ГЛАВА 16.

Ладислав проснулся еще затемно, садясь на накрытой одеялами широкой лавке в горнице и прислушиваясь к тишине, окутавшей дом едва ощутимой пеленой. Еле слышно скреблась мышь в подполе, негромко потрескивали, догорая, дрова в нутре беленой печи, за плотно прикрытыми ставнями завывал северный ветер.

«Волчий час». Тот самый, когда сон наиболее глубок и беспробуден, когда подлунная нежить обретает наибольшую силу, а колдовать волхвам-стихийникам становится ох как трудно. Час, когда Грань наиболее близка к миру живых.

А еще это час силы некромантов. Тех, кто живет в «тени жизни», кто всегда одной ногой по ту сторону Грани и чья сила – это тщательно контролируемый ручеек, вытекающий из прохудившейся плотины, сдерживающей неистовую, беснующуюся, страшную «реку».

Ладислав спустил ноги с лавки и встал, ощущая босыми ступнями гладкие, холодные доски пола. Неторопливо прошелся туда-обратно по плетеной дорожке, окончательно просыпаясь, а затем наклонился, откидывая ее в сторону и открывая небольшой квадратный люк, ведущий в подпол, откуда вкусно пахло съестным. Жаль, конечно, если та бестия продукты перепортит в запале, но с другой стороны… кому теперь нужны эти запасы? Еваника-то птица перелетная, один день здесь, а на другой – уже кто знает, да и мальчишка теперь от нее ни на шаг. Так и так пропадать запасам Лексея, хотя кто его, старика, знал? Может, у него подвал тоже заклинаниями оплетен, как паутиной, и продукты сохраняются гораздо дольше, чем им полагается…

Создав себе небольшой зеленовато-желтый светлячок, Ладислав осмотрел подпол. Стены и потолок крепкие, люк тоже должен выдержать… Плохо то, что земляной пол покрыт всего лишь дощатым настилом, но если все сделать правильно, то даже родная стихия не поможет той Дриаде – слишком давно уже эта земля является фундаментом дома, настолько, что избушка сделалась ее частью, «вросла», словно дерево, корнями. С другой стороны – в случае если ушедшая скорбеть в лес Еваника была права и дриаду действительно донимает призрачная свора, то некроманту даже не придется особенно стараться, чтобы добиться желаемого: страх дитя Древа сделает за него большую часть работы. Нужно будет только направить этот страх в нужное русло.

Ладислав поднялся с колен и, подойдя к комнатке, в которой спал мальчишка, приглядывающий за охранником Лексеевой воспитанницы, оплел дверь звукоизолирующим заклинанием. Ни к чему мальчику слушать то, как он собирается «допрашивать» дриаду, и уж тем более вникать в его методы. Из Ветра получится хороший ведун, а если будет учиться и дальше, то и волхвом достойным будет. Отзывчивым. С чистыми руками и по возможности настолько же чистой совестью. Незачем ему копаться в могильной грязи и крови, для этого некроманты есть.

Узкая лестница без перил едва слышно поскрипывала под его шагами, когда Ладислав медленно поднимался на второй этаж, держа наготове прочно сплетенную сеть заклинания, которое при необходимости удержит не только дриаду, но и разбушевавшуюся подлунную тварь. Правда, все еще зависело от того, сколько сил вложить в заклинание, скольким быть готовым пожертвовать и какую цену сочтешь для себя приемлемой. Право слово, в этот раз на «паучью сеть» некромант не поскупился – ведь если хочешь не просто изловить мешающую тебе тварь, а есть желание обстоятельно пообщаться с некой дилетанткой, которая, возможно, сама того не желая, едва не отправила тебя на тот свет, экономить не стоит.

В комнате было тихо. И темно. Настолько, что даже привычные к темноте глаза Ладислава не сразу смогли различить две едва заметно светящиеся в глубине комнаты точки – зрачки дриады, которая немигающе смотрела в его сторону, отреагировав только на сотворенный некромантом бледно-зеленый светлячок, выплывший из-за левого плеча. Среагировала дочь Древа даже слишком бурно – стоило только свету озарить часть комнаты, создав на стенах причудливые тени, как дриада с криком бросилась на светлячок, не то стараясь поймать его голыми руками, не то набросить оказавшееся в руках одеяло. Ладислав моментально отступил к стене, стряхивая на помутившуюся рассудком дриаду «паучью сеть» и с неким злорадством наблюдая, как активировавшееся заклинание оплетает девушку плотным коконом, захлестывает ее по рукам и ногам темно-серыми струнами, которые при попытках освободиться затягивались только туже.

– Вот теперь поговорим, – нехорошо улыбнулся некромант, берясь за бьющийся, туго спеленатый по рукам и ногам кокон и вытаскивая его из комнаты к лестнице.

Щелчок пальцами – и крик дриады оборвался, словно у девушки разом пропал голос. Что, впрочем, неудивительно. Паралич голосовых связок по большей части себя оправдывает и уж всяко надежнее обычного кляпа.

– Не волнуйся, милочка. Молчать тебе недолго осталось. Еще минут десять. Зато я чуток отдохну от твоих воплей – чего-чего, а этого я наслушаться сегодня еще успею. – Ладислав все же не отказал себе в удовольствии пинком спихнуть вяло дергающийся кокон с дриадой с лестницы, так что «допрашиваемая» оказалась на полу горницы всего в нескольких шагах от раскрытого подвального люка. – Ну надо же, недолет. Какая жалость, так не хотелось промахнуться… – с нарочитым сожалением покачал головой некромант, резко соединяя ладони, отчего девушка на полпяди поднялась над полом и аккуратненько так спустилась в подвал. Все же если бы дочь Древа свернула себе шею при падении, этот факт, скорее всего, облегчил бы задачу некроманту, но удовольствия сам процесс уже не принес бы.

Ладислав присел на корточки у распахнутого люка, глядя в сияющие зеленью безумные, ненавидящие глаза Дриады. Даже не надо быть некромантом, чтобы ощутить, насколько истончилась грань реальности вокруг этой женщины. А уж что лезет из-за этой грани, когда она остается наедине с собой и собственными страхами, можно только догадываться. Только раз Ладислав видел, как человек борется с вызванными им самим кошмарами и как борьба эта, изначально обреченная на поражение, длилась несколько мучительно долгих лет, а здесь же прошло меньше недели – и вокруг сдвинувшейся разумом дриады уже пляшет потусторонняя мгла.

