Глава шестая. У ПОЛЯРНЫХ ВОРОТ.

Ледокольный корабль «Лейтенант Седов», ведя на буксире потерявшее управление судно-браконьер «Мони», приближался к мысу Канин Нос. Уже недалеко было Горло Белого моря, эти полярные ворота, открытые в моря Арктики. Арктический рейс заканчивался.

Шторм стихал. Волны шипели где-то внизу, под бортом, в кромешной тьме.

Ночную вахту нес Алеша.

Юные путешественники вызвались дежурить около буксира, наблюдать за тросом, смотреть, идет ли буксируемый корабль следом, и были счастливы, когда капитан разрешил им это. Вахта длилась два часа. Алеша только что сменил Галю. Она немного задержалась, показывая ему луну.

Луна «плясала» в небе. Это было очень странное зрелище. Ветер разогнал тучи. Мелькая в разрывах облаков, луна взлетала, стремительно проносилась мимо мачты, касалась капитанского мостика и снова взлетала, словно мостик этот поддавал ее снизу.

— Знаешь, Алеша, — тоном заговорщика сказала Галя. — Как бы хорошо было нам, ребятам, иметь свой тайный язык!

— Зачем? — удивился Алеша.

— Мы бы говорили между собой… и никто бы нас не понимал. Это был бы наш, арктический язык. Ты слышал, какие красивые слова иной раз говорит старпом? Это поморские слова.

— Какие же?

— Взводень — это волна. Голомянь — открытое море… Порато! В особенности.

— порато! Это когда хочешь сказать: здорово, много, сильно…

— Порато, — усмехнулся Алеша.

— Или окаем! Горизонт, значит…

— В языке поморов сохранились древние русские слова, — сказал Алеша.

— Давайте придумаем наш тайный язык.

— Фантазерка! — отмахнулся Алеша.

— Я думала, что именно ты поймешь, — смутилась девочка.

— Я человек реальный.

Галя все не уходила.

— Скажи, ты очень восхищен Женей? Она играла, думая, что наш корабль тонет.

— А ты?

Галя пожала плечами:

— Я очень люблю Женю. А ты?

— Иди спать.

— Хорошо, — согласилась Галя и, вздохнув, понуро пошла на твиндек.

Алеша остался один. Он деловито осмотрел трос, пригляделся к качающемуся огоньку «Мони», прошелся по корме, заглянул вниз, где за винтом бурлила вода, но ничего не увидел. Встал спиной к борту и заметил в темноте приближающуюся маленькую фигурку.

— Все еще не ушла? — примирительно спросил он, думая, что это Галя.

— Это я, — низким голосом отозвался Федя.

Подойдя к Алеше, он уселся на бухту каната.

— Тебе только через два часа, — удивился Алеша.

— Посижу, — ответил Федя.

Федя мог все два часа просидеть молча. И все же это было приятно. Федя с новыми товарищами сходился медленно, но Алеша, по-видимому, был ему ближе всех.

— Давай так, — предложил Алеша. — Расскажем друг другу свою самую главную мечту.

— Давай, — совершенно неожиданно согласился Федя.

Алеша сел рядом со своим малоразговорчивым другом.

— Понимаешь, я специально добился того, чтобы поехать в Арктику. Я тебе расскажу, может быть, ты поймешь. Обычно этого никто не понимает.

— Чего?

— Того, что можно отапливаться холодом.

— Рассмешить хочешь?

— Ну вот, — обиделся Алеша. — Я думал, ты как настоящий друг…

— Ладно. Говори.

