Глава 10. Возвращение Остина.

А ПРОЙДЯ ЕЩЕ ярдов двести, мы наткнулись на лагерь. Он был устроен на вершине огромного дерева. На развилке ствола стояла замазанная грязью хижина с навесом. Под навесом стояла печь из грубой глины, возле которой возвышалась груда угля и несколько глыб медной руды. Ниже навеса располагалось то, что можно было бы назвать маленькой паровой турбиной, с медным котлом, подобным чайнику. Рядом находилась примитивная динамо-машина весьма своеобразной конструкции. Тут же стоял грубый штамповочный пресс, лежали молотки, наковальни, пилки, медь и бронза, в которых тут не было недостатка и которые использовалась для создания проводов.

Остин был замечательным человеком. Он обладал не только исчерпывающими знаниями в полдюжине наук… он обладал хорошими практическими знаниями, а также храбростью, терпением и изобретательностью. В то время как обычный человек едва ли смог бы выжить в джунглях, Остин был в состоянии добыть руду и собрать из подручных материалов электрическую машину. Конечно, ему повезло обнаружить то место, где он с легкостью нашел все необходимые природные ресурсы. Но я никогда не перестану удивляться, как он добился всего этого меньше чем за год.

— Остин! — позвал я. — Остин, ты здесь?

Вместо ответа, старик, в котором я сразу признал старого ученого, появился в грубом дверном проеме хижины. Его одежда была изорвана в клочья, и выглядел он очень усталым и исхудавшим. Его возраст выдавали морщины, ставшие ещё более глубокими с нашей последней встречи. Недоверчивая улыбка застыла у него на лице. Мгновение он молчал, а потом я услышал знакомый голос:

— Винфельд! Мелвар! Наро! Неужели это и в самом деле вы? Наконец-то!

Тогда, словно стыдясь своих чувств, он вытащил трубку и начал набивать её, но видно было, как его пальцы трясутся от переполнивших его эмоций. Тут Мелвар подскочила к нему и обняла. В этот момент я избежал сильного укола ревности. Тогда Остин снова убрал трубку в карман, неловко усмехаясь, обнял девушку, и я снова почувствовал укол ревности.

— Я забыл, — пояснил он. — Табак-то у меня кончился неделю назад.

Я пожал руку друга, а Мелвар все ещё цеплялась за него, словно искала поддержку. А потом Наро положил руку на плечо Остина в общепринятом в Астране приветствии.

— Я почти сдался, — проговорил старик. — Цивилизованный мир далеко и кажется почти нереальным. После того, как я послал радиосообщение несколько раз, дьяволы едва не обнаружили мое убежище, чуть не выследили меня по моим сигналам. Вот мне и пришлось перестать выходить в эфир. Но как вы сюда добрались?

Я кратко рассказал ему о приключении с красным судном.

— Да, я знал, что эти штуки — летающие суда, — протянул он, когда я закончил. — Я экспериментировал с «ртутью» и сделал несколько открытий. Я должен был работать… работать до бесконечности. Иногда я чувствовал, что пал довольно низко. Тогда я начинал бриться, мылся, вел себя как цивилизованный человек. Я постоянно сам себе читал стихи — все какие помнил. И это мне сильно помогло. Но Бог мой… Вы даже не представляете, как я рад вас всех видеть. Кстати, ты принес спектроскоп и трубы?

Вместо ответа, я снял рюкзак, в котором лежали нужные вещи и инструменты. Остин стал изучать содержимое рюкзака с таким энтузиазмом, словно маленький мальчик, изучающий рождественские подарки. Неожиданно он остановился и уставился на нас.

— Но ты какой-то печальный. Что с тобой?

— Да уж, — неопределенно протянул я. — А у тебя нет кофе? Мой запас остался в палатке за утесами.

— Кофе не обещаю, а вот горячего мяса с овощами найду. Не желаете ли разделить трапезу? — и, усмехаясь, он позвал нас в свою хижину.

Рассказ ученого.

МЫ ЗАШЛИ В хижину. Большая часть комнаты была завалена грубым лабораторным оборудованием. На одной из скамеек стояло несколько фляжек из глины, заполненной серебряной водой из озера. Койку себе Остин устроил в дальнем углу.

