ГЛАВА 20.

Иногда, в моменты просветления, когда жизнь и смерть переплетаются друг с другом в каждой вспышке лучей заходящего солнца на лезвии скрестившихся клинков, кажется, будто бы касаешься тонкой, как волос, звонкой и хрупкой паутинки, пугливо подрагивающей с каждым биением сердца. Неравномерно вплетается в узор Паутины Судеб, видеть который полностью может лишь Прядильщица, истончается, когда жизнь подводит к самой Грани, и рвется с еле слышным вскриком в момент смерти.

Когда руки сами ведут длинный меч, выписывая в воздухе восьмерки и дуги, когда звон сталкивающихся клинков забивает собой все остальные звуки, тогда мысли либо пропадают вовсе, либо текут плавно и отстраненно от происходящего.

Но иногда бывает так, что одно-единственное стремление объединяет волю и чувства в целое, когда все в жизни существует лишь для достижения главной цели, видимой так же ясно, как полыхающий в безлунной ночи огромный костер посреди поля. И тогда весь остальной мир попросту перестает существовать – ведь нет того, кто мог бы коснуться плеча и образумить, остановить, прекратить безудержный полет мотылька на огонь.

Когда плеть, словно свитая из разноцветных языков пламени, предназначавшаяся королеве, ударила в грудь Ведущего Крыла, на какой-то краткий миг ему почудилось, что на этот раз он уже не сумеет выполнить свой долг полностью, не сможет завершить то, что было начато I им самим более трех лет назад. Доспех на груди слегка оплавился, над солнечным сплетением появилась неровная дыра, сквозь нее был виден обугленный, разом увядший корешок на веревочке, сплетенной из травяных побегов, зеленоватое сияние вокруг которого постепенно таяло.

Столь долго удерживаемая в узде ярость хлестнула через край, затопила сознание ледяной, как вода в подземной реке, текущей под Андарионом, ненавистью к летящему к Снежному дворцу существу, и аватар скользнул с балкона, распахивая крылья и ловя ими воздушные потоки.

Приблизиться до того, как бывший ученик осознает, что не подействовавшая поначалу магия может вполне успешно сработать во второй раз, подлететь на расстояние удара глефой, по лезвию которой пробегали алые сполохи, и в последний момент уклониться от удара, уйти вниз и в сторону, услышав лишь едва слышный скрежет острия по набедренной пластине доспеха…

Порыв холодного ветра, несущего в себе колкие снежинки, на миг заставляет ощутить сожаление об оставленном в Малом зале дворца шлеме. Но оно забывается сразу же, как только в поле зрения возникает лицо бывшего ученика, испещренное глубокими, едва заметно светящимися алым бороздами.

Хлесткий удар глефой, наносимый сверху вниз, соскользнул по опущенному клинку двуручного меча и ушел в сторону. Откуда-то с мостовой в небо выстреливают сверкающие белым и голубым копья молний. На краткий миг они образуют вокруг противников нечто вроде светящейся клетки, а затем прутья сжимаются, умудрившись не задеть Ведущего Крыла, но пройдя сквозь тело опального принца «грозовой стрелой».

Воздух наполняется запахом жженых перьев и свежестью, которая бывает только после сильной бури…

Мысль, засевшая в сознании ледяной иглой.

Убей, убей…

Очередной разряд магии, отбросивший полуоглушенного принца на взлетную площадку жилой башни, дал Ведущему Крыла ощутимое преимущество. Когда-то давно Данте сам обучал Азраэла искусству боя и знал, что в воздухе глефа куда как лучше, чем двуручный меч, но, как только сражение переносится на землю или в помещение, меч дает своему владельцу гораздо больше возможностей. Достаточно лишь подобраться к противнику так, чтобы длина древка начала мешать, не давая пустить в ход лезвие, в таком случае Азраэл может лишь обороняться, отражать удары, в то время как меч позволяет успешно атаковать…

Лицо Азраэла, больше похожее на морду подлунной нежити, исказилось от боли, когда двуручный меч, разрубив надвое древко глефы, глубоко засел в его плече. Правое крыло, уже лишившееся половины перьев, изменившееся до неузнаваемости, бессильным грузом повисло вдоль тела, а в глубоко запавших глазах мелькнуло нечто похожее на страх… или непонятное, непостижимое, безумное торжество. Блестящее, измазанное темной кровью лезвие двуручного меча взлетело над головой бывшего принца Андариона, как топор палача…

– Данте, не смей!!!