— Ты слышал, бывают холодильные машины, которые «делают» холод? Холод — это когда мало тепла. «Делать холод» — это отнимать у тела тепло. В любом домашнем холодильнике электрическая энергия расходуется на то, чтобы в холодильной камере отнять у продуктов их тепло, понизить их температуру. А куда же девается это отнятое тепло? Оказывается, из холодильника вылетает струя нагретого воздуха. Это и есть отнятое у продуктов тепло. Холодильную машину так и называют — «тепловым насосом». Берет тепло на уровне низкой температуры, а поднимает его на уровень высокой температуры. Отнимает тепло у холодного тела, а отдает в виде горячей струи. Тогда появилась идея. Это не я придумал, об этом я в основах термодинамики вычитал: если охлаждать не продукты, а улицу, то холодильная машина все равно отнимет у морозного воздуха тепло и выбросит его вместе со струей нагретого воздуха. Этим можно воспользоваться — построить такие «холодильные печки», которые охлаждали бы наружный воздух, а струю теплого воздуха направляли бы в комнату. Здорово?

— Здорово. Только удивительно.

— Конечно, удивительно! Удивительно, что еще не начали строить такие холодильные печки. Это очень выгодно: ведь они берут совсем мало энергии, а тепла дают много. Я решил сделать такие печки и именно для Арктики, потому что здесь больше нечем отапливаться. Я об этом еще никому не говорил. Только тебе. Я для того и в туристской олимпиаде участвовал, чтобы победить. И самый трудный маршрут выбрал и дневник сделать постарался. И все, чтобы сюда попасть.

— Зачем сюда?

— Так. Посмотреть. У меня большая мечта, Федя. Когда вырастем, может быть, вместе осуществлять будем. Будем, Федя?

— Если на море.

— И на суше и на море. Понимаешь, мы понастроим такую уйму холодильных машин, чтобы всю Арктику отеплить.

— Ну, знаешь…

— А разве ты ни о чем не мечтаешь? Ничего не хочешь добиться? Федя подумал:

— Хочу.

— Скажи.

— Землю Санникова вернуть хочу.

— Как это вернуть? — изумился теперь Алеша.

— Про плавающие острова слышал? Вот и Земля Санникова на огромном айсберге была. Ну и уплыла от нас. Но она еще вернется, вот увидишь, снова приплывет, может быть, когда я уже капитаном буду. Ее еще раз открыть придется. Тогда уж поставим ее на якоря. Земля-то наша, русская, советская… Это я тоже никому не говорил.

— Вот это порато, Федя! Дай руку.

— А то на Земле Санникова, может быть, кто-нибудь аэродромы устроил…

Федя замолчал. Алеша отлично понял, о чем он сейчас думает.

— Жаль Гексу, — переменил он тему разговора.

Федя не ответил.

— Смотри, как буксир провисает. Волны за него задевают.

Федя молчал.

— Плыла бы наша Гекса, за канат ухватиться бы могла.

Снова Федя не ответил. Алеша напряженно вглядывался в темноту за кормой.

— А если бы в море мы увидели Гексу, ты бы спрыгнул, Федя?

— Со спасательным кругом спрыгнул бы. Веревку к нему привязать.

— Я бы тоже спрыгнул, — решил Алеша. — Слушай, что это? Про Гексу говорим, а мне уже кажется, что она за канат ухватилась. Видишь?

Федя тоже вглядывался в темноту, где канат почти касался гребней волны.

— Вроде ползет кто-то по канату, — хрипло сказал он.

— Федя, беги, поднимай ребят. А я к капитану, докладывать. Ведь моя вахта…

Алеша, балансируя, помчался по мокрой палубе, а Федя — по трапу вниз, в каюту. Как ни казалось невероятным Алешино предположение, Федя почему-то представил себе, что так оно и было. Он шквалом влетел в каюту:

— Гекса! Гекса висит на канате! Скорее! Одевайтесь… Может, спасем.

Ребята вскакивали, ничего не понимая. Женя заплакала от радости. Денис деловито одевался. Витя накрыл ухо думочкой, захваченной из дому.

Федя побежал поднимать дядю Сашу. Галя и Денис прибежали на корму первыми.

— Я вижу! — прошептала Галя. — Гекса уже на самой середине каната… ее окатывает водой…

— То ж не она, то он, — сказал Денис.

— Кто он? — заволновалась Женя.

