ГЛАВА I.

Его боевой катер неподвижно застыл в доке ремонтной станции. Майлзу показалось, что у машины какой-то злобный вид. Металл обшивки был помят, обожжен и выщерблен. Совсем недавно этот катер сверкал как новенький — юный гордец и забияка. Наверное, раны испортили его характер…

Майлз устало потер подбородок и тяжело вздохнул. Если тут у кого и портится характер, то уж никак не у механизмов. Вот уж действительно — по милу хорош. Он поднялся со скамьи и постарался выпрямиться — насколько позволял искривленный позвоночник. Элли Куин, ловившая каждое его движение, тут же вскочила.

Проковыляв вдоль фюзеляжа, Майлз подозвал представителя «Орбитальных Доков Кэймера» и указал на задний люк:

— Вот здесь имеет место конструкционный недочет, который меня очень беспокоит. Трап от этого люка выпускается и втягивается как автоматически, так и вручную. Но место, куда он втягивается, находится внутри Шлюза, так что, если по какой-то причине трап останется висеть, люк не закроется. Я полагаю, вы можете представить себе последствия.

Самому же Майлзу не требовалось напрягать воображение: результат запечатлелся в его памяти и неотступно преследовал уже три месяца. Стоило закрыть глаза…

— Вы это обнаружили на собственном опыте, адмирал Нейсмит? — с искренним интересом спросил инженер.

— Да. Мы потеряли… людей. Один из них был мне очень близок.

— Понимаю, — уважительно отозвался инженер. Но брови у него поползли вверх.

Да как ты смеешь…

К счастью для себя, инженер — худощавый мужчина довольно высокого роста — не улыбнулся. Он провел рукой по пазу для трапа, потом подтянулся вверх, заглянул туда и начал что-то бормотать в диктофон. Майлз с трудом подавил желание подпрыгнуть, чтобы увидеть то, что видит он. Несолидно. Сам Майлз приходился инженеру по грудь, так что даже с помощью метровой лестницы он с трудом дотянулся бы до паза. А сейчас он слишком устал для физкультуры и не собирался просить Элли Куин, чтобы она его подсадила. Он поднял голову и заложил руки за спину, как и подобает адмиралу.

Инженер гулко спрыгнул на палубу дока.

— Да, адмирал, думаю, «Кэймер» сможет для вас это сделать. Сколько у вас катеров?

— Двенадцать.

Четырнадцать минус два равняется двенадцати. Но только не для дендарийских наемников: у них четырнадцать минус два катера равнялось двумстам семи погибшим.

«Прекрати, — мысленно приказал Майлз насмешливому счетоводу, засевшему у него в голове. — Теперь это уже никому не поможет».

— Двенадцать, — сделал пометку инженер. — Что еще?

— Мои собственные инженеры займутся мелким ремонтом, поскольку мы, похоже, пробудем здесь достаточно долго. Мой заместитель и главный инженер флота коммодор Джезек хотел поговорить с вашими специалистами по нуль-переходу относительно калибровки стержней Неклина. Кроме того, у меня есть один нуль-пилот с ранением головы, но, насколько я понимаю, микрохирургическая имплантация в услуги «Кэймера» не входит. И системы вооружений тоже?

— Да, действительно не входят, — поспешно согласился инженер. Он прикоснулся к оплавленному участку обшивки катера, видимо, представляя бои, в которых он побывал, и прибавил: — Наши орбитальные доки обслуживают главным образом торговые корабли. Наемники в этих краях редкость. Почему вы обратились сюда?

— Вы предложили самые низкие расценки.

— О-о… Нет, я не о корпорации «Кэймер». Я спрашиваю, почему вы прилетели на Землю. Мы находимся в стороне от главных торговых путей, у нас в основном бывают туристы и историки. Э-э… люди мирных интересов.

Он спрашивает, нет ли у нас здесь контракта, понял Майлз. Здесь, на планете с девятимиллиардным населением, вооруженные силы которой даже сравнивать нельзя с пятью тысячами дендарийцев… Понятно. Он боится, что я потревожу старушку Землю. Или думает, что я нарушу секретность и скажу ему, если это действительно так…

— Вот именно, мирных, — убедительно ответил он. — Дендарийцам необходим отдых и переоснащение. Мирная планета в стороне от главных пространственно-временных туннелей — это как раз то, что доктор прописал.

Он внутренне вздрогнул, вспомнив, какой счет от докторов его дожидается.

Дело было не в Дагуле. Операция по освобождению пленных была тактической победой, почти чудом военного искусства. Его собственные штабисты постоянно твердили об этом, так что, наверное, пора им поверить.

Операция на Дагуле оказалась третьим по численности побегом военнопленных во всей истории человечества, сказал ему коммодор Танг. Поскольку военная история — его конек, скорее всего он не ошибся. Дендарийцы освободили больше десяти тысяч захваченных в плен солдат — целый лагерь военнопленных — под самым носом Цетагандийской империи. Эти люди стали ядром новой партизанской армии на планете, которую цетагандийцы думали завоевать в два счета. Стоимость операции оказалась удивительно небольшой по сравнению с ее впечатляющими результатами… Если не считать тех людей, которые заплатили за этот триумф своими жизнями: для них эта цена оказалась бесконечностью, деленной на нуль.