Он мог бы отклонить удар так, что меч отрубил бы Измененному крыло или руку, но не стал. Ослушался приказа своей королевы. Пошел на поводу той ненависти, что зрела в нем, как уродливый плод, с того момента, как он увидел ведунью, случайно ставшую королевой, лежащей на мостовой с насквозь пробитой лезвием глефы грудью.

Он мог бы найти себе оправдание впоследствии, если бы пожелал, но по-настоящему ему попросту хотелось, чтобы все наконец-то закончилось.

И падающий вниз меч, направляемый его рукой, собирался поставить точку в затянувшейся истории.

Кровь, хлынувшая из косого среза на том месте, где когда-то была голова вместе с шеей й частью левого плеча, обожгла руки даже сквозь плотные кожаные перчатки, тягучими, остро пахнущими железом каплями оросила лицо и доспех Данте. Ведущий Крыла мгновение смотрел на стремительно расползающуюся под грузно осевшим телом бывшего принца кровавую лужу и только потом поднял взгляд на подлетающую королеву, лицо которой почему-то было смертельно бледным. В ее глазах стоял тот же ужас, что он наблюдал, когда тащил Еванику прочь – от Вещих Капищ, стремясь увести ее как можно дальше от призрачной своры, вышедшей в мир живых раньше означенного срока.

Взлетная площадка, по которой разлилась кровь Азраэла, вдруг стала проседать под ногами Данте, и, если бы не магия, подхватившая его в падении, он рухнул бы следом за телом принца на мостовую. Ослепительно-голубое свечение оплело Ведущего Крыла по рукам и ногам и отшвырнуло на десяток саженей в сторону так, что Данте едва сумел удержаться в воздухе, с трудом спланировав на крышу одного из домов.

– Вон отсюда!!! И уводи всех, кого сумеешь!

Небесный Хрусталь в короне Еваники засиял пойманной белой звездой, тонкие стрелы молний скользнули по узорам наруча-браслета на ее левой руке, словно вода стекала по лезвию древнего меча, срываясь с острия. Вниз, на мостовую.

Туда, где камень просел, а из образовавшегося котлована стало подниматься ничем не сдерживаемое темное пламя земли…

Я не успела.

Опоздала всего на несколько секунд, не сумела удержать стремительно падающий вниз клинок Данте. Слишком поздно Ладислав понял, что Источник, заключенный в теле Азраэла, высвободится тяжелой приливной волной, ничем не сдерживаемой силой в момент смерти опального принца. Более того – если бы я присмотрелась к тому, как Азраэл сражается, то могла бы понять, что сопротивляется-то он не в полную силу, ровно настолько, чтобы Ведущий Крыла не заподозрил ничего лишнего. Верный в общем-то расчет на то, что Данте ринется защищать меня изо всех сил, что будет пытаться устранить последнюю помеху, отделяющую Андарион от безопасной жизни, и не заметит того, что опальный принц осознанно не пользуется полученной магией.

Уже подлетая к сражающимся, я знала, что не успею. Я видела глаза Азраэла, его взгляд перед тем, как меч Данте срубил ему голову. Принц хотел, чтобы его убили, ведь именно за этим он пришел в Андарион – увидеть свой город в последний раз и погибнуть в нем, забрав с собой все, до чего сумеет дотянуться разбушевавшаяся, совершенно неконтролируемая, дикая сила. Наверное, он понимал, что, даже если захватит небесное королевство, даже если гордые айраниты встанут на колени перед изгнанником, все равно долго ему не протянуть. Источник выжег бы его изнутри, медленно, как тяжелая болезнь, разрушал бы его разум и тело, вот только умереть темное пламя ему уже не позволило бы. Так и существовал бы Азраэл искореженным, утратившим форму комком живой плоти, чувствующим и, вероятно, осознающим себя, но не имеющим возможности умереть, уйти за Грань.

