Глава XXIII. ХИЩНИКИ.

Штурман обвязал себя буксирным тросом — на клиперботе его не к чему было прикрепить. Единственное металлическое ушко годилось только для тоненькой бечевки, которой пришвартовывали эту легонькую лодочку. Петимко тотчас же отчалил, таща за собою бочку с бензином. Клипербот шел теперь очень медленно и до самолета должен был дойти не раньше чем через час или полтора. Там примерно полчаса надо заправлять машину, и еще через несколько минут самолет встанет рядом с пароходом. Оставалось решить, как они вчетвером уместятся на «Разведчике рыбы». Но в минуты острой необходимости всегда находится какой-то выход, и Марко с Зорей об этом не заботились.

Юнга и девочка должны были терпеливо ждать полтора — два часа, пока не услышат рокот мотора. Капитанский мостик стоял низко над водой, но все же оставался самой высокой надстройкой на пароходе. Марко предложил Зоре посидеть на широком планшире фальшборта. Так они сидели минут десять, разговаривая о событиях, происшедших за последние тридцать шесть часов. Радовались, что их приключения заканчиваются, и с волнением думали о Люде.

— Ну, теперь ее быстро найдут, — уверенно сказал Марко.

Посидев на планшире, решили осмотреть штурманскую рубку и каюту капитана. У Марка оказались спички, найденные Петимком в штурманской рубке, еще когда они впервые прибыли на пароход. С помощью спичек они намеревались найти карманный фонарь, керосиновую лампу или свечку. Юнга уверял девочку, что у капитана обязательно должен быть электрический фонарик, если только он не захватил его в момент бегства. И они принялись за поиски. За несколько часов пребывания на пароходе Марко не заметил никаких признаков дальнейшего погружения судна. Юнга даже сказал Зоре, что этот пароход, возможно, удастся прибуксировать в бухту Лебединого острова и там выгрузить необходимые профессору Ананьеву машины.

В штурманской рубке юнга ничего нового не обнаружил; не нашлось там также ни фонаря, ни свечки. В маленьком ящике цокал хронометр, под пальцами шуршали карты и листы лоций и астрономических таблиц.

Выйдя из рубки, спустились на так называемый нижний капитанский мостик, где обычно находится и каюта капитана. Дверь в каюту была закрыта, а не раскрыта настежь, как в штурманской рубке, и это свидетельствовало в пользу капитана «Антопулоса». Очевидно, он покинул пароход без паники. Марко и Зоря вошли в каюту и очутились в абсолютной темноте. Марко берег последние спички и потому сразу не зажег, а попросил Зорю притворить дверь: он боялся, что сквозняк погасит спичку.

Когда дверь была закрыта. Марко чиркнул спичкой и осветил маленькую уютную каюту с двумя дверями, кроме той, в которую они вошли. Каюта состояла из двух, а может быть, и трех отсеков. В первом на столе лежало несколько журналов. Юноша разорвал один из них и сделал из жгутиков бумаги несколько факелов, которые быстро сгорали, но все же экономили спички. Электрический фонарик они действительно нашли в соседнем помещении, где стояла постель.

Помня недавнее приключение с аккумулятором на самолете, Марко решил экономить батарейку и, убедившись, что фонарь в исправности, погасил его, продолжая жечь бумагу. Капитанский гардероб их не интересовал, а из инструментов, кроме ножа, ножниц и секстанта, они не нашли ничего.

Заинтересовавшись другой дверью, Зоря толкнула ее, а Марко сунул в отверстие жгут горящей бумаги. За дверью находилась маленькая площадка, с которой спускался трап, соединявший каюту с внутренними помещениями парохода. Протянув руку вперед и подняв вверх факел, Марко заглянул через плечо Зори, смотревшей вниз. Оба одновременно заметили сверкающие глаза и едва освещенную факелом морду никогда не виданного ими зверя. Свирепую морду обрамляла косматая шевелюра. Зверь смотрел на них немигающими зрачками. Вероятно, свет ослепил и даже напугал его. Несколько секунд зверь не шевелился — так же как и испуганные люди, смотревшие на него, — но вот он раскрыл пасть и, выставив клыки, заворчал: «Хуфф-ва…» Тотчас же снизу послышалось другое ворчанье. Зверь был не один. Марко и Зоря отскочили назад, захлопнув за собой дверь. Одновременно они услышали за дверью падение тяжелого тела. Зверь прыгнул на трап.

— Лев! — крикнул Марко, выбегая вслед за Зорей из каюты и поворачивая за собою ручку двери.

Он никогда не бывал ни в зоопарках, ни в зверинцах, но не раз видел львов на картинках. Из книг он знал, что лев после тигра — сильнейший хищник. Кто знает, может быть там, возле него, рычал и тигр, который известен не только силой, но и кровожадностью.

Оба побежали по шлюпдеку на корму. На мостик они не рисковали подниматься, боясь, что лев может туда выпрыгнуть, когда вырвется из каюты. Ближе к корме было несколько дверей, которые, вероятно, вели в камбуз и в кают-компанию, а на самом краю высилась радиорубка. Пробегая мимо кают-компании, юнга посветил в иллюминатор электрическим фонариком и увидел, что на диване разлегся какой-то зверь. Встревоженный фонарем, хищник поднял голову и внимательно смотрел на свет. Этот зверь был не так велик, как лев, и не имел гривы. Должно быть, в панике кто-то отпер дверь в помещение зверей, и они разбрелись по судну.