Но того, что последовало за Дагулой, никто не ожидал: разъяренные цетагандийцы начали мстительно преследовать дендарийцев, пока те не добрались до тех мест, куда военные корабли цетагандийцев не имели доступа. Тогда на смену военным пришли наемные убийцы и диверсанты. Майлз надеялся, что теперь они наконец находятся в относительной безопасности.

— Все на Дагуле-IV? — продолжал расспрашивать заинтригованный инженер.

— Операция на Дагуле была секретной, — сдержанно ответил Майлз. — Мы ее не обсуждаем.

— Несколько месяцев назад здесь только о ней и говорили, — заверил его землянин.

Голова болит… Майлз прижал ладонь ко лбу, потом скрестил руки.

— Прекрасно… — пробормотал он. Элли Куин поморщилась.

— Это правда, что цетагандийцы назначили награду за вашу голову? — жизнерадостно спросил инженер.

Майлз вздохнул:

— Да.

— О! — изумился инженер. — А я думал, это байки. — Он чуть отодвинулся от Майлза, как будто гнетущая атмосфера насилия, окружающая наемника, это зараза, которая может пристать к нему, если он будет стоять слишком близко. — Как вы планируете расплатиться за изменение конструкции? — откашлявшись, спросил он.

— Оплата наличными по завершению работ, — мгновенно отозвался Майлз. — Приемку работы проводят мои инженеры. Насколько я понимаю, именно такие условия стояли в вашем предложении.

— О… да. Гм-м… — Землянин оторвался от созерцания механизмов и буквально на глазах превратился в бухгалтера. — Именно такие условия мы обычно предлагаем нашим традиционным клиентам, представляющим устоявшиеся корпорации.

— Свободный флот дендарийских наемников — это устоявшаяся корпорация. Зарегистрирована на Архипелаге Джексона.

— Гм, да… Но… Как бы получше выразиться… Самый большой риск наших обычных клиентов — это банкротство, от которого мы хорошо защищены юридически. Ваш флот… гм-м… его деятельность…

Он не знает, как получить деньги с покойника, понял Майлз.

— …сопряжена с повышенным риском, — откровенно договорил инженер, виновато пожимая плечами.

Что ж, по крайней мере он честен…

— Мы не станем поднимать цены по сравнению с заявленными. Но боюсь, что мы потребуем оплату вперед.

Ну, раз уж дело дошло до оскорблений…

— Но таким образом мы не защищены от недобросовестной работы, — заметил Майлз.

— Вы сможете подать на нас в суд, — ответил инженер, — как и все другие.

— Я могу разнести вашу…

Пальцы Майлза потянулись к ремню, на котором — увы! — не было кобуры. Земля, старушка Земля, цивилизованная старушка Земля. Стоявшая рядом Элли Куин предупреждающе коснулась его плеча. Он быстро улыбнулся, успокаивая ее: нет, он не воспользуется… экзотическими… возможностями, открытыми перед адмиралом Майлзом Нейсмитом, командующим Свободным флотом дендарийских наемников. Он просто устал. Чуть расширившиеся блестящие карие глаза без слов ответили ему: «Глупости, сэр». Но это был совсем другой спор, который они не станут продолжать здесь, на людях.

— Если хотите, вы можете поискать лучшие условия, — равнодушно предложил инженер.

— Мы искали, — отрывисто бросил Майлз (и вы это прекрасно знаете). — Ладно… Э-э… А как насчет такого варианта: половину вперед, половину — по окончании работ?

Землянин нахмурился и покачал головой:

— «Кэймер» не завышает своих предварительных расценок, адмирал Нейсмит. И наши сверхсметные расходы самые низкие в отрасли. Это — вопрос престижа.

Термин «сверхсметные расходы» после Дагулы вызывал у Майлза мигрень. И вообще… что им на самом деле известно о Дагуле?

— Если вас действительно беспокоит качество работ, деньги можно было бы поместить на депозит в каком-нибудь нейтральном банке, чтобы он оставался закрытым до того момента, как вы примете работу. С точки зрения «Кэймера», это не слишком удачный компромисс, но… на большее я пойти не могу.

В нейтральном земном банке, отметил про себя Майлз. Если бы он не проверил качество работ «Кэймера», его бы вообще здесь не было. Майлза беспокоили их собственные финансы. Что, конечно же, «Кэймера» не касалось.

— У вас финансовые затруднения, адмирал? — с интересом осведомился землянин.

Майлзу показалось, что цена работ растет прямо у него на глазах.

— Нисколько, — равнодушно соврал Майлз. Если только начнут расползаться слухи относительно денежных затруднений у дендарийцев, то под угрозой может оказаться не только этот договор о ремонте. — Хорошо. Предоплата будет переведена на депозит.

Уж если он не будет иметь права распоряжаться своими деньгами, то и «Кэймер» такой возможности не получит. Элли Куин втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Инженер-землянин и командующий наемниками торжественно пожали друг другу руки.

Шагая следом за инженером к его конторе, Майлз на минуту задержался у иллюминатора, из которого открывался великолепный вид на Землю. Инженер улыбнулся и вежливо остановился, с гордостью наблюдая, как гость любуется его планетой.

