сейчас она может быть очень далеко.

Через час Майлз уже окосел от метров и метров инвентарного списка. У него ум зашел за разум, и он на полном серьезе принялся размышлять, как бы ему привязаться, как гиперактивной личинке, ко всем полевым агентам, разыскивающим сбежавших комаррцев. Надо полагать, по частям. Он уже научился не мечтать о способности раздваиваться или еще как-то умножать себя. Майлз припомнил старую барраярскую шутку о фор-лорде, прыгнувшем на лошадь и помчавшемся во всех направлениях сразу. Движение вперед срабатывает как стратегия лишь тогда, когда ты очень точно знаешь, где именно находится это самое вперед. Вот ведь лорд Аудитор Фортиц не бегает же кругами, а спокойно сидит в центре и ждет, когда все придет к нему само.

Размышления Майлза о доказанных минусах клонирования были прерваны звонком от полковника Гиббса.

На лице полковника расплылась широченная и потрясающе самодовольная улыбка. Профессор выбрался из-за своего комма и, прошлепав вдоль всего ряда аппаратов, встал позади Майлза, опершись на спинку стула.

— Милорд Аудитор, Милорд Аудитор, — кивнул полковник им обоим. — Я, кажется, обнаружил именно то, что вы хотели. Нам удалось наконец отследить реальные закупки самого крупного оборудования. За последние два года отдел избыточного тепла приобрел пять стандартных двигателей Неклина у комаррской фирмы по производству двигателей для скачковых кораблей. У меня есть название и адрес компании и копии инвойсов. «Боллен дизайн» — так она называется — все еще хранит файлы технических характеристик.

— Судха строил скачковый корабль? — пробормотал Майлз, пытаясь вообразить эту картину. — Погодите-ка, двигатели Неклина идут парно. Может, они один сломали? Полковник, Имперская безопасность уже посетила Боллена?

— Да, мы там были, чтобы проверить подделку инвойсов. «Боллен дизайн» — совершенно законное, хоть и маленькое предприятие. Они в бизнесе уже около тридцати лет, что мало стыкуется с операцией по казнокрадству. Фирма не способна конкурировать с такими гигантами, как «Тоскане индастриз», поэтому специализируется на необычных и экспериментальных инженерных разработках, а также на ремонте нестандартных и устарелых скачковых двигателей. Фирма, судя по всему, не нарушила никаких законов и сотрудничала с Судхой, как с обычным заказчиком. К моменту их побега инвойсы еще не были оплачены. Похоже, они это сделали, как только добрались до комма Фоскол. Тем не менее… главный инженер, работавший непосредственно над заказом Судхи, отсутствует на работе Уже три дня, и дома его мой полевой агент тоже не нашел.

Майлз тихо выругался.

— Избегает допроса с суперпентоталом, готов поспорить! Если, конечно, его труп не обнаружат в каком-нибудь отстойнике. На данном этапе возможны оба варианта. Надеюсь, у вас есть ордер на его задержание?

— Безусловно, милорд. Хотите, чтобы я передал все, что мы обнаружили сегодня утром, по закрытому лучу?

— Да, будьте любезны, — кивнул Майлз.

— Особенно технические характеристики, — добавил из-за его плеча Фортиц. — А когда я их просмотрю, то, возможно, захочу побеседовать с теми сотрудниками Боллена, что еще на месте. Могу ли я попросить службу безопасности позаботиться о том, чтобы никто из них не отбыл в неплановый отпуск до беседы со мной, полковник?

— Уже сделано, милорд.

Все еще самодовольно улыбаясь, Гиббс исчез, и пошла передача обещанных им бухгалтерских и технических сведений. Фортиц спихнул финансовую документацию Майлзу, который быстренько записал ее и пришел посмотреть на технические характеристики.

— Ну и что это за чертовщина? — изрек Фортиц, когда после сканирования запустил на головиде разноцветную схему, медленно вращающуюся в трех измерениях.

