ГЛАВА 6.

Возвратив платформу и бак на причал, командор Куин привела Этана в свой номер, оказавшийся лишь немногим просторнее, чем его. Сам отель, как смутно догадывался Этан, тоже находился в Транзитной Зоне, но в другой ее части. Где именно – он не понял, поскольку по пути Куин то резко шарахалась в сторону, то надолго оставляла его в тупиках, предпринимая разведвылазки, а один раз и вовсе исчезла. Встретив какую-то знакомую станционерку, Элли беззаботно прогулялась с ней, о чем-то оживленно беседуя. Этан покорно ждал, уповая на Бога и надеясь, что наемница знает, что делает.

Когда они наконец добрались до штаб-квартиры, вид у Элли был торжествующий, как у удачливой контрабандистки. Как только за ними захлопнулись двери, она облегченно вздохнула, скинула ботинки и бросилась к буфету.

– Вот. Настоящее пиво, – сказала она, протягивая Этану стакан с пенистой жидкостью, предварительно брызнув туда чем-то из армейской аптечки. – Импортное.

Один лишь аромат вызвал у Этана танталовы муки, но пить он не спешил, подозрительно глядя на стакан.

– Что вы туда добавили?

– Витамины. Не верите? Смотрите! – Она прыснула себе на язык жидкость из той же бутылочки и запила большим глотком пива. – Здесь вы в полной безопасности. Ешьте, пейте, мойтесь, делайте что хотите.

Этан с тоской посмотрел в сторону ванной:

– А перерасход воды не отразится на мониторе? Вдруг кто-нибудь начнет допытываться?

– На мониторе отразится только то, что командор Куин принимает у себя симпатичного приятеля-станционера. Это никого не касается. Расслабьтесь.

Намеки были отнюдь не расслабляющие, но сейчас Этан готов был отдать полжизни за возможность побриться: колючая щетина на его подбородке уже весьма походила на отцовскую бороду, носить которую он пока не имел никакого права.

Ванная, к сожалению, второго выхода не имела. Он сдался и, усевшись в горячую воду, опустошил свой стакан. Если уж Миллисор с Pay не вытянули из него сколько-нибудь полезной информации, то вряд ли это удастся Куин, чего бы она там ни подмешала в пиво.

Изможденное лицо, отразившееся в зеркале, испугало Этана. Подбородок – словно наждачная бумага, веки воспаленные, взгляд затравленный – ни один клиент в здравом уме и твердой памяти не доверил бы такому типу своего младенца. К счастью, это не деградация, это просто усталость: Этану потребовалось всего несколько минут, чтобы вернуть себе если не нормальное самочувствие, то хотя бы нормальный вид. Тут имелась даже акустическая машина, вычистившая его одежду, пока он мылся.

Выйдя из ванной, он обнаружил командора Куин в единственном гидравлическом кресле. Сняв куртку и положив ноги на стол, Элли явно наслаждалась покоем. Лениво приоткрыв глаза, наемница указала ему на постель. Этан опасливо уселся, подложив под спину подушку, – все равно сидеть было больше не на чем. Рядом уже поджидало свежее пиво и поднос с какой-то снедью: неизвестными станционерскими закусками из пакетиков. О возможных источниках пищи Этан старался не думать.

– Итак, – произнесла Куин, – похоже, что тот биологический груз, который был заказан Эйтосом, ужасно всех интересует. Вот с этого, пожалуй, мы и начнем.

Этан отхлебнул пива и призвал всю свою решимость.

– Нет. Информация за информацию. Так что начинайте вы.