– Думаешь, я не знаю, что скрывается в окружающей тебя тьме? Что ты слышишь, когда находишься одна в пустой комнате? – излишне мягко произнес некромант, вытягивая вперед руку, и светло-зеленый светлячок уютно устроился на его ладони. – Ты ведь слышишь тихое ворчание призрачных гончих, то, как их когти еле слышно скребут доски пола, ощущаешь их дыхание на своем затылке. Они кружат рядом с тобой, ожидая момента, когда смогут соткаться из теней и наконец забрать то, что принадлежит им по праву. Тебя, дорогая моя. Извини уж, имени не помню, а официально мы друг другу не представлены. Ты тут посиди немного, поразмышляй, а я буду рядом. Захочешь пообщаться – кричи погромче, я услышу, не сомневайся. А чтобы тебе легче думалось, от меня тебе подарочек…

С этими словами он стряхнул в подвал зеленоватый светлячок и, уже закрывая люк, успел поймать полубезумный, ненавидящий взгляд дриады и увидеть, как по подвальным стенам заплясали угольно-черные тени, принимающие причудливые формы. Остается только ждать. И, если судить по тому, как дребезжит, удерживая дриаду из последних сил, заклинание «паучьей сети», запирать люк надо побыстрее, для надежности еще и поставить сверху что-нибудь потяжелее, чтобы наверняка. Ладислав наклонился и, одним движением вогнав небольшую кованую задвижку в паз, осмотрелся в поисках «чего-нибудь потяжелее». В результате он попросту подтащил поближе одинокую табуретку и уселся на нее, чувствуя, как рвутся нити заклинания, державшего дриаду, и как начинает сотрясаться крышка люка и пол горницы. Интересно, чем она их? Явно не кулаками бьет – тут что-то помощнее и покрепче. Впрочем, откидывать крышку подвала для того, чтобы удовлетворить свое любопытство, Ладислав даже и не подумал.

Заклинания ныне покойного волхва, опутавшие весь дом, надежно удерживали бушующую дриаду – лучшей «комнаты для допроса» даже сам Ладислав вряд ли сумел бы создать. Разве что смотрового окошка Вестников не предусмотрел, но и без него можно обойтись.

Снизу раздался приглушенный толстыми досками пола вопль, больше похожий на звериный вой. Быстро что-то к ней голос вернулся…

– Ну что, разговаривать будем, девица-красавица? – негромко пробормотал некромант, чертя кусочком уголька на подвальном люке небольшой пентакль, тщательно выводя руны по ободку символа, позволяющего разговаривать хоть через каменную кладку в аршин толщиной, а при должном умении – еще и подсматривать за происходящим. В данном случае – в подвале.

Ладислав окинул беглым взглядом получившийся рисунок и, сняв с пояса небольшой мешочек, принялся тоненькой струйкой рассыпать по внешнему кольцу пентакля серебристый порошок, который словно впитывался в дерево, вместе с тем открывая нечто вроде магического окошка в подпол. Пентакль посерел, стал похожим вначале на мутное зеркало, а затем на дыру с едва заметным рисунком досок на «поверхности». Некромант присмотрелся к тому, как выпутавшаяся из «паучьей сети» дриада мечется по помещению, стремясь погасить зеленоватый светлячок, а тот легко уклоняется – как перышко, которое всегда успевает приподняться над пытающимся разрезать его клинком.

И тут дриада замерла, глядя куда-то перед собой, в темный, почти не освещаемый угол. Ладиславу лишь на миг почудилось, что он слышит низкое, пробирающее до костей басовитое рычание очень крупной собаки, и почти сразу наваждение сгинуло. Осталась только напуганная до полусмерти дриада внизу и очень нехорошее, но на диво приятное чувство свершающейся мести в душе.

– Так кто тебя подговорил на Еванику призрачную свору-то натравить? – уже громче поинтересовался некромант, устраиваясь поудобнее на табуретке у «окошка» в полу. – Не верю, что ты случайно набрела на эту мысль в Вещих Капищах, она даже для дитя Древа чересчур проста и наивна. Мне вот интересно, ты всерьез считала, что сумеешь вызвать призрачных гончих, пусть даже всего за несколько дней до Излома осени, и тебе лично за это ничего не будет? А вот теперь ты проклята, Еваника жива и здорова, и даже ее телохранитель – тоже. Если очнется, конечно. А тебе теперь прямая дорога на тот свет, и хорошо, если просто за Грань, а не на растерзание гончим Дикой Охоты. Время-то идет, а они все ближе, не так ли? – вкрадчиво поинтересовался Ладислав, наблюдая за девушкой, отступающей к лестнице и окутывающей себя каким-то обережным пологом. Действие в принципе бесполезное, но голодных гончих хотя бы отвлечет. Ненадолго. Как раз, чтобы успеть пообщаться.

– Провались на Грань! – наконец-то выкрикнула дриада, задирая голову и глядя на некроманта, как утопленница, всплывающая из проруби. – И вместе с ней – будь она проклята! Она забрала у Него все, до чего дотянулась, у нее нет права на жизнь, она просто выродок!

Ого, как эта девочка, оказывается, ненавидит Лексееву воспитанницу. Да как искренне – глаза горят зеленым пламенем, лицо белое, как простыня… Разве что слюна с подбородка не капает, но ежели еще денек-другой с призрачными гончими пообщается – то непременно будет. И вот что интересно: Еваника-то, похоже, ни сном ни духом о том, что дочь Древа мечтает видеть ее не просто мертвой, а без шанса когда-нибудь вернуться в мир живых в новом облике.

– Вашими стараниями я на этой самой Грани уже побывал, мне на ближайшее время достаточно впечатлений от увиденного. Впрочем, тебе самой скоро предстоит такое же путешествие, да еще и с провожатыми. Они и так вокруг тебя который день кружат, все ждут, когда ж ты окончательно сломаешься. И вот что – сейчас я имею огромное желание им помочь…

– Не дождешься… – Дриаде почти удалось улыбнуться распухшими, в кровь искусанными губами. – Он скоро будет здесь, Он меня защитит. А ее уничтожит, заберет к себе в услужение и…

– Еванику даже Черный Охотник брать в услужение отказался, – невольно усмехнулся Ладислав, хотя ему самому было довольно сложно представить, каким же образом девчонка выкрутилась, даже стоя лицом к лицу с принявшей материальную форму Бездной, да еще и охранника своего прихватила, чтоб одной не так скучно было. – Так что твоему хозяину она вряд ли по зубам будет.