— Я надеялся, что это-то вы мне и объясните, — выдохнул Майлз, стоявший за спиной профессора. — Но уж наверняка не похоже ни на один двигатель Неклина, какие я когда-либо видел.

Полученное на головиде сооружение смахивало на нечто среднее между штопором и воронкой.

— Все варианты слегка отличаются друг от друга, — заметил Фортиц, высветив на головиде еще четыре схемы рядом с первой. — Судя по числам, различия увеличивались с каждой последующей модификацией.

Согласно указанным параметрам, первые три были меньше последующих: метра два в длину и метр или около того в ширину. Четвертый — вдвое больше третьего. А пятый — пяти метров шириной и шести длиной. Майлз припомнил кубатуру помещения цеха. Последний двигатель доставлен четыре недели назад, и его нет в наличии. Никто, находясь в здравом уме, не будет держать такое ценное оборудование, как двигатели Неклина, под открытым небом.

— Эти штуки генерируют Неклиновское поле? — спросил Майлз. — Какой конфигурации? При наличии пары двигателей поля вращаются в противофазе и пропихивают корабль сквозь пятимерное пространство. — Он руками изобразил, как это выглядит. Как ему метафорически объясняли когда-то в академии, поля обволакивают корабль, создавая пятимерную иглу неопределенного диаметра и бесконечной длины, чтобы пройти сквозь пятимерную точку, именуемую «пространственно-временной туннель», и снова сворачиваются в трехмерные после прохода. А на последнем курсе еще и давали математические выкладки, которые Майлз, сдав экзамен, благополучно забыл за ненадобностью. И было это задолго до его криооживления, так что вряд ли можно винить в этой забывчивости иглогранату джексонианского снайпера. — Когда-то я все это знал… — жалобно протянул Майлз.

Несмотря на довольно-таки толстый намек, профессор не приступил к популярной лекции. Он просто устроился поудобней на стуле, подперев рукой подбородок. Через некоторое время он наклонился и очень быстро начал прогонять на дисплее файлы с отчетами о ходе расследования.

— Ага! Вот он!

Он открыл два файла: со списком обнаруженных фрагментов и с похожим списком оборудования, полученного от Боллена, и откинулся на спинку стула.

— Черт подери!

— Что? — заинтересовался Майлз.

— Вот уж не думал, что нам так повезет. Вот это, — он указал на первый список, — результат анализа оплавленных и сильно поврежденных частей, подобранных на орбите. Они практически с точностью совпадают с четвертым из этих непонятных агрегатов, видишь? Результаты отличаются совсем чуть-чуть за счет отсутствия более легких элементов, которые и должны испариться при такой температуре. Хм. Не думал, что мы когда-нибудь сможем установить происхождение этих штук.

— Если это был четвертый, — медленно проговорил Майлз, — то где же тогда пятый?

— Там же, где первый, второй и третий, — пожал плечами Фортиц.

— У вас достаточно информации, чтобы восстановить его энергетический запас? И тогда у нас будет вся машина целиком, так?

— М-м-м, возможно. Хотя для этого надо знать еще кое-что. Какова мощность? Поле — постоянное или переменное? Боллен должен был это знать, чтобы сделать соответствующую пару… Ага! — Профессор снова обратился к техническим характеристикам и принялся внимательно изучать какую-то сложную диаграмму.

Майлз нетерпеливо раскачивался на пятках. Когда он уже больше не мог хранить уважительное молчание без риска, что пар повалит из ушей, он спросил:

— Да, но что эта штука делает?

— Надо полагать, именно то, для чего и предназначена. Создает поле, разрывающее пятимерное пространство.

— Которое делает что? И с чем?

— А! — Профессор откинулся назад и уныло потер подбородок. — Поиск ответа на этот вопрос займет несколько больше времени.

— Мы можем проиграть на комме виртуальные варианты?

— Безусловно. Но чтобы получить правильный ответ, для начала следует задать правильный вопрос. Мне нужен… хм!., специалист по теории пятимерного пространства. Пожалуй, лучше всего доктор Рива, она преподает в Солстисском университете.