От такого неожиданного отпора восхитительные брови Элли поползли вверх, и он поспешил добавить:

– Если вы, конечно, не возражаете…

– Хорошо. – Она кивнула, улыбнулась и, глотнув пива, сказала: – Ваш заказ был выполнен, и выполнен, по всей видимости, лучшей генетической командой из Лабораторий Бхарапутры. Работа заняла у них два месяца, и все делалось без огласки. Впоследствии это, возможно, спасло, кому-то жизнь. Заказ отправили беспересадочным рейсом на станцию Клайн, где он два месяца хранился на складе, ожидая прибытия ежегодного почтового корабля, который должен был доставить его на Эйтос. Девять больших белых морозильных контейнеров. – Элли описала их во всех подробностях, вплоть до серийных номеров. – Это то, что вы получили?

Этан угрюмо кивнул.

– Приблизительно в то время, – продолжила она, – когда ваш груз отправлялся с Клайна на Эйтос, Миллисор и его команда появились на Архипелаге Джексона. Они прочесали Лаборатории, как… ну, в общем, это был весьма успешный диверсионный рейд. – Она помолчала, пытаясь справиться с эмоциями. – Миллисор со своей командой прошел через военизированную охрану Бхарапутры, как нож сквозь масло, и занялся лабораторным корпусом со всем, что в нем находилось. А находились там сотрудники, обслуживающий персонал, несколько совершенно случайных людей и вся техническая документация, относившаяся к работе над вашим заказом. Я подозреваю, что перед тем как уничтожить генетиков, Миллисор их допросил. Задержавшись лишь для того, чтобы прикончить жену одного из специалистов и спалить его дом, Миллисор со своими ребятами покинул планету. Здесь они появились уже с новыми легендами, но опоздали: ваш груз был отправлен три недели назад. А тем временем я прибыла на Архипелаг Джексона и, ничего не подозревая, стала наводить справки об Эйтосе. Контрразведчиков Бхарапутры чуть удар не хватил. К счастью, мне все-таки удалось убедить их, что к Миллисору я не имею ни малейшего отношения. Сейчас люди барона Луиджи даже считают, что я работаю на их босса. – Ее губы растянулись в улыбке.

– На Бхарапутру?

– Ага. – Улыбка перешла в гримасу. – Они заказали мне убийство Миллисора и всех его ребят. Удивительно, что не навязали помощников, это просто счастье. Но, кажется, я уже, сама того не желая, приступила к выполнению задания. Ладно, пускай порадуются. – Элли вздохнула и сделала еще один глоток. – Ваша очередь, доктор. Что такого было в этих контейнерах, что из-за них погибло столько людей?

– Да ничего! – воскликнул Этан, потрясенный услышанным. – Ценные материалы, но не настолько же, чтобы из-за них убивать. Совет Населения заказал четыреста пятьдесят живых яичниковых культур для производства яйцеклеток, ну, знаете, для детей…

– Откуда берутся дети, я знаю, – пробормотала Куин.

– Требовалось, чтобы они были проверены на отсутствие генетических дефектов и взяты только от доноров, находящихся в первой двадцатке по уровню интеллекта. Вот и все. Неделя рутинной работы для хорошей команды генетиков, вроде той, о которой вы говорили. Но то, что мы получили, было совершеннейшим хламом! – Он со все возрастающим негодованием принялся описывать полученный груз.

– Ну ладно, доктор! – прервала его Куин. – Я вам верю. Однако то, что отправили с Архипелага Джексона, было вовсе не хламом, а чем-то абсолютно исключительным. Значит, кто-то перехватил груз и заменил всякими отбросами…

– Причем весьма странными отбросами, если задуматься, – вставил Этан, но Элли не дала ему закончить мысль.

– Так кто же этот неведомый похититель, и когда он это сделал? Это не вы, и не я – хотя здесь вам придется поверить мне на слово – и уж, конечно, не Миллисор, хотя как раз он только об этом и мечтает.