Земля. Романтическая старушка Земля, тот самый голубой шарик. Майлз всегда знал, что когда-нибудь сюда прилетит, — но никогда не думал, что при таких обстоятельствах.

Земля была самой крупной и богатой населенной планетой среди всех поселений человечества, разбросанных по освоенной части галактики. Малое число п-в-туннелей вблизи Солнечной системы и разобщенность правительств привели к тому, что с военной и стратегической точки зрения она играла очень малую роль в жизни галактики. Но Земля по-прежнему царила (хоть и не правила), оставаясь непревзойденной с культурной точки зрения. Еще более израненная войнами, чем Барраяр, технически равная Колонии Бета, Земля оставалась целью многочисленных паломничеств, как религиозных, так и светских, и поэтому тут собрались посольства тех планет, которые только могли себе это позволить. Включая, напомнил себе Майлз, покусывая указательный палец, и посольство Цетаганды. Адмиралу Нейсмиту надо всячески их избегать.

— Сэр? — прервала его размышления Элли Куин. Он мгновенно повернулся к ее божественному лицу — самому прекрасному, какое только можно было купить за деньги после того плазменного ожога, и в то же время, благодаря гениальности хирургов, по-прежнему узнаваемому. Эх, если бы все его ранения могли быть так вылечены! — Вас вызывает коммодор Танг.

Улыбка Майлза померкла. Что там еще? Он оторвался от захватывающего зрелища и зашагал за ней следом, бросив инженеру на ходу вежливо, но безжалостно:

— Извините нас, пожалуйста.

Над пластиной комм-устройства возникло невозмутимое широкое лицо его заместителя.

— Да, Ки?

Ки Танг, уже успевший сменить мундир на гражданское платье, вместо положенного салюта только коротко кивнул.

— Я только что закончил переговоры с центром реабилитации относительно наших девяти тяжело раненных. Прогноз в основном благоприятный. И они считают, что им удастся восстановить четырех из девяти замороженных убитых, может, даже пятерых, если повезет. Хирурги даже надеются, что им удастся починить имплантат Демми, когда закончится заживление нервной ткани. Конечно, за плату…

Танг назвал цену в федеральных кредитках. Майлз мысленно перевел ее в имперские марки Барраяра и невольно присвистнул. Танг ответил сухой улыбкой:

— Угу. Если вы не захотите отказаться от этой починки. Она равна всему остальному лечению, вместе взятому.

Поморщившись, Майлз отрицательно покачал головой.

— Во вселенной найдется немало людей, которых я готов надуть, но мои собственные раненые к их числу не относятся.

— Спасибо, — сказал Танг. — Я с вами согласен. А теперь я практически готов уйти отсюда. Мне только осталось подписать бланк, где я беру личную ответственность за уплату по счету. Вы совершенно уверены, что сможете получить деньги, которые нам причитаются за дагульскую операцию… здесь?

— Я собираюсь сейчас этим заняться, — пообещал Майлз. — Подписывайте. Я позабочусь, чтобы все было оплачено.

— Хорошо, сэр, — согласился Танг. — И после этого я могу ехать домой в увольнение?

Танг был родом с Земли — единственным землянином, с которым приходилось встречаться Майлзу. Наверное, этим и объяснялась подсознательная симпатия, которую он испытывает к этой планете, решил Майлз.

— Сколько времени мы вам должны, Ки? Года полтора? — (И, увы, это должен быть оплаченный отпуск, произнес внутренний голос, который Майлз мгновенно осудил.) — Можете отдыхать столько, сколько захотите.

— Спасибо. — Голос Танга смягчился. — Я только что говорил с дочерью. У меня есть внук!

— Поздравляю! — откликнулся Майлз. — Ваш первый? — Да.

— Ну так отправляйтесь. Если что-нибудь произойдет, мы этим сами займемся. Вы ведь незаменимы только в бою. Э-э… Где вы будете?

— В доме моей сестры. В Бразилии. У меня там около четырехсот всяких родственников.

— В Бразилии, так. Хорошо. — (Где она, к черту, эта Бразилия? — подумал Майлз.) — Желаю хорошо отдохнуть.

— Непременно. — Прощальный салют Танга был явно бодрее приветствия. Лицо над комм-устройством исчезло.

— Черт побери, — вздохнул Майлз. — Мне не хочется отпускать его даже в отпуск. Но он его заслужил.

Элли перегнулась через спинку стула, и ее дыхание коснулось его темных волос — его темных мыслей.

— Смею ли я напомнить, Майлз, что он не единственный старший офицер, которому нужен отдых? Даже тебе иногда нужно избавляться от стресса. И ты тоже был ранен.

— Ранен? — У Майлза свело скулы от напряжения. — А, ты имеешь в виду переломы. Переломы не в счет. Я борюсь с ними всю жизнь. Мне просто надо научиться не уступать соблазну сыграть роль боевого офицера. Место моей задницы — в славном мягком штабном кресле, а не на передовой. Если бы я заранее знал, что на Дагуле будет такое, то послал бы в качестве фальшивого военнопленного кого-нибудь другого. И вообще — вот тебе и ответ. Я уже отдохнул на больничной койке.

