ОТКРОВЕННЫЕ ТАНЦЫ.

С каждым днем Джамаль нравился мне все больше. Мы подружились, и он присылал мне сообщения на суахили, просто чтобы пожелать хорошего дня. Джамаль никогда не расставался со своим старомодным зонтиком и скрипичным футляром и казался мне простым и порядочным человеком, настоящим джентльменом. Однажды утром он пригласил меня на свадьбу. Я пошла за покупками на другой конец города, а он позвонил и сказал, что ждет меня у подъезда моего дома. Я побежала домой.

Мы приехали в деревню, где собралась целая толпа зевак. Тут были дети и взрослые в самых разнообразных нарядах – от лохмотьев до элегантных платьев. Жениха и невесту я так и не увидела, но вечеринка была в самом разгаре.

За домом, где грязные тропинки сходились на небольшой лужайке, в кругу танцевали женщины. В центре круга сидели несколько музыкантов, которые играли на разных духовых инструментах. Эта музыка в исполнении оркестра бени напоминала нечто среднее между звучанием военного духового оркестра и группы африканских барабанщиков, она была полна энергии и страсти. Женщины по очереди вставали на стулья и гибко описывали бедрами круги. Затем движения стали выполнять по две женщины одновременно или женщина и мужчина.

Оркестр закончил игру, и все бросились на задний двор другого дома, где несколько перкуссионистов исполняли музыку в стиле кидумбак. Джамаль достал скрипку и начал им подыгрывать. Сочетание звучания скрипки и громких ударных инструментов было невероятным. Танцевали под кидумбак так же, но музыка будто утратила свое достоинство, стала дикой и неуправляемой. Танцы приобрели эротическую направленность. Двое вскарабкались на скамейку и приблизились друг к другу, и каждый порой касался промежностью зада своего партнера.

Затем люди опять бросились к тому дому, где играл бени, и женщины снова встали в круг. Одна из них заставила меня встать на скамью и станцевать. Все завизжали, когда я начала крутить бедрами в точности как они. Кажется, никто и не подозревал, что музунгу умеют двигаться. Тем не менее я никогда не видела, чтобы кто-нибудь из музунгу двигался столь же плавно, а движения были такими же отточенными, как у местных жителей.

Позже, вернувшись вместе со всеми к группе, исполнявшей кидумбак, я села на скамейку, и меня окружили дети. Танец с участием представителей противоположного пола все больше напоминал половой акт. Я предположила, что это своего рода инструкция для невесты и жениха. Но где же сами новобрачные? Три-четыре женщины одновременно раскачивали бедрами и задирали ноги. Двое мужчин изображали в танце половой акт. Один из них открыл рот и высунул язык, сделав вид, что занимается с партнером оральным сексом. Правда, они были одеты и ни разу не коснулись друг друга.

Было жарко и влажно. Хозяйка постоянно отгоняла детей от моего объектива, что показалось мне странным. Люди на улице обычно не хотели, чтобы их снимали, и эти танцы явно не предназначались для лучшего эфирного времени, но танцорам нравилось, что к ним проявляют внимание.

На обратном пути в Малиди Джамаль спросил:

– Сава? – «Понравилось?».

Не тот ли это танец, о котором рассказывала Хильда в музыкальной академии? Разучивали его для школьных выступлений или танцевали лишь на таких вот диких сборищах, каждый раз добавляя нюансы к стилю исполнения, и без того сексуальному? Если верить моим соседкам, то, что я видела, было совершенно нормальной картиной.