КУДА НАПРАВЛЕНА РАВНОДЕЙСТВУЮЩАЯ!

Те, которые находят, что все хорошо, говорят глупость, следует говорить, что все к лучшему. ВОЛЬТЕР. «Кандид, или Оптимизм».

Ну что ж, — слышится насмешливый голос современника, — все это весьма и весьма серьезно. Но я вам назову тысячу проблем, которые грозовыми тучами нависали над людьми, а петом либо сами рассеивались, либо обезвреживались «громоотводами». «Мы не имеем возможности ни предвидеть отдаленные последствия, ни их предупредить…» Положим, это так. Ну и что? Что, собственно, нам угрожает? Развитие? Накопление знаний и их использование?

Ведь нет? Все идет к лучшему. Совершается, как говорят, поступательное движение человечества вперед. И нигде нет движения назад, к худшему. Кто — то, впрочем, сжигает сегодня книги, но это не в счет, это временное. Равнодействующая всех сил, творящих историю на протяжении тысячелетий, имеет положительный, а не отрицательный знак, направлена вверх, а не вниз. Вот он, компас рассуждений, который должен нас вывести на правильный путь.

Нет, разумеется, никаких оснований сомневаться в искренности добрых людей. Правда, медицина бывает труслива в принятии положительных решений и смела в запретах. Она любит порой даже порисоваться деспотизмом своих перестраховок. Еще бы! В белых исповедальнях медицины мы голы. Врач знает о нас больше, чем мы сами знаем о себе. Перед мудрецом в белой шапочке непрерывной чередой, день за днем проходят картины беспечности, неосторожности, безудержности, неуравновешенности.

Врач знает подлинную цену хорошего аппетита, пищеварения, сна, настроения. Он, наблюдающий человечество в худшем его виде, не представляет себе, что эти ценности можно чересчур переоценить. И он хотел бы слегка припугнуть своего Дон Кихота: «имей, мол, в виду — ни предугадать, ни предотвратить!».

Но выйдя из белой исповедальни, мы очень скоро перестаем быть смиренными пациентами, а становимся снова просто людьми. Вспоминая душеспасительную беседу с доктором, мы уже бунтуем: того нельзя, этого нельзя — хороша жизнь, нечего сказать!

Нет, не в одном здоровье счастье. Сама жизнь — рискованна. «Риск является одним из биологических фактов жизни» — подсказывает нам память слова ученого. И тут же эхом — реплику поэта: «Жизнь, как наилучший выход из скверной ситуации».

Педант обрушится на эти афоризмы. Но надо ли бояться утрировок, если они привлекают внимание к истине?

Да, история человечества проходила в устранении одних и создании других опасностей. Устранилась беспомощность перед острыми клыками, возникла безоружность перед острым мечом. Предвидимы опасности или непредвидимы до сих пор значения не имело. Сбывались ли пророчества или нет, тоже решающего значения не имело. События шли своим чередом: сначала удовлетворялась потребность, а потом пр\ пали к борьбе с осложнениями.

Так обстоит и с перспективами химизации. Все к лучшему в конце концов.

Впрочем, повторим: насчет рек, природы, раковых заболеваний — все это чрезвычайно серьезно…

И, откликнувшись на затронутую тему, современник встревоженно взглянет на часы: ба — ба — ба! Непростительная роскошь. Ведь столько неотложных дел! Современнику некогда подолгу раздумывать над одной и той же информацией, как бы ни была она чрезвычайна. События теснят друг друга, и реагировать надо быстро.

— …Запустили на Луну? Здорово! Молодчаги. Ну, до скорого, после совещания позвоню…

— Убили президента! Ц — ц–ц… Ничего себе! Потолковать бы надо, обсудить… да тороплюсь, жена ждет у метро.

— Защитил?! Грандиозно. Когда пьянча? Кстати, у тебя задолженность по кассе взаимопомощи…

— Прямо на работе?., Кто бы мог подумать… Да, нашего возраста уже выбывают… Так насчет завтра — не опаздывай, в шесть у Северной трибуны…

Реагирование на ходу — способ защиты от перегрузки. Отреагировал — и дальше. Взгляд на вещи становится более терпимым и умеренно — прохладным. Есть ли время всерьез ломать голову над проблематично — отдаленным и туманно — безличным, когда собственная жизнь несется галопом и столько неотложного сегодня, сейчас! Успевай жить в темпе и не плестись на вторых ролях — вот забота.

Впрочем, было бы однобоко выставлять середину XX столетия лишь апогеем суеты. Жизнь такова, что не только ленивая размеренность событий, но и суматошное мельтешение новостей способно выращивать мудрецов с их величавыми пророчествами. Историки признают наш век не менее глубокомысленным, чем были его классические предшественники.

Сфера пророчеств даже расширилась. Общество, ринувшееся в стремнины научно — технического прогресса, остро нуждается в прогнозах. И чаще, чем когда бы то ни было, встречаются друг с другом специалисты по мировым проблемам для обсуждения вопроса «Что делать дальше?».

