7. ОБИТАТЕЛЬ КРАТЕРА.

Когда Элвин проснулся, была ночь — пугающая и темная, какой только и может быть ночь в горах. Его что-то беспокоило — едва слышный посторонний звук, доносившийся сквозь глухой рокот водопада. Он сел, вглядываясь во тьму и затаив дыхание. Вокруг ничего не видать — звезды слишком слабы, им не осветить лежащую в сотнях метров внизу землю; лишь на южном горизонте неровная темная цепь горных вершин выделялась на фоне неба. Элвин сквозь шум водопада и шорох листвы услышал, как его друг перевернулся на спину и сел.

— Что такое? — донесся до Элвина его шепот.

— Кажется, я слышал какой-то звук.

— Что за звук?

— Не знаю. Может быть, просто приснилось.

Две пары глаз напряженно вглядывались в таинственную ночь. Неожиданно Теон схватил друга за руку.

— Смотри! — прошептал он.

Далеко на юге виднелась светящаяся точка, ярко-белая с фиолетовым оттенком. Не звезда — слишком низко висит над горизонтом. На глазах у мальчиков она разгоралась все ярче, и вот уже больно смотреть. Затем она взорвалась — и словно молния ударила за черту горизонта. На мгновение четко проступили очертания гор на фоне гигантской вспышки. Потом прилетело эхо мощного взрыва, и среди деревьев пронесся ветер. Он тут же утих, и одна за другой на небе вновь появились звезды.

Впервые в жизни Элвин познал страх перед неизвестностью, бывший проклятием древнего человека. Ощущение было столь необычным, что мальчик не сразу подобрал ему название. А когда все же понял, что за чувство испытывает, оно тут же исчезло и он снова стал самим собой.

— Что это? — прошептал он.

Ответа не последовало, и он переспросил еще раз.

— Я пытаюсь вспомнить, — сказал Теон и добавил, немного помолчав: — Это, наверное, Шалмирейн.

— Шалмирейн? Разве он еще существует?

— Я почти забыл про него, — ответил Теон, — но теперь вспоминаю. Мама как-то рассказывала, что крепость находится как раз в тех горах. Конечно, она давно уже превратилась в руины, но, по слухам, в ней кто-то еще живет.

Шалмирейн! Для детей двух народов со столь разной историей и культурой это имя действительно звучало подобно магическому заклинанию. За всю долгую историю Земли не было эпопеи более великой, чем оборона Шалмирейна от захватчиков, покоривших Вселенную.

Вскоре из темноты вновь донесся голос Теона:

— Жители юга могут рассказать нам побольше. Расспросим их на обратном пути.

Элвин едва его слышал, погруженный в свои мысли. Он вспоминал услышанное когда-то от Рордена. Битва за Шалмирейн произошла на заре письменной истории; она отмечала конец легендарных завоеваний человечества и начало его долгого упадка. Если и можно где-то на Земле найти ответы на вопросы, столько лет мучившие Элвина, то именно в Шалмирейне. Но до южных гор очень далеко.

Теон, похоже, получил от матери ее способности, поскольку Элвин услышал его тихий голос:

— Если выйдем на рассвете, сможем добраться до крепости к ночи. Я никогда там не был, но, пожалуй, сумею найти дорогу.

Элвин задумался. Он устал, и от непривычной долгой ходьбы болели ноги. Весьма заманчивым казалось отложить поход до другого раза. Но другого раза может и не быть. Более того, нельзя исключать, что увиденная ими вспышка — сигнал о помощи.

Элвин долго боролся со своими колебаниями в тусклом свете далеких звезд и наконец принял решение. Ничто не изменилось — горы все так же стояли на часах, охраняя спящую землю. Но поворотный момент в истории человечества уже случился, и теперь оно шло навстречу неизвестному будущему.

Когда путешественники добрались до края чащи, солнце едва поднялось над восточной стеной Люса. Здесь природа вернулась к своему первозданному виду. Даже Теон, казалось, потерялся среди гигантских деревьев, чьи кроны застили солнечный свет, отбрасывая громадные тени на подстилку джунглей. К счастью, от водопада река текла на юг почти по прямой и, держась ее берега, можно было избежать густых зарослей. Немало времени и внимания Теон уделял ошалевшему на приволье Крифу, который то и дело исчезал в джунглях или быстро скользил над водой. Элвину по-прежнему многое было в новинку, в этом краю он чувствовал некое очарование, которого не испытывал в менее диких лесах северного Люса. Почти все деревья были не похожи друг на друга; одни пребывали на разных стадиях одичания, а другие за бесчисленные века вернулись к своему естественному виду. Многие явно имели неземное происхождение — возможно, их предков доставили даже из-за пределов Солнечной системы. Над ковром джунглей, словно часовые, возвышались гигантские секвойи высотой в сто — двести метров — древнейшие деревья на Земле, чуть старше самого человечества.

