Глава XV. Я УБЕГАЮ ИЗ ДОМУ.

Мы приехали на ферму поздно вечером. Весь остаток вечера я старался вести себя так, чтоб не возбудить ничьих подозрений. Родственники и работники — никто не догадывался о важном решении, которое я принял и мысль о котором временами заставляла мое сердце сжиматься.

Были минуты, когда я начинал жалеть о нем. Глядя на привычные лица домашних — все-таки это был мой дом и другого у меня не было — и думая о том, что я их больше никогда не увижу, что некоторые из них, может быть, будут тосковать обо мне, я уже почти отказывался от своего плана. Если б кто-нибудь в ту минуту посоветовал мне остаться дома, я бы остался. Конечно, через некоторое время моя любовь к воде все равно снова увлекла бы меня в море.

Вам кажется странным, что я не обратился за советом к старому другу, Гарри Блю? Увы! Это было невозможно: Гарри был слишком далеко. Он бросил свое ремесло, ему надоели лодки. Несколько месяцев назад он продал свой ялик и поступил матросом в торговый флот.

Если бы Гарри был дома, быть может, меня не так тянуло бы в море. Но с тех пор как он уехал, мне каждый день и час хотелось последовать его примеру. Каждый раз, когда я смотрел на море, меня страшно тянуло уйти в плавание. Чувство это трудно объяснить. Заключенный в тюрьме не испытывает такого настойчивого желания выйти на свободу и не глядит через прутья решетки с такой тоской, с какой я глядел на морскую синеву и стремился уйти далеко-далеко, за дальние моря. Если бы Гарри жил в поселке, я еще подумал бы. Но мой лучший друг был в море. У меня не было никого, с кем бы я мог поделиться своей тайной. На ферме был один молодой работник, которому я доверял. Двадцать раз я пытался рассказать ему о своем плане, но слова застревали у меня в глотке. Больше всего я боялся, что он начнет меня отговаривать и, если я останусь при своем убеждении, выдаст меня.

Я поужинал и лег в постель, как обычно.

Вы думаете, что ночью я встал и сбежал из дому? Как бы не так! Я лежал в постели до утра. Спал я очень мало и во сне видел большие корабли, волнующееся море, верхушки мачт, просмоленные веревки. Я карабкался по веревкам, натирая себе волдыри на ладонях.

Сначала я предполагал удрать ночью. У нас в поселке не было воров, и двери на ночь закрывались только на задвижку. Дверь дядиного дома по случаю жаркого летнего времени была и вовсе открыта настежь. Я бы мог удрать, даже не скрипнув дверью.

Но, несмотря на юный возраст, у меня неплохо работали мозги. Я сразу сообразил, что ранним утром на ферме хватятся меня и начнут искать. Преследователи быстро доберутся до гавани и наверняка схватят беглеца. С таким же успехом я мог бы убежать от Джона, когда мы стояли в гавани. Кроме того, до города всего семь-восемь километров. Я явлюсь туда слишком рано, люди на судне еще только начнут вставать, а капитан, наверно, будет в постели, и я не смогу поговорить с ним.

Я решил остаться дома до утра и обуздать свое нетерпение. Я позавтракал со всеми. Кто-то заметил, что я необычайно бледен. Джон объяснил, что я вчера провел целый день на солнце, и работники согласились, что это резонная причина.

Я взял игрушечный кораблик, который так забавлял меня в часы досуга. Была суббота, а по субботам в школе не было занятий и мальчишки, у которых были игрушечные корабли: шлюпы, шхуны, бриги, — устраивали на пруду гонки. Не было ничего подозрительного в том, что я отправился к пруду, бережно обняв свой кораблик.

Я миновал двор фермы, дошел до парка, вошел в него и добрался до самого пруда, по которому уже на полных парусах неслись кораблики моих друзей. «Что-то будет, — подумал я, — если я сейчас скажу ребятам, куда я иду? Какой шум поднимется!».

Мальчики радостно меня встретили. Я был занят на ферме по целым дням и довольно редко с ними виделся; еще реже принимал я участие в играх.

Но когда игрушечный флот закончил свой первый рейс через пруд и мой кораблик пришел первым, я распрощался с ребятами и, взяв кораблик под мышку, зашагал дальше.

Я перелез через стену парка, еще раз поглядел издали на друзей моего детства. Слезы выступили у меня на глазах: я знал, что оставляю их навсегда.

Скоро добрался я до шоссе, которое вело в город, но не пошел по нему, а направился кружным путем, через окрестные рощи, чтоб не встречаться с односельчанами. Я не знал, в котором часу уходит «Инка», и это меня сильно беспокоило. Если бы я пришел слишком рано, меня могли бы еще поймать и вернуть. С другой стороны, явись я слишком поздно — я не попал бы на судно, а это было бы еще хуже, чем угодить в руки дядиных работников.

Мне и в голову не приходило, что капитан может отклонить мои услуги. Я позабыл о своем маленьком росте: дерзость моего замысла поднимала меня в собственных глазах. Я считал себя взрослым.

Я пробрался через лес, не встретив ни лесничего, ни охотников. Дальше предстояло идти через открытое поле, но я так удалился от поселка, что не было опасности встретить здесь знакомых. Дорога все время шла по самому берегу моря, и я следовал вдоль нее. Наконец вдали показался лес мачт, — значит, я шел правильно.

Я перебирался через канавы и ручьи, перелезал через изгороди, топтал чужие огороды и в конце концов достиг городских предместий. Без отдыха двинулся я дальше, нашел улицу, которая вела к пристани. Над крышами домов виднелись мачты, и сердце мое забилось, когда я поглядел на самую высокую из них, с вымпелом, гордо реявшим по ветру.

Пожирая взглядом этот вымпел, я пробежал по широкой доске, взобрался по трапу и через секунду стоял на палубе «Инки».