Глава III. ЕЩЕ ОДНА ВСТРЕЧА.

Бессонные ночи давали себя знать. У Марка и Зори скоро стали слипаться глаза. Девочка так и уснула, не дождавшись жареной рыбы. Марко поел и сказал, что теперь согласен с поговоркой, что лучшее в мире — сон. Зорю на руках отнесли в рубку и устроили ей возможно более мягкую постель. Марко лег у порога, точно собираясь охранять свою спутницу. Перед тем как заснуть, он вытащил из-за пазухи синий пакет и положил на полочку, прикрепленную к стене рубки. Рыбаки пожелали обоим приятных снов, но ни Марко, ни Зоря уже не слышали этих пожеланий — девочка давно спала, а юнга утратил слух и зрение, как только голова его коснулась подушки.

Они не слышали, как снова заработал мотор, как весело шумел Левко и как Стах поправлял Андрия, начавшего рассказ о выступлении в лузанском цирке дельфина-акробата, ездившего верхом на лошади. Поправка заключалась в том, что в цирке был не дельфин, а тюлень и ездил он не на лошади, а в тележке, запряженной собакой. А на лошади ездила собака.

Хотя «Колумб» шел в Лузаны, но теперь шкипер решил изменить курс и зайти на Лебединый остров, чтобы отвезти туда Марка и Зорю и сообщить о подводной лодке и судьбе Люды. Марка и Зорю там наверняка уже считали погибшими. Шкипер и его товарищи представляли себе радость родителей Марка, когда они увидят сына живым. Обрадуются в выселке и спасению Зори, которую за последнее время все в Соколином полюбили и звали не иначе, как «наша Зоря Находка». Фамилия эта, правда, кое-кому не нравилась. Особенно недоволен был ею Левко, который не раз уже предлагал переменить ее.

Собственно, эта фамилия не была формально узаконена — в списках Зеленокаменското сельсовета Зоря до сих пор была записана как Ирина Яковлевна Ковальчук. Но теперь ни один человек не позволил бы себе назвать ее инспекторской дочкой. Имя у нее было, а фамилию она так или иначе должна была в ближайшее время получить.

Обсуждая прибытие в Соколиную бухту, шкипер предлагал, прежде чем заходить туда, пройти прямо к маяку и доставить Марка домой. Он решил дать юнге не менее чем трехдневный внеочередной отпуск. Левко и Андрий были вполне согласны со шкипером.

Всех троих печалила только мысль о свидании с профессором, которому они везли не очень утешительные известия о дочери. Дальнейшая судьба девушки была неизвестна. Когда о ней заходила речь, Андрий кряхтел, как старый дед. Стах, покашливая, умолкал; только Левко доказывал, что не все еще потеряно, что, возможно, корабли догонят подводную лодку, и тогда…

— Тогда они ее потопят, — наконец отрезал Стах Очерет.

После этого моторист тоже задумался, отыскивая способ уничтожить пиратов и спасти девушку. Но ничего не придумал:

Около семи часов вечера Стах прошел на нос и стал глядеть в бинокль, высматривая на горизонте Лебединый остров.

Из рубки выглянула Зоря.

— Не спится? — спросил Левко.

— Сон страшный приснился, — ответила, улыбаясь, девочка. — А куда это дядько Стах смотрит?

— Остров наш высматривает. Вот-вот должен показаться.

— Вы меня разбудите, когда будем к острову подходить.

— Обязательно, Зоренька!

— Так я опять спать пойду. — И девочка скрылась в рубке.

Прошло несколько минут. Шкипер почему-то стал смотреть в море по левому борту.

— Что там? Остров передвигается? — поинтересовался Левко.

— Пять минут назад смотрел — ничего не видал, — ответил Очерет, — а теперь лодка с двумя людьми плывет. Гребут. Кто бы это мог быть?

— Может, еще кого-нибудь спасем?

— Думаешь, эта проклятая подводная лодка может столько бед наделать? Андрий, правь на лодку! Видишь?