— Если она комаррианка, то СБ будет возражать.

— Да, но она тут, на планете. Я и прежде с ней консультировался, когда расследовал подозрительный с политической точки зрения несчастный случай при скачке через п-в-туннель в пространстве Зергияра два года назад. У нее гораздо лучше развито ассоциативное мышление, чем у всех прочих известных мне пятимерщиков.

Майлзу всегда казалось, что у всех экспертов по пятимерной математике мозги повернуты иначе, чем у остального человечества, но он кивнул, признавая важность этой особенной черты.

— Она мне нужна. И я ее заполучу. Но прежде чем вытаскивать ее из академической рутины, я сперва сам поговорю с Болленом. Твой полковник Гиббс очень хорош, но он не мог задать все необходимые вопросы.

— Вы правы, — лаконично ответил Майлз.

Поездка на завод Боллена не принесла, вопреки надеждам Майлза, ничего нового. Суборбитальный катер быстро доставил Майлза с Фортицем к пребывающим в расстройстве владельцам фирмы. Поскольку всю документацию уже передали утром СБ, Имперским Аудиторам мало что еще могли предоставить. Администрация знала лишь финансовые и контрактные подробности отношений с мифическим «частным исследовательским институтом» Судхи, на который, как они считали, делался заказ. Техники по сборке тоже мало что могли добавить к уже имевшемуся у Фортица списку технических характеристик. Если пропавший инженер тоже знал о подлинной сущности своего заказчика и предназначении агрегата не больше других служащих Боллена, то у него не было повода удирать. Никакого преступления, как понимал Майлз, «Боллен дизайн» не совершал.

Однако техники помнили, когда к ним приходили люди, похожие по описанию на Судху, Каппеля и Радоваша. Причем Судха в последний раз побывал здесь буквально на прошлой неделе. Но начальство никогда не допускало техников к этим переговорам. Им было лишь велено не обсуждать с посторонними необычные двигатели Неклина, поскольку, дескать, они экспериментальные и еще не запатентованы. А промышленные секреты легко превращаются в прибыль (или убыток). Пока что все это больше смахивало на убытки, чем на прибыль.

Заказчики всегда забирали готовые двигатели с завода сами, а не поручали куда-либо их доставить. Майлз мысленно пометил, что надо будет выяснить, имеется ли у отдела использования тепла большой транспорт, а если нет, то поручить Имперской безопасности проверить все наемные грузовики, достаточно большие, чтобы перевезти два последних двигателя.

Шныряя по заводу, пока профессор предавался профессиональным беседам на Высоком Инженерном Языке, Майлз все больше приходил к выводу, что главный инженер исчез добровольно. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что личные записи этого типа испарились вместе с ним. Охрана завода Боллена, конечно, была далеко не военной, но трудно предположить, что улепетывающие со всех ног комаррцы Судхи сначала быстренько прикончили инженера, а затем без посторонней помощи незаметно и с хирургической точностью вытащили все необходимое из такого количества коммов. Впрочем, Майлз так или иначе не желал этому человеку смерти. Наоборот, ему очень хотелось, чтобы тот оказался жив-здоров на другом конце инъектора с суперпентоталом. В этом-то и проблема. Люди теперь предвидят допрос с суперпентоталом. Современные заговорщики гораздо более скрытны, чем в старые скверные времена физических пыток. Еще три дня назад, скажи ему кто-нибудь, что Гиббс принесет подробный список составных частей секретного оружия Судхи на блюдечке с голубой каемочкой, Майлз пришел бы в восторг, полагая, что дело почти раскрыто. Ха!

Домой к Форсуассонам Майлз с Фортицем вернулись слишком поздно для ужина, но как раз к десерту, явно состряпанному по вкусу профессора: шоколад, крем и огромное количество гидропонного пекана. Дружно усевшись вокруг стола, они принялись уничтожать лакомство. Как бы ни прошла сегодняшняя встреча Никки с однокашниками, на аппетите ребенка это нисколько не отразилось, одобрительно отметил про себя Майлз.

