Глава XXIX. ПОСЛЕДНИЙ БОЙ СТАРОГО ХИЛЬТОПА.

Еще прыгая через огненную стену, отважный Борфес бросил огромным камнем в Аба и, конечно, теперь, встретясь так близко с врагом, он был вполне наготове. Быть может, Аб был и подвижнее, и сильнее, и уж, наверное, сильнее и смышленее из двух противников, но зато Борфес привык с ранней юности к битвам и умел пользоваться всяким удобным случаем; при столкновениях в те свирепые времена единственной целью было убить врага каким бы то ни было путем. Еще до прыжка через пламя один юноша получил приказание от Борфеса обойти с тыла сражающихся и напасть на Аба, когда внимание последнего было бы отвлечено самим Борфесом. Молодой воин был вооружен тяжелой палицей, страшным оружием в таких, как у него, руках. Между вождями завязался яростный бой; от их тяжелых топоров сыпались искры, и Борфес был уже несколько оттеснен назад, когда на плечо Аба обрушился удар, заставивший его пригнуться; другой на его месте от такого удара свалился бы с ног. В тот же момент Борфес сделал свирепый удар сбоку, и Аб отскочил в сторону, не отражая удара и не нападая в свою очередь, так как у него онемела одна рука. Другой такой же удар от нового противника, и его жизнь была бы потеряна, а обернуться он не решался: это ему грозило верной гибелью. Теперь Борфес бросился вновь и, когда их топоры встретились, крикнул своему сообщнику бить вернее.

И как раз в то время, когда смерть, казалось, была так близко от Аба, с другого конца долины послышался резкий звук отпущенной тетивы, и около Аба с ревом, корчась в предсмертных судорогах, упал на траву человек, пронзенный неожиданно сзади стрелой между лопаток. Аб сразу понял, что рука, выпустившая эту стрелу, принадлежала его жене. Быстрая Ножка, пришедшая в ярость от боязни за жизнь своего мужа, стреляла около старого Мока, когда тот свалил свою связку стрел, и, увидев опасность, грозившую ее мужу, она быстро прыгнула вперед с натянутым луком и мгновенно убила его врага. Теперь, со стрелой наготове, сгорая желанием подать помощь, она бежала с намерением пустить вторую стрелу в грудь Борфеса.

Но теперь в этом уже не было нужды. Аб бросился на противника и осыпал того такими ударами, на какие способен был только гигант. Борфес сражался отважно, но уже один на один, и, конечно, не мог устоять против обезумевшего от ярости врага. От удара по кисти руки у него выпал топор, и в следующий момент он упал и лежал без движения: каменный топор так глубоко врезался в череп, что его ручка спряталась в длинных волосах убитого.

Теперь маленькая битва скоро закончилась. Когда Аб повернулся с криком торжества, то победа была уже решена. Еще были отдельные стычки, но нападавшие потеряли предводителя и, несмотря на свою отвагу, не имели никакой надежды на победу. Только трое из них спаслись, перепрыгнув обратно через огненную стену, и их никто не преследовал. Теперь было не время осажденным искать удовлетворения чувству мести. С нижнего конца долины, где происходил главный бой, неслись дикие крики. Собрав свой победоносный отряд, Аб бросился с ним к береговой стене, чтобы, располагая теперь большими силами, покончить продолжавшуюся там битву. Но его помощь пришла слишком поздно, и ему не удалось спасти старого героя, смерть которого долго вызывала в нем глубокое сожаление.

Борфес, отправляясь в обход, взял с собой лишь малую часть отряда, — главные же силы были оставлены, чтобы пробиться через береговую стену. За отсутствием Аба предводительство принял старый Хильтоп; он был достоин этой роли и умел смотреть прямо в глаза опасности.

