Глава 32. ВСТРЕЧА У «ЦИКЛОПОВ».

Дункан знал, что он здесь увидит (или так ему казалось), однако реальность резко отличалась от его ожиданий. Он почувствовал себя мальчишкой, попавшим в гигантский металлический лес. Лес был густым и тянулся во все стороны. Он состоял из совершенно одинаковых деревьев. Пятидесятиметровый ствол каждого из них был слегка наклонен. Стволы опоясывали винтовые лестницы, каждая вела к платформе поворотного механизма. Кроной каждого дерева служила массивная, но удивительно изящная стометровая чаша антенны, устремленная к небу. Казалось, она вслушивается в сигналы из космических глубин.

Антенна 005 находилась почти в самом центре системы, но внешне это было незаметно. Куда ни глянь — ряды таких же антенн, уходящие вдаль до тех пор, пока они не сливались в одну сплошную металлическую стену.

«Циклопы» были шедевром инженерной точности. Ничего похожего на Земле попросту не существовало. Особо важные компоненты изготавливались в космосе: например, металлическая пена и кристаллические волокна, придающие параболическим рефлекторам силу и легкость. Этого можно было добиться лишь на орбитальных заводах, работающих в условиях невесомости. «Циклопы» в равной степени принадлежали Земле и космосу.

В отличие от настоящего леса здесь повсюду были проложены дорожки. По одной из них сопровождающий вез сейчас Дункана на небольшом скутере с водородным мотором (электрические двигатели создавали бы помехи).

— Я никого не вижу, — посетовал Дункан. — Вы уверены, что он здесь?

— Час назад я привез его сюда. Он должен находиться в секции предварительного усиления. Это там, на платформе. Вам придется кричать. Сами понимаете, никакими передатчиками пользоваться здесь нельзя.

Дункан улыбнулся очередному примеру фанатичных мер предосторожности, которые предпринимались здесь в борьбе с эфирными помехами. Его даже попросили снять часы, чтобы их слабые электронные импульсы не приняли по ошибке за сигналы иной цивилизации, находящейся за сотни световых лет от Земли. Часы на руке сопровождающего были механическими и действовали от пружины.

Дункан сложил ладони чашей, поднес ко рту, задрал голову и громко крикнул:

— Карл!

Почти сразу же часть звука отразилась от соседней антенны и слабеющим эхом вернулась от тех, что подальше. После этого крика тишина показалась Дункану еще более глубокой, и он не посмел потревожить ее вторично.

Но этого и не понадобилось. Наверху, в пятидесяти метрах от земли, к перилам площадки подошел человек. Мелькнула знакомая золотистая копна волос.

— Кто здесь?

«А как ты думаешь, кто?» — мысленно спросил его Дункан. Сам он стоял так, что Карлу было не разглядеть его с высоты, а металлические конструкции искажали голос до нечеловеческого тембра.

— Это Дункан.

Пауза, показавшаяся ему минутной, на самом деле длилась всего несколько секунд. Должно быть, Карл уже догадался, что Дункан знает о его прилете на Землю.

— У меня тут полно работы. Если хочешь, поднимайся сам.

Сказанное не было похоже на любезное приглашение, но в словах Карла не чувствовалось и враждебности. В них звучала усталость и… покорность судьбе. Впрочем, последнее Дункан отнес на счет своего воображения.

Карл снова исчез из виду, вернувшись к прерванной работе. Дункан задумчиво глядел на винтовую лестницу, обвивающую круглый ствол антенной опоры. Подняться на пятьдесят метров в условиях земной гравитации? Это было равносильно двумстам пятидесяти метрам на Титане. Там он еще ни разу не взбирался на такую высоту пешком.

Карлу, естественно, было проще — ведь он до пяти лет жил на Земле. Его мышцы смогли восстановить значительную часть своей прежней силы. Карлу действительно не оторваться от работы или он намеренно бросает Дункану вызов? Что ж, такое вполне в его характере. Но сейчас у Дункана не было выбора.

Дункан поставил ногу на первую из бесчисленных дырчатых ступенек, уходящих вверх.

— На платформе довольно тесно, — убедительным тоном произнес сопровождающий, — Если моя помощь не требуется, я лучше подожду вас здесь.

Дункан умел распознавать лентяев, но сейчас он даже обрадовался такому предлогу. Лучше, если при их разговоре с Карлом посторонних не будет. Дункан дорого бы дал, чтобы вовсе не встречаться с Карлом Хелмером, однако он был не вправе перепоручить это дело кому-то другому, даже если бы указания от Колина и Малькольма разрешали такой вариант.

