ГЛАВА 29.

Майлз стоял у таможни на самой большой пересадочной орбитальной станции Комарры. «Пахнет, как на космической станции, это точно». Не самый приятный запах — машинное масло, электроника, пот… Никакие фильтры не помогут против этого амбре. Но все это — знакомое, родное, близкое. Очень ностальгический запах.

Станция — одна из дюжины орбитальных систем, вращающихся около наполовину пригодной для жизни планеты. Еще три, более отдаленные, кружились вокруг слабой звезды. Все они обслуживали шесть п-в-туннелей и потому являлись одновременно и военными и коммерческими. Отсюда грузы, пассажиры, военные отправлялись на Барраяр, на Пол, Ступицу Хеджена, Зергияр, Эскобар… Да еще и оживившаяся торговля с Ро Кита. Местные таможенные пошлины вносили немалый вклад в казну Барраярской империи. Все это — часть Барраяра. Не забыть бы сказать об этом Элли Куин.

Куин на Комарре должно понравиться. Закрытые куполами города должны напоминать ей родину — космическую станцию. Впрочем, обязанности лорда Форкосигана вынуждают его жить в Форбарр-Султане. Но можно ведь иметь второе жилище на одной из местных орбитальных станций. Такую крохотную космическую дачу…

Вчера он проводил графа с графиней, улетевших обратно на Зергияр. Майлз прилетел с ними на правительственном курьерском корабле. За пять дней в замкнутом и относительно спокойном пространстве прыжкового корабля они успели наконец поговорить. Воспользовавшись случаем, Майлз выпросил у отца личного оруженосца, старого доброго Пима. Графиня поворчала, что в обмен неплохо бы отдать матушку Кости, но Майлз свою кухарку отстоял.

Толпа на выходе с таможенного контроля увеличилась. Пассажиры, обремененные лишь ручной кладью, устремились к пересадочным туннелям. Майлз встал на цыпочки, но это мало помогло. Добрых девять десятых толпы уже успело рассосаться, когда в проходе появилась Куин, одетая по комаррской моде в белый шелковый блузон и брюки. Наряд очень шел к ее темным кудрям и сияющим карим глазам. Впрочем, Куин в любом наряде выглядела потрясающе, даже в драном, перемазанном грязью комбинезоне.

Она тоже оглядывалась в поисках Майлза и издала радостное «Хе!», увидев, как он машет рукой из-за чьих-то спин. Элли быстро направилась к нему, кинула на пол серую сумку, которую несла на плече, и бросилась ему в объятия. «Куин, моя Куин». После доброй дюжины поцелуев они отодвинулись друг от друга ровно настолько, чтобы можно было разговаривать.

— Так почему ты попросил меня привезти все твое барахло? — подозрительно поинтересовалась она. — Мне это совсем не нравится.

— А ты привезла?

— Да. Оно на таможне. Эти ребята совсем ошалели при виде содержимого, особенно оружия. Мне надоело с ними спорить. Ты у нас — барраярец, вот ты с ними и разбирайся.

— Пим, — Майлз подозвал оруженосца. — Возьмите у командора Куин квитанции и спасите мою собственность от нашей бюрократии, будьте добры. Переадресуйте все в особняк Форкосиганов и отправьте грузовым кораблем. Потом возвращайтесь в гостиницу.

— Слушаюсь, милорд. — Пим взял документы и пошел на таможню.

— И это весь твой багаж? — Майлз кивнул на сумку.

— Как всегда.

— Тогда — в гостиницу. Она очень ничего. — На самом деле лучшая на всей станции, класса люкс. — Я… э-э-э… снял нам на ночь апартаменты.

— Надеюсь.

— Ты ужинала?

— Нет.

— Отлично, я тоже.

Они дошли до ближайшего транспортного терминала и уже через несколько минут были на месте. Интерьер гостиницы был весьма элегантным, широкие коридоры устланы толстыми мягкими коврами, персонал — любезный и вышколенный. Апартаменты — вполне просторные, то есть подходящие для целей Майлза.