– Посмотрим… еще как посмотрим… – проскрипела дриада, резко разводя руки в стороны, отчего по магическому «окошку» в полу пробежала рябь, а затем изображение пропало, оставив после себя лишь смазанный по контуру пентакль.

Ладислав чертыхнулся, поднимаясь с табуретки и возвращаясь на накрытую одеялом широкую лавку рядом с печью. С одной стороны, дриада изолирована, и то, как быстро до нее доберутся призрачные гончие, зависит только от ее умения владеть собой, а оно-то как раз и дало трещину вместе со здравым рассудком. С другой – если кто-то действительно подчинил себе волю дочери Древа с целью убрать воспитанницу Лексея, то становится непонятно, кому так успела насолить ведунья двадцати с небольшим лет от роду? В способности Еваники становиться пятым колесом в телеге где угодно и у кого угодно некромант даже не сомневался, но вот чтобы так, случайно, завести себе нешуточного врага…

Только вот случайно ли?

Тихонько скрипнула дверь, ведущая в дальнюю спальню, послышались шаркающие шаги, и на пороге горницы возник заспанный мальчишка с взъерошенными вихрами, в длинной рубашке и лаптях на босу ногу. Ветер обвел помещение сонным, недоумевающим взглядом и широко зевнул, словно не мог никак сообразить, то ли ему просыпаться окончательно, то ли идти досыпать.

– Мне показалось или вы тут волшбу творили? Поаккуратней бы, а то на виски давить начинает… спать невозможно…

– Окошко волшебное прорубал, – криво улыбнулся Ладислав, ложась на лавку и сразу же натягивая одеяло на самые уши. – Шел бы ты спать, еще даже не рассвело.

– А Ева так и не пришла, – тихонько пробормотал мальчишка, с беспокойством поглядывая в сторону сеней. – Может, поискать пойти?

– Найдешь ее сейчас, пожалуй… Да иди ж ты спать наконец. Что с ней случится? Взрослая ведунья, да еще и с парочкой разумных волков на подхвате. К тому же, если я сплю спокойно, значит, все у нее в порядке. Случись что – поверь, я бы узнал первым. И уж точно не стал держать это в секрете.

– Ага, – кивнул паренек и пошлепал обратно в спальню, так, кажется, толком и не проснувшись. Интересно, вспомнит ли он поутру хоть что-нибудь?

Судя по всему – вряд ли. Некромант глубоко вздохнул, прикрывая глаза. Хочется надеяться, что слова дриады о вызванном хозяине – всего лишь пустопорожний бред. Но даже если это не так, изба Лексея Вестникова – самая лучшая крепость из всех, что есть в округе, и в случае чего пробиться в нее попросту нереально. Значит, решение этой проблемы может подождать до утра… и до возвращения новой хозяйки…

Оказывается, к тому моменту, когда Ритан вывел меня из зачарованного сна алконоста, уже успела минуть ночь, а снег запорошил лиственный ковер на поляне тонким белым слоем. Было холодно, все тело затекло, а когда дракон, принявший человеческий облик, помогал мне встать, в ногах вспыхнула судорожная боль.

– Еваника, ты меня пугаешь, честное слово, – преувеличенно весело сказал Ритан, подхватывая на руки так легко, словно весила я не больше мешка с пухом. – Твой побратим сказал, что ты всю ночь тут проторчала, неужто этого оказалось достаточно, чтобы превратить королеву айранитов в старую развалину?

– Будешь издеваться – сверну тебе нос набок, и плевать, что потом мне Вилька скажет, – прошипела я, чувствуя, как ступни и икры словно закололо сотнями крошечных иголочек. – Я тут тоже без дела не сидела.

– Угу, ты лежала под березкой и сладенько мечтала, – едко отозвался дракон, вынося меня с поляны и направляясь куда-то вглубь леса, огибая бурелом, возникший, судя по всему, в последнюю сильную бурю. – Ну и лес у вас тут, в Росском княжестве – дракону приземлиться негде. Не то что у эльфов или у тебя в королевстве. Там хотя бы с местом для посадки проблем нет, а здесь даже развернуться негде. Я тебя-то нашел почти сразу, а вот для того, чтобы приземлиться, пришлось прилично покружить. Уже думал выжечь себе небольшую посадочную площадочку, но тут как раз полянка такая замечательная подвернулась…

– А что, пешочком добраться до избы Лексея Вестникова никак? – в тон Ритану поинтересовалась я, оглядываясь по сторонам и пытаясь сообразить, где же мы оказались.

– А в какую сторону добираться, ты хоть знаешь? Я вот как-то плохо представляю, если честно.

– По правде, я тоже… Но Подлунный знать должен. Он-то, в отличие от меня, не брел в несколько невменяемом состоянии куда глаза глядят.

Ритан остановился и перевел взгляд ярко-зеленых слабо светящихся глаз с узкой трещиной вертикального зрачка на разумного волка, который только дернул ухом, что было равносильно человеческому пожатию плечами.

«Ну версты две мы точно прошли, только вот не проще ли будет тебе, сестра, добираться с помощью своего друга? С ним быстрее получится, а мне кажется, что чем скорее ты вернешься в дом седого волхва, тем лучше. – Подлунный поднял голову, заглядывая мне в глаза. – От дочери Древа, что осталась у тебя дома, пахло не только меткой призрачной своры, но и еще чем-то, похожим на запах горящей плоти, и этот запах держался на ней с того самого дня, когда мы встретили вас у человеческого города».

– Ритан, ты слышал? – тихо спросила я, переводя взгляд на дракона.

Тот кивнул, ускоряя шаг и уже почти бегом устремляясь по едва заметной в серых предутренних сумерках тропинке.