Река все ширилась, то и дело разливаясь озерцами с россыпями крошечных островков. Над водной гладью бесцельно носились ярко окрашенные насекомые. Однажды, несмотря на крики Теона, Криф метнулся прочь, желая присоединиться к своим отдаленным сородичам. Он тут же исчез в облаке сверкающих крыльев, и до мальчиков донеслось яростное жужжание. Мгновение спустя облако рассыпалось, и Криф словно молния устремился назад. С тех пор он держался рядом с Теоном и больше не пытался сбежать.

Ближе к вечеру впереди появились горы. Река, служившая столь верным проводником, теперь текла медленно и лениво, словно тоже приближалась к цели своего пути. Однако ясно было, что засветло до гор не добраться; еще задолго до заката в лесу так стемнело, что идти дальше стало невозможно. Вокруг толстых стволов лежали огромные тени, в листьях шумел холодный ветер. Элвин и Теон устроились на ночлег под гигантским красным деревом, чьи верхние ветви до сих пор освещала заря.

Наконец невидимое снизу солнце зашло, но его последние лучи еще долго играли с рябью на воде. Мальчики лежали в сгущающихся сумерках, глядя на реку и размышляя об увиденном за день. Элвин заснул с мыслью о том, кто в последний раз проходил этой дорогой и сколь давно это было.

Солнце стояло уже высоко, когда они вышли из леса и остановились перед горной стеной. Впереди склон круто уходил к небу уступами из голого камня. Река заканчивалась здесь так же величественно, как и начиналась, — земля разверзалась перед ней, и вода с ревом исчезала внизу.

Несколько мгновений Теон стоял, глядя на водоворот, затем показал на проход в горах.

— Шалмирейн в той стороне, — уверенно сказал он.

— Ты же говорил, что никогда здесь не был! — удивился Элвин.

— Я и в самом деле здесь не был.

— Тогда откуда ты знаешь?

Теон озадаченно посмотрел на него.

— Ниоткуда. Раньше я и не думал. Наверное, инстинкт — в Люсе каждый человек всегда знает, куда он идет.

Весьма скептически восприняв слова Теона, Элвин все же последовал за ним. Вскоре они прошли через кряж, и впереди открылось плато, плавно уходящее вверх. Немного поколебавшись, Теон начал подъем. Преисполненный сомнений Элвин двинулся следом, сочиняя на ходу небольшую речь. Если путешествие закончится ничем, Теон узнает, что Элвин думает по поводу его безошибочного инстинкта.

Когда они добрались почти до самой вершины, структура почвы резко изменилась. Нижние склоны состояли из пористого вулканического камня, перемежавшегося мощными слоями пепла. Здесь же поверхность была твердой и предательски гладкой, словно стекло, — как будто расплавленный камень когда-то стекал с горы. Край плато находился почти у самых ног. Теон добрался до него первым, а несколько секунд спустя Элвин остановился рядом, не в силах вымолвить ни слова. Вопреки ожиданиям, мальчики остановились не на краю плато, а на кромке гигантской чаши примерно километр глубиной и два с лишним в диаметре. Впереди земля круто уходила вниз, образуя пологую впадину, а затем снова круто поднималась к противоположному краю. И хотя на небе ярко сияло солнце, вся огромная котловина была черной как смоль. Из какого материала состоял кратер, мальчики могли только догадываться, но он был черным, словно камень с планеты, никогда не знавшей солнца. И это еще не все, поскольку под их ногами, окружая весь котлован, тянулась металлическая лента шириной в полторы согни метров, потускневшая от невообразимого времени, но без единого пятнышка ржавчины.

Когда глаза привыкли к этому фантастическому зрелищу, Элвин и Теон поняли, что чернота кратера не столь уж и абсолютна. То тут, то там на мглистых стенах вспыхивал свет. Блики возникали случайным образом, исчезая так же быстро, как и появлялись, словно отражения звезд в бурном море.

— Потрясающе! — выдохнул Элвин. — Но что это?

— Похоже, какой-то отражатель.

— Такое черное вещество способно что-то отражать? Не могу поверить.

— Оно черное только для наших глаз, не забывай. Мы не знаем, какое излучение использовали предки.

— Но должно ведь быть и еще что-то! И где, собственно, крепость?

Теон показал на ровное дно кратера, где виднелось нечто, принятое Элвином за груду беспорядочно сваленных камней. Со второго взгляда удалось различить в их расположении почти стершийся план. Да, это были руины великих строений, разрушенных временем.

Первые несколько сот метров склон был слишком гладок и крут, чтобы спускаться шагом, а не ползком, но вскоре мальчики добрались до более пологого участка, позволявшего идти без особого труда. У дна кратера черная стекловидная порода переходила в тонкий слой земли, видимо нанесенной за века ветрами.

Метрах в трехстах громоздились титанические глыбы, словно брошенные игрушки младенца-великана. В одном, месте можно было узнать часть массивной стены, в другом два резных обелиска отмечали то, что когда-то было величественными воротами. Все вокруг поросло мхом, цепкой травой и карликовыми деревьями. Даже ветра не было слышно.