Схватив Зорю за руку, Марко вихрем промчался к радиорубке. Оставалась одна надежда — спрятаться в ней. К счастью, там зверей не было. Рубка поднималась над палубой на уровне капитанской каюты, дверь была крепкая, и там юнга и девочка почувствовали себя в сравнительной безопасности.

Ни из капитанской каюты, ни из кают-компании звери, вероятно, еще не выходили, но во тьме ничего нельзя было заметить, и потому Марко предпочел сидеть неподвижно, дожидаясь прибытия самолета. Тогда можно было бы просто прыгнуть в воду — дверь радиорубки находилась всего в полутора метрах от борта. Правла, между дверью и бортом высилась корма той самой шлюпки, которую еще недавно они собирались спускать. Но шлюпка не мешала им, а, наоборот, могла послужить укрытием от зверей.

Сквозь иллюминатор радиорубки виднелись огоньки «Разведчика рыбы»,

Марко и Зоря решили сидеть тихо. Прислушались, не донесутся ли мягкие шаги какого-нибудь зверя. Но теперь не слышно было даже рычанья. Марко решил осмотреть радиорубку, а чтобы светом не привлечь внимания зверей, попросил Зорю заслонить иллюминатор. Девочка так загородила маленькое окошечко, что не осталось ни малейшего отверстия, сквозь которое мог бы проникнуть свет. Марко зажег фонарь и стал осматривать хозяйство радиорубки на «Антопулосе». Ему приходилось бывать в радиорубках на других пароходах, когда-то он даже учился на двухнедельных радиокурсах в Лузанах. Юнга осмотрел аппаратуру — она была несложна, и он сумел бы ею воспользоваться, — осмотрел аварийную аккумуляторную батарею, готовую для включения, но почему-то невключенную. Верно, радист собирался дать сигнал «SOS», но потом, захваченный общей паникой, боясь, что его оставят на утопающем пароходе, бросил аппарат и стремглав помчался к шлюпке, которую спускали на воду. Марко проверил аппаратуру. Она была в полной исправности. Ему вспомнилось, что днем он видел антенну, натянутую между мачтами и тоже вполне исправную. Волнуясь, он включил аварийный аккумулятор и передатчик, повернул рубильник и выстукал ключом вызов — .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. После этого он трижды простучал знаменитое… — … Сигнал, заставляющий все береговые и корабельные радиостанции немедленно прекратить работу и слушать только корабль, передающий этот сигнал.

Когда в эфире звучит этот страшный сигнал, радисты хмурятся и поспешно сообщают о несчастье своим капитанам, извещают радиограммами другие станции. «SOS» извещает о смертельной опасности для корабля и его экипажа. Марко выстукивал «SOS». Он выбивал не больше десяти знаков в минуту — в десять раз меньше хорошего радиста. Он сообщал, что пароход «Антопулос» тонет; пилот Бариль, штурман Петимко, Зоря Находка и Марко Завирюха просят их искать. Он хотел передать о спасении с подводной лодки, о том, что, может быть, утром «Разведчик рыбы» поднимется в воздух, но у него не хватало знаний и опыта для длинной радиограммы. Не мог он также известить и об их местонахождении, так как не знал координат, и ругал себя за то, что не спросил штурмана, который несомненно должен был их знать.

Зоря с благоговением смотрела на работу Марка. Она до сих пор думала, что радисты, посылая радиограмму, пишут ее на бумаге и каким-то чудесным способом выбрасывают в воздух.

Закончив передачу, Марко переключился на прием. Он слушал стрекотанье каких-то искровых радиостанций, но разобрать ничего не мог. Временами угадывал отдельные буквы — и все. Горько сожалел, что его знания радиодела были так ничтожны, и укорял себя, что не занимался раньше как следует. Он просидел минут пятнадцать и наконец сбросил наушники. Теперь надо было посмотреть на «Разведчика рыбы». Юнга погасил фонарь, и Зоря отошла от иллюминатора. В море было темно. Не видно было ни огней самолета, ни фонарика на клиперботе.

— Наверно, штурман уже доплыл до самолета и они в хлопотах закрыли от нас маленький фонарик, — высказал догадку юнга.

— Зверей не слышно? — шепотом спросила Зоря.

В небе ярко светили звезды.

Но что же это? Вдруг какой-то отблеск мелькнул перед иллюминатором, словно прожектор освещал пароход с левого борта. Неужели за это время к ним подошел другой пароход? Может быть, он проходил поблизости и услышал «SOS», посланное отсюда Марком? Юнга и Зоря хотели выскочить из радиорубки, но близость хищников заставила их поступить осторожно. Первым двинулся Марко. Он отворил дверь и высунул голову из-за угла рубки. Неподалеку от парохода стояло какое-то судно, наводя прожектор на «Антопулос». Должно быть, оно стояло здесь уже не одну минуту — юнга заметил шлюпку, отходившую от его борта. Прожектор еще больше, чем тьма, мешал рассмотреть его очертания. Но луч был направлен на капитанский мостик «Антопулоса», а не на радиорубку, и это все же дало возможность Марку разглядеть, что у парохода очень низкий борт. Прожектор освещал путь шлюпке, которая уже находилась на середине расстояния между судами. Марко приготовился предупредить команду шлюпки о хищниках, но, вглядевшись еще раз в едва видимые очертания только что прибывшего судна, без единого звука спрятался обратно. Он узнал пиратскую подводную лодку. К пароходу приближались еще более страшные хищники.