Подъем оказался легче, чем он думал, зато состояние лестницы его насторожило. Во многих местах ограждающие перила держались на честном слове. Кое-где они настолько проржавели, что к ним было опасно прикасаться. Да и ступеньки не внушали доверия. Основание этой антенны, как, наверное, и всех остальных, находилось в угрожающем состоянии.

Без серьезного ремонта, который нужно начинать немедленно, «Циклопы» вряд ли встретят двадцать четвертый век.

Дункан одолел первый круг, когда снизу его окликнул сопровождающий:

— Забыл вас предупредить. Минут через пять начнется поворот зеркал на новый участок неба. Не пугайтесь!

Дункан задрал голову. Громада параболической антенны заслоняла собой небо. Видеть, как многотонная махина поворачивается над твоей головой, было бы не слишком приятно. Хорошо, что этот ленивец удосужился его предупредить.

Вероятно, сопровождающий догадался об опасениях Дункана.

— Вы не бойтесь, эта антенна не повернется. Она уже лет десять как выключена из цепи. Поворотный механизм напрочь проржавел, да и остальные части не в лучшем состоянии. Чинить бесполезно.

Эго лишь подтвердило опасения Дункана, которые прежде он отнес на счет оптической иллюзии. Парабола над его головой имела несколько иной угол наклона, чем соседние. Она перестала быть активным звеном системы «Циклопов» и теперь невидящим глазом по привычке глядела в небо. Потеря одной или даже десятка таких точек почти не отражалась на работе системы, и все-таки… Значит, правы были те, кто говорил ему, что звездный час «Циклопов» миновал.

Еще один круг, и он достигнет платформы. Дункан сделал очередную краткую остановку, успокаивая дыхание. Он поднимался очень медленно, и все же его ноги противились непривычному упражнению. Карл совсем затих. Интересно, что он делает здесь, в этом месте былых триумфов и неосуществившихся надежд?

Но Дункана сейчас волновали не столько научные изыскания Карла, сколько предстоящий разговор с бывшим закадычным другом и возможное столкновение. Раньше он как-то не подумал: узкая платформа в полусотне метров над землей — не лучшее место для подобных споров. Дункан встряхнул головой, прогоняя угрожающее видение. Нет, каким бы острым ни был их разговор, он не допускал, что Карл решится на насилие. Такое просто немыслимо.

А впрочем, немыслимо ли? Если эта мысль забрела в его голову, где гарантия, что она не посетила голову Карла?

Он почти добрался до платформы. Как и ступеньки, она не была монолитной (вероятно, для уменьшения веса). Узкой площадки едва хватало для квадратного отверстия люка, которым оканчивалась лестница. Дункан облегченно вздохнул. Руками, запачканными в ржавчине, он взялся за поручни и одолел последние несколько ступенек, выбравшись на платформу. Он стоял среди громадных шестеренок, давно молчащих гидравлических движителей, сплетения кабелей, развороченных трубопроводов и тонких, почти невесомых металлических ребер каркаса, который поддерживал ослепшее стометровое параболическое зеркало.

Карл по-прежнему не издавал никаких звуков. Опасливо ступая, Дункан двинулся по платформе. Проход был почти двухметровой ширины, перила оканчивались на высоте пояса. Казалось бы, никакой реальной опасности. И все же Дункан старался держаться подальше от края и не смотреть вниз.

Он прошел менее половины круга, когда ожили и басовито заурчали двигатели соседних антенн. Им ответили высокие недовольные голоса шестеренок и скрежет подшипников, которым вовсе не хотелось нарушать свой покой.

Чаши соседних антенн начали поворачиваться к югу. Только эта оставалась неподвижной, будто слепой глаз, не реагирующий на свет. Вся эта «симфония металла» была отнюдь не благозвучной и длилась несколько минут. Затем все столь же внезапно стихло. «Циклопы» нацелились на новый участок космического пространства.

— Привет, Дункан! — вдруг послышалось сверху. — Добро пожаловать на Землю.

Дункан не сразу понял, откуда раздается голос. Карл вылез из кабинки под параболой и стал спускаться по довольно шаткой лесенке. Дункан невольно поежился, видя, что его бывший друг держится за перила только одной рукой, а в другой сжимает толстый альбом для зарисовок. Карл спрыгнул в нескольких метрах от него, и только теперь Дункан облеченно глотнул воздуха. Карл не делал попыток подойти ближе. Как всегда, его лицо оставалось бесстрастным. Ни дружеской улыбки, ни сердитой гримасы.

