ГЛАВА 15.

Три маленьких корабля, описывая немыслимые траектории, пытались уйти от эскадры противника в двадцать боевых единиц. Через несколько мгновений все три превратились в желтую, голубую и красную вспышки и рассыпались мириадами мерцающих радужных огоньков.

Майлз сидел в рубке «Триумфа» и моделировал прорыв на голографическом экране компьютера.

— Этот маневр не годится. Вычеркнуть, — скомандовал он компьютеру и, откинувшись в кресле, потер воспаленные глаза. Если ему не суждено стать солдатом, то, скорее всего, его ожидает театральная карьера — в качестве постановщика грандиозных шоу со светоэффектами и фейерверками.

В отсек вплыла Элен, на ходу дожевывая какую-то съедобную плитку.

— Красиво. Что это было? — поинтересовалась она, глянув на экран.

— А-а, — таинственно протянул Майлз, поднимая палец. — Это я открыл очередной способ отправиться на тот свет. Уже двадцать третий за эту неделю.

Элен посмотрела на отца, прикорнувшего в уголке, и спросила:

— А где все остальные?

— Кто где. Пытаются хоть немного отоспаться. И слава Богу — не хотелось бы, чтобы кто-нибудь застал меня за решением задач по тактике, которые проходят на первом курсе Академии. А то, чего доброго, усомнятся в моих гениальных способностях.

— Майлз, скажи, насчет прорыва блокады — это ты всерьез?

Он поднял глаза на экран внешнего обзора, где застыло все то же осточертевшее зрелище: мрачная громада металлоплавильни. После прибытия отряда фелициан Майлз с радостью перебрался из директорских апартаментов в скромно обставленную, но куда более уютную каюту капитана Танга. «Триумф» при этом удостоился звания флагманского корабля адмирала Нейсмита.

— Не знаю. Две недели прошло с тех пор, как фелициане обещали послать скоростного курьера — и ни ответа, ни привета. Да, мы собираемся прорывать блокаду. Так или иначе нам придется ее прорывать. А я пока, чтобы не мучиться ожиданием, нашел себе увлекательное занятие — поинтереснее даже, чем шахматы.

Он приподнялся на руках и сел ровнее, кивнув Элен на соседнее кресло:

— Присаживайся, обучу тебя этим играм. У тебя должно получиться. Мы с капитаном Куделкой частенько так развлекались.

— Ну, давай.

Он вкратце ознакомил девушку с несколькими элементарными тактическими приемами.

Она схватывала все на лету. «Возмутительно, — думал Майлз. — Айвен Форпатрил проходит курс офицерской подготовки, а такой способный человек, как Элен, не может даже мечтать об этом».

Он управлял своими голографическими кораблями почти машинально, думая о реальной тактической задаче, которую ему в ближайшее время предстоит разрешить. А ведь именно подобным вещам его научили бы в Имперской Академии. Он украдкой вздохнул. Наверное, есть даже соответствующие учебники. Вот бы достать где-нибудь такой букварь… Он смертельно устал изобретать велосипед каждые пятнадцать минут. Впрочем, и так понятно, что у соединения из трех легких кораблей и латаного-перелатаного грузовика практически нет шансов против целой эскадры. Фелициане здесь не подмога — разве что предоставят завод в качестве базы. Впрочем, от присутствия Майлза им было пока не больше проку, чем ему — от их помощи. Он посмотрел на Элен, увидел ответный взгляд — и все тактические построения разом вылетели у него из головы.

Она удивительно похорошела за эти дни. Нет, просто так он ее Базу не уступит. Майлз воровато оглянулся на Ботари, убедился в том, что сержант действительно спит, — и начал собираться с духом. Отсек боевого слежения был далеко не идеальным местом, чтобы «прилипнуть» друг к другу, но другого случая могло и не представиться. Майлз подошел к Элен и положил голову ей на плечо…

— Мистер Нейсмит? — раздалось в эфире. — Капитан Осон, из приборного отсека. Включите, пожалуйста, вашу внутреннюю связь.

Тихо, но от души выругавшись, Майлз нажал кнопку на пульте.

— Что там еще?

— Танг вернулся.

— Что?! Немедленно оповестите всех.

— Уже оповестили.

— С чем он пожаловал, не сказал?

— Сказал, но звучит это довольно подозрительно. Сейчас он как раз за пределами зоны обстрела. Прилетит на пеллианском пассажирском корабле — из тех, что работают на местных линиях. Танг хочет говорить с вами. Боюсь, это очередной подвох.

Майлз нахмурился.

— Ладно, соедините меня с ним. Но с внутренней связи кода не снимайте.

Через секунду на экране возникло знакомое лицо евразийца. Связисты выдали самый крупный план. Ботари уже успел проснуться, вскочить и занять пост у дверей, не издав при этом ни звука. С момента конфликта у тюремной секции они с дочерью почти не разговаривали — впрочем, как и до того.

