Тщательное описание архитектуры храма.

НЕСМОТРЯ НА ТО что ширина экрана составляла пятьдесят футов в диаметре, ее хватало, чтобы уместить в себе при каждой проекции не более шестой части храма; первая из этих частей, появившаяся перед нашими глазами, представляла собой центральную часть одной из сторон, в ней различались три квадратных колонны, диаметр основания каждой из них равнялся шести футам, каждая из колонн поднималась на высоту семидесяти футов, немного сужаясь к верхнему концу. Расстояние между колоннами равнялось двенадцати футам. Мы постепенно перешли на более общий обзор, чтобы иметь возможность одновременно охватить все здание полностью, оно же действительно оказалось невероятно красивым. Крыша сделана была из некоего желтого металла, и состояла из трех частей, которые представляли собой отнюдь не треугольники, сходящиеся к центру, но дополнительно дробились, искривлялись и разделялись между собой, представляя таким образом картину бушующего пламени, начавшегося с единого очага возгорания и яростно пляшущими языками распространившегося во все стороны. Это архитектурное решение столь красноречиво говорило само за себя и было выполнено столь безукоризненно, чтобы ни на минуту не принять его за творение природы. Сквозь щели между этими металлическими языками пламени мы смогли рассмотреть шар из более темного и матового металла, по цвету схожего с медью, которую внешние части закрывали собой и плясали вокруг, словно бы пытаясь поглотить и сжечь без остатка.

Таковой была крыша, но на каждом из трех углов различалась меньшие шары, сделанные, по всей видимости, из того же металла, как и большой шар в центре, они же покоились на подобии карниза, не сходного по своему в виду ни с одним архитектурным стилем, знакомым нам ранее, и при том производившего впечатление исключительной легкости и красоты. Этот карниз напоминал собой полуразвернутый свиток, смело раскрывавшийся прямо от кромки крыши и волнообразными витками свисавший далеко вниз. Сделан он был из того же металла, как и пламя, и раскрыт с начала и до конца на каждой из стен здания. Колонны, число которых с каждой стороны равнялось шести, были простыми и круглыми в основании, не украшены ни пьедесталами ни капителями, без каких-либо надписей или орнамента, та же бедность характерна была и для остальных частей здания. Последнее было открыто для наблюдения со всех своих сторон, и, по всей видимости, внутри него не было ни сидений, ни алтарей, ни жертвенных приношений, в то время как сама структура его казалась легкой и воздушной, причем расстояние от белого блестящего пола и вплоть до переливающейся в лучах солнца крыши составляло около ста футов, оно же было построено на круглом, покрытом зеленью возвышении в восточной части долины. Позднее мы заметили еще два храма, представлявшие собой полное подобие первого, но ни в одном из них не было никого, кроме стай диких голубей, устроившихся на сияющих шпилях. Следовало ли понимать, что верующие, ранее собиравшиеся в этих храмах, разделили участь всех живущих, или храмы эти были всего лишь историческими памятниками? Что построившие его вдохновенные мастера хотели передать, изображая шар, окруженный языками пламени? Желали ли они подобным образом рассказать о катастрофе, постигшей в давние времена их мир или предсказать катастрофу, ожидающую в будущем наш? Я же, признаюсь, в полном бессилии в попытках ответить на эти и на тысячи иных вопросов, возникающих перед нами, когда речь заходит о вещах, встреченных нами на этой планете, ибо нам не удалось изучить даже миллионную часть ее поверхности, мы же горели желанием собрать наибольшее возможное число новых наблюдений и фактов, чем посвятить себя изобретению умозрительных теорий, какими бы соблазнительными последние ни казались нашему воображению.