ПРИЛЕТ ПО-КИТАЙСКИ.

Конвейер в крошечном Международном аэропорту Кашгара, города в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая, скрипел под тяжестью пакистанских ковров и прочего груза, направлявшегося в Китай. В Абу-Даби я сдала в багаж два чемодана, но мне навстречу выехал лишь один из них. Когда последний гигантский сверток сбросили с конвейера на пол, я поняла, что мой второй чемодан затерялся где-то на Шелковом пути, между Исламабадом и Кашгаром. Я попросила форму заявки о пропаже багажа, но администратор недобро посмотрел на меня и процедил сквозь зубы:

– Это не наша проблема. Возвращайтесь в Пакистан и сами ищите свой чемодан.

Я заупрямилась и отказалась покидать аэропорт, не заполнив бумаги. Но служащий смял мой заполненный бланк и швырнул его на пол. Стоя в одиночестве среди груды невостребованного товара, я поняла, что не могу дать ему отпор. Пришлось усмирить свой гнев.

Так состоялось мое первое знакомство с главной силой, довлеющей над Китаем, силой, которая отказывается отпускать даже крупнейшую провинцию Синьцзян, хотя большинство ее жителей не китайцы и никогда не хотели жить в Китае.

Как я узнала об этом малонаселенном далеком регионе? Однажды в Гонконге я увидела большой постер с изображением танцовщиц в расшитых блестками шелках и головных уборах, украшенных драгоценными камнями. Постер направил меня в новый ресторан под названием «Шелковый путь». Находясь под впечатлением от танцоров, которых привезли из Синьцзяна, я услышала о танцовщице, преподавателе и бывшей кинозвезде по имени Паша. Вскоре мы с ней начали учить друг друга. Во время короткого тура по Китаю мне выпал шанс познакомиться с семьей Паши, живущей в Синьцзяне. С тех пор я мечтала, чтобы весь мир узнал об этом прекрасном крае – ведь возможно, читатели, как и я когда-то, даже не подозревают о его существовании.

На мандаринском диалекте синьцзян означает «новая граница». Этот край с незапамятных времен населяют разнообразные мусульманские народы, в большинстве своем уйгуры, чей язык похож на турецкий. До 1949 года менее пяти процентов населения этого региона принадлежали к этническим китайцам (китайцам хань), но после коммунистической революции началась массовая отправка переселенцев из демобилизованных солдат. Теперь китайцы хань составляют сорок процентов населения. Переселенцы работают в промышленности и администрации ужасных тюрем в Китае. Они произвели на свет новое поколение, презираемое местными жителями. По сути, в регионе действует режим апартеида, при котором китайцы и уйгуры живут в обособленных анклавах, почти никогда не работают в одном и том же месте, ходят за покупками и обедают в разных местах.

В аэропорту я должна была встретиться с Мелиссой, исполнительницей танца живота из Нью-Йорка, говорящей по-китайски. Она предложила стать моей попутчицей и переводчицей на эти сорок дней. Мы познакомились по Интернету.

Я забыла спросить, по какому времени мы назначили встречу – по пекинскому или синьцзян-уйгурскому, – и потому не знала, будет ли она меня ждать. Об этом всегда лучше договариваться заранее, потому что в Пекине время на два часа отстает от синьцзян-йгурского; официально весь Китай считается одной временной зоной, однако местные редко следуют этому правилу. Все официальные учреждения, к примеру государственные компании и банки, работают по пекинскому времени. Но неформальные встречи люди назначают по местному времени. Возникает простор для путаницы, и легко разминуться друг с другом. Я выискивала в толпе молодую китаянку, одетую в нью-йоркском стиле и похожую на восточную танцовщицу. Вдруг ко мне подошла высокая женщина европейской наружности с покрытой головой.

– Тамалин? – проговорила она.

Мелисса оказалась наполовину полькой, наполовину литовкой. Китайский она учила в университете, а затем еще несколько лет – в Китае. Ее знание языка пригодилось сразу.

– Хочу найти того грубияна из службы потерянного багажа, – сказала я. – Можешь с ним поговорить?

Вздорный администратор ничего не мог сообщить толком. Мелисса рассердилась еще сильнее, чем я.

– Я наткнулась на Великую Китайскую стену! Вот что больше всего бесит в Китае. Скоро ты поймешь.