— Как дела в школе? — спросил Майлз, стыдясь, что такой нудный вопрос исходит из его уст. Но как иначе узнать положение дел?

— Нормально, — ответил Никки с набитым ртом.

— Ждешь каких-нибудь неприятностей завтра?

— Не-а. — Односложные ответы вернули их к нормальному стилю разговора подросток — взрослый. И никакого панического ужаса, как утром.

— Отлично, — вежливо кивнул Майлз. Глаза Катрионы улыбались. Отлично.

Никки проглотил десерт и ускакал, а Катриона застенчиво спросила:

— А как ваши дела сегодня? Я не знала, как расценивать ваш поздний приход. Как прогресс или наоборот.

Как дела сегодня? Казалось, она интонацией извиняется за столь прозаический вопрос. Майлз не знал, как дать ей понять, что он безумно рад этому вопросу и ему очень хочется, чтобы она повторила его снова. И снова, и снова… Ее духи будили в нем животные инстинкты, понуждая кататься кверху лапами и выделывать всякие фокусы. И при этом Майлз даже не был уверен, пользуется ли она вообще духами. Такая смесь похоти и ощущения домашнего покоя была для него чем-то абсолютно новым и незнакомым. Ну, частично. Как справляться с похотью, он знал. Это ощущение домашнего уюта поймало его врасплох.

— Мы поднялись к новому и неожиданному уровню озадаченности, — сообщил ей Майлз.

Профессор открыл рот, закрыл, потом все же произнес:

— Да, суммировать наши достижения можно примерно так. Гипотеза лорда Форкосигана оказалась верной. Схема казнокрадства была разработана для финансирования производства… э-э-э… нового устройства.

— Секретного оружия, — внес поправку Майлз. — Я сказал — секретного оружия.

Глаза профессора весело блеснули.

— Будьте точны с терминологией. Если это оружие, то что является его мишенью?

— Оно настолько секретное, — пояснил Майлз Катрионе, — что мы даже никак не можем понять, для чего оно, собственно, предназначено. Так что я как минимум наполовину прав. — Он посмотрел вслед Никки. — Насколько я понимаю, раз Никки ведет себя как обычно, все прошло гладко?

— Да. Я была практически уверена, что так оно и будет. Большое вам спасибо за утреннюю помощь, лорд Форкосиган. Я так рада, что…

От некоторой неловкости Майлза спас сигнал от входной двери. Катриона пошла открывать, а профессор направился следом, помешав Майлзу задать запланированный встречный вопрос «как прошла встреча с юрисконсультом по имущественному праву? Я был уверен, что вы с этим прекрасно справитесь». Майлз напомнил себе, что охранник службы безопасности стоит на посту в коридоре, так что ему вовсе незачем выходить. Раздумывая, как бы завязать следующий разговор-отмычку с Катрионой, он вышел на балкон.

И солнце, и отражатель сели уже несколько часов назад. Только огни города сияли в ночи. По аллее, ведущей к автостанции, еще шли немногочисленные прохожие, медленно прогуливались парочки. Майлз, облокотившись на перила, принялся наблюдать за одной из них. Мужчина обнимал женщину за плечи, а она обвила рукой его талию. При силе тяжести ноль разница в росте, как у них, исчезает, елки-палки! Интересно, а как в таких случаях себя ведут четверорукие квадди? Когда-то Майлз был знаком с женщиной-музыкантом квадди. Он не сомневался, что и у квадди тоже есть какой-то эквивалент человеческим объятиям…

Его несколько завистливые размышления были прерваны голосами, донесшимися с кухни. Катриона приветствовала какого-то гостя. Второй голос принадлежал мужчине, говорящему с комаррским акцентом. Майлз напрягся, узнав быстрый говорок кроликообразного Венье.

