ГЛАВА 19.

Это утро в горах выдалось ярким и солнечным, но очень холодным. Таким холодным, что у меня, лежавшей, закутавшись в плащ, у магического костра, зуб на зуб не попадал. Я открыла глаза и, сладко потянулась, разминая мышцы и слегка поводя крыльями. Перед отлетом Хэлириан объяснила мне, как происходит смена ипостаси обратно в человеческую, но я не спешила становиться самой собой, поскольку перспектива прошагать еще неделю по самым опасным местам Роси вдвоем нас с Вилькой не вдохновляла. Поэтому было решено научиться летать (мне), и до Древиц добираться по воздуху. Отчего-то я была абсолютно уверена, что смогу не уронить в полете довольно-таки легкую подругу, так что сегодня с утра мне предстояло освоить неведомую доселе технику полета на своих двоих крыльях.

Я поднялась с одеяла и посмотрела на Вилью, деловито сооружавшую из остатков провизии солидные бутерброды.

– Привет, соня! – весело поздоровалась подруга, хищно вгрызаясь в бутерброд. – Как пфофла нофь?

– Что? – переспросила я.

Вилька озорно сверкнула зелеными глазами и, прожевав, повторила уже нормально:

– Ночь, спрашиваю, как прошла?

– Нормально… – Я пожала плечами. – Только вот под утро какая-то ерунда снилась. А что?

– Да ты ночью такие жуткие звуки издавала – виверна отдыхает! Говорила я тебе – стань на ночь человеком, а утром опять крылья отрастишь. Нет, уперлась…

– Виль, понимаешь, я не уверена, что смогу перекинуться снова. Из человека в айранита, я имею в виду, – честно призналась я.

– Да брось! – Подруга протянула мне толстенный бутерброд с ветчиной, в который я вцепилась, как оголодавшая химера. – Хэл же сказала – надо только сосредоточиться и пожелать, чтобы твое тело изменилось. Это же вроде как несложно?

– Несложно-то несложно, да вот только снова становиться этим крылатым недоразумением я не хочу.

Я дожевала бутерброд, поеживаясь от холода, выбралась из пещеры на выщербленный холодными ветрами, временем и моими заклинаниями козырек и, глянув в пропасть, подумала, что завтракать перед первым полетом явно не стоило. Вилька вышла следом за мной и, опасливо посмотрев вниз, ехидно поинтересовалась:

– Тебе помочь или не мешать?

– Совершить героическое самоубийство, что ли? – едко осведомилась я, подходя к самому краю площадки и на глаз прикидывая расстояние до земли. Получилось так много, что я предпочла не подсчитывать. – Не надо.

Прошло минут десять, а я все стояла на козырьке, не решаясь сделать один-единственный шаг, который с вероятностью в пятьдесят процентов мог стать для меня последним. Вилька подошла ближе и, ласково положив ладони мне на плечи, вкрадчиво спросила:

– Ев, ты знаешь, как учатся летать птицы?

Я, не заподозрив подвоха, неопределенно пожала плечами:

– Как-то не доводилось видеть… А что?

– А учатся они вот так! – С этими словами Вилька спихнула меня с козырька.

Я, не ожидая такого гнусного предательства со стороны лучшей подруги, камнем ухнула вниз, падая почти параллельно отвесной скале. В ушах засвистел ветер, желудок приклеился к позвоночнику, а все слова моментально улетучились из головы… Из груди вырвался прочувствованный вопль, после чего я вспомнила, что у меня, собственно, крылья на спине растут не просто так, и если у Данте как-то получалось на них планировать, то и у меня получиться должно. По идее…

Полночно-синие с белой каймой крылья развернулись за моей спиной, ловя воздушные потоки. Падение замедлилось и превратилось в скольжение по широкой дуге. Я взмахнула крыльями, задействовав мышцы, о существовании которых даже и не подозревала, и рванулась в пронзительно голубое небо выпущенным арбалетным болтом.

Все-таки полет – это действительно то, ради чего можно было пожертвовать многим. Ощущение пьянящей свободы захлестнуло меня, и я рассмеялась, радуясь холодному ветру, бьющему прямо в лицо, ярким солнечным лучам, слепящим глаза… Я развернулась и сделала круг над козырьком пещеры Небесного колодца, на котором подпрыгивала, размахивая руками, тоненькая девичья фигурка, чьи рыжие волосы ярким пятном выделялись на фоне серой скалы.

