Глава I. ДИТЯ СРЕДИ ЛЕСОВ.

В маленькую ложбину среди леса ветер намел кучу буковых листьев, и они образовали мягкую опрятную постельку. Лес был приблизительно в двадцати саженях от реки, течение которой направлялось к востоку; берег ее в этом месте представлял крутой обрыв, почти пропасть. Этот небольшой, в виде полуострова лесок отделялся светлыми прогалинами от дремучего леса, тянувшегося в глубь страны. Как раз под лесом, почти в нем самом и вблизи берега виднелось отверстие небольшой пещеры; оно было так завалено камнями, что остававшееся отверстие было едва достаточно для пропуска человеческого существа. Маленькое ложе из буковых листьев находилось в нескольких шагах от этой пещеры. На этой постели из листьев перекатывалось с боку на бок смуглое дитя и радостно вскидывало вверх свои короткие ножки. Очевидно, оно не могло еще ходить, а по величине и внешнему виду ему нельзя было дать более года; но, несмотря на такой ранний возраст, мальчуган, казалось, был доволен своим одиночеством и с наслаждением сильными ручками ломал ветки, падавшие на его постельку сверху. Не только его голова была покрыта длинными волосами, вдвое длиннее, чем они могли быть у ребенка такого возраста в наше время, но также на руках и ногах у него виднелся волосяной пушок; а весь, по внешнему виду, он был смугл и суров. Он смеялся и лепетал, вскидывая ногами среди буковых листьев, и смотрел вверх, в синее небо. Мы ни слова не сказали об одежде ребенка, но полное отсутствие ее служит достаточным извинением подобного недосмотра: он был совершенно нагой. Это было дитя пещерного человека, жившего в конце той эпохи, когда люди еще делали каменные орудия из оббитого кремня, когда климат был умеренный, когда начала исчезать одна группа животных и появляться другая, когда мамонт, носорог, гигантский пещерный тигр, пещерный медведь, огромный лось, северный олень, зубр, буйвол и стада маленьких лошадей кормились и резвились в одних и тех же лесах, держась для безопасности на почтительном расстоянии одни от других.

Все здесь описываемое, когда Аб (так звали ребенка) лежал нагой на постели из буковых листьев, происходило очень давно; впрочем, безразлично, сколько тысяч лет тому назад. Можно было заранее предсказать, что его ждало деятельное и полное интереса существование. Подобно всем людям того времени, и ему предстояло провести большую часть жизни в движении: или преследуя дичь, или спасаясь от хищников. Скука не имела власти над людьми каменного века. И дети, и взрослые не имели недостатка в предметах, способных если не развлечь их, то заинтересовать. Здесь рассказывается правдивая история о жизни Аба, о товарищах его игр и обо всем, что с ним случилось в пору его возмужалости.

Продолжим начатое описание реки. Мы уже говорили, что она протекала на восток, но не всегда строго в этом направлении: она и отклонялась в сторону, и извивалась, и образовывала то заводи и рукава, то быстрины между обрывистыми берегами, то острова и косы, заросшие лесом, а затем вливалась в обширное озеро, простиравшееся на много верст во все стороны; оттуда ее воды истекали вновь, образуя продолжение той же реки.

В одном месте река протекала между высоких берегов, в другом — исчезала в густом лесу или же широко раскидывалась по обширной равнине. Случалось, что эти разнообразные условия были бок о бок: или против леса, на одном берегу, на другом простиралась равнина; или против высот лежало болото. Кстати, следует сказать, что верхнее течение этой реки существует и в наши дни в виде сравнительно небольшой реки под названием Темза, изливающей свои воды в так называемый Английский канал. По обеим берегам ее теперь раскинулся величайший в мире город. В то время, когда ребенок Аб спал в полдень в гнездышке из буковых листьев, река называлась не Темзой, а просто «Текучей водой», в отличие от вод моря. Она еще не впадала в Английский канал по той простой причине, что его и не существовало. Там, где ныне находится знаменитый пролив, отделяющий острова Великобритании от материка, и где самый бывалый путешественник, объехав весь свет, испытывает приступы морской болезни, качаемый короткими волнами пролива; где Дрейк и Говард отбросили Великую Армаду к Северному морю, и куда теперь корабли всех наций стремятся к коммерческому и общественному центру — в то время там был плодородный материк, покрытый обширными лесами, а современная нам река была лишь частью большого притока Рейна, германской реки, знаменитой и в наше время, но, конечно, в ту эпоху заслуживавшей еще более внимания по своей величине и быстроте. Тогда и Темза, и Эльба, и Везер, принимавшие в себя тысячи притоков, вливали свои воды в ту реку, остатком которой представляется настоящий Рейн, и этот грозный в то время поток направлялся через густые леса и глубокие лощины, пока не вступал на обширную равнину, на месте которой теперь находится Северное море, и наконец вливался в Северный океан.