— Не Ведьмешка, а чоловик.

Существо, передвигавшееся по буксирному канату, как муха по проводу, действительно скорее всего было человеком. Волны обдавали неизвестного водой и пеной, могли каждое мгновение смыть его в море. Неизвестный уже миновал середину каната и теперь медленно поднимался к корме ледокола. Ребята напряженно следили за ним. Вдруг тот, видимо обессилев, застыл на месте, раскачиваясь над волнами. Ребята кричали ему, но он не отвечал.

— Он сейчас сорвется… сорвется… Что делать? — без конца повторяла Женя.

Появилась Галя со спасательным кругом.

— Привязать веревку, — командовал уже вернувшийся Алеша. — Я сейчас сбегаю за ней.

Денис, ничего не говоря, скинул с себя меховую куртку и, поплевав на руки, стал перелезать через поручни на буксирный канат Девочки испуганно прижались друг к другу, даже не пытаясь остановить Дениса. Денис, вися спиной вниз, перебирая руками и ногами по тросу, ловко полез навстречу остановившемуся незнакомцу.

Прибежал Алеша с линем и ахнул, увидев Дениса на канате. Сначала Алеша заметался по корме, потом привязал веревку к спасательному кругу, надел этот круг на себя и перелез через реллинги, готовый каждое мгновение спрыгнуть в море.

Денис добрался до незнакомца. По сравнению с рослым ремесленником тот казался совсем маленьким. Денис повис над водою на одних руках и стал коленом подталкивать незнакомца в спину. Тот понял маневр своего спасителя, подтянулся, прижался к тросу, скрестив над ним руки и ноги. Руки Дениса держались за канат, касаясь головы незнакомца, ноги же болтались в воздухе. Денис стал раскачиваться, стараясь зацепиться ногами за трос так, чтобы маленький человечек оказался защищенным снизу телом Дениса. Наконец это удалось ему. Прижавшийся к канату незнакомец ощущал спиною грудь Дениса. Вися на вытянутых руках и ногах, зацепившись за канат лишь носками ног, Денис, может быть, не столько защищал спасаемого от падения, сколько внушал ему уверенность в безопасности.

Почувствовав сильного товарища, висящего под ним, незнакомец стал осторожно двигаться по канату. Денис повторял его движения. Передвигались оба неуклюже и медленно. Но все ближе были они к корме ледокола.

И вот маленькие, но цепкие руки впились в них. Девочки и Алеша помогли Денису и неизвестному мальчику — да, это был мальчик! — выбраться на палубу.

В первый миг он показался хрупким, мокрым и жалким. Но он был лишь мал ростом и вовсе не младше своих спасителей. Дрожа от холода, а может быть, и от страха, он смешно подпрыгивал то на одной, то на другой ноге, словно хотел, чтобы вылилась вода из ушей. Внезапно перестав прыгать, он ткнул себя пальцем в грудь.

— Майк, — назвал он себя и погрозил кулаком в сторону покинутого им судна «Мони».

Ребята переглянулись.

Незнакомый мальчик схватил Дениса за руку и поднял ее, как судья на ринге.

— Чемпион! — возвестил он.

Денис со смехом сгреб паренька в охапку:

— Отогреть его треба, одежонка на нем дюже мокрая да поношенная.

— Правильно, — подтвердил голос дяди Саши. Вместе с бегавшим за ним Федей и капитаном он подошел сейчас к ребятам.

— Прежде чем мы расспросим обо всем мальчугана, пусть действительно отогреется и придет в себя.

Капитан, потрепав мальчишку по затылку, позволил отвести его на твиндек.

Ребята потащили беглеца с «Мони» в свою каюту. Беглец оказался рыжим. Лицо его было усеяно веселыми веснушками, нос торчал пуговкой. Он был совсем как наши обычные мальчишки, и невозможно было поверить, что он иностранец.

Ему предложили надеть Витин костюм. Костюм был велик, он почти утонул в брюках, но тем не менее с удовольствием натянул на себя еще и рубашку.