Я с шумом приземлилась на выступ в двух шагах от Вильки и, обняв полуэльфийку, в порыве чувств закружилась с ней по пещере.

– Виль, это просто потрясающе! У меня нет слов! Виль? Ви-и-иль! Не притворяйся! – Я разжала руки, и подруга с тихим вздохом стекла на пол, ошеломленно тряся головой. Я, безуспешно пытаясь нацепить на лицо соответствующую случаю виноватую мину, присела рядом и сочувственно похлопала младшую княжну по плечу: – Эй, ты в порядке?

– Я? В порядке? Да ты меня чуть не задушила! – взвилась подруга, возмущенно подпрыгнув на месте.

Я хмыкнула и цинично заметила:

– По-моему, для умирающей и зверски задушенной у тебя чересчур цветущий вид и громкий голос.

Вилька поперхнулась очередным нецензурным ругательством и бросилась на меня, намереваясь если не придушить, то защекотать до смерти. Я охотно подыграла ей, повалившись на спину и весьма достоверно изобразив предсмертные судороги. Все бы ничего, но меня подвело мое еле слышное похрюкиванье из-за тщетно сдерживаемого смеха. Вилька, услышав, как я пытаюсь не рассмеяться, издала боевой клич голодной гарпии, завидевшей после недельной голодовки желанную добычу, и принялась щекотать меня с удвоенным энтузиазмом. Хрюканье сменилось безудержным хохотом.

– Вилька-а-а! Хорош издеваться! Мне же щеко-о-отно!

– Так тебе и надо!

– Виль, я сейчас икать от смеха начну! Будь другом, не издевайся, а то могу выронить в самый неподходящий момент!

– Ты еще мне угрожаешь?! – Вилька вознамерилась было продолжить экзекуцию, но я вывернулась и, бросившись «грозной полуэльфийке» в ноги, заголосила нарочито высоким голоском, то и дело срывавшимся на неприличный писк:

– О прекрасная и несравненная воительница, отпусти душу на покаяние, я больше не бу-у-уду!

После такого выступления подруга, не выдержав, рассмеялась во весь голос и объявила перемирие:

– Ев, кончай ломать комедию. Посмеялись, и будет… Так что ты там говорила про полет?

Я улыбнулась и, шутливо дернув Вильку за ярко-рыжий локон, объявила:

– Виль, собирайся. Мы летим домой.

М-да… Оказывается, полет сам по себе и полет с дополнительным грузом в три с половиной пуда – две совершенно разные вещи. Пока я была одна, я гордо рассекала разреженный горный воздух, но стоило только «взять на борт» относительно легкую полуэльфийку с парой изрядно полегчавших походных сумок, как началось хождение по мукам.

Начать с того, что едва я сделала первый шаг в пропасть, крепко прижав к себе Вильку (а заодно и привязав ее к себе веревкой для большей надежности), как мы благополучно ухнули в воздушную яму! Вилькин вопль ввинтился в уши, едва не оглушив меня надолго, если не навсегда, и прошло несколько бесконечно долгих секунд, прежде чем я выровнялась, а подруга перестала орать и начала громко и весьма многоэтажно ругаться. Пропустив два десятка реплик, где приличными были только местоимения и знаки препинания, я невозмутимо поинтересовалась:

– Ну как тебе полет?

– Ты еще и издеваешься? Ну, Еваника…!

– А чего возмущаться-то? – весело поинтересовалась я у слегка позеленевшей подруги. – Я училась летать точно так же, причем не без твоей помощи… И как тебе ощущения?

– Теперь я понимаю, за что ты хотела меня удушить с такой подозрительно счастливой рожей. Надеюсь, больше такого не повторится?

– Честно говоря, не обещаю…

– Что?

– Виль, не возмущайся! Лечу, как умею, не нравится – можем пойти пешком. Ты, случаем, не помнишь, каким путем мы пробирались через катакомбы Закатного пика? А то что-то плохо стало с памятью моей…

После такого заявления Вилька надолго замолчала, видимо, взвешивая все «за» и «против», после чего объявила:

– Ладно, лети. Но еще один такой прикол со свободным падением – и я тебя прибью!

