Глава XXX. НАШ ДРЕВНИЙ ПРАПРАДЕД[5].

Прошли целые годы. В один тихий осенний вечер обросший седыми волосами человек, уже приближавшийся к преклонному возрасту, но с крепкими руками и гибкими ногами, сидел на возвышенности, посматривая сверху на селение. Он глядел с чувством спокойствия и удовлетворенности то на маленькую долину, то на видневшийся вдали лес, за вершины которого опускалось солнце. Он вышел из селения по свойственному охотникам желанию быть подальше от жилья, но захватил с собой работу: когда его взоры не были обращены в даль, он занимался доделыванием лука, по временам испытывая его упругость. Каждое его движение указывало на сохранившуюся еще силу и на умение пользоваться ею. Могучей силой обладал Аб, великий охотник и глава народа Огненной долины.

В нескольких шагах от Аба, прислонясь к стволу букового дерева, стояла Быстрая Ножка, а взгляд ее с обычной зоркостью живо перебегал с одного предмета на другой. Они всегда испытывали чувство спокойствия и довольства, находясь вместе, и жизнь одинаково отразилась на этой чете. Женщина, быть может, изменилась даже меньше мужчины. Ее волосы были по-прежнему темны, без малейшей седины, и походка еще не отяжелела. Изменилось только выражение ее лица; около глаз и рта появились неуловимые, трогательные черточки и складки, следы от перенесенных забот, печали, страдания и покойной радости, — одним словом, того, что приносит с собой материнство.

Когда сумерки окутали долину, из леса раздался шум и крики толпы молодежи, возвращавшейся с лесной экскурсии. Аб посмотрел на огненную ограду долины, на лесистые холмы, в густой тени которых лежали и маленький Мок, и старый Хильтоп, и мать его, Аба; посмотрел на веселую молодежь, которая бегала, прыгала, боролась и бросала, вступая в состязание, копья, топоры и камни, и почувствовал странное, угнетающее настроение: ему вспомнился Ок, лежавший одиноко в земле, за много верст от долины. Аб даже теперь еще чувствовал, как сильная рука друга обхватила его вечером при возвращении с пира после охоты на мамонта и спасла его от верной смерти. У этого человека, пережившего много битв и много испытаний, сжалось горло от спазма. Он встряхнулся, как бы желая сбросить с себя угнетавшие воспоминания. Ок теперь редко и то лишь по ночам нарушал спокойствие Аба; наутро призрак исчезал из Огненной долины.

Теперь мимо проходила толпа молодых охотников, таких же шумных, как и молодежь в долине. Аб задумчиво посмотрел им вслед. Он почувствовал смутное желание заговорить с ними, сказать им про все то зло, которого они могли бы избежать и которое так мучительно гнетет в иные минуты; но пещерный человек плохо отдавал себе отчет в охвативших его чувствах. Аб так же не мог бы высказать свое наполовину сознанное чувство, как дерево не может закричать при ударах топора.

Женщина отошла от дерева, приблизилась к мужу и коснулась его руки. Его глаза с лаской обернулись к ней. Она села рядом, и между ними завязался веселый, прерывавшийся смехом разговор: чувствуя сильный голод, она просила его остановить работу и вернуться с ней в долину. Критически осмотрев лук, она высказала свое мнение, на что имела право, как один из лучших стрелков среди жителей долины. Когда солнце спустилось на самый горизонт, они сошли в объятую темнотой долину. Эта чета чувствовала удовлетворение при мысли о протекшей жизни.

И дети, оставшиеся после них, были храбры, сильны, обладали властным характером и удержали за собой предводительство над возраставшим населением. Последовавшим поколениям этого народа суждено было пережить большие и тяжелые испытания, но им не пришлось бежать, подобно диким зверям, перед первым, еще слабым натиском стремившегося на запад арийского племени. Первая волна этого нашествия была отражена; мужчины попали в рабство, а женщины сделались женами победителей. Но перед новым, усиленным нашествием арийцев пещерные люди, населявшие другие части страны, отступили и бежали к северу, где превратились в подавленных холодом лапландцев и эскимосов. Этой участи избегли лишь жители долины и их могучие вассалы, населявшие страну на сотни верст кругом долины. Задача была не по силам для грубых завоевателей овладеть укрепленной долиной, и после ожесточенной борьбы совершилось не покорение, а слияние народов, по крайней мере, в этой местности, что составляло благо для обеих сторон.

И при изменениях, пережитых природой во время последних движений ледников, то вытеснявших людей и животных, то вновь освобождавших страну, образовавшийся от слияния народ не терял своей целости, сохраняя ее от эпохи геологических переворотов вплоть до исторических времен; он долго пользовался полированным каменным оружием, затем, позднее, бронзовым и разветвился на много племен, упорных защитников своей земли и отважных завоевателей чужих стран, на иберийцев, галлов, кельтов и саксов, сражавшихся друг с другом и снова сливавшихся в позднейшие времена.

Рассказанное в этой книге не роман и не фантазия, — это истинная история.