Аб не мог убедить старого отца своей жены испытать новое оружие — лук и стрелы: тот не любил нововведений. Он обладал ясным зрением, имел крепкие руки и находил, что ему совершенно достаточно копья и топора. Он признавал большие достоинства Аба, но в некоторых вещах даже и пользовавшийся расположением зять не мог повлиять на старика. Так и новое оружие, лук с легкими стрелами, казалось ему более детской забавой, чем серьезным оружием для мужчины. Что же касается до него, то он довольствовался копьем или тяжелым каменным топором, которыми почти никогда не давал промаха. И теперь, в доказательство основательности своих старозаветных взглядов, он без колебания подвергал случайностям свою жизнь. Копий осталось мало у обеих сражающихся сторон, были только топоры. Хильтоп стоял на береговой стене, а рядом с ним вдоль всей стены стояли другие столь же храбрые, хотя и не столь знаменитые воины.

Сзади вытянувшихся в линию воинов находились и женщины, то впадая в ярость, то плача, немногим уступая мужчинам в ловкости и иногда превосходя их в безжалостном отношении к врагу. И среди них особенно выделялась отсутствием осторожности Лунный Лик, полная тревоги за мужа. Она бросалась к группе защитников, окружавших Хильтопа, и кидала в наступавших врагов камнями. Они летели как из катапульты, и много было убитых и раненых, павших от ударов этой могучей женщины. Но нападавшие значительно превосходили числом, и под влиянием самых разнородных чувств, и жажды победы, и смертельной злобы за убитых, и желания овладеть прекрасной долиной, становились все настойчивее и настойчивее. Они возлагали все надежды на своего предводителя и каждую минуту ожидали, что он с тыла нападет на защитников долины и тем окажет им помощь.

Так подвигались они вперед по скату берега, теснясь один за другим с такой кровожадностью и стойкостью, что их могло удержать лишь твердое сопротивление столь же сильных и хорошо вооруженных людей. Бой был отчаянный.

Хильтоп стоял лицом к врагу, между двумя скалами, через которые перекатывалась вода; между ними поднималась дорожка, представлявшая главный вход в долину. Он стоял на скале с правильно выровненной верхней площадкой, а кругом нее бурлила мелкая речка. Скала немного выдавалась в реку и, лишь вскарабкавшись по скату берега, можно было взойти на нее к престарелому защитнику. С обеих сторон скалы были небольшие, полные камней водопады, которые затрудняли нападение, но зато осаждавшие устремлялись толпой в промежуток между описанными выше большими камнями, как раз перед Хильтопом, по обеим сторонам которого за скалой собрались остальные защитники долины. Рядом с Хильтопом находились два воина, на которых он мог смело положиться; то были его могучие сыновья Каменная Рука и Бранч; здесь же был и Барк, отважный и сильный, подобно своему старшему брату. Они были все наготове, но первый сильный натиск врагов принял на себя один человек, стоявший на плоской скале, куда были направлены все усилия. Он стоял на ней, волосатый и нагой, за исключением шкуры вокруг пояса, с одним топором в руках, что представляло для него достаточное вооружение. Осаждавшие тоже имели одни топоры, а зоркий и увертливый пещерный человек умел ловко уклоняться от летевшего топора, иначе он не мог бы и существовать в то время. Кругом раздавался стук каменного оружия, и один за другим валились крепкие люди в ручей, окрашивая кровью его воду. Прыгая с одной стороны скалы на другую, старый Хильтоп встречал толпу врагов, а тех, кто его миновал, ожидали удары его сыновей и других защитников. Но силы были неравны; подъем на берег был не очень крутой и вода не так глубока, чтобы помешать дружному натиску. Со страшной регулярностью старый Хильтоп поднимал и опускал топор, иногда отражая чужие удары. С обеих сторон его люди схватывались в отчаянной борьбе. Когда под напором задних рядов нападающие стали теснить защитников долины вплотную, то находившиеся по сторонам Хильтопа его сыновья проявили всю силу своей родственной привязанности, — а Барк напоминал собой молодого тигра.

