«НЕ ЗЛОЙ УМЫСЕЛ, А НЕИЗБЕЖНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ».

Вот чтобы разбить эту страшную совокупность фактов и выставить недоказанность и фантастичность каждого обвиняющего факта в отдельности, я и взялся защищать это дело. ДОСТОЕВСКИЙ. «Братья Карамазовы».

В «Братьях Карамазовых» описан судебный процесс того типа, который правовики называют состязательным.

Соревнуются прокурор и адвокат. У Достоевского оба они — «самолюбивый наш Ипполит Кириллович» и знаменитый на всю Россию Фетюкович — фигуры незабываемые. Их уменье подбирать и толковать факты, их красноречие, артистизм таковы, что завороженная публика поочередно присоединяется к обоим, непримиримо противоположным точкам зрения.

Знакомясь с процессом по делу сельскохозяйственных химикатов, встречаешься с похожей ситуацией.

Состязание сторон, которые представлены химической защитой и ее критиками, идет с переменным успехом. Зал (некомпетентное большинство) сочувственно выслушал речь обвинителя. Ясно: виновен. Но вот взял слово защитник — и где она, эта ясность?..

…Чем интенсивнее возделывается земля, чем обильнее урожаи, тем больше абсолютные потери сельскохозяйственного производства, — начал он чрезвычайно прямо, просто и убежденно. — Процент же потерь остается неизменным. Можно привлечь статистические материалы, которые подтвердят, что дело обстоит именно так.

Интенсивная сельскохозяйственная система несет большие потери урожая, чем экстенсивная, а потому особо нуждается в хороших сортах, образцовом культивировании, лучших удобрениях и высокоэффективной защите растений.

Стало ли хуже после массового применения новых защитных препаратов?

Мы выслушали здесь пространную речь высокоуважаемого оппонента. Она, казалось бы, не оставляет сомнений: да, стало хуже. Численность вредных насекомых, распространенность болезней возросли.

Для доказательства обратного, а именно — стало не хуже, а лучше, — можно даже не опровергать последнего утверждения. Мы его признаем. Но если сельскохозяйственные вредители и болезни приумножаются, то придется, видимо, искать объяснение неуклонному росту урожаев сельскохозяйственных культур? Например, зерновых. В нашем распоряжении есть такие цифры: в Европе средние урожаи пшеницы увеличились с 1420 килограммов до 1930 килограммов с гектара, то есть на 36 процентов.

Нам возразят, что, мол, подъем урожайности обеспечивают не одни только средства защиты. Тому же служат и новые сорта, и лучшие удобрения, и лучший уход. Несомненно. Только следует учесть, что «благородное происхождение», отборное питание и неусыпная опека — все это расслабляет организм культурного растения. История домашних видов грустна в том смысле, что дикие предки их были непритязательны и жизнестойки не в пример современному поколению.

Как говорится, всего не бывает. Высокой урожайности обычно сопутствует высокая поражаемость сорта. Хотя устойчивость к болезням и вредителям — одно из качеств, которых селекция добивается от своих воспитанников, все же, как правило, выведение высокоурожайных сортов сопряжено с разрушением генов, ответственных за эту самую устойчивость.

Что отсюда следует? Мы полагаем, что в наше время меры защиты должны быть заметно эффективнее, чем тридцать лет назад. С повышением культуры земледелия, с ростом урожаев действительно повышается зараженность садов и полей. Соответственно повышается и роль защитных мероприятий.

Неужели кому — нибудь это не ясно? Просто стало привычкой жаловаться на возрастание количества вредителей. В том все и дело. Людей гипнотизирует частое повторение одного и того же, и им начинает казаться, будто повторяемое очевидно.

Истина же заключается в том, что урожаи повышаются и что хорошие посевы в наше время можно ожидать с гораздо большей уверенностью, чем когда — то. А разница между старыми и новыми жалобами на размножение вредителей лишь та, что раньше виновником объявляли минеральные удобрения, а теперь — синтезированные защитные препараты.

Вредные насекомые стали распространяться еще в далеком прошлом, и эта тенденция сохраняется. Меняются средства борьбы с ними. Каковы эти средства? Их можно собрать в три основные группы: одна — гигиеническая, вторая — селекционная и третья — терапевтическая. Чего можно ждать от каждой?

Гигиена не способна занять в агрономии такое важное место, какое она занимала во времена экстенсивного ведения сельского хозяйства. Севообороты не могут быть всецело подчинены принципам гигиены растений. Из этого ничего не получится. Это не отвечает ни требованиям экономики, ни требованиям качества продукции.

Устойчивые сорта тоже не обещают полного и универсального решения.

И мы вынуждены прибегнуть к третьему — терапевтическому — способу, который предусматривает лекарства.

Это не чей — то умысел, а неизбежная реальность. Если б было иначе, маловероятно, что весь мир, словно сговорившись, стал бы использовать защитные препараты для повышения эффективности сельского хозяйства.

Нельзя пренебрегать и тем, что пропитание растущего народонаселения требует все больших усилий. А потому можно считать, что для многих опасность отравления, вызванная повсеместным использованием мощных ядов, — опасность, надо сказать, небольшая и проблематичная — есть вполне приемлемая альтернатива смерти от голода и болезни.

…Тяжесть обвинений, бросаемых нашими оппонентами, а также то, что к их голосу начинает прислушиваться общественность, вынуждает нас, господа присяжные заседатели, выражаться, быть может, с чрезмерной прямотой.

Так могла бы заключить свою речь защита, когда бы процесс по делу об использовании ядохимикатов в середине XX столетия велся в духе состязательных процессов.