Через несколько минут он снял кипящий кофейник с раскаленной жаровни. Думаю, что аромат, который я ощутил, был самым приятным за последние несколько месяцев. Я был буквально зачарован им, но Мелвар присела на один из простых табуретов Остина и начала рассказ о наших приключениях…

Заварив кофе, Остин «подал обед» — поставил на стол большой глиняный горшок дымящегося супа, сваренного из желтых фруктов, приправленных нежными корнями красных растений. Однако этот обед запомнился мне, как одна из самых великолепных трапез, которые были мне предложены. Когда же мы закончили с супом, Мелвар устроилась на койке Остина, а Наро — у его ног, а я лёг на одеяло прямо на полу лаборатории. Я заснул сразу же, и, если верить словам хозяина, спал тридцать семь с половиной часов, хотя я склонен полагать, что это — явное преувеличение.

Во всяком случае, проснувшись, я почувствовал себя новым человеком. Остин настроил аппарат, который мы принесли. У него в руке была пробирка, полная серебряной жидкости. Он поместил её в переносной спектрометр, а потом начал изучать плотный фиолетовый газ, который поднимался с поверхности образца.

— Как это получается? — поинтересовался я.

Тут мой друг печально покачал головой.

— Не знаю, — ответил он. — У меня есть теория, но всего она не объясняет. Мне постоянно кажется, что нечто важное ускользает от меня. В этой серебристой жидкости хранится большой запас энергии. Кажется, невозможно найти ключ, чтобы точно проанализировать этот материал. Если бы мне удалось разом высвободить всю эту энергию, то её взрывная сила оказалась бы во много раз больше взрывной силы динамита.

— Думаете, вы могли бы разом выделить её часть и уничтожить кримли?

— Винфельд, если бы тебе удалось это сделать, погибла бы целая цивилизация, — спокойно проговорил старый ученый. — Цивилизация настолько высокоразвитая, что смогла создать Серебряное озеро… Цивилизация самобытная, единственная в своем роде в нашем мире.

— Если ты видел пурпурых — отвратительных, сильных и злых… — воскликнул я.

— Видел, — серьезно ответил он. — Я видел пурпурных. Они и в самом деле ужасны. Но они не повелители. Они всего лишь слуги, или, я сказал бы точнее, машины — кримли, подчиняющиеся высшей силе. Я долго пытался разобраться, что к чему. Я видел много странного. Здесь существует ещё одна форма жизни, Винфельд. Форма жизни, никак не связанная с человечеством, которая не испытывает никакой симпатии к людям. Эта сила без всякого сожаления использовала бы все человечество, как людей Астрана… Так что уничтожение их не решит проблему. Разве правильно было бы уничтожить их? А быть может лучше погибнуть человечеству? Возможно, эти кримли превосходят нас. Возможно, эта форма жизни достигла настоящих интеллектуальных высот… — тут он замолчал, и тогда я спросил:

— Говорите, что кримли — другая форма жизни. На что похожи эти существа?

— Скоро узнаешь. Я и сам хотел узнать это, но так вышло, что мне так и не удалось увидеть ни одного кримли. Так что не пытайся выпытать у меня то, чего я не знаю.

Пропасть странной машины.

БОЛЬШЕ ОСТИН ТАК ничего мне и не рассказал. Оставив своего друга, я пошел искупаться в ручье, который протекал неподалеку от лагеря. Вода была свежей и прохладной, она не столько бодрила, сколько очищала. Когда я вернулся, Мелвар и Наро уже вернулись. Девушка была очень рада снова увидеть Остина. Она заговорила с ним, и разговор у них вышел очень оживленным.

Как только мы поели, Остин стал собираться, начал поковать спектрометр и другое оборудование.

— Тут я не смогу дальше проводить свои эксперименты, — пояснил Остин. — Я собираюсь перенести оборудование к месту, где мы сможем разглядеть один из двигателей кримли, где серебряная жидкость разбивается в мелкие брызги. Там, быть может, я получу подсказку, в которой нуждаюсь.

Через час мы готовы были отправиться в дорогу. Остин пошел впереди, тихий и озабоченный. По узкой тропе мы спустились к застоявшемуся болоту, скрытому унылым фиолетовым туманом. Мы шли много часов, пока туман не начал густеть, и отдаленный свист подсказал, что злые повелители ночи снова вышли на охоту.

Неожиданно Остин осторожным тоном обратился к нам, попросив остановиться. Дальше мы стали двигаться крадучись и вскоре оказались на краю огромной круглой пропасти. Черные стены, окруженные красными джунглями, уходили вниз на тысячу футов, а то и больше. Дно пропасти было в полмили в диаметре. Там находилось огромное механическое устройство — пожалуй, самое удивительное устройство из всех, что я когда-либо видел. Устройство было невероятно большим и буквально пульсировало от странной, переполняющей её энергии. От него исходил тихий звук, но пространство вокруг нас буквально вибрировало от переполнявшей воздух энергии.