– Похоже, Миллисор думает, что это дело рук некоего Терренса Си – человека или кто он там…

Элли вздохнула:

– У этого «кто-он-там» была масса времени. Груз мог быть подменен на Архипелаге Джексона, на борту корабля по пути к станции Клайн, да и вообще когда угодно до того, как почтовый корабль отбыл на Эйтос. О боги! Да вы вообще представляете себе, сколько кораблей прилетает на Клайн за два месяца? И сколько здесь делается пересадок? Неудивительно, что Миллисор носится повсюду с такой физиономией, будто у него понос. И все-таки я раздобуду станционный журнал по транзиту…

Этан воспользовался паузой, чтобы задать давно мучивший его вопрос:

– А что такое жена?

Куин чуть не поперхнулась пивом. Этан отметил, что уровень жидкости в ее стакане падает очень медленно.

– Ой, простите. Я все как-то забываю, что вы… Да, так значит, жена. Ну, это просто партнер по браку, но только женского пола. А партнер мужского пола называется мужем. У брака множество форм, но чаще всего это узаконенный экономический и сексуальный союз для рождения и воспитания детей. Ну… Вы понимаете?

– Думаю, что да, – помедлив, кивнул Этан. – Похоже на функцию альтернативного родителя. – Он попробовал «на звук» новые слова. – Муж… На Эйтосе есть глагол «мужевать», он означает – экономно вести хозяйство. Как управляющий. – Он задумался, нет ли здесь намека на то, что мужчина должен содержать женщину в период ее беременности? Значит, у органического метода воспроизведения есть свои скрытые затраты, сообразил Этан и, радуясь своей догадке, отважился на новый вопрос:

– А что у вас означает «женовать»?

– К слову «жена» нет параллельного глагола. Я думаю, корень происходит просто от слова «женщина».

– А-а-а, – протянул он и, поколебавшись с минуту, спросил: – У того генетика, чей дом сожгли, и его… его жены были дети?

– Маленький мальчик. В тот момент он находился в яслях. А жена была беременна. – Элли яростно вгрызлась в какой-то протеиновый кубик.

Этан покачал головой, отказываясь вообще что-либо понимать.

– Почему? Почему? Почему?.. – повторял он.

Элли улыбнулась какому-то мимолетному воспоминанию.

– Бывают моменты, когда вы мне начинаете нравиться… Я пошутила, – добавила она, заметив, как Этан весь сжался и отпрянул к стене. – Да. Почему? Этот вопрос мучает и меня. По всей видимости, Миллисор убежден, что та продукция, которую произвели в Лабораториях Бхарапутры, заведомо предназначалась для Эйтоса. А за последние несколько месяцев я четко усвоила одну вещь: если Миллисор в чем-то убежден, следует обратить на это внимание. Почему Эйтос? Что есть на Эйтосе, чего нет нигде?

– Ничего, – честно ответил Этан. – Эйтос – небольшая сельскохозяйственная планета, у нас нет даже таких полезных ископаемых, которые можно продать. Мы находимся вдали от всех космических магистралей, ни во что не ввязываемся и никому не мешаем.

– Ничего… – повторила Элли. – А если подумать о сценарии, в котором планета с «ничем» была бы лучшим вариантом… Ну уж обособленность-то у вас, я полагаю, есть. Уже одна только приверженность к такому сложному способу самовоспроизводства отделяет вас от всех. – Элли потянула пиво. – Кажется, Миллисор говорил что-то о бомбежке ваших Репродукционных Центров. Я бы хотела поподробнее узнать, что это такое.

Этана не пришлось долго упрашивать: о любимом деле он мог говорить часами. Он описал Севаринский центр, его работу, рассказал о великих людях, основавших этот Центр. Объяснил, что такое система социальных кредитов, дающая право на отцовство. Он так увлекся, что едва не перешел на личные проблемы, но вовремя опомнился. Слишком уж он разоткровенничался с этой женщиной. Что все-таки она подмешала ему в пиво?

А командор Куин откинулась на спинку кресла и стала насвистывать какой-то непонятный мотивчик.

– Ладно, черт с ней, с подменой. Но, как бы то ни было, думаю, что сценарий «кукушкино яйцо» подходит здесь больше всего. Он отлично объясняет действия Миллисора.