Так почему бы не умереть прямо сейчас, оставшись в памяти тех, кому не повезет выжить, победителем?

Я почуяла покалывающий кожу неистовый жар за несколько секунд до того, как из земли, прорываясь через обезглавленное тело Азраэла, словно чудовищный росток, ввысь взметнулся первый багряный сполох. Почуяла и успела выдернуть Данте из-под удара, слишком хорошо зная, что произойдет с аватаром, если темное пламя коснется его хотя бы краем. В груди заныло от собирающегося сгустка дареной силы, искусно выкованный обруч-корона сдавил виски, по левой руке, удерживающей древний меч, поползли струйки леденящего холода, которые скапливались на кончике меча, искрясь и переливаясь в предзимних сумерках всеми оттенками голубого и белого.

Я заложила вираж, опускаясь на остатки взлетной площадки, и заглянула вниз, в котлован, образованный вырвавшимся на свободу источником, откуда уже вырастали гибкие, длинные, поблескивающие алым, как затухающие в костре угли, жгуты силы.

Как щупальца морского чудовища.

Рука сама направила острие клинка в центр этого котла, стряхивая бело-голубую звездочку вниз…

Как меня не снесло ответной ударной волной с остатков взлетной площадки – не знаю. Башня вздрогнула, посыпались куски черепицы, один из которых ощутимо стукнул меня по наплечнику доспеха, оставив небольшую вмятину, а провал в мостовой расширился, и оттуда на свободу рванулось десятка два жгутов, свитых из дикой силы.

Они ударили вверх, в небо, не задев меня только потому, что дареная сила истинной королевы накрыла едва заметным хрустальным куполом тот огрызок площадки, на котором я балансировала.

Разошлись неровным, ужасающе красивым, мерцающим в сумерках веером – и сразу же сверху раздались вопли тех, кто не успел убраться подальше. Вопли становились воем, а тот, в свою очередь, стремительно перетекал в низкий, горловой рев, наполненный яростью и болью. Что после такого вмешательства дикой силы приземлялось на мостовую, я не видела, да и не хотела видеть. Сейчас главное – обуздать Источник, и неважно, какой ценой это будет сделано.

Потому что если не запечатать его, не вернуть обратно в землю, он будет разрастаться до тех пор, пока Андарион не окажется поглощенным этой силой и не перестанет существовать в привычном виде.

Клинок у меня в руках завибрировал, по лезвию проскользнули сполохи молний и ударили вниз, заключая Источник в нечто вроде сверкающей клетки, как та, что выстраивалась вокруг Данте и Азраэла во время боя. Только на этот раз прутья сжимались с ощутимым трудом, замыкаясь в подобие купола, накрывая беснующийся Источник пусть недолговременной, но надежной «тюрьмой».

Вот тогда я и ощутила живую, осознанную ненависть Источника, направленную на меня как на очередное существо, пытающееся загнать дикую, свободную изначально силу в рамки подчинения и контроля. Словно из дыры в развороченной мостовой на меня глянуло старое, невообразимо старое существо, спавшее бесконечно долгие годы и изредка просыпавшееся для того, чтобы пойти в услужение каждому, кому хватит наглости отдать приказ и предложить себя в качестве платы. Которому впервые была предоставлена возможность освободиться от сдерживающих тисков… а заодно и изменить небольшой кусочек мира себе под стать.

Сила талисманов Андариона лилась сквозь меня, как речной поток, прорвавший плотину, сверкающим шлейфом стекала с кончика древнего меча, удерживая и пеленая темное пламя, убаюкивая его и успокаивая, словно мать раскапризничавшегося ребенка.

Источник рвался на свободу, клинок вибрировал в моих руках, а сила все лилась и лилась, и теперь это была не нашедшая путь к свободе река, а ручеек крови, вытекающий из добровольно нанесенной раны. Густой, обжигающе-горячий, с солоновато-металлическим привкусом… Ослабляющий и выматывающий до предела… Приводящий к смерти, если вовремя не остановиться…

Я и не остановилась бы, если бы не пришла помощь свыше.