А в самом центре ямы на боку лежал огромный мерцающий зеленый цилиндр, возможно, футов сто в диаметре и пятьсот в длину. Река мерцающей серебряной жидкости бежала из дыры в скале и вливалась в цилиндр где-то на половине его длины. Видимо, это была «вода» озера. С каждого конца колоссального цилиндра поднималась металлическая башня. На вершине каждой башни был пятидесятифутовый шар из синего кристалла. Между сферами, мостом выгнувшись к небу, мерцала дуга белого пламени — огромная не затухающая искра молочно-опалового цвета. От неё и исходил звук, похожий на потрескивание электрической вольтовой дуги. Эта дуга заливала все окрестности неземным сиянием.

В дальнем конце пропасти возвышалась ещё одна странная машина, очевидно, никак не связанная с первой. Больше всего она напоминала огромный телескоп. Белая металлическая труба была футов двести в длину, и установлена на массивных металлических подпорках. Казалось, она не работает. Она была направлена в небо, словно телескоп или орудие.

А потом я заметил ряд отверстий на поверхности большого зеленого цилиндра — они отличались более темным цветом. И ещё я разглядел, что рядом с ними работают люди. В первый момент, пока я находился вдали от ямы, я их не заметил. Теперь же мне удалось рассмотреть, что они берут большие блоки слабо светящегося зеленоватого вещества из отверстий цилиндра и относят их к трубе, указывающей в небо.

И ещё я разглядел, что тела всех этих «тружеников» пурпурные. Было в их движениях что-то, напомнившее мне о муравьях. Однако я был поражен их силой и проворством. Двигались они без остановки, словно были маленькими винтиками единой гигантской машины. Они не общались друг с другом, не останавливались, не отдыхали. Они походили на ожившие трупы, однако они были переполнены странной силой, все время готовые работать. Я помнил тот миг, когда случайно плеснул серебряной жидкостью себе на руку, и та стала покрываться фиолетовыми пятнами. И тогда я соединил воедино факты: набеги на Астран, фигурный браслет, который Наро нашел на мертвой фиолетовой твари. Теперь я понял, что передо мной машино-люди, созданные из тех, кого захватили в Астране. Быть может, все они были уже мертвы. Конечно, они двигались, правда, не по собственной воле, а подчиняясь более могущественной механической власти. Они, должно быть, находилась под абсолютным гипнотическим контролем, который притуплял разум. Может, они были всего лишь несчастными пленниками, которых при помощи серебристой жидкости превратили в неземные машины нечеловеческой силы.

На красные джунгли опустилась ночь, а мы все наблюдали за работой пурпурных. Меня буквально тошнило от ужаса. Лицо Остина стало белым, и руки его дрожали. Теперь я понимал, почему мой друг сказал, что он собирается без смущения истреблять владельцев пурпурных рабов. Он ничего не говорил, но руки его работали автоматически. И ещё он постоянно что-то бормотал себе под нос, внимательно изучая происходящее в яме.

Через несколько минут мы приступили к подготовке аппарата для ночной работы. Вскоре спектрометр был настроен, телескопические конденсаторы установлены, чтобы собрать и проанализировать радиацию потрескивающего молочного пламени. Кроме того, нам приходились постоянно принимать меры, чтобы нас и наше оборудование не заметили снизу. Чуть поодаль Остин установил чертежную доску, а потом начал поочередно использовать то телескоп, то спектрометр, а потом делал запутанные вычисления в свете прикрытого фонаря. Он занимался этой работой всю ночь.

Всю ночь напролет белое пламя искрилось между вращающимися синими кристаллическими сферами над огромным зеленым цилиндром, который наполнял воздух вокруг потрескиванием и шепотом. Всю ночь неутомимые фиолетовые человеческие машины работали в яме, перенося большие зеленые блоки и, очевидно, складывая их в нечто подобное орудию-трубе. Пока Остин не нуждался во мне, я с удивлением наблюдал за сценой, но несколько раз мне казалось, что чей-то взгляд скользит по окрестностям, словно кто-то пытался провести разведку.

Мелвар очень устала, и я устроил для неё гамак из большого куска волокнистой коры, оторванной от ствола одного из красных деревьев. Она всю ночь проспала, в то время как Остин и я продолжали работу, а Наро, не имея научных склонностей, удовлетворился ложем из перистых ветвей, подлеска.