— О, капитан Танг! Рад видеть вас снова.

Майлз почувствовал, что «Триумф» слегка завибрировал, отходя от причала.

— Я тоже, — усмехнулся своей вечно свирепой улыбкой Танг. — Меня вот что интересует, сынок, — предложение работы, которое ты мне делал, все еще в силе?

Два катера, состыковавшиеся в открытом космосе, напоминали не то огромный сандвич, не то пару рыб-прилипал, по оплошности приклеившихся друг к другу. Здесь, на равном удалении от своих кораблей, два командира встретились с глазу на глаз. Кроме них, на борту катеров находились лишь Ботари и пилот Танга, но звуконепроницаемые переборки гарантировали капитанам конфиденциальность беседы.

— …мои подчиненные — надежные ребята, — закончил Танг, — и я готов их передать в ваше распоряжение. Вместе с собой.

— Но вы же понимаете, — учтиво проговорил Майлз, — как это все должно выглядеть с моей точки зрения: у вас появится идеальная возможность захватить свой бывший корабль, нанести удар мне в спину когда будет удобно. Где доказательства, что вы не троянский конь?

Танг вздохнул:

— У меня единственный способ. Помните, как вы доказали, что тот наш завтрак не был отравлен? В процессе еды.

— Хм.

Майлз подтянул себя поближе к креслу — ему казалось, что таким образом в невесомости создается иллюзия верха и низа, а это, в свою очередь, помогает мыслям течь в нужном направлении, — и предложил Тангу пакет прохладительного напитка. Сам он отпил совсем немного — его несчастный желудок уже давно протестовал против нулевой гравитации.

— Вы, конечно, понимаете, что я не могу вернуть «Триумф». Единственное, что я в состоянии предложить на данный момент, — захваченный нами пеллианский корабль. Да еще, может быть, должность начштаба.

— Я понимаю.

— И к тому же вам придется работать бок о бок с Торном и Осоном и забыть старые трения.

Это условие Танг принял с гораздо меньшей готовностью, но все же, помолчав, ответил:

— Если необходимо, я согласен даже на это.

Он ловко отпил из парящего в воздухе пакета. Вот что значит опыт, с завистью подумал Майлз.

— Кроме того, оплата пока осуществляется только в фелицианских миллифенигах… Вы знаете, что это такое?

— Нет, но, принимая во внимание нынешнее положение на фронтах, это что-то вроде ярко раскрашенной туалетной бумаги.

— Фактически так и есть, — поморщился Майлз. — Послушайте, капитан. Потратив уйму усилий на то, чтобы сбежать из плена, вы две недели спустя тратите не меньшие усилия, чтобы вернуться и воевать за проигравших. Понимая, что я не верну вам корабль, что выплаты по контракту по меньшей мере проблематичны. Объясните мне, почему? Ведь не из-за моего же неотразимого личного обаяния?

— Ну, во-первых, бежать отсюда не стоило таких уж больших усилий, — заметил Танг. — Эта восхитительная молодая леди — не забыть бы поцеловать ей руку — просто выпустила меня.

— Эта «восхитительная молодая леди», как вы изволили ее назвать, для вас отныне — командор Элен Ботари. А принимая во внимание то, чем вы ей обязаны, вам следует не целовать ей руку, а отдавать честь, — отрезал Майлз. Ледяной тон этой отповеди удивил его самого, и, чтобы скрыть замешательство, он жадно припал к пакету с соком.

Танг с улыбкой приподнял брови:

— Понимаю…

Майлз не без усилий вернулся к основной теме разговора.

— И все-таки почему? — настойчиво повторил он.

Улыбка исчезла с лица капитана.

— Потому что в пределах блокадного кольца ваше соединение — единственная сила, которая может воткнуть иголку в задницу Оссера.

— Чем же он вам так насолил?

Злоба капитана вряд ли была наигранной.

— Он нарушил условия контракта. Согласно им, в случае потери моего корабля в бою он обязан был предоставить мне новый.

Майлз кивнул, ожидая продолжения. Танг понизил голос, словно кто-то мог их услышать:

— Да, командующий вправе наказать меня за мои промахи. Но унижать перед подчиненными!.. — судорожно сжав кулаки, он замолчал.

Воображение Майлза с легкостью дорисовало картину. Адмирал Оссер, взбешенный неожиданным поражением после длившейся целый год вереницы побед, наорал на Танга, который и без того чувствовал себя не лучшим образом. Глупо. Дальновидному командиру следовало бы знать, что уязвленное самолюбие легко обратить в сокрушительную ненависть к врагу. Но в целом ситуация представлялась вполне правдоподобной.

— И вот вы пришли ко мне. Со всеми офицерами, вы говорите? И с пилотом?