Три ослепительно-ярких золотисто-оранжевых столба пламени пролились с неба, укрепляя и достраивая мой купол. Драконы, кружившие над Андарионом, те, что находились в небесном королевстве, пришли на помощь, давая возможность собраться с силами или же спасти тех, кого еще можно спасти.

С усилием остановить льющуюся на купол магию, с болью обрывая нити незавершенного, недостроенного заклинания, чувствуя, как «отдача» бьет в грудь, отбрасывая назад, в помещение. Острые осколки мозаичного стекла со звоном разлетаются, падая вместе со мной на пол, вымощенный мраморными плитками. В голове гудят колокола, больно, очень больно дышать, будто бы меня от души огрело не незавершенным заклинанием, а кузнечным молотом.

Снаружи ревело оранжевое драконье пламя, от которого во все стороны плыл удушливый жар, а я просто лежала на полу, не в силах подняться и понимая, что впервые за долгое время вычерпала себя до дна, опустошила даже скрытые, оставляемые на «крайний случай» резервы, при этом не сделав ничего или почти ничего. Сила истинной королевы, пусть и в сочетании с драконьим пламенем, долго взбесившуюся магию земли не удержит, попросту не сумеет. Даже если Крыло аватаров и успеет убрать от греха подальше жителей Андариона, королевству айранитов конец. Темное пламя заполнит всю долину и только тогда, быть может, успокоится, но вряд ли уйдет обратно в землю…

– Ваше величество!

Меня осторожно приподняли и куда-то понесли. Крылья поначалу безвольно скользили кончиками по мраморному полу, цепляя осколки стекла, грудь болела все сильнее, каждый вздох давался с трудом, а во рту все время ощущался привкус крови. Навязчивый, солоновато-сладкий, вызывающий нестерпимую жажду.

– Ваше величество, вы меня слышите?

Я приоткрыла глаза и увидела поцарапанную личину шлема из гномьей стали, в прорезях которой едва заметно мерцали черные зеркала глаз.

– В ушах звенит… если честно…

– Я не удивлен, право слово. – С очередной попытки я все-таки узнала голос Лайлионна, ставшего в последнее время моим личным телохранителем. Заместитель Ведущего Крыла, он всегда оказывался рядом, когда необходимо, и удивительно искусно не показывался на глаза все остальное время. – У меня приказ доставить вас во дворец. Снаружи слишком опасно.

– Ты не хуже меня знаешь… что еще далеко не все… кончилось…

– Для вас – уже все. Судя по всему, у вас внутреннее кровотечение. Кажется, сломанное ребро пробило легкое. Это не страшно, мы залечиваем и более серьезные раны, но для скорейшего выздоровления вас надо доставить в безопасное место, чтобы вами могла заняться целительница…

Он говорил что-то еще, но я уже не слушала.

Я вдруг ясно, словно наяву, увидела тихий, покинутый, залитый солнечным светом зал, который словно ожил при моем появлении. Ощутила легкий запах каменной пыли, покрывающей пол и постамент, украшенный мозаикой из драгоценных камней. Почувствовала кончиками пальцев гравировку на золотых «крыльях», сомкнувшихся над постаментом с небольшим зазором между плитками в центре. Словно паз для лезвия меча.

И не постамент это, а алтарь. Для единственной добровольной жертвы, облеченной властью и наделенной силой. Для той, чье предназначение – не начать новую династию, а расчистить для нее путь, отыскав того достойного, кому не придется доказывать свое право на трон с помощью старинной короны и Небесного Хрусталя. Не символы власти являются талисманами Андариона, а айранит, который носит их с полным на то правом, с возможностью защищать… и правом взойти на жертвенный алтарь, став чем-то большим, несоизмеримо большим…

– Лион… Отнеси меня в Темный Кров. Мне надо туда… Сама я не долечу, а времени у нас нет совсем.

Что-то дрогнуло в его глазах, пропала черная пленка, делавшая взгляд слепым.

Он знал о зале, скрытом в глубине Темного Крова. Знал и о том, что истинный король или королева по сути – лишь обещание жертвы высшей силе в обмен на защиту города. Интересно, кто был первым… или первой? Кто выстроил этот зал, запечатав в камнях мозаики и витиеватых рунах на золоте клятву пожертвовать всем ради Жизни? Вряд ли я успею узнать об этом, а жаль. Любопытство всегда было моим если не пороком, то недостатком – точно.

