Это убийство?

МУРТА БРОСИЛСЯ ЧЕРЕЗ комнату, схватил какую-то пробирку, поднял гладкую крышку головы и влил содержимое. Телеграфный ключ замолчал.

Мы смотрели друг на друга. Мурта прошел мимо меня к двери лаборатории, а затем упал в кресло рядом с камином. Я медленно последовал и долго сидел, глядя на пламя. Мы оба были обессилены. Казалось, он заметно вырос, стал сильнее, теперь, когда страх исчез. Но когда он заговорил, то говорил шепотом, и я ответил ему так же.

– Ну, что вы собираетесь делать?

– Не знаю, Мурта. Конечно, вы сошли с ума…

– Нет, – перебил он сердито. – Я бы сошел с ума, если бы не рассказал все вам, но теперь у меня все в порядке. Я понимаю, что это значит – это достаточно знакомое психологическое явление. Никто не может простить себя… Нам нужна помощь, даже самая сильная. Но сейчас мне лучше. Я такой же здравомыслящий, как и ты. Так будет лучше для него, я понимаю…

– Но, Мурта, почему, во имя Бога, ты так долго держал его? Почему ты ждал меня?

– Я хотел свидетеля от науки – человека, который знал мою работу и ручался за мои записи. Я хотел, чтобы вы подтвердили мои слова. Все знают вас, но я слишком молод, чтобы быть воспринятым всерьез…

– Почему вы не обратились к другим?

Он холодно посмотрел на меня.

– Харви, я не сумасшедший. Когда я сделал это, я понял, что рискую жизнью, ставя себя по ту сторону закона. Когда я только что говорил с вами, я был не в себе, но тем не менее понимал, что снова играю в азартную игру с обществом и его предрассудками…

– Но если вы боитесь рассказать другим или сказать мне, как я могу быть вашим свидетелем? Как это возможно? Рано или поздно вы должны ответить за содеянное.

– Я надеялся, что вы подождете, пока я не умру. Я надеялся, что вы внесете свое имя в документы. Я могу пережить вас – я могу стать авторитетом, но я всего лишь смертный.

– Вы думаете, я буду молчать, пока вы не станете неуязвимы для закона?

Я потянулся через стол и открыл шекспировского «Короля Джона».

– Однажды вы доказали, Мурта, что я очень отзывчив на страдания. Как вы думаете, на чьей стороне моя симпатия в этом случае?

– Но Харви, разве я тоже не пострадал? Разве я не мучился?

– Юноша и его мать. Они перенесли больше, чем герои Шекспира, вместе взятые. А вы заплатили ей за ее сына, которого убили. Интересно, довольна ли она своей сделкой? Вы не знаете, что я имею в виду – у вас нет детей.

– Но он был безнадежно искалечен. Разве вы не понимаете?

Я сидел молча. Какая польза от разговоров? Мне было лучше уйти. Мурта присел у камина, безнадежно заломив руки. Был ли это страх или какая-то достойная мука? Кто может сказать? Наконец он снова заговорил.

– Для вас, ученого, ничего не значит, что я доказал раз и навсегда природу разума? Люди через тысячу лет будут вспоминать эту работу как заключительное слово по этому вопросу. Харви?

Я встал и пошел к двери. Он полз за мной на коленях, цепляясь за меня.

– Харви, вы же не пойдете в полицию?

Я оттолкнул его и вышел. Последнее, что я видел, была его фигура, изломанный и дрожащий силуэт на фоне двери.

В газетах рассказывали, что его нашли мертвым на следующее утро…