«Боже мой, — вдруг осенило Майлза, — ведь это шанс! Снова удрать на его корабле — и от пеллиан, и от фелициан, и от оссеровцев, и от новоявленных дендарийцев, черт бы их побрал…».

— Все со мной. Кроме офицера связи, естественно.

— Что в этом естественного?

— Ах, да вы же о нем ничего не знаете… Он агент какого-то правительства, его обязанность — надзор за оссеровским флотом изнутри. Ему, я думаю, хотелось присоединиться к нам — ведь мы неплохо притерлись друг к другу за шесть лет совместной службы, — но куда денешься от основных обязанностей. Он попросил извиниться за него.

Майлз озадаченно заморгал:

— И что, подобные люди у вас — обычное явление?

— Разумеется. Они разбросаны по всем соединениям Наемников, — он пристально посмотрел на Майлза. — А у вас разве не было агентов? Большинство капитанов, правда, вышвыривают их прочь, как только выясняется, кто они такие. Но мне эти люди нравятся. Великолепно подготовлены и надежнее большинства других — если, конечно, вас не угораздит воевать с их планетой. Доведись мне («Боже упаси!») воевать с Барраяром или с кем-нибудь из их союзников — хотя вообще-то они предпочитают не обременять себя союзами, — тогда я, конечно, в первую очередь избавился бы от этого парня.

«Неужели меня раскусили? — ужаснулся Майлз. — Если тот связист был агентом капитана Иллиана, то почти наверняка. Интересно, какие выводы он сделал? Во всяком случае, с надеждами скрыть все от отца можно распрощаться».

Он почувствовал, как выпитый сок неудержимо расползается по верхней стенке желудка. Чертова невесомость. Нет, пора завязывать с этим питьем. Не хватало еще, чтобы все узнали, что вдобавок к своим явным физическим недостаткам адмирал наемников страдает космическим вариантом морской болезни. Сколько фатальных решений было принято командирами в минуты телесной немощи! История об этом, к сожалению, умалчивает…

— Что ж, капитан, — сказал Майлз, подавая собеседнику руку, — я принимаю вас на службу.

— Я рад, адмирал Нейсмит. Так я теперь должен вас называть, если не ошибаюсь?

Майлз скорчил ироническую гримасу.

— Вроде того.

Танг усмехнулся уголком рта:

— С удовольствием послужу тебе, сынок.

Когда он ушел, Майлз задумчиво уставился на заблудившуюся в невесомости здоровенную каплю сока. Потом протянул руку и поймал ее в кулак. Жидкий шар тут же рассыпался на сотни малиновых капелек, облепивших его с ног до головы. Майлз тихо выругался и поплыл на поиски полотенца.

«Ариэль» задерживался. Торн в сопровождении Арда и База повез бетанское оружие в расположение основных сил фелициан, чтобы через некоторое время вернуться с пилотом-курьером. Пока от них не было ни слуху ни духу. Майлз потратил пару дней, убеждая генерала Хэлифи выпустить подчиненных Танга из камер, и когда это ему наконец удалось, он обнаружил, что заняться совершенно нечем. Оставалось ждать и волноваться.

Корабли появились в пределах видимости на пять суток позже, чем он предполагал. Майлз немедленно вызвал Торна на связь и потребовал объяснить причину задержки.

Тот ответил обольстительной улыбкой:

— Это сюрприз. Вы будете обрадованы. Приходите в причальную секцию — увидите.

Сюрприз? Господи, какой на сей раз? Майлз начинал понимать, почему Ботари предпочитает любым приключениям обыденность и скуку.

По пути к причалу он успел разработать несколько вариантов, как поставить на место нерадивых подчиненных. Но воплотиться не было суждено ни одному. Ард бросился к нему навстречу и быстро зашептал:

— Встаньте-ка вот сюда, милорд.

Потом обернулся и крикнул:

— Баз, давай!

Из переходного туннеля донесся нарастающий грохот шагов. Через секунду показалась голова разномастной колонны, составленной из особ обоего пола. Некоторые были облачены в военные комбинезоны, остальная же часть напоминала странствующую выставку галактических мод. Мэйхью построил их длинным прямоугольником и рявкнул: «Смирно!».

Среди этой пестрой толпы выделялся ровный квадрат, образованный дюжиной кшатрианских имперских наемников. Впрочем, при ближайшем рассмотрении оказалось, что их аккуратная черная форма местами заштопана и ей недостает кое-каких деталей. Разные пуговицы, почти до дыр истертые рукава и штаны, стоптанные каблуки ботинок — давненько, должно быть, они покинули родную планету. Не успел Майлз подивиться устойчивости их выучки, как его внимание привлекло умопомрачительное зрелище: в зал вошли два десятка цетагандийских легионеров в полной боевой раскраске — ни дать ни взять демоны из китайского храма. Ботари, испустив сочное ругательство, схватился за плазменный пистолет, но Майлз жестом успокоил его.