– Ведущий Крыла мне голову оторвет, – почему-то с печальной насмешкой произнес аватар, выходя со мной на руках на уцелевшую взлетную площадку с другой стороны башни. – И будет совершенно прав.

– Не оторвет. Ты выполняешь свой долг и подчиняешься приказу королевы.

– Сомневаюсь, что это станет мне оправданием. – Он взлетел и почти сразу же ушел в сторону, стараясь ускользнуть как можно дальше от жара драконьего пламени и искрящегося золотым и белым купола, который медленно, рывками расширялся, становился все более хрупким и прозрачным. Недолго еще продержится… несмотря на все усилия.

– Выбора нет ни у тебя, ни у меня. – Я прижалась щекой к прохладной стали его доспеха и прикрыла глаза, стараясь дышать медленно и не очень глубоко – так было полегче. Впрочем, еще немного, и боль перестанет иметь значение.

Вдох… Выдох…

Вкус крови во рту уже почти не ощущается – притерпелась как-то. Внизу, в городе, слышны крики, пахнет гарью. Защитный купол уже не останавливает Источник, всего лишь сдерживает его распространение, но все равно… он разросся настолько, что успел поглотить две или три жилые башни. Что случилось с жителями, если они не успели убраться оттуда подальше, даже думать не хочется, слишком хорошим напоминанием служит моя левая рука, покрытая чешуей.

Мягкий толчок при приземлении, и сразу же раздался громкий мальчишечий голос, зовущий меня по имени. Ветер, невесть как очутившийся в Темном Крове и напрочь проигнорировавший мой приказ оставаться в надежно защищенном Храме, уже суетился вокруг меня, отирая кровь с моего подбородка мягкой тряпочкой, наверняка оторванной от тонкой нижней рубашки.

– Я тебе где оставаться велела? – Строгая физиономия мне, скорее всего, не удалась, а вот измученно-беспомощная – наверняка, потому как на лице мальчишки отразились неподдельная жалость и сочувствие. – Почему ты здесь?

– По правде говоря, сам не знаю. – Ветер пожал плечами, пробуя снять с меня слегка покореженный нагрудник. Непростое дело, особенно с учетом того, что Лион по-прежнему держал меня на руках, а наплечные пластины ложились поверх нагрудника, не давая его снять в первую очередь. – Потянуло что-то, как теленка на веревке. Надеялся, что ты здесь тоже окажешься… Тут женщин и детей уйма просто, их аватары сюда сгоняют, да все торопятся так, будто бы еще немного – и будет совсем поздно. Ев… все действительно настолько плохо?

– Не-а, все еще хуже. – Я усмехнулась и легонько хлопнула аватара по нагрудной пластине. – Как сказал бы мой братец, нам наступает полная и беспросветная хана… Но это еще не значит, что мы будем сидеть сложа руки. Лион, неси меня в… – я запнулась на мгновение, – зал, позволяющий получить защиту неба. Ветер, ты с нами, и даже не пытайся спорить.

Аватар пронес меня через полутемный, кое-как освещенный магическими фонарями коридор, миновал зал, где собрались жители Андариона, в отчаянии искавшие укрытия в обители Крыла, а дальше все слилось воедино. Ступеньки лестничных пролетов, ведущих куда-то вниз, затем коридоры с множеством поворотов, то и дело вспыхивающими и вновь гаснущими огоньками. Если бы Данте был рядом – ни за что не позволил бы мне спуститься сюда, потому что сейчас я бы нашла дорогу к жертвенному залу, не заплутала бы в десятках коридоров и лестниц, среди сотен поворотов даже с закрытыми глазами отыскала бы нужные… И все ради того, чтобы Ведущий Крыла сохранил для себя самое ценное – свой город, свою страну. Свой Андарион.