– Ев, я вернулся потому, что нашел убежище Измененных и, как мне кажется, нашел и локальный Источник вместе с той тварью, что прокляла мою жену. Но один я там не справлюсь – вход запечатан человеческим ритуалом, которого я не знаю. Я побоялся, что если попытаюсь сломать его самостоятельно, то это будет равносильно «тайному» проникновению в крепость врага под звуки гномьих труб, от которых в горах эхо может гулять на сотню верст. Мне нужна помощь человеческого мага, а ты единственная, кому я могу доверять в этом вопросе.

Он выбежал к широкой поляне, когда-то заросшей молодым ельником, а ныне усыпанной поломанными деревцами, как земляной пол деревенского подпола соломой.

– Сразу видно – дракон искал место для посадки, – фыркнула я.

Ритан величественно пропустил мою колкость мимо ушей, но поинтересовался:

– На ногах стоять можешь? Не думаю, что у нас много времени – вряд ли тот маг будет долго сидеть у Источника, дожидаясь, пока я к нему в гости пожалую.

– Насколько я знаю, если ведун подвергся воздействию темного пламени земли, более того, использует эту силу, как свою собственную, то он не просто должен сидеть у этого самого Источника. По-хорошему, он вообще от него надолго отлучаться не должен – темное пламя слишком быстро прогорает при использовании, и человек, если не будет постоянно подпитываться извне, рискует очень быстро сгореть изнутри, – пожала плечами я, переминаясь с ноги на ногу и чувствуя, что сапоги за ночь успели малость отсыреть и, если я в ближайшее время не согреюсь, организм запросто отомстит мне за такое издевательство над собой длительной простудой.

– Нет уж, рисковать я не стану, – прошипел Ритан, выходя в центр поляны и окутываясь сияющим золотистым облачком.

Сколько раз наблюдала за превращением дракона в человека и обратно – никак не могу привыкнуть к какой-то нереальности этого зрелища. Поначалу мне казалось, что все драконы перетекают из одной формы в другую одинаково, но, понаблюдав смену ипостаси у разных драконов, я поняла, что ошибалась. Оказалось, что чем старше дракон, тем проще ему создать из золотистого облака сущности нужную ему форму – у Аранвейна этот процесс происходил за считаные мгновения, просто из облака появлялся человек или же дракон, тогда как Ритану при смене ипостаси приходилось сначала лепить драконью форму из золотого света.

Ярко-алый ящер переступил с лапы на лапу, осторожно расправляя кожистые крылья, и вопросительно склонил голову, увенчанную высоким костяным гребнем. Я вздохнула, разглядывая Ритана и откровенно недоумевая, как же он будет взлетать с такой маленькой поляны, где и развернуться-то толком негде.

– Слушай, насколько я помню, вертикальный взлет у вас не предусмотрен. Как ты собираешься…

– Забир-р-р-райс-с-ся! – раздраженно прошипел дракон, нетерпеливо дернув длинным чешуйчатым хвостом и как бы ненароком сломав молоденькую ель, росшую у края поляны.

– Не успел прилететь, а уже командует, – пробормотала я, опускаясь на одно колено перед разумным волком и проводя ладонью по пушистому загривку. – Спасибо, что был со мной рядом все это время.

«Я не стану прощаться, сестра. Мы еще свидимся. – Подлунный лизнул меня в щеку и отступил назад, склоняя голову. – Легкой дороги».

Левитационное заклинание вознесло меня на спину дракона, и я покрепче ухватилась за зубец спинного гребня, чтобы не сверзиться оттуда б самый неподходящий момент. Когда Ритан взлетел, я только ойкнула, с трудом удерживаясь от желания сменить ипостась, чтобы в случае падения продолжить полет уже на собственных крыльях, но, взглянув на проносящиеся под драконьим брюхом макушки деревьев, отказалась от идеи полетать самостоятельно. Все равно, если попытаюсь расправить крылья сразу же после падения, меня снесет воздушным потоком от крыльев Ритана, да так, что мало не покажется, затяну с виражом… Ну не думаю, что на этот раз мне так же крупно повезет, как и в предыдущий, когда меня «ронял» один из аватаров Данте.

– Рита-а-а-ан!! Нам вни-и-из!!

Докричаться до дракона сквозь шум ветра – это, конечно, идея замечательная, несколько раз у меня даже получалось, особенно в относительно тихую погоду и когда летающий транспорт не шибко разгоняется, но сейчас… Проще показать.

С кончиков моих пальцев сорвался яркий густо-синий сигнальный светлячок, который устремился прямиком к широкой поляне перед избушкой Лексея Вестникова, оставляя за собой сверкающий мириадами искорок шлейф. И словно в ответ откуда-то из леса взмыла ослепительно-белая «стрела», пролетевшая рядом с крылом Ритана и ушедшая в серые снеговые тучи, а потом меня, словно морозом по коже, пробрало ощущение раскрывающегося портала, чья основа была сплетена из треклятого темного пламени. Ритан взревел и заложил круг над поляной перед избушкой ведуна, где я могла различить низкие, приземистые фигурки Измененных, а чуть дальше, у самых деревьев, – окутанного серебристым сиянием мальчишку. Ветер отчаянно разбрасывал вокруг себя заклинания, но те лишь отгоняли Измененных, в то время как аура силы вокруг моего ученика потихоньку меркла – резерв юного мага таял на глазах.

Дракон утробно зарычал, в его пасти что-то заклокотало, а в следующую секунду вниз обрушился ослепительно-яркий столб рыжего пламени, валом прокатившийся по поляне, растапливая снег, и разом обративший в пепел столь ненавистных Стражу Горы существ. Я соскользнула по гладкой чешуе Ритана вниз, ощущая, как с треском расходится прочная куртка на спине, высвобождая широкие, отливающие полночной синевой крылья с белоснежной каймой, как ветер подхватывает меня, не давая разбиться о землю.

Сосредоточенного и донельзя серьезного Ладислава, сидящего в наспех начерченной на земле пентаграмме, я заметила не сразу, а зря. Не успела я подлететь ближе, как некромант завершил ритуал, и в меня сразу же полетела искристая, многолучевая зеленая звезда, от которой я едва увернулась, упала на землю и больно приложилась плечом о валявшуюся под слоем палой листвы ветку.