Но нападение было слишком ожесточенно: осаждавшие значительно превышали числом. Раздались громкие крики, сделан был внезапный натиск, и хотя защита велась даже упорнее прежнего, и много воинов упали назад в воду, но осажденные были оттеснены от скалы, и на ней остался лишь один старик, сыновья которого отступили назад под напором толпы. Борьба теперь велась выше по берегу, но нигде не было такого кровопролития, как возле Хильтопа, продолжавшего громить топором густую толпу окружавших его врагов. Уже четверо пали жертвами его ярости, когда один из нападающих гигантского роста зашел с тыла, и сраженный страшным ударом топора старый Хильтоп мертвым упал в холодные воды потока.

Между нападающими, карабкавшимися вверх, раздался торжествующий крик, когда они увидели падение своего главного врага; но еще не успело на него ответить эхо, как он потерялся в другом, послышавшемся сверху, крике, полном угрозы и не похожем на их собственный. Вниз по долине неслись недавние победители в бою на восточной стороне долины. Слыша дикие крики Лунного Лика, видевшей гибель своего мужа, Аб и его спутники превратились в диких зверей. Последовавшая битва была коротка и ужасна. Но исход ни на минуту не подлежал сомнению, и скоро сражение перешло в беспощадную бойню. Потеряв всякую надежду, небольшой отряд нападавших, человек в двадцать, искал спасения в пустой обширной пещере, загородился в ней камнями и по крайней мере на время смог сдержать своих преследователей. Они не подверглись немедленному нападению, потому что были в надежном плену. У входа в пещеру поместился отряд отдыхавших и подкреплявшихся пищей воинов, вдвое превышавший численностью попавших в плен врагов.

Сражение кончилось и было выиграно, но это не принесло большого счастья в Огненной долине. Лунный Лик видела смерть мужа и его падение в воду. Когда, по возвращении отряда Аба, ход битвы изменился, она с воплем бросилась к роковой скале, где погиб славной смертью ее муж. Спустившись по течению реки, по ее неровному руслу, она вошла в маленький водоем ниже скалы, наклонилась и достала из воды тело старого воина. Обхватив его руками, женщина начала карабкаться обратно, безмолвно покачивая головой; видом ее горя были тронуты даже суровые воины, несмотря на грубые нравы эпохи, и подошли к ней помочь нести ее печальную ношу. Поднявшись на равнину, она осторожно положила тело на траву, без слез, не произнося ни слова, и лишь, когда собрались ее дети, и Быстрая Ножка вся в слезах подошла к ней и обняла ее, тогда лишь брызнули из глаз некрасивого существа потоки слез, глубокий вздох дал исход тяготевшему чувству, и по долине пронесся плач об умершем. Воины, погибшие у восточной стены, были перенесены и небрежно брошены в лужи на дне долины, где лежало множество мертвых тел. На небе собиралась гроза, и люди готовились воспользоваться ожидавшимся приливом. Облака разрешились дождем, маленький поток переполнился водой и унес все трупы в большую реку, а оттуда в море. От всего отряда нападавших остались только трое, перепрыгнувшие через пламя, и те, что успели скрыться в пещере.

Ночью происходило совещание между Абом и его друзьями, и было предложено, как легчайший способ завладеть пленниками, завалить камнями вход и предоставить жалким побежденным погибнуть от голода. Но старый Мок отвел Аба в сторону и сказал:

— Почему бы не оставить их в живых? Они могут на нас работать все, что им прикажут. Они хотели завладеть нашей долиной? Пусть останутся здесь и увеличат наши силы.

Аб сразу оценил всю основательность этих доводов, и пленным было предложено на выбор: или погибнуть, или послушно работать вместе с жителями долины. Они недолго раздумывали и колебались: так заманчиво им рисовалась жизнь в прекрасной долине.

Они признали власть Аба, вышли, поели и остались навсегда в Огненной долине с женами и детьми, которые пришли к своим мужьям и отцам.

Эта долина, дававшая безопасность и защищенная, как крепость, стала приобретать все больше и больше значения.