Одно уживается с другим — суматоха с величавыми концепциями. Суматоха множит сердечно — сосудистые, нервные заболевания, рак. Концепции рождают средства, которые в равной мере пригодны для уничтожения и для спасения всего живого на Земле.

Не теряя веры в умение человечества находить выходы из трудных положений, специалисты по мировым проблемам говорят, что сравнительно близки, различимы уже критические ситуации. Что пора готовиться к встрече с ними. Что надо пересматривать многое в практике, даже если она сегодня кажется цветущей.

Профессор Лазарев в этой связи напоминает о противоречии, которое пока не снято и для преодоления которого пока возможностей не видно. Это противоречие между потенциально безграничным развитием человеческого рода, его коллективного разума, его возможностей в переделке природы и ограниченностью той части Вселенной, а именно — нашей планеты, которая служит объектом воздействия людей. «Это противоречие не исчезает и с переходом от капитализма к коммунизму; можно предполагать, что оно будет в дальнейшем играть роль могучего движущего фактора в развитии человечества… В результате этого противоречия будут возникать самые разнообразные «пределы» для развития техники и производства, для роста населения, внимание науки будет в немалой степени направлено на преодоление этих «пределов», на изыскание способов разрешения все новых противоречий».

Пока единственно пригодной планетой для проживания людей остается Земля. И это — ограничение номер один в свободе развития современного производства. В частности, глобальная химизация окружающего пространства может сравнительно скоро стать причиной кризиса в развивающейся болезни биосферы. Он наступит, когда какие — либо из ее характеристик будут доведены до крайнего состояния.

Таких перспектив ни одна из предшествующих цивилизаций не знала. Приближение к «пределам» есть как раз то новое, что, по убеждению многих ученых, отличает современность и требует глубокого осознания каждым современником.

В первую очередь теми, кто решает судьбы науки, техники, производства. Но и всеми остальными — тоже. Общественное мнение приобретает все больший вес, и потому оно должно быть правильно, широко, всесторонне информировано.

Глобальность действий человечества и глобальность последствий — фактор новый. Опасно в наше время разделять оптимизм, покоящийся на прецедентах. В прошлом люди пренебрегали «вторичными» последствиями ради непосредственных выгод, и им это как — то обходилось. А нам может не обойтись. Потому что риск укрупнился. Взрыв первого котла на корабле имел последствия, ограниченные сравнительно небольшим пространством, временем и считанными жертвами. Взрыв ядерной топки может сказываться неопределенно долго на необъятных пространствах, на колоссальном количестве людей, даже не подразумевающих о происшедшем.

Природа, как говорят художники, «завязана» в единую композицию. «Я кладу этот кусочек мела на гранитную скалу, и он деформирует весь земной шар», — художественно излагал эту мысль студенческой аудитории выдающийся английский физик Вильям Томсон.

Насилие, допущенное по отношению к частности, вызывает в природе кругами расширяющееся волнение. Надо много знать такого, что сегодня неизвестно, чтобы предсказать размеры этого волнения, его характер и результаты. (Можно хотя бы продолжить эпизод с отравлением кошек в одном из городов Боливии, о чем упоминалось в главе «Прогресс и риск». Дальше было вот что. После того как кошки, наевшись ДДТ, примененного здесь против малярийного комара, погибли, город наводнили мыши; мыши занесли одну из форм тифа. До того как были привезены кошки для восстановления баланса, несколько сотен человек умерло от заразной болезни.).

Но подобные задачи с приемлемой степенью точности непременно будут решаться.

«И так на каждом шагу факты напоминают нам о том, что мы отнюдь не властвуем над природой так… как кто — либо находящийся вне природы, — что мы, наоборот, нашей плотью, кровью и мозгом принадлежим ей и находимся внутри ее, что все наше господство над ней состоит в тем, что мы, в отличие от всех других существ, умеем познавать ее законы и правильно их применять.

И мы, в самом деле, с каждым днем научаемся все более правильно понимать ее законы и познавать как более близкие, так и более отдаленные последствия нашего активного вмешательства в ее естественный ход».

К тем фактам, которые имел в своем распоряжении Ф. Энгельс, когда писал эти слова, XX век добавил многое.

О том, что власть над природой еще не завоевана, напоминает с известной долей иронии сегодняшняя борьба человека с насекомым.

Кто прав в неоконченном споре химиков и биологов? Как бы ни располагала к себе позиция защитников природы, нет уверенности, что отказ от химических препаратов даст правильное решение вопроса. Но, памятуя о «вторичных» последствиях и тех признаках опасности, которые сеют ядохимикаты, ученые, свободные от ведомственного фанатизма, едины в мнении, что надо указать ядам их место, ограничив применение пестицидов разумными пределами. А чтобы не ослабить линию обороны, совершенствовать и шире использовать другие, нехимические виды оружия.