ВСТРЕЧА У СКАЛЫ.

Стояла золотая осень. Мы с корреспондентом московского журнала добирались на высокогорную пограничную заставу.

К нам подошел паренек. В измятом пиджаке, в поношенных до белизны ботинках. Поздоровался несмело.

— Привет, привет, герой, — ответил корреспондент и тут же спросил: — Ты что здесь делаешь?

— Вон отара, — паренек показал кнутовищем в сторону гор. — Отцу пасти помогаю.

— Зовут-то как?

— Турсун.

— Хочешь, Турсун, сфотографирую?

— Лучше мою сестренку, у нее медаль есть, — немного торжественно ответил пастушок.

— А какая у нее медаль? — поспешил с вопросом мой напарник.

— Какая? Правительственная. Пограничная! Сам генерал вручил.

Расспросив, где его дом, мы завернули в поселок. И вот уже беседуем во дворе чабана Аскарова с девочкой лет десяти-двенадцати. Сауле вначале смущается, а потом, осмелев, выкладывает нам подробности своего подвига.

А было это так. Сауле с подружками-одноклассницами Лизой и Таней пошли в воскресенье в горы. С ними неизменный спутник Дружок. День выдался с утра погожий. Девочки рвали цветы, собирали ягоды. И не заметили, как выползла из-за горы черная туча. Они заспешили домой, но дождь догонял, грозил промочить до нитки.

— Давайте под скалу! — скомандовала Сауле. Путешественники едва успели забежать под укрытие, как хлынул дождь.

Вдруг Дружок заворчал, вздыбил шерсть на загривке. И в ту же минуту в пелене дождя замаячил человек.

— Что, дети, всей школой здесь? — спросил он, озираясь, и тоже нырнул под выступ скалы.

— Нет, — ответила Таня, — мы только втроем да еще вот Дружок.

— А вы? — спросила Сауле.

— Я геолог. У нас рабочий заболел. За врачом в поселок иду, да с тропы сбился.

Сауле подумала: «Как же так, у геологов есть свой врач, я хорошо знаю, ведь они наши шефы, не раз в школу приезжали».

— Ну что, пойдем? Дождь почти перестал, — сказал мужчина в шляпе. — Село-то как называется?

«Ну и геолог — местности не знает». Сауле все больше становились подозрительными вопросы мужчины. Не про таких ли нам сержант говорил, который ходит в отряд юных друзей пограничников? И отец не раз предупреждал, чтобы замечали новых, чужих людей.

— Лиза, — тихо шепнула Сауле подружке, стоящей рядом. — Скажи Тане, что пойдем в поселок через Малиновую балку, на шлагбаум…

— Идемте, — сказала Сауле. — Вот по этой балке. Тут тропка…

Неизвестный шел быстро. За ним поспешали девочки. Дружок, так и не приняв новичка в компанию, словно обидевшись, бежал стороной, по взгорку.

— Парикмахерская у вас есть? — обернулся на ходу «геолог». — Оброс я.

— У нас все есть — и сельпо, и парикмахерская, и клуб, — отвечала Сауле.

Миновали глубокую ложбину и обошли круглую сопку. Вдруг словно сменился кинокадр: перед путниками вырос полосатый шлагбаум. Мужчина, увидев его, затоптался на месте. Но возвращаться было поздно. Пограничник, стоявший у будки, смотрел в сторону появившейся группы.

— Вот геолога в поселок ведем, — сказала Сауле пограничнику, — дорогу не знает.

…А это вовсе был не геолог, а нарушитель государственной границы. Об этом Сауле Аскаровой сказали: после. И еще она узнала, что ее наградили медалью.

Сейчас она с гордостью носит ее на своем форменном платье.

…Когда лучи заходящего солнца, пробившись сквозь всклокоченные тучки, облили синие ели на склонах гор, мы были на пограничной заставе. А через неделю-полторы в московском журнале появилась цветная фотография Сауле Аскаровой, юной помощницы пограничников.