Глава XII. РАССКАЗЫ СТАРОГО МОКА.

Стоило послушать старого Мока, когда он, весь уходя в воспоминания, рассказывал о том, что видел или слышал в своей юности. Однажды в пещере поднялась тревога — погас огонь, следить за которым было поручено Барку; когда в пещеру вернулись старшие, то послышались побои, суровый выговор, и немедленно приступили к добыванию огня посредством верчения сухой палки; гнев отца утих лишь после того, как запах жареного наполнил всю пещеру, и все члены семьи почувствовали себя уютно, лишь когда пришли в движение их сильные челюсти. Аб вернулся домой голодным и, благодаря случившемуся, его уму с особенной силой представилось громадное значение огня. Он улегся около старого Мока, занятого работой какого-то древка, — и щекотал пальцами ноги Букового Листочка, которая прерывисто смеялась и чмокала губами, перекатываясь с боку на бок и не выпуская ни на минуту из рук кости оленя. Кость была невелика, но с мозгом, и дитя, лепеча, обсасывало ее в величайшем блаженстве. Аб задумался о том, как была бы невкусна неизжаренная пища и посмотрел на свои еще красные ладони, так как ему пришлось добывать огонь.

— Огонь — это благо, — сказал он Моку.

Старик несколько мгновений продолжал молча работать и потом проворчал:

— Да, конечно, это благо, если только он не жжется; я один раз был обожжен, — и он вытянул руку, на которой виднелся рубец.

Аб заинтересовался…

— Где это с тобой случилось? — спросил он.

— Далеко отсюда, за черным болотом, и еще дальше, за красными холмами. Это случилось, когда я еще обладал силой.

— Расскажи мне, как это было, — сказал юноша.

— Далеко, за болотом, за лесами и за большими скалами есть страна чудес — огненная долина, — отвечал старый Мок. — Огонь длинными языками выходит из земли и никогда не изменяется. Ни дождь, ни снег не могут его остановить. Мне ли не знать этого огня? Слишком близко подойдя и оступившись, я упал на горячую скалу, почти в самый огонь, и получил этот шрам. Да иногда и огня бывает слишком много.

Старик продолжал:

— В той стране много огненных мест, и к востоку, и к югу. Кой-кто из племени рыбаков, спускаясь вниз по реке, видал их. Но то место, где я был обожжен, находится недалеко отсюда, вверх по реке, к северо-западу.

Аб был заинтересован и продолжал расспрашивать старого Мока о чудесной стране, где пламя выходит из земли наподобие кустарника, и которое ни снег, ни дождь не могут затушить. Позднее пришло время, когда он был очень рад тем немногим сведениям, какие ему сообщил старик. Но теперь, приставая с расспросами, он хотел только воспользоваться разговорчивым настроением ветерана.

— Расскажи мне о племени рыбаков: кто они и откуда пришли? Они так отличаются от нас.

— Да, они не похожи на нас, — сказал старый Мок, — но было время, так мне говорили, когда такими же были и мы.

Старики, по рассказам своих дедов, передавали, что будто прежде всю эту страну населяло одно племя рыбаков; они жили вдоль морского побережья и никогда не охотились и не отходили на далекое расстояние от заселенных ими маленьких островов, так как боялись лесных хищников. Иногда они отваживались пойти в лес за орехами и кореньями, но большей частью питались рыбами и раковинами. Но настало время, когда среди них появились храбрые люди, которым надоело трусливо сидеть на островах, и они решили заняться охотой на лесных зверей. Они пришли в леса и положили начало племени пещерных жителей. Я думаю, что это правдивая история.

Я думаю, что это правда, — продолжал старый Мок, — и потому, что племя рыбаков, как ты и сам можешь видеть, очень давно живет на одном и том же месте. Вверх и вниз по той реке, где они живут, а также и вдоль других рек, находятся земляные валы, очень длинные и широкие. Но эти валы состоят не из земли, а из раковин, костей, наконечников копий и всевозможных предметов, разбросанных вокруг их селений. Я это знаю потому, что сам раскапывал эти длинные гряды и видел все, о чем рассказываю теперь. Долго, очень долго должно было жить на одном месте племя рыбаков, чтобы образовались такие высокие кучи костей и раковин.

И старый Мок был прав. Утверждают, что мы потомки арийской расы. Не может быть, чтобы современный западный человек, беспокойный и изменчивый по натуре, был потомком только одной арийской расы; конечно, он отчасти представляет и потомка этого племени, которое зародилось в обнаженных равнинах или в странах, где произрастают олива и роза. Но вся современная наука, современная мысль и расширившееся понимание склоняются признать за истину, что, хотя и смешиваясь с пришельцами с Востока, он появился и переживал все изменения на том же месте, где живет и теперь.