– Какой, вы сказали, сценарий?

– «Кукушкино яйцо». У вас на Эйтосе есть кукушки?

– Нет. Это что, какая-то рептилия?

– Не рептилия. Птица. Очень гнусная. С Земли. Знаменита в основном тем, что подкидывает яйца в чужие гнезда и избавляет себя от утомительной обязанности растить птенцов. Впрочем, по всей галактике это скорее литературная метафора, поскольку ни одному идиоту не пришло в голову вывезти кукушку за пределы планеты. Всей остальной заразой человечество загадило космос с превеликим удовольствием. Но вы поняли, что я подразумеваю под «кукушкиным» сценарием?

Этан понял, и понял так хорошо, что его затрясло.

– Диверсия, – прошептал он. – Генетическая диверсия. Они хотели привить на нас своих монстров, не вызвав подозрений… – Он вдруг осекся. – Нет. Ведь груз отправлен не с Цетаганды, верно? И потом, это все равно бы не сработало: у нас есть методы выявления генетических дефектов…

Он умолк, озадаченный еще больше.

– Груз мог включать в себя материал, украденный с Цетаганды. Это объясняет, почему Миллисор так стремится вернуть или уничтожить его, – сказала Куин.

– Очевидно, но… с какой стати Архипелаг Джексона будет нам такое устраивать? Или они враги Цетаганды?

– Ну-у, хм. А что вы вообще знаете об Архипелаге Джексона?

– Не много. Это планета, у них есть биологические лаборатории и в ответ на объявление, которое дал Совет Населения Эйтоса в позапрошлом году, они прислали нам свои каталоги и прейскуранты. Так же, как и несколько других планет.

– Понятно. В следующий раз обращайтесь на Колонию Бета.

– Там самые высокие цены.

Элли непроизвольно провела пальцем по губам, и Этан вспомнил о плазменном ожоге.

– Да, конечно, но там ты хотя бы получаешь то, за что платишь… Впрочем, это к делу не относится. На Архипелаге Джексона ты тоже получаешь то, за что платишь, если кошелек у тебя достаточно толстый. Хочешь иметь свою молодую клонированную копию, ускоренным темпом довести ее до физической зрелости и пересадить в нее свои мозги? Пожалуйста! Обратись в Дом Бхарапутра. Шансы: пятьдесят за то, что операция убьет тебя, и сто – за то, что она убьет клона, чей мозг просто выкинут на свалку. Ни один бетанский центр за такую работу не возьмется – клоны там пользуются всеми гражданскими правами. А Бхарапутра – возьмется.

– Тьфу! – с отвращением плюнул Этан. – На Эйтосе клонирование почитается за грех.

– Да? – удивилась Элли. – Какой же?

– Идолопоклонничества.

– Никогда не знала, что такой грех существует… Ну ладно. Дело в том, что если кто-нибудь предложит Лабораториям Бхарапутры приличную сумму, они с радостью наполнят ваши контейнеры хоть дохлыми тритонами. Или семифутовыми механическими суперсолдатами – да чем угодно! – Она замолчала, потягивая пиво.

– И что же нам теперь делать? – осведомился Этан.

– Я думаю. – Элли нахмурилась. – Вы же знаете, эта история с Окитой не входила в мои планы. У меня нет приказа активно вмешиваться в события – предполагалось, что я буду только наблюдателем. И вообще, с чисто профессиональной точки зрения, я вовсе не должна была вас спасать. Мне полагалось лишь зафиксировать это печальное событие, а потом отправить адмиралу Нейсмиту скорбный рапорт.

– А что, э-э-э… он будет вами недоволен? – нервно поинтересовался Этан. В его воспаленном воображении мгновенно возникла картинка: адмирал наемников приказывает восстановить изначальный баланс, и командор Куин отправляет его на встречу с Окитой.