— Твой генерал Аллегре очень щедр, — заметила Элли, разбирая свой багаж после краткого ознакомления с сибаритской ванной. — Возможно, мне понравится на него работать.

— Думаю, понравится, но этот номер я оплачиваю из собственного кармана. Мне хотелось побыть с тобой в каком-нибудь спокойном месте, чтобы мы могли поговорить, прежде чем ты завтра встретишься с Аллегре и шефом департамента по делам галактики.

— Тогда… я не совсем понимаю, что происходит. Вдруг получаю от тебя вшивое послание, где ты выглядишь как зомби и бормочешь о том, что Иллиан застукал тебя с этим подделанным докладом о бедолаге Форберге. А я тебя предупреждала! Потом — полная тишина, ни ответа ни привета! А затем я получаю сообщение, где ты радостно чирикаешь, что у тебя уже все хорошо, и перестаю понимать вообще что бы то ни было. Следом — предписание срочно прибыть с докладом на Комарру, причем никаких объяснений, никакого намека на новое задание, за исключением приписки от тебя с просьбой прихватить все твое барахло, а оплату за багаж включить в счет СБ. Ты вернулся на службу в Имперскую безопасность или нет?

— Нет. Здесь я в роли консультанта, чтобы познакомить тебя с твоими новыми боссами. Теперь у меня… э-э-э… другая работа.

— Я действительно ничего не понимаю. Твои сообщения, как всегда, таинственны…

— Трудно отправлять любовные послания, когда знаешь, что все проверяется цензорами СБ.

— Да, но на сей раз они были вовсе не понятны. Что с тобой происходит? — В ее голосе чувствовался такой же подавляемый страх, какой испытывал сам Майлз. «Неужели я тебя теряю?» Нет, не страх. Уверенность.

— Я попытался пару раз составить послание, но… все было слишком сложно и совсем не то, что мне бы хотелось отправлять по лучу. А отредактированная версия больше походила на белиберду. К тому же мне все равно нужно было увидеть тебя лично. Это длинная история, в основном засекреченная. Факт, который я намерен полностью игнорировать. Я это могу, ты же знаешь. Хочешь спуститься вниз поужинать, или заказать ужин в номер?

— В номер. И объяснения, Майлз, — раздраженно ответила она.

Он временно отвлек ее от разговора, предложив обширное меню. Ему надо было собраться с мыслями. Толку от этого оказалось не больше, чем от предыдущих раздумий, на которые он убил несколько недель, готовясь к сегодняшнему разговору.

Они сделали заказ и уселись рядом на маленькой кушетке, глядя друг на друга.

— Чтобы объяснить тебе насчет моей новой работы, я сперва должен рассказать, каким образом я ее получил и почему Иллиан больше не возглавляет Имперскую безопасность… — И Майлз рассказал ей все, начиная с иллиановского срыва, попутно поведав о Лаисе и Дуве Галени, все больше и больше возбуждаясь, размахивая руками и вышагивая по комнате. Рассказал о своем лечении. О предложенной Грегором работе. Все, как было, во всех подробностях. Он не знал, как рассказать о путешествии внутрь самого себя. В конце концов, Элли ведь не барраярка. Она напряженно слушала его, одновременно обдумывая услышанное.

«Да, любимая, нам обоим надо подумать, прежде чем мы поговорим с тобой сегодня ночью».

Она не произнесла ни слова, пока слуга, принесший ужин, не расставил его на столе и не ушел.

Да и потом заговорила не сразу, а лишь съев пару кусков. Может, ей тоже все кажется безвкусным, как и ему?

А когда Элли заговорила, то ровным, нейтральным тоном:

— Имперский Аудитор… звучит вроде бухгалтера. Это не ты, Майлз.

— Теперь я. Я принял присягу. Это один из барраярских терминов, который означает совсем не то, что ты думаешь. Не знаю… Имперский Агент? Чрезвычайный Прокурор? Чрезвычайный Посол? Генеральный Инспектор? Это одновременно и все выше перечисленное, и ни одно из них. Это то… то, что нужно в данный момент Грегору. Практически неограниченное… Я даже передать тебе не могу, насколько мне это подходит.