– Прямо здесь? – ехидно поинтересовалась я, кивая на проплывающие под нами низкие облака.

Вилька покосилась вниз, слегка побледнела и замотала головой:

– Нет, когда приземлимся.

– Добрая ты душа… – протянула я, решив больше не спорить, а то мы такими темпами и в самом деле далеко не улетим…

Как ни странно, но полет даже с таким балластом, как висящая на мне мертвым грузом Вилька, доставлял мне несказанное удовольствие. Когда мы облетали Закатный пик, приближаясь к Серому Урочищу, выяснилось, что над Росью стоит ненастная погода и плотные слои облаков почти полностью затянули весь обзор. Пришлось снижаться, ныряя в клочья низких, вот-вот грозящих пролиться дождем туч…

Волосы моментально напитались влагой и холодными щупальцами облепили лицо. К счастью, облака кончились быстро, и мы с Вильей оказались под редким, едва крапающим холодным осенним дождем аккурат над Серым Урочищем. Присмотревшись, я своим новообретенным зрением заметила темнеющие за жемчужным туманом проклятой низины смотровые вышки Древиц. Вилька, судя по всему, тоже их заметила, потому что сказала:

– Ев, снижаемся. Если мы подлетим ближе, эльфы на вышках нас точно увидят. И доказывай им потом, что ты попросту ипостась сменила, а не в нежить превратилась!

– Думаешь? – засомневалась я. Что-то не было у меня большого желания пилить через Серое Урочище вдвоем, не чувствуя за спиной поддержки в лице Данте, Хэл или Алина… Хотя… Алин сейчас нам ничем не помог бы, даже если бы и хотел, поэтому не будем об этом…

– Уверена, – ответила Вилька, судорожно вцепившись побелевшими пальцами в мои плечи. Я поморщилась – теперь точно синяки останутся… – Мы сейчас на фоне горы кажемся просто темным пятнышком, но если ты подлетишь ближе, то эльфийские стрелки нас точно разглядят.

– С такого расстояния? Не преувеличиваешь? До них не меньше пяти верст…

– Ева, я полуэльфийка, а зрение у меня такое, что белку за сотню саженей в листве различу. Поверь, они нас увидят. Потом будешь им доказывать, что это были зрительные галлюцинации… Короче, есть предложение. Снижаемся в Серое Урочище прямо здесь, переодеваемся, вернее, ты переодеваешься, потом наскоро перекусим и пойдем в Древицы уже своим ходом. Как тебе такой план? К тому же скоро ливень начнется, ты уверена, что сможешь лететь в грозу?

– А леший его знает… – глубокомысленно выдала я ответ на оба вопроса сразу, снижаясь в густые клубы пепельного тумана и стараясь не напороться на голые ветви деревьев.

К счастью, с посадкой нам повезло – когда мы спустились ниже, то выяснилось, что под нами поляна, густо поросшая чахлым кустарником, но почти без деревьев, так что приземлилась я без проблем. Проблемы начались, когда я попыталась отцепить пальцы Вильи от своей куртки, значительно затекшие за двухчасовой перелет. Дальнейший диалог напоминал беседу двух сумасшедших.

– Виль, отцепляйся.

– Хорошо.

– Отцепляйся, ты не невесомая.

– Хорошо.

– Ну?

– Не могу!

– Почему?

– Пальцы затекли. Но я сейчас отцеплюсь.

– Отцепляйся.

– Хорошо…

– Ну?!

– Не могу…

– Вилька, ты меня в могилу сведешь! – взвыла я, лихорадочно вспоминая, куда младшая княжна надавливала, когда у меня была подобная ситуация. Я лично помнила только то, что где-то в районе локтевого сгиба. Когда я попыталась повторить этот трюк, то выяснилось, что помимо точки, снимавшей судорогу, там имеется около десятка болевых…

В итоге, когда Вилькины пальцы наконец-то отклеились от моей порядком подранной и никуда уже не годной куртки, мы с ней были почти врагами. Полуэльфийка, гордо и донельзя обиженно подняв подбородок, отвязала страховочную веревку от своей талии и, сгрузив мне под ноги мою безразмерную сумку, демонстративно отвернулась, впрочем, снизойдя до совета стать человеком как можно быстрее, тогда, возможно, мы будем в Древицах еще до сумерек. Я восприняла совет как добрый знак того, что подруга обиделась не так сильно, как хочет показать, и, достав из сумки последнюю чистую рубашку и легкую осеннюю куртку, сосредоточилась на своих ощущениях, стремясь как можно скорее стать человеком.