– Да нет. У него тоже есть свои принципы. Ужасно непрактичен; когда-нибудь это его погубит. Хотя пока ему, – Элли трижды постучала по столу, – кажется, все удается. Она пронзила вилкой последний протеиновый кубик, допила пиво и встала. – Итак. Что дальше? По-видимому, мне следует еще немного «попасти» Миллисора. Если у него здесь больше ребят, чем я думаю, они все засветятся на поисках вас с Окитой. А вам лучше залечь здесь на дно. Из комнаты ни шагу!

Значит, снова тюрьма, хотя и более комфортабельная.

– А как же моя одежда, мой багаж, мой номер? – Его номер экономического класса, теперь пустовавший, продолжал тем не менее накручивать счет. – Как же мое задание?

– Вы ни в коем случае не должны выходить из комнаты! – Элли вздохнула. – Следующий корабль отправится на Эйтос через восемь месяцев, правильно? Значит так: вы поможете мне с моим заданием, а я вам – с вашим. Послушайтесь меня. Для того чтобы выполнить задание, нужно по меньшей мере быть живым.

– Конечно! – огрызнулся Этан – Сиди здесь и думай, а не перекупил ли гем-полковник Миллисор ваши услуги у адмирала Нейсмита и Бхарапутры за более круглую сумму?

Элли натянула тяжелую куртку, в многочисленных карманах которой умещалось все, что только может понадобиться тайному агенту.

– А вот то, что вам необходимо усвоить немедленно, доктор. Не все на свете можно купить и продать, – бросила она, направляясь к выходу.

– И что же это «не все»? Услуги наемников?

Элли оглянулась, задорно сверкнула глазами и ответила с непонятной грустью:

– Нет. Те самые принципы. Непрофессиональные.

Весь первый день своего полудобровольного заключения Этан проспал глубоким сном, пытаясь уйти от всего, что свалилось на его несчастную голову: страха, истощения и последствий химического коктейля. Очнувшись в первый раз, он, как в тумане, разглядел командора Куин, на цыпочках пробиравшуюся к двери. Проснувшись в другой раз, уже гораздо позже, он увидел, что командор спит, растянувшись на полу, прямо в форменных брюках и футболке, а ее куртка небрежно брошена на спинку кресла.

На второй день Этан обнаружил, что Куин, оставляя его в полном одиночестве, и не думает запирать двери. Сделав это открытие, он минут двадцать протоптался в коридоре, пытаясь выработать более или менее разумный план бегства – с условием, чтобы не попасть в лапы Миллисора, который, несомненно, охотится за ним по всей станции. Раздавшееся из-за угла жужжание робота-уборщика заставило Этана снова юркнуть в номер. Сердце бешено колотилось. Может, не так уж и плохо, если командор Куин еще немного подержит его у себя…

На третий день к нему вернулась способность рассуждать. Теперь уже Этана всерьез беспокоил тот переплет, в который он угодил, однако на то, чтобы из этого переплета выбраться, у него явно не хватало физических сил. Чтобы скрасить вынужденный досуг, он решил пополнить свои знания в области галактической истории, воспользовавшись компьютерной библиотекой Куин.

К концу следующего дня его постигло разочарование: образовательная программа оказалась до обидного скудной. Она состояла из двух очень поверхностных обзоров галактической истории, нескольких очерков по истории Цетаганды и развлекательного сериала под названием «Дикая звезда любви», на который Этан наткнулся случайно и был так потрясен, что даже не догадался выключить комм. Жизнь с женщинами, как выяснилось, не просто провоцировала мужчин на странное поведение – она вызывала форменное помешательство. Интересно, сколько времени осталось до того, как флюиды – или черт знает что еще, – исходящие от командора Куин, заставят и его вести себя подобным образом? А если рвануть на ней одежду, чтобы обнажилась грудная гипертрофия – действительно ли она станет после этого бегать за ним, как свежевылупившийся цыпленок за мамой-курицей? Или, не дожидаясь, пока ее гормоны сделают свое черное дело, Элли просто достанет вибронож и искромсает его на кусочки?