Элвин и Теон стояли подле Шалмирейна. Если верить легенде, у его стен были наголову разбиты силы, способные превратить планету в пыль. Когда-то в этих небесах бушевал огонь, вырванный из сердец многих солнц, и горы корчились, словно живые существа, в грохоте и пламени.

Врагу так и не удалось захватить Шалмирейн. Но несокрушимая твердыня в конце концов пала, завоеванная терпеливыми усиками плюща и поколениями слепо роющих свои норы червей.

Охваченные благоговейным трепетом, мальчики молча подошли к грандиозным развалинам. Войдя в тень стены, они пересекли каньон, образованный двумя грудами камней.

Перед ними открылся большой амфитеатр, который пересекали длинные насыпи, вероятно, курганы над могилами машин. Когда-то все это огромное пространство было накрыто куполом, но крыша давно обрушилась. Однако где-то среди запустения наверняка сохранилась жизнь; Элвин понимал, что облик руин может быть обманчив. Большая часть крепости находилась глубоко под землей, недоступная влиянию времени.

— Нам нужно вернуться к полудню, — сказал Теон, — так что будет лучше, если разделимся. Беру на себя восточную половину, а ты осмотри эту сторону. Крикни, если найдешь что-нибудь интересное, но слишком далеко не заходи.

Элвин полез вверх по обломкам, обходя более крупные груды камней. Возле центра арены он наткнулся на круглую площадку диаметром метров десять-пятнадцать. Когда-то ее покрывала трава, но она почернела от чудовищного жара и при приближении мальчика рассыпалась в прах. В центре площадки стоял треножник, он поддерживал отшлифованную металлическую чашу, похожую на модель самого Шалмирейна. Она могла вращаться в вертикальной и горизонтальной плоскостях, а в самой ее середине находилась спираль из ка-кого-то прозрачного вещества. Снизу к отражателю была прикреплена черная коробка, от которой уходил тонкий провод.

Элвину стало ясно, что эта машина — источник света, и он решил найти, куда ведет провод. Проследить его путь было нелегко, поскольку он то и дело нырял в расщелины и вновь появлялся в неожиданных местах. Окончательно его потеряв, Элвин позвал на помощь Теона.

Когда он залез под нависающий камень, перед ним возникла чья-то тень. Решив, что это подошел друг, Элвин выбрался из пещеры, повернулся — и утратил дар речи.

Перед ним висел в воздухе большой темный глаз, окруженный, словно спутниками, глазами поменьше. Так, по крайней мере, сперва показалось Элвину; затем он понял, что смотрит на сложную машину — а она смотрит на него.

Наконец Элвин нарушил напряженную тишину. Всю свою жизнь он отдавал приказы машинам и сейчас предположил, что это устройство разумно, хотя прежде не видел подобных ему.

— Назад!

Ничего не произошло.

— Иди. Ко мне. Вверх. Вниз. Вперед.

Ни одна из самых обычных команд не возымела действия. Машина оставалась неподвижной.

Элвин шагнул к ней, и глаза поспешно попятились. Их угол зрения, видимо, был ограничен, поскольку машина неожиданно налетела на Теона, который заинтересованно наблюдал за происходящим. Издав совершенно человеческий возглас, устройство взмыло на несколько метров, продемонстрировав несколько щупалец и суставчатых конечностей вокруг короткого цилиндрического тела.

— Спускайся, мы не причиним вреда! — крикнул Теон, потирая ушибленную грудь.

Послышался голос — не бесстрастная и неестественно правильная речь машины, но дрожащий голос очень старого и очень усталого человека.

— Кто вы? Что делаете в Шалмирейне?

— Меня зовут Теон, а это мой друг Элвин Лоронеи. Мы исследуем Южный Люс.

Последовала короткая пауза. Когда машина заговорила снова, в голосе чувствовались раздражение и досада.

— Почему бы не оставить меня в покое? Неужели не помните, сколько раз я об этом просил!

Теон, всегда спокойный и добродушный, явно рассердился.

— Мы из Эйрли, и мы ничего не знаем про Шалмирейн.

— К тому же, — укоризненно добавил Элвин, — мы заметили твой сигнал и решили, что требуется помощь.

Странно было слышать столь человеческий вздох от холодной безликой машины.

— Уже миллион раз я подавал сигнал и ничего не добился, кроме чрезмерного любопытства со стороны Люса. Но я вижу, что вы не желаете зла. Следуйте за мной.

Машина медленно поплыла прочь от разбитых камней, остановившись возле темного отверстия в стене амфитеатра. В тени пещеры что-то пошевелилось, и на солнечный свет вышел человек. Самый настоящий старик — Элвин такого еще ни разу в жизни не видел. Голова совершенно лысая, но нижняя часть лица покрыта густыми белоснежными волосами. На плечи был небрежно накинут плащ из стеклянных нитей, по бокам висели в воздухе еще две многоглазые машины.