— …Имперская безопасность отдала его личные вещи гораздо раньше, чем я думал. И полковник Гиббс сказал, что я могу отнести их вам.

— Спасибо, Венье, — ответила Катриона тихим голосом, который Майлз в ее случае уже научился определять как застенчивость. — Почему бы вам просто не поставить коробку на стол? А где он…

Послышался негромкий стук.

— В основном здесь всякая всячина, ручки и все такое, но я подумал, что вы захотите получить обратно ваши с сыном портреты.

— Да, спасибо.

— Вообще-то я пришел не только для того, чтобы принести вещи администратора Форсуассона. — Венье набрал в грудь побольше воздуха. — Я хотел поговорить с вами наедине.

Майлз, собравшийся было войти на кухню, замер. Черт подери, СБ допросила Венье и отпустила с миром, так? Какой еще секрет он собирается выложить, да к тому же и Катрионе? Если он, Майлз, войдет, захочет ли Венье продолжить?

— Ну… хорошо. Э-э, не хотите ли присесть?

— Спасибо.

Раздался скрип стульев.

— Я подумал о том, насколько неловким стало ваше положение после смерти администратора, — начал Венье. — Мне бесконечно жаль, но я не мог не понимать, наблюдая за вами все эти месяцы, что взаимоотношения между вами и вашим покойным мужем не такие гладкие, как должны были быть.

— Тьен… был непростым человеком. Я не думала, что это так заметно.

— Тьен был ослом, — спокойно заявил Венье. — Это было заметно. Виноват. Простите. Но это правда, и мы с вами оба это знаем.

— Теперь это не важно. — Тон ее был далеко не поощряющим.

— Я слышал, что он играл на акциях и потерял ваши деньги, — настойчиво продолжил Венье. — И его смерть ввергла вас в чудовищное положение. Как я понимаю, вы вынуждены вернуться на Барраяр.

— Да, я планирую вернуться на Барраяр, — медленно ответила Катриона.

Мне надо кашлянуть, думал Майлз. Уронить стул. Ворваться в кухню с воплем: «Венни! Рад тебя видеть!» Но вместо этого он старался дышать как можно тише.

— Я понимаю, что затеваю разговор не ко времени, еще слишком рано, — продолжил Венье. — Но я наблюдал за вами много месяцев. Как с вами обращались. Практически узница, в традиционном барраярском браке. Я не знаю, в какой степени вы были узницей добровольно, но теперь… Вы не думали о том, чтобы остаться на Комарре? А не возвращаться обратно в тюрьму? Понимаете, у вас ведь есть этот шанс. Шанс убежать.

Майлз почувствовал, что сердце у него начинает колотиться со страшной скоростью. К чему это Венье клонит?

— Я… понимаете, обратный путь как потерявшим кормильца нам оплачивает империя.

Та же тихая застенчивость.

— Я могу предложить вам кое-что другое. — Венье судорожно сглотнул. Майлз готов был поклясться, что слышал тихий клекот в тощей глотке комаррца. — Выходите за меня замуж. Это даст вам законное право остаться здесь. И тогда никто не сможет вынудить вас вернуться. Я смогу обеспечить вас, пока вы не встанете на ноги и не наверстаете упущенное в ботанике, химии или в чем другом. Вы ведь так многое можете. Передать вам не могу, как мне больно было видеть, как такой огромный человеческий потенциал пропадает втуне, тратится на этого барраярского клоуна. Я понимаю, что это сначала будет брак по договоренности, но поскольку вы — фор, то для вас это не ново. А со временем он сможет перерасти в нечто большее, я уверен. Я понимаю, что еще слишком рано, но вы скоро уедете, и тогда будет слишком поздно!

