ОБЕД У ПАШИ.

Моя подруга Паша – одна из красивейших женщин в Китае. Ее родственники, с которыми я познакомилась два года назад, пригласили нас с Мелиссой на обед. Как раз было что отпраздновать! Мы поднялись по резной позолоченной лестнице, ведущей на верхний этаж ресторана, интерьер которого являлся образцом элегантного уйгурского стиля. В глазах пестрило от канделябров, дорогой парчи, штор с бахромой и тончайшего тюля. Даже плетеные стулья были необычными, с множеством деталей.

Нам предстоял экзамен по уйгурскому ресторанному этикету. Даже в шикарных ресторанах счет оплачивают сразу после заказа. Официантка принесла медный чайник, и сестра Паши Камелия, директор строительной компании, которая была в сшитом на заказ костюме, принялась ухаживать за всеми гостями, сидевшими за столом. Она плеснула немного чая в каждую чашку, чтобы сполоснуть ее, и вылила содержимое в пластиковый контейнер, сделанный в виде миниатюрной мусорной корзины. Затем наполнила чашки ароматной золотистой жидкостью и тщательно протерла блюдца салфеткой. В Синьцзяне принято, чтобы хозяин или глава семьи перед едой чистил все тарелки и приборы. Я и сама знаю, как в пустыне песчинки просачиваются буквально всюду, поэтому подумала, что этот обычай, наверное, остался с тех времен, когда уйгуры кочевали по пустыне и все вокруг было покрыто слоем пыли.

Если чай кончался, Камелия подливала еще. Как только приносили новое блюдо, она брала палочки и подкладывала несколько кусочков каждому на блюдце. За уйгурским столом не принято передавать приборы или еду, неприлично тянуться через стол или ставить на него локти. Несмотря на то что это был дорогой ресторан, официантка сложила салфетки и одноразовые деревянные палочки на краю стола, а раздала их всем Камелия.

Блюда приносили одно за другим: для начала бараний шашлык на больших шампурах, приправленный красным перцем и кориандром. Каждая порция состояла из трех кусков мяса и двух – чистого жира. Ели либо прямо с шампура, либо снимая куски палочками, что оказалось намного сложнее. Воду не приносили, но в чайник постоянно подливали чай. Соленые и сладкие блюда чередовались. Я подумала, что в США едят сладкое в самом конце, в Индонезии обычно до начала трапезы; в Синьцзяне десерт подают во время еды, и в этом есть определенная логика, потому что некоторые блюда очень острые. Сладости охлаждали нёбо, и снова чувствовался вкус чая. Мы ели острую лапшу с зелеными листовыми овощами, блинчики с начинкой из грецких орехов и сахара, затем баклажаны и мясное блюдо, сладкие пирожки с кукурузой и горохом и, наконец, пельмени с бараниной в бульоне. Казалось, этот обед будет длиться вечно. Остатки еды почти никогда не выбрасывали, а расфасовывали в прозрачные целлофановые мешочки и уносили домой.

Камелия отвела нас на верхний этаж рынка тканей, где сидели портные. Тут и снимали мерки, и шили прямо на месте – на машинках с ножным приводом. Десятки лавочек предлагали пошив всех видов национального платья и костюмов для танца живота. Костюм ручной работы, сделанный на заказ, стоил пятьдесят долларов. В США это обошлось бы в семьсот долларов, не меньше! Мы с Мелиссой заказали по четыре костюма и еще по паре танцевальных туфель с вышитым золотой нитью цветочным узором.

Племянница Паши Самира сказала:

– Урумчи – большой город. У нас есть даже обезжиренные самосы. В одном ресторане вместо бараньего жира кладут большие куски лука.

Вниз по переулку в кафе с обычными столиками и самым грязным полом, который я только видела в жизни, нам подали чай. Самира ополоснула чашки, точь-в-точь как вчера делала ее тетя, вылила их содержимое в пластиковое ведерко для мусора и подала нам свежий чай.