Потянулись тягостные секунды. Никто из двоих не хотел начинать разговор первым, каждый ждал, когда заговорит другой. В этой тишине Дункан впервые обратил внимание на слабое гудение, доносящееся со всех сторон. Это синхронно работали двигатели слежения. Движения самих антенн разглядеть было невозможно, но шум свидетельствовал, что они вращаются со скоростью несколько миллиметров в секунду. Этим вращением глаза «Циклопов» уравновешивали вращение самой Земли.

До чего же глупо двоим взрослым людям, находясь в этом «храме космоса», вести себя, точно они мальчишки, играющие в гляделки. Дункан понимал: он ничего не потеряет, если заговорит первым. Но сразу начинать с главного не стоит, так он лишь рассердит Карла. Лучше всего начать с какой-нибудь невинной банальной темы. Только не с погоды! Дункан удивлялся, сколько времени терранцы тратят на разговоры о погоде. Нет, лучше выбрать иную тему.

— Пожалуй, я еще ни разу не задавал своим ногам такую работенку, — сказал он. — А это всего пятьдесят метров. Трудно поверить, что терранцы взбираются на свои горы.

Карл мгновенно проанализировал этот гамбит — нет ли скрытых ловушек. Вроде нет.

— Самая высокая гора Земли почти в двести раз выше этой опоры. Тем не менее каждый год кто-то туда обязательно забирается.

Итак, лед был сломан. Дункан позволил себе вздох облегчения, который едва не сменился возгласом удивления.

Внешне Карл сильно изменился. Его золотистые волосы поредели и местами превратились в серебристые. Дункану показалось, что Карл постарел лет на десять. И это всего за какой-то год, что они не виделись. Глаза окружали беспокойные морщинки; вдобавок у него появилась привычка постоянно морщить лоб. Дункану также показалось, что его бывший друг стал ниже ростом. Последствия земного тяготения? Вряд ли только они. На Титане, разговаривая с Карлом, Дункан был вынужден задирать голову. Сейчас, когда они стояли лицом к лицу, их глаза были на одном уровне.

Карл старался не смотреть ему в глаза. Сжимая в руке альбом, он расхаживал взад-вперед, а затем подошел к самому краю платформы и наклонился вниз, беспечно привалившись к перилам.

— Карл, перестань! — крикнул Дункан, — Ты же знаешь, что здесь все ржавое. Мне даже страшно смотреть.

Возможно, Карл на это и рассчитывал.

— А тебе-то что за забота?

Грубый ответ не рассердил Дункана. Наоборот, ему вдруг стало очень грустно.

— Если ты действительно не знаешь, слишком поздно что-то объяснять, — только и ответил он.

— Понимаю, ты сюда явился не с визитом вежливости. Наверное, уже успел встретиться с Калинди.

— Да, я виделся с нею.

— И что вам всем от меня надо?

— Что надо Калинди — это ты спросишь у нее. Кстати, она даже не знает, что я здесь.

— А что клану Макензи понадобилось от меня? Очередная ваша авантюра для блага Титана?

Дункан решил не ввязываться в спор. Он даже не рассердился на эту спланированную провокацию.

— Я всего-навсего пытаюсь избежать скандала… если его еще можно избежать.

— Не понимаю, о чем ты.

— Прекрасно понимаешь. Кто санкционировал тебе этот полет на Землю? Кто оплатил расходы?

Дункан думал, что Карл хотя бы смутится, но ошибся.

— У меня здесь друзья. И вообще, я не припомню, чтобы Макензи были столь щепетильными по поводу соблюдения законов. Тебе напомнить, как Малькольм получил свой контракт на первую заправочную станцию на орбите Луны?

— Это было сто лет назад. Экономика Титана только-только начинала складываться. Но сейчас другие времена, и былые нарушения финансового законодательства уже не считаются оправданием. Особенно когда закон нарушается в сугубо личных целях.

Разумеется, это был выстрел наугад, но Дункан не промахнулся. Впервые за все время их разговора Карл рассердился.

— Ты даже не понимаешь, о чем говоришь! — резко бросил он Дункану. — Когда-нибудь Титан…

Он осекся. За разговором они оба забыли о постоянном движении других антенн. Вплоть до последнего мгновения платформа антенны 005 находилась в тени перевернутого зонтика соседней антенны. Но теперь парабола сдвинулась. Искусственное затмение окончилось, и на них хлынули лучи яркого тропического солнца.

