КАЛЕЙДОСКОП СОБЫТИЙ.

Путешествие из Египта заняло у меня три дня. По пути я познакомилась с целой съемочной группой нигерийского телевидения, а в Эфиопии взяла под свое крыло девятилетнюю девочку. Моим постоянным спутником стал сотрудник австралийской фармацевтической фирмы, который работал в благотворительной организации по борьбе со СПИДом. Вместе мы ждали все задержанные рейсы. По приезде в Дар-эс-Салам, столицу Танзании, он нашел для меня такси до парома и чуть ли не кулаками отгонял зазывал, которые хитрыми уловками пытались помешать мне купить билет. Пришлось вести себя довольно агрессивно, чтобы избавиться от них и убедить кассиров продать мне билет по обычной цене.

На пароме стояли и пели двое молодых людей. Незадолго до прибытия на берег ко мне подошел один из них – невысокий юноша по имени Дэвид. Я поверить не могла своей удаче, узнав, что он танцор, скульптор и изготовитель барабанов. Он начал рассказывать о танзанийских танцах. Я расспросила его о таарабе, и Дэвид предложил познакомить меня с певицей по имени Фатума Бинти Барака, которая, как я потом узнала, прославилась под псевдонимом Би Кидуде и считалась самой знаменитой певицей на Занзибаре.

Наконец мы оказались на берегу и добрались до отеля «Малинди Лодж». Это чудесный отель на кошмарной, заваленной мусором портовой улице. У меня были тяжелые сумки, набитые зимней одеждой, которая в Занзибаре вряд ли пригодится. Отовсюду слышалось: Акуна матата («нет проблем» на суахили). Носильщик взял сумку потяжелее, Дэвид – другую, и вместе они отнесли мой багаж вверх по лестнице в номер.

Когда мы снова вышли на улицу, у меня голова пошла кругом при виде десятков папаси, которые окружили туристов и беспрерывно кричали: «Плантации пряностей!», «Меняю доллары!» и тому подобное. Они вели себя назойливо и не отставали, но я оказалась в кольце из троих мужчин – Дэвида, его друга и малютки-носильщика ростом примерно с мой чемодан.

Дэвид провел меня по узким извилистым улочкам, которыми славился Стоун-Таун. Здесь самые узкие переулки в мире. Когда я сказала, что хочу поесть в знаменитых садах Фородхани, он меня отговорил. Сказал, что покажет местечко получше.

Мы остановились на маленькой улочке и взяли каракатицу, которую торговец нарезал на порционные куски и положил в пластиковый пакет. Затем мы направились в «ресторан», который оказался каморкой, где хозяйничала очень толстая женщина, укутанная в ткань с ярким африканским узором. Она подавала гарниры: чапати (индийские лепешки), тамби (спагетти, обжаренные с сахаром и кардамоном), картофель с острым томатным соусом, мчича (шпинат) и чай, очень сладкий, черный, приправленный гвоздикой.

Дэвид отвел меня в популярный бар-ресторан с американскими ценами и заказал пиво – подразумевалось, что за него заплачу я. Потом он протянул руку и коснулся моих волос. Я хлопнула его по руке и тут же придумала сказку о любимом бойфренде, который скоро приедет на Занзибар.

В последующие наши встречи его каждый раз сопровождали туристки, иногда сразу несколько. Тот бар оказался популярным местом сборища иностранцев и местных парней, ищущих приключений с приезжими.