– Ладик, разуй глаза, в своих палишь! – рявкнула я, поднимаясь на ноги и устремляясь к бледному, едва стоящему на ногах Ветру. Похоже, мальчишка с непривычки выложился до предела, задействовав все или почти все магические ресурсы, и сейчас с трудом удерживался ют того, чтобы не рухнуть в обморок. – Ветер, отставить панику, это я.

– Точно? – слабым голосом поинтересовался паренек, пытаясь вытащить меч из наспинных ножен, но тот застревал где-то на полдороге.

– Да точно, точно, – послышался из-за спины подозрительно бодрый голос некроманта. – Кому еще в голову пришло бы назвать меня детским прозвищем…

Где-то в лесу один за другим раздались несколько хлопков, послышался рев пламени и следом за ним – нестройный хор воющих голосов, которые, раз услышав, Уже невозможно перепутать с чем-то еще.

– Ветер, марш в дом! – Одной рукой я подтолкнула мальчишку по направлению к приоткрытой калитке, а другой уже удерживала свитое тугой пружиной ударное заклинание, которое активируется сразу же, как только я разожму пальцы. – Ладислав, если можешь помочь, то помогай, нет – проваливай следом и не путайся под ногами.

– Проваливать-то уже поздно, – покачал головой некромант, перебирая в воздухе пальцами и читая заклинание, отличающее от моих, напевных, так же, как боевой клич от творчества эльфийских менестрелей.

Заклятие Ладислава звучало резко, отрывисто, слова будто обрубались на конце, отчего казалось, что некромант постоянно запинается, но результат тем не менее был впечатляющий – когда из-за кустов на поляне показались Измененные, в них вихрем льдисто сверкающих лезвий полетела магия. Из пентаграммы Ладислава плеснуло зеленое пламя, затанцевало в воздухе резкими, кинжальными лепестками, сплетающимися над головой некроманта в нечто вроде клетки, прутья которой вдруг резко ушли в землю – и высвободившимися пиками пронзили изуродованных темным пламенем живых существ, уцелевших после предыдущего магического удара.

Я только восхищенно присвистнула, высвобождая туго свитую петлю собственного заклинания, которое прокатилось по поляне широкой огненной дугой, обращая корчащихся на земле тварей в обгорелые кости, когда пентаграмма Ладислава вдруг померкла, а затем и вовсе пропала, оставив после себя лишь красноватый рисунок на земле. Некромант охнул, прижимая ладони к вискам и даже не пытаясь остановить хлынувшую носом кровь, а я увидела, как из полыхнувшего в десятке шагов от меня столба темно-красного, почти черного пламени выходит человек.

Нет, не человек. Из огня соткались роскошные багровые крылья за спиной, по перьям которых изредка пробегали тусклые красные огоньки. Азраэл, опальный принц Андариона, у него я перехватила власть над страной буквально незадолго до его коронации.

Он сильно изменился с момента нашей последней встречи – когда-то красивое лицо обезобразили тонкие, почти незаметные шрамы, едва заметно светившиеся в утренних сумерках нездоровым багряным светом, карие глаза стали вишневыми, а спина как-то неестественно сгорбилась, будто он был не в состоянии выпрямиться. От Азраэла веяло жаром, как от кузнечного горна, и до меня дошло, что случилось.

Айранита сжигало изнутри темное пламя, сила, которая требует постоянной подпитки, и чем дольше ты этой силой пользуешься, тем быстрее она перегорает и без постоянного «прикладывания» к магическому источнику начинает безжалостно выжигать своего носителя изнутри. Похоже, что у опального принца этот процесс идет полным ходом и обратного пути уже нет. Непонятно только, почему Азраэл до сих пор сохраняет свой прежний облик – за столько времени он должен был давно преобразиться и стать похожим на тех существ, что выскользнули из портала следом за ним.

– Плоховато выглядите, вашество, – криво улыбнулась я, расправляя крылья, и сжала пальцы левой руки в кулак, выставляя перед собой едва заметный магический щит, которого хватило бы в лучшем случае на одно-два попадания смертоносного заклятия.

– Жизнь – штука тяжелая и редко кого красит. Впрочем, если поглядеть на тебя, то и не скажешь, что тебя едва не сожрала призрачная свита, хоть для этого и было сделано все возможное. – Бывший принц пожал плечами и лениво провел кончиками пальцев по одной из Измененных тварей, что наполовину боязливо, наполовину ласкаясь, прижалась к его ноге. – Видишь ли, я обзавелся новыми друзьями, которые мне более чем преданы, но мне этого мало.

– Могу догадываться, чего тебе не хватает для полного счастья. – Я нахмурилась и отступила назад, к дому. Слишком уж свежи были воспоминания об острие глефы, пробившей мою грудь насквозь, слишком хорошо помнилось ощущение силы, стягивающейся вокруг меня плотным огненным коконом. В доме Азраэл мне не страшен, пусть хоть в лепешку расшибется, но там мы окажемся в безопасности.

– О, ты не подозреваешь, насколько разрослись мои аппетиты с нашей последней встречи…

Дверь избушки с треском распахнулась, и на пороге возникла дриада. Честное слово, я ее поначалу не узнала – глаза горят зеленоватым, призрачным огнем, одежда кое-где разодрана на тонкие полоски, словно Ланнан умудрилась за время моего отсутствия пообщаться со стаей диких кошек, а гладкая кожа кое-где превратилась в темно-коричневую кору. Пушистые волосы спутались в колтуны и потускнели, а сама дриада с трудом удерживалась на ногах, цепляясь за дверной косяк, как за единственную опору. Впрочем, стоило ей только увидеть Азраэла, как она бросилась к нему, не видя ничего вокруг себя, будто бы опальный принц с изуродованным магией лицом был для нее сейчас единственным спасением.

– Мой господин!