Наступал вечер. Ветер совсем утих, и море успокоилось. Только изредка вдали мелькал белый гребень, точно чайка махала крылом. «Колумб» круто свернул со своего прежнего курса и пошел к лодке. Шкипер удивлялся: кто бы это мог быть так далеко от берега на маленькой гребной лодке! Да и сама лодка по своим размерам и форме никак не годилась для дальнего плавания.

Когда шхуна подошла ближе, стало ясно, что это не лодка, а клипербот. Люди в клиперботе заметили, что шхуна идет к ним, и гребли навстречу. У одного была длинная черная борода, другой — бритый, с полоской рыжей щетины под носом. На голове первого была черная фуражка, напоминавшая морскую форму, другой был в темно-коричневом мягком кожаном шлеме. Может быть, поэтому первый напоминал моряка, а второй — летчика. Летчик работал широким веслом с коротенькой рукояткой. Бородатый молча смотрел на шхуну, не проявляя при этой встрече ни радостного удивления, ни удовольствия, на что колумбовцы имели полное право надеяться. Стах Очерет скомандовал выключить мотор, грохот затих, и шхуна замедлила ход. Бородатый тихо сказал несколько слов гребцу, и тот подвел лодку к борту шхуны. Бородатый помахал рукой и крикнул:

— Здравствуйте, товарищи!

Левку этот голос показался знакомым, но он не мог припомнить, где и когда видел бородатого.

— Куда это вы на таком корабле путешествуете? — спросил Стах.

— Маленькая неприятность произошла, — ответил бородатый и, в свою очередь, спросил, куда они держат курс.

— На Лебединый остров.

— Нам в Лузаны надо.

— С Лебединого на Лузаны пойдем.

— У нас с самолетом авария.

— Может, его подводная лодка — того?.. — заинтересовался Андрий.

— А вы что знаете о подводной лодке? — встрепенулся бородатый.

— Да вы с «Разведчика рыбы»? — крикнул Стах.

Бородатый покачал головой, но на вопрос не ответил, схватился рукою за борт шхуны и сказал:

— Придется вам нас захватить.

— Пожалуйста, — ответил Стах, помогая бородатому влезть на судно. — Мы сегодня уже подобрали двух ваших знакомых — мальчика и девочку.

Бородатый нахмурился и, слушая Стаха, внимательно следил за ним. Потом лицо его приняло выражение радостного удивления, и он спросил:

— Где они?

— Отсыпаются, — показал шкипер на рубку.

Бородатый кивнул головой летчику, и тот полез на шхуну.

— Далеко мы от берега? — спросил бородатый.

— Скоро Лебединый увидим.

Услышав это, бородатый, казалось, удивился, бросил взгляд на летчика, но ничего не сказал. В это время Левко, глядя на них обоих, вспомнил, что Марко рассказывал про безногого летчика, но ни у одного из этих двоих не было деревянной ноги. И голос бородатого он безусловно слышал не впервые.

В это время шкипер предложил вытащить резиновую лодку.

Бородатый взглянул на своего товарища и сделал короткий энергичный кивок головы, подавая этим какой-то сигнал. Это движение встревожило Левка, и он весь напрягся, точно готовясь предупредить какую-то беду, но уже было поздно. Почти одновременно оба незнакомца сунули руки в карманы и выхватили револьверы. Раздались два выстрела.

Шкипер зашатался и упал навзничь, а рулевой, согнув колена, повалился лицом на палубу и, падая, сбил в море ведро, лежавшее у правого борта.

Левко бросился на пиратов. Его остановил резкий окрик:

— Ни с места, стреляю!

Здравый смысл победил порыв безумной отваги, и Левко остановился. Нелепо было биться одному безоружному против двух с револьверами. Да и расстояние между ними было так велико, что, пересекая его, он получил бы верные четыре пули. Мысли сменялись молниеносно. Левко понял, что теперь неудобная минута для борьбы, и отложил свое выступление до более подходящего момента.

— Назад! — скомандовал ему чернобородый.

И он отступил.

— Кругом!

Левко повернулся спиной к налетчикам, лицом к рубке. И как раз в эту минуту в дверях рубки появился Марко, а за ним Зоря.