Сначала я не чувствовала ничего необычного, но потом кожу начало как-то странно печь изнутри. Жар становился все сильнее, пока мне не показалось, что у меня вся кровь закипела прямо в жилах, короткая, болезненная судорога свела все мышцы так, что я пошатнулась и упала на колени. Жар схлынул так же внезапно, как и возник, судорожно сведенные мышцы расслабились, а я почувствовала, как по затылку мерно барабанят холодные капли постепенно усиливающегося дождя.

Густая челка прежнего, золотисто-каштанового цвета занавесила мне глаза, и я с каким-то облегчением осознала, что вновь стала сама собой. Еваникой Соловьевой, ведуньей почти двадцати лет от роду, воспитанницей волхва Лексея… И, что самое главное, – человеком.

Вилька подошла ко мне и набросила мне на плечи свой запасной ярко-зеленый шерстяной плащ. Я слабо улыбнулась подруге и, набросив капюшон на голову, критически оглядела себя. Ну, про куртку и рубашку даже заикаться не стоило – и так понятно, что после первой смены ипостаси крылья превратили весь тыл в одну живописную дыру с лохмотьями по краям, не подлежащую восстановлению, штаны были продраны на колене, кое-где обуглены… В общем, весь мой наряд годился только на то, чтобы стыдливо спалить это все глухой ночью, после чего быстро-быстро уйти, не оглядываясь. Добротные теплые сапоги с высокими голенищами после купания в Небесном колодце потрескались, кое-где прорвались и задубели так, что если бы я в них ходила, а не летела, то гарантированно стерла бы ноги до крови за сотню шагов. Вывод – придется переодеваться в то, в чем я выезжала из Стольна Града, а те лохмотья, что на мне, сжечь на месте.

Пока Вилька бдела на стреме, следя за тем, чтобы мою драгоценную персону, стыдливо переодевающуюся за ближайшим раскидистым кустом, не потревожила какая-нибудь особо наглая нежить, я с охапкой относительно новой одежды приводила себя в порядок, с наслаждением стягивая с себя испорченные странствиями вещи, не тронув только тонкий эльфийский шарфик, на внешнем виде которого не сказалось ни одно из пережитых мною приключений. Похоже, что сегодня мне везло – никто ниоткуда не выскочил с дикими воплями, а дождь соизволил припустить вовсю только после того, как я надела поверх куртки плащ и накинула на голову глубокий капюшон. Я, довольно вздыхая и с наслаждением прохаживаясь в любимых дриадских полусапожках, сложила испорченную и не подлежащую починке одежду в кучу и метнула в нее маломощный зеленоватый пульсар, от которого лохмотья моментально заполыхали и спустя полторы минуты обратились в пепел.

Я флегматично понаблюдала за тем, как исчезает в магическом огне еще одна страница моей жизни, и повернулась к Вильке. Полуэльфийка смотрела на зеленовато-голубой костерок так печально, что мне невольно стало не по себе. Я тронула подругу за локоть и тихо спросила:

– Виль, что-то не так?

– Ева… Я у тебя этого не спрашивала, но ведь ты сожгла тело Алина, да?

Я кивнула, глядя на то, как бледнеет и гаснет на белом пепле огонь.

– Я, кажется, понимаю, что ты хочешь спросить. Был ли твой брат еще жив, когда я обращала его тело в пепел? – Вилька молча качнула головой, не отрывая взгляда от тающих под дождем язычков пламени. – Нет, не был. Он умер мгновенно и, как мне кажется, не успел даже ничего почувствовать…

– Тогда… Тогда все нормально… – Вилька еле слышно шмыгнула носом, и по ее побледневшей щеке соскользнула одинокая слеза. Последний раз я видела, как она плачет, лет пять назад, когда князь попытался в очередной раз выдать Ревилиэль замуж, причем жених был такой, что моментально отпал вопрос, почему этот столь богатый и могущественный человек не женат в свои тридцать шесть…

Я положила Вильке руку на плечо и осторожно сжала.