И почему я не удивилась? Только переглянулась с Ладиславом, уже пришедшим в себя и сейчас вытиравшим кровь с лица рукавом куртки. Если выкарабкаемся сейчас – придется пообщаться с некромантом с глазу на глаз, прежде чем я улечу с Ританом. В жизни не поверю, что Ладислав ничего не предпринял для того, чтобы узнать причины столь опрометчивых на первый взгляд действий, хотя толку нам сейчас с этих знаний…

Ланнан упала на колени у ног Азраэла, обняла его истончившимися, похожими на ветви деревьев руками за пояс. В глазах девушки отражалось какое-то безумное, безрассудное поклонение, и в этот момент я действительно поверила, что по приказу Азраэла дриада рискнула попытаться скормить меня призрачной своре. Не просто убить, а сделать так, чтобы у меня не было ни единого шанса вернуться. Если бы Данте тогда не встал на мою защиту, единственный, кто на тот момент знал, что нужно делать… то сейчас меня невозможно было бы вызволить с того света ни некроманту, ни Лексею Вестникову, ни силе истинной королевы Андариона. И Азраэл мог бы просто прийти в город айранитов и потребовать корону. А если бы не вышло заполучить ее по-хорошему – что ж, судя по всему, у принца сейчас есть сила, чтобы завоевать Небесное королевство, несмотря на Крыло аватаров и договор о взаимопомощи и поддержке с драконами.

– Я правда… правда пыталась. – В глухом, сорванном голосе Ланнан прорезались умоляющие, почти истеричные нотки, по лицу покатились слезы. – Я не знала, что гончих можно отвести, иначе я…

– Никто не знал, – мягко ответил Азраэл, лаская спутанные волосы дриады тем же жестом, как минутой ранее голову Измененной твари. – Кроме Ведущего Крыла, никто об этом даже не догадывался, это не твоя вина. Но ты ошиблась, дорогая, и за каждую ошибку нужно платить. Скажи, призрачные псы уже приходили за тобой, не так ли? Я вижу, что приходили, иначе не было бы в твоем взгляде столь отчаянного безумия. А что ты готова отдать за то, чтобы я отгородил тебя от них?

– Я и так принадлежу тебе телом и душой! Я хочу по-прежнему служить тебе, видеть тебя, как сейчас… – Дриада смотрела на Азраэла, как умирающий от жажды путник на купеческий караван в засушливой степи, цеплялась за его пояс, а он снисходительно улыбался, рассеянно поглаживая девушку по волосам.

В разом спустившейся на поляну тишине я услышала нехороший смешок Ладислава и слова «Неправильный ответ» всего за несколько мгновений до того, как пальцы Азраэла довольно жестко ухватили Ланнан за волосы на затылке, заставляя девушку пригнуться к земле. От айранита плеснуло жаром, как от кузнечного горна, и я невольно подалась назад, отворачиваясь и замечая Ветра, стоящего у калитки в обнимку с двуручным клинком Данте и потрясенно смотревшего туда, где танцевали туго свитые жгуты темного пламени. Я охнула и, подбежав к мальчику, отобрала у него клинок, подтолкнув упрямого подростка к дому.

– Спрячься и сиди там, пока я не скажу, понятно тебе?!

– Но там же…

За моей спиной раздался глухой, протяжный вой. Я резко обернулась – и меня передернуло от увиденного. Азраэл все еще прижимал ладонью к земле то нечто, которое когда-то было дриадой. Сейчас же это был исковерканный комок плоти, опутанный жгутами магии, как вздувшимися жилами. Я видела, как этот комок разрастается в размерах, как кожа, покрывшаяся грубой коричневой чешуей, впитывает в себя багряные отблески пламени. Как существо, в три погибели согнувшееся перед Азраэлом, тихонько, почти жалобно скулит и стонет, но помешать ничем и никак не может. Да и поздно тут что-то делать – даже ритуал «поворота» не отменит то, что сейчас творил опальный принц с тем, что когда-то было дочерью Древа.

Ветер у меня за спиной сдавленно охнул и метнулся в дом – я услышала, как мальчишка взбежал по крыльцу, как хлопнула, закрываясь, входная дверь.

– Право слово, даже у меня лучше не вышло бы, – хмыкнул некромант, опускаясь на одно колено и с размаху втыкая в землю тонкий нож с ржавым лезвием. – Зря мальчик сбежал, такой бесценный опыт зазря пропадает.

Ладислав снял с пояса бутылочку из черного непрозрачного стекла и, выдернув пробку, начал лить густую темно-красную жидкость на резную рукоять, посматривая на ритуал, творимый опальным принцем.

– Ты зря стоишь-то просто так, сестренка. – Некромант едва заметно улыбнулся, отбрасывая в сторону опустевшую бутылочку и простирая левую ладонь над залитой рукояткой ножа. – Пока этот гад свой ритуал не закончит, у нас патовая ситуация. Даже я чую – сейчас к нему сунуться, это все равно что встать в очередь на превращение, при этом…

– При этом те жгуты вокруг него – защитное и одновременно атакующее магиполе, через которое нам сейчас не пробиться, – хмуро закончила я, поудобнее перехватывая меч Данте. Если бы аватар успел научить меня владеть подобным клинком… то, возможно, меня хватило бы на нечто большее, чем просто возможность отразить один-два удара, а после надеяться только на магию. – Ладислав, когда он закончит… не суйся к нему. Проиграешь так быстро, что не успеешь даже пикнуть. Он тебя сметет и не заметит.

– Не волнуйся. Уж его-то я точно исключительно на твою долю оставлю. Мне хватит и во-о-он той почти оформившейся несуразной зверушки. У меня к ней личные счеты имеются. За нас обоих.

– Тогда готовься их предъявить.

– Жаль только, что твоя летающая мусоросжигалка где-то в стороне кружит. Помощь дракона нам тут была бы очень кстати.

– Будешь смеяться, но он вряд ли стал бы вмешиваться… – улыбнулась я, когда темные жгуты, кружащиеся вокруг Азраэла и чего-то, окутанного почти непрозрачной багряной дымкой, вдруг распрямились и принялись наотмашь хлестать существо, скорчившееся у ног айранита.

Жутковатый, захлебывающийся вой повторился – и темная чешуйчатая туша с изуродованной, искаженной мордой, испещренной тонкими, чуть светящимися прожилками, выскочила из туманного кокона и ринулась прямо на нас. Я только и успела, что шарахнуться в сторону, когда Ладислав, до того сосредоточенно наблюдающий за едва заметно вибрирующим ножом, наполовину воткнутым в землю, вдруг с размаху ударил по рукоятке, да так, что лезвие полностью ушло в почву.