Этан содрогнулся и посетовал на себя за то, что столь бездарно провел два месяца пути до станции Клайн, так и не решившись воспользоваться корабельной библиотекой. Хотя, с другой стороны, неведение – залог блаженства, а познание ведет прямиком в ад. Но уж если его бессмертной душе и суждено погибнуть на алтаре долга, то, видит Боже-Отче, он отдаст ее во имя Эйтоса! И с этими мыслями Этан вставил в комм очередную дискету.

На шестой день, выйдя из нирваны духовного падения, Этан почувствовал, что заплатил за познание полной потерей душевного равновесия.

– Какого черта Миллисор вообще здесь делает? – набросился он на Куин, когда та снова ненадолго заскочила в номер.

– А никакого. Я ожидала от него большего. – Она пожала плечами и, плюхнувшись в кресло, принялась механически накручивать на палец прядь своих черных волос. – Он не сообщил местным властям о пропаже Окиты. Не выявил скрытых помощников. Не сделал ни единого шага в попытке покинуть станцию. Время, которое гем-полковник тратит на поддержание своей легенды, говорит о том, что окопался он здесь надолго. Неделю назад я думала, что он просто дожидается корабля с Эйтоса, на котором вы прилетели, но теперь ясно, что держит его здесь нечто другое. Причем та проблема, которая его занимает, важнее, чем предполагаемое дезертирство подчиненного.

– Так сколько же мне придется тут отсиживаться?! – взорвался Этан и принялся раздраженно мерять комнату шагами.

– До тех пор, пока что-нибудь не прояснится, надо полагать. – Элли развела руками и невесело усмехнулась. – Кое-что, возможно, уже прояснилось, хотя и не в нашу пользу. Миллисор, Pay и Сетти обыскивают всю станцию, шныряют везде, как невидимки, и постоянно возвращаются к тому коридору, возле экологической службы. Сначала я не могла понять, в чем тут дело. На одежде Окиты не было никаких «жучков», к тому же для большей верности я отправила ее по почте адмиралу Нейсмиту. Стало быть, дело не в этом. И тут до меня дошло! Эти треклятые протеиновые аппараты находятся как раз за стеной коридора. Думаю, у Окиты вполне мог быть вшит под кожу какой-нибудь микроскопический радиомаячок, отзывающийся только на особый кодированный сигнал. Не ровен час, какой-нибудь бедняга сломает об него зуб, поглощая свиное рагу. Надеюсь, это будет не транзитник: они вечно затевают судебные разбирательства… Но довольно об идеальных преступлениях! – Она устало вздохнула. – Миллисор пока ничего не понял – он продолжает есть мясо.

Этан вдруг почувствовал, что до смерти устал от салатов. И от этой комнаты, и от напряжения, помноженного на неопределенность и беспомощность. И от командора Куин, и от той беспардонной манеры, с какой она позволяет себе помыкать им.

– А почему я должен верить вам на слово, что станционные власти не способны помочь мне?! Вы не привели никаких доказательств! – пошел он в атаку. – Я не убивал Окиту! Я не совершал ничего противозаконного! У меня и с Миллисором нет никаких проблем – это вы, кажется, ведете с ним войну. Он вообще не принял бы меня за тайного агента, если бы Pay не обнаружил этот ваш «жучок». А вы затягиваете меня все глубже и глубже в интересах вашей шпионской деятельности!

– Они взяли бы вас в любом случае, – возразила Куин.

– Да, но тогда мне пришлось бы всего лишь убедить Миллисора, что на Эйтосе нет того, что он разыскивает. На допросе мне, возможно, и удалось бы это сделать, если бы ваше вмешательство не вызвало у него подозрений. Черт побери, да пускай приедет в наши Центры с проверкой, если ему так хочется!