– Ладно, идем отсюда. Честно говоря, я хочу попасть в Древицы до темноты, иначе мы с тобой будем долго и упорно утверждать, что мы – это мы, а не заглянувшая на огонек нежить…

– Кажется, я тут где-то рядом тропу видела… По-моему, по ней травники постоянно ходят.

– Так уж и травники, – засомневалась я. – Далековато от Древиц-то, сомневаюсь, что они тут шастают… – Тут мой несколько рассеянный взгляд упал на небольшой кустик с ярко-желтыми острыми листиками и гроздьями белесых ягод с темными пятнышками. «Драконий глаз»! Я ринулась к частому кустику, как голодный к куску хлеба, на ходу бросив недоумевающей Вильке:

– Теперь я верю, что это тропка, вытоптанная травниками! Тут «драконий глаз» растет, из его ягод можно такую смесь приготовить!

С этими словами я опустилась на корточки рядом с невзрачным, но бесценным из-за своих свойств кустиком и принялась аккуратно обрывать ягоды и складывать их в небольшую берестяную коробочку, нашедшуюся в моей практически бездонной сумке. Пока я занималась этим нехитрым делом, Вилька нервно крутилась поблизости, откровенно недоумевая, почему я на карачках ползаю вокруг желтолистого кустика, бережно обрывая непримечательные ягоды, издающие резкий, неприятный запах.

– Ев, а Ев, кончай дурака валять, а? Пойдем отсюда. Мне тут не нравится…

– Никому тут не нравится! – ответила я, наполнив коробочку и доставая чистый лоскут ткани, на который начала складывать мелкие остренькие листики золотистого цвета. – Виль, я второй раз сюда не полезу, а за одну коробочку с такими вот ягодами можно безбедно просуществовать целый год. А если выгодно продать еще и листочки – то хватит и на приличный дом, – продолжала пояснять я, осторожно обрывая самые верхние листья – они считались наиболее ценными.

Вилька постояла-постояла у меня за спиной, вслушиваясь то в мою лекцию «О пользе листьев и ягод „драконьего глаза“ и методах их использования», то в окружающую нас тишину, и внезапно задала весьма заинтриговавший меня вопрос:

– Ева, а если это растение такое замечательное, редкое и ценное, то почему травники его до сих пор не ободрали?

– Может, не добрались еще? – предположила я, заворачивая собранные листья в ткань и кладя их вместе с коробочкой с ягодами в сумку.

– Ага, а тропу в двух шагах от нас кто протоптал?

– Травники… – рассеянно ответила я, мысленно прикидывая, сколько ценной флоры можно оставить для собственных нужд, а сколько продать, когда Вилька сильно тряхнула меня за плечо.

– Ева, как травники могли пройти мимо и не заметить такой ценный кустик?

В голове у меня что-то тревожно щелкнуло, и я уставилась на подругу уже более осмысленным взглядом, в котором больше не мелькали золотые горы. Мы с Вилькой переглянулись и моментально пришли к общему решению:

– Валим?

– Валим! И чем быстрее, тем лучше, потому как чую – что-то тут не так.

С этими словами мы, быстренько сориентировавшись по магическому компасу, скорым шагом двинулись по едва заметной тропке, ответвлявшейся от основной, подозрительно хорошо вытоптанной и больше напоминавшей дорогу, по которой изо дня в день проходит по нескольку десятков человек. Вилья шла первой, бесшумно скользя по толстому ковру опавших, еще влажных листьев, источавших острый, ни с чем не сравнимый пряный аромат осени и сырой земли. Правда, впечатление портил сладковатый запах тумана и дождь, непрестанно ливший с затянутого темными тучами неба и грозивший стать затяжным. Я натянула капюшон так, что он практически скрывал половину лица, и устремилась вслед за Вилькой, которая с быстрого шага перешла на легкую рысь, огибая препятствия в виде кустов и низких, кривых деревьев и перепрыгивая через вывороченные из земли корни.

Дождь все усиливался, постепенно превращаясь в довольно-таки сильный ливень, и вскоре мне начало казаться, что мы несемся сквозь почти сплошную, отвесную стену из воды, когда Вилька вдруг остановилась, да так неожиданно, что я, не успев затормозить, влетела ей в спину.