Деревья, стоявшие по берегу великой реки, а также и те, которые можно было разглядеть вдалеке за болотами и лугами, не все походили на ныне существующие породы. Еще среди них можно было ясно различить хвойные деревья огромной высоты вроде тех, что растут теперь среди краснолесья Калифорнии, и другие, несколько иного рода, составляющие теперь леса Австралии. Присутствие этих пород объясняется исключительным господством папоротниковидной растительности в еще более отдаленном прошлом Земли, когда ее поверхность была еще тепла, а воздух был полон испарениями, и когда растительный мир представлял такую мощь, в сравнении с которой флора той же географической полосы в наше время является бледной тенью прежнего величия. Однако, в эпоху пещерного человека, столько десятков тысяч лет тому назад, к нашему удивлению, мы уже встречаем деревья, сходные с теми, которые обычны в полосе умеренного климата и в наши дни. Торфяники, каменноугольные шахты, пещеры и рассеянные повсюду осадочные пласты правдиво рассказывают о существовавших тогда деревьях. Дуб, бук и разные виды орешника уже поднимали свои грациозные кроны в воздухе, а под широко раскинувшимися их ветвями земля была усыпана густым слоем орехов, служивших пищей множеству животных, а также и человеку. Между деревьями встречался также и тис, плотной и волокнистой древесине которого в далеком будущем суждено было прославиться в песнях и сказаниях: он доставлял материал для оружия стрелков. Росли тогда и полный симметрии клен, и выносливый вяз, упорно выживающий даже в нездоровых условиях наших больших городов и дающий своим присутствием привлекательность этим человеческим муравейникам. Были тогда и сосны, и тополя, и ивы, и дикие яблони и другие плодовые породы, так распространившийся с тех пор, что они в настоящее время играют значительную роль в хозяйстве человека. Природа в ту эпоху поражала своим обилием. Еще существовали остатки животного и растительного мира предыдущей эпохи. Еще жили удивительные, чудовищные существа, поднимавшийся из океана вверх по течению реки; их появление было уже и для предков Аба предметом любопытства, не говоря уже об опасности.

Дитя, лежавшее среди буковых листьев, утомилось наконец играть и заснуло сном младенца, без всяких грез. Оно спало, безмолвное и счастливое, а когда наконец проснулось, то в его настроении настала перемена. Ему нечем было более забавляться, кроме все того же переламывания веток. И вот, чувствуя голод, оно начало кричать. Всегда так было и будет, что голодное дитя плачет, и немедленно же около него появляется женщина — его мать. Мать Аба легко и быстро взбежала от берега реки к тому месту, где лежало дитя. Во всех отношениях она была достойна внимания, и дальше будет сделана посильная попытка описать ее и ее костюм.

Здесь следует пояснить, что мать Аба вращалась в лучшем и отборнейшем кругу общества того времени. Она принадлежала к аристократии и, кроме того, эта красивая дама имела слабость уделять слишком много времени своему костюму. Она была, что называется, дамой во главе общества, хотя общество того времени было очень немногочисленно: отдельные семьи жили на расстоянии нескольких верст одна от другой, и различные препятствия, главным образом громадные хищники, нападавшие на человека, затрудняли отдавание визитов. Что касается посещений, то их делали одинаково часто с целью нападения и из побуждений общительности, а дурное обыкновение пускать в ход кремневые топоры — совсем иное дело, чем оставлять свои визитные карточки вежливому лакею. Но как бы то ни было, мать Аба принадлежала к сливкам отборного общества и одевалась соответственно своему положению. Костюм ее был изящен, но прост, и первое большое удобство его состояло в том, что он легко снимался и надевался. Он держался при помощи единственного узла, а в каменный век было уже известно искусство завязывать самые разнообразные узлы; вследствие большей гибкости пальцев от неизбежной ручной работы, люди того времени были искуснее нас в завязывании узлов, а описываемая нами дама завязывала их так, что ее в этом отношении не могла превзойти ни одна женщина во всей этой богатой дикими животными стране.

Ее костюм мог понравиться самому требовательному зрителю. Он был сделан из шкуры росомахи и свободно облегал вокруг талии, поддерживаемый завязанным шнуром; в действительности же он держался весь на левом плече, которое, равно как спину и грудь, обхватывал кусок меха в виде клина из той же шкуры. Таким образом, правая рука оставалась совершенно свободной при движении, что представляло большую важность для пещерного человека, так как и он, подобно нам, пользовался предпочтительно правой рукой.

Вся одежда молодой матери была сделана из шкуры росомахи, сшитой очень тщательно посредством сухих жил. Спускаясь описанным образом с левого плеча, она вполне облегала ее стан и оканчивалась несколько выше колен. Это был столь же восхитительный костюм, как и те, что в настоящее время придумываются честолюбивыми портнихами и жеманными рисовальщиками мод. Он был удобен и свободен, как раз впору и по своему цвету очень шел его собственнице. Мех росомахи представлял смесь белого и черного цветов, но оба эти цвета были очень смягчены: черный был скорее очень темным, а белый так темен, что лишь мягко, в виде контраста отделялся от черного. Вообще комбинация цветов представлялась очень приятной: было достаточно разнообразия и ничего резкого, кричащего. Знаток, несомненно, сказал бы, что мать Аба обладает большим вкусом. Но костюм — не столь важный предмет, и нам еще немало остается сказать об этой пещерной женщине.