Он пошел вдоль рядов. Несколько матросов с пассажирских и грузовых судов, какой-то пожилой джентльмен в нелепой набедренной повязке — впору было рассмеяться, если бы его облачение не дополнял патронташ и угрожающих размеров плазменное ружье. Темноволосая женщина сказочной красоты лет тридцати пяти или около того, в окружении четырех техников — видимо, ее подчиненных. Увидев Майлза вблизи, она широко раскрыла глаза. Да не мутант я, не мутант, мадам, раздраженно подумал Майлз и двинулся дальше.

Когда поток из туннеля наконец иссяк в зале собралось около ста человек. У Майлза голова пошла кругом.

Торн, Баз и Ард, чеканя шаг, приблизились к своему молодому командиру. На их лицах была написана бесконечная гордость.

— Баз, — Майлз сделал в воздухе неопределенный жест, — что это такое?

— Дендарийские новобранцы, милорд! — гаркнул Джезек, вытягиваясь во фрунт.

— Разве я поручал вам набирать солдат?

«Неужели я был тогда настолько пьян?..» — мелькнуло у него в голове.

— Вы говорили, что нам не хватает персонала для обслуживания оборудования. Я сделал соответствующие выводы и — вот!

— Черт подери… Откуда вы их притащили?

— С Фелиции. Из-за блокады там застряло около двух тысяч инопланетян. Команды грузовых судов, пассажиры, бизнесмены, техперсонал — всех понемногу. Как видите, даже солдаты есть. Конечно, не все здесь бойцы… Пока.

— А эта сотня, как я понимаю, — отборные?

— Ну, как сказать… — Баз опустил глаза и стал ковырять палубу носком ботинка. — Я давал им оружие на сборку-разборку. Тех, кто не пытался запихнуть обойму плазменного ружья в гнездо на рукоятке нейробластера, я нанимал.

— Ясно. Остроумное решение. Я сам вряд ли придумал бы лучше. А эти? — он кивнул в сторону кшатриан. — Они откуда взялись?

— Это занятная история, — вступил в разговор Мэйхью. — С ними все вышло несколько необычно. Какой-то воротила местной… э-э… теневой экономики несколько лет назад нанял их в качестве телохранителей. Но в конце концов они не уберегли-таки его — вот и остались без работы. Согласны на любые условия — только бы выбраться отсюда. Это я их нашел, — самодовольно добавил он.

— Ясно. А цетагандийцы?

С тех пор как эти вояки появились на станции, Ботари не сводил глаз с их размалеванных физиономий.

— Они отлично подготовлены, — заверил инженер.

— А они в курсе, что кое-кто из дендарийцев — с Барраяра?

— Прежде всего они знают, что я сам барраярец. А во-вторых, слово «Дендария» кое-что говорит каждому из них. Они хорошо запомнили эту горную цепь во время Великой войны. Но им ведь тоже надо как-то выбираться отсюда. Контракт получился дешевый — по условиям каждый имеет право уволиться после выхода за пределы блокированной зоны. Практически все подписали с удовольствием.

— Тем лучше, — пробормотал Майлз.

Пилот скоростного катера подвел свой аппарат поближе к окнам. Ему тоже хотелось поглядеть, что происходит в зале причальной секции.

— Хорошо, — подытожил Майлз. — Ступайте к капитану Тангу и займитесь размещением новобранцев. Да, и еще — немедленно составьте расписание тренировочных занятий.

«…И пусть крутятся, как белки в колесе, пока я не смоюсь», — добавил он про себя.

— К капитану Тангу?! — пораженно переспросил Торн.

— Да. Он теперь служит у нас. Как видите, я здесь тоже занимался пополнением личного состава. Своего рода воссоединение семьи, не так ли, Бел? Вы теперь — товарищи по оружию. Как дендарийцы, вы обязаны это помнить. — Последние слова он произнес как мог внушительнее.

— Танг… — повторил Торн, скорее с удивлением, чем со злобой. — Вот так новость для Оссера!

Вечером Майлз заносил досье своих новых подчиненных в базу данных «Триумфа». Он работал один, без помощников, стараясь разобраться, что за улов притащили его неуемные вассалы. К его удивлению, волонтеры были действительно отобраны со знанием дела: большинство в прошлом имело опыт военной службы, остальные — редкие и ценные технические специалисты.

Но в нескольких случаях Майлз, как ни старался, не мог объяснить себе выбор Джезека. Он вывел на монитор крупным планом лицо красавицы, таращившейся на него во время обхода. Какого дьявола имел в виду Баз, когда нанимал ее — специалиста по защите банковских коммуникаций. Ах вот, оказывается, в чем дело — в автобиографии упоминается служба в космических войсках Эскобара. Уволена по состоянию здоровья после войны с Барраяром девятнадцать лет назад. Видимо, увольнение по состоянию здоровья было тогда в моде — Ботари ушел под тем же предлогом. Картинка сменилась, и вдруг…

Он похолодел. Большие черные глаза, темные волосы, четко очерченный подбородок. Фамилия типично эскобарская — Висконти. Но имя!.. Элен!