– Виль, ты чего?

– Ев, ты слышишь?

– Что? – Вместо ответа подруга указала куда-то налево. Я прислушалась, но за шумом дождя не было слышно практически ничего. Однако, с другой стороны, Вилька – наполовину эльф, так что в остроте слуха я даже не собиралась с ней соперничать, все равно дело гиблое. То, что она услышит без труда, я не уловлю при всем желании, и если подруга говорит, что там что-то шебуршится, значит, так оно и есть… – Виль, что там?

– Не знаю, но кто-то идет по нашему следу. Пока еще довольно далеко, оно скрывается и не хочет выдать себя раньше времени, но если мы не поторопимся, могут быть проблемы.

– Думаешь, мы успеем?

– Не знаю, честно, но боюсь, оно постарается напасть на нас до того, как мы выйдем из Серого Урочища. Короче, ноги в руки – и за мной.

С этими словами младшая княжна устремилась по едва заметной тропке, вилявшей между кривыми, хилыми деревьями, так быстро, что я едва за ней поспевала. Не-э-эт, если так дальше пойдет, то я довольно быстро устану. Хотя Вилька уже не первый год носится со мной по лесам и уже прекрасно знает степень моей выносливости. Проще говоря – она прекрасно знала, как долго и с какой скоростью я могу бежать, поэтому периодически переходила на быстрый шаг, давая мне перевести дыхание.

Наконец мы выскочили на порядком протоптанную тропу, по обе стороны которой на некоторых кустиках не осталось ни листочка, а кое-где виднелись небольшие ямки, полускрытые опавшими листьями.

– Вот это я понимаю – тропа травников, – задумчиво произнесла Вилька, оглядываясь вокруг и ободряюще улыбаясь мне. – Ева, теперь уже совсем немного осталось, я вспомнила: еще две сотни саженей – и будет граница Серого Урочища.

– Скорее бы… – произнесла я, тяжело дыша и утирая пот со лба. – Все-таки надо будет заняться пробежками, а то выносливость ни к лешему…

– Устала? – сочувственно поинтересовалась даже толком не запыхавшаяся подруга, похлопывая меня по плечу. – Хочешь, обрадую?

– Давай!

– Сейчас на нас нападать будут, так что готовь заклинание помощнее.

– Ты издеваешься? – вежливо поинтересовалась я, но, увидев, как Вилька вытаскивает меч из ножен, перестала задавать дурацкие вопросы и принялась разминать пальцы рук, готовясь угостить оппонента заклинанием поубойней.

Теперь даже я расслышала сквозь шум дождя низкое, приглушенное рычание, доносившееся, как мне показалось, со всех сторон.

– Виль, у меня слуховые галлюцинации или нас действительно окружают?

– Второе, – любезно пояснила подруга, прислоняясь спиной к моей спине и выставив перед собой гномий меч. – Готова?

– Нет, – честно призналась я, – но бить буду по во-он тем кустам.

– Тогда давай.

Я кивнула, и с моих ладоней сорвалась бледно-зеленая цепная молния, которая ударила в близлежащие кусты и заметалась там яркой дугой. Воздух огласился нечеловеческими воплями, визгом, а вокруг противно завоняло паленой шерстью. Я зло ухмыльнулась – под дождем, да еще цепной молнией… Мало не покажется никому, а кому покажется – еще добавлю. Позлорадствовать всласть мне не дали, поскольку из кустов одна за другой начали выскакивать уже когда-то виденные нами при обороне Древиц скальные виверны. Мы с Вилькой одновременно хмыкнули, приветствуя старых знакомых, и в воздухе сначала полыхнула острая зигзагообразная молния, пронзившая одну из виверн прямо в прыжке, а потом я пригнулась, и над моей головой просвистел меч Вильи, рубанувший нежить поперек морды.

Я выпрямилась, и от моих разведенных в разные стороны рук дождем посыпались небольшие, размером с куриное яйцо, шаровые молнии, которые зло шипели и плевались колючими искрами при соприкосновениями с водой, льющейся с неба. Вымокшим вивернам приходилось ой как несладко – яркие шарики метались в воздухе и, натыкаясь на очередную злобно оскалившуюся морду, с громким треском взрывались, одновременно обжигая и оглушая врага.