Витя проснулся и сел, закутавшись в одеяло. Ему наперебой рассказывали о «беглеце».

— Привели шпиона да еще мои штаны ему отдали, — недовольно проворчал он.

Меж тем иностранец уже огляделся. Его озорные глаза беспокойно бегали. Внезапно он выхватил из кармана своих развешанных для просушки брюк-гольф пеструю связка ярких перьев, которые оказались головным убором индейского вождя. В следующее мгновение рыжий мальчишка ухватился за Витино одеяло и стащил его с Вити. Девочки завизжали. Рыжий бесенок быстро напялил на свою копну волос индейский головной убор, задрапировался в одеяло и стал отплясывать воинственный танец шайонов. Ребята хохотали. Витя готов был лопнуть от возмущения, безуспешно пытаясь ухватить край своего одеяла. Пляска сопровождалась резкими выкриками. Развеселившиеся ребята ладонями хлопали в такт диким телодвижениям «индейца». Казалось, невозможно было остановить этот мечущийся по каюте огненный вихрь.

Успокоила Майка Галя, которая открыла банку сгущенного молока и предложила его «гостю» вместе с хлебом. Мальчик остановился и в одно мгновение измазал сгущенным молоком всю свою веснушчатую физиономию. Витя воспользовался случаем, чтобы отнять свое одеяло.

Уничтожив все предназначавшиеся для Гексы запасы, рыжий бесенок указал в сторону Феди:

— Толмедж, — вероятно, он видел его на борту «Мони». — Это я зажег электричество в трюме. Захотелось посмотреть на русских.

— Почему помощник капитана «Мони» скрыл, что в трюме есть электричество?

— Наверное, боялся, что я попадусь вам на глаза.

— Разве надо было прятать кого-нибудь из команды?

— Я заяц, океанский заяц! — гордо заявил мальчишка.

Ребята хором потребовали объяснений.

Маик, или Майкл Никсон, переводил Федя, пробрался в трюм «Мони» в Нью-Йоркском порту, решив удрать от своей тетки, на попечении которой остался после ареста отца.

— Ханжа и скряга, — сообщил о ней Майк. — Я решил путешествовать.

Для своего «кругосветного» путешествия Майк выбрал самое невзрачное судно, которое попалось ему в гавани. Он решил, что на нем будет легче договориться с командой. После того как начало качать, Майк еще долго не вылезал из трюма, наполненного старыми мокрыми бревнами. Боялся, что его пересадят на встречный корабль. Однако опасения «океанского зайца» были напрасны. Судно «Мони» за все время пути не повстречалось ни с одним кораблем. Более того, оно не зашло ни в один порт, где можно было бы высадить мальчика на берег.

— Врет, — заявил Витя. — Так не бывает.

Федя переспросил Майка.

Американский мальчик закивал головой.

— Он говорит, что судно «Мони» все время курсировало вдоль какого-то меридиана… он не знает какого…

— А где их взяли на буксир?

— Он говорит, что был очень удивлен, узнав, что корабль курсирует в русских водах.

— А бревна они где вылавливали? — настаивал Витя.

— Он говорит, что они не вылавливали никаких бревен.

Витя победоносно оглядел всех.

— Бревна они привезли из Нью-Йорка. Он это хорошо знает, потому что на его обязанности было поливать эти бревна водой из шланга, чтобы они всегда были мокрыми.

Лицо рыжего мальчика стало напряженно серьезным. Он вслушивался в слова перевода, в непонятные ему реплики Вити.

— Новый барон Мюнхгаузен, — плюнул от возмущения Витя. — Рыжий и прожорливый.

«Барон Мюнхгаузен» оказался понятием международным. Мальчишка вскочил с койки и, сжав кулаки, стал надвигаться на Витю.

— Но, но, но! Снимите очки, сэр! — закричал Витя, отодвигаясь в глубь койки. — Пусть лучше объяснит, зачем они поливали бревна, когда всем известно, что их надо сушить?

