Глава LII. ДОГАДКИ.

Это был ящик из-под сукна, смежный с ящиком из-под галет. Я выбрал его отправной точкой для моего тоннеля по двум соображениям: во-первых, я был убежден, что он находится точно против люка. Правда, про ящик из-под галет можно было сказать то же самое, но он был слишком мал и неудобен.

Во-вторых, над ящиком из-под сукна находился еще один ящик с такой же материей, в то время как над галетным ящиком возвышался тюк с полотном, и гораздо легче было начинать с вытаскивания рулонов, чем выдергивать плотные, спрессованные штуки полотна.

Я не сразу приступил к работе. Я долго лежал, обдумывая свой план и все его детали.

Этот план пробудил во мне новую энергию; надежда сейчас овладела мной, как никогда с самого начала моего заточения. Перспективы открылись превосходные. Обнаружив бочку с пресной водой и ящик с галетами, я испытал, правда, большую радость — я убедился в том, что мне хватит пищи и питья до конца путешествия, но впереди были месяцы молчания, мрака, одиночества. А сейчас все шло по-другому. Счастье улыбнется мне наконец! Я увижу сияющее небо, я буду дышать свежим воздухом, я увижу лица людей и услышу сладчайший из всех звуков — чудесный звук человеческой речи!

Я чувствовал себя, как путник, который после долгого странствования по пустыне видит вдалеке следы человеческого жилья — неясные ли это очертания деревьев или голубой дымок, поднимающийся над далеким очагом, — все наполняет его надеждой на скорую встречу с людьми, которых он давно не видел.

Надежда все крепла во мне и превращалась в уверенность.

Именно надежда удерживала меня от спешки в выполнении моего плана. Дело было слишком серьезно, чтоб относиться к нему легкомысленно, чтоб осуществлять его поспешно и небрежно. Могли возникнуть непредвиденные обстоятельства, из-за пустого случая дело могло провалиться.

Чтобы избежать этого, я решил действовать с величайшей осторожностью и перед тем, как приступить к делу, обдумать его самым тщательным образом.

Одно было мне ясно: моя задача была нелегка. Я знал, что нахожусь на дне трюма; знал также, что глубина трюма очень велика на больших судах. Я вспомнил, что скользил по канату очень долго, пока добрался до пола. Когда я после этого взглянул наверх, то увидел отверстие люка на большой высоте над собой. Так как все это пространство было сейчас заполнено товаром, то мне предстояло проделать очень длинный тоннель.

Если весь трюм загружен товарами, то как трудно будет проложить дорогу через ярусы ящиков! Я не смогу идти по прямой линии. Если на пути будут ящики с сукном, дело пойдет легко, но, если встретится тюк с полотном, мне придется обходить его.

Иногда я буду продвигаться по вертикали, иногда по горизонтали и шаг за шагом буду приближаться к люку.

Однако число ящиков и расстояние до палубы беспокоили меня не так сильно, как характер товаров.

Представьте себе, например, что товары эти, распакованные, увеличиваются в объеме и я не сумею их при разгрузке по-настоящему уплотнить, как это однажды уже случилось с сукном; тогда я не буду в состоянии добраться до бочки с водой и не смогу продолжать работу.

Больше всего я боялся полотна. Оно «непроходимо», а если его вынуть кусками, то сложить обратно будет почти невозможно. Оставалось надеяться, что среди груза немного этой прекрасной и полезной ткани.

Я передумал множество вещей. Я даже старался припомнить, что за страна Перу и какие товары туда возят из Англии. Но к сожалению, я очень плохо разбирался в экономической географии. Одно было ясно: груз «Инки» относился к разряду ассортиментных грузов, какие обычно идут в порты тихоокеанского побережья Америки. Тут было всего понемножку, и я мог встретиться с любым из продуктов больших промышленных городов.

Около получаса я размышлял надо всем этим и убедился в полной бесполезности таких размышлений. Дело было темное. Надо было приступать к работе, и, отбросив на время рассуждения, предположения и размышления, я начал осуществлять свою задачу.