Финал.

БЫЛ УЖЕ ПОЛДЕНЬ, когда мистер Фосдик проснулся. Быстро собрав пачку мыла и полотенец, он вернулся в мастерскую жестянщика, куда он прибыл как раз вовремя, чтобы увидеть мученика науки, медленно выползающего из ванны для гальванического покрытия. Теперь хрупкая медная оболочка осыпалась с его тела.

– Прекрасно! – воскликнул мистер Фосдик. – Видишь, что делает наука?

Мистер Штетцль обернулся к нему с ярой ненавистью.

Увидев медную пленку, свисающую между лопаток, мистер Фосдик схватил ее и резко дернул.

– Йоу! – мистер Штетцль подпрыгнул на пару футов в воздух и проревел. – Эта хрень липкая! У меня все чешется!

Наконец, после того, как мистер Фосдик потратил много терпения, а мистер Штетцль вспомнил всю ненормативную лексику, какую знал, покрытие было удалено – все, кроме того, что на пальцах ног не доставляло много хлопот.

Однако самое энергичное применение мыла и воды не смогло оказать ни малейшего воздействия на блестящую черную кожу.

Мистер Фосдик был удивлен и заинтересован этим неожиданным явлением.

– Феноменально! – воскликнул он после минутного изучения. – Ток ввел черный пигмент, графит, в твою кожу. Возможно, ты никогда больше не будешь белым, – весело добавил он. – И это дает мне новую идею.

– Еще одна идея! Ну, если вы когда-нибудь снова зацепите меня за одну из ваших изворотливых идей… Если вы когда-нибудь снова заинтересуете меня какими-нибудь наэлектризованными кошками или идиотскими медными схемами – мне самое место в дурдоме. Прощай!

Схватив свое пальто и шляпу, мистер Штетцль выскочил из консервной лавки, оглашая окрестности многоэтажным матом, какому позавидовал бы даже русский боцман.

Мистер Фосдик задумчиво наблюдал за этим бегством.

– Интересно, что так разозлило Эбена? – пробормотал он.