— Он говорит, что не знает зачем. Ему так велели.

— А зачем перелез на наш корабль?

— Он говорит, что его отец всегда был за сближение с Россией и ему захотелось посмотреть русских.

— А где его папа и мама? — спросила Женя.

Майк матери не помнил, а отец умер в тюрьме.

Ребята переглянулись.

— Ничего не разумею, — признался Денис.

— Чего ж тут разуметь, — фыркнул Витя. — Шпион. Отводит глаза. Подослали уверить наших, будто корабль браконьерством не занимался, а привез бревна из Нью-Йорка.

Открылась дверь каюты. Вошел дядя Саша.

— Ну как? Познакомились? Или… подружились? — улыбаясь в бороду, спросил он.

— Со шпионами не дружим, — буркнул Витя.

— Вот как!

— Витя имеет в виду, что бревна… так говорит мальчик… бревна не вылавливали, а везли из Нью-Йорка, — тоненьким голоском заговорила Женя.

Дядя Саша проницательно посмотрел на беспокойно вертящегося Майка.

— Мне не хочется верить, что он нехороший, — продолжала Женя.

— И я не верю, — подтвердил Федя. — Он же моряков «Мони» на чистую воду выводит.

— Ну что ж, разберемся. Пойдем, коман, бой! И ты, Федя, пойдешь с нами к капитану.

— Его зовут Майк, — напутствовала встревоженная Галя.

— Я сейчас оденусь, — говорил Витя. — Я пойду к капитану и докажу все. Дедуктивный метод… Цель и причина…

Галя и Алеша вышли, не слушая рассуждений «детектива». Общее чувство объединяло сейчас мальчика и девочку. Галя, мечтательная, склонная всюду видеть романтическое, всем существом своим хотела, чтобы Майк оказался хорошим. Она всегда предпочитала действовать. И сейчас она решила «спасти» Майка, доказать его невиновность. Из всех ребят, по мнению Гали, сделать это мог лишь один Алеша. Она считала его мальчиком пылким, благородным, справедливым. Она преклонялась перед его изобретательностью и была уверена, что он, умеющий изобретать, придумывать, может проникнуть и в любую тайну. Девочка позвала Алешу на палубу, чтобы попросить его «разгадать» тайну «Мони» и спасти Майка.

Алеша любил решать сложные задачи. Он мог с непостижимым упорством сидеть над шахматным этюдом и не отступал, пока не добивался своего, не находил решения. Не было алгебраического примера, с которым бы он не справился. Открыть загадку «Мони», обелить славного рыжего паренька Алеша хотел не меньше Гали. Она просто угадала в нем это желание. Она часто угадывала его мысли.

Мальчик и девочка держались за руки. Так было лучше. Они помогали друг другу устоять на ногах. Палуба накренялась, становилась крутой, как скат крыши. Ноги скользили, легко было упасть. В небе подпрыгивала луна. Галя смотрела на нее, вспоминала свою последнюю вахту.

— Надо понять, зачем он пришел к нам, — сказал Алеша.

— Судно подозрительное, — отозвалась Галя.

— Почему оно в море избегало встреч? Почему не заходило в порты? — продолжал спрашивать, словно сам себя, Алеша.

Гале казалось, что луна подскакивает всякий раз, как Алеша задавал себе вопрос.

— О каком меридиане говорил Майк? Зачем выдавать себя за браконьеров?

— Не понимаю, — призналась Галя.

— Знаешь, о чем я подумал? Преступники часто ведь так делают. Сознаются в мелком, а настоящее преступление утаят, чтобы в крупном их уже не заподозрили. Бревна вылавливать — это еще не такое большое преступление. Почему бы и не признаться в этом? Как ты думаешь, Галя?

Галя крепко сжала Алешину руку.

— Значит, должно быть еще что-то большое… опасное?..

Снова в небе взвилась луна и исчезла за облаками.