— Ты раньше никогда об этом не упоминал как об одном из твоих стремлений.

— Потому что даже представить себе не мог, что такое возможно. Но эта не та работа, которую обычно представляют тому, кто к ней стремится. Желать — да, но никак не стремиться. Для нее требуется… бесстрастие, а не страсть, даже относительно себя самого.

Элли, нахмурившись, молчала целую минуту. Наконец, явно собрав все свое мужество, она задала прямой вопрос:

— А где во всем этом место мне? Нам? Означает ли это, что ты больше никогда не вернешься к дендарийцам? Майлз, я ведь могу больше никогда тебя не увидеть. — Голос ее чуть дрогнул.

— Это… одна из причин, по которой я хотел сегодня поговорить с тобой наедине, до того, как завертятся завтрашние дела. — Теперь настал его черед замолчать. — Понимаешь, если ты… если ты останешься здесь… если ты станешь леди Форкосиган, то сможешь быть со мной все время.

— Нет… — Забытая еда давно бы остыла, если бы не стояла на автоподогреве. — Все это время я бы была с лордом Форкосиганом. Не с тобой, Майлз. Не с адмиралом Нейсмитом.

— Адмирал Нейсмит — всего лишь моя выдумка, Элли, — ласково ответил он. — Мое личное изобретение. Полагаю, я довольно-таки эгоистичный актер, потому что я рад, что тебе понравилось. В конце концов я ведь создал его из себя. Но это не весь я.

Она покачала головой:

— В последний раз ты сказал, что больше не станешь просить меня стать леди Форкосиган. Вообще-то ты говорил это каждый раз, как предлагал мне выйти замуж за лорда Форкосигана.

— Это еще один последний раз, Элли. Только теперь уже действительно последний. Я… Если честно, я должен рассказать тебе о второй части, точнее, о другом предложении. То, что последует завтра, вместе с новым контрактом для дендарийцев.

— Да черт с ним, с контрактом! Ты пытаешься поменять тему, Майлз. Что насчет нас?

— Я не могу иначе. Тут нужна полная откровенность. Завтра мы, то есть Аллегре, СБ и я, Барраяр, если тебе угодно, мы предложим тебе звание адмирала. Адмирал Куин, командующая Дендарийским Флотом Свободных Наемников. Ты станешь работать с Аллегре, в точности по той же схеме, что я работал с Иллианом.

Глаза Куин расширились, загорелись и снова потухли.

— Я не могу делать твою работу, Майлз. Я к этому совсем не готова.

— Ты уже делала мою работу. Ты вполне готова, Куин. Это я тебе говорю.

Она улыбнулась его знакомой властной интонации, которая так часто вела их всех к совершенно невозможным достижениям.

— Признаюсь… что хотела командовать. Но не так скоро и не такой ценой.

— Время пришло. Твое время. Мое. Вот так.

Элли пристально посмотрела на него, пораженная его тоном.

— Майлз… я не хочу сидеть на планете всю оставшуюся жизнь.

— Целая планета — это чертовски большое место, Элли. К тому же в Барраярской империи их три.

— Значит, в три раза хуже. — Наклонившись, она схватила его за руки и крепко сжала. — Предположим, я сделаю тебе другое предложение. Плюнь на Барраярскую империю. Дендарийский флот вполне проживет и без императорских контрактов, хотя, должна признать, благодаря тебе они всегда были очень выгодными. Флот существовал задолго до того, как Барраяр вообще возник на нашем горизонте, и будет существовать и дальше, когда они все провалятся в свой проклятый гравитационный колодец. Мы — космонавты, нам не нужны никакие планеты. Поезжай со мной! Будь адмиралом Нейсмитом, стряхни грязь со своих сапог! Я выйду замуж за адмирала Нейсмита мгновенно, если ты этого хочешь. Мы с тобой станем такой командой, что о нас будут слагать легенды! Ты и я, Майлз, подальше отсюда!

— Я пытался, Элли. Пытался много недель. Ты и представить себе не можешь, как я пытался. Но я никогда не был наемником. Ни единой секунды.

В ее темных глазах вспыхнул гнев.

