Шекспировский тест.

– Я ХОТЕЛ БЫ прочитать один отрывок, – резко сказал он. Мы говорили о гистерезисе и формулах Штайнметца, и я немного удивленно моргнул, когда он начал читать Шекспира – сцену в «Короле Джоне», где маленький принц Артур умоляет Хьюберта сохранить ему зрение. Там, король приказал Хьюберту ослепить ребенка. Некоторые пассажи настолько острые, что причиняют боль.

Артур.

Для дела злого – слишком хорошо. Железом ты глаза мне должен выжечь?

Хьюберт.

Да, мальчик, должен.

Артур.

И решишься?

Хьюберт.

Да.

Артур.

И хватит духу у тебя? А помнишь, Как мучился ты головною болью И лоб тебе я повязал платком (То был мой самый лучший; мне его Принцесса вышила), и я обратно Его не взял? Я голову тебе Держал всю ночь; как верно служат часу Минуты быстрые, так я старался, Чтоб время для тебя текло быстрей. Я спрашивал: «Где больно? Что ты хочешь? Чем я могу помочь тебе, мой милый?» Иной бы сын простолюдина спал И ласкового слова не промолвил, Но принц оберегал тебя в ночи. Ты можешь думать, что моя любовь Притворство, ложь; когда угодно року, Что ж, думай так и поступай жестоко! Ты хочешь зренье у меня отнять, Глаза мои, что на тебя ни разу Не поглядели гневно?

Хьюберт.

Я поклялся, Что выжгу их железом раскаленным.

Они были двумя страдающими людьми вместе, зрелый муж и мальчик – один с ужасом пламенного железа, а другой – с воспоминанием о нежности и беспомощности ребенка и его страхом видеть навсегда почерневшие пустые гнезда под гладким мальчишеским лбом – и уйти в могилу с запахом жгучей плоти в ноздрях. Неудивительно, что голос Хьюберта дрогнул, когда он ответил на вопрос принца:

Артур.

Спасенья нет?

Хьюберт.

Нет; ты лишишься глаз.

Артур.

О боже! Если бы в глаза тебе попала Соринка, мошка, волос иль песчинка, Ты понял бы, как может эта малость Измучить нас, – и замысел лихой Чудовищным тебе бы показался.

Хьюберт.

А обещанье? Придержи язык.

Артур.

Мой Хьюберт, чтоб молить о паре глаз, Двух языков, пожалуй, не хватило б. Не затыкай мне рта, не надо, Хьюберт. А то уж лучше вырви мне язык, Но пощади глаза, чтоб мог я видеть, Чтоб на тебя хотя бы мог смотреть. Клянусь душой, железо ведь остыло, И глаз не выжжет…

Я никогда не видел пьесу на сцене, но я могу себе представить вздох облегчения, который проносится над аудиторией, когда Хьюберт ломается и восклицает:

Хьюберт.

Пусть будет так! Отрады жизни, глаз, Я не лишу тебя за все богатства, Что мне сулил твой дядя! Все же знай: Я клятву дал, что выжгу их железом.

Артур.

Теперь ты снова Хьюберт, и снята С тебя личина!

Я забыл Мурту и все, кроме принца Артура, когда чтение внезапно прекратилось. Подняв крышку гальванометра, Мурта достал из прибора ленту с вычерченной на ней волнистой линией.