Результат оказался впечатляющим – словно гигантская невидимая ладонь прихлопнула существо, когда-то бывшее Ланнан. Брызги крови и еще чего-то погуще до нас, к счастью, не долетели, а на то кровавое месиво, что осталось в итоге, я даже смотреть не стала – сейчас все мое внимание занимал Азраэл, в руках которого невесть откуда появилась хорошо знакомая глефа, а на губах зазмеилась неприятная, холодная усмешка.

Стало тихо-тихо. С посветлевшего утреннего неба сыпался мелкий, напоминающий крупу снег, белым крошевом покрывающий поляну перед домом Лексея Вестникова. Он маскировал и выжженные пятна на прошлогодней траве, оставшиеся там, где сгорели в драконьем пламени Измененные существа, и кровавое месиво – результат Ладиславова заклятия. Я смотрела на опального принца и впервые столь искренне хотела чьей-то смерти, словно все то, что свалилось на меня в последние годы, было его рук делом…

Ненавижу!

Отполированный клинок Данте поймал отблеск загоревшегося у меня в левой руке ослепительно-яркого белого комка пламени, который слетел с моей ладони, уже в полете превратившись в так называемую пульсар-звезду. Магическая атака, превосходно выходившая у моего наставника и редко когда удававшаяся у меня. Точечный удар по цели, когда вложенная в заклинание энергия позволяет обратить в мелкий пепел дерево от корней до кроны, но при этом даже не затронуть растущую под ним траву. Идеальное заклинание в случаях, когда цель и ее жертва находятся слишком близко друг к другу, а ведуну не хочется подставлять под удар неповинного.

Пульсар-звезда ударилась в выросший перед Азраэлом полупрозрачный щит, белым сиянием растекаясь по его поверхности, почти прожигая защиту опального принца. Если бы я нашла в себе силы ударить второй звездой, от айранита остались бы лишь не самые лучшие воспоминания. Но такого шанса, разумеется, он мне не предоставил.

Я успела уклониться от лезвия глефы, едва не разрубившего меня наискось, отшатнулась назад, принимая второй удар на лезвие двуручного меча, и сразу же взмахнула крыльями, отрываясь от земли и отвечая Азраэлу пролившимся с ладони потоком пламени, веером разошедшегося по поляне и лишь чудом не задевшего Ладислава.

Если Ритан не изменит принципу невмешательства и не поможет мне сейчас, то с некромантом я успею пообщаться в ближайшее время уже на том свете…

Цензурными мысли Ладислава относительно шибанутой на голову ведуньи стали только после того, как он, едва увернувшись от ударившего сверху огненного потока, взбежал по ступенькам надежно защищенного Лексеева дома. То, что сейчас опасно даже голову высовывать из-за небольшого навеса над крыльцом, понятно было с первого взгляда. Да и куртка на нем все еще слегка дымилась, и, если бы не пропитка специальным зельем, результат был бы плачевным. Некромант представил, что с ним случилось бы, если б Еваникино пламя прожгло карманы куртки, и его невольно передернуло. Н-да, смерть от собственных зелий – та еще участь, но перекладывать многочисленные бутылочки в пояс было попросту некогда, а сейчас и бесполезно.

Ладислав осторожно выглянул из-под навеса – и удивленно присвистнул. О воздушных боях крылатых «недочеловеков», живущих обособленной колонией где-то в горах Гномьего Кряжа, он слышал и даже где-то читал, но вот видеть такое ему приходилось впервые. Тоненькая синекрылая фигурка, стремительно набирающая высоту, то и дело металась из стороны в сторону, уходя от пронзительно-алых, режущих глаз жгутов темного пламени, взятого взаймы ее противником откуда-то из подземных источников. Сам факт того, что у кого-то в руках находится столь дикая магия, заставляет думать о нехороших вещах. Ладислав нахмурился, вглядываясь в росчерки пламени в сером зимнем небе. Некроманты тоже частенько берут силу взаймы, черпают ее из туманных озер по ту сторону Грани, но никогда, никогда эта сила не дается просто так. Приходится платить чем-то, что тебе дорого, или тем, что имеет ценность даже на том свете, – частичками собственной души или же принося в жертву разумное существо. Чем чище и невиннее жертва – тем выше плата.

Так что же принес в жертву враг его благодетельницы, если обрел такую власть над «подземным огнем», покорить который сложнее, чем силу той стороны Грани?

В небесах полыхнула острая, ветвистая стрела молнии, на миг ослепив некроманта, а когда Ладислав протер глаза и снова взглянул вверх, крылатые фигуры успели снизиться, стремительно пролетели над домом и скрылись где-то за макушками деревьев. На двор упало с полтора десятка разноцветных перьев – как темно-синих, пушистых, с мягко закругленным кончиком, так и темно-красных, почти черных, будто бы оплавленных по краям и напоминавших кинжальное лезвие.

Тихо скрипнула, открываясь, дверь за спиной некроманта. Ладислав обернулся и увидел стоящего на пороге охранника Еваники, который с ночи Излома лежал в дальней комнате, мало чем отличаясь от живого трупа. Следом за «трупом», державшимся худой, жилистой рукой за дверной косяк, выскочил побледневший мальчишка, в растерянности глядевший то на очнувшегося мужчину, то на россыпь перьев во дворе.

– А куда?..

– Где… – Данте наконец-то выпрямился, перестав хвататься за косяк, и посмотрел на Ладислава черными как уголь и такими же безразличными глазами, – где Еваника?

– Там. – Некромант махнул рукой в направлении, откуда доносился треск заклинаний и звон металла. – Между прочим, впервые наблюдаю драку, когда перья действительно летят во все стороны. Ветерок, не забудь потом собрать их по двору – посчитаем, чьих оказалось больше и кто с каким перевесом победил. Да и метелки неплохие будут…

– Перья?.. – Некромант даже не удивился, когда глаза Еваникиного спутника затянуло черной блестящей пленкой. Напротив, было бы странно ожидать, что у Лексеевой крылатой ученицы спутник будет обычный человек, а не такой же, как она сама.