— Нет, — прошептал Майлз, — не может быть!

Он еще раз, с удвоенным вниманием, перечитал биографию эскобарианки. Прибыла на Тау Верде IV год назад — руководить установкой системы связи, которую ее компания продала одному из банков Фелиции. А всего через несколько дней планета была блокирована. В анкете эта женщина указала, что не замужем и детей не имеет.

Майлз развернул кресло спинкой к экрану, но не удержался и снова взглянул на изображение. Во время той войны она была слишком молода, чтобы служить офицером. Хотя… «На себя посмотри», — мысленно усмехнулся он.

Но если она действительно мать Элен, возникает вопрос, как ее угораздило спутаться с сержантом Ботари? Ему тогда было не меньше сорока, а красотой он блистал не больше, чем теперь, — судя по видеозаписям, которые родители частенько делали в первые годы брака. Впрочем, о вкусах не спорят.

Майлз закрыл глаза и представил, как здорово будет устроить воссоединение разрушенной семьи. Искушение было настолько велико, что совсем не хотелось думать об отсутствии веских доказательств. Каково — вместо материнской могилы представить Элен живую мать! Утолить жажду, не покидающую ее с самого раннего детства… Это будет подарок в тысячу раз ценнее, чем самые немыслимые подвиги или трофеи, брошенные к ее ногам. Сердце Майлза радостно забилось. А как будет счастлив старина Ботари!

Но все же это только гипотеза, и, проверяя ее, можно попасть в довольно неудобное положение. Скорее всего, сержант лукавил, когда говорил, что не помнит войны с Эскобаром, но вдруг это и в самом деле так? Опять же — как быть, если эта женщина не имеет к нему никакого отношения?.. Проверку надо будет провести без свидетелей. Тогда, если обнаружится, что он ошибся, никто не узнает об этой истории.

На следующий день Майлз пригласил весь старший офицерский состав на совещание — отчасти чтобы познакомить с пополнением, но в основном — ради сбора идей насчет прорыва блокады. При таком изобилии военных и экс-военных талантов — неужели не найдется ни одного, кто знает наверняка, как это можно сделать? Был роздан дополнительный тираж «Дендарийского Устава», и затем Майлз удалился в свою новую каюту, чтобы еще раз прогнать через компьютер характеристики фелицианского курьерского катера.

Если отказаться от большей части багажа и повысить нагрузку на систему жизнеобеспечения до максимума, можно надеяться на пять пассажирских мест. А если очень постараться, то наверняка найдется способ впихнуть туда и семерых. Майлз старался не думать о наемниках, которые будут с нетерпением ждать его возвращения с подкреплением. Ждать, ждать…

Но задерживаться было нельзя. Компьютер «Триумфа», моделировавший тактические ситуации, наглядно продемонстрировал, что задумывать прорыв оссеровского кордона с войском в двести человек мог только командир, страдающий манией величия в особо тяжелой форме. Хотя… Нет, надо мыслить реально.

Кого же оставить? Элли Куинн с уродливым протезом вместо лица? Она ведь ему не присягала. Затем инженер. Ведь если привезти его на Бету, он будет немедленно арестован барраярскими властями. Так что лучше пускай сидит здесь — для его же собственного блага. Главное — забыть. Забыть о том, как самоотверженно Баз исполнял любую командирскую причуду. Не думать, что сделает Оссер со своими дезертирами, когда доберется до них, — а он доберется, этого не миновать. И не думать о неизбежном завершении романа Элен и Джезека — и о том, что это, может быть, самая главная причина его решения.

Все логично… Его желудок снова сдавила мучительная боль. Нелегко в такую минуту сосредоточиться на работе. Майлз посмотрел на хронометр. Еще несколько минут. Он вспомнил о бутылке этого ужасного фелицианского вина, которая вместе с четырьмя пустыми стаканами все еще стоит в его буфете.

Шумно вздохнув, Майлз откинулся в кресле и улыбнулся Элен. Она сидела на кровати в другом конце каюты и набирала на компьютере текст очередного пособия по обучению личного состава. Ботари, устроившийся за раскладным столиком, коротал время за чисткой и перезарядкой их личного оружия.

Послав ответную улыбку, Элен вынула из ушей мини-наушники.

— Как поживает программа физподготовки для новобранцев? — осведомился Майлз. — Многие из них, похоже, давненько не пробовали регулярных тренировок.

— Все готово, — объявила она. — Завтра с утра я начинаю заниматься с большой группой. Генерал Хэлифи выделяет нам спортзал завода, — она хитро прищурилась и добавила: — Кстати, если уж речь зашла о физической форме, может, тебе тоже стоит посещать занятия?