Венье замолчал, чтобы перевести дыхание. Майлз наклонился вперед, открыв рот в молчаливом вопле. «Это мои слова! Мои слова! Это все — мои слова, черт бы тебя побрал!» Он ждал соперников-форов в борьбе за руку Катрионы, которые наверняка слетятся как мошка на мед, едва молодая вдова ступит на землю Барраяра. Но Бог ты мой, она же еще даже не улетела с Комарры! Он сроду не думал о Венье или каком-нибудь другом комаррце как о возможных соперниках! Хотя какой это соперник? Венье в роли соперника — смех да и только! Майлз более могуществен, более богат, более значим, и все это он готов сложить к ее ногам, когда придет время. А Венье даже не выше Катрионы, на добрых сантиметра четыре ниже…

Единственное, чего не мог предложить Майлз, — это избавиться от Барраяра. И в этом у Венье преимущество, которое Майлзу не преодолеть никогда.

Последовало длительное пугающее молчание, во время которого Майлз мысленно вопил:

Скажи нет! Скажи нет! Скажи НЕТ!

— Очень любезно с вашей стороны, нарушила наконец молчание Катриона.

Кой черт это должно означать?! И гадает ли об этом же Венье?

— Любезность тут совершенно ни при чем. Я… — Венье снова кашлянул. — Я вами восхищаюсь.

— О Господи!

— Я подал документы на вакансию главы департамента Проекта Терраформирования, — быстро добавил Венье. — И думаю, что у меня есть неплохой шанс. Из-за переполоха в департаменте штаб-квартира наверняка захочет определенной преемственности. А если под общую гребенку пойдут и невиновные, и виноватые, я сделаю все возможное, постараюсь очистить мою профессиональную репутацию. Я могу сделать сектор «Серифоза» образцом, я знаю, что могу. Если вы останетесь, я смогу дать вам акции. Мы сможем делать это вместе, сможем превратить это место в сад. Останьтесь и помогите построить целый мир!

Снова длительное и пугающее молчание.

— Полагаю, вы переедете в эту квартиру, если займете пост Тьена, — наконец сказала Катриона.

— Само собой, — неуверенно ответил Венье. Верно, это вовсе не положительный момент, хотя не факт, что Венье это понял. «Я с трудом выношу это место», — сказала она тогда…

— Ваше предложение очень любезное и щедрое, Венье. Но вы несколько неверно трактуете мое положение. Никто не вынуждает меня возвращаться домой. Комарра… Боюсь, купола вызывают у меня клаустрофобию. И каждый раз, надевая респиратор, я буду вспоминать о некрасивой смерти Тьена.

— А! Это я понимаю. Но возможно, со временем?..

— Ах да! Время. По обычаю форов вдова должна блюсти траур в течение года. — Майлз не мог видеть, какое при этом у нее выражение лица. Она улыбается? Морщится?

— И вы следуете этим древним обычаям? Вы должны? Но почему? Никогда этого не понимал. Я полагал, что в Период Изоляции все женщины должны были быть все время замужем.

— Лично я полагаю, что это было весьма практично. Если женщина вдруг беременна, то всю беременность пробудет в семье мужа, чтобы в случае рождения мальчика они были уверены: сын останется в семье отца. Впрочем, что считаю я по поводу положенного срока траура, значения не имеет. До тех пор, пока я придерживаюсь традиций, это защитит меня от… от нежеланных ухаживаний. Мне просто необходимо побыть в тишине и спокойствии, чтобы собраться с мыслями…

Повисла недолгая пауза. Затем Венье несколько более напряженно спросил:

— Защитит? Я не думал, что мое предложение будет воспринято как нападение, Кэт.

— Разумеется, я так не думаю, — слабо возразила она.

Вранье. Вранье. Еще как думает! Катриона из своего печального опыта воспринимает брак как долговременную осаду ее души. После десяти лет совместной жизни с Тьеном она относится к браку примерно так же, как Майлз — к иглогранатам. И это очень плохо для Венье. Но и для Майлза тоже. Плохо. Хорошо. Плохо. Хорошо. Плохо…

— Кэт, я… я не буду вам надоедать. Но хотя бы подумайте об этом, взвесьте все варианты, прежде чем сделаете что-то непоправимое. Я буду ждать.

