СТРАННЫЙ ПУТЬ ДО УРУМЧИ.

В двухэтажном «спальном автобусе» до Урумчи были кровати, хрустящие белые простыни, хромированные перила и телевизоры на обоих этажах.

– Какая-то больница на колесиках, – пожала плечами я.

Подобная чистота ожидала нас только внутри автобуса. Весь день лежать на кровати очень утомительно – и правда как в больнице. Я очень обрадовалась, когда мы остановились позавтракать на пыльной стоянке для грузовиков. Торговцы дынями подвешивали бараньи скелеты, чтобы позже разделать их на косточки; рядом другие люди рубили овощи для острого густого супа, который подавали с пельменями, – синтез китайской и уйгурской уличной кухни. При входе в автобус пассажиры должны были снять обувь и положить ее в целлофановый пакет.

Даже поход в уборную оказался целым приключением. Рано утром у меня заболел живот, мне срочно понадобился туалет. Наконец водитель остановился на въезде в маленький городок и сделал жест «на выход». Ничего похожего на туалет поблизости не было. Какая-то женщина отвела меня к глинобитной хижине, где за низким металлическим заборчиком оказалась куча грязи, а в ней – маленькое углубление, полное нечистот. Затем она сделала свои дела у всех на виду.

За день мы побывали в разных туалетах: и в глубоких ямах, вонь из которых была не столь невыносима, и просто на открытых пространствах, без всяких ям. Я-то думала, что поступила умно, надев сабо, пусть даже на высокой платформе. Я же не знала, что мне придется ковылять по обломкам камней, переступая через кучки разных размеров и клочки туалетной бумаги, белыми цветочками повисшие на облезлых сухих кустах. Мужчины шли в одну сторону, женщины – в другую. Любой проезжающий по шоссе мог нас увидеть, но люди привыкли не смотреть по сторонам.

Мы ехали уже двенадцать часов; люди спали, ели, снимали и надевали обувь, и в автобусе начало неприятно пахнуть. А пейзаж за окном был по большей части пыльным, унылым, голым и серым. Мы миновали сотни гигантских ветряных мельниц, производящих энергию.