— Руки вверх! — крикнул Анч.

Читатели уже догадались, что это был он.

Марко медленно поднял руки. То же самое сделал Левко.

— Выйти из рубки! — прозвучал приказ.

Марко сделал шаг вперед; за ним, поднимая руки, вышла Зоря.

— Предупреждаю: как только кто-нибудь пошевелится — стреляем, — сказал Анч и, не спуская глаз с пленных, заговорил с командиром пиратской лодки.

Только теперь Левко узнал шпиона по его глазам и движениям. Значит, подводная лодка близко. Неужели их заберут туда? Он забегал глазами по горизонту, но прямо перед ним расстилалась пустынная гладь моря. Ни подводной лодки, ни парохода, ни одного паруса.

Налетчики перекинулись несколькими фразами, заняли удобнейшую для себя позицию в центре шхуны, а пленным приказали стать рядом у борта. Руки приказали положить ладонями за голову. Такое положение гарантировало налетчикам безопасность, так как мешало пленным быстро сделать рукою какое-нибудь неожиданнее движение. Кроме того, выставленные вперед локти не давали пленным видеть друг друга.

Захватчики с ненавистью и удивлением разглядывали Марка и Зорю — они ведь считали их потопленными. Может быть, Анч вспомнил в эту минуту последние слова девочки о том, как она помешала ему отравить профессора Ананьева. Если бы рыбаки понимали, о чем говорили шпион и пират, они узнали бы, что те при первом нарушении приказа Зорей решили ее застрелить, чтобы припугнуть двух других пленных, которые временно были нужны захватчикам.

Шпион произнес короткую речь, все время многозначительно поглядывая на пленных и на свой револьвер.

— Нам нужна ваша шхуна, — заявил он. — Вы доставите нас в открытое море, туда, куда мы вам прикажем, и завтра в это время будете свободны, сможете вернуться к себе на Лебединый остров или куда захотите. Нам нужны моторист и рулевой. Но помните: малейшее ослушание, лень, какое-нибудь подозрительное движение — и в тот же миг наши револьверы разрядятся в ваши головы. Между собой не разговаривать, друг на друга не глядеть, в свободное от работы время стоять спиной к нам и руки держать за головою. Всё.

Пленные молча выслушали эту речь и продолжали стоять неподвижно, измеряя взглядом расстояние до револьверов. К сожалению, оно не позволяло сделать неожиданный прыжок, чтобы сбить с ног захватчиков и попробовать вырвать оружие.

— На шхуне есть оружие?

— Нету, — ответил Левко.

Оставив пирата и пленных в том же положении, Анч вошел в рубку и стал осматривать ее. Вскоре послышался его радостный крик. Он вышел на палубу, держа в руках синий пакет, который командир лодки не мог найти в своей каюте.

Передав пакет не менее обрадованному пирату, он обернулся к Марку и Зоре:

— Хотел бы я знать, кто это из вас такой ловкий?

Ни юнга, ни девочка не ответили ему.

— Мне знакомо ваше упрямство, — сказал, помолчав, Анч, — и я хочу знать: будете вы работать или вас сейчас же расстрелять? Отвечайте по очереди на мой вопрос. Первым — моторист. Вы будете работать на моторе?

— С условием, — ответил Левко, — что вы разрешите мне осмотреть раненых товарищей и, если они еще живы, подать им помощь. Иначе — можете стрелять.

Моторист не видел пока причины возражать захватчикам. Его смерть вряд ли принесла бы какую-нибудь пользу. Он хотел узнать о судьбе раненых, а потом при первой возможности вступить в борьбу с налетчиками.

— Хорошо, — ответил Анч. — Я надеюсь, вы и дальше будете вести себя разумно… Юнга?

— Я согласен на тех же условиях, — хмуро ответил Марко.

— Что ж, я очень рад, — едко сказал шпион, посматривая на юношу с явным недоверием. — Находка?

Последнее имя он произнес злобно и раздраженно.