Наконец виверны поняли, что были не правы, приняв нас с Вилькой за одиноких и беззащитных путников, сдуру сунувшихся в Серое Урочище на свой страх и риск, и с визгом и воплями разбежались, оставив на тропе пять вонявших паленой шерстью неподвижных тушек, из-под которых струйками вытекала темная кровь, не смывавшаяся даже проливным дождем… Свежий запах озона постепенно улетучивался, сменяясь уже до тошноты надоевшим сладковатым запахом пепельного тумана, который не глушил даже дождь.

– Ев, тебе не кажется, что мы здесь задержались? – спросила Вилька, обтирая меч горстью опавших листьев и не глядя закидывая его в наспинные ножны.

– Еще как кажется, – поддакнула я, набрасывая на мокрую голову свалившийся во время стычки с нежитью капюшон. – Предлагаю убираться отсюда подобру-поздорову, пока еще кто-нибудь не прибежал, покрупнее.

– Поддерживаю! – с широкой улыбкой сказала Вилька, устремляясь по извилистой тропке. – Давай за мной, тут за поворотом Серое Урочище уже заканчивается.

– Ну и замечательно, – выдохнула я, переходя на рысь и стараясь не сильно отставать от бегущей впереди полуэльфийки. – Господи, если ты меня слышишь, сделай милость – закрой хляби небесные, а то мне этот дождь уже так надоел…

Мы с Вилькой буквально вывалились из клочковатого пепельно-серого тумана и с удивлением осознали, что наконец-то выбрались. Дождь едва-едва накрапывал, что не могло не радовать, а впереди чернел высоченный, в две с половиной сажени, частокол Древиц. Места, которое, возможно, станет нашим домом.

– Виль, как ты думаешь, волхв Силантий уже подобрал нам дом? – спросила я, переходя на легкий прогулочный шаг и полной грудью вдыхая свежий, влажный после дождя осенний воздух, в котором не ощущалось приторной сладости колдовского тумана Серого Урочища. Холодный осенний ветер первой декады листопада дул прямо в лицо, теребя мокрые волосы и заставляя идти быстрее, чем хотелось, чтобы окончательно не замерзнуть.

– Думаю, что да, – ответила Вилька, идя рядом со мной и весело сверкая яркими зелеными глазами. – Только если он не решил, что мы не вернемся.

– Да нет, вряд ли. Хотя мы вернулись раньше, чем рассчитывали, а все потому, что срезали дорогу по воздуху и одолели трехдневный переход за два часа. А то до сих пор шлялись бы в подземном лабиринте, не зная, куда идти.

– Это да, – согласилась Вилька, окидывая взглядом медленно приближающийся частокол и вышки, на которых в любую погоду бдели донельзя серьезные и неулыбчивые эльфы с длинными, почти в человеческий рост, луками и внушительным запасом стрел. – Без Данте мы бы не прошли сквозь Закатный пик – заблудились бы, а так кучу времени сэкономили. Правда, нервов потратили…

Данте… Интересно, достиг ли рыцарь-аватар своей страны? Думаю, уже достиг – такой не пропадет нигде…

Я коснулась нежно-голубого шарфика на шее, скользнула по нему кончиками пальцев и принялась теребить снежно-белую бахрому. Жест, ставший уже почти машинальным, превратившийся в привычку, а это, как известно, – вторая натура. Вилька сочувственно покосилась в мою сторону, но благоразумно промолчала, предоставив мне разбираться со своими душевными метаниями самостоятельно, за что ей отдельное спасибо. Но все-таки подруга попыталась меня отвлечь от возвышенно-печальных дум, деликатно возвращая меня с небес на землю:

– Ев, а Ев?

– Да? – рассеянно отозвалась я, все еще перебирая пальцами шелковистую бахрому.

– Не хочу тебя отвлекать, но на нас опять косо смотрят!

– В смысле? – удивилась я, выныривая из воспоминаний и несколько непонимающе уставившись в зеленые глаза подруги.

– Я это к тому, что в нас опять эльфы с вышек целятся! – охотно пояснила Вилька, беззастенчиво указывая тонким пальцем в сторону ощетинившихся стрелами и арбалетными болтами смотровых вышек и самого частокола.