Майлз в ответ промямлил что-то невнятное.

— А что, неплохая мысль, — заметил сержант, не отрываясь от работы.

— Да, но мой желудок…

— Это был бы отличный пример для подчиненных, — с простодушным видом пояснила Элен, глядя на него невинными глазами.

— Можно подумать, ты будешь следить за тем, чтобы никто из них не переломил меня пополам.

— Я возьму тебя вторым инструктором.

— Ваш тренировочный костюм — на нижней полке стенного шкафа, — сообщил Ботари, выдувая пыль из серебристого ствола нейробластера.

Вздох Майлза на этот раз означал капитуляцию.

— Ладно, пусть будет по-вашему.

Он посмотрел на часы. Сейчас. Сейчас это произойдет…

Дверь каюты медленно распахнулась. На пороге стояла Элен Висконти. Секунда в секунду!

— Добрый день, бортинженер Висконти! — начал он весело…

И тут же его слова застыли на губах. Эскобарианка двумя руками подняла игольник и прицелилась!

— Всем ни с места.

Предупреждение было излишним — кто-кто, а Майлз замер, как парализованный, изумленно открыв рот.

— Вот так, — произнесла она наконец. Боль, ненависть и адская усталость смешались в ее глазах. — Это все-таки ты. Сначала я подумала, что обозналась. К сожалению, нет.

Она обращается к Ботари, без труда догадался Майлз. Ствол игольника был направлен прямехонько в грудь сержанту. Когда открылась дверь, Ботари движением, доведенным до автоматизма, выхватил плазменный пистолет. Каково же было потрясение Майлза, когда он увидел, что рука его телохранителя безвольно опустилась!

Элен, как назло, сидела, скрестив ноги, — попробуй прыгни из такого положения. Портативный компьютер упал рядом с ней на кровать; зуммер звучал в тишине, словно комариный писк.

Взгляд женщины скользнул по Майлзу и опять остановился на Ботари.

— Я думаю, адмирал, вы должны узнать, что за человека приняли к себе в качестве телохранителя.

— Гм… Почему бы вам не отдать мне ваше оружие. Сядем, поговорим спокойно. — Он осторожно протянул руку. Болевой спазм, зародившийся в животе, распространился по всему телу, руки предательски дрожали. Нет, не такой не такой ему виделась эта встреча.

Зашипев, как змея, эскобарианка мгновенно перевела игольник на Майлза. Тот отшатнулся, и под прицелом вновь оказался Ботари.

— Этот… — кивнула она на него, — бывший барраярский солдат. Я так и думала, что он найдет себе пристанище в какой-нибудь малоизвестной наемной флотилии. Во время барраярского вторжения на Эскобар он был главным истязателем у адмирала Форратьера. Или, может быть, для вас это не новость? — Она посмотрела на Майлза таким взглядом, словно хотела заживо содрать с него кожу.

— Я… я… — пролепетал он, глядя на Элен. Зрачки девушки расширились, тело напряглось, готовясь к прыжку.

— Адмирал никогда не насиловал свои жертвы — он предпочитал наблюдать. Форратьер был любовником принца Зерга — возможно, он боялся разбудить в своем патроне ревность. У того, кстати, пытки были поизощренней. Его слабостью были беременные женщины. Их-то и поставлял ему Форратьер…

Как много объяснили Майлзу эти слова! Он всегда догадывался, что здесь не все чисто. Догадывался — и не хотел задавать вопросы, ответы на которые могли подтвердить худшие из опасений… Он снова посмотрел на Элен Ботари — у той в глазах не было ничего, кроме ненависти к непрошеной, как ей казалось, гостье. Как хотелось бы и ему верить, что все это — грязная клевета… Парализатор лежит на столе перед Ботари, как раз на линии огня, — может, попытаться допрыгнуть?..

— Мне было восемнадцать, когда я попала к ним в плен. Недавняя выпускница, не успевшая даже завести фронтовой роман. Было не до этого — я мечтала послужить своей родине, защитить ее от врага. Я рвалась на войну, а попала в ад, и штабные крысы с Барраяра могли делать со мной все, что им заблагорассудится!

Элен Висконти явно находилась на грани истерики — воспоминания о пережитом ужасе взволновали ее сильнее, чем предполагала она сама… «Надо во что бы то ни стало заставить ее замолчать», — подумал Майлз, но женщина заговорила вновь:

— А этот… — ее палец лежал, подрагивая, на спусковом крючке, — был их инструментом для пыток. Он устраивал для них настоящие шоу, и за это ходил в любимчиках… После войны Барраяр отказался выдать своих преступников, а мое правительство решило не настаивать — скорейшее заключение мира было важнее справедливости, важнее поруганной чести своих Граждан. Он остался гулять на свободе и превратился в мой кошмар — на все эти двадцать лет. Но ведь наемный флот тоже является субъектом межпланетного права. Адмирал Нейсмит, я требую ареста этого человека!