— И целый месяц бродил по кораблю, как криотруп, подогретый в микроволновой печке. Когда ты входил в комнату, всем казалось, что их посетил неуспокоившийся мертвец.

— Я провел всю дагульскую операцию на одних нервах. Нельзя столько времени находиться на взводе и не отплатить потом за это небольшой депрессией. По крайней мере я этого не могу.

— У меня сложилось впечатление, что здесь нечто большее.

Майлз резко повернул к ней кресло и огрызнулся:

— Отстанешь ты от меня? Да, мы потеряли нескольких хороших бойцов. Я не люблю терять хороших бойцов. Я плачу по-настоящему — но не на людях, ясно?

Она отшатнулась, и Майлз сразу же смягчил тон, устыдившись своей несдержанности:

— Извини, Элли. В последнее время я легко срываюсь. Смерть этой несчастной, которая выпала из катера, потрясла меня сильнее, чем… сильнее, чем допустимо. Я никак не могу…

— Это вы меня должны извинить, сэр.

Это ее «сэр» словно иглой прокололо какое-то магическое изображение Майлза, которое находилось в руках у Элли. Майлз поморщился.

— Ничуть.

Ну почему, почему, почему адмирал Нейсмит принял это идиотское решение: избегать физической близости со своими подчиненными? В тот момент идея показалась ему удачной. Танг ее приветствовал. Господи, да ведь Танг уже дедушка, у него, наверное, уже давно отмерло его мужское начало! Майлз не мог забыть, как отклонил первые ухаживания Элли. «Хороший работник не делает покупок в магазине, принадлежащем компании», — мягко объяснил он ей. Почему она не дала ему по физиономии за эту самодовольную глупость? Она молча проглотила это оскорбление — и новых попыток не делала. Элли потом поняла, что он имел в виду не ее, а себя.

Когда он долгое время находился с флотом, то старался отправить ее на какие-нибудь задания, с которых она неизменно возвращалась с превосходными результатами. Она возглавляла разведывательную команду, высадившуюся на Землю, и к тому времени, когда дендарийский флот вышел на околоземную орбиту, уже подыскала «Кэймер» и других подрядчиков. Хороший офицер: после Танга она, наверное, лучшая. Чего бы он только не отдал за то, чтобы сжать это ловкое тело в своих объятиях и забыться! Слишком поздно, он упустил свой шанс.

Ее бархатные губы иронически сморщились. Элли пожала плечами — кажется, по-сестрински:

— Я больше не стану к тебе с этим приставать. Но по крайней мере подумай об этом. Я еще не видела мужчины, которому так нужно было бы с кем-нибудь переспать.

О Господи! И что же на самом деле означают эти слова? У Майлза перехватило дыхание. Дружеский совет или приглашение? Если это всего лишь совет, а он примет его за приглашение, то не решит ли она, что он злоупотребляет своим положением, чтобы добиться ее внимания? А если все наоборот, то не будет ли снова оскорблена и не отвернется ли от него еще на несколько лет? Запаниковав, он ухмыльнулся.

— Содрать деньги, — выпалил он. — Что мне сейчас нужно, это не переспать, а денег содрать. Потом… потом, гм-м… может быть, мы могли бы посмотреть какие-нибудь достопримечательности. Кажется просто преступлением так далеко залететь и не увидеть Старую Землю — пусть даже мы попали сюда случайно. Все равно считается, что со мной на планете всегда должна быть охрана, так что мы могли бы объединиться.

Вздохнув, она решительно выпрямилась:

— Да, конечно, долг превыше всего.

Да, долг превыше всего. И теперь его долг требует, чтобы он явился с докладом к нанимателям адмирала Нейсмита. После этого его трудности значительно Уменьшатся.

Майлз жалел, что не переоделся в штатское, прежде Чем отправиться в эту экспедицию. Его аккуратная форма адмирала дендарийцев чертовски бросалась в глаза в этом торговом центре. Или по крайней мере Элли надо было переодеться: они могли притвориться военным в увольнении и его подружкой. Но его штатская одежда была уложена в контейнер, оставшийся на какой-то планете в нескольких нуль-переходах от Земли, — получит ли он ее когда-нибудь обратно? Одежда была сшита специально на него и стоила немалых денег: не столько для того, чтобы отметить его высокое положение, сколько в силу необходимости.

Обычно Майлзу удавалось забыть об особенностях своего телосложения: слишком крупной голове, особенно заметной из-за короткой шеи, и кривом позвоночнике — и все это при росте метр сорок, — но ничто не заставляло его так остро чувствовать свои недостатки, как необходимость одолжить одежду у человека нормального роста и сложения.

«Ты уверен, что именно мундир привлекает к тебе внимание окружающих? — спросил он себя. — Или ты опять пытаешься обдурить сам себя? Прекрати!».

