Глава ХХХVII. РАЗМЫШЛЕНИЯ О КРЫСАХ.

Дерзкое животное моментально дало о себе знать способом, не оставляющим никаких сомнений. Только я дотронулся до его гладких боков, не успел я отдернуть руку и раскаяться в своем безрассудном поступке, как острые зубы глубоко прокусили мне большой палец. В ту же секунду я услышал ужасный визг.

Я отдернул наконец руку и отскочил в другой конец каморки, подальше от отвратительного гостя. Там я присел на корточки и в страхе прислушался.

Была полная тишина, и я понял, что крыса убежала. Возможно, что она испугалась не меньше меня; но она сохранила достаточно благоразумия, чтобы укусить меня в палец, перед тем как спастись бегством, в то время как я потерял всякое присутствие духа.

Из первой встречи мой противник вышел победителем. Мало того, что он испугал меня смертельно, он еще нанес мне серьезную рану. Боль с каждой минутой усиливалась. Я чувствовал, как кровь струилась у меня по пальцам. Но меня беспокоил не самый укус, а вопрос о том, ушла ли крыса, вернется ли она обратно. Мысль, что она может вернуться, наполняла меня беспокойством.

Вы удивляетесь? А между тем так это и было. Всю свою жизнь я испытывал отвращение к крысам, даже, прямо сказать, страх перед ними. И хотя мне впоследствии пришлось встречаться и сражаться с более опасными животными, но ни одно из них не внушало мне такого страха, как обыкновенная крыса. Страх смешивался с отвращением — и неспроста. Я знаю множество достоверных случаев, когда крысы нападали на людей, и не только на детей, но и на взрослых мужчин, особенно на раненых и больных, и даже умерщвляли их.

В детстве я наслышался всяких историй о крысах и вспомнил их сейчас разом. Неудивительно, что я чувствовал страх, близкий к ужасу. К тому же укусившая меня крыса, если судить на ощупь, была ростом с крупного котенка. Я никогда еще не видал такой большой крысы.

Немного успокоившись, я замотал большой палец тряпицей, оторванной от рубашки. Рана болела ужасно, и я очень страдал.

Нечего говорить, что я не спал почти до утра. Под утро я заснул, чтоб через несколько минут проснуться в холодном поту: мне приснилось, что крыса подбирается к моему горлу.

Долго я лежал прислушиваясь. Но крыса исчезла бесследно. Должно быть, я основательно помял ее, набросившись на нее изо всех сил, и она все-таки испугалась.

Теперь я прекрасно понимал, куда делась половина галеты и кто так обгрыз кожу моих ботинок. Крыса уже давно бегала вокруг меня, а я ее не замечал.

Что же мне делать, если крыса вернется? Как уничтожить непрошеного гостя?

Я отдал бы год жизни за любую мышеловку. Но о мышеловке нечего было и мечтать. Надо было изобрести другой способ избавиться от опасного соседа. Я имел полное право называть крысу соседом, потому что знал, что дом ее недалеко и что в эту самую минуту она возится где-то на расстоянии не больше трех метров от моего лица — скорее всего под ящиком, с галетами или под бочкой с водкой.

Долго напрягал я мозги, но не мог придумать, как бы изловить крысу. Единственное, что я мог сделать, — это схватить ее руками, но у меня не было ни малейшей охоты повторять уже проделанный опыт. Я знал, через какую щель она ходит: это промежуток между двумя бочками — бочкой с водкой и бочкой с водой.

Я мог заткнуть все отверстия, кроме этого, кусками материи. Затем, подождав прихода крысы, закупорить и это последнее. Тогда крыса оказалась бы в плену, но и я попал бы в нелепое положение: ведь и сам я оказался бы в плену, и у меня не осталось бы другого выхода, кроме рукопашной схватки. Конечно, я мог задушить ее, как более сильный, но при этом она искусала бы меня жестоко, а с меня достаточно было и одного укуса.

Как же мне обойтись без крысоловки?

Все мои размышления были бесплодны. Было уже утро, когда, усталый от планов и предположений, я впал в полудремотное состояние, ничего не придумав, чтобы избавиться от проклятой твари, причинившей мне столько беспокойства и тревоги.