Кухонные отбросы (кьеккен-мединги), — название, данное учеными сорным кучам этих племен, — кухонные отбросы в пределах одной современной Дании, не считая других залежей, достаточны, чтобы нарисовать удивительную историю. Представьте себе кухонные отбросы, эти остатки обыденной жизни человека различных эпох, скопившиеся вдоль берега русла какой-нибудь древней реки слоем в несколько футов толщиной, на сотни миль в длину, на сотни шагов в ширину, по берегу реки, протекавшей десятки и десятки тысяч лет тому назад. Вообразите, что это обширное отложение рассказывает историю сотен тысячелетий и более, начинаясь сперва слоем ракушек, двустворчатых раковин и других им подобных существ, живших в этой реке, прокладывавшей свой путь к Северному морю. Вообразите медленность, с какой эти отбросы вырастали год за годом, столетие за столетием, постепенно меняясь по составу и характеру, и вы получите прочное основание для выводов.

Прежде всего, с уверенностью можно сказать, что существа, жившие по берегам древней реки Дании и пожиравшие слизняков и устриц, были настоящие антропоиды. Могли ли они переселиться сюда из азиатских плоскогорий?

Кухонные отбросы передают историю точнее, чем какой-либо писатель, когда-либо бравшийся за перо. Здесь обезьяноподобные существа, располагаясь вниз и вверх по течению излюбленной реки, удовлетворяли свой аппетит. После их смерти оставалось потомство, которое становилось разумнее под влиянием опыта и перемены окружавшей обстановки. Кухонные отбросы обо всем этом дают самые подробные указания. Нижний слой, как было указано, состоит только из раковин; над этим слоем в течение целых тысячелетий нарастает другой слой, в котором попадаются разбитые кости существовавших тогда животных, а также куски обожженного дерева, что указывает на знакомство примитивного человека с огнем. Еще позже попадаются грубо вырезанные кости мамонта, волосатого носорога и ирландского лося; затем появляются грубые кремневые инструменты и еще позже наступает век полированного камня в сопровождении современных ему ископаемых животных; наконец, в самом верхнем слое появляются бронзовые копья, топоры и грубые кинжалы, употреблявшиеся человеком, который сделался друидом и признается за нашего предка. От существа, оставившего после себя кухонные отбросы, и до вершины культуры, достигнутой современным человеком, тянется беспрерывная цепь, все звенья которой налицо.

— Удивительные вещи рассказывают эти рыбаки, — продолжал старый Мок, — они лучшие рассказчики сравнительно с нами, потому что большую часть жизни проводят в одном месте, и старики всегда что-нибудь рассказывают молодежи, и таким образом эти рассказы не забываются в народе. Они говорят, что было время, когда из морских вод вверх по реке выходили такие чудовища, что даже огромный пещерный тигр не отваживался вступать с ними в борьбу. Старики говорят, что их дедам довелось однажды увидеть собственными глазами чудовищную змею, во много раз больше виденной вами; она плыла вверх по реке и пожирала гиппопотамов с такой же легкостью, как пещерный медведь — молодого оленя. Змея набросилась на бывших на рыбной ловле пещерных жителей и пожрала некоторых из них, проглатывая их целиком за один раз. И этому я также верю, потому что старики, передававшие мне рассказы их дедов, заслуживали полного доверия.

Но другим их рассказам, — продолжал старый Мок, — я мало доверяю. Старики рассказывают о тех временах, когда люди спускались вниз по реке, оттуда в другую, большую реку и наконец к безбрежному морю, и там им приходилось видеть необыкновенные вещи. Но это было очень давно, когда еще живы были деды наших дедов, и задолго до появления громадных деревьев; чудовищные животные плавали около берегов и, хотя у них были длинные шеи и змеиные головы, но это не были змеи, потому что их громадные туловища поддерживались на воде огромными плавниками, вроде плавников бобра. Тогда же существовали и громадные птицы, во много раз больше человека, и кормились там, где теперь живут дрофы и тетерева. И этим рассказам я не доверяю, хотя и сам видел кости, вымытые водой из берегов рек и в откосах холмов, не похожие на кости живущих теперь животных. Старики из племени рыбаков — удивительные рассказчики.

Рассказывали они также, — продолжал старик, — что очень давно было время, когда появились холод и лед; наступили такие холода, как теперь зимой, и все живые существа, и люди, и животные, бежали к югу, очень долго жили там и вернулись обратно, когда и холод и лед исчезли. Они говорят, что во времена, еще более древние, огни, выходящие из расселин земли, были в десять раз многочисленнее в том же месте, где и теперь. Даже с появлением холодов и льда, огонь не потух, а лед таял и, образуя целые реки, стекал к морю. И этим рассказам я не верю. Как может человек помнить о том, что случилось так давно? Одни болтуны способны говорить такие небылицы.

Много других историй рассказывал ветеран, но Аб более всего заинтересовался описанием огненной долины: он надеялся увидеть ее когда-нибудь.