Он снова стал смотреть по сторонам. Город-космопорт Лондон — почти двухтысячелетняя мозаика несовместимых архитектурных стилей — просто завораживал. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь многокрасочный витраж в застекленной арке, был настолько богат цветом, что дух захватывало. Одного только этого было бы достаточно, чтобы догадаться, что его глаза вернулись на планету, являющуюся их родиной. Может быть, потом ему удастся посетить и другие исторические места: например, проплыть на подводной лодке по озеру Лос-Анджелес, или увидеть Нью-Йорк с его огромными дамбами…

Элли еще раз нервно обошла вокруг скамейки под часами, осматривая толпы покупателей. Конечно, казалось крайне маловероятным, чтобы здесь появилась группа цетагандийских убийц, но все равно Майлзу была приятна ее бдительность, позволявшая ему поддаться усталости. Можешь когда угодно приходить искать убийц у меня под кроватью, любовь моя…

— В некотором смысле я даже рад, что мы здесь оказались, — заметил он ей. — Здесь может представиться прекрасная возможность для того, чтобы адмирал Нейсмит скрылся. Дендарийцы получат роздых. В самом деле, цетагандийцы очень похожи на барраярцев: у них очень личностное отношение к командованию.

— Ты к этому чертовски легкомысленно относишься.

— Привычка детства. Когда абсолютные незнакомцы пытаются меня прикончить, я чувствую себя как дома. — Ему в голову пришла мысль, заставившая его мрачно ухмыльнуться. — Знаешь, меня впервые пытаются убить из-за того, что я собой представляю, а не из-за моих родственников! Я тебе когда-нибудь рассказывал, что сделал мой дед, когда мне было…

Она прервала его болтовню, вздернув подбородок:

— По-моему, мы пришли…

Майлз проследил за ее взглядом. Он действительно не в форме: она заметила того, кто пришел с ними встретиться, раньше него. На приближавшемся к ним с вопросительным выражением лица мужчине был модный земной костюм, но волосы были подстрижены барраярским военным ежиком. Наверное, рядовой. Офицеры стриглись, как правило, чуть менее строго, в стиле римских патрициев. Майлз вдруг понял, что ему пора подстричься: спускавшиеся на воротник волосы защекотали шею.

— Милорд? — проговорил мужчина.

— Сержант Барт? — спросил Майлз.

Кивнув, мужчина перевел взгляд на Элли:

— А это кто?

— Моя охрана.

— А!

Губы чуть заметно сжались, а глаза расширились, выразив некоторую долю насмешки и презрения. Майлз почувствовал, как у него напряглись мускулы шеи:

— Она великолепно знает свое дело.

— Я в этом не сомневаюсь, сэр. Пройдемте Со мной, пожалуйста.

Он повернулся и повел их за собой.

За своей невозмутимой маской он смеялся над ним: Майлз был уверен в этом, даже глядя ему в затылок. Элли, почувствовавшая только, что атмосфера внезапно стала напряженной, бросила на него расстроенный взгляд.

«Ничего страшного», — тоже взглядом постарался ответить ей Майлз, продевая ее руку под свой локоть.

Они прошли за своим проводником по магазину, потом спустились по лифтовой шахте, потом по какой-то лестнице. Подземный служебный уровень оказался лабиринтом туннелей, трубопроводов и оптических кабелей. По оценке Майлза, они миновали пару кварталов. Их проводник открыл замок, приложив к нему ладонь. Еще один короткий туннель привел их к новой двери. Возле нее сидел охранник — подтянутый барраярец в зеленой парадной форме. Он поспешно вскочил с кресла за комм-устройством и еле удержался, чтобы не отдать честь их одетому в гражданское проводнику.

— Мы оставляем здесь свое оружие, — сказал Майлз. — Все. Я имею в виду — действительно все.

Элли удивленно приподняла брови, комментируя резкое изменение речи Майлза: с монотонного бетанского чуть гнусавого выговора он перешел на теплые гортанные звуки своей родной барраярской речи. А ведь она редко слышала, чтобы он говорил по-барраярски: который из его выговоров покажется ей напускным? Однако мнение сотрудников посольства было совершенно очевидно, так что Майлз прокашлялся, чтобы его связки лучше подготовились к новому звучанию.

Майлз положил на пульт рядом с охранником свой карманный парализатор и длинный стальной кинжал в ножнах из кожи ящерицы. Охранник сканировал его, открыл серебряную крышечку в покрытой драгоценными камнями рукояти, осмотрел спрятанную под ней печать и вернул кинжал Майлзу. Их проводник тем временем изумленно рассматривал арсенал, который выложила Элли. «Вот тебе, — мысленно сказал ему Майлз. — Подавись, надутый вояка!» Немного повеселев, он снова пошел за сопровождающим.

После подъема в лифтовой шахте интерьер вдруг стал приглушенным и солидным.

— Посольство Барраярской империи, — шепотом объяснил Майлз Элли.

Похоже, жена посла — дама со вкусом, решил он. Но в здании чувствовалась странная герметичность, отдававшая, по мнению поднаторевшего в этих вещах Майлза, параноидальной зацикленностью на безопасности. Ах да, посольство планеты — это ее территория. Чувствуешь себя как дома.

Сопровождающий провел их к следующей лифтовой шахте, Доставившей их в рабочие помещения, — Майлз на ходу успел заметить сканеры на арке входа, — а потом, пройдя через две автоматические двери, они попали в небольшой тихий кабинет.

— Лейтенант лорд Майлз Форкосиган, сэр, — объявил их проводник, вытянувшись по стойке «смирно», — и… охрана.