Уже интересно, каким образом пересеклись линии судеб, что подобранная волхвом в снегу девочка оказалась айраниткой. Ладислав только пожал плечами, посторонившись и пропуская Данте во двор, где крупитчатый снег уже засыпал цветные перья. В виске у некроманта толчками нарастала острая колющая боль, и сейчас он едва удерживался от того, чтобы выбежать из дома, в очередной раз пытаясь… Сделать что? У него-то крыльев нет…

Данте опустился, нет, почти упал на колени, подбирая и внимательно разглядывая темное перо, а секунду спустя он сменил ипостась, за какое-то мгновение отращивая широченные черные крылья, которые резко раскрылись и почти сразу же бессильно распластались по земле. Ладислав спустился с крыльца следом за айранитом, с интересом наблюдая за поднимающимся с колен Данте, все еще пробовавшего совладать с непослушными, ослабшими крыльями, которые даже складываться-то толком не хотели, чего уж думать о том, чтобы взлететь.

– Куда собрался, болезный? Там и без тебя сейчас проблем хватает, сомневаюсь, что Еванике нужны еще и твои перья, их и без того тут на пару метелок валяется. А если ты попробуешь присоединиться к выяснению отношений, то и на подушку наберется. Только я сомневаюсь, что Еву это обрадует.

– Я должен… – Айранит оскалился и пригнулся, пробуя взмахнуть крыльями, которые все же начали его слушаться.

– Что ты должен? Поработать мальчиком для битья, чтобы она на тебя лишний раз отвлеклась и в результате опять огребла по самое не хочу такое, чего я бы и лютому врагу не пожелал? Ну так лети, чего ж стоишь-то? – Ладислав на всякий случай отошел на пару шагов, одновременно нашаривая в одном из карманов не то усыпляющее, не то парализующее зелье. То, что этому айраниту горы становятся по колено, когда речь заходит о безопасности ведуньи, понятно и без демонстрации уникального оскала, но сейчас от Данте реальной помощи не будет, проблемы одни.

– Опять?! – Представитель «обособленно живущего горного народа» круто развернулся к некроманту, уставившись пустым, немигающим взглядом ему в лицо. – Что значит опять?

– А, так у тебя провал в памяти? – Ладислав улыбнулся краешками губ и пожал плечами, стараясь не обращать внимания на резко усилившуюся боль в виске. – Жаль, а я так надеялся у тебя выяснить, что же случается с живым существом, когда оно попадает в свиту Дикой Охоты. Что случается с тем, кто пытается вытащить небезразличное существо из этой самой свиты, я уже знаю. Так сказать, на собственной шкуре прочувствовал, правда, как я подозреваю, всего лишь отголосками, но мне и этого показалось слишком много. Сколько раз я умирал следом за ней и возрождался, считать не буду, но если бы меня кто-то так подставил, убил бы при первой возможности. Но то я. Еваника – она не так дурно воспитана, да и выбор у нее был. В общем, я на тебя не в обиде из-за того, что ты стал причиной воистину самой запоминающейся ночи в моей жизни… Но второй раз я такое пережить не хочу, так что не испытывай мое терпение. Эта дурында за тобой при необходимости снова в пекло сунется, но я не хочу гореть вместе с ней на том же костре, а выбора у меня нету. Значит, и у тебя тоже.

Чернокрылый айранит едва заметно нахмурился, распрямляя спину и плечи, и уже сделал шаг по направлению к Ладиславу, как в той стороне, откуда уже почти не был слышен треск сталкивающихся заклинаний, раздался утробный драконий рев, и небо на несколько секунд окрасилось в золотисто-алый. Мальчишка, выскочивший на крыльцо, только охнул и невольно присел, когда над домом стремительно пронесся рубиновый дракон, а из-за верхушек деревьев выскользнула синекрылая девушка. Тяжелый двуручный клинок она даже до двора не донесла – выронила при снижении, и тот упал плашмя всего в двух шагах от забора.

– Ладислав… «Поворот»…

Крылатая ведунья неловко приземлилась, вернее почти упала на землю, держась за левое предплечье и стискивая челюсти так, что подбежавшему некроманту на миг почудился еле слышный хруст раскрошившегося зуба. Девушка очень часто и очень неглубоко дышала, сидя на холодной земле, и, судя по всему, едва сдерживалась, чтобы не заорать. Понять ее было можно – из опаленного, местами разодранного рукава куртки вместо изящной ладони с тонкими пальцами выглядывала уродливая трехпалая клешня, покрытая грязно-бурой чешуей. Проклятие «подземного огня» медленно расползалось вверх, уже успев дойти почти до локтя, когда Ладислав вытащил кинжал из-за пояса и рявкнул побелевшему от ужаса и отвращения мальчику, стоявшему в двух шагах от проклятой ведуньи:

– Быстро сюда, будешь ее держать!

Ветер не шелохнулся, и тогда некромант, нащупав на земле какой-то камешек, с силой бросил его в мальчишку, попав тому точнехонько в лоб.

– Не смей бросать своего наставника, никогда! Потому что он тебя не бросит!

Паренек еле слышно зашипел, хватаясь за лоб, на котором моментально начала расти небольшая шишка, а когда он отнял руки от лица – Ладислав даже не подивился залитым блестящей чернотой глазам. Ученик ведуньи бросился на колени рядом со своей наставницей, обхватив ту за плечи и не давая развернуть крылья во весь их немалый размах, и в этот момент первые капли крови скользнули по бледной ладони некроманта, вспыхнула магия, рисуя в стылом воздухе колесо «поворота». Проклятие ползло все выше по руке Еванике, заставляя локтевой сустав изгибаться под неестественным углом, наращивая на коже чешую и какие-то отростки, напоминающие шипы, а колесо «поворота» все никак не могло достроиться…

На какой-то миг девушка очнулась, посмотрела сначала на почти оформившуюся над ее головой кровавую «паутину», а потом ее взгляд сместился за плечо некроманта, туда, где стоял лишь недавно пришедший в себя айранит. Еваника дернулась, едва не разорвав связь с Ладиславом, и закричала так, что некромант на миг отвлекся, чуть было не нарушив ход ритуала.

– Не смотри на меня!!!

Мальчишка, кое-как сумевший удержать свою наставницу, вдруг очень тихо и очень серьезно сказал, глядя на медленно вращающееся колесо «поворота»:

– Не о том думаешь, дура. Сосредоточься, ему своей силы может не хватить…

Ладислав почти сумел улыбнуться.

Из мальчика непременно выйдет толк…