А самое главное – чтобы он остался в живых. Данте из тех, кто сражается даже в битве, которая заранее проиграна, кто не пытается бежать, если видит, что отступать некуда. Ведущий Крыла не покинет Андарион, навсегда останется привязанным к этому прекрасному городу-государству с его белыми башнями, а значит, если в моих силах сохранить небесное королевство для него, то пусть будет так…

Ласковый, теплый свет коснулся моего лица, когда Лайлионн внес меня в золотой зал, заполненный сотнями радуг из-за искрящихся камней, складывающихся в мозаику символов на алтаре. Несмотря на то что за пределами Темного Крова уже спускалась ночь, здесь, под землей все было освещено настолько ярко, будто бы в отверстие на потолке заглядывало жаркое полуденное солнце. Было тихо-тихо… и спокойно, как нигде больше.

Лион поставил меня на ноги, и я с удивлением поняла, что боль в груди отступила, что я вновь могу вдохнуть так глубоко, как только позволяют стальные доспехи, и чувствовать себя прекрасно. Мой ученик смотрел на меня во все глаза, словно впервые увидев, а я только улыбнулась. Чуточку печально, чуточку насмешливо.

На прощание, малыш. Ты этого еще не знаешь, но именно тебе суждено встать у истоков новой королевской династии Андариона. Ты поймешь это чуть позже, сам, без чьей-нибудь подсказки. А для того, чтобы поняли другие, тебе достаточно будет всего лишь взять мою корону в руки – я специально оставлю в ней немного силы, ровно столько, чтобы тебя признали достойным трона небесного королевства, а уж станешь ли ты таким в будущем, зависит только от тебя. Ведущий Крыла будет с тобой рядом, малыш. Он обещал мне, а значит, сдержит свое слово, как бы тяжело ему ни пришлось.

– Не грусти, Ветерок. – Я провела кончиками пальцев по щеке мальчишки, и его взгляд из растерянного вдруг стал серьезным… и понимающим. Словно на миг он перестал быть тем ребенком, которого я знала, и стал тем, кем ему суждено стать. Новым королем Андариона, не по праву магической силы или благородного происхождения. По праву того достойнейшего, кто открывает новые горизонты и ведет народ за собой по верной дороге. – Я все равно буду рядом. Так или иначе. Обещаю. Как твоя наставница. Просто умей слушать…

Аватар, стоявший при входе в зал, только поклонился мне, опустился на одно колено и низко склонил голову перед своей королевой. Мне не нужно было прощаться с ним – он понимал все без слов. Он присмотрит за Ветром, будет рядом с ним как тот, кому всегда можно довериться. И он удержит нынешнего Ведущего Крыла от необдуманных поступков, когда тот узнает…

Мысль о Данте на краткий миг пошатнула мою уверенность, мое спокойствие. Мягкий свет в зале померк, и на полированной поверхности золотого «крыла» у алтаря я увидела свое отражение – бледное лицо с усталыми, измученными глазами, с размазанной по подбородку, уже подсыхающей кровью. Синеватый блик Небесного Хрусталя в моей короне скользнул по золотому «зеркалу», и я увидела совершенно иную картину. Всего на долю секунды, но этого оказалось достаточно.

…Треснувший в двух местах, крошащийся купол над Источником. И жгуты дикой магии, вырывающиеся на свободу, превращающие айранитов в искореженных существ…

Шорох стали по коже, когда я вытащила старинный меч из ножен на поясе.

Загорающиеся разноцветными огоньками камни под моими ногами, когда я поднималась на небольшую круглую площадку с выемкой-пазом в центре.

Громкий, отчетливый лязг-звон, когда лезвие меча вошло в узкую щель в алтаре, невесть откуда поднявшийся ветер, взметнувший мои волосы и теплой, едва ощутимой рукой огладивший полночно-синие крылья. Налившиеся голубоватым светом руны на наруче-браслете, руки, сомкнувшиеся на рукояти меча.

И ни с чем не сравнимое облегчение, когда алтарь пришел в движение, выпуская на волю столб света, заключая меня в него, как в объятия. Я любила этот свет, я сливалась с ним, я была им…

Как можно бояться смерти, если ее нет, как таковой? Даже величественная Грань, как оказалось, это лишь очередная ступенька наверх, лишь еще один перекресток на Дороге, которая у каждого своя. Бесконечно долгий Путь, который только начинается.