У Майлза непроизвольно сжался кулак. Только барраярец способен короткой паузой между двумя словами выразить такой тонкий оттенок презрения. Он снова дома.

— Благодарю вас, сержант, вы свободны, — проговорил капитан, сидевший за пультом комм-устройства. На нем тоже была зеленая парадная форма — похоже, посольство поддерживало официальность.

Майлз с любопытством взглянул на человека, которому волей-неволей предстояло быть его новым командиром. Капитан ответил ему не менее пристальным взглядом.

Мужчина с необычной внешностью — хотя далеко не красавец. Темные волосы. Полузакрытые темно-карие глаза. Жесткий сдержанный рот, мясистый орлиный нос на римском профиле, соответствующем офицерской стрижке. Толстоватые и аккуратные пальцы напряженно переплетены. Майлз решил, что ему чуть больше тридцати.

Но почему этот тип смотрит на него так, словно он щенок, только что напрудивший на ковер? Он ведь только что прилетел сюда… Ох, Боже, надеюсь он не из этих деревенщин, которые видят во мне мутанта, спасшегося после неудачного аборта…

— Итак, — проговорил капитан, со вздохом откидываясь на спинку кресла, — вы сын Великого, да?

Улыбка Майлза застыла. На глаза набежала пелена, кровь застучала в висках. Впившаяся в него взглядом Элли затаила дыхание. Майлз шевельнул губами… с трудом сглотнул.

— Да, сэр, — словно издалека услышал он свой ответ. — А вы кто такой?

Ему с величайшим трудом удалось не спросить: «А вы чей сын?» Никак нельзя допустить, чтобы вышла на поверхность ярость, стиснувшая ему сердце: ему придется работать с этим человеком. Возможно, он даже не имел намерения оскорбить Майлза: откуда этому незнакомцу знать, сколько сил и нервов пришлось ему потратить, чтобы снять обвинения в привилегированном положении, неверие в его способности? «Мутант находится здесь только потому, что папочка его устроил…» Он живо представил себе, как его отец парирует: «Ради Бога, парень, вытащи голову из задницы!» Он вложил всю свою ярость в один продолжительный выдох и наклонил голову.

— Ах да! — отозвался капитан. — Вы ведь разговаривали только с моим адъютантом. Я — капитан Дув Галени. Старший военный атташе посольства, являюсь здесь главой не только военной, но и Имперской службы безопасности. И, признаюсь, несколько изумлен, получив вас под свое командование. Мне не вполне ясно, что я должен с вами делать.

Акцент у него не деревенский: это голос образованного, хладнокровного и флегматичного горожанина. Но Майлзу никак не удавалось привязать его к географии Барраяра.

— Меня это не удивляет, сэр, — сказал Майлз. — Я сам не ожидал, что мне придется делать доклад на Земле — и спустя столь долгое время. Первоначально предполагалось, что я вернусь с докладом в командование Имперской службы безопасности в секторе два, на Тау Кита — месяц тому назад. Но Свободный флот дендарийских наемников был выбит из пространства Махата Солярис внезапной атакой цетагандийцев. Поскольку нам не платят за то, чтобы мы вели военные действия против цетагандийцев, мы отступили. Кончилось все тем, что мы не смогли добраться обратно более коротким путем. Это буквально первая возможность сделать мой доклад после того, как мы высадили спасенных на их новой базе.

— Я не… — Капитан замолчал: губы у него дергались. Справившись с собой, он снова начал: — Я не знал, что побег с Дагулы был тайной операцией барраярской разведки. Ведь это очень близко к акту открытой агрессии против Цетагандийской империи?

— Именно по этой причине в ней были задействованы дендарийские наемники, сэр. Сначала считалось, что операция будет иметь несколько меньший масштаб, но события вышли из-под контроля. Если можно так выразиться, во время боя. — Стоявшая рядом с ним Элли продолжала смотреть прямо перед собой и даже не вздрогнула. — У меня… э-э… готов полный доклад.

Похоже, капитан ведет какую-то внутреннюю борьбу.

— И каковы отношения между Свободным флотом дендарийских наемников и Имперской службой безопасности, лейтенант? — спросил он наконец. В его голосе послышались вдруг жалостные нотки.

— Э-э… А что вы уже знаете, сэр?

Капитан Галени повернул руки ладонями вверх:

— Я и слыхом о них не слыхивал, пока вы вчера со мной не связались. Мои материалы — мои секретные материалы! — говорят о вашей организации всего три вещи: вас нельзя атаковать, на все неожиданные просьбы о помощи необходимо по возможности быстро реагировать, и с вопросами о дальнейших действиях мне следует обращаться в штаб службы безопасности второго сектора.

— Понятно, — отозвался Майлз. — Все правильно. Это ведь посольство третьего класса, да? Э-э… ну, отношения относительно простые. Дендарийцев держат на договоре для операций высокой секретности, которые производятся либо за пределами юрисдикции Имперской службы безопасности, либо в том случае, если их авторство может оказаться компрометирующим с политической точки зрения. Дагула соответствовала обоим параметрам. Я получаю приказы генерального штаба — с ведома и согласия императора — непосредственно от шефа службы безопасности Иллиана. Так что цепочка командования получается очень короткой. Я — посредник и считаюсь единственным связующим звеном между флотом и Барраяром. Я выхожу из Имперского штаба лейтенантом Форкосиганом и возникаю — там, где это нужно, — в качестве адмирала Нейсмита, размахивая новым контрактом. Мы выполняем то, что нам поручено, а потом, с точки зрения дендарийцев, я исчезаю так же таинственно, как появился. Одному Богу известно, чем, по их мнению, я занимаюсь в свободное время.