Опять пугающая тишина. Затем:

— Я не хочу причинять боль вам, человеку, не сделавшему мне ничего плохого, но нельзя оставлять людей жить с несбыточной надеждой. — Потом послышался долгий вдох, будто она собиралась с силами, и… — Нет.

Да!!

— Но благодарю вас за заботу, — еле слышно добавила она.

Повисла пауза, затем Венье сказал:

— Я хотел помочь. Но теперь вижу, что сделал только хуже. Мне действительно пора идти. Еще нужно купить что-нибудь на ужин по дороге…

Да, и лопай его в одиночестве, кролик несчастный! Ха!

— Доброй ночи, госпожа Форсуассон.

— Я провожу вас. Еще раз спасибо, что принесли вещи Тьена. Надеюсь, вы получите его должность, Венье. И уверена, что отлично справитесь с работой. Уже пора снова ставить комаррцев на высшие административные должности…

Майлз медленно пошевелился, размышляя, как бы незаметно проскользнуть мимо нее. Если она пойдет посмотреть, как там Никки, что вполне возможно, тогда ему удастся незаметно прокрасться в ее кабинет и он сможет прикинуться, будто все это время был там…

Но Катриона вернулась на кухню. Послышался шорох, вздох, шорох стал громче, когда содержимое коробки, судя по всему, высыпали в мусоропровод. Задвинули или отодвинули стул. Майлз чуть наклонился, чтобы незаметно выглянуть из-за балконной двери. Катриона сидела, закрыв лицо руками. Плачет? Смеется? Она потерла лицо, вскинула голову и встала, повернувшись к балкону.

Майлз быстро отпрянул, огляделся и плюхнулся на ближайший стул. Вытянув ноги, он театрально откинул голову и закрыл глаза. Может, имеет смысл захрапеть, или это уже перебор?

Ее шаги замерли. Бог мой, что, если она закроет дверь и запрет его здесь, как бродячего кота? И что тогда? Стучать в стекло или торчать здесь всю ночь? Будут ли его искать? Может, ему удастся отсюда спуститься и войти через парадную дверь? От этой мысли его передернуло. В принципе следующего припадка быть еще не должно, но кто знает? В этом-то и вся прелесть его конвульсий, что они непредсказуемы…

Снова раздались шаги. Майлз расслабил лицевые мышцы, затем сел, моргая и бурча. Катриона удивленно смотрела на него, ее осунувшееся лицо освещал льющийся с кухни свет.

— О! Госпожа Форсуассон! Должно быть, я устал больше, чем думал…

— Вы спали?

Его «да» превратилось в слабое «м-м». Майлз вспомнил, что обещал никогда не лгать ей. Он потер шею:

— В этой позе меня бы паралич разбил.

Ее брови поползли вверх, и она скрестила руки на груди.

— Лорд Форкосиган! Вот уж не думала, что Имперские Аудиторы могут так увиливать от прямого ответа.

— Как? Так плохо? — Майлз сел нормально и вздохнул. — Извините. Я вышел сюда полюбоваться видом и ничего такого не думал, когда услышал, как вошел Венье. Потом подумал, что речь пойдет о коробке, ну а потом было уже поздно объявлять о себе, не поставив всех в неловкое положение. Такая же скверная история, как та выходка с вашим коммом. Простите. Чистая случайность — и то, и другое. Вообще-то я не такой, правда.

Она склонила голову набок, на губах мелькнула ехидная улыбка.

— Какой? Непреодолимо любопытный и не признающий никаких социальных запретов? Да, вы такой. И это вовсе не результат подготовки в Имперской службе безопасности. Вы такой от природы. Неудивительно, что вы так хорошо там работали.

Это что, комплимент или оскорбление? Майлз так и не понял толком. Хорошо, плохо, хорошо-плохо-хорошо?.. Он встал, улыбнулся, вежливо пожелал ей спокойной ночи и позорно сбежал.