Дункан закрыл глаза, выжидая, пока пластик его темных очков приспособится к этому ослепительному сиянию. Когда же он снова открыл глаза, то оказался в мире, четко разделенном на день и ночь. На одной стороне он ясно видел каждую мелочь, а на другой граница зрения составляла лишь несколько сантиметров. Очки усиливали контраст между светом и тьмой, и Дункану даже почудилось, что он находится в безвоздушном пространстве Луны.

Вдобавок лучи Солнца немилосердно жгли. Для титанцев здешняя жара была особенно тяжелой.

— Если не возражаешь, давай перейдем на затененную сторону, — сказал Дункан, стараясь держаться предельно вежливо.

Он почти не сомневался, что Карл откажется: либо просто из упрямства, либо из желания и здесь продемонстрировать свое превосходство. У него даже не было темных очков; глаза он прикрывал своим альбомом.

К немалому удивлению Дункана, Карл послушно двинулся за ним в желанную тень северного края башни. Заурядная перемена освещенности почему-то выбила его из колеи.

— Я пытался объяснить тебе, что хочу всеми силами избежать лишней шумихи и на Земле, и на Титане, — продолжал Дункан, когда они выбрали место и остановились. — Поверь мне: у меня нет никаких личных интересов. Если бы я мог, то с радостью поручил бы эту миссию кому-нибудь другому.

Карл ответил не сразу. Выбрав наименее заржавленный участок прохода, он осторожно положил туда альбом. Это простое действие очень живо напомнило Дункану давние времена их дружбы. Вещи в руках Карла всегда сковывали его, мешая свободно выражать эмоции. Привычка сохранялась до сих пор. Чувствовалось, альбом был ему помехой.

— Слушай внимательно, Дункан, — начал Карл. — Что бы Калинди тебе ни наговорила…

— Она вообще мне ничего не сказала.

— Не верю. Это она помогла тебе меня найти. Больше некому.

— Говорю тебе, Карл, ты ошибаешься. Калинди даже не знает, что я здесь.

— Я тебе не верю, — повторил Карл.

Дункан молча пожал плечами. Кажется, его стратегия работала. Намекая, что ему известно гораздо больше (хотя в действительности он почти ничего не знал), он рассчитывал смутить Карла, сбить с него самоуверенность и услышать более или менее подробный рассказ о случившемся. Но как заставить Карла это сделать? Оставалось лишь полагаться на любимый принцип Колина — успешное управление непредвиденными обстоятельствами.

Карл вдруг начал возбужденно расхаживать взад-вперед. Это насторожило и даже испугало Дункана. Ему сразу вспомнилось предостережение Калинди. Да, здесь крайне неподходящее место для выяснения отношений. Особенно если у твоего противника поколеблено душевное равновесие.

Похоже, Карл принял решение. Он остановился и круто обернулся к Дункану, заставив того невольно отпрянуть. Руки Карла были протянуты к нему, но жест скорее выражал мольбу, чем угрозу. Это успокоило и в то же время удивило Дункана.

— Дункан, — совсем чужим, незнакомым голосом произнес Карл. — Ты можешь мне помочь. Я расскажу тебе, зачем все это…

И вдруг… Дункану показалось, что где-то рядом взорвалось маленькое солнце. Он зажал руками глаза, стремясь защититься от нестерпимого сияния. Рядом послышался крик Карла. Через секунду Карл налетел на него. Ржавый металл отозвался глухим эхом.

Вспышка длилась всего мгновение. Что это было? Молния? Тогда где же гром? При разрядах такой силы раскаты приходят почти сразу.

Дункан открыл глаза. Окружающий мир был подернут красноватой дымкой. Но Карл вообще ничего не видел! Он слепо кружил на одном месте, плотно зажав глаза руками. А гром все запаздывал…

Шок наполовину парализовал Дункана. Он не сразу обрел способность действовать и только наблюдал за происходящим. Время странным образом замедлилось. Все события последующих секунд напоминали кадры старинного фильма или сон наяву.

Носком ботинка Карл поддел свой драгоценный альбом, и тот белой птицей взмыл в воздух. Карл не видел этого, но почувствовал. Он протянул руки, хватая воздух, и сделал шаг в сторону, ударившись о перила. Когда Дункан бросился к нему, было слишком поздно.

Где-нибудь в другом месте все бы обошлось. Но на этом участке годы и ржавчина сделали свое коварное дело. Перила треснули, и Карл вылетел в пролом.

Дункану показалось, что в последние секунды жизни Карл окликнул его по имени. Возможно, только показалось.