Я успела услышать глухое бряцание доспехов, падающих на каменный пол, прежде чем стены зала разошлись во все стороны…

И наконец-то смогла обнять весь этот крошечный мир ласковыми невидимыми руками…

Хаос и паника, царившие в Андарионе, достигли апогея, когда щит, выстроенный королевой и драконами вокруг враждебной магии, от которой несло тленом разложения и болезненным жаром сгорающего в лихорадке больного, разломился под невероятным натиском, и «подземный огонь» смертоносной живой рекой хлынул на улицы города. Крыло аватаров вместе с жрицами Храма пыталось сдерживать эту реку, давая возможность айранитам покинуть обреченное королевство, укрыться в Темном Крове или во дворце, надежно защищенных старой магией, но очень скоро и их затопило безумием дикой магии.

Их тела калечило и ломало в багряно-алых извивах силы, разум удерживался немногим дольше, но и он поддавался влиянию «подземного огня», не выдерживал жутких изменений, происходивших с телесной оболочкой…

Ведущий Крыла наравне с аватарами помогал мирным жителям убраться подальше от разверзшегося в восточной части города хаоса, но и его на лету сбило мерцающим всеми оттенками крови жгутом-щупальцем. Черноперые крылья изломились первыми – они выгнулись под неестественным углом, обросли шишковатыми наростами. Аватар упал на слегка покатую крышу какой-то пристройки, зажимая в ладонях, все еще сохраняющих человеческий вид, почти увядший корешок-амулет, подаренный Еваникой…

Значит, вот что она ощущала, когда ее опалило темное пламя… Неудивительно, что она сочла себя уродом, нелюдем… Хорошо, что она в безопасности, что Лион унес ее во дворец, ведь она сейчас совершенно беззащитна, все ее силы ушли на то, чтобы создать купол. Похоже, на этот раз истинная королева не сумеет защитить небесное королевство… и, как бы подло по отношению к айранитам это ни звучало, оно к лучшему…

Ведущий Крыла с трудом поднял тяжелую голову, подслеповато щурясь и пытаясь осознать, что за тонкая, ослепительно-яркая игла света бьет в небеса откуда-то со стороны Темного Крова, когда ледяной ветер, бьющий в лицо, вдруг стих и в воздухе запахло горьковатым, душистым дымом осенних костров и сладковатой пряностью палой листвы. Теплый, домашний аромат свежевыпеченного хлеба щекотал ноздри, а где-то далеко Данте послышался далекий гром и шелест ливня.

Тонкие, почти неощутимые, полупрозрачные пальцы легли ему на плечи, коротко остриженные волосы защекотали шею, а на судорожно сжатые кулаки легко и неслышно опустилось полночно-синее перо с белым кончиком. Аватар не сразу понял, что его тело уже не выкручивает чужая, тлетворная сила, что крылья свободно двигаются, касаясь маховыми перьями черепичной крыши, а сам он более не подвержен влиянию темного пламени.

Посмотри…

Тихий голос, который одновременно раздавался повсюду и из ниоткуда. Еще одно темно-синее перо, кружащееся в воздухе и мерцающее сотнями искр, будто бы подернутое инеем. И еще. И еще. Словно в Андарионе шел снег, где каждая снежинка – это заряженное магией перышко. И везде, где медленно тающее перо королевы падало на мостовую, дом или айранита, пропадали жгуты «подземного пламени», обретали прежний облики растения, и живые существа, а дикая магия уходила под землю, чтобы уснуть там на долгие, очень долгие годы…

Жертва была принята.

Данте вздрогнул и резко обернулся. Он успел увидеть в мягко мерцающей небесной синевой крылатой фигурке черты бывшей уже истинной королевы Андариона прежде, чем она пропала, рассыпалась тающей в воздухе снежной пылью. Вместе с ней исчезли и ароматы яркой, солнечной осени, и ощущение уюта драгоценного, ставшего родным Дома.

И все закончилось.

Одна лишь жизнь в обмен на многие. Разве это не приемлемая цена? Разве так не велел долг аватара, долг Ведущего Крыла?

Пустые слова, которые не могут остановить стремительно разрастающийся ледяной ком в сердце…