Девочка стояла на самом краю борта и на этот раз внимательно осматривала шхуну и море. Она ничего не ответила, посмотрела на Анча и, резко оттолкнувшись назад, полетела в воду, падая головой вниз. Почти одновременно хлопнули два выстрела и раздался крик: «Ни с места!» Это крикнул Анч, увидав, что Левко рванулся вперед, чтобы броситься на захватчиков. Пират подбежал к борту и посмотрел вниз. Девочку он не видел, она исчезла под водой, но вряд ли была убита или ранена — она так быстро бросилась со шхуны, что пули не могли догнать ее. Рыжий пират выжидал, когда она вынырнет, чтобы застрелить наверняка. Прошла почти минута, пока из-под воды показалась голова. Она появилась в таком месте, где пират не ожидал ее, и потому он на две или три секунды опоздал с выстрелом. Девочка успела скрыться под воду, но пуля ударила почти в то самое место, где показывалась голова, и, наверное, задела беглянку.

Прошло полминуты, и Зоря снова появилась там же. Теперь она уже не показывала всей головы, а только вдохнула ртом воздух и моментально исчезла. Все же захватчики выстрелили по четыре раза. Пули подняли в этом месте дождь брызг, так что если там находилась девочка, то теперь они изрешетили ее.

Моторист и юнга не видели, что происходило позади, и вздрагивали при каждом выстреле, считая его последним, смертельным ударом по Зоре. Оба не понимали этого поступка девочки, потому что спастись она не могла. Даже не стреляя, а пустив мотор, пираты сразу догнали бы её или просто потопили, наскочив на нее килем. Удивляло и большое количество выстрелов: это означало, что пираты целились плохо.

Между тем Зорина голова больше не появлялась на поверхности. Прошло минут пять. Внимательный осмотр моря не обнаружил девочку ни вблизи шхуны, ни вдали от нее. Лучший пловец не смог бы так долго пробыть под водою. Не могла она остаться незаметной и на поверхности моря при солнечном освещении. Захватчики пришли к выводу, что девочка убита или утонула, тяжело раненная.

Больше она их не интересовала. Анч приказал мотористу стать к мотору, а Марку — к рулю. Ни тот, ни другой не тронулись с места.

— Вы забыли свое обещание! — свирепея, крикнул шпион.

— А вы — свое, — ответил Левко.

— А-а-а! — вспомнил шпион. — Моторист может подойти и осмотреть трупы.

Левко бросился к шкиперу и склонился над ним. Стах лежал в луже крови. Пуля пробила его навылет. Левку никогда не приходилось иметь дело с ранеными, но, увидев, что рана в правой стороне груди, он подумал, что, может быть, шкипер будет жить. С большим трудом ему удалось кое-как перевязать шкипера и втащить его в рубку. Анч ругался и подгонял моториста. Приходилось спешить. Пока Левко перевязывал шкипера, шпион послал Марка осмотреть Андрия.

Рулевой тоже лежал неподвижно, но крови вокруг него не было видно. Марко долго осматривал его, наконец нашел тоненькую струйку уже засыхающей крови за ухом. Очевидно, пуля попала в голову и убила Камбалу наповал. Но, положив руку ему на грудь. Марко почувствовал, что сердце как будто еще бьется. Тогда он поднял голову и внимательно присмотрелся к ране. Пуля пробила ухо и задела голову, но глубоко ли, не было видно. Анч торопил. Марко, так и не узнав наверное, жив ли рулевой, но почти уверенный в этом, быстро поволок Андрия в рубку.

— Мертвый? — спросил Анч.

Юнга кивнул головой.

— Так выкинуть его за борт!

— Мы его похороним.

Анч ничего на это не ответил, только по губам его пробежала насмешливая улыбка.

Пять минут спустя моторист завел мотор, а Марко, став у руля, повернул шхуну на юг.

Заходило солнце. Вдали, почти на горизонте, показался дымок. Никто на шхуне не знал, что это «Буревестник» возвращается в Соколиную бухту.

«Колумб» покинул место, где так неожиданно погибла Зоря. И только, словно в память об этом трагическом событии, плавало вверх дном ведро, скатившееся за борт, когда падал Андрий Камбала.