— Вы это действительно хотели бы знать? — У Элли заблестели глаза.

— Потом, — бросил он ей.

Капитан нервно забарабанил пальцами по пульту комм-устройства.

— В вашем личном деле об этом ничего не говорится. Двадцать четыре года… не слишком ли вы молоды для вашего звания… э-э… адмирал?

Говорил он сухо, с некоторым презрением осматривая дендарийскую форму.

Майлз постарался игнорировать его тон.

— Это долгая история. Коммодор Танг, опытнейший дендарийский офицер, — наш мозг. Я просто играю свою роль.

У Элли от возмущения глаза полезли на лоб: бросив на нее суровый взгляд, Майлз мысленно приказал ей молчать.

— Вы делаете больше! — запротестовала она.

— Если вы — единственное связующее звено, — нахмурился Галени, — то кто же, черт побери, эта женщина?

Значит, он все-таки соизволил ее заметить.

— Ну, на случай непредвиденного поворота событий трое дендарийцев знают, кто я на самом деле. Командор Куин, присутствовавшая при зарождении этого мероприятия, относится к их числу. Согласно приказу Иллиана, меня всегда должен сопровождать охранник, так что командор Куин берет на себя эту функцию всякий раз, когда мне приходится менять обличье. Я ей полностью доверяю.

«Ты будешь относиться с уважением к моим людям, какого бы ты ни был мнения обо мне, черт бы подрал твои насмешливые глаза…».

— И сколько это уже длится, лейтенант?

Майлз взглянул на Элли:

— Семь лет, да?

Ясные глаза Элли опасно сверкнули:

— Кажется, это было только вчера, — проворковала она невозмутимо. Похоже, ей тоже трудно было игнорировать этот тон. Майлз только надеялся, что она не даст волю своему резкому юмору.

Капитан некоторое время рассматривал свои ногти, потом вскинул голову:

— Ну что ж, я свяжусь со штабом второго сектора, лейтенант. И если окажется, что это очередная шуточка лордика-фора, я приложу все силы, чтобы вы были привлечены за нее к ответу. Вне зависимости от того, кто ваш отец.

— Это истинная правда, сэр. Даю вам слово Форкосигана.

— Вот именно, — процедил сквозь зубы капитан Галени.

Взбешенный Майлз набрал побольше воздуха в легкие — и в этот момент наконец узнал акцент Галени.

— Вы… комаррец, сэр?

Галени настороженно кивнул. Подтолкнув Майлза в бок, Элли прошептала:

— Какого дьявола?..

— Позже, — чуть слышно ответил ей Майлз. — Внутренняя политика Барраяра.

— Мне надо будет записывать?

— Наверное. — Он заговорил громче. — Я должен связаться с моим непосредственным начальством, капитан Галени. Я понятия не имею, какой получу от них приказ.

Галени поджал губы и мягко заметил:

— Я ведь выше вас по званию, лейтенант Форкосиган.

И, решил про себя Майлз, ужасно задет тем, что выключен из привычной цепочки субординации… Но можно ли его в этом винить? Да, действовать надо деликатно…

— Конечно, сэр. Какие будут приказания?

Галени раздраженно сжал кулаки, иронически скривил губы:

— Полагаю, пока мы ждем инструкций, я должен включить вас в мой персонал. Третьим помощником военного атташе.

— Идеально, сэр, благодарю вас, — сказал Майлз. — Адмиралу Нейсмиту сейчас просто необходимо исчезнуть. Цетагандийцы назначили награду за его… мою голову — после Дагулы. Мне уже дважды везло.

Теперь уже настал черед Галена настороженно застыть.

— Вы шутите?

— У меня из-за этого четверо погибших и шестнадцать раненых, — чопорно отозвался Майлз. — Я не нахожу в этом ничего забавного.

— В таком случае, — мрачно проговорил Гален, — считайте, что ваши передвижения ограничены стенами посольства.

И ему не удастся увидеть Землю? Майлз удрученно вздохнул:

— Да, сэр. Если только командор Куин сможет осуществлять связь между мною и дендарийцами.

— Почему вам нужен контакт с дендарийцами?

— Это мои люди, сэр.

— Кажется, вы сказали, что у вас всем заправляет коммодор Танг?

— В настоящий момент он находится в увольнении. Но единственное, что мне нужно, прежде чем адмирал Нейсмит заползет в щель, это заплатить по кое-каким счетам. Если вы сможете дать мне авансом суммы, необходимые для текущих расходов, я могу завершить эту операцию.

Галени вздохнул, постукивая пальцами по кнопкам пульта.

— Содействие со всей возможной скоростью. Так. И сколько же им нужно?

— Примерно восемнадцать миллионов марок, сэр.