— Я не… но ведь это… — заикаясь, пробормотал Майлз. Он обернулся к Ботари:

— Сержант, что же вы молчите?!

Этот крик ударил в лицо Ботари, разрушив оцепенение. Губы сержанта искривились, он нахмурил брови, как будто пытаясь что-то вспомнить. Его взгляд задержался на дочери, потом на Майлзе и, наконец, остановился на эскобарианке. Ботари издал долгий, протяжный вздох.

— Леди, — прошептал он, — вы все так же красивы.

«Что же ты делаешь, сержант! Не надо ее подстрекать!».

Ужас и ярость исказили прекрасное лицо женщины. И она решилась. Словно серебристые струи дождя вырвались из дрожащего ствола и осыпали пространство вокруг Ботари. Но тут игольник заклинило. Со страшными проклятиями Висконти начала что-то лихорадочно поправлять в нем, а Ботари привалился к стене и выдавил:

— Теперь — покой…

Майлз бросился за парализатором, но Элен опередила его. Выбив игольник, она заломила эскобарианке руки за спину с такой силой, словно хотела вырвать их из суставов. Женщина не пыталась сопротивляться — она была в такой прострации, что, наверное, даже не почувствовала боли. Только подбежав к сержанту, Майлз понял, что произошло.

Ботари оседал на пол, как сломанная марионетка. На его гимнастерке выступили пять капелек крови — таких маленьких, таких безобидных на вид…. И вдруг неудержимый кровавый поток вырвался у него изо рта. Отчаянно закашлявшись, он забился в конвульсиях. Потом на секунду затих — и вновь кровавая струя, еще сильнее первой, хлынула на ковер — и на Майлза, заливая ему комбинезон. Юноша упал на колени и на четвереньках подполз к своему телохранителю.

— Сержант, — позвал он осипшим от ужаса голосом.

Ботари лежал недвижимо. Его ястребиные, широко раскрытые глаза остановились и потускнели, голова неестественно запрокинулась назад, кровь текла и текла изо рта. Майлз бросился расстегивать его одежду, но не смог даже найти точек, в которых смертоносные лучи пронзили тело. Пять попаданий! Все внутренности наверняка превратились в тщательно перемолотый гамбургер.

— Почему ты не стрелял! — простонала Элен, тряся эскобарианку, как терьер пойманную крысу. — Ведь пистолет был заряжен…

Майлз посмотрел на оружие, все еще зажатое в остывающей руке сержанта. Указатель действительно стоял на отметке «перезаряжено».

Элен бросила полный отчаяния взгляд на отца — и вдруг, зажав шею эскобарианки в «ключ», стала ее душить. Майлз вскочил, разбрызгивая по каюте кровь, и крикнул:

— Не убивай ее! Может быть, это твоя мать!

«Господи, зачем я это сказал?».

— Что?! Ты веришь в эту ужасную ложь?! — крикнула она с яростью, но все-таки ослабила хватку. — Господи, Майлз, я даже не могу понять, о чем речь…

Висконти надсадно закашлялась, с трудом повернула голову и всмотрелась в девушку.

— Это… его детеныш? — спросила она Майлза.

— Это его дочь!

Эскобарианка внимательно изучала черты Элен. А Майлз уже видел, что не ошибся. Вот откуда эти волосы, эти глаза, эта изящная фигура — прообраз стоял в двух шагах с заломленными за спину руками.

— Ты похожа на него, — бросила женщина. Ужас и омерзение затуманили ее взор. — Говорят, барраярцы использовали зародыши и новорожденных для военно-медицинских экспериментов. — Тут она вопросительно посмотрела на Майлза. — А вы, случайно, не один из таких?

Элен выпустила убийцу и отступила назад. Однажды, отдыхая в загородном имении Форкосиганов, Майлз видел, как во время пожара погибла лошадь. Загорелась конюшня, и никто не мог подойти из-за страшного жара. Он всегда думал, что на свете нет ничего страшнее того душераздирающего ржания. Оказалось, есть. Молчание Элен в эту минуту. Она больше не плакала. Она просто стояла и молчала.

Майлз выпрямился.

— Тут вы ошибаетесь, мэм. Адмирал Форкосиган лично проследил за тем, чтобы все дети были доставлены живыми и невредимыми в сиротский приют. Они все выросли там, в безопасности. Почти все…

Губы Элен беззвучно шепнули: «Ложь!». Но в ней уже не было прежней уверенности, чтобы крикнуть это вслух. Она глядела на эскобарианку с какой-то исступленной жадностью.

В этот момент открылась дверь каюты и раздался бодрый голос Мэйхью:

— Милорд, если вы хотите, чтобы ваши приказы… Боже милостивый!