На этот раз нас встречали еще более «ласково» – если в прошлый раз нам угрожали только два эльфа, опрометчиво высунувшиеся из своих «будок», то сейчас к эльфам добавились еще человек пять с взведенными арбалетами, нацеленными на нас. До частокола было еще не меньше сотни шагов, но я знала, что эльфам на открытой местности такое расстояние не помеха. Болты-то не долетят, а вот эльфийская темная стрела – всегда пожалуйста. Только с чего они так, а?

Последним соображением я поделилась с Вилькой, и та, пожав плечами, откинула капюшон, посоветовав мне сделать то же самое. Ярко-рыжие пряди освобожденным пламенем полоскались по ветру, отлично справляясь с возложенной на них миссией сигнального флажка. Я на всякий случай тоже сняла капюшон, хотя сомневалась, что на мои каштановые, потемневшие от влаги волосы кто-нибудь обратит внимание. Но хоть лицо эльфы разглядят…

– Не срабатывает… – тихо произнесла я, намекая на то, что луки и арбалеты никто и не подумал опустить. Вилька, медленно идущая рядом со мной, пожала плечами.

– Может, они все еще не уверены, что это мы? Ведь до нас редкий смельчак или отчаянный дурак, что, в принципе, одно и то же, решался пройти через Серое Урочище. Кто знает, может, они возвращались точно так же, а в итоге оказались нежитью? Вот они и перестраховываются…

– И что предлагаешь? Покричать и помахать руками в надежде, что они все-таки поймут, что это мы? – предложила я, продолжая опасливо коситься на частокол.

– А что, можно…

С этими словами Вилька подошла поближе к тяжелым воротам и, красивым жестом откинув волосы с лица, громогласно поинтересовалась:

– Ау-у, народ, вы что, не признали? А где волхв Силантий, почему не встречает?

Ага, а в ответ тишина – он вчера не вернулся из боя… Я скептически хмыкнула, глядя на то, как Вилька старательно напрягает голосовые связки, убеждая мрачный люд за частоколом в том, что мы, как ни странно, не нежить. Ага, прошли через Серое Урочище туда-обратно, уходили впятером, а вернулись вдвоем, причем на своих двоих и без видимых повреждений…

Я бы тоже засомневалась.

Но Вилька, не дождавшись ответа, начала так отчаянно ругаться на трех языках сразу – человеческом, орочьем и эльфийском, что, по-моему, ей поверили. По крайней мере, народ опустил оружие и, как мне показалось, даже со скрытым восхищением принялся прислушиваться к Вилькиному монологу, одобрительно кивая в наиболее эмоциональных местах. Я же стояла с открытым ртом, вот уж не подозревала, что за несколько лет армии подруга научилась так виртуозно ругаться. Нет, я, конечно, знала, что Ревилиэль за словом в карман не лезет, но чтобы так... М-да, до такого уровня мне еще ой как далеко…

Вилька, окрыленная своей хоть и маленькой, но победой, обернулась ко мне, сияя, как начищенный котелок, и громогласно объявила:

– Нежить магией не владеет! Ева, продемонстрируй!

– Что именно? – вяло отозвалась я, разминая пальцы и вопросительно глядя то на подругу, то на слегка оживившийся наверху люд.

– Да что угодно!

– Ну, как хотите…

Я взмахнула руками, бормоча заклинание, и принялась щелчками пальцев развешивать в воздухе ярко светящиеся разноцветные шарики. Увлеченная своим занятием, я не сразу обратила внимание на подозрительные звуки, напоминавшие приглушенное шипение, доносившиеся сзади. Честно говоря, я подумала, что мне просто кажется.

Вилька, вздрогнув всем телом, развернулась в мою сторону, глядя на что-то у меня за спиной…

Лучники на вышках моментально подняли луки. Звонко запели тетивы, растягиваясь до предела…

– Эй, вы чего? – закричала я, лихорадочно выстраивая вокруг себя и напрягшейся Ревилиэль полупрозрачный щит.

Ответом на мой вопрос стал слаженный залп древицких стрелков.

Смертоносный дождь, состоявший из длинных эльфийских стрел и тяжелых арбалетных болтов, взметнулся в серое небо, готовясь пролиться на наши головы…

Сентябрь 2004 – февраль 2005 г.