Элли вскинула брови – манера, уже начинавшая бесить Этана.

– Вы действительно считаете, что с ним можно идти на такие сделки? Я бы предпочла привить себе новую разновидность чумы!

– По крайней мере он мужчина, – отрезал Этан.

Элли расхохоталась. Гнев Этана дошел до точки кипения.

– До каких пор вы будете держать меня здесь под замком? – снова взвился он.

Элли выдержала паузу. Ее зрачки то сужались, то расширялись, улыбка сбежала с лица.

– А вас никто и не держит под замком, – спокойно заметила она. – Можете уйти в любой момент. На свой страх и риск, разумеется. Мне будет грустно, но я переживу.

– Вы блефуете. – Этан перестал бегать по комнате и остановился перед ней. – Вы не можете меня отпустить. Я слишком много знаю.

Куин спустила ноги со столешницы, выпустила из рук черную прядку волос и уставилась на Этана так, словно тот был предметным стеклом, а она рассматривала его на просвет – хорошо ли вымыто. Когда она заговорила снова, голос ее звучал весьма зловеще.

– Должна вам сказать, что вы еще оч-чень мало знаете!

– Но ведь вы не хотите, чтобы я сообщил властям об Оките, верно? Вас ведь свои же за это затравят!

– Ну, затравят – это сильно сказано. Они, конечно, поднимут крик, если узнают, что мы сделали с телом – прошу заметить, при вашем активном содействии. А заражение продуктов – обвинение куда более серьезное, чем банальное убийство. Почти то же самое, что поджог.

– А мне плевать! Что они могут мне сделать – выдворить со станции? Так это не наказание – это награда!

Она сощурилась, сдерживая разгорающуюся ярость.

– Можешь убираться ко всем чертям, эйтосианин, но только потом не вздумай ползти ко мне на брюхе за помощью. Мне не нужны дураки, предатели и… и голубые сопли!

Этан подумал, что это уже можно квалифицировать как намеренное оскорбление.

– Прекрасно! А я не желаю иметь дело с такой хитрой, изворотливой, грубой, наглой… женщиной! – выпалил он.

Сжав губы, Элли указала ему на дверь. Что ж, хотя бы последнее слово осталось за ним. Кредитная карточка в кармане, ботинки – на ногах. Гордо подняв голову, Этан твердым шагом направился к выходу. По спине поползли мурашки: каждую секунду он ждал выстрела в спину – из парализатора, а может, и из чего-нибудь похуже. Но ничего не случилось.

Двери с шипением закрылись за его спиной. В коридоре стояла мертвая тишина. Неужели оставить за собой последнее слово – это все, чего он на самом деле хотел? И все же он скорее вступит в схватку с Миллисором, Pay и призраком Окиты вместе взятыми, чем пойдет извиняться перед Куин.

Воля. Решительность. Действие. Только так надо справляться с трудностями. Довольно убегать и прятаться. Он сам отыщет Миллисора и потолкует с ним один на один!

Шаги Этана мужественно прозвучали в тишине коридора…

Покинув гостиницу и дойдя до бульвара, Этан слегка успокоился и двинулся обычной походкой, внося в свой план некоторые поправки. Гораздо разумнее, решил он, поговорить с Миллисором на безопасном расстоянии, вызвав его по общественному комму. Он и сам умеет хитрить. Вовсе не обязательно приближаться к гостинице Миллисора. А если мир заключить не удастся, он бросит вещи на станции и купит билет куда-нибудь подальше, да хоть на ту же Колонию Бета, причем купит его перед самой посадкой, и таким образом избежит преследования со стороны всяких психованных тайных агентов. К тому времени, когда он снова вернется на Клайн, они, возможно, будут гоняться друг за другом на другом конце галактики.

Удалившись на пару уровней от гостиницы Куин, Этан вошел в комм-кабинку.

– Мне нужно связаться с транзитным пассажиром, гем-полковником Луисом Миллисором, – сказал он и еще раз повторил имя, старательно выговаривая каждую букву. Про себя Этан с удовольствием отметил, что голос его почти не дрожит.

«Данная личность на станции Клайн не зарегистрирована», – вспыхнуло на мониторе.

Хм… Может, Миллисор уже выписался из гостиницы? Улетел на свою Цетаганду, а командор Куин попросту дурачила его все это время?..

– Данная личность на станции Клайн не зарегистрирована в течение последних двенадцати месяцев, – бесстрастно отчеканил компьютер.

Странно, странно… А как насчет капитана Pay?

– Данная личность на станции Клайн не зарегистрирована…

Сетти?

– Данная личность на станции Клайн не зарегистрирована…

Этан чуть было не спросил про Окиту, но вовремя одернул себя и застыл в полной растерянности. Потом до него дошло: Миллисор – настоящее имя полковника. А здесь, на станции Клайн, он наверняка пользовался вымышленным и живет по фальшивым документам. У Этана не было ни единой догадки, каким может быть его псевдоним. Тупик…

Выйдя из кабинки, он побрел по бульвару, погруженный в горестные размышления. Конечно, проще всего вернуться в свой номер и подождать, пока Миллисор сам на него выйдет. Но только вот будет ли у него шанс переговорить с гем-полковником и вообще сказать хоть слово, прежде чем мстительные дружки Окиты размажут его по стенке? В этом Этан сильно сомневался.

Пестрые толпы прохожих не нарушали его сосредоточенности, однако два человека, шагавшие навстречу, выделялись среди всех. Это были мужчины среднего роста, неброско одетые – но лица… Размалеванные от уха до уха люминесцентными красками, так, что невозможно разглядеть лица. Основным цветом первого был темно-красный, испещренный причудливым орнаментом из оранжевых, черных, белых и зеленых линий. У второго доминировал ярко-голубой, а на нем – желтые, белые и черные полосы, повторявшие очертания губ, носа и глаз. Увлеченные беседой, они шли, ни на кого не обращая внимания, Этан же не мог оторвать от них зачарованного взгляда.

Они были уже совсем близко. Поравнявшись, Этан едва не задел одного из них плечом – и только тут разглядел скрытое под пестрым гримом лицо. И смысл этой раскраски он тоже вспомнил – благодаря тем учебным фильмам, которые смотрел в номере у Куин. В Цетагандийской армии так обозначалось офицерское звание.

И тут капитан Pay посмотрел прямо на него. Челюсть цетагандийца отвисла, глаза полезли из орбит, рука рванулась к потайной кобуре. Этан, выйдя из оцепенения, бросился наутек.

Позади раздался крик, и разряд нейробластера с треском разорвал воздух над его головой. Этан оглянулся: кажется, Pay промахнулся лишь потому, что Миллисор успел толкнуть ствол вверх. Оба помчались за ним, продолжая орать друг на друга. О, теперь-то Этан припомнил, сколь беспощадными могут быть эти люди.

Нырнув вниз головой в лифтовую шахту, несущую вверх, Этан с маниакальностью лосося поплыл против течения по плавному руслу, рывок за рывком хватаясь за поручень. Изумленные пассажиры, шарахаясь в стороны, осыпали его ругательствами.

Он выскочил на нижнем уровне, нырнул еще в один лифт, потом в другой, в третий, не переставая панически оглядываться. Он мчался, не разбирая дороги, по шумным торговым рядам, через какую-то замороженную стройку – ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА! – повороты, коридоры, лифты… Где-то он пересек границу Транзитной Зоны: указатели на стенах, возле которых в туристских районах висели длинные перечни прав и запретов, здесь уже почти не встречались.

Вконец выбившись из сил, он рванул какую-то дверь и свалился на пол в кладовке с комбинезонами. От погони он, кажется, ушел. Вот только куда?