Ард остановился так резко, что едва не упал.

— Держитесь, я сейчас приведу врача! — крикнул он и бросился обратно.

Элен Висконти подошла к телу Ботари — осторожно, как путешественник к только что убитой ядовитой змее. Ее глаза встретились с глазами Майлза.

— Адмирал Нейсмит, я сожалею, что заставила вас пережить все это. Но поймите — я не совершала убийства. Я казнила военного преступника. Возмездие свершилось, — провозгласила эскобарианка торжественно, но тут ее голос сорвался, и она едва слышно закончила: — Справедливое возмездие.

А ведь и в самом деле, это не совсем убийство, подумал Майлз. Сержант мог застрелить тебя в любую секунду — с его-то реакцией. Он покачал головой:

— Нет.

Губы женщины побелели.

— Значит, вы считаете меня лгуньей? Или думаете, что я это сделала для собственного удовольствия?

— Нет…

Он опустил взгляд на широкую — в метр шириной — лужу крови, разделявшую их.

— Знаете, когда мне было четыре года, я все еще не мог ходить, только ползал. Я привык видеть перед собой не лица людей, а их колени. Но когда происходил военный парад или устраивалось другое торжество, мне было видно лучше всех, стоявших в толпе. Потому что сержант брал меня на плечи.

Вместо ответа эскобарианка плюнула на тело Ботари. У Майлза потемнело в глазах от ярости. Еще мгновение — и он сделал бы что-то ужасное, но тут вернулся Мэйхью в сопровождении молодой женщины-врача.

— Адмирал! — крикнула она, подбегая к нему, — Что с вами? Вы ранены?

Майлз опустил глаза и впервые обратил внимание на то, что его рубашка пропитана кровью.

— Это не моя кровь, — сказал он. — Это сержант.

Она опустилась на колени возле Ботари.

— Что произошло? Несчастный случай?

Майлз поднял глаза на Элен, которая стояла, обхватив себя руками, словно пыталась согреться. Двигались только ее глаза — она смотрела то на изуродованное тело отца, то на эскобарианку — и, казалось, не могла остановить свой взгляд.

У Майлза свело челюсти, но страшным усилием воли он заставил себя сказать:

— Да… Несчастный случай. Он чистил оружие. Игольник оказался настроен на режим автоматического огня.

Из трех утверждений два последних были правдой… Эскобарианка разжала стиснутые зубы и посмотрела на него с удовлетворением. «Она думает, что я одобряю ее самосуд. Прости, сержант…».

Врач провела ручным сканером над грудью Ботари и покачала головой:

— Господи… все всмятку!

Вдруг искра отчаянной надежды вспыхнула в душе Майлза.

— Криогенные камеры! — воскликнул он. — В каком они состоянии?

— После контратаки переполнены, сэр.

— По какому принципу вы отбирали, кого замораживать?

— В первую очередь — тех, чьи ранения не безнадежны. Вражеские солдаты — в последнюю очередь, если только они не представляют особого интереса для разведслужб.

— Как бы вы оценили это ранение?

— Из замороженных только двое более тяжелых.

— Кто эти двое?

— Люди капитана Танга. Прикажете освободить одну из камер?

Майлз взглянул на Элен, ища поддержки. И обнаружил, что она смотрит на тело, словно перед нею — совершенно незнакомый человек, который носил маску ее отца. Ее черные глаза были как две глубокие могилы — одна для Ботари, другая — для него самого.

— Он терпеть не мог холода, — после долгой паузы проговорил Майлз. — Пожалуй, будет лучше, если вы выделите один из контейнеров для хранения трупов.

— Слушаюсь, сэр, — ответила врач и покинула каюту.

Растерянный Мэйхью подошел поближе.

— Какая жалость, милорд. А ведь я уже стал к нему привыкать. Как странно…

— Да… Спасибо. Можете идти. — Майлз посмотрел на эскобарианку и почти шепотом добавил: — И вы тоже.

Элен Ботари заметалась между мертвым и живой, словно зверек, посаженный в тесную клетку.

— Мама?..

— Держись от меня подальше, — процедила женщина. — Как можно дальше, слышишь?

Ее взгляд был подобен пощечине. Круто развернувшись, она быстро вышла.

— Элен, — осторожно проговорил Ард, — может быть, вам лучше присесть? Я сейчас принесу воды или еще чего-нибудь. Пойдемте. Вот так. Вот и ладно.

Она безропотно позволила себя увести, лишь один раз оглянувшись через плечо. И Майлз остался наедине с мертвым телом своего самого верного слуги. Ему стало страшно — даже не страшно, а скорее непривычно. Бояться — это всегда было уделом сержанта. Бояться за него.

Он осторожно коснулся лица Ботари.

— Что мне теперь делать, сержант?