Пальцы Галена замерли.

— Лейтенант, — тщательно выговорил он, — это в десять раз превышает годовой бюджет посольства! В несколько десятков раз — бюджет моего отделения!

Майлз развел руками:

— Текущие расходы по содержанию пяти тысяч бойцов и техников и одиннадцати кораблей в течение свыше полугода плюс потери оборудования — мы потеряли на Дагуле чертову уйму оборудования, — денежное вознаграждение, питание, одежда, топливо, медицинские расходы, амуниция, ремонт… Я могу показать вам ведомости, сэр.

Галени откинулся на спинку стула.

— Несомненно. Но этим будет заниматься штаб сектора. Такого рода фондов здесь просто не существует.

Майлз покусал указательный палец.

— Эх! — (Вот именно: «Эх!» Паниковать нельзя…) — В таком случае, сэр, не могли бы вы как можно скорее запросить штаб сектора?

— Поверьте мне, лейтенант, я рассматриваю ваш перевод под командование кого-нибудь другого как приоритетное мероприятие. — Он встал. — Извините. Подождите меня здесь.

Капитан вышел из кабинета, озадаченно качая головой.

— Какого черта? — набросилась на него Элли. — Я уже решила, что ты этого типа сейчас на кусочки разорвешь, будь он хоть трижды капитан, а ты вдруг остановился. Что такого особенного в том, что он комаррец, — может, мне тоже им стать?

— Ничего особенного, — ответил Майлз. — Определенно ничего. Но в то же время нечто очень важное.

— Более важное, чем лорд-фор?

— Сейчас, как это ни странно, да. Послушай, ты знаешь, что Комарра была первым завоеванием Барраярской империи?

— Я думала, вы называете это «аннексией».

— «Как розу ты ни назови»… Мы захватили ее из-за п-в-туннелей: она сидела на нашем единственном выходе и душила нашу торговлю, но главное — из-за того, что Комарра за взятку согласилась пропустить цетагандийский флот, когда Цетаганда впервые попыталась аннексировать нас. Может, ты вспомнишь и то, кто был главным завоевателем?

— Твой отец. Тогда он был всего лишь адмиралом лордом Форкосиганом, и еще не был регентом. Там он и заработал свою репутацию.

— Ну да, даже несколько репутаций. Если хочешь увидеть, как у него дым валит из ноздрей, можешь прошептать ему «Мясник Комарры». Они ведь его так прозвали.

— Тридцать лет тому назад, Майлз. — Элли помолчала. — В этом была правда?

Майлз вздохнул:

— Что-то было. Я так никогда и не добился от него всей истории, но совершенно уверен, что все было не так, как написано в учебниках истории. В общем, завоевание Комарры пошло вразнос. В результате этого на четвертый год его регентства дела там совершенно вышли из-под контроля. С тех пор комаррские террористы не дают покоя имперской безопасности. Наверное, там довольно жестко навели порядок.

Короче, время шло, все немного улеглось, все излишне энергичные люди с обеих планет бросились колонизировать Зергияр. Среди либералов началось движение — возглавленное отцом — за полную интеграцию Комарры в рамках империи. Правое крыло Барраяра эту идею отнюдь не приветствует. Мой старик немного на этом зациклился: «Между геноцидом и справедливостью середины не существует», — продекламировал Майлз. — Так вот, путь к вершине классового, помешанного на армии общества Барраяра всегда шел через военную службу. Впервые для комаррцев ее открыли восемь лет тому назад.

Это означает, что все комаррцы, находящиеся в армии, сейчас под наблюдением. Им надо доказывать свою лояльность точно так же, как мне — мою… — он смутился, — мои способности. Из этого также следует, что если я работаю с комаррцем или под его началом и в один прекрасный день вдруг окажусь мертвым, то этот комаррец пропал. Поскольку мой отец — Мясник, никто не поверит, что это не месть.

И пропадет не только этот комаррец: на всех комаррцев имперской службы падет то же подозрение. Политика Барраяра будет отброшена на много лет назад. Если меня сейчас прикончат, — он беспомощно пожал плечами, — мой отец меня убьет.

— Надеюсь, ты это не планируешь, — с трудом выдавила Элли.

— А теперь посмотрим на это с точки зрения Галени, — поспешно продолжил Майлз. — Он — на имперской службе, он офицер, он служит в системе безопасности. Наверное, носом землю рыл, чтобы сюда попасть. Это очень доверенный пост для комаррца. Но это не ответственный пост, и не решающий. Важнейшая информация службы безопасности была от него скрыта — и тут являюсь я, тыкая его в это носом. А если кто-то из его семьи действительно участвовал в восстании на Комарре?.. Ну… и снова являюсь я. Сомневаюсь, чтобы он испытывал ко мне любовь, но охранять меня он будет как зеницу ока. А я, да поможет мне Бог, ему это позволю. Ситуация очень щекотливая.

Элли похлопала его по руке:

— Ты с ней справишься.

— Ох, Господи, — вдруг возопил он, утыкаясь лбом ей в плечо. — Я не получил денег для дендарийцев — и не получу еще неизвестно сколько… Что я скажу Ки? Я дал ему слово…

На этот раз она погладила его по голове, но ничего не ответила.