— И ты думаешь, что имеешь моральное превосходство над всеми нами?!

— Нет, — вздохнул он. — Но это делает меня Майлзом Форкосиганом. А не Майлзом Нейсмитом.

Она покачала головой. А, отказ. Точно, отказ.

— В тебе всегда было что-то, до чего я никогда не могла добраться. — Ее голос звенел от боли.

— Знаю. Я годами пытался изгнать из себя лорда Форкосигана. И не смог, даже ради тебя. Ты не можешь выбрать часть меня, Элли. Я либо все, либо ничего.

— Ты можешь быть чем тебе угодно, Майлз, и где угодно!

Он мрачно усмехнулся:

— Нет. Я обнаружил, что во многом ограничен. — Теперь уже он сжал ее ладони. — А ты, возможно, можешь выбирать. Поедем на Барраяр, Элли, и будь… Отчаянно несчастлива со мной?

Она рассмеялась:

— Это что, еще большая откровенность?

— На длинном пути другого не дано. А я думаю об очень длинном пути.

— Майлз, я не могу. То есть твой дом очень красивый для планеты, но там, внизу, такая тоска!

— Ты можешь сделать это менее тоскливым.

— Я не могу… не могу быть тем, что ты хочешь. Не могу быть твоей леди Форкосиган.

Майлз отвел взгляд, потом снова посмотрел на нее и раскрыл руки.

— Я могу дать тебе все, что у меня есть. Я не могу дать меньше.

— Но взамен ты хочешь всю меня. Адмирал Куин сгорела, а из пепла возникла… леди Форкосиган. Возрождение — не мое амплуа, Майлз. Это по твоей части. — Она беспомощно покачала головой. — Уезжай со мной.

— Останься со мной.

«Любовь побеждает не все». Наблюдая за ее внутренней борьбой, Майлз вдруг понял, что испытывал генерал Гарош. Может, Гарош тоже не получил удовольствие от своей моральной пытки. «Единственное, чем нельзя пожертвовать ради своего самого сокровенного желания…» Он крепче сжал ее ладони, желая от всего сердца не любви, а истины.

— Тогда выбери Элли. Какой бы Элли это ни окажется.

— Элли, это… адмирал Куин.

— Так я и думал.

— Тогда зачем ты со мной это делаешь!

— Потому что тебе нужно выбрать сейчас, раз и навсегда.

— Ты вынудил меня к этому!

— Совершенно верно. Я могу жить с тобой. Я могу жить без тебя, если придется. Но я не могу стоять на месте, Элли, даже ради тебя. Полная консервация не есть жизнь, Элли, это — смерть. Уж я-то знаю.

Она медленно кивнула:

— Я понимаю.

Она начала помешивать свой суп, наблюдая за тем, как он за ней наблюдает…

Они занялись любовью в последний раз, в память о прошлых временах. Это было прощание.

Потом они долго сидели молча.

— Ты рожден быть солдатом, — нарушила наконец молчание Элли. — А не каким-то… высокопоставленным бюрократом.

Майлз расстался с мыслью объяснить ей, что собой являет благородный и древний пост Имперского Аудитора.

— Чтобы стать великим полководцем, нужна великая война. Но таковой сейчас нет, во всяком случае, тут. Цетагандийцы впервые за последние десять лет успокоились. Пол не агрессивен. Да и вообще мы сейчас в прекрасных отношениях со Ступицей Хеджена. Архипелаг Джексона довольно мерзок, но они там слишком разобщены, чтобы представлять собой реальную угрозу. Самой большой опасностью в данной области галактики являемся мы, но нашу энергию поглощает Зергияр. А я не уверен, что жажду сдать себя в аренду на завоевательную войну где-нибудь в другом месте.

— А твой отец это делал. И весьма успешно.

— Успех был неоднозначен. Тебе следует повнимательнее изучить нашу историю, любовь моя. Но я — не мой отец. Мне не обязательно повторять его ошибки, я вполне могу изобрести и свои собственные.

— Ты что-то стал таким политиканом в последнее время.

— Это теперь моя епархия. Военная служба годится только тем, кто может стоять и ждать, а жизнь коротка. Если Империи когда-нибудь снова потребуются мои военные таланты, мне пришлют уведомление по комму.

Элли выгнула брови и устроилась поудобнее, взбив подушки. Майлз положил ее голову себе на грудь и начал поглаживать волосы, наматывая на пальцы завитушки. Она начала водить рукой по его телу. Майлз чувствовал, как на них нисходит спокойствие, уходит прочь напряжение и ужас. Боль сменилась грустью и меланхолией, тихой и вполне понятной.

— Так… — произнес он наконец. — Никто не говорил, что время от времени не будет возникать необходимости в очередных спасательных операциях. Напоминаю тебе как адмиралу Куин, что твое место на командном пункте. Не шляйся с боевыми подразделениями. Это недостойно старшего офицера и слишком опасно.

— Ты жуткий ханжа, любовь моя.

Майлз предусмотрительно решил с этим не спорить. Он кашлянул.

— Есть еще одна вещь, о которой я хотел тебя попросить. Об одной услуге. Это касается сержанта Тауры.

Элли напряглась.

— Что именно?

— Когда мы с ней виделись в последний раз, я заметил у нее седину. Ты знаешь, что это означает. Я тут недавно переговорил об этом со стариной Канабе, ты должна его помнить. Он говорит, что с момента начала метаболического срыва у нее будет пара месяцев, не больше, затем наступит конец. Пообещай, что дашь мне знать вовремя, причем так, чтобы она успела — с флотом, или где она там будет в этот момент — прибыть сюда, до того, как уйдет. Я… не хочу, чтобы она умирала в одиночестве. Это обещание, которое я дал себе давным-давно, и намерен его сдержать.

Элли угнездилась обратно.

— Хорошо, — серьезно ответила она и через некоторое время добавила: — Так… ты все же спал с ней?

— Хм… — Он сглотнул. — Она была еще до тебя, Элли. — И через минуту добавил: — И потом тоже. Иногда. Очень редко.

— Ха! Я так и знала!

— Ну… А ты? Был и у тебя кто-нибудь, когда я отсутствовал?

— Нет. Я была хорошей девочкой. Ха! — И добавила: — Ну а до тебя… До тебя это была другая Куин.

— Думаю, это и так понятно, но, просто на всякий случай… ты ведь понимаешь, что отныне свободна от всяких обязательств?

— С тем, чтобы ты был свободен тоже? Ты к этому ведешь? — Коснувшись его лица, она улыбнулась. — Мне не нужно, чтобы ты давал мне свободу, любовь моя. Я могу освободиться и сама, в любое время, когда захочу.

— Это как раз то, что мне всегда больше всего в тебе нравилось. — Поколебавшись, он все же спросил: — А ты захочешь захотеть?

— Ну, это уже совсем другой вопрос, не так ли? — мягко ответила она. Они долго смотрели друг на друга, а потом Элли сказала очень ласково и доброжелательно:

— Надеюсь, ты найдешь свою леди Форкосиган, Майлз. Кем бы она ни была.

— Я тоже на это надеюсь, Элли, — вздохнул он. — Хотя терпеть не могу искать.

— Лентяй, — промурлыкала она.

— И это тоже. Ты здорово меня избаловала.

— Мне следует извиниться?

— Никогда.

Последовал долгий поцелуй.

— А пока ты будешь в поиске, мы будем с тобой встречаться? Время от времени?

— Может быть… Не знаю. Если окажемся на одной и той же планете в одно и то же время. Вселенная большая.

— Так почему же я вечно наталкиваюсь на одни и те же лица?

Они предались неторопливым ласкам, не думая о времени. Нет ни будущего, ни прошлого, лишь маленький пузырек во времени, в котором есть только Элли и Майлз.

Нежась, Элли пробормотала ему в волосы:

— Как ты думаешь, твоя новая работа понравится тебе так же, как мне понравится моя?

— Начинаю подозревать, что да. Знаешь, ты ведь действительно к этому готова. Я недавно получил довольно тяжелый урок на тему, как вредно оставлять компетентных подчиненных слишком долго без повышения. Следи в этом плане за личным составом.

— А у тебя есть перспектива роста? Скажем, от Восьмого Аудитора до Первого?

— Только если доживу. Что, если подумать, вполне вероятно. Я моложе их всех на добрых три десятилетия. Но Аудиторов нумеруют просто для удобства. На самом деле они все равны. Когда встречаются, то садятся в круг. Что весьма необычно для иерархии Барраяра.

— Как Рыцари Круглого Стола, — предположила Элли.

Майлз поперхнулся от смеха.

— Если бы ты их видела… Ну, не знаю. Эти самые Рыцари Круглого Стола соревновались за почести фанатично. Именно поэтому старина Артур и придумал круглый стол, чтобы положить этому конец. А Аудиторы… не могу сказать, что лишены амбиций, иначе бы они не достигли таких высот. Превыше амбиций? Эти барраярские паладины — удивительно незаинтересованная компания. Мне не терпится узнать их получше.

Он живописно изобразил своих новых коллег.

Элли невольно улыбнулась.

— Боже мой, Майлз, я начинаю думать, что ты там хорошо впишешься.

— Тебе не доводилось чувствовать себя как дома в месте, где ты ни разу до этого не была? Это примерно то же самое. Это… очень необычно. Но вовсе не неприятно.

Она поцеловала его в лоб — благословляя. Он поцеловал ей руку — на счастье.

— Ну, раз уж ты твердо решил стать штатским, то будь хорошим бюрократом-паладином, — решительно сказала она. — Чтобы я тобой гордилась.

— Я постараюсь, Элли.

Возвращение с Комарры на Барраяр прошло спокойно. Майлз приехал в особняк Форкосиганов тихим зимним вечером и обнаружил, что там тепло и все готово к его приезду. Он решил, что завтра пригласит на торжественный ужин Дува с Делией и остальных представителей семейства Куделка. Но сегодня он предпочел перекусить на кухне со своим оруженосцем и матушкой Кости. Его кухарка была несколько шокирована столь грубым вторжением на ее территорию. Но Майлз веселил ее до тех пор, пока она, рассмеявшись, не огрела его полотенцем. Капрал Кости, заглянув после дежурства, был накормлен по всем правилам и поиграл с котятами, жившими теперь в коробке возле плиты. Капрал с матушкой Кости сообщили Майлзу последние новости о Мартине, который служил теперь в учебке.

После ужина Майлз отправился в винный погреб и церемонно выбрал одно из самых редких и старых дедовых вин. Открыв бутылку, он обнаружил, что вино прокисло, но все равно выпил немного — чисто символически. Затем решительно вылил вино в ванну и пошел за другим, более позднего урожая.

С лучшим хрустальным бокалом в руке он уселся в невероятно удобное кресло у окна, наблюдая за танцем снежинок. Он чокнулся со своим отражением. Так за что пьем? За третью смерть адмирала Нейсмита? Первая — на Архипелаге Джексона, вторая — в кабинете Иллиана, третья и последняя — в деле с Лукасом Гарошем. Он уселся поудобнее и приготовился часок пожалеть сам себя, потягивая вино.

Но вместо этого вдруг обнаружил, что тихо смеется, откинувшись в кресле. Подавив смех, он подумал, что наконец спятил.

«Как раз наоборот».

Гарош не был чудотворцем. Не был даже учеником чародея. Он не мог ни подарить, ни отнять Нейсмита. Но Майлза до сих пор охватывала криогенная дрожь при мысли, насколько он был близок к тому, чтобы собственноручно отдать себя Гарошу.

Ничего удивительного, что он смеется. Он вовсе не оплакивает смерть. Он празднует побег.

— Я не умер. Я здесь. — Он коснулся своей испещренной шрамами груди.

Было странно и одиноко чувствовать себя единым целым. Не восходящим лордом Форкосиганом, не потерянным Нейсмитом, а чем-то цельным, единым, навсегда.

«Не слишком ли много тут народу?».

«Не очень».

Харра Журик оказалась почти права. Идя вперед, он обрел свою новую жизнь. Его улыбка стала